» Главная » Словарь » Буква – П » Православие
   
Распечатать Система Orphus

Православие. Том 2

митрополит Иларион (Алфеев)

<<назад      содержание     

 

Раздел V. Богослужение
Глава I. Некоторые особенности богослужения Православной церкви.


^ Богослужение и богословие

Некоторые особенности богослужения Православной церкви. # Богослужение и богословие # Литургический язык

В жизни Православной Церкви богослужение занимает столь важное место, что в представлении многих инославных христиан Православие ассоциируется прежде всего именно с богослужебным культом, пением и иконами:

В наше время миллионы людей духовно питаются православным богослужением, — пишет протопресвитер Иоанн Мейендорф. — Очень многие... на Западе... начинают понимать Православие именно через литургическую традицию не только христианского Востока, но и древнего христианского Запада. В православном богослужении они находят и связь с апостольской верой первых веков христианства, и опыт грядущего иарства Божия. Именно поэтому нам, православным, надо хранить богослужение не только как необходимую связь с прошлым, но и как живое свидетельство о вере. Это требует как хорошего знания его истории, так и богословского духовного опыта того, что составляет ядро именно церковной молитвы, в которой прошлое, настояшее и будущее объединяются в жизни Тела Христова

По своему составу, продолжительности и богословской насыщенности православное богослужение заметно отличается от богослужения в инославных христианских общинах, будь то протестантских или католических. Даже внешние различия бросаются в глаза. Современное протестантское богослужение, например, представляет собой, как правило, серию разрозненных, не связанных между собою молитвенных действий: сначала священнослужитель произносит слова благословения, далее все открывают книгу на определенной странице и исполняют то или иное песнопение, затем, после паузы, священник произносит проповедь, потом читается молитва, играет орган. Прихожане в основном сидят, лишь иногда встают, чтобы снова сесть. Богослужение может сопровождаться разъяснениями священнослужителя — в какой книге и на какой странице находится то или иное песнопение, следует ли его исполнять стоя или сидя. Все богослужение длится минут тридцать-сорок. В некоторых протестантских общинах за богослужением используется рок-музыка.

После литургической реформы II Ватиканского Собора богослужение во многих католических храмах не слишком отличается от протестантского: то же отсутствие целостности, то же чередование отдельных, не связанных между собою молитв и песнопений.

В Православной Церкви дело обстоит иным образом. Здесь с первого же возгласа каждой службы, будь то литургия, вечерня, утреня, часы, полунощница или повечерие, человек погружается в стихию молитвы, не прерываемой ничем. Одни за другими, без перерыва, следуют псалмы, ектении, стихиры, тропари, молитвы и возгласы священника: вся служба проходит на одном дыхании как единая непрерывно развертывающаяся мистерия, все совершается в одном ритме, ничто не отвлекает от молитвы. Византийские богослужебные тексты, насыщенные глубоким богословским и мистическим содержанием, чередуются с молитвенными воздыханиями псалмов. Даже те элементы «хореографии», которые характерны для православного богослужения — торжественные входы и выходы, поклоны, каждение, — призваны не отвлечь внимание верующих, а, наоборот, настроить их на молитвенный лад, вовлечь их в ту теургию, в которой участвует не только Церковь земная, но и Церковь небесная, не только люди, но и Ангелы.

Богослужебные тексты, употребляемые в Православной Церкви, написаны по преимуществу в глубокой древности: приблизительно с III по XIV век. Многие из этих текстов насыщены столь глубоким богословским содержанием, пересыпаны таким количеством библейских аллюзий, что современному человеку, не имеющему специальной подготовки, крайне сложно воспринять их на слух, понять их смысл. Нередко раздаются голоса, требующие упрощения богослужения, литургической реформы. Призывают даже к прямому «хирургическому вмешательству» в православное богослужение с целью сделать его более современным, более доступным и более соответствующим умонастроению современного человека. Однако ни одна Поместная Православная Церковь не сочла возможным пересмотреть литургический Устав, даже если сама практика церковной жизни внесла в него существенные коррективы (о чем будет сказано ниже). Наличие в богослужении глубоких и содержательных текстов, пусть даже не всегда понятных и современных, делает его школой богословия и богомыслия для верующих.

Более того, богослужение в его исконном, нереформированном виде представляет собой основной критерий церковной жизни, критерий богословского развития. С богослужением, литургией, Евхаристией необходимо сверять богословие. «Наше учение согласно с Евхаристией, а Евхаристия, в свою очередь, подтверждает наше учение», — говорит святой Ириней Лионский. Принцип соответствия между богослужением и богословием прочно укоренен в православном сознании. Именно поэтому богословие, не основанное на литургическом опыте или прямо ему противоречащее, нельзя признать подлинно православным. И наоборот, богослужение, утратившее свое исконное богословское содержание, перестает быть критерием истины для верующего, перестает быть школой богословия и богомыслия.

В докладе «Об изменяемости и неизменяемости православного богослужения», прочитанном в 1988 году, протопресвитер Иоанн Мейендорф сформулировал три основных принципа, имеющих прямое отношение к вопросу о связи между богослужением и богословием:

1.    Богослужение выражает Предание Церкви, то есть исповедание церковной веры во времени, в разных культурах и разных эпохах. Мы верим, что это Предание есть Священное Предание: изменяясь в веках, оно остается неизменным по существу. Нам надлежит совершать богослужение так, чтобы оно всегда отражало Священное Предание...

2.    Богослужение отражает единство церкви, — единство со святоотеческим прошлым и единство со всеми теми, кто сейчас исповедует ту же православную веру.

3.    Богослужение есть свидетельство сознательной веры: оно не должно развиваться в отрыве от богословия, от веры, от учительства, от опыта ОТЦОВ.

Разрыв между богословием и богослужением отрицательно сказывается и на том, и на другом. Богословие, лишенное своей исконной литургической сердцевины, превращается в сухую академическую науку, оторванную от реальной духовной жизни. Именно таким давно уже стало «профессиональное» богословие на Западе, будь то католическое или протестантское. (Процесс этот не оставил незатронутым и православное богословие, которое в XVIII-XIX веках находилось под переменным влиянием то католического, то протестантского богословия.) Современные богословы подразделяются на группы специалистов — по Ветхому или Новому Завету, по патристике, по литургике, по истории догматов. В рамках одной группы специализация, как правило, суживается до одной конкретной темы: один ученый может специализироваться на изучении одного отца Церкви или на изучении определенного периода в жизни этого отца Церкви. В итоге адресатом научно-богословской литературы становится не широкая публика, не церковная общественность, а тот же узкий круг специалистов, занимающихся сходной проблематикой. Один богослов пишет книгу для нескольких десятков или, в лучшем случае, сотен себе подобных: книга занимает место на полках специализированных библиотек и не оказывает никакого влияния на церковную жизнь. Исключения из этого правила достаточно редки.

Разрыв между богослужением и богословием, между lex orandi и lex credendi, не может не сказываться самым пагубным образом и на развитии литургической жизни. Там, где «богослужение больше не питается живым Преданием Церкви», возникает «склероз литургических обычаев, отсутствие понимания их смысла». Консервация литургических форм без осознания их содержания произошла, в частности, в некоторых беспоповских старообрядческих общинах.

Синайский Евхологион (Служебник) — глаголическая старославянская рукопись. XIII в.Но оторванность богослужения от подлинно православной богословской традиции может иметь и обратный эффект: богослужение может оказаться подвержено таким мутациям, которые существенно исказят его суть, изменят его до неузнаваемости. Такой процесс происходит в тех протестантских общинах, где богословие претерпело радикальную трансформацию, существенно отойдя от изначальной христианской традиции. В некоторых протестантских общинах существуют богослужения, приспособленные для той или иной категории верующих. Есть, например, феминистские богослужения со специально составленными текстами. Lex orandi в данном случае может вполне соответствовать lex credendi, но сам lex credendi представляет собой результат серьезного «хирургического вмешательства» в самую сердцевину христианского Предания. Причем вмешательство это осуществляется не столько изнутри церковной общины, сколько извне — из секулярного мира, в котором родилось и развилось феминистское движение.

Православная традиция, как кажется, надежно защищена от подобных явлений, так как обладает достаточным количеством «защитных механизмов», не позволяющих внешним силам вторгнуться в ее литургическую практику. Эти механизмы срабатывали в тех случаях, когда под видом ревизии богослужебных текстов в Церковь пытались внести ошибочные или еретические мнения. Так, например, несторианство началось с предложения заменить общеупотребительный термин «Богородица» на более логичный, с точки зрения Нестория, термин «Христородица». Когда это предложение было сделано, сработал один из защитных механизмов: возмутился православный народ. Далее был приведен в движение другой механизм: в обсуждение проблемы включились богословы. Наконец, был созван Вселенский Собор. Оказалось, что за внешне безобидным «хирургическим вмешательством» в богослужение крылась опасная христологическая ересь, которая и была осуждена Собором.

Православное богослужение тем и драгоценно, что оно дает четкий критерий богословской истины, и именно богословие необходимо сверять с богослужением, а не богослужение корректировать под те или иные богословские посылки. Lex credendi вырастает из lex orandi, и догматы являются богооткровенными именно потому, что родились в опыте молитвы, были открыты Церкви через богослужение.


^ Литургический язык

В некоторых Поместных Православных Церквах за богослужением употребляется особый, устаревший язык, тогда как в других Церквах богослужение совершается на современном языке. В частности, в Греческой Церкви употребляется так называемый «византийский греческий», близкий к языку Нового Завета и существенно отличающийся от разговорного новогреческого. В Грузинской Церкви употребляется старогрузинский, записывавшийся особым шрифтом «хуцури». В Русской Православной Церкви богослужение совершается на церковнославянском языке. Ранее на славянском служили также в Сербской и Болгарской Церквах, однако в течение последних десятилетий XX века эти Церкви перешли на современные языки — сербский и болгарский соответственно.

Употребление церковнославянского языка в богослужении Русской Церкви восходит к святым братьям-просветителям Кириллу и Мефодию, с которых началось переводческое дело в славянских странах в IX веке. После крещения Руси святым равноапостольным князем Владимиром в конце X века начался систематический перевод византийских богослужебных текстов на славянский язык; перевод и редактирование продолжались вплоть до XVII века. В течение веков корпус греческих литургических текстов был полностью переведен на славянский язык.

При переводе был использован буквальный метод, при котором сохранялись не только слова, но и их порядок в предложении. В византийских поэтических текстах порядок слов был обусловлен необходимостью следовать определенному размеру, из-за чего слова нередко переставлялись местами. Более того, слова иной раз подбирались одно к другому не только исходя из смысла, но и исходя из их взаимного ритмического соответствия, из-за чего в некоторых случаях могло создаваться впечатление случайного подбора слов. В поэтической речи ясность смысла и правильность построения фразы иной раз приносилась в жертву ради фонетического благозвучия и ритмической стройности стиха. Однако при переводе на иной язык поэзия превращалась в прозу, благозвучие исчезало и ритм нарушался, тогда как отсутствие логики в построении фразы и неестественный порядок слов сохранялись. Все это создает впечатление, с одной стороны, малопонятности славянских текстов, с другой — чрезмерной напыщенности и сложности.

В качестве примера можно привести три богослужебных текста, относящиеся соответственно к праздникам Рождества Христова, Пятидесятницы и Богоявления. Понимание подобных текстов доступно разве что специалистам в области славянской филологии:

Любити убо нам яко безбедное страхом удобее молчание, любовию я Дево, песни ткати спротяженно сложенныя неудобно есть; но и, Мати силу, елико есть произволение, даждь.

Божественным покровен медленноязычный мраком, извитийствова богописанный закон, тину бо оттряс очесе умнаго, видит Сущаго, и научаета Духа разуму, хваля божественными песньми.

От глубиннаго льва, тревечерний странне пророк во внутренних валяся, абие произыде, пакибытия спасение, от змия человекоубийиы, всеи предъявляя в последняя лета.

Смысл первого стиха можно пересказать следующим образом: «Для нас было бы проще любить молчание как безопасное, и нелегко с любовью создавать продолжительные песнопения в Твою честь, но Ты, о Матерь Дева, подай нам продолжительность стиха, соответствующую нашему рвению». Второй текст в пересказе звучал бы примерно так: «Косноязычный (Моисей), покрытый божественным облаком, написал боговдохновенный закон, ибо, стряхнув (мысленное) покрывало с умственных очей, он созерцает Бога и научается пониманию Духа, восхваляя Его божественными песнопениями». Смысл третьего текста приблизительно таков: пророк, который три ночи провел во чреве кита («тревечерний пророк»), таинственным образом пребывал внутри («во внутренних») этого кита («глубиннаго льва»), но внезапно вышел оттуда; тем самым он для всех стал прообразом спасения от диавола-человекоубийцы, которое произойдет в будущей жизни (в «пакибытии»), в конце времен («в последняя лета»).

Во всех трех случаях нарушен естественный для прозаического текста порядок слов: «но и, Мати, силу, елико есть произволение, даждь» вместо более логичного «но и силу, Мати, даждь, елико есть произволение»; «Божественным покровен медленноязычный мраком» вместо «Медленноязычный, покровен божественным мраком». Во всех случаях для понимания текста недостаточно прочитать его в переводе на русский язык: необходима целая серия дополнительных интеллектуальных усилий для усвоения логики авторов текста. Во втором случае, например, требуется знание той библейской истории, к которой лишь намеком отсылает поэтический текст: необходимо помнить, что Моисей был косноязычным (см.: Исх 4, ю), чтобы понять, что речь идет именно о нем (так как его имя нигде не названо). В третьем случае необходимо понять, что «глубинный лев» — это кит, поглотивший Иону (в данном случае кит является прообразом диавола, поэтому метафорически он назван львом), и что «спасение пакибытия» отнюдь не произошло «от змия-человекоубийцы».

Конечно, не все славянские переводы богослужебных текстов столь же маловразумительны, как приведенные выше. Но таковых и им подобных в литургических книгах Русской Православной Церкви немало. Использование в богослужении устаревшего языка стало предметом спора, который продолжается внутри Русской Церкви на протяжении более ста лет. И среди клириков, и среди мирян имеются как сторонники сохранения церковнославянского языка в качестве неприкосновенного, так и сторонники перевода богослужения на русский язык. Есть также те, кто призывает к частичной замене церковнославянских текстов на русские или к новой редакции богослужебных книг, которая сделала бы славянские литургические тексты более доступными.

Вопрос о литургическом языке широко обсуждался в ходе подготовки к Поместному Собору 1917-1918 годов. Уже тогда проблема малопонятности богослужения стояла очень остро. Архиепископ Алеутский и Северо-Американский Тихон (впоследствии патриарх Всероссийский) писал в 1906 году: «Для Русской Церкви важно иметь новый славянский перевод богослужебных книг (теперешний устарел и во многих местах неправильный), чем можно будет предупредить требования иных служить на русском обиходном языке». Другой иерарх, епископ Полоцкий Серафим, так говорил о необходимости улучшения славянского перевода богослужения:

В полемике с католичеством православные богословы всегда указы на свое богослужение как на одно из преимуществ Православной Цекркви ввиду его особой назидательности. Однако на практике оно далеко достигает той цели, для которой создано благодатными носителями П вославия. Причина этого кроется прежде всего в его непонятности большинства верующих. Ввиду этого необходимо прежде всего улучи язык богослужения, сделать его более ясным и понятным в отдельна! словах и конструкциях.

«Пробное» издание литургических текстов на славянском языке в новой редакции было сделано и издано малым тиражом незадолго до Поместного Собора 1917-1918 годов, но так и не достигло большинства православных храмов. Дискуссия о богослужебном языке, развернувшаяся на Соборе, также осталась незавершенной. Хорошо известны дальнейшие события: попытки обновленцев русифицировать богослужение и неприятие этих попыток церковной общественностью. Подобные попытки и в наши дни решительно пресекаются церковным народом, стоящим на страже церковнославянского языка как оплота церковности.

Проблема малопонятности церковнославянского языка тем не менее продолжает ждать своего решения. При всем том, что справедливо говорится о необходимости сохранения церковнославянского языка, очевидно и то, что богослужение призвано быть, насколько возможно, понятным; в противном случае оно теряет свою назидательную силу. В то же время необходима особая осторожность при внедрении любых изменений в существующую литургическую практику, в том числе при переводе или редактировании богослужебных текстов. Не следует забывать о том, что именно новая редакция славянского текста богослужения стала одной из причин возникновения в XVII веке старообрядческого раскола, охватившего миллионы русских людей и не изжитого по сей день. Должен учитываться консерватизм церковного сознания, многовековая привычка к тем или иным текстам, выражениям, словесным оборотам, даже если они не всегда понятны.

Кроме того, вопрос не сводится к простому переводу богослужения на русский язык или к новой редакции славянского текста. Речь должна идти о более глобальной задаче, стоящей перед Русской Православной Церковью, в первую очередь перед ее богословами. Эту задачу сформулировал Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II:

Славянский язык не для всех понятен: поэтому многими литургистами нашей Церкви давно уже ставится вопрос о переводе всего круга богослужебных текстов на русский. Однако попытки перевода богослужения на современный разговорный язык показали, что дело не исчерпывается только заменой одного словарного состава на другой, одних грамматических форм на другие. Литургические тексты, употребляемые в Православной Церкви, являются наследием византийской древности: даже переведенные на современный язык, они требуют от человека специальной подготовки... Поэтому проблема непонятности богослужения не исчерпывается только вопросами языка, которые, безусловно, должны ставиться и решаться. Перед нами более глобальная, поистине миссионерская задача – научить людей понимать смысл богослужения.

Одним из средств для выполнения этой миссионерской задачи является новая редакция славянского текста богослужения. Дело, начатое накануне Поместного Собора 1917-1918 годов, должно быть продолжено. Святейший Патриарх Алексий II по этому поводу говорил:

...Мы должны думать о такой организации богослужебной жизни Церкви, которая позволила бы оживить просветительский и миссионерский элемент этой жизни. В данной связи мы обратим особое внимание на труд, начатый, но не завершенный Поместным Собором 1917-1918 годов по упорядочению богослужебной практики, и доведем до конца редактирование славянских богослужебных текстов, также начатое в нашей Церкви.

Следует, очевидно, ставить вопрос и о том, позволительно ли хотя бы для каких-то частей богослужения, в частности для Евангелия, Апостола, Псалтири, использовать русский язык. Поместный Собор 1917-1918 по итогам дискуссии об использовании русского и украинского языков за богослужением сделал следующие рекомендации:

1)    Славянский язык в богослужении есть великое, священное достояние нашей родной, церковной старины, и потому он должен сохраняться и поддерживаться как основной язык нашего богослужения;

2)    в целях приближения нашего церковного богослужения к пониманию простого народа признаются права общерусского и малороссийского языков для богослужебного употребления;

3)    немедленная и повсеместная замена церковнославянского языка в богослужении общерусским или малороссийским нежелательна и неосушествима;

4)    частичное применение общерусского или малороссийского языка в богослужении (чтение слова Божьего, отдельные песнопения и молиты, замена отдельных слов и речений и т.п.) лля достижения более вразумительного понимания богослужения при одобрении сего церковиной властью желательно и в настоящее время.

Понимание богослужения верующими, кроме того, значительно облегчилось бы, если бы в каждом храме в свободном доступе находились сборники, содержащие основные богослужебные тексты на церковнославянском языке с параллельным русским переводом и пояснениями. Необходимо издавать таким образом текст Божественной литургии, тексты всенощного бдения, богослужения главных христианских праздников, чинопоследования крещения, брака и других Таинств. Эти тексты должны иметься в храмах в больших количествах, чтобы каждый желающий узнать смысл богослужения мог следить за службой по книге.


^ Литургический церемониал. Архиерейское богослужение.

Православное богослужение отличается от инославного не только своей продолжительностью и богословской насыщенностью, но и богатым литургическим церемониалом. Бытует мнение, что этот церемониал устарел, не соответствует современности, требует упрощения. Пышности православного ритуала противопоставляется простота и доходчивость протестантских богослужений. Некоторые считают архиерейскую службу в Православной Церкви слишком помпезной. Однако Православная Церковь не предпринимает никаких реформ, которые упростили бы литургическии церемониал или сделали архиерейскую службу менее торжественной. Напротив, для православной традиции характерно представление о том, что если в быту архиерей может быть скромным и непритязательным, то при совершении богослужения он должен представать во всем благолепии архиерейского сана. При этом такие литургические атрибуты, как дорогое облачение, драгоценные камни на митре или жезле, дикирий и трикирий, воспринимаются как относящиеся не к личности архиерея, а исключительно к его высокому сану.

Православному богослужению чужда всякая искусственность; в нем нет и не должно быть ничего театрального, зрелищного. Детально разработанное чинопоследование архиерейской службы призвано не развлекать верующих и не отвлекать их от молитвы, а, наоборот, вовлекать их в теургическую мистерию небесной Евхаристии. В православном богослужении все символично, иконно, знаково: не только иконостас и церковное пение, но и весь богослужебный чин, весь так называемый церемониал. Когда на малом входе один за другим из алтаря выходят иподиаконы, диаконы и священнослужители, вынося свечу, посох, дикирий, трикирий и рипиды, а архиерей в это время обращается к Богу со словами «Сотвори со входом нашим входу святых Ангелов быти, сослужащих нам и сославословящих Твою благость», все это торжественное шествие является иконой, символическим изображением того величественного, сосредоточенного и благоговейного шествия Ангелов, которое сопровождает Царя славы на небесах. То же относится к великому входу, когда «Царь царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным, предходят же сему лицы ангельстии со всяким началом и властию, многоочитии Херувими и шестокрилатии Серафи-ми»: именно «лицы ангельстии» символизируются иподиаконами, диаконами и священниками, входящими в алтарь для совершения бескровной службы.

Великолепие архиерейского богослужения в Православной Церкви унаследовано от византийской соборной литургии и сохранило в себе некоторые элементы константинопольского имперского ритуала. В то же время в основе архиерейской службы лежит тот богослужебный чин, который старше Византии, древнее Константинополя и который восходит к первым векам бытия Церкви:

Когда литургию служит епископ, – пишет протопресвитер Александр Шмеман, — налицо и встреча его собранием, и облачение его посреди собрания, и невхождение в алтарь до малого входа, и, наконец, как бы повторное совершение им проскомидии перед малым входом... Неверно  думать, что все это возникло из особой «торжественности», свойственой архиерейской службе, против которой иногда раздаются голоса ревнителей «первохристианской простоты». Как раз наоборот, архиерейскач служба гораздо более сохранила... и форму, и дух ранней евхаристической практики, и сохранила именно потому, что в ранней церкви именно епископ был обычным предстоятелем евхаристического собрания.

К сказанному можно добавить, что архиерейское служение само по себе является литургической школой для тех, кто в нем участвует, в особенности для иподиаконов. Перед каждой службой они обязаны тщательно прогладить архиерейское облачение, подготовить дикирий и трикирий, другие священные предметы, позаботиться о встрече архиерея: все это является частью священнодействия, своего рода иподиаконской проскомидией. От того, как ведут себя иподиаконы во время архиерейской службы, во многом зависит ее общее настроение и то впечатление, которое она оставляет на верующих. Иподиаконы — отнюдь не слуги архиерея, они служители Бога вышнего: об этом должны помнить и они сами, и архиерей, и духовенство, и верующие. Подобострастное отношение к архиерею как к «начальнику» должно всячески пресекаться этим последним: иподиаконов надо прежде всего учить благоговейному отношению к Богу, Церкви и алтарю. Архиерей должен быть для своих иподиаконов не требовательным и придирчивым начальником, а отцом и учителем, благодаря которому и через сослужение которому — а не просто прислуживание — они вводятся в мистические глубины литургии, приобщаются к тайнам Царства Божия.


^ Богослужебные круги и богослужебные книги

В основе православного богослужебного круга лежит идея сочетания четырех литургических кругов, каждый из которых формировался на протяжении многих столетий: суточный, седмичный, годовой неподвижный и годовой подвижный. Эти круги регулируют литургическое время Православной Церкви подобно колесам в механических часах.

Суточный круг включает в себя богослужения полунощницы, утрени, первого, третьего, шестого и девятого часов, вечерни, повечерия и Божественной литургии. Главными богослужебными книгами для совершения этих чинопоследований Служебник.  Сербский извод. Ок. 1624 г.являются Часослов и Служебник. В них содержится основной каркас каждой из служб, включающий в себя те молитвы и песнопения, которые остаются неизменяемыми в течение каждого дня на протяжении года. На этот каркас нанизываются тексты и песнопения из других книг, в зависимости от сочетания конкретного дня с другими богослужебными кругами. Для архиерейского богослужения используется книга под названием Чиновник, содержащая тексты литургий, чинопоследования хиротоний, освящения храма и других священнодействий, совершаемых архиереем.

Седмичный круг богослужения регулируется книгой Октоих. В основе Октоиха лежит система, в соответствии с которой богослужение разделено на восемь гласов (система осмогласия). Каждый из гласов представляет собой собрание текстов, а также особый набор мелодических формул, при помощи которых эти тексты могут быть распеты. В течение одной недели звучит один глас, в течение следующей — другой и так далее. Через восемь недель осмогласный цикл повторяется.

Неподвижный годовой круг, ориентированный на солнечный Евангелие-апракос.  Ростов. 20-е гг. XIII в.календарь, включает в себя праздники и памяти святых, приходящиеся в каждом году на один и тот же день. К числу великих праздников неподвижного годового круга относятся, в частности, Рождество Христово, Богоявление, Сретение Господне, Преображение, Рождество и Успение Пресвятой Богородицы. Дата празднования памяти большинства святых тоже имеет фиксированный характер. Богослужения неподвижного годового круга регулируются Минеей праздничной и Минеями служебными (12 томов, по числу месяцев).

Что же касается подвижного годового круга, ориентированного на лунный календарь, то в него входит весь цикл богослужений Великого поста, праздника Входа Господня в Иерусалим и Страстной седмицы, а также весь пасхальный цикл, включая праздники Пасхи (Воскресения Христова), Вознесения Господня и Пятидесятницы. Тексты богослужений Великого поста и Страстной седмицы содержатся в Триоди постной, а тексты богослужений пасхального цикла в Триоди цветной.

Существуют также круги церковных чтений, включающие в себя регулярное чтение священных книг Ветхого и Нового Заветов. Наиболее часто в церкви читается Псалтирь: помимо того что в каждое богослужение Ирмологий нотированный.  Древнерусский извод. Нач. XIII в.включены определенные псалмы, вся Псалтирь целиком должна прочитываться за богослужением в течение недели, а в Великом посту — дважды за неделю.

Четыре Евангелия целиком прочитываются на Божественных литургиях в течение года: с этой целью Евангелие поделено на «зачала» — небольшие тематические отрывки. Чтение Евангелия от Иоанна начинается на литургии первого дня Пасхи и заканчивается на литургии праздника Пятидесятницы. В период от Пятидесятницы до Воздвижения читается Евангелие от Матфея, от Воздвижения до предпостовых седмиц — от Луки, в Великом посту — от Марка.

В течение года за литургией прочитываются также все остальные книги Нового Завета кроме Апокалипсиса. Из ветхозаветных книг в церкви, преимущественно во время Великого поста, читаются книги Бытия, Иова и Премудрости Соломоновой. В некоторые праздничные дни читаются также специальные тематические подборки паремий (фрагментов из Ветхого Завета): их бывает от 3 до 15.

Богослужение каждого конкретного дня строится с учетом сочетания упомянутых богослужебных кругов и кругов чтений из Священного Писания. Так, например, если память какого-либо святого выпадает на четверг, то богослужение составляется из Часослова, службы Октоиха (четверг того глУстав церковный Иерусалимский.  Афон. Ок. 1372 г.аса, на который выпала память святого) и Минеи месячной, содержащей богослужение в честь святого. При этом чтений из Апостола и Евангелия может быть два — одно «рядовое» (положенное по календарю на данный день), другое — посвященное празднуемому святому. Если праздник Благовещения Пресвятой Богородицы выпадает на один из дней Великого поста, то для богослужения, помимо Часослова, Апостола и Евангелия, необходимы также Минея, где содержится служба Благовещению, и Триодь постная, содержащая службу данного дня Великого поста. Правила соединения различных по содержанию служб содержатся в Типиконе.

Столь сложная, казалось бы, система организации богослужения (на освоение этой системы у студента духовной семинарии уходит несколько лет) является плодом многовекового развития. Наше описание основных особенностей православного богослужения будет предварено краткой историей формирования суточного, седмичного и годового богослужебных кругов.


^ Формирование суточного богослужебного круга

Истоки христианского богослужения суточного и седмич-ного кругов следует искать в храмовом и синагогальном богослужении эпохи Иисуса Христа. Как мы уже говорили, обычаем Иисуса было посещать синагогу по субботам; кроме того, не менее одного раза в год, на пасху, Он вместе с учениками участвовал в храмовом богослужении в Иерусалиме.

Богослужебная практика учеников Христа вне храма и синагоги, вероятно, основывалась на пении псалмов (именно в этом смысле следует понимать слово «воспев» в Мф 26, 30; Мк 14, 2б), проповеди и чтении Писания (Ветхого Завета). Иисус давал ученикам наставления о том, как следует молиться: эти наставления касались как молитвы наедине с Богом, так и молитвы общественной, возносимой от лица группы верующих. Примером последней является молитва «Отче наш», созданная Самим Христом, прочно и навсегда закрепившаяся в христианском богослужении.

 


^ Тайная Вечеря

Особым, уникальным и судьбоносным событием в жизни учеников стала Тайная Вечеря, совершенная Христом накануне Своей крестной смерти. Именно эта пасхальная трапеза, на которой Христос преломил хлеб и разделил с учениками чашу вина, стала основой евхаристического богослужения в раннехристианской общине. А вокруг Евхаристии стала постепенно выстраиваться вся богослужебная жизнь Церкви.

О том, как происходила пасхальная вечеря во времена Иисуса Христа, мы узнаем из книги Исход, где описано установление Богом праздника пасхи и перечислены основные правила, по которым должна совершаться пасхальная трапеза. Эта трапеза представляет собой семейный ужин, совершавшийся 14 нисана. Основным блюдом пасхальной трапезы является агнец, «без порока, мужеского пола, однолетний»: он должен быть запечен на огне и съеден всеми членами семьи с пресным хлебом и горькими травами. Есть его надо «с поспешностью»: члены семьи должны быть препоясанными и обутыми, с посохами в руках. Пасхальное празднование после вечери должно продолжаться семь дней, в течение которых в домах не должно быть квасного хлеба.

Первая пасхальная трапеза была совершена евреями перед исходом из Египта: этим и был обусловлен ее походный характер (посохи в руках, сандалии на ногах, вкушение «с поспешностью»). После исхода из Египта пасха становится воспоминанием об исходе как о самом славном событии из истории Израиля. Пасхальная трапеза имела литургический характер: «Ее можно назвать священной трапезой, потому что на ней от начала вечери до ее окончания доминировали религиозные переживания и традиционные праздничные блюда были подчинены религиозной идее».

Евангельское повествование о Тайной Вечери (см.: Мф 26, 26-29; Мк 14, 22-25; Лк 22,19-20; Ин 13,1-30; 1 Кор 11, 23-25) не содержит подробного описания чина пасхальной трапезы — вероятно, потому, что этот чин был всем известен. Однако некоторые детали повествования указывают на то, что Тайная Вечеря была именно пасхальной трапезой. В частности, в Евангелиях упоминается приготовление пасхальной трапезы (см.: Мф 26, 19; Мк 14, 16; Лк 22,13), благословение перед вкушением хлеба и преломление хлеба (см.: Мк 14, 22; Мф 26,26; Лк 22,19), благодарение над чашей вина (см.: Мк 14, 23; Мф 26, 27; Лк 22,17), обмакивание куска хлеба в соус из горьких трав (см.: Ин 13, 26), пение псалма в завершение трапезы (см.: Мф 26, 30; Мк 14, 26).

Особняком стоит вопрос о расхождении между синоптическими Евангелиями и Евангелием от Иоанна, касающийся точного времени празднования пасхи. Согласно синоптикам, Тайная Вечеря происходила в первый день опресноков, когда закалали пасхального агнца (Мк 14,12; см.: Мф 26,17; Лк 22, 7), то есть 14 нисана. Однако Иоанн говорит, что трапеза происходила перед праздником пасхи (Ин 13,1), что Иисус был арестован накануне пасхи, а на суд к Пилату приведен утром в день пасхи: именно поэтому иудеи не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху (см.: Ин 18, 28). Данное расхождение легло в основу спора об опресноках между латинянами и византийцами. Первые, на основе синоптических Евангелий, утверждали, что Тайная Вечеря совершалась в первый день опресноков, когда в домах иудеев не должно было быть квасного хлеба. Вторые утверждали, что Тайная Вечеря происходила накануне еврейской пасхи и, следовательно, в доме, где возлежал Иисус с учениками, мог быть квасной хлеб.

Расхождение между синоптиками и Иоанном в научной литературе объясняют по-разному. Наиболее распространенное объяснение исходит из того, что, поскольку в год распятия Иисуса 14 нисана выпадало на субботу (см.: Ин 19,31), Иисус мог совершить пасхальную вечерю не накануне субботы, а на один вечер раньше — накануне пятницы. Тем не менее по форме и содержанию это была именно пасхальная трапеза, даже если за ней еще употреблялся квасной хлеб.

Частью пасхальной трапезы и стала Евхаристия, совершенная Христом. Из рассказа евангелистов следует, что Христос преподал ученикам Свои Тело и Кровь в завершение вечери; по апостолу Павлу —даже после вечери (1 Кор и, 25). Таким образом, сначала была совершена традиционная ветхозаветная пасха, а потом Христос совершил новую пасху — Таинство Евхаристии. Новая пасха была вправлена в формат пасхальной вечери, содержавшей воспоминание об исходе Израиля из Египта, однако ее основным смысловым фокусом стало распятие и воскресение Христа. И Спаситель заповедал ученикам совершать Пасху не в воспоминание об исходе, а в воспоминание о Нем (см.: Лк 22,19; 1 Кор и, 24).


^ Евхаристия в ранней Церкви

Евхаристическое богослужение в раннехристианской Церкви сохранило многие черты еврейской пасхальной вечери (так же как христианская Пасха сохранила символизм еврейской пасхи). По форме каждая Евхаристия была подобием еврейской пасхальной трапезы. Она начиналась вечером и могла продолжаться до утра (см.: Деян 20, 7-11). Трапеза носила торжественный, ритуально-литургический характер. Ее основным тоном было благодарение. За ней читались книги Ветхого Завета, произносились продолжительные поучения (см.: Деян 20, 9; 11), исполнялись псалмы, славословия и «духовные песни» (см.: Кол 3, 16), славословия и песнопения (см.: Еф 5, 19). Сама Евхаристия — преломление хлеба в воспоминание Иисуса — совершалась в конце трапезы, после того как вся основная пища была уже съедена.

Что подразумевает апостол Павел под славословиями, духовными песнями и песнопениями, сказать трудно, но очевидно, что, помимо псалмов, уже в его времена начала складываться собственно христианская гимнография. Кроме того, раннехристианское богослужение знало феномен говорения на языках, впоследствии вышедший из употребления.

В апостольской общине Евхаристия совершалась в первый... день недели (Деян 20,7; 1 Кор 16,2), или «день солнца», то есть в день, следующий за субботой. Именно этот день стал главным богослужебным днем христианской Церкви, придя на смену иудейской субботе как дню покоя.

Совершителями евхаристического богослужения в апостольскую эпоху были сами апостолы, а также поставленные ими епископы-пресвитеры (во времена Павла двумя терминами обозначалось одно служение). В некоторых случаях Евхаристию могли совершать так называемые «пророки» — проповедники, обладавшие даром предсказания. В любом случае Евхаристию всегда возглавлял один человек, занимавший место Христа на Тайной Вечери. В то же время Евхаристия всегда была соборным актом, в котором участвовали все члены местной церковной общины.

В течение первых трех веков после воскресения Спасителя в христианском богослужении, насколько можно судить по сохранившимся источникам, доминировал элемент импровизации. Однако уже в этот период, наряду с импровизированными молитвами, складываются молитвенные формулы, постепенно приобретающие значение канона. Эти формулы начинают фиксировать в письменных памятниках. Одно из наиболее ранних свидетельств о христианском богослужении содержится в «Учении двенадцати апостолов» («Дидахи»), датируемом предположительно рубежом I и II веков. Здесь, помимо предписания христианам трижды в день произносить молитву «Отче наш», говорится о чине совершения Евхаристии:

Что же касается Евхаристии, совершайте ее так. Сперва о чаше: «Благодарим Тебя, Отче наш, за святой виноград Давида, отрока Твоего, который Ты открыл нам чрез Иисуса, Отрока Твоего. Тебе слава во веки!» О хлебе же преломляемом: «Благодарим Тебя, Отче наш, за жизнь и знание, которые Ты открыл нам чрез Иисуса, Отрока Твоего. Тебе слава во веки. Как сей преломляемый хлеб был рассеян по холмам и собранный вместе стал единым, так и Церковь Твоя от концов земли да соберется в Царствие Твое, ибо Твоя есть слава и сила чрез Иисуса Христа во веки»... По исполнении же (вкушения) так благодарите: «Благодарим Тебя, Отче Святый, за имя Твое святое, которое Ты вселил в сердцах наших, и за ведение, и веру, и бессмертие, которые Ты открыл нам чрез Иисуса, Отрока Твоего. Тебе слава во веки! Ты, Владыко Вседержитель, сотворил все ради имени Твоего, пишу же и питие дал людям в наслаждение, чтобы они благодарили Тебя, а нам даровал духовную пишу и питие и жизнь вечную чрез Отрока Твоего. Паче всего благодарим Тебя потому, что Ты Всемогущ. Тебе слава во веки! Помяни, Господи, Церковь Твою, да избавишь ее от всякого зла и усовершишь ее в любви Твоей, и от четырех ветров собери ее, освященную в Llapcтвo Твое, которое Ты уготовал ей, потому что Твоя есть сила и слава во веки. Да приидет благодать и да прейдет мир сей. Осанна Богу Давидову! Если кто свят, да приступает, если кто нет, пусть покается. Маранафа. Аминь». Пророкам же предоставляйте совершать Евхаристию по изволению.

Перед нами — предельно простой и краткий евхаристический чин, характерный для той эпохи, когда повсеместно принятого и четко установленного чина совершения Евхаристии не было: в каждой христианской общине сохранялись и развивались свои литургические обычаи. Рекомендуя некоторые литургические формулы, памятник не настаивает на их обязательности, предоставляя «пророкам» совершать импровизированную Евхаристию. Отметим, что евхаристическая молитва в «Дидахи» не содержит слов Спасителя «Приимите, ядите» и «Пийте от нея вси», не упоминает о смерти и воскресении Христа.

Ко второй половине II века относится свидетельство Иустина Философа о том, как Евхаристия совершалась в римской церковной общине:

В так называемый день солнца бывает у нас собрание в одном месте всех живущих по городам или селам; и читаются, сколько позволяет время, сказания апостолов или писания пророков. Потом, когда чтец перестанет, предстоятель посредством слова делает наставление и увещание подражать тем прекрасным вещам. Затем все вообще встаем и воссылаем молитвы. Когда же окончим молитвы, тогда... приносятся хлеб и вино и вода, и предстоятель также воссылает молитвы и благодарения, сколько он может. Народ выражает свое согласие словом «аминь», и происходит раздаяние каждому и приобщение Даров, над коими совершено благодарение, а к отсутствующим они посылаются через диаконов.

Евхаристическая молитва все еще имеет импровизированный характер (предстоятель воссылает благодарения, «сколько он может»). Евхаристия предваряется чтениями, состав и количество которых также не нормированы (Писания читаются, «сколько позволяет время»). Характерно также, что все христиане, живущие «по городам и селам», собираются «в одно место», то есть для города и прилегающих к нему селений совершается одна Евхаристия, возглавляемая епископом; еще нет множества приходов, в которых Евхаристия будет совершаться делегированными епископом пресвитерами.

К III веку относится описание Евхаристии в «Апостольском предании», приписываемом святому Ипполиту Римскому:

Произведенному во епископы пусть все предлагают лобзание мира, приветствуя его, ибо он удостоился этого. Диаконы же пусть приносят к нему жертву, и он, возлагая на нее руку вместе со всеми пресвитерами, пусть говорит, вознося благодарение: «Господь с вами». И все пусть отвечают: «И со духом твоим», «Горе имеем сердца», «Имамы ко Господу», «Благодарим Господа», «Достойно и праведно есть». И тотчас он пусть продолжает так: «Мы благодарим Тебя, Боже, через возлюбленного Отрока Твоего Иисуса Христа, Которого в последние времена Ты послал нам Спасителем, Искупителем и Вестником воли Твоей, Который есть Слово, неотделимое от Тебя, Которым все сотворено по желанию Твоему, Которого Ты послал с небес в утробу Девы и Который, будучи зачат во чреве, воплотился и явился Сыном Твоим, рожденным от Духа Святого и от Девы. Исполняя волю Твою и соделывая Тебе святой народ, Он простер руки, чтобы освободить от страданий тех, кто в Тебя верует. Он, добровольно предаваясь страданию, чтобы сокрушить смерть и разбить оковы диавола, упразднить ад и явить свет праздникам, пригвоздить приговор и объявить воскресение, взяв хлеб и возблагодарив Тебя, сказал: "Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое". Подобно и чашу, говоря: "Сия есть Кровь Моя, которая за вас проливается. Когда вы это делаете, делайте в Мое воспоминание". Итак, вспоминая Его смерть и воскресение, приносим Тебе хлеб и чашу, вознося Тебе благодарение за то, что Ты удостоил нас предстать пред Тобою и служить Тебе. И мы просим, чтобы Ты послал Духа Твоего Святого на приношение Святой Церкви. Воедино собирая, даруй всем причащающимся святыни исполнение Духа Святого к утверждению веры во истине, чтобы мы Тебя восхваляли и прославляли через Отрока Твоего Иисуса Христа, через Которого Тебе слава и честь, Отцу и Сыну со Святым Духом во Святой Церкви Твоей, и ныне и присно и во веки веков. Аминь».

Несмотря на все последующее развитие евхаристического богослужения на христианском Востоке, главные элементы приведенного чина сохраняются в православной литургии до сего дня. К этим элементам относятся целование мира, начальные возгласы («Горе имеем сердца», «Имамы ко Господу», «Благодарим Господа», «Достойно и праведно есть»), обращение к Богу Отцу, произнесение «установительных» слов Христа («Приимите, ядите», «Сия есть Кровь Моя»), общий благодарственный характер молитвы и ее основное содержание, завершительное славословие. Таким образом, можно говорить о том, что основное ядро евхаристического богослужения Православной Церкви сформировано уже в III веке.

Простота богослужения в раннехристианской общине во многом объяснялась теми стесненными условиями, в которых находилась христианская Церковь в течение первых трех веков. В то же время именно в это время начинает складываться тот литургический церемониал, который в значительно более разработанном и детализированном виде станет основой богослужения на христианском Востоке в послеконстантиновский период.

 


^ Евхаристия в ранневизантийский период

Миланским эдиктом императора Константина (313) открылась новая эпоха не только в жизни Церкви, но и в истории христианского богослужения. Годы, последовавшие за изданием эдикта, стали «временем беспрецедентной литургической ревизии всего христианства, когда Церкви повсюду систематизировали свои местные традиции, сортируя их с точки зрения богослужебной ценности, заимствуя друг у друга все самое выразительное и привлекательное». Систематизация коснулась, прежде всего, евхаристических чинов, которые в каждой местной Церкви были письменно зафиксированы и получили законченный вид. IV-V веками датируются многочисленные чины Евхаристии, дошедшие до наших дней: из них некоторые употребляются по сей день, другие вышли из употребления и сохранились только в собраниях древних литургий, представляющих исторический интерес.

Из всех древних литургических чинов в Православной Церкви сохранились в употреблении литургии Василия Великого, Иоанна Златоуста и Преждеосвященных Даров. Литургия Василия Великого совершается 10 раз в год (в навечерие Рождества Христова и Богоявления, в Великий Четверг и Великую Субботу, в день памяти Василия Великого и в воскресные дни Великого поста), литургия Иоанна Златоуста — во все остальные дни церковного года, за исключением сед-мичных дней Великого поста. По средам и пятницам Великого поста совершается литургия Преждеосвященных Даров. В Иерусалимской Церкви, а также в отдельных приходах некоторых других Поместных Православных Церквей в день памяти апостола Иакова (23 октября) совершается литургия, приписываемая этому апостолу.

Различия между литургиями Василия Великого и Иоанна Златоуста касаются главным образом тех молитв, которые в современной практике читаются священником тайно, в частности молитвы анафоры. Поэтому для большинства прихожан, не слышащих эти молитвы, различие между двумя литургиями кажется почти неуловимым (разве что пение на литургии Василия Великого более протяжное). В Византии считали, что Василий сократил литургию апостола Иакова, а Златоуст — литургию Василия или что Василий и Златоуст сократили литургию апостола Иакова. Однако сравнительный анализ текстов показывает, что это не так: речь идет о двух разных чинопоследованиях литургии, где некоторые молитвы совпадают полностью, а некоторые весьма существенно различаются по содержанию, форме и длине. Действительно, молитвы евхаристического канона в литургии Василия Великого значительно длиннее соответствующих молитв литургии Златоуста, но последние никак нельзя назвать сокращенным вариантом первых.

Исследователи расходятся во мнениях относительно того, насколько реальным является авторство Василия Великого или Иоанна Златоуста, когда речь идет о литургиях, надписанных их именами. Очевидно, что литургии не были продуктом их индивидуального творчества, однако вполне вероятно, что Василий Великий и Иоанн Златоуст были авторами отдельных молитв и что они оформили и систематизировали существовавшие до них евхаристические чины. Очевидно также, что с течением времени литургии, приписываемые Василию и Иоанну, пополнились новыми песнопениями и молитвами, поэтому их современный вид отличен от тех литургий, которые совершались в IV веке. Неизменным остается лишь основное ядро, включающее в себя молитвы анафоры (так называемый «евхаристический канон»).

Литургическая реформа IV века коснулась не только богослужебных текстов, но и церковного церемониала, который в после-константиновскую эпоху значительно обогатился. Превратившись из частного в общественное, христианское богослужение приобрело то великолепие, которого оно было лишено в эпоху гонений. Как отмечает известный историк богослужения Г. Дикс, в Апокалипсисе Иоанна Богослова небесное богослужение было описано как реальность, лишь в малой степени отраженная в земном богослужении христианской общины. Когда же Церковь получила свободу общественного богослужения, она сочла возможным воплотить небесные идеалы в жизнь земной церковной общины. «Это была часть общей программы переноса богослужения из эсхатологической реальности в реальность времени», отмечает исследователь.

В «Апостольских постановлениях» — компиляции, относящейся ко второй половине IV века, но содержащей фрагменты значительно более раннего происхождения и отражающей сирийскую богослужебную практику, — описан весьма развернутый литургический церемониал. Первая часть евхаристического богослужения — литургия оглашенных — начинается чтениями из Ветхого Завета, которые перемежаются с исполнением псалмов Давида: при этом один певец возглашает стихи псалма, а народ подпевает последние слова стихов. Далее диакон или пресвитер читают Евангелие, все присутствующие внимают чтению стоя, «в глубоком безмолвии». Пресвитеры, каждый поодиночке, произносят проповеди; последним проповедует епископ. Во время проповедей народ сидит. Затем оглашенные и кающиеся удаляются, и начинается литургия верных:

...Все вместе, встав и смотря на восток, по выходе оглашенных и кающихся, пусть молятся Богу, восшедшему на небеса небес на восток, воспоминая о древнем наследовании рая, находившегося на востоке, откуда изгнан первый человек после того, как нарушил заповедь, поддавшись навету змия. После же молитвы одни из диаконов пусть занимаются приношением евхаристическим, служа Телу Господню со страхом, а другие пусть надзирают за народом, чтобы он хранил безмолвие. Диакон же, стоящий подле первосвященника, пусть говорит народу: «Да никто на кого, да никто в лицемерии». Потом пусть лобзают друг друга — мужчины мужчин, а женщины женщин целованием о Господе... После этого диакон пусть молится о всей Церкви и о всем мире и странах его, о плодах земных, о священниках и начальниках, о первосвященнике и царе, о мире всего мира. Потом первосвященник, испрашивая народу мир, пусть благословит его, как и Моисей заповедал священникам благословлять народ сими словами: «Да благословит тебя Господь и сохранит тебя; да призрит на тебя Господь светлым лицом Своим и помилует тебя; да обратит Господь лицо Свое на тебя и даст тебе мир». Итак, пусть епископ молится и говорит: «Спаси народ Твой, Господи, и благослови достояние Твое, которое Ты стяжал и приобрел честною кровию Христа Твоего и назвал царским священством и народом святым». После этого да бывает жертва, при стоянии и безмолвном молении всего народа, а когда принесут ее, каждый чин особо пусть причащается Тела Господня и драгоценной Крови в порядке, с почтением и благоговением, как приходящие к Телу царскому; и женщины пусть приходят с покрытыми головами, как приличествует женскому полу, а двери пусть стерегут, чтобы не взошел кто неверующий или непросвещенный.

Систематизация и унификация богослужения в IV веке происходила вокруг крупных культурных центров империи, таких как Иерусалим, Александрия, Антиохия, Константинополь. Возникают так называемые «литургические семьи», в которые объединяются богослужебные обряды, характерные для тех или иных областей. Ученые различают антиохийский, александрийский, иерусалимский, восточносирийский, западносирийский, каппадокийский, константинопольский и иные обряды, в каждом из которых использовался свой тип евхаристического богослужения.

Одним из центров литургического творчества в IV веке был Иерусалим, превращенный императором Константином в крупнейший центр паломничества. Евхаристическое богослужение иерусалимского типа подробно описано в одном из тайноводственных слов святого Кирилла Иерусалимского (ок. 315-386). В его описании литургия верных начинается умовением рук предстоятеля и священников. Далее, после возгласа диакона «Обымите друг друга, и друг друга целуем», следует целование мира. Затем иерей возглашает: «Горе имеем сердца». Народ отвечает: «Имамы ко Господу». Иерей: «Благодарим Господа». Народ: «Достойно и праведно». Все эти формулы, встречающиеся уже в «Апостольском предании», очевидно, стали неотъемлемой частью литургии в IV веке.

Евхаристическая молитва Кириллом Иерусалимским не приводится полностью, однако он дает ее краткое описание:

Затем воспоминаем небо, землю и море, солнце и луну, звезды и всю тварь, словесную и бессловесную, видимую и невидимую, Ангелов, Архангелов, Силы, Господства, Начала, Власти, Престолы, Херувимов многоочитых... Поминаем же и Серафимов, которых Духом Святым видел Исаия стоящих окрест Божия Престола и двумя крылами закрывающих лице, двумя же ноги, а двумя летающих, и восклицающих: Свят, Свят, Свят Госполь Саваоф (Ис 6, 2-3). И для того преданное нам от Серафимов богословие сие повторяем, чтобы сделаться причастниками песнопения вместе со сверхмирными воинствами. После этого, освятив себя духовными сими песнями, молим Человеколюбца Бога, да ниспошлет Святого Духа на предлежащие дары: да сделает хлеб Телом Христовым, а вино Кровью Христовой. Ибо, конечно, то, чего коснется Дух Святой, освящается и прелагается. Потом, по совершении духовной жертвы, бескровной службы, при той же самой жертве умилостивительной, молим Бога о всеобщем мире церквей, о благосостоянии мира, о царях, о воинах и сподвижниках, о находящихся в немощах, о труждающихся и вообще обо всех, требующих помощи, молимся мы все и сию приносим жертву. После поминаем и прежде почивших, во первых патриархов, пророков, апостолов, мучеников, чтобы их молитвами и предстательством принял Бог моление наше. Потом и о преставившихся святых отцах, и епископах, и вообще о всех из нас прежде почивших, веруя, что превеликая будет польза душам, о которых моление возносится в то время, как Святая предлежит и страшная Жертва.

После молитв за живых и усопших следует произнесение молитвы «Отче наш», по окончании которой иерей возглашает «Святая святым». Народ отвечает: «Един Свят, един Господь Иисус Христос». Далее звучит песнь «Вкусите и видите, яко Благ Господь» и совершается причащение. При этом верующие принимают в руки частицу освященного хлеба, ставшего Телом Христовым, а затем приступают к Святой Чаше Крови Христовой. Богослужение завершается благодарственной молитвой.

В более позднюю эпоху Иерусалим продолжал сохранять значение одного из основных литургических центров православного Востока. В 478 году преподобный Савва Освященный (439-532) основал в относительной близости от Иерусалима монастырь, получивший впоследствии название Великой лавры: в этом монастыре активно развивалось богослужебное творчество, составлялись Уставы церковных служб, создавались оригинальные произведения литургической поэзии.

^ Неевхаристические богослужения суточного круга

Помимо Евхаристии, в раннехристианской Церкви совершались другие богослужения, формирование которых началось, вероятно, еще в апостольскую эпоху. Существует генетическая связь между этими богослужениями и богослужебным обрядом Иерусалимского храма времен Иисуса Христа. В храме богослужение совершалось трижды в день — перед восходом солнца, около полудня и перед закатом. Обычай молиться в установленные часы сохранили и апостолы (см.: Деян 10, 9). Впоследствии этот обычай оформился в христианское богослужение третьего, шестого и девятого часов.

Сведения о неевхаристическом богослужении в доконстантинов-скую эпоху достаточно скудны. Однако они позволяют составить некоторое представление о формировании вечерни, утрени и часов и о составе этих богослужений.

Уже у Климента Римского мы находим упоминание о молитве в установленные времена. Климент Александрийский упоминает молитву в третий, шестой и девятый часы. В другом месте он говорит о молитве после пробуждения, перед сном, ночью, а также перед едой и после еды. Ориген упоминает молитву утром, в полдень, вечером и ночью. Тер-туллиан говорит о молитве в третий, шестой и девятый часы, о ночной молитве. Свидетельство Тер-туллиана о молитве в третий, шестой и девятый часы подтверждает и Киприан Карфагенский, упоминающий также о молитве утром, на закате и ночью.

Тертуллиан был первым автором, упоминающим вечерний обряд возжжения светильников. Истоки этого обряда восходят к ветхозаветному культу. В Библии говорится о вечернем зажжении лампад, сопровождавшемся воскурением фимиама (см.: Исх зо, 8; Лев 24,1-4). Тертуллиан так описывает обряд возжжения светильников: «После омовения рук и возжжения светильников каждый вызывается на середину петь Богу что может из Священного Писания или от собственного сердца». В «Апостольском предании» сохранилось описание вечернего обряда внесения светильника в молитвенное собрание:

Когда наступит вечер, диакон вносит светильник. Епископ приветствует собрание: «Господь со всеми вами». Народ отвечает: «И со духом твоим». Епископ: «Возблагодарим Господа». Народ: «Достойно и праведно — величие и слава Ему»... Епископ: «Мы благодарим Тебя, Боже, через Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа, за то, что Ты просветил нас откровением невещественного Света. Кончив долготу дня и достигнув начала ночи, насытившись дневным светом, сотворенным Тобой для нашего довольства, мы теперь не имеем недостатка и в вечернем свете по Твоей милости,— святим и славим Тебя чрез единого Твоего Сына, Господа нашего Иисуса Христа, чрез Него Тебе с Ним слава, сила и честь»... Народ: «Аминь».

В IV веке о благодарении при наступлении вечернего света, называемом «светильничным благодарением», писал Василий Великий. Этот обряд, очевидно, имеет в виду Иоанн Златоуст, когда говорит, что слушать проповедь важнее, чем рассматривать зажигающего светильники:

Воспряньте, отбросьте небрежность. Ради чего же говорю это? Мы говорим вам о Писании, а вы, отвратив глаза от нас, устремили их на лампады и на зажигающего лампады. И какая это небрежность — оставив нас, смотреть на него! Я зажигаю огонь от Писаний, и на языке моем горит светильник учения. Этот свет важнее и лучше того света: мы зажигаем не фитиль, пропитанный елеем, как этот (человек), но воспламеняем души, пропитанные любовью к слушанию. 

От конца IV века сохранилось два описания неевхаристических богослужений суточного круга. Первое из них содержится в «Апостольских постановлениях»:

Молитвы совершайте вы утром и в третьем часу, и в шестом, и в девятом, и вечером, и при пении петухов: утром, благодаря, что Господь осветил вас, преведщи ночь и наведши день; в третьем часу — потому что тогда Господь принял осуждение от Пилата; в шестом — потому что тогда Он распят; в девятом — потому, что, когда распинали Владыку, все поколебалось, трепеща дерзости нечестивых иудеев, не вынося поругания Господа; вечером — благодаря, что Он дал нам ночь для упокоения от дневных трудов; при пении же петухов — потому что это время благо-вествует приход дня для делания дел света.

В памятнике упомянуто в общей сложности шесть богослужений суточного круга. Подробно изложен порядок совершения вечерни:

Когда настанет вечер, ты, епископ, собери церковь, и после того, как скажут светильный псалом, диакон пусть возгласит об оглашенных и обуреваемых и просвещаемых и кающихся... А по отпусте их диакон пусть скажет: «Елицы вернии, Господу помолимся». И, возгласив содержащееся в первой молитве, пусть скажет: «Спаси и востави ны, Боже, Христом Твоим. Воставше, милостей Господа и щедрот Его просим. Ангела иже на мир, добрых и полезных, христианских концев, вечера и ноши мирныя и безгрешныя, и всего времене живота нашего неосужденна просим. Сами себе и друг друга Живому Богу Христом Его предадим».

Далее приводятся две молитвы, читаемые епископом. В первой из них он просит Бога ниспослать «вечер мирен» и «нощь безгреш-ну». По молитве следует возглас диакона: «Преклонитеся к руковоз-ложению». Читается главопреклонная молитва: «Сам и ныне пре-клонися, Господи Вседержителю, и яви лице Свое на люди Твоя, преклоншия выю сердца своего, и благослови я Христом, Имже осветил еси нас светом разума и открыл еси нам Себе, с Нимже Тебе и достойное подобает поклонение от всякаго словеснаго и святаго естества, и Духу Утешителю вовеки». Из возгласа, предшествующего этой молитве, следует, что по ее окончании епископ возлагал руки на присутствующих. Затем диакон произносил: «Изыдите в мире». На этом вечернее богослужение заканчивалось.

О порядке утреннего богослужения «Апостольские постановления» говорят следующее:

Точно так же утром диакон, после того как скажут утренний псалом и отпустит он оглашенных и обуреваемых, и погружаемых, и кающихся, и сделает подобающее возглашение... после «Спаси их, Боже, и возставь в благодати Твоей» пусть присовокупляет: «Просим от Господа милостей Его и щедрот, утра сего и дня мирными и безгрешными, и всего времени странствия нашего, Ангела для мира, христианских кончин, милостивого и верного Бога. Сами себя и друг друга Живому Богу Единородным Его предадим».

Как и в чине вечерни, следуют две молитвы епископа. Первая из них содержит утреннее благодарение и славословие:

Бог духов и всякой плоти, несравнимый и вседостаточный, давший солнце для обладания днем, луну же и звезды для обладания ночью, Сам и ныне призри на нас милостивыми очами и прими утренние наши благодарения и помилуй нас; ибо мы не простерли рук наших к богу чужому, ибо нет среди нас бога нового, но Ты — вечный и бесконечный. Бытие нам Христом подавший и благо Им даровавший, Сам и жизни вечной сподобь нас Им, с Которым Тебе слава и честь и почитание и Святому Духу во веки. Аминь.

Перед второй молитвой диакон возглашает: «Преклонитесь к руковозложению». Община слушает вторую молитву с преклоненными головами: 


Бог верный и истинный, творящий милость в тысячах и тьмах любящим Тебя, Друг смиренных и нищих Заступник, в Котором все имеют нужду, ибо все подвластно Тебе, призри на этот народ Твой, преклонивший Тебе головы свои, и благослови их благословением духовным, сохрани их как зеницу ока, соблюди их в благочестии и правде и сподоби их жизни вечной во Христе Иисусе, возлюбленном Отроке Твоем, с Которым Тебе слава, честь и почитание...


Подобно вечерне, утреня завершается возложением рук епископа и возгласом диакона «Изыдите в мире».

Перед нами два богослужебных чинопоследования, имеющих сходную структуру: оба включают в себя пение псалма, молитвы об оглашенных, кающихся, обуреваемых, две молитвы епископа, предваряемые возгласом диакона, завершающий возглас диакона «Изыдите в мире». Относительная простота и краткость обоих богослужений характерна для раннехристианской эпохи.

Другое достаточно подробное описание богослужений суточного круга, в том числе не-евхаристических, принадлежит Этерии. По ее свидетельству, иерусалимское богослужение представляло собой детально разработанное многочасовое ежедневное чинопо-следование, состоявшее из нескольких богослужений.

В храме Воскресения Христова богослужения начинались ежедневно до пения петухов: двери храма отворялись, и множество монахов и мирян обоего пола входило в храм, после чего вплоть до рассвета антифонно исполнялись гимны, перемежавшиеся с молитвами. На рассвете начиналась утреня, в конце которой в храм прибывал епископ, возносил молитвы об оглашенных и верных и преподавал всем собравшимся благословение. Службы шестого и девятого часов также включали антифонное пение псалмов и также завершались благословением епископа.

В десятом часу (около 16.00) совершалась вечерня, которая начиналась возжжением светильников по всему храму и пением «псалмов и антифонов»; под конец вечерни в храм прибывал епископ, и тогда в его присутствии исполнялись «гимны и антифоны». Далее молитвы, произносимые епископом, чередовались с прошениями, возносимыми диаконом, на которые хор мальчиков отвечал пением «Господи, помилуй». Вечерня, как и прочие службы, завершалась благословением епископа. После вечерни совершалось поклонение кресту с чтением молитв об оглашенных и верных.

Воскресное богослужение отличалось значительно большей торжественностью и продолжительностью, чем богослужение, совершаемое в будни. В частности, воскресная утреня включала каждение всего храма и серию проповедей, произносимых пресвитерами; последним проповедовал епископ. По словам Этерии, проповеди значительно затягивали утреннее богослужение, которое из-за этого продолжалось до четвертого или пятого часа (т.е. ю-11 утра), после чего епископ вместе с верующими совершал процессию на Голгофу.

Особенностью богослужения суточного круга на христианском Востоке IV века было большое разнообразие обрядов, традиций и чинопоследований. Церковный историк Сократ Схоластик даже утверждал, что невозможно найти два храма, где бы богослужение совершалось совершенно одинаково. По его словам, «трудно, даже невозможно описать все церковные обычаи, соблюдаемые в разных городах и областях». Сосуществование различных обрядов и традиций наблюдается и в последующую эпоху. Однако неизменным и универсальным остается основной каркас богослужений, совершаемых в установленные времена: на рассвете, в третий, шестой и девятый часы, на закате и ночью.

Богослужения суточного круга совершаются как в соборных храмах, так и в монастырях. О литургических обычаях каппадокийских монастырей мы узнаем из «Правил пространных» Василия Великого:

Не должно пренебрегать установленными временами молитв, потому что каждое из них особенным образом напоминает о благах, подаваемых от Бога. Так, не должно пренебрегать утром, чтобы первые движения души и ума посвящаемы были Богу... И в третий час должно вставать на молитву, вспоминая дар Духа, данный в третий час апостолам... В шестой же час признали мы необходимым в подражание святым молиться, говоря: вечером и утром и в полдень буду умолять и вопиять, и Он услышит голос мой (Пс 54, 18), а чтобы избавиться от беса полуденного, читать вместе и девяностый псалом... О том же, что девятый час нужен нам на молитву, предано нам самими апостолами в книге Деяний (см.: 3, 1)... А по окончании дня нужно как благодарение за то, что в этот день дано нам или успешно нами исполнено, так исповедание в том, чего мы не выполнили... Но опять и при наступлении ночи нужно просить, чтобы упокоение наше было непреткновенно и свободно от мечтаний, читая и в этот час девяностый псалом. А что и полночь нужна нам на молитву, это передали Павел и Сила, как рассказывает история Деяний, говоря: около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога (16, 25)... Опять надобно вставать на молитву и предваряя утро, дабы день не застал нас во сне и на ложе... Тем, которые решились жить тщательно во славу Бога и Христа Его, не надо пренебрегать ни одним из этих времен.

В наставлениях каппадокийским аскетам Василий Великий рекомендует совершать семь служб в день, буквально толкуя слова псалма и8,164:

Временем молитвы да будет вся жизнь. Однако, поскольку для разнообразия необходимо прерывать усиленное псалмопение и преклонять колени, будем соблюдать те часы, которые как образец заповедали нам святые... И поскольку Давид говорит: Семикратно в лень прославляю Тебя за суды правды Твоей... нам следует иметь это за правило и семь раз в день восхвалять Бога.

Это указание, очевидно, соответствовало практике, уже принятой кап-падокийскими общинами аскетов во времена Василия. Позднее такая практика была подкреплена теорией «сед-мерицы» служб как основы монастырского богослужебного строя. Согласно этой теории, «седмерицу» составляют вечерня, повечерие, полунощница, утреня (с первым часом), третий, шестой и девятый часы. Литургия не входит в это число, не будучи ежедневным богослужением, а также потому, что в качестве восьмой службы она символизирует «век грядущий». Сведения о монашеских богослужениях в Антиохии IV века сохранились у Иоанна Златоуста. В одной из Бесед на 1-е Послание к Тимофею Златоуст, говоря о богослужении в монастырях, упоминает ночную молитву, третий, шестой и девятый часы, вечерню и молитву после ужина. Ночная молитва описывается следующим образом:

Вот пропоет петух, и тотчас приходит настоятель и... поднимает всех... Встав, они тотчас становятся в ряд и с великим согласием и мелодическою стройностью поют пророческие гимны. Ни гусли, ни свирель, ни иное какое-либо музыкальное орудие не издает такого звука, какой можно слышать в глубокой тишине и в пустыне, когда поют эти святые люди... Окончив утренние молитвы и песнопения, они обращаются к чтению Писаний... Потом совершают они третий, шестой, девятый час и вечернее молитвословие и, разделив день на четыре части, по окончании каждой из них прославляют Бога псалмопениями и гимнами.седмерицу

Вот пропоет петух, и тотчас приходит настоятель и... поднимает всех... Встав, они тотчас становятся в ряд и с великим согласием и мелодическою стройностью поют пророческие гимны. Ни гусли, ни свирель, ни иное какое-либо музыкальное орудие не издает такого звука, какой 

В Беседе 68 на Евангелие от Матфея Златоуст вновь описывает порядок ночного монастырского богослужения:
 

Эти светильники мира, едва начинает восходить солнце, или еще до рассвета, встают с ложа здоровые, бодрые и свежие, потому что их не воз-мущает никакая печаль, ни забота, ни головная тяжесть, ни труд, ни множество дел, ни что-нибудь другое тому подобное, но они живут, как Ангелы на небе. Итак, поспешно встав с ложа, бодрые и веселые, они все вместе со светлым лицом и совестью составляют один лик и как бы едиными устами поют гимны Богу всяческих, прославляя и благодаря Его за все благодеяния, как частные, так и общие... Потом, пропев свои песни, с коленопреклонением, призывают прославленного ими Бога на помощь... Молитвы же их начинает отец и настоятель. Потом, когда, встав, окончат эти священные и непрестанные молитвы, с восходом солнечным каждый идет к своему делу, и трудами многое приобретают для бедных.
Свидетельство о том, как на рубеже IV и V веков богослужения суточного круга совершались в монастырях Египта, Палестины и Месопотамии, принадлежит Иоанну Кассиану Римлянину. Свое описание ночного богослужения он начинает словами: «В разных странах постановлены различные правила касательно ночного псалмопения, так что число сих правил почти равняется числу монастырей и келий». В частности, в Египте и Фиваиде как на вечерних, так и на ночных собраниях читается по 12 псалмов с добавлением двух чтений из Ветхого и Нового Заветов. Псалмы, отмечает Иоанн Касси-ан, прочитываются не все сразу, а разделенные на две или три «статей»: при чтении стоит лишь один чтец, все остальные сидят на низких табуретках. Автор повествования особо отмечает тишину, которая царила в монастырях Египта во время богослужений: «Когда они соберутся на молитву, то в церквах царствует такое молчание, что, несмотря на бесчисленное множество присутствующих, будто нет никого, кроме читающего псалмы, а особенно когда совершается молитва, то не слышно не только харканья, кашля, зевоты, вздохов, но даже никаких слов, кроме священнических».

По свидетельству Римлянина, в монастырях Египта не было дневного общего богослужения, кроме субботы и воскресенья. Все богослужения суточного круга читались монахами в кельях. В монастырях же палестинских и месопотамских существовали общие богослужения третьего, шестого и девятого часов, причем за каждым богослужением прочитывалось по три псалма. Эти три богослужения Кассиан считает древним установлением, тогда как богослужение, совершаемое при восходе солнца (первый час), по его словам, «установлено в наше время, и первоначально в Вифлеемском монастыре». Богослужение первого часа «восполняет сед-меричное число хвалений, которые в продолжение суток совершал Давид (см.: Пс 118,164); включая сие богослужение, мы действительно семь раз в продолжение суток хвалим Господа».

В ночь с субботы на воскресенье совершалось всенощное бдение, которое заканчивалось в зимнее время с четвертым пением петухов, с тем чтобы можно было после этого два часа употребить на сон. Всен


^ Развитие христианской гимнографии

Основой монашеского богослужения в IV-V веках было пение (или чтение) псалмов. Собственно христианская гимнография поначалу занимала в монастырском богослужении, в частности в Египте, весьма скромное место. Более того, в монашеских кругах существовала оппозиция внедрению в богослужение христианской гимнографии. гипетский отшельник Памво на вопрос, почему он не поет тропари и каноны, как это делают в александрийских приходах, с усмешкой ответил: «Монахи не для того удалились в пустыню, чтобы выказывать себя перед Богом, изображать что-то, петь песни, составлять лики, размахивать руками и переминаться с ноги на ногу».

Впоследствии, однако, именно монастыри стали главными центрами литургического творчества: в период между VI и IX веками в монастырях православного Востока было создано огромное количество тропарей, канонов и других произведений литургической поэзии, вошедших в суточный круг богослужения.

Начало бурному развитию литургической поэзии было положено еще в IV веке. Это развитие происходило как в крупных центрах Византийской империи, так и на ее окраинах и даже за ее пределами, в частности в персидской империи Сасанидов. Именно там провел свою жизнь великий церковный гимнограф преподобный Ефрем Сирин (ок. 306-373). Писал он на сирийском языке, однако многие его поэтические произведения были переведены на греческий. Впоследствии, после его смерти, огромный корпус произведений богословского и литургического содержания на греческом языке был надписан его именем. Творчество Ефрема (а также и греческого псевдо-Ефрема) стало «соединительным звеном» между палестинско-арамейской традицией и византийской учительной литературой.

Среди отцов Церкви IV века Ефрем Сирин занимает особое место, обусловленное прежде всего тем обстоятельством, что он принадлежал к традиции, весьма отличной от той, которую представляли современные ему греческие отцы. Развитие греческого богословия этого периода было движимо стремлением найти максимально точное и емкое выражение христианской доктрины, установить границы, отделяющие православие от ереси. Для достижения этой цели необходимо было, во-первых, выработать четкую богословскую терминологию и, во-вторых, выразить основные истины христианской веры на языке догматических дефиниций. Именно эти задачи решали Вселенские Соборы, противостоявшие ересям и формулировавшие христианскую доктрину в специальных вероучительных документах-«оросах».

Преподобный Ефрем ставил перед собой ту же задачу, что и его греческие современники: он тоже противостоял ересям и формулировал для своих читателей (слушателей) богословское учение Церкви. Но арсенал средств, которым он пользовался, был иным: он облекал богословские истины не в доспехи четких догматических дефиниций, а в пестрый наряд поэтических символов и метафор. За различием в выборе средств стояло и различие в самом богословском методе. Для Ефрема богословие — не попытка что-либо определить или обосновать; богословствовать для него не значит говорить о Боге или размышлять о Боге; богословствовать — значит воспевать Бога в молитве. Истины христианской веры должны быть не столько осмыслены, обдуманы, определены и обоснованы, сколько пережиты верующим в молитвенном опыте.

Такой же подход будет характерен для византийских гимнографов последующего периода, в числе которых первое место занимает преподобный Роман Сладкопевец (VI в.). Эта легендарная личность стоит у истоков создания годового круга православной литургической поэзии. Его композиции легли в основу многих богослужебных текстов, употребляемых в Православной Церкви.

Преподобный Роман был знаком с творчеством Ефрема Сирина и многое заимствовал у него как в области поэтического мастерства, так и в плане развития отдельных литературных сюжетов и богословских тем. Сочинения Ефрема были известны Роману не только в греческом переводе, но и в сирийском оригинале. В одинаковой степени владея обоими языками, преподобный Роман сумел в своем творчестве ассимилировать достижения семитской гимнографической традиции и перенести их на византийскую почву. Результатом этого явился своеобразный поэтический стиль, в котором переплелись элементы народной греческой поэзии и традиционных для сирийской поэзии жанров.

Хотя основная часть поэтического наследия Романа Сладкопевца не сохранилась в богослужении Православной Церкви, влияние этого поэта на формирование всего круга литургических текстов трудно переоценить. Своими кондаками, посвященными различным датам церковного календаря, он как бы задал тон многим произведениям последующих поколений византийских гимнографов: в созданных ими канонах и стихирах разрабатываются те же темы, что и в кондаках Романа. Поэтому его можно по праву считать отцом византийской церковной гимнографии.

Одной из наиболее характерных особенностей кондаков Романа Сладкопевца является наличие в большинстве из них сюжетной линии, которая предполагает участие нескольких действующих лиц, вступающих в диалоги либо с автором, либо друг с другом. Создавая эти диалоги, Роман не ставит перед собой задачу воспроизвести исторические события в максимальном приближении к тому, как они в действительности могли происходить: скорее, он дает некое иконографическое воспроизведение этих событий, влагая в уста своих персонажей те слова, которые соответствуют богословскому содержанию описываемого события, а не те, которые этими персонажами были бы произнесены в реальной обстановке. В кондаках Романа все действующие лица той или иной драмы заведомо знают ее конечный итог; более того, отрицательные персонажи как бы сознают свою неправоту и своими словами лишь еще более ее подчеркивают.

Важную композиционную роль в кондаках преподобного Романа играют рефрены. Часто они не связаны напрямую с сюжетом кондака и выглядят искусственно «прилепленными» к отдельным частям кондака. Иногда общий тон рефрена прямо противоречит основному настроению кондака: у кондака на скорбную тему может быть радостный рефрен, и наоборот. Тем самым подчеркивается антиномический и парадоксальный характер сюжетов, которым посвящены кондаки, причем «один смысловой полюс философско-теологической антиномии локализуется в основном тексте, а другой — в рефрене».

Поэтический стиль Романа генетически связан с семитской традицией, к которой принадлежал Ефрем Сирин. Влиянием семитской традиции может быть объяснен, в частности, тот факт, что Роман употреблял не античные стихотворные размеры, основанные на чередовании долгих и кратких гласных, а тонические, построенные на принципе чередования строк с повторяющимся количеством слогов и ударением в одних и тех же местах. Благодаря использованию тонических размеров литургическая поэзия была доступна простому народу, в отличие, например, от стихотворений св. Григория Богослова, чтение которых оставалось уделом интеллектуальной элиты.

В VI-VII веках кондаки преподобного Романа пользовались большой популярностью, однако начиная с VIII века их стали постепенно вытеснять из богослужения новые жанры литургического творчества, в частности каноны: от прежних кондаков в богослужении остались, как правило, только вступительные строфы.

После вытеснения кондаков из литургического обихода термином «кондак» стали называть те вступительные строфы кондаков, которые сохранились в богослужебных книгах. Развитием жанра кондака (в том понимании, в каком этот термин использовался в эпоху Романа Сладкопевца) стал знаменитый «Акафист Пресвятой Богородице»: его автором некоторые ученые считают преподобного Романа. По образцу этого акафиста впоследствии были созданы другие акафисты — Иисусу Сладчайшему, святителю Николаю, многим святым.

Развитие жанра канона связывают с именем преподобного Андрея Критского (ок. 66о-ок. 740). Его перу принадлежит «Великий покаянный канон», читаемый в Православной Церкви дважды в год: один раз по частям — в первые четыре дня Великого поста, другой раз целиком — в среду пятой седмицы поста. Этот канон, написанный в стихотворной форме, представляет собой развернутую поэтическую композицию на тему покаяния, где иллюстративный материал основан на библейских сюжетах. В каноне девять «песней», каждая из которых по содержанию перекликается с одной из библейских песен, исполнявшихся на утрени. Стихи Великого покаянного канона вставлялись в стихи библейских песен, так что каждый стих по количеству слогов соответствовал определенному стиху из песни, а по содержанию перекликался с ним.

Столь сложная форма литургического творчества оказалась наиболее востребованной среди византийских гимнографов, и у Андрея Критского нашлось много подражателей. Автором богослужебных канонов, посвященных церковным праздникам, были младшие современники Андрея, преподобные Иоанн Дамаскин и Косма Маиумский (ок. 685-ок. 750). Они, в частности, составили каноны, посвященные церковным праздникам. Наиболее известным из поэтических творений Дамаскина является пасхальный канон, исполняемый на утрени в ночь святой Пасхи.

^ Богослужение в Константинополе

Особое место в развитии православных богослужебных обрядов и церковной гимнографии занимает Константинополь. Само устройство этого грандиозного города, обилие в нем церквей и монастырей способствовали его превращению в период с IV по VI век в один из основных центров литургического творчества на православном Востоке. Значение Константинополя укрепляется параллельно с ослаблением других центров, таких как Александрия, Антиохия, Иерусалим, Эдесса. Именно в Константинополе, «новом Риме» императора Константина и его преемников, литургический обряд приобретает то «ослепительное великолепие», следы которого сохраняются в православном богослужении до сего дня.

На развитие константинопольского обряда оказали влияние, в частности, многочисленные богослужебные процессии и крестные ходы, получившие широкое распространение и пользовавшиеся огромной популярностью. Благодаря этим процессиям православное богослужение навсегда приобрело характер динамичного священнодействия, происходящего в нескольких местах и требующего передвижения по храму или даже за его пределами (а отнюдь не статичного молитвенного акта, совершаемого «не сходя с места»). В современной богослужебной практике от древних торжественных шествий остались малый и великий входы на литургии, а также крестные ходы, совершаемые на Пасху, в престольные праздники и другие наиболее значимые для церковной общины дни.

Событием беспрецедентной значимости для развития константинопольского богослужебного Устава стало строительство в VI веке храма Святой Софии, где богослужение совершалось патриархом, нередко в присутствии императора. В храме Святой Софии богослужение приобрело характер не только «общего дела», но и массового действия, в котором участвовали сотни клириков и тысячи мирян. Одних только священно- и церковнослужителей в храме насчитывалось более 400. Император Юстиниан определил, что состав клира храма Святой Софии не должен превышать 6о пресвитеров, 100 диаконов, 40 диаконис, 90 иподиаконов, 110 чтецов, 25 певцов, 100 привратников. В реальности клириков могло быть значительно больше, так как в богослужениях участвовали священнослужители из других константинопольских храмов, а также многочисленные гости.

Великолепному храму приличествовало великолепное богослужение, состав которого регулировался Типиконом Великой церкви. Одной из характерных особенностей этого Типикона, а также Уставов других соборных храмов Константинополя было предписание совершать торжественные «всенощные бдения», или «паннихиды», накануне великих праздников и некоторых воскресных дней. Всенощные бдения представляли собой продолжительные по времени чинопоследо-вания, начинавшиеся с заходом солнца и продолжавшиеся до рассвета. В «Обряднике» императора Константина Багрянородного (913-959) приводится краткое описание всенощного бдения, совершавшегося в храме Пресвятой Богородицы во Влахернах. Как следует из данного описания, всенощное бдение было общественным событием общегородского масштаба; на весь город совершалось одно всенощное бдение, на которое сходились клирики и миряне из других храмов:

Приходит патриарх поздно в субботу в храм Пресвятой Богородицы во Влахернах, сходятся же с ним митрополиты, архиепископы и епископы, которые окажутся в этот день в городе, подобно и клирики Великой церкви и прочих церквей, и кои проводят иноческую жизнь во всех монастырях сего богоспасаемого града, и все совершают всенощное пение во святом храме. По окончании же, то есть с наступлением воскресного дня, исходит патриарх со всеми перечисленными из храма с литией и проходит сквозь ряды народа.

Наряду с храмом Святой Софии литургическое творчество активно развивалось в монастырях Константинополя и его окрестностей. Одним из центров гимнотворчества стал знаменитый Студийский монастырь. Именно в Студийском монастыре в VIII—IX веках была произведена грандиозная работа по собиранию и редактированию древних литургических текстов, а также по созданию новых. Итогом этой деятельности стали упоминавшиеся выше богослужебные книги, употребляемые и поныне в Православной Церкви: Октоих, Триодь постная и Триодь цветная.

Корпус текстов, вошедших в перечисленные книги, сформировался в VI-IX веках (впрочем, отдельные тексты принадлежат к более позднему и к более раннему периоду). Некоторые тексты надписаны именами великих византийских гимнографов — преподобного Романа Сладкопевца, святителя Софрония Иерусалимского (638), преподобных Андрея Критского, Иоанна Дамаскина, Космы Маиумско-го, Феодора Студита (759-826), Иосифа Студита (762-832), Феофана Начертанного (778-845), Иосифа Песнописца (ок. 816-ок. 886. Эти авторы, — так же как и многие другие, чьи произведения вошли в богослужебные книги, но имена не сохранились для истории, — были не только «профессиональными» поэтами-песнописцами, но и выдающимися богословами, сумевшими облечь богатство православной догматики в поэтические формы.

Среди византийских гимнографов, чьи произведения вошли в богослужебные книги Православной Церкви, были не только преподобные иноки; в литургическом творчестве упражнялись также императоры. Перу императора Юстиниана (527~5б5), в частности, принадлежит гимн «Единородный Сыне и Слове Божий», исполняемый на литургии. Лев VI Мудрый (886-912) был автором одиннадцати евангельских стихир, соответствующих одиннадцати евангельским отрывкам, читаемым на воскресной утрени. Его сыну Константину VII Багрянородному (913-959) приписывается авторство «экзапостилариев» к евангельским стихирам своего отца.

В числе гимнографов мы находим также женщину, инокиню Кассию (ок. 805-0K. 867), чья судьба весьма необычна. В юности она была представлена в качестве возможной невесты императору Феофилу (829-842), однако Феофил предпочел другую девушку, Феодору, впоследствии причисленную к лику святых. Кассия основала свой монастырь, где приняла иночество и занималась литературными трудами. Она была автором многочисленных эпиграмм, а также целого ряда стихир и канонов. Ее перу, в частности, принадлежит рождественская стихира «Августу единоначальствую-щу на земли», а также стихира, исполняемая в Великую Среду и посвященная блуднице, помазавшей ноги Христа благовонным миром: «Господи, яже во многия грехи впадшая жена».

В литургических текстах, вошедших в богослужебные книги Православной Церкви, нашли преломление и истолкование многие эпизоды из жизни Христа и многие аспекты Его учения. В этом смысле можно говорить о том, что литургические тексты являются «Евангелием от Церкви». Богослужебные тексты дают верующему возможность соприкоснуться с евангельской историей, делают ее частью духовного опыта верующего.

В некоторых случаях богослужебные тексты представляют собой развернутый поэтический комментарий к конкретному евангельскому сюжету. Примером может послужить канон на Благовещение, написанный в форме диалога между Ангелом и Богородицей:

Ангел: Вопию Тебе, веселяся, приклони ухо Твое, и вонми ми, Божие воз-вешаюшу безсеменное зачатие, обрела бо еси благодать пред Богом, еяже никогдаже обрете другая, Всечистая.


Богородица: Да разумею, Ангеле, твоих глагол силу, како будет, еже рекл еси? Глаголи явственнейше. Како зачну Дева суши Отроковица? Како же и Мати буду Зиждителя Моего?


Ангел: Ищеши от мене уведети Дево, образ зачатия Твоего, но той несказа-нен есть, Дух же Святый зиждитель-ною силою осенив Тя совершит.


Богородица: Моя прамати приемши разум змиин, пиши божественныя изгнана бысть, темже и Аз боюся целования страннаго твоего, стыдяшися поползновения.


Ангел: Божий предстатель послан есмь, Божественный поведати Тебе совет. Что мене боишися, Всенепорочная, паче Тебе боящагося? Что благогове-ещи мне, Владычице, Тебе честно благоговеющему?

Ангел: Взываю к Тебе с радостью: приклони ухо Твое и внемли мне, возвеща-юшему бессеменное зачатие Бога, ибо Ты, Всечистая, обрела такую благодать перед Богом, какую не обрела никогда ни одна другая (дева).


Богородица: Дабы понять, о Ангел, силу твоих слов — как произойдет то, о чем ты сказал? Скажи яснее. Как зачну, будучи юной Девой? Как стану Матерью Создателя Моего?


Ангел: Ты хочешь узнать от меня, Дева, образ зачатия Твоего, но он несказа-нен; оно совершится творческой силой Духа Святого, Который осенит Тебя.


Богородица: Моя прародительница, послушав совет змия, лишилась божественного питания, потому и Я боюсь твоего странного приветствия, стыдясь поползновения.


Ангел: Я божественный защитник, посланный к Тебе, чтобы поведать о замысле Божием. Что боишься Меня, Всенепорочная, боящегося Тебя еще более? Что благоговеешь передо Мной, Владычица, по справедливости благоговеющему перед Тобой?


Богослужебные тексты — не просто комментарий к Евангелию. Нередко они говорят о том, о чем Евангелие умолчало. Приведем в пример богослужение праздника Рождества Христова. В Евангелии о Рождестве сказано очень лаконично: Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святого. Иосиф же, муж Ее, будучи праведен и не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее (Мф 1, 18-19). Многое здесь осталось за кадром. Евангелие умолчало, в частности, о личной драме Иосифа: можно только догадываться о его переживаниях, сомнениях, о том, что он мог говорить своей Невесте, когда обнаружил, что Она беременна. Богослужебные тексты пытаются в поэтической форме восстановить диалог между Иосифом и Марией:

Сия глаголет Иосиф к Деве: Марие, что дело сие, еже в Тебе зрю? Недоумею и удивляюся, и умом ужасаюся: отай бо от мене буди вскоре, Марие, что дело сие, еже в Тебе вижу? За честь, срамоту: за веселие, скорбь: вместо еже хвалитися, укоризну ми принесла еси. Ктому не терплю уже поношений человеческих: ибо от иерей из церкве Господни яко непорочну Тя приях, и что видимое?

Егда Иосиф, Дево, печалию уязвлящеся, к Вифлеему идя, вопияла еси к нему: что Мя зря непраздну дряхлуеши и сму-щаешися, не ведый всяко еже во Мне страшнаго таинства? Прочее отложи страх всяк, преславное познавая. Бог бо низходит на землю милости ради, во чреве Моем ныне, аше и плоть прият: Егоже раждаема узриши, якоже благоиз-воли, и, радости исполнився, поклони-шися яко Зиждителю твоему...
Вот что говорит Иосиф Деве: Мария, что это, я вижу, произошло с Тобой? Недоумеваю и удивляюсь и ужасаюсь мысленно. Скройся от меня скорее. Что это, я вижу, произошло с Тобой? За честь, (которую я тебе оказывал), Ты опозорила меня, за веселье принесла мне скорбь, а вместо похвалы — укор. Больше я не смогу терпеть поношение от людей, ибо я взял Тебя от священников из храма Господнего как непорочную, и что я вижу?

Когда Иосиф на пути в Вифлеем был поражен скорбью, Ты, Дева, взывала к нему: «Что ты мрачнеешь и смущаешься, видя Меня беременной и не сознавая совершающегося со Мной страшного таинства? Отложи, наконец, всякий страх, познавая то, что достославно. Ибо Бог по Своему милосердию ныне нисходит на землю во чреве Моем, приняв плоть: Ты увидишь Его рождающимся, как Он соблаговолил, и, исполнившись радостью, поклонишься Ему как твоему Создателю»...

 Можно относиться к текстам подобного рода как к поэтическому вымыслу, церковной риторике, а можно увидеть в них нечто большее — стремление проникнуть в чувства и переживания тех людей, чьими руками творилась Священная история. Византийские гимнографы использовали богатейший арсенал литературных приемов для выражения богооткровенных истин. Весь этот  арсенал был им необходим потому, что они говорили о том, чего око не видело, ухо не слышало и что на сердце человеку не восходило (см.: 1 Кор 2, 9), о том, что находится за пределами возможностей человеческого разума и что постигается верою. В христианстве есть много таинственных истин, которые трудно изложить языком прозы: необходима поэзия, чтобы помочь человеку приобщиться к ним.

 Деятельность восточно-христианских гимнографов, будь то Ефрем Сирин в IV веке, Роман Сладкопевец в VI, Иоанн Дамаскин в VIII, монахи-студиты в VIII-X, навсегда определила общий строй и содержание богослужения Православной Церкви. Особая, весьма отличная от прозаической, форма выражения богословских истин, особый образный строй, содействующий не столько эмоциональному восприятию истин веры, сколько духовному их осмыслению, — все это сохранилось в православном богослужении до сего дня. В то же время в богослужении сохранился присущий литургической поэзии высокий интеллектуализм, делающий ее труднодоступной для современного слушателя.

Развитие богослужебного обряда в Константинополе на протяжении пяти веков привело к тому, что к X веку в столице империи действовало два Устава — Великой церкви и Студийский. Устав Великой церкви отражал особенности торжественного богослужения кафедрального храма, тогда как Студийский был собственно уставом монастырских служб. Отличия касались не столько Божественной литургии, которая и в кафедральном соборе, и в монастырях совершалась одинаково, сколько других служб суточного круга. В частности, Студийский устав отличается от Устава Великой церкви тем, что в нем предусмотрены кафизмы, чтения, стихиры и каноны, которые вошли в студийское богослужение и заменили более древние элементы, такие как антифоны и тропари.

В соборном храме службы суточного круга образовывали так называемое «песненное последование», в котором главную роль играли молитвы священника и ектении диакона, псалмы исполнялись антифонно и нараспев, тропарей было немного, а стихиры и каноны вообще отсутствовали. В монастырском богослужении, напротив, значительное место занимало чтение и пение собственно христианских гимнов — стихир и канонов — как сочиненных монахами-студитами, так и унаследованных от гимнографов прежних поколений. Именно в монашеской среде создаются сборники христианских гимнов — Октоих, Триодь постная, Триодь цветная и Минеи, тогда как для соборного богослужения употреблялся преимущественно Евхологий (аналог современного Часослова и Служебника). Кроме того, в монастырях, в отличие от кафедральных соборов, за богослужением читались жития святых и творения отцов Церкви.

Ежедневный круг богослужения в обителях Константинополя на рубеже X и XI веков соответствовал идее «седмерицы» и включал полунощницу, утреню с первым часом, третий, шестой и девятый часы, вечерню и повечерие. Подробные сведения о богослужебной жизни константинопольского монастыря начала XI века содержатся в «Житии преподобного Симеона Нового Богослова», составленном его учеником преподобным Никитой Стифатом. Описывая жизнь Симеона в монастыре Святого Мамаса, Никита свидетельствует, что «в воскресенье и праздник келья видела его бодрствующим с вечера до утра». Эта ремарка Никиты подтверждает, что в монастыре не совершались бдения даже по большим праздникам. В будни Симеон вставал «в седьмом часу пополуночи» (т.е. около 1 часа ночи) и шел в храм на пение «утренних песней» ; затем он присутствовал на утрени . По-видимому, под термином «утренние песни» подразумевается (полунощница); утреня, вероятно, следовала за ней. По окончании утрени был долгий перерыв: Симеон мог провести некоторое время в келье, затем посидеть снаружи, после чего возвращался в келью, где читал Священное Писание и жития святых, а также «переписывал боговдохновенные книги». Далее следовала литургия («Божественное возношение»). Никита упоминает и вечернее богослужение (правда, лишь косвенно).

В творениях самого Симеона Нового Богослова мы находим ссылки на утреню с шестопсалмием, стихословием , чтениями и заключительным тропарем. Симеон ничего не говорит о третьем и шестом часах как об отдельных службах, но упоминает перерыв между утреней и литургией. Он также упоминает вечерню и повечерие («вечерние молитвы»). Что касается полунощницы, то Симеон, вероятно, имеет ее в виду, когда говорит об («непорочных»), то есть псалме 118, который является составной частью полунощницы. Симеон советует читать эту службу в келье, из чегоприходится заключить, что читался в его обители келейно. Аллюзия на келейную молитву перед утреней подтверждает такое предположение.

Говоря о монастырских богослужениях суточного круга, Симеон Новый Богослов подчеркивал их важность для духовного совершенствования инока. Наставляя новоначальных, Симеон пишет:

(Монах) должен вставать в полночь прежде утрени и молиться установленной молитвой — и так после этого вставать вместе со всеми на славословие и внимательно и трезвенно все его проводить, особенно внимая началу пения, то есть шестопсалмию, стихословию и чтениям неленостно, не расслабляясь телом, не переминаясь с ноги на ногу, не прислоняясь к стенам и колоннам, но должен он крепко сложить руки, ноги равно утвердив на земле, не вертя головой туда и сюда, не рассеиваясь умом... Глаза и душа должны быть нерассеянными и внимать только псалмопению и чтению и силе воспеваемых и читаемых слов Божественного Писания, насколько хватает сил, чтобы ни одно слово из него не прошло напрасно, но чтобы, насыщаясь всеми ими, душа его пришла в умиление, смирение и Божественное просвещение Духа Святого.

В период после X века два Устава — соборный и монастырский — продолжали сосуществовать, однако наблюдалось постепенное их взаимопроникновение. В эпоху крестовых походов, когда Константинополь был разграблен и совершение великолепного соборного богослужения стало невозможным, монастырский Устав внедрился и в соборную практику. В XIII веке одна из редакций монастырского Устава, созданная в Палестине и получившая наименование Иерусалимского устава, распространилась во всех монастырях Малой Азии, а оттуда пришла на Афон и в Константинополь, где полностью вытеснила «песненное последование». На рубеже XIV и XV веков на Иерусалимский устав переходит Русская Церковь, ранее использовавшая в богослужении Студийский устав1. После падения Константинополя в 1453 году развитие православного богослужебного устава фактически завершилось. Впоследствии богослужение обогащалось лишь службами, составленными в честь новопрославленных святых, а также различными литургическими обычаями местного значения.

^ Монашеский характер православного богослужения

Сосуществование и взаимопроникновение различных литургических уставов в качестве исторического феномена в настоящее время интересует разве что специалистов в области литургики. Однако всякому православному христианину для понимания смысла богослужения необходимо осознавать тот факт, что современное православное богослужение, в том числе и то, которое совершается в городских или сельских приходских храмах, по своему изначальному уставу является богослужением монастырским. Даже Типикон, который до сих пор употребляется в Православной Церкви для соединения служб суточного, седмичного и годового кругов, является монашеским типиконом, содержащим предписания, относящиеся к инокам, а не к мирянам. Если в VIII-X веках существовал один устав для соборных и приходских храмов, а другой для монастырей, то после XIII века приходской устав вообще вышел из употребления и остался только монастырский.

Данная ситуация порождала и продолжает порождать некоторые очевидные неудобства. Прежде всего, устав монастырских служб рассчитан на общину людей, основным занятием которых является участие в богослужении. От человека, состоящего на светской службе, содержащего семью и воспитывающего детей, невозможно требовать ежедневного многочасового стояния на службе. Если монахи могли молиться в течение всей ночи, то для мирянина регулярное участие во «всенощных бдениях» (в буквальном, а не переносном смысле) представляется невозможным.

В итоге церковная практика — как в Греции, так и в России и других странах православной традиции — создала свой собственный устав приходской службы, не зафиксированный ни в одном Типиконе. Этот устав представляет собой не что иное, как монастырский устав, но значительно урезанный. Например, в современной приходской практике Греческой Церкви всенощное бдение практически отсутствует, в Русской же Церкви «всенощным бдением» называется богослужение, совершаемое в вечернее время и длящееся два или три часа, а отнюдь не всю ночь, как предписывает Типикон. При этом утреня — богослужение, предназначенное для совершения в предрассветный час, — совершается с вечера. Из двух кафизм, предписанных Типиконом, за богослужением в некоторых храмах читается одна, в других — лишь один псалом, а в иных храмах кафизмы вовсе опускаются. Вместо положенных 8 стихир исполняются 4 или 2, вместо положенных 14 тропарей канона читаются 4 и так далее. Многие части утрени опускаются полностью, например «библейские песни», а также многочисленные поучения, предписанные Типиконом для произнесения в храме. Даже в монастырях богослужение подвергается сокращениям, хотя и не всегда столь значительным, как на приходах.

Сокращения в церковном Уставе неравномерно распределены по отдельным службам. Так, из приходской практики практически полностью исключены повечерие и полунощница, совершаемые только в монастырях. Утреня и вечерня совершаются в приходских храмах регулярно, но их состав подвергается радикальному сокращению. Божественная литургия, напротив, служится почти без сокращений. Также без сокращений совершаются часы (первый, третий, шестой и девятый). Однако из отдельных чинопоследо-ваний, совершаемых в определенное время в течение суток, часы превратились в богослужения, присоединяемые к другим службам: первый час присоединяется к утрени, третий и шестой часы читаются перед литургией, а девятый час либо читается перед вечерней, либо полностью опускается. Несмотря на все сокращения, православное богослужение остается весьма продолжительным. На обычном приходе литургия длится около 2 часов, всенощное бдение — 2-3 часа (всегда в вечернее время). Длина праздничных и великопостных служб нередко превышает 3 часа. В монастырях службы длиннее и могут длиться (например, всенощное бдение, или утреня, соединенная с литургией) по 5-6 часов.

Продолжительность богослужения является одним из факторов, затрудняющих для некоторых людей посещение храма. В то же время нет никаких данных, которые подтверждали бы, что уровень посещаемости церквей значительно выше в католических или протестантских общинах, где длина службы колеблется между 20 и 6о минутами. Кроме того, нередко православные верующие, не считающие для себя возможным «отстоять» полную двух- или трехчасовую службу, приходят в храм не к началу или уходят, не дожидаясь конца. Однако в таком случае трудно полностью погрузиться в атмосферу богослужения, которая требует пребывания в храме от начала до конца службы.

Расхождение между Типиконом и практикой сегодня настолько существенно, что для того, чтобы отслужить утреню или всенощное бдение полностью по уставу, потребовалась бы значительная предварительная подготовка. В начале XX века в Киевской духовной академии был предпринят опыт реконструкции всенощного бдения в полном соответствии с уставом. Подготовка длилась несколько месяцев и потребовала значительных материальных затрат. Сама всенощная длилась около восьми часов, в том числе чтение канона — более двух часов. Напевы использовались обыкновенные, четырехголосные. Организатор этого необычного мероприятия профессор М. Скабалланович так вспоминает о нем:

 Трудно передать словами, что чувствовали слушатели этой службы, названной кем-то «исторической всенощной»... Два руководителя службы, знающие наизусть 2-ю главу Типикона... по очереди за всенощной теряли голову и должны были проверять друг друга, это ли следует далее. Большинство исполнителей службы... в течение всенощной были как бы пьяные... Один студент, любитель поспать, несколько раз уходил из церкви, раздевался, укладывался в постель, но, не будучи в состоянии заснуть от мысли, что в нескольких шагах идет такой оригинальный, неслыханный концерт, возвращался в церковь. Одна курсистка до всенощной выучила все псалмы, стихиры, каноны и библейские песни, имевшие петься... При повторении предполагается все петь большим знаменным распевом, что удлинит всенощную часа на 3-4.

Повторения, насколько известно, не последовало. Этот курьезный случай лишь подтверждает тот факт, что церковный устав в тех пунктах, которые касаются всенощного бдения и особенно утрени, в современных условиях невыполним, а если бы кто-либо вздумал его выполнять, то это было бы воспринято как «оригинальный, неслыханный концерт». Правда, всенощные бдения, подобные описанному, и даже более продолжительные, до сих пор совершаются в монастырях Афона. Автору этих строк довелось присутствовать на таком богослужении в Великой лавре преподобного Афанасия Афонского в день памяти основателя монастыря в 1992 году. Богослужение длилось в общей сложности около 15 часов, с вечера и до полудня. Оно включало в себя вечерню, утреню, часы первый, третий и шестой, Таинство крещения и Божественную литургию. Однако очевидно, что в приходских условиях совершение подобных богослужений немыслимо.

Радикальное расхождение между уставом и богослужебной практикой заставляет ставить вопрос о необходимости «легализации» сложившейся практики путем выработки такого устава, который учитывал бы особенности приходской жизни.

 


^ Вечерня

В соответствии с традицией, унаследованной от Ветхого Завета, литургический день в христианской Церкви начинается с вечера. Соответственно первым богослужением суточного круга считается вечерня. Устав различает несколько типов вечерни — вседневную, великую, малую, а также соединяемую с литургией. Вседневная вечерня совершается по будням; великая — накануне воскресных и праздничных дней (она входит в состав всенощного бдения); малая — лишь в некоторых монастырях перед трапезой, предшествующей всенощному бдению. Вечерня соединяется с литургией в тех случаях, когда Устав предписывает совершение литургии вечером: по средам и пятницам Великого поста, в навечерия Рождества и Богоявления, в Великий Четверг и Великую Субботу. В этом случае от вечерни остается лишь ее начальная часть, которая заменяет начальную часть литургии (службу антифонов).

Современная вечерня включает в себя элементы, заимствованные из константинопольского «песненного последования» и иноческого вечернего правила. Слияние этих двух различных по происхождению последований происходило уже в VII веке.

Вседневная вечерня начинается словами: «Приидите, поклонимся Цареви нашему, Богу. Приидите, поклонимся и припадем Христу, Цареви нашему, Богу. Приидите, поклонимся и припадем Самому Христу, Цареви и Богу нашему». Эти воззвания, по принятой в Православной Церкви традиции, произносятся перед началом чтения псалмов. Они указывают на то, что псалмы, несмотря на свое ветхозаветное происхождение, являются, в церковном понимании, христоцентричной молитвой, и переживаются верующим через призму поклонения Христу как Царю и Богу.

Вечернее богослужение

Если великая вечерня входит в состав всенощного бдения, то она начинается возглашением диакона «Востаните», после чего Устав предписывает священнику совершать полное каждение храма. Затем хор поет «Господи, благослови» и священник возглашает: «Слава Святей и Единосущней и Животворящей и Нераздельней Троице, всегда, ныне и присно и во веки веков». После «Аминь» начало обычное опускается и сразу же следует «Приидите, поклонимся», которое, по обычаю, поется священнослужителями в алтаре. К трем воззваниям в таком случае добавляется четвертое: «Приидите, поклонимся и припадем Ему». На практике, однако, каждение совершается не перед начальным возгласом священника, а после пения «Приидите, поклонимся», во время пения псалма 103.

Этот псалом вошел в чин вечерни, как предполагается, из палестинского иноческого правила (он содержится в Часослове Лавры преподобного Саввы Освященного, относящемся к VIII или IX в.). На вседневной вечерне псалом 103 читается, а на великой поется хором. Он избран для исполнения на вечерне не только благодаря тому, что в нем упоминается вечер и ночь («солнце позна запад свой, положил еси тьму и бысть нощь»), но и потому, что его общее хвалебное содержание соответствует началу литургического дня. Основной тон псалма — восхищение премудростью Божией и многообразием тварного мира. В практике Греческой Церкви значительная часть псалма 103 при совершении великой вечерни читается и лишь последние его стихи поются. По традиции Русской Церкви псалом исполняется нараспев; в приходской практике, однако, он поется в значительно сокращенном виде.

Во время пения псалма священник читает так называемые светильничные молитвы. Эти молитвы были частью вечерни, входившей в константинопольское «песненное последование». Тематически каждая из светильничных молитв была связана с определенным псалмом. Первые три светильничные молитвы («Господи, щедрый и милостивый», «Господи, да не яростию Твоею», «Господи Боже наш, помяни нас грешных») в литургических рукописях X-XII веков называются «молитвами трех антифонов» (первого трехпсалмия). Четвертая молитва («Немолчными песньми») исполнялась во время пения 129-го псалма. Пятая и шестая молитвы («Господи, Господи, пречистою Твоею дланию», «Боже великий и дивный») являются, возможно, одной из древних редакций литургических молитв о верных. Седьмую молитву («Боже великий и вышний») древние литургические памятники называют молитвой отпуста, т.е. читалась она в конце вечерни. Тематически она близка к одной из молитв из 8-й книги «Апостольских постановлений».

Постепенно, по мере развития чина вечерни и замены одних псалмов и антифонов другими, светильничные молитвы выделились в самостоятельное последование и сегодня читаются священником подряд. Их содержание раскрывает смысл вечерни как благодарственного и вместе с тем покаянного и ходатайственного богослужения. Собственно веИллюстрация к 103-му псалму.  Хлудовская Псалтирь. Византия. Ок. 840-850 гг.черняя тематика присутствует в последних двух молитвах («путесотворивый нам и дне прешедшую часть от всякаго уклонитися зла», «вечернее Тебе славословие принести», «подаждь же нам и настоящий вечер и приходящую нощь мирну, облецы ны во оружие света, избави ны от страха нощнаго, и всякия вещи, во тьме преходящия, и даждь сон, егоже во упокоение немощи нашея даровал еси»).

За псалмом 103 и светильничными молитвами следует великая ектения, которая не отличается от произносимой за другими богослужениями, в частности за литургией и утреней.

Далее Устав предписывает исполнять кафизму. В Православной Церкви, как уже говорилось, Псалтирь за богослужением прочитывается полностью в течение одной недели, причем кафизмы распределяются между вечерней и утреней: одна кафизма читается на вечерне, две на утрени. Началом чтения является воскресная вечерня (совершаемая в субботу вечером): на ней положено читать 1-ю кафизму (псалмы 1-8). Соответственно вторая и третья кафизмы читаются на воскресной утрени. На вечерне понедельника (совершаемой с вечера воскресенья) кафизма опускается, а с утрени понедельника вплоть до субботней утрени читаются кафизмы с четвертой по двадцатую. На воскресной же вечерне поется антифон «Блажен муж»: он состоит из отдельных стихов, выбранных из первой кафизмы.

Затем, после малой ектении, Устав предписывает петь псалмы 140, 141, 129 и 116. В современной монастырской практике первые несколько стихов псалма 140, начинающиеся словами «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя», поются хором, последующие стихи читаются; в приходской практике часть стихов опускается. Псалмы поются на определенный глас, в зависимости от текущей седмицы. Во время пения «Господи, воззвах» диакон совершает полное каждение храма.

К последним стихам псалма 141 и к стихам псалмов 129 и 116 добавляются стихиры, называемые «стихирами на "Господи, воззвах"». В зависимости от дня стихир может быть 6, 8 или ю. На вседневной вечерне обычно бывает 6 стихир, на праздничном всенощном бдении — 8, на воскресной вечерне — 10. При этом, если, например, воскресенье совпадает с попразднством двунадесятого праздника и памятью великого святого, 3 воскресные стихиры берутся из Октоиха, 3 праздничные из Минеи и 4 стихиры святому тоже из Минеи (но из другой службы). Последняя стихира всегда посвящена Богородице и называется «Богородичном».

Стихира — древний поэтический жанр, окончательное формирование которого относится к VII—VIII векам. Значительное число стихир, вошедших в богослужебные книги Православной Церкви, принадлежит перу студийских гимнографов этого периода. Тематически стихиры связаны с празднуемым событием: воскресные стихиры посвящены Воскресению Христову, стихиры праздников — празднуемому событию, стихиры святому — жизни и подвигам святого, чья память совершается в этот день.

После стихир на «Господи, воззвах» на воскресной и праздничной вечерне следует вход с кадилом. Совершается он по подобию малого входа на литургии — с той разницей, что на нем не выносится Евангелие. Молитва входа на вечерне («Вечер и заутра и полудне хвалим, благословим, благодарим и молимся Тебе, Влады-ко всех») отличается от аналогичной молитвы на литургии.

После входа, если он совершался, или сразу по окончании стихир, если входа не было, исполняется песнопение «Свете тихий», текст которого восходит к эпохе раннего христианства:

Свете тихий святыя славы, безсмертнаго          Тихий свет святой славы бессмертного
Отца Небеснаго, Святаго Блаженнаго,               Отца Небесного, Святого, Блаженного,
Иисусе Христе: пришедше на запад солнца,      Иисус Христос! Придя на закат солнца,
видевше свет вечерний, поем Отца, Сына и      увидев свет вечерний, воспеваем Бога—
Святаго Духа, Бога. Достоин еси во вся            Отца, Сына и Святого Духа. Ты достоин
времена пет быти гла-сы преподобными,          быть воспеваемым во все времена
Сыне Божий, живот даяй, темже мир Тя            благоговейными устами, о Сын Божий,
славит.                                                            дающий жизнь, потому мир и прославляет Тебя.

В славянских Часословах авторство гимна приписывается святителю Софронию, патриарху Иерусалимскому (6з4-644), однако на самом деле гимн значительно древнее. Текст гимна приводится в Александрийском кодексе Библии (V в.). Еще ранее, в IV веке, на него как на «древнюю» песнь ссылался Василий Великий в доказательство веры Древней Церкви в Божество Святого Духа:

Отцам нашим заблагорассудилось не в молчании принимать благодать вечернего света, но при явлении его тотчас благодарить. И хотя мы не можем сказать, какой отец был творцом этих речений светильнично-го благодарения, народ во всяком случае возглашает древнюю песнь: «Хвалим Отца, Сына и Святаго Духа, Бога». Если бы кто знал и гимн Афиногена, который он вместо предохранительного врачевства оставил ученикам, когда сам спешил уже ко всесожжению, тот бы узнал мысль мучеников о Духе.

Греческие Часословы называют «Свете тихий» «творением древним, или, как некоторые говорят, Афинагора мученика». Некоторые греческие Часословы называют его творением «Афиногена мученика», очевидно, на основании приведенных слов Василия Великого (хотя в них как будто бы речь идет о двух самостоятельных гимнах — одном, содержащем слова «Хвалим Отца, Сына и Святаго Духа, Бога», и другом, составленном мучеником Афино-геном).

В ранней Церкви пение гимна «Свете тихий» сопровождало обряд возжжения светильников. В гимне Иисус Христос назван тихим Светом святой славы Небесного Отца. Славянские переводчики избрали слово «тихий» для передачи греческого;, означающего не только «тихий», но и «светлый», «радостный». Слова «пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний» выявляют тематическую связь гимна с вечерним временем суток. Гимн обращен ко Христу, однако одновременно содержит в себе тринитарное славословие («поем Отца, Сына и Святаго Духа, Бога»).

После «Свете тихий» следует прокимен, включающий в себя несколько стихов из псалмов. На каждый день недели полагается свой прокимен; особые прокимны посвящены праздникам. После прокимна в праздники и дни памяти некоторых особо чтимых святых читаются паремии —Прав. Симеон Богоприимец специально подобранные отрывки из Библии. Таких чтений бывает, как правило, три. Далее следуют сугубая и просительная ектении, по содержанию не отличающиеся от аналогичных ектений литургии.

Между двумя ектениями (если служится вечерня со входом) или перед первой ектенией (если входа не было) читается молитва «Сподоби, Господи, в вечер сей без греха сохранитися нам». Эта молитва составлена из отдельных библейских стихов. В частности, стих «Благословен еси, Господи Боже отец наших, и хвально и прославлено имя Твое во веки» заимствован из песни трех отроков в книге пророка Даниила (3, 26). Из Псалтири заимствованы стихи Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя (Пс 32,22); Благословен ecu, Господи, научи мя оправданием Твоим (118,12); Господи, милость Твоя во век, дел руку Твоею не презри (137,8). В практике Русской Православной Церкви эту молитву на воскресной и праздничной вечерне принято петь.

После просительной ектении исполняются «стихиры на стиховне»: их бывает не более шести, и они тематически связаны с празднуемым событием. Последняя из них посвящена Богородице.

После стихир на стиховне Устав предписывает читать «Ныне отпущаеши» — песнь Симеона из Евангелия от Луки (см.: 2,29-32). В качестве вечерней молитвы «Ныне отпущаеши» упоминается уже в «Апостольских постановлениях». В контексте вечернего богослужения песнь Симеона тематически связана с завершением дня и предстоящим отходом ко сну. В то же время она служит напоминанием о последних днях жизни каждого человека и его переходе в вечность. Согласно христианскому пониманию, жизнь прожита не напрасно, если человек, подобно Симеону, встретил на своем пути Христа — спасение, которое Господь уготовал «пред лицем всех людей». И день прожит не зря, если человек в течение дня не забывал о Христе, обращался к Нему с молитвой.

Далее читается «Трисвятое по Отче наш» и после возгласа священника поется заключительный («отпустительный») тропарь. На воскресной вечерне отпустительный тропарь представляет собой песнь «Богородице Дево, радуйся», исполняемую трижды. Эта песнь составлена из обращенных к Богородице слов Архангела Гавриила (см.: Лк 1,28) и праведной Елисаветы (см.: Лк 1, 42). Это одна из наиболее ранних и наиболее широко употребляемых христианских молитв, обращенных к Богородице. Молитва похожего содержания  употребляется в Западной Церкви.

Воскресная и праздничная вечерня завершается (подобно литургии) пением «Буди имя Господне», псалма 33 и благословением священника, за которым следует отпуст. Если вечерня совершается в составе всенощного бдения, то отпуст отсутствует, и сразу же за благословением священника начинается утреня.

В воскресные и праздничные дни Устав предписывает вставлять в вечерню особый чин, называемый литией. В современной приходской практике лития добавляется к вечерне лишь на всенощных бдениях великих праздников и дней памяти особо чтимых святых. Лития совершается в притворе храма, куда священнослужители выходят из алтаря. Современная лития является остатком древних литургических процессий, входивших в состав ночных бдений. Подобные процессии упоминаются уже Иоанном Златоустом в конце IV века и константинопольскими литургическими памятниками X века. В Иерусалимской Церкви IV века торжественные процессии были принадлежностью каждой воскресной вечерни. Современная лития — синтез константинопольской и иерусалимской традиций.

Выход на литию совершается при пении стихир, называемых в Уставе «стихирами на литии». Эти стихиры на праздничной вечерне посвящены празднику. Если лития совершается в обычное воскресенье, Устав предписывает петь «стихиру храма» (т.е. стихиру, посвященную святому или празднику, в честь которого назван храм).

По окончании стихир следуют четыре диаконских прошения и две священнические молитвы. Первое диаконское прошение, начинающееся словами Спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое (Пс 27, 9), представляет собой молитву о даровании спасения христианам по молитвам Богородицы и святых: в этой молитве поименно перечисляются наиболее почитаемые святые. Второе прошение содержит молитву о духовных и светских властях, а также о тех категориях лиц, которые обычно упоминаются в сугубой ектении. В третьем прошении диакон молится о сохранении города и храма от стихийных бедствий. Четвертое прошение наиболее краткое: «Еще молимся и о еже услышати Господу Богу глас моления нас, грешных, и помиловати нас». После каждого прошения диакона хор поет многократно «Господи, помилуй»: после первого — 40 раз, после второго — 50, после третьего и четвертого — по 3.

Затем священник произносит молитву «Услыши ны, Боже, Спасителю наш, упование всех концев земли и сущих в море далече». Частое упоминание «сущих в море» или «плавающих» в литургических прошениях обусловлено тем, что в эпоху, когда составлялись богослужебные чинопоследования, мореплавание представлялось наиболее опасным и рискованным способом передвижения; поэтому считалось, что о плавающих нужно возносить сугубую молитву. В настоящее время в тех странах, где в богослужении используется современный язык, добавляется также прошение о «летающих» или «путешествующих по воздуху» (например, в английском языке «For those who travel by land, by sea and by air»). Однако в славянском и византийском греческом языках нет слова, которое передавало бы идею путешествия на самолете.

После молитвы «Услыши ны, Боже» священник благословляет народ и произносит еще одну молитву, начинающуюся словами «Владыко многомилостиве». По содержанию эта молитва близка к первому из четырех диаконских прошений литии; на ней тоже поименно поминаются святые.

По окончании молитв литийная процессия из притвора движется в центр храма, где священнослужители остаются до благословения хлебов, пшеницы, вина и елея. Этот чин имеет древнее происхождение; молитва, Благословение хлебов, пшеницы, вина и елеяиспользуемая в нем и читаемая священником, упоминает о чуде насыщения пяти тысяч человек пятью хлебами (см.: Мф 14,13-21; Мк 6, 31-44; Лк 9,11-17; Ин 6,1-14). Он является составной частью всенощного бдения и имеет целью телесно подкрепить участников всенощного бдения по окончании вечерни и перед началом утрени. В приходской практике Русской Церкви, где бдение длится два-три часа, этот чин в значительной степени утратил свой практический смысл и рассматривается как символическое действие. В афонских же монастырях, где и поныне совершаются многочасовые всенощные бдения, чин сохраняет практическое значение и всенощное бдение прерывается вкушением хлебов, пшеницы, вина и елея (масла).


^ Повечерие

Церковный Устав знает два вида повечерия — великое и малое. Название этой службы указывает на то, что она совершается после вечерней трапезы («по вечери», т.е. после ужина). Великое повечерие совершается только в праздники Рождества и Богоявления (в этом случае оно входит вместо вечерни в состав всенощного бдения), а также в период поста. Малое повечерие представляет собой ежедневную службу, которая совершается в некоторых монастырях и входит в келейное правило монаха. В те дни, когда совершается всенощное бдение, Устав предписывает опускать повечерие.

Молитва перед сном с чтением 90-го псалма упоминается в числе монашеских служб уже Василием Великим. Псалом 90 сохранился в числе псалмов, исполняемых на великом повечерии. Оно начинается возгласом «Благословен Бог наш» и затем, после «начала обычного» следуют псалмы 4, 6,12, 24, 30 и 90. После этого начального «шесто-псалмия» читается, а в великие праздники поется гимн, начинающийся словами «С нами Бог, разумейте, языцы, и покаряйтеся, яко с нами Бог». Этот гимн составлен из стихов книги пророка Исаии (см.: Ис 8,9-18; 9,2-7). Исполнение гимна на великом повечерии в праздники Рождества и Богоявления имеет особый смысл, так как в нем содержится пророчество о рождении Мессии; торжественный и приподнятый характер гимна соответствует смыслу обоих праздников.

Далее следуют три тропаря, первый из которых начинается словами «День прешед, благодарю Тя, Господи»: в них молящиеся испрашивают Бога даровать им благополучный вечер и ночь. Затем читается гимн, начинающийся словами «Безплотное естество херувимское немолчными песньми Тя славословит» и заканчивающийся песнью «Святый, Святый, Святый, Трисвятый Господи, помилуй и спаси нас. Аминь». Следует чтение Никео-Цареградского Символа веры. Затем священник обращается с краткими молениями к Богородице, Ангелам и святым (поименно поминаются святые храма и дня). Хор повторяет молитвы священника. Читается «Трисвятое по Отче наш».

После «Отче наш» в праздничные дни исполняется тропарь праздника; в обычные дни читаются другие тропари, в которых вспоминается смерть и Страшный Суд. Затем читается молитва, надписанная именем Василия Великого и начинающаяся словами «Господи, Господи, избавлей нас от всякия стрелы летящия во дни». Эта молитва входила в состав константинопольского песненного последования в качестве молитвы второго антифона. Она печатается также в составе вечерни праздника Пятидесятницы. В молитве священник от лица общины просит Бога принять «жертву вечернюю, рук наших воздеяние» (что указывает на древний обычай молиться с воздетыми руками) и помочь «нощное поприще без порока прейти, не искушены от злых».

Далее следует вторая часть великого повечерия, включающая в себя псалмы 50 и 101, а также «молитву Манассии, царя Иудейского». Об этой молитве стоит сказать особо. Царя Манассию упоминает 4-я книга Царств, где о нем говорится, что он делал неугодное в очах Господних, сооружал жертвенники в честь языческих богов, делал другие «мерзости» И пролил... много невинной крови (4 Цар 21, 2-17).

Сходная информация о Манассии содержится и во 2-й книге Паралипоменон, однако там имеется также рассказ о пленении Манассии: И говорил Господь к Манассии и к народу его, но они не слушали. И привел Господь на них военачальников царя Ассирийского, и заковали они Манассию в кандалы и оковали его цепями, и отвели его в Вавилон. ИЦарь Манассия в тесноте своей он стал умолять лицо Господа Бога своего, и глубоко смирился пред Богом отцев своих. И помолился Ему, и Бог преклонился к нему, и услышал моление его, и возвратил его в Иерусалим на царство его (зз, 10-13). В той же книге далее говорится: Прочие дела Манассии и молитва его к Богу своему... находятся в записях царей Израилевых. И молитва его, и то, что Бог преклонился к нему... описаны в записях Хозая (зз, 18-19). Из этих упоминаний очевидно, что Манассия составил молитву, которая известна была авторам 2-й книги Паралипоменон. В еврейском тексте книги такая молитва отсутствует, однако она имеется в Септуагинте, где дана в приложении ко 2-й книге Паралипоменон (она имеется, в частности, в известном Александрийском кодексе Библии IV в.). Молитва приводится также в «Постановлениях апостольских». Оригинальным языком молитвы был, очевидно, греческий, и она могла быть составлена палестинским иудеем Маккавейской эпохи. Так или иначе, молитва имеет дохристианское происхождение.

По содержанию молитва представляет собой яркий пример покаянного обращения к Богу от лица грешника. Манассия в молитве вспоминает свои грехи и беззакония, которые «многочисленны», «паче песка морского». Кандалы и цепи, в которые закован Манассия («я согбен многими узами железными»), становятся образом духовного плена: человек согрешивший находится в плену у своих грехов и страстей. Молитва проникнута надеждой на милосердие «Бога кающихся», Бога, Который «благоутробен, долготерпелив и многомилостив». Редкий термин «благоутробие», буквально означающий «хорошие внутренности» и переводимый обычно как «милосердие», благодаря этой молитве прочно вошел в восточно-христианский богословский лексикон. Он указывает на любовь Бога к человеку, которая подобна любви матери к своему ребенку. Об этой любви говорится в книге пророка Исаии: Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя (Ис 49,15). Благодаря такому содержанию молитва получила широкое распространение в восточно-христианской традиции, вошла в греческие и славянские списки Библии, была включена в богослужение.

По окончании молитвы Манассии следует «Трисвятое по Отче наш» и — в праздничные дни — кондак праздника; в другие дни читаются покаянные тропари «Помилуй нас, Господи, помилуй нас».

Третья часть великого повечерия включает псалмы 69 и 142, а также «великое славословие». Псалом 69 является заключительным псалмом шестопсалмия, читаемого на утрени. Великое славословие также является принадлежностью утрени: о его происхождении и содержании будет сказано при рассмотрении чина утрени.

Если повечерие входит в состав всенощного бдения, то сразу же после чтения великого славословия клир выходит на литию, а после литии начинается утреня. Если же повечерие совершается отдельно (например, в Великом посту), то после славословия следует заключительная часть великого повечерия. Она включает в себя песнопение, состоящее из стихов 150-Г0 псалма, к которым присоединяется припев: «Господи сил, с нами буди, иного бо разве Тебе помощника в скорбех не имамы. Господи сил, помилуй нас». К гимну присоединяются покаянные тропари, «Господи, помилуй» 40 раз и молитва «Иже на всякое время» (о ней будет сказано ниже, в разделе, посвященном часам). В заключение читается две молитвы — одна обращена к Богородице, другая к Иисусу Христу: последняя из них тематически связана с предстоящим отходом ко сну («и даждь нам, Владыко, на сон грядущим, покой тела и души»). Повечерие заканчивается отпустительной молитвой, после которой священник испрашивает прощения у «братии» и произносит краткую ектению о здравии светских и церковных властей.

В своем современном виде великое повечерие представляет собой чинопоследование, составленное из нескольких разнородных элементов. Некоторые молитвы, входящие в него, ранее входили в другие службы, а некоторые и сейчас в них входят. По содержанию и составу великое повечерие частично дублирует вечерню, частично (особенно в своей третьей части) утреню. В целом великое повечерие представляет собой одно из самых содержательных и духовно насыщенных богослужебных чинопоследований. Преобладают в нем тексты из Ветхого Завета; христианская гимнография в нем занимает скромное место.

Малое повечерие представляет собой значительно сокращенный вариант великого повечерия. Оно включает начало обычное, псалмы 50, 69 и 142, великое славословие и Символ веры. На малом повечерии читается канон, который для каждого дня особый. В конце малого повечерия читаются те же две молитвы, которыми завершается великое повечерие.


^ Полунощница

Вставать на молитву в полночь было древней традицией, восходящей к дохристианским временам. Псалмопевец говорит: В полночь вставал славословить Тебя за праведные суды Твои (Пс 118,62). Павел и Сила в темнице воспевали Бога около полуночи (Деян 16,25). Как мы помним, Василий Великий ссылается на оба эти текста в качестве оправдания монашеской практики полунощной молитвы.

В древности, когда не существовало электрического освещения и ритм жизни подчинялся естественному природному ритму смены дня и ночи, было принято ложиться спать вскоре после захода солнца и вставать на рассвете. Монахи стремились к тому, чтобы максимально сократить время сна, а потому монашеские службы совершались и после заката, и в полночь, и рано утром. «Полноценная» восьми- или даже шестичасовая ночь была недоступна монаху, который должен был прерывать сон молитвой в полночь. Некоторые монахи спали, не раздеваясь и не ложась в постель, подобно воинам, готовым к битве. Воздержание от сна воспринималось как один из важных аскетических подвигов, составляющих монашеский образ жизни.

В современном виде полунощница представляет собой плод длительного развития. Ученые расходятся во мнениях относительно происхождения полунощницы, поскольку многообразие литургических источников не позволяет сделать по этому вопросу однозначные выводы. Неоспоримой, однако, является изначальная связь полунощницы с монашеской традицией: связь эта сохраняется и поныне, поскольку полунощница совершается только в монастырях (причем не в полночь, а в ранние утренние часы). Единственное исключение составляет пасхальная полунощница, совершаемая в приходских храмах перед началом ночного пасхального богослужения.

Полунощница бывает трех видов — вседневная, субботняя и воскресная. Основным элементом вседневной полунощницы является чтение псалма 118, разделенного на три части. В восточно-христианской традиции отношение к псалму 118 было особенно благоговейным: этот псалом воспринимался как мессианский, произносимый от лица Христа. В то же время 118-й псалом представляет собой своего рода компендиум аскетической жизни:

В этом псалме Давид описывает жизнь святых, подвиги их, скорби, труды, также восстания демонов, тысячи внушаемых помыслов, сети и прочие средства к уловлению, а вместе с тем и то, чем святые одерживают победу: закон, слова Божии, терпение, помощь свыше и, наконец что последует за трудами, награды, венцы, воздаяния.

Смысловое содержание полунощницы с наибольшей полнотой выражает тропарь, заимствованный из богослужения Страстной седмицы:

Се, Жених грядет в полунощи, и блажен раб,   Вот, Жених идет в полночь, и блажен тот раб,
егоже обрящет бдяща, недостоин же паки,       которого Он обретет бодрствующим, недостоин же тот,
егоже обрящет унывающа. Блюди убо,             которого Он найдет унывающим. Будь внимательна,
душе моя, не сном отяготися, да не смерти        душа моя, не впади в сон, чтобы не быть
предана будеши, и Царствия                            вне преданной смерти и не остаться вне затворенных (врат)
затворишися. Но воспряни зовущи:                   Цap-ства (Божия). Но воспрянь, взывая:
Свят, Свят, Свят еси Боже, Богородицею           Свят, Свят, Свят Ты, Боже,
помилуй нас.                                                    (молитвами) Богородицы помилуй нас.

Тропарь основан на притче о десяти девах, которые пришли на брачный пир, но забыли купить масла в светильники; когда пришел жених, они оказались неготовыми и остались вне брачного чертога (см.: Мф 25,1-13). В то же время тропарь содержит аллюзии на притчу Христа о рабах, ожидающих возвращения своего хозяина с брачного пира (см.: Лк 12, 35-40). Обе притчи в вПритча о десяти девах. Фреска. Ферапонтов монастырь. Нач. XVI в.осточно-христианской традиции трактуются как призыв к духовному бодрствованию. Главным же содержанием полунощницы является ожидание Второго Пришествия Сына Человеческого.

К этому тропарю добавляются два других, за которыми следует заключительная часть полунощницы, включающая несколько утренних молитв, псалмы 120 и 132, два заупокойных тропаря и одну заупокойную молитву.

Полунощница субботняя почти полностью отличается по составу от вседневной. В состав субботней полунощницы вместо 118-го псалма входит 9-я кафизма, включающая псалмы 64-69. На ней также читается молитва святого Евстратия. Эта молитва, по преданию, принадлежит мученику, осужденному на сожжение в царствование императоров Диоклетиана и Максимина. Согласно житию, молитву «Величая, величаю Тя, Господи» святой Евстратий произносил по пути к месту казни.

Полунощница воскресная отличается от субботней и вседневной тем, что на ней не читается кафизма, а вместо кафизмы исполняется канон. Октоих предписывает читать на воскресной полунощнице троичные каноны, принадлежащие перу Митрофана II, патриарха Константинопольского (1440-1443).


^ Утреня

Наиболее продолжительным и разнообразным по содержанию неевхаристическим богослужением суточного круга является утреня. По Уставу, она должна начинаться до рассвета и заканчиваться после восхода солнца. Этим в значительной степени обусловлена общая динамика данного богослужения. Оно начинается в сумраке, при погашенных светильниках, и начальная часть его носит покаянный характер. Постепенно общее настроение службы меняется, и завершающая ее часть проникнута духом благодарения и хвалы Богу, «показавшему нам свет».

Если утреня совершается отдельно от вечерни и не входит в состав всенощного бдения, она начинается с «двупсалмия», включающего в себя псалмы 19 и 20, за которым следует краткая ектения с прошениями о церковных и гражданских властях. После ектении следует возглас: «Слава Святей и Единосущней и Животворящей и Нераздельней Троице, всегда, ныне и присно и во веки веков». Этот начальный возглас — характерная особенность утрени, отличающая ее от всех других богослужений. В том случае, если утреня входит в состав всенощного бдения, этот возглас переносится в начало вечерни, а двупсалмие и ектения в начале утрени опускаются.

В начале утрени, после возгласа «Слава Святей», звучит так называемое малое славословие. Оно включает троекратное чтение ангельской хвалы Слава в вышних Богу, и на земли мир, в челове-цех благоволение (Лк 2,14) и двукратное чтение стиха Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою (Пс 50,17). Сразу за славословием следует шестопсалмие, в которое входят псалмы 31 37> 62, 87, 102 142. Читается оно чтецом, стоящим посреди храма; светильники в храме, по Уставу, должны быть в начале шестоп-салмия погашены.

Шестопсалмие представляет собой выборку из всей Псалтири, включающую наиболее характерные по тону и настроению псалмы покаянного и хвалебного содержания. Псалмы 3 и 37 выражают чувство внутреннего смятения, перерастающего в надежду на Господа. Псалом 62 проникнут чувством томительной жажды общения с Богом, влечения к Богу. Псалом 87 представляет собой утреннюю молитву, соединенную с воспоминанием о смерти. Псалом 102 содержит торжественную хвалу Богу, Творцу видимого мира. Псалом 142 вновь возвращает к настроению 3-го псалма и завершается просьбой о помощи и об освобождении от печали и уныния. В конце каждого псалма повторяется один или два наиболее выразительных стиха, как бы суммирующих его содержание.

Причиной, по которой именно эти псалмы вошли в состав утрени, являются многократные упоминания в них ночи, утра и пробуждения: аз уснух и спах, востах (Пс 3, 6); к Тебе утренюю (Пс 62,2); поминах Тя на постели моей, на утренних поучахся в Тя (Пс 62,7); во дни воззвах и в нощи пред Тобою (Пс 87,2); и утро молитва моя предварит Тя (Пс 87,14); слышану сотвори мне заутра милость Твою (Пс 142, 8). Шестопсалмие приобрело свою окончательную форму около VII века. Отдельные псалмы из него вошли в состав утрени в значительно более раннюю эпоху. Так, например, псалом 62 указывается в составе утреннего богослужения уже в «Апостольских постановлениях».

Во время чтения шестопсалмия священник, стоя перед царскими вратами, читает про себя 12 светильничных молитв. Эти молитвы некогда были распределены по тексту всей утрени, и каждая из них соответствовала определенному моменту богослужения. Древние Евхологии, в том числе кодекс Барберини, датируемый концом VIII века, включают почти полную подборку этих молитв (за исключением 9-й), причем в том же порядке, в каком они помещаются в современных Служебниках.

О том, в каком месте утрени произносились светильничные молитвы, можно судить по сохранившимся в современном чино-последовании утрени возгласам, каждый из которых завершал ту или иную молитву. Первая из этих молитв выражает благодарение Богу за пробуждение ото сна: она заканчивается возгласом «Яко подобает Тебе всякая слава» и произносилась, следовательно, на великой ектении. Вторая и третья молитвы начинаются словами «От нощи утреннюет дух наш»; тематически они связаны с песнью пророка Исаии (ср.: Ис 26,9-19); молитвы могли произноситься на малых ектениях после кафизм. Четвертая молитва является ходатай-ственной и по содержанию связана с сугубой ектенией: на эту связь указывает и возглас «Яко милостив». В пятой молитве упоминается «кадило»: вероятно, она совершалась перед каждением или во время каждения в начале канона; завершающий возглас этой молитвы «Яко Ты еси Бог наш» сейчас звучит после 3-й песни канона. Шестая молитва завершается возгласом «Ты бо еси Царь мира», звучащим в современной утрени после 6-й песни канона. Седьмая и десятая молитвы тематически связаны с 50-м псалмом и частично составлены из стихов этого псалма; возглас десятой молитвы «Милостию и щедротами» в современной утрени звучит после 50-Г0 псалма. Восьмую молитву заканчивает возглас «Яко благословися всесвятое имя Твое»: аналогичный возглас в современной утрени звучит на ектении перед чтением Евангелия. Девятая молитва («Возсияй в сердцах наших») заимствована из литургии Василия Великого и Иоанна Златоуста, где она предшествует чтению Евангелия. Одиннадцатая тематически соответствует хвалитным псалмам и великому славословию; ее завершающий возглас «Яко Тя хвалят вся Силы Небесныя» в современной утрени звучит после 9-й песни канона, перед хвалитными псалмами. В двенадцатой молитве упоминается восход солнца и начало дня, что соответствует концу утрени.

По окончании шестопсалмия произносится великая ектения, за которой следует «Бог Господь» — избранные стихи из псалма 117. После них поется тропарь праздника, воскресный или святому, в зависимости от празднуемого события. Тропарь представляет собой один из древнейших жанров литургического творчества: в сжатом виде тропарь выражает основное содержание праздника. На «Бог Господь» тропарь обычно поется дважды, к нему добавляется Богородичен (тропарь, посвященный Богородице). Если богослужение совершается в Великом посту, а также в некоторых других случаях (например, на заупокойной утрени), Устав предписывает вместо «Бог Господь» петь «Аллилуйя» со стихами и тропарями.

После «Бог Господь» или «Аллилуйя» читаются две кафизмы, после каждой из которых произносится малая ектения и «седа-лен» — краткое песнопение, по форме напоминающее тропарь. Слово «кафизма», которым в греческом обиходе обозначаются разделы Псалтири, происходит от глагола   сидеть; он указывает на обычай слушать псалмы сидя. Термин «кафизма» употребляется также для тех тропарей, которые следуют за псалмами и которые по-славянски называются «седальнами», что указывает на обычай сидеть также во время исполнения этих тропарей.

По окончании кафизм и седальнов на воскресной и праздничной утрени поется полиелей — псалмы 134 и 135. В приходской практике из этих псалмов поется лишь четыре стиха: Хвалите имя Господне, хвалите раби Господа (134, 1); Благословен Господь от Сиона, живый во Иерусалиме (134. 21); Исповедайтеся Госпо-деви, яко благ, яко в век милость Его (135, 1); Исповедайтеся Богу Небесному, яко в век милость Его (135, 26). К каждому стиху добавляется троекратное «Аллилуйя». При начале пения полиелея в храме зажигаются все светильники; отверзаются царские врата, и священнослужители выходят на середину храма с зажженными свечами.

На праздничной вечерне сразу за полиелеем следует величание — краткий стих, прославляющий празднуемое событие. На воскресной утрени поются тропари «Ангельский собор удивися». Во время пения величания или воскресных тропарей священник с диаконом совершают полное каждение храма. В три воскресенья, предшествующие Великому посту, в состав полиелейных псалмов включается псалом 136 («На реках Вавилонских»), выражающий покаянное настроение.

Церковный Устав предписывает исполнять полиелей по воскресеньям только в определенный период года (с 22 сентября по 20 декабря и с 14 января до Недели сырной). В остальные воскресенья положено петь «Непорочны» — псалом 118.

Вслед за полиелеем и воскресными тропарями на воскресной утрени произносится малая ектения и читается ипакои (от греческого  — «внимательное слушание») — короткий припев, прославляющий воскресение Христово. Затем следуют «антифоны степенны» — стихи, авторство которых приписывается Феодору Студиту. «Степенными» они называются потому, что были написаны в качестве припевов к стихам тех псалмов, которые в греческой Библии названы «песнями степеней» (см.: Пс 119-133). Вслед за степеннами читается и поется прокимен — избранные стихи псалма. Далее звучит песнь «Всякое дыхание да хвалит Господа», составленная из псалма 150. Прокимен и эта песнь исполняются поочередно диаконом и хором.

На всех утренях, на которых совершается полиелей, положено также чтение Евангелия. На праздничной утрени читается Евангелие, тематически соответствующее празднику. На воскресных утренях читаются евангельские отрывки о воскресении Христовом. Таких отрывков из четырех Евангелий выбрано одиннадцать: один из Матфея (см.: 26, 16-20), два из Марка (см.: 16,1-8 и 9-20), три из Луки (см.: 24,1-12; 12-35 и 36-53), из Иоанна (см.: 2о, 1-10, 11-18, 19-31; 21,1-14 и 15-25). Прочитываются они целиком в течение одиннадцати воскресений; по окончании одного круга начинается новый круг.

После Евангелия на воскресной утрени звучит песнь «Воскресение Христово видевше», заимствованная из пасхального богослужения. Далее по Уставу следует чтение псалма 50. К нему добавляются припевы, возвращающие к теме празднуемого события. В воскресенье, например, поется: «Воскрес Иисус от гроба, якоже пророче, даде нам живот вечный и велию милость». Затем следует молитва «Спаси, Боже, люди Твоя», содержащая поименное поминовение святых.

Далее по Уставу положено исполнять «библейские песни», представляющие собой выбранные из различных книг Ветхого и Нового Заветов молитвы, произнесенные при различных обстоятельствах. В церковный обиход вошло десять бИзгнание из храма. Хлудовская Псалтирь. Византия. Ок. 840-850 гг.иблейских песней: первая — песнь Моисея после перехода евреями Чермного моря (см.: Исх 15,1-18); вторая — предсмертная песнь Моисея во Второзаконии (см.: Втор 32,1-43); третья — песнь Анны о рождении Самуила (см.: 1 Цар 2,1-10); четвертая — песнь пророка Аввакума (см.: Авв 3, 1-19); пятая — песнь пророка Исаии (Ис 26,9-19); шестая — песнь пророка Ионы (см.: Иона 2, 3-10); седьмая и восьмая — песнь трех отроков в печи (см.: Дан 3, 26-45 и Дан 3, 52-88), девятая — песнь Пресвятой Богородицы (см.: Лк 1, 46—55) и десятая — песнь Захарии о рождении Иоанна Крестителя (см.: Лк 1, 68-79).

К заключительным стихам девяти из десяти библейских песней (в число девяти не входит предпоследняя — песнь Богородицы) принято добавлять тропари, в совокупности составляющие канон. Следовательно, в каноне должно быть тоже девять песней. В большинстве богослужебных канонов, однако, после первой песни следует сразу третья. Это связано с тем, что вторая библейская песнь по содержанию отличается крайней суровостью и потому употребляется за богослужением только в Великом посту. Соответственно вторая песнь присутствует лишь в Великом каноне Андрея Критского и некоторых других великопостных канонах, тогда как в прочих канонах она отсутствует.

Каждая песнь канона, как правило, состоит из четырех тропарей. Их предваряет ирмос — тропарь, наиболее тесно связанный с содержанием библейской песни и в то же время служащий образцом для последующих тропарей канона. Поскольку в Византийской Церкви каноны исполнялись нараспев, одна и та же мелодия использовалась для ирмоса и тропарей канона. Поэтому и количество слогов, и их расположение в ирмосе и тропарях должно было быть одинаковым. Данное ритмическое соответствие является характерной жанровой принадлежностью канона. При переводе на славянский и другие языки это соответствие утрачивается, из-за чего теряется представление о каноне как о поэтическом произведении.

На утрени обычно исполняется одновременно два, три или четыре канона. Например, на воскресной утрени читаются каноны Октоиха воскресный, крестовоскресный (посвященный кресту и воскресению) и Богородице; к ним добавляется канон празднуемому святому из Минеи. При этом из канона воскресного берется 4 тропаря, из крестовоскресного и Богородичного по 3, из канона святому 4: итого 14 тропарей. В начале песни исполняется ирмос, а в конце — катавасия. Они соответственно должны присоединяться к 14 последним стихам каждой из библейских песней. При наличии в каждом каноне восьми песней общее число исполняемых тропарей должно составить 112, а вместе с ирмосами и катавасиями — 128.

Библейские песни в сочетании с канонами — наиболее сложная по структуре, наиболее продолжительная и наиболее трудная для восприятия часть утрени. Именно этим, очевидно, обусловлен тот факт, что библейские песни, за исключением 8-й (песни Богородицы), в современной практике — как приходской, так и монастырской — полностью вышли из употребления. Они исполняются целиком лишь в Великом посту. В обычные же воскресные и праздничные дни, а также на утренях по будням читаются только каноны, причем в приходской практике они значительно сокращаются: как правило, из 14 тропарей каждой песни оставляется только по 4. Таким образом, на воскресной утрени на обычном приходе звучит по одному тропарю из каждой песни каждого канона: воскресного, крестовоскресного, Богородичного и святому.

Перед каждым из тропарей канона читается припев: «Слава, Господи, святому воскресению Твоему» перед тропарями воскресного канона; «Слава, Господи, Кресту Твоему Честному и воскресению» перед тропарями крестовоскресного; «Пресвятая Богородице, спаси нас» перед тропарями Богородичного; «Святителю отче (имя), моли Бога о нас» — перед тропарями канона святителю. Эти припевы не предусмотрены церковным Уставом; они вошли в употребление в качестве замены стихов библейских песней.

После 3-й, 6-й и 9-й песней канона произносится малая ектения. После 6-й песни исполняются также кондак и икос, представляющие собой первую пару песнопений из древнего жанра кондака, о котором говорилось выше. В некоторые праздничные дни Устав предписывает после икоса читать «синаксарий» — поучение, раскрывающее смысл праздника. Такие синаксарии содержатся в Минее праздничной, Триодях постной и цветной, некоторых службах Миней месячных. В дни памяти святых в этот момент положено читать житие святого из Пролога — сборника житий. На практике эти чтения повсеместно опускаются.

После 8-й песни диакон произносит: «Богородицу и Матерь Света в песнех возвеличим». Хор поет песнь Богородицы «Вели-чит душа Моя Господа». Это единственная из библейских песней, которая сохраняется в повсеместном употреблении. В некоторые праздники ее пение отменяется и вместо нее поются специальные припевы.

В Русской Православной Церкви сложился обычай во время чтения канона совершать помазание верующих святым елеем. Совершается оно так: верующий прикладывается к Евангелию или праздничной иконе, лежащей посреди храма на аналое, после чего подходит к священнику, и он крестообразно помазывает ему лоб. Типикон не предусматривает такого чина в этом месте утрени; в Типиконе лишь упоминается помазание елеем «от лампады» после завершения утрени в некоторые праздники.

По окончании канона в воскресный день поется стих «Свят Господь Бог наш». Далее на воскресной утрени читается «экзапо-стиларий» — гимн, посвященный воскресению Христову и тематически связанный с читавшимся на утрени Евангелием. Таких экзапостилариев одиннадцать, по числу Евангелий; автором их, как уже указывалось, является византийский император Константин VII Багрянородный.

Далее следуют хвалитные псалмы — 148,149 и 150, входившие в состав синагогального утреннего богослужения. В составе христианской монашеской утрени они упоминаются уже в V веке Иоанном Кассиа-ном Римлянином. К заключительным стихам псалма 149 и к стихам псалма 150 добавляются стихиры на Хвалитех — обычно их бывает шесть или восемь. В заключение этих стихир поются так называемая «стихира евангельская» и Богородичен. Стихира евангельская тематически связана с утренним евангельским чтением: как и экзапостилариев, стихир евангельских в общей сложности одиннадцать.

Затем следует возглас священника «Слава Тебе, показавшему нам свет», знаменующий собой восход солнца. Вслед за возгласом на воскресной и праздничной утрени поется, а на будничной читается великое славословие. Оно начинается, как и малое славословие, ангельской хвалой «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение». Далее следует прославление Бога Отца и Бога Сына, напоминающее начало анафоры из литургии Василия Великого:

Хвалим Тя, благословим Тя, кланяем Ти ся, славословим Тя, благодарим Тя великия ради славы Твоея. Господи Царю Небесный, Боже Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный Иисусе Христе и Святый Душе. Господи Боже, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грех мира, помилуй нас: вземляй грехи мира, приими молитву нашу: Седяй одесную Отца, помилуй нас. Яко Ты еси Един Свят, Ты еси Един Господь, Иисус Христос, во славу Бога Отца, аминь.

Последующая часть великого славословия состоит преимущественно из избранных стихов Ветхого Завета (в частности, Пс 144,2; Дан 3, 26; Пс 32, 22; Пс 118, 12; Пс 89, 2; Пс 40, 5; Пс 142, 9-10). Подборка завершается словами: Яко у Тебе источник живота; во свете Твоем узрим свет. Пробави милость Твою ведущим Тя (Пс 35. 10-11). Слова «во свете Твоем узрим свет» указывают на восход солнца, что тематически соответствует заключительной части утрени. Эти слова в христианской традиции получили христологическое толкование: под светом понимается Бог Отец, а под другим светом Бог Сын. В соответствии с таким пониманием Григорий Богослов говорит: «Во свете Твоем узрим свет, то есть как бы в Духе Сына». Славословие заканчивается пением «Святый Боже».

По окончании великого славословия на воскресной утрени поется воскресный тропарь либо тропарь празднику. Далее на воскресной и праздничной утрени следуют сугубая и просительная ектении, после которых совершается отпуст. На вседневной утрени сначала следует просительная ектения, затем поются стихиры на стиховне, далее сугубая ектения и отпуст.

Помимо перечисленных выше песнопений и молитв, в состав утрени, согласно Типикону, должны входить чтения из творений святых отцов. Такие чтения, в частности, предусмотрены между вечерней и утреней, если они соединены во всенощное бдение, после первой и после второй кафизм, после полиелея, после 3-й и 6-й песней канона, а также перед 1-м часом. В общей сложности всенощное бдение должно прерываться чтениями семь раз. За утреней Типикон предписывает читать толкования Иоанна Златоуста на Евангелия от Иоанна и от Матфея, его же «Толкование на Шес-тоднев» (начальные Беседы на книгу Бытия), толкование Феофилакта Болгарского на Евангелие от Луки, «Лавсаик» Палладия Еленопольского, творения Ефрема Сирина и некоторых других авторов. На богослужениях великих праздников предписывается читать проповеди Григория Богослова, посвященные этим праздникам.

Утреня является тем православным богослужением, где в наибольшей степени проявляется расхождение между церковным Уставом и практикой, будь то монастырской или приходской. Это связано с целым рядом обстоятельств. Прежде всего, утреня в том виде, в Свт. Григорий Богослов  каком она описана Типиконом, является богослужением по своему составу и содержанию преимущественно монастырским, рассчитанным на людей, чьим основным занятием является участие в богослужении. При совершении ее по Уставу, то есть без сокращений, она может длиться от четырех до семи и даже более часов (в зависимости от стиля пения). Если же утреня соединяется с вечерней при вхождении в состав всенощного бдения, то богослужение может длиться девять или десять часов — от заката до рассвета. Участие в подобных службах возможно для монахов, но крайне затруднительно для мирян.

Чтение святоотеческой литературы на утрени было необходимо ввиду того, что монахи в Византии, как правило, не имели личных библиотек: рукописные книги были слишком дорогими, чтобы их можно было приобрести в личную собственность. Однако в наше время всякий может приобрести святоотеческую литературу и читать ее дома; необходимость в выслушивании длинных поучений во время богослужения фактически отпала. Кроме того, значительная часть текстов, которые предписывается читать за богослужением, адресована инокам (например, «Лавсаик»): предлагать их в качестве обязательного назидания мирянам нет надобности.

В византийских монастырях значительная часть богослужения выслушивалась сидя — в частности, седальны, все чтения из святых отцов. Отсутствие сидений в храмах Русской Церкви сделало сокращение этих частей богослужения неизбежной необходимостью.

Наконец, исключительная сложность для восприятия некоторых входящих в утреню молитвословий, в частности тропарей канона в соединении с библейскими песнями, привела к тому, что эти части стали повсеместно опускаться или существенно сокращаться.

Отметим, что в греческой приходской практике утреня подверглась еще более радикальным сокращениям, чем в русской. Прежде всего, как уже говорилось, в Греческой Церкви практически отсутствуют всенощные бдения, состоящие из вечерни в соединении с утреней. Вечерня у греков служится вечером, а утреня — утром, как и предписывается Уставом. Утреня совершается перед началом литургии, причем опускается двупсалмие, нередко опускается (или значительно сокращается) шестопсалмие, полностью опускаются кафизмы, из восьми песней канона читается (поется) только одна, а сразу же за великим славословием следует начальный возглас Божественной литургии. Таким образом, в греческой приходской практике утреня занимает почти то же место, что в русской чтение третьего и шестого часов перед началом литургии; часы же у греков на приходах опускаются вовсе.


^ Часы

В Православной Церкви богослужение часов включает в себя первый, третий, шестой и девятый часы. В Древней Церкви эти службы были связаны с определенными временами дня. В современной практике первый час совершается после утрени, третий и шестой — перед литургией, а девятый — перед вечерней. На приходах девятый час, как правило, опускается.

Источники II—IV веков, как мы видели, неоднократно упоминают третий, шестой и девятый часы как время, установленное для молитвы. Богослужения третьего, шестого и девятого часов существовали в IV веке как в монастырях, так и в соборных храмах. Более поздним по происхождению является первый час. По вопросу о происхождении этой службы существуют различные гипотезы: наиболее вероятно предположение, что изначально он был частью утрени и лишь впоследствии выделился в самостоятельное богослужение.

Все часы имеют сходную структуру: они включают в себя три псалма, чтение дневного тропаря и кондака, 40-кратное «Господи, помилуй», молитву общую для всех часов и отдельную завершительную молитву для каждого часа. Общая для всех часов молитва начинается словами «Иже на всякое время и на всякий час на небеси и на земли покланяемый, Христе Боже» и включает слова «приими и наша в час сей молитвы», что делает ее нейтральной по отношению ко времени суток. В состав первого часа входят псалмы 5, 89 и 10о, на третьем часе читаются псалмы 16, 24 и 50, на шестом — псалмы 53, 54 и 90, на девятом — 83, 84 и 85.

Чтению псалмов на часах 3-м и 9-м предшествует так называемое «начало обычное». Оно включает в себя возглас «Благословен Бог наш, всегда ныне и присно и во веки веков», ответ чтеца «Аминь», молитвы «Царю Небесный», «Святый Боже», «Пресвятая Троица» и «Отче наш». (Такое же начало имеют некоторые другие вседневные службы, в том числе утреня.) В нынешнем виде начало обычное — довольно позднего происхождения, однако все молитвы, входящие в него, датируются первым тысячелетием. Из них самая древняя — молитва «Отче наш», автором которой является Христос.

После возгласа «Яко Твое есть Царство», завершающего молитву «Отче наш», следует «Господи, помилуй» 12 раз. Многократное произнесение «Господи, помилуй» включено во все основные богослужения суточного круга: во многих случаях, например в последовании часов, это краткое молитвенное воззвание читается 40 раз; в некоторых случаях, например на литии, Устав предписывает читать его 50 раз; часто встречается также троекратное и двенадцатикратное «Господи, помилуй». Нередко чтецы произносят многократное «Господи, помилуй» с поспешностью. Между тем эта молитва, как и все другие молитвы, требует внятного и неспешного произнесения, поскольку является наиболее лаконичным выражением сути всякого богослужения и всякой молитвы.

Содержание каждого часа наиболее полно раскрывается его тропарем (в современной практике «тропарь часа» исполняется только в Великом посту; в обычные дни на часах читаются тропари празднуемым святым). Тропарь первого часа указывает на его связь с утреней: «Заутра услыши глас мой, Царю мой и Боже мой». Тропарь третьего часа посвящен сошествию Святого Духа на апостолов — событию, которое произошло в третий час дня (см.: Деян 2, 1s): «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас, молящих Ти ся». Тропарь шестого часа говорит о распятии Господа Иисуса Христа на кресте: «Иже в шестый день же и час на кресте пригвождей в раи дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас». Тропарь девятого часа посвящен крестной смерти Спасителя: «Иже в девятый час нас ради волею смерть вкусивый, умертви плоти нашея мудрование, Христе Боже, и спаси нас».

В особых случаях, а именно в навечерия Рождества и Богоявления, а также в Великую Пятницу, часы совершаются в качестве самостоятельной службы, при этом на каждом из часов читается паремия (отрывок из Ветхого Завета), Апостол и Евангелие, исполняются праздничный тропарь и кондак. В таком случае часы принято называть «царскими», поскольку в Византии на них присутствовал император.


^ Божественная литургия

Божественная литургия — самое древнее из уставных богослужений христианской Церкви. Совершителем литургии, по учению Православной Церкви, является Сам Христос; епископ или священник — лишь Его образ, проводник Его благодати. Первой литургией была Тайная Вечеря, совершенная Самим Христом, и каждая совершаемая литургия является не просто символическим напоминанием об этом событии, а его продолжением и актуализацией. Хотя Евхаристия совершается в разное время и в разных местах, она остается единой, не зависимой от времени и пространства. Она началась на Тайной Вечери, но продолжается сегодня и будет продолжаться до скончания века; началась в сионской горнице, но распространилась на всю вселенную. Об этом говорит святитель Иоанн Златоуст:

Веруйте, что и ныне совершается та же вечеря, на которой Сам Он возлежал. Одна от другой ничем не отличается. Нельзя сказать, что эту совершает человек, а ту совершал Христос; напротив, ту и другую совершал и совершает Сам Он. Когда видишь, что священник преподает тебе Дары, представляй, что не священник делает это, но Христос простирает к тебе руку.

Мы постоянно приносим одного и того же Агнца, а не одного сегодня, другого завтра, но всегда одного и того же. Таким образом, эта жертва одна. Хотя она приносится во многих местах, но разве много Христов? Нет, один Христос везде, и здесь полный, и там полный, одно Тело Его. И как приносимый во многих местах Он — одно Тело, а не много тел, так и жертва одна. Он наш Первосвященник, принесший жертву, очищающую нас; ее приносим и мы теперь, тогда принесенную, но не оскудевающую. Это совершается в воспоминание бывшего тогда: сие творите, — сказано, — в Мое воспоминание (Лк 22, 19). Не другую жертву, как тогдашний первосвященник, но ту же мы приносим постоянно... Предстоит Христос и теперь; Кто учредил ту трапезу, Тот же теперь устрояет и эту. Не человек претворяет предложенное в Тело и Кровь Христовы, но Сам распятый за нас Христос. Представляя Его образ, стоит священник, произносящий те слова, а действует сила и благодать Божия.

Божественная литургия

Если православное богослужение в целом можно назвать школой богословия и богомыслия, то Божественная литургия является таковой по преимуществу. Она научает тайнам Царства Небесного, потому что сама является иконой этого Царства, наиболее полным отображением небесной реальности в земных условиях, явлением трансцендентного через имманентное. В Царствии Божием отпадут символы, останутся только реальности. Там верующие не будут причащаться Тела и Крови Христовых под видом хлеба и вина, но будут «истее» причащаться Самого Христа — Источника жизни и бессмертия. Однако хотя изменится вид, образ, форма приобщения к Богу, не изменится его сущность: это всегда будет личная встреча человека с Богом, причем человека, не изолированного от других, но находящегося в общении с другими. В этом смысле литургия, совершаемая на земле, — лишь часть той непрестанной литургии, которая совершается человеками и Ангелами в Царстве Небесном.

Литургия представляет собой храмовое богослужение, хотя в исключительных обстоятельствах или в особых миссионерских условиях может совершаться и вне храма. Известны случаи, когда литургии совершались на кораблях, в частных домах, в лесах. В эпоху гонений на Церковь в России в XX веке священнослужители, оказывавшиеся в местах лишения свободы, совершали литургию в тюремных камерах и бараках.

Литургия служит опорным стержнем бытия Православной Церкви. В истории Церкви были периоды, когда закрывались храмы и монастыри, уничтожались иконы и святые мощи, когда Церковь была лишена права на благотворительную и катехизическую деятельность, когда священнослужителей уничтожали сотнями и тысячами. Но даже в эти периоды не прекращалось — явно или тайно, в храмах или частных домах — совершение Божественной литургии. И именно литургия позволяла Церкви сохраниться в условиях жесточайших гонений, и именно Таинство Евхаристии духовно поддерживало и укрепляло христиан, оказавшихся на грани выживания.

В Древней Церкви совершение литургии возглавлял епископ. С течением времени, по мере роста количества церковных общин, епископы начали делегировать служение литургии пресвитерам. Для этого каждому пресвитеру выдавалась специальная грамота, подписанная епископом.

В раннехристианской Церкви литургия была богослужением воскресного дня. Это определило праздничный, торжественный и благодарственный характер молитв, вошедших в состав литургии. Церковные праздники тоже отмечались совершением литургии. Впоследствии литургию стали совершать также в дни памяти мучеников. Для константинопольского городского монашества было характерно частое совершение литургии, однако нет достаточных оснований утверждать, что оно было ежедневным. В дисциплинарных правилах Феодора Студита, наряду с днями, когда служится литургия, упоминаются и дни безлитургийные. Даже в XI веке ежедневное совершение литургии не было нормой для византийских монастырей.

Современный церковный Устав предписывает ежедневное совершение литургии, за исключением будних дней Великого поста. На практике, однако, литургия служится ежедневно только в монастырях и крупных городских приходах. На небольших приходах литургия совершается по воскресным и праздничным дням, а также в дни памяти особо почитаемых святых.

Термин  (букв, «общее дело») указывает на соборный характер этого богослужения, на участие в нем всей церковной общины. Вся структура литургии предполагает наличие общины, которая, наравне со священником, является совершителем литургии. Это община не зрителей, но участников, чье участие в литургии заключается прежде всего в молитве и Причастии Святых Христовых Тайн. Современная практика, по которой причащаются те, кто подготовился, тогда как прочие довольствуются пассивным присутствием в храме, не соответствует изначальной практике Церкви.

Активное участие мирян в литургии предполагает возможность для них отвечать на возгласы священника и слышать слова так называемых «тайных» молитв, в частности молитву анафоры. В наше время эти молитвы, как правило, читаются священником про себя, что, как нам представляется, во-первых, создает дополнительную преграду между священником и паствой, а во-вторых, лишает молящихся возможности вникнуть в основное содержание литургии, которое проходит мимо них. Верующие слышат не сами молитвы, а только заключительные возгласы священника. Более того, поскольку «тайные» молитвы читаются главным образом во время пения хора, то значительная часть богослужения представляет собой как бы две параллельных службы: одну совершает священник в алтаре, другую слышат прихожане в храме.

В защиту практики тайного чтения молитв приводится иногда следующий аргумент: нельзя, чтобы эти молитвы слышали непосвященные, случайно зашедшие в церковь люди (при этом ссылаются на «тайную дисциплину», существовавшую в Древней Церкви). Однако далеко не все так называемые «тайные» молитвы изначально были тайными: многие молитвы, включая молитву анафоры, предстоятель читал во всеуслышание. Когда в VI веке, в нарушение древней традиции, некоторые священнослужители стали читать евхаристические молитвы тайно, святой император Юстиниан издал отдельную новеллу по этому поводу: «Повелеваем, чтобы все епископы и пресвитеры не тайно совершали божественное приношение и бывающую при святом крещении молитву, но таким голосом, который хорошо был бы слышен верным народом, дабы души слушающих приходили от того в большее благоговение, богохваление и благословение». Несмотря на запрет, тайное чтение литургических молитв укоренилось в византийской церковной практике, оттуда перешло в Балканские страны и на Русь и сохраняется в обиходе Русской Церкви до сего дня.

Служение литургии — творческий акт, в который вовлечена вся полнота Церкви. Текст литургии всегда один и тот же, но каждая литургия дает возможность человеку заново пережить встречу с живым Богом.

Многое при совершении литургии в Православной Церкви зависит от священнослужителей. Иной раз литургия бывает «украдена» у верующих из-за поспешного или небрежного совершения ее священником. Служение литургии, вне зависимости от того, совершается ли оно архиереем в кафедральном соборе или священником в сельском храме, должно быть неспешным и величественным. Все слова литургии должны произноситься с возможной тщательностью, внятно и отчетливо. Очень важно, чтобы священнослужитель молился вместе с общиной, а не произносил механически слова, давно утратившие для него новизну и свежесть. Недопустимо привыкание к литургии, восприятие литургии как чего-то будничного, обыденного, даже если она совершается ежедневно.

В служении литургии недопустима театральность, актерство, искусственность. Священнослужитель, кроме того, не должен открыто выражать свои эмоции, чувства, переживания, не должен своим служением привлекать внимание к себе, дабы основное внимание верующих было всегда обращено не на него, а на истинного совершителя литургии — Христа. Иные священнослужители (это особенно относится к диаконам) превращают богослужение в театр, используя все богатство своих голосовых и актерских данных для того, чтобы произвести большее впечатление на публику.

Православная литургия, унаследованная от Византии, имеет диалогическую форму. По своему основному содержанию литургия — это диалог церковной общины с Богом, причем от лица общины выступает делегированный ею на это служение предстоятель. Почти все молитвы литургии обращены к Богу Отцу.

Кроме того, в литургии существенную роль играют диалоги между предстоятелем, будь то епископ или священник, и народом. На каждый возглас предстоятеля следует ответ народа: «Мир всем» — «И духови твоему», «Горе имеем сердца» — «Имамы ко Господу», «С миром изыдем» — «О имени Господнем». В современной практике Русской Церкви общенародное пение является большой редкостью: как правило, от лица народа предстоятелю отвечает хор. Тем не менее существуют отдельные приходы, а также отдельные области (например, Закарпатье), где практикуется общенародное пение.

Еще одним участником диалогов при совершении Божественной литургии является диакон. В практике многих приходов диакон отсутствует, и тогда его функции в полном объеме выполняет священник. Однако «идеальная» литургия — та, которая предписывается Служебником — предполагает наличие диакона, которому отводится важная роль. Именно диакон на протяжении всей службы призывает общину к молитве и приглашает к участию в тех или иных литургических действиях: «Миром Господу помолимся», «Премудрость, прости», «Главы ваша Господеви приклоните», «Станем добре, станем со страхом, вонмем» и т.д.

В Служебнике содержится также несколько диалогов между диаконом и предстоятелем, возникающих по ходу совершения литургии. Эти диалоги отмечены духом теплоты и доверительности. «Помолися о мне, владыко святый», «Помяни мя, владыко святый» — с такими словами диакон неоднократно обращается к предстоятелю в ходе литургии. «Да исправит Господь стопы твоя», «Да помянет тя Господь во Царствии Своем», — отвечает предстоятель. Принимая от предстоятеля благословение или подавая ему тот или иной священный предмет, диакон целует ему руку; начиная или заканчивая священнодействие, кланяется ему. Все эти действия — не просто остатки древнего церковного протокола. Они имеют иконный характер, символизируя те отношения абсолютного доверия и любви, которые существуют между людьми в Царстве Небесном и которые должны существовать между теми, кто живет в Боге. Кроме того, эти действия подчеркивают иерархический характер Церкви, в которой, по учению Дионисия Ареопагита, божественные «исхождения» и «светолития» переходят от высших чинов к низшим: от Ангелов к человекам, от священников к диаконам, от клириков к мирянам. Наконец, почтение, оказываемое во время богослужения предстоятелю как совершителю Евхаристии, как бы замещающему Самого Христа, сродни тому, которое оказывается священным изображениям: честь, воздаваемая образу-священнослужителю, восходит к Первообразу-Христу.

Чинопоследование литургии не усваивает определенных функций сослужащему духовенству: основными действующими лицами всегда являются предстоятель, диакон и община (хор). Этим отчасти объясняется естественное для каждого священнослужителя желание самому совершать Божественную литургию, а не только сослужить другим священникам. Жажда самостоятельного служения литургии объясняется тем, что в ходе ее совершения особые, доверительные отношения устанавливаются между предстоятелем и Богом. Суть этих отношений выходит за рамки богослужебных текстов, в которых священник почти никогда (исключение составляет лишь молитва «Никтоже достоин» во время Херувимской песни) не обращается к Богу от себя лично, но всегда от лица общины. Тем не менее многим священнослужителям знакомо чувство особой близости с Богом, возникающее во время совершения литургии. Об этом говорит архимандрит Киприан (Керн):

Священство состоит именно в этом служении самим иереем, в самостоятельном совершении Божественной Евхаристии, а не в сослужении другим... У священника должна быть эта ненасытная жажда совершения Евхаристии, которая, конечно, нисколько не умаляет его жажды быть причащенным от руки иного (почему именно старшего и сановного?) собрата. Но мистическое чувство, непонятное мирянам, самому приносить Жертву и самому претворять силой Святого Духа евхаристические Дары в Тело и Кровь, совсем отлично от чувства и переживания причащения за литургией, совершаемой другим. Можно измерять силу евхаристичности данного священника именно по этому его жажданию служить самому.

Архимандрит Киприан называл Божественную литургию «самым мощным средством пастырского служения». Он подчеркивал, что «ни молебны, ни панихиды, ни акафисты (к которым, кстати сказать, относились очень неодобрительно и митрополит Антоний, и приснопамятный митрополит Московский Филарет) не могут заменить собою святейшую службу Евхаристии». Если уж молебны и панихиды необходимы, их следует совершать до, а не после литургии. Впрочем, сама литургия, будучи службой универсальной и всеобъемлющей, вмещает в себя все то, ради чего служатся молебны и панихиды, в том числе поминовение живых и усопших.

Православная литургия имеет «драматический характер» в том смысле, что она является воспоминанием жизни и смерти Христа, Его погребения и воскресения, а также всей истории спасения от сотворения мира до Второго Пришествия. С этим связано существование в Православной Церкви традиции символического истолкования Божественной литургии. Данная традиция впервые зафиксирована в поучениях Феодора Мопсуестийского (V в.), который видел в отдельных моментах литургии символическое изображение событий из жизни Христа: великий вход, в частности, символизирует шествие Христа на страдание, положение Святых Даров на престоле — положение Христа во гроб, а преложение Даров — воскресение Христово. Тот же тип толкования литургии мы встречаем в «Мистагогии» Максима Исповедника (VII в.), в сочинениях Германа Константинопольского (VIII в.), Николая Кавасилы (XIV в.), Симеона Солунского (XIV в.) и других византийских авторов. В XIX веке это толкование воспроизвел в своих «Размышлениях о Божественной литургии» Н.В. Гоголь.

При всей древности символического толкования, оно вовсе не является неотъемлемой частью самой литургии, поскольку никоим образом не вытекает ни из ее текста, ни из тех обрядовых действий, которые сопровождают ее совершение. Протопресвитер Александр Шмеман, в числе других современных православных литургистов, считает «символизацию» литургии и отдельных ее частей (особенно в том виде, в каком она встречается у авторов XIX в.) произвольной и искусственной, низводящей литургические обряды до уровня «дидактических инсценировок». По его мнению, «нагромождение символических истолкований» мешает людям молиться и по-настоящему участвовать в литургии, «отвлекая их от той духовной реальности, непосредственное соприкосновение с которой и составляет сущность молитвы».


^ Проскомидия

В своей современной форме, являющейся плодом многовекового развития, Божественная литургия представляет собой чинопосле-дование, состоящее из трех частей: проскомидии, литургии оглашенных и литургии верных.

Проскомидией называется та часть литургии, которая совершается священнослужителями в алтаре во время чтения третьего и шестого часов. Основным содержанием этой части литургии является приготовление хлеба и вина, с произнесением соответствующих молитв, для совершения Евхаристии. Термин «проскомидия» указывает на обычай Древней Церкви совершать Евхаристию на хлебе и вине, изготовленных и принесенных в храм членами общины. В наше время «приношение» существует, скорее, в опосредованной форме: верующие вносят пожертвования в церковную кассу или покупают свечи, на эти деньги покупается вино и печется хлеб для совершения Евхаристии.

В современной церковной практике священнослужители, как правило, приходят в храм первыми, а затем к началу богослужения, а то и после начала в храм подтягиваются верующие. В Древней Церкви дело обстояло иначе: члены общины приходили в храм до начала службы и ожидали входа предстоятеля (епископа или священника), с появлением которого начиналось богослужение. В наше время такой порядок имеет место только при архиерейском служении, когда архиерей служит «со встречей». В таком случае и специальные «входные молитвы», в которых священнослужители просят у Бога помощи на совершение предстоящей службы, читаются не перед иконостасом, а посреди храма, и облачение происходит не в алтаре, а на кафедре.

После того как священнослужители облачились в соответствующие одежды, возгласом «Благословен Бог наш всегда ныне и присно и во веки веков» в алтаре начинается проскомидия. Этот же возглас служит сигналом для начала чтения третьего и шестого часов. Священник и диакон становятся перед жертвенником, на котором приготовлены священные сосуды — потир (чаша), дискос (металлическая Священник совершает поминовение живых и усопшихтарелочка на подставке), копие (нож), звездица (две металлические крестообразно соединенные дуги), покровцы (небольшие покрывала крестообразной формы). На жертвеннике помещаются также хлеба для Евхаристии и кувшин с вином. Хлеб для совершения Евхаристии, в соответствии с многовековой традицией Восточной Церкви, берется квасной. Вино должно быть из чистого винограда, без искусственных добавок.

Хлеб для Евхаристии называется просфорой , поскольку изначально изготовлялся и приносился в храм прихожанами. В богослужебной практике Греческой Церкви употребляется одна большая просфора, из которой вынимается Агнец — святой Хлеб для Евхаристии. Из нее же вынимаются частицы в поминовение святых, живых и усопших. В практике Русской Церкви употребляется пять просфор, одна из которых называется «агничной» и имеет наверху печать в виде круга с вписанным в него равноконечным крестом и надписью ИС ХС НИ КА (греч. «Иисус Христос побеждает»).

Трижды поклонившись, священник берет в руки первую просфору (обычно она бывает более крупного размера, чем остальные) и вырезает из нее «Агнец» четырехугольной формы, произнося слова из пророчества Исаии: «Яко овча на заколение ведеся, и яко агнец прямо стригущаго Его безгласен, тако не отверзает уст своих. Во смирения Его суд Его взятся, род же Его кто исповесть. Яко вземлется от земли живот Его» (ср.: Ис 53,7-8). Агнец полагается на дискос со словами «Жрется агнец Божий, вземляй грехи мира, за мирский живот (за жизнь мира) и спасение». Затем в потир вливается вино с водой, при этом произносятся слова из Евангелия: «Един от воин копием ребра Его прободе, и абие изыде кровь и вода» (ср.: Ин 19,34). Все эти действия и слова являются напоминанием о крестной жертве Господа Спасителя.

Далее священник берет вторую просфору и вынимает из нее частицу «в честь и память Преблагословенныя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии». Третья просфора называется «девятичинной» — из нее священник вынимает девять частиц в память святых: Иоанна Крестителя, пророков, апостолов, святителей, мучеников, преподобных, бессребреников, а также святых, особо почитаемых в данной стране и данном городе, и святых, чья память празднуется в этот день. Последняя частица вынимается за создателя литургии — Василия Великого или Иоанна Златоуста.

Далее священник вынимает частицы из двух оставшихся просфор за здравие Патриарха, епархиального архиерея, за светские власти, а также за тех, чьи имена поданы прихожанами в записках. После просфоры за здравие частицы вынимаются из просфоры за упокой. Вынутые из просфор частицы размещаются на дискосе рядом с Агнцем; в конце литургии, после причащения, они ссыпаются в потир со словами: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде кровию Твоею честною, молитвами святых Твоих».

За литургией имена живых и усопших поминаются неоднократно. Первое поименное поминовение совершается на проскомидии. Далее в течение литургии несколько раз поминаются Патриарх и правящий епископ. В прошения сугубой ектении иногда вставляются имена живых, а на заупокойной ектении вслух произносятся имена усопших. Затем священнослужитель молится за живых и усопших сразу же после преложения Святых Даров. В некоторых приходских храмах чтение записок, поданных верующими, значительно затягивает службу и отвлекает от молитвы. Очевидно, списки имен, произносимых вслух, должны быть ограничены, тогда как на проскомидии поминовение может быть более продолжительным.

Традиция поименного поминовения за богослужением уходит корнями в дохристианскую древность. В Библии встречается немало родословных — списков имен предков того или иного человека (см.: Быт ю, 1; 11, 10; 11, 27; 25,12; 36,1 и др.). Вся книга Чисел состоит по преимуществу из списков имен, ничего не говорящих современному читателю, но, несомненно, важных для авторов книги. Необходимость включения родословных списков в книгу Чисел и другие части Библии была обусловлена тем, что родословная воспринималась отнюдь не просто как перечень имен, помогающий идентифицировать то или иное лицо с помощью добавления к его имени некоторых дополнительных характеристик (Иаков, сын Исааков, в отличие от какого-нибудь другого Иакова). Родословная прежде всего указывала на наследие, которое несет в себе каждый человек; она вплетала имя человека в неразрывную цепь имен, восходящую к отцу всех народов — Аврааму — и через него к Адаму. Быть вписанным в родословную одного из колен Израилевых означало быть полноценным членом богоизбранного народа, а значит — неким таинственным образом присутствовать в памяти Божией. Не случайно и Евангелия начинались с родословной Иисуса Христа. Приводя имена предков Христа, евангелисты желали подчеркнуть тот факт, что Христос был сыном Своего народа, был реальным Человеком, Чье имя вплетено в непрерывную вязь человеческих имен.

Христианская Церковь осознает себя «новым Израилем», и у каждого члена Церкви есть своя родословная. Приходя на литургию, верующий приносит молитву не только о самом себе, но и о своих близких — живых и усопших. Читая их имена вслух, христианин как бы напоминает о них Богу, в то же время призывая других членов общины молиться за них. Здесь уместно привести мысль одного из богословов начала XX века о том, что «имя так же объемлет одним именованием и все существо... и свойства, и особенности, и действия человека, как заглавие книги объемлет собой все свойства самой книги». Каждый человек подобен книге, «и если человек о другом человеке знает как бы только несколько отрывочных страниц из его книги жизни, то Бог знает каждую букву и черту в ней». Поэтому, поминая на проскомидии имена неведомых нам людей, «мы как бы именуем заглавия неизвестных нам, но доподлинно известных Богу книг жизни этих людей».

После того как поминовение живых и усопших на проскомидии завершено, священник вынимает частицу за самого себя. Приносится кадило, над которым священник читает молитву: «Кадило Тебе приносим, Христе Боже, в воню благоухания духовнаго еже прием в пренебесный свой жертвенник, возниспосли нам благодать Всесвятаго Твоего Духа». Окадив покровцы, священник покрывает ими потир и дискос. Читается молитва, в которой священник обращается к Богу со словами: «Помяни, Господи, принесших и ихже ради принесоша и нас неосужденны сохрани во священнодействии Божественных Твоих Таин».

Далее диакон совершает полное каждение алтаря и храма. Полное каждение начинается в алтаре, перед престолом. Покадив престол трижды с каждой из его четырех сторон, диакон кадит жертвенник и иконы, находящиеся в алтаре, а затем всех присутствующих в алтаре, начиная со священнослужителей. Далее он выходит на амвон и кадит иконостас, хор и всех молящихся, после чего обходит весь храм, останавливаясь для каждения перед иконами и перед молящимися.

По окончании каждения священник и диакон становятся у престола, и диакон тихо произносит: «Время сотворити Господеви». Эти слова нередко понимают в смысле сигнала к началу службы («настало время для служения Господу»), однако действительный их смысл иной: они являются цитатой из псалма и означают «Время Господу действовать» (см.: Пс 118,126), то есть закончилось время действия людей, настало время действовать Богу. Таким образом исповедуется вера в то, что совершителем литургии является Сам Господь, Который действует посредством священнослужителей.


^ Начало литургии оглашенных

Получив благословение священника, диакон выходит на амвон и возглашает: «Благослови, Владыко». С этого момента начинается литургия оглашенных, называющаяся так потому, что в Древней Церкви на этой части литургии разрешалось присутствовать оглашенным — готовящимся к крещению. Древняя литургия оглашенных носила преимущественно дидактический характер: на ней читались отрывки из Священного Писания, произносилась проповедь, воссылались специальные молитвы об оглашенных, после чего они отпускались по домам, и в храме для участия в Евхаристии оставались одни верные — принявшие святое крещение.

Мы уже говорили о том, что литургия имеет эсхатологическое измерение, возводя верующего от реальности земного бытия к реальности горнего мира, к Царству Божию. В этом смысл начального возгласа литургии оглашенных: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков».

Тема Царства — одна из центральных в христианском благо-вестии. ЗХристос перед Пилатом.  Фреска. Церковь Свт. Николая в Прилепе. Македония. XIII в.емное служение Христа началось словами: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 17). Все притчи Христа — на тему Царства: Чему уподоблю Царство Божие? — спрашивает Он. И отвечает: оно подобно зерну горчичному, жемчужине, найденной на поле, закинутому в море неводу, закваске в тесте. Иисус всегда сознавал Себя Царем. На вопрос Пилата: Ты Царь Иудейский? — Иисус отвечает: Ты говоришь (Мф 27,11). Но добавляет: Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан Иудеям; но ныне Царство Мое не отсюда (Ин 18, 36).

Конфликт между Иисусом и иудеями разворачивался вокруг темы Царства. Иудеи хотели в лице Иисуса увидеть могущественного царя, самодержца, который освободил бы их от иноземного владычества. Вместо этого Иисус предложил им учение о том, что Царство Божие внутрь вас есть (Лк 17,21). Иудеи так и не поняли до конца, о каком Царстве говорил Христос. Да и ученики Христа этого не понимали до того момента, пока не увидели Иисуса распятым на кресте с надписью «Царь Иудейский». Тогда только было явлено миру то, о чем Иисус говорил в Своих проповедях: Царство Божие — это распятая на кресте любовь Бога к человеку.

Божественная литургия, будучи воспоминанием крестной жертвы Спасителя, в то же время являет Царство Божие, пришедшее в силе. Именно поэтому тема Царства становится лейтмотивом литургии с самого первого ее возгласа:

Цapcтво Божие есть содержание христианской жизни, Царство Божие, по согласному учению Предания и Писания, есть знание Бога, любовь к Нему, единство с Ним и жизнь в Нем. Царство Божие есть единство с Богом как с источником жизни, как с Самой Жизнью... Что значит «благословить Царство»? Это значит — признать и исповедать его как высшую и последнюю ценность... Это значит — провозгласить его как цель того Таинства — странствия, восхождения, входа, — которое теперь начинается. Это значит устремить свое внимание, ум, сердце, душу и всю жизнь к тому, что действительно от века есть — единое на потребу. Это значит, наконец, исповедать, что уже сейчас, еще в «мире сем», возможно приобщиться ему, войти в его сияние, истину и радость. Каждый раз, когда христиане «собираются в Церковь», они свидетельствуют, что Христос есть Царь и Господь, что уже открылось и даровано Его Цapство, что началась уже новая и бессмертная жизнь...

За начальным возгласом следует великая, или мирная, ектения, начинающаяся возглашением диакона «Миром Господу помолимся». Следующее прошение ектении — «о свышнем мире и о спасении душ наших» — говорит об эсхатологическом завершении земного странствия человека: о горнем мире и вечном спасении, являющемся целью христианской жизни. Дальнейшие прошения ектении сосредоточиваются на земном бытии человека: верующие призываются молиться «о мире всего мира, о благостоянии святых Божиих церквей», о храме и входящих в него с верой и благоговением, о Патриархе и местном епископе, о гражданских властях, «о плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных», «о благорастворении воздухов» (хорошей погоде), о «изобилии плодов земных», о мирных временах, об избавлении от всякой скорби. Содержание ектении соответствует характеру литургии как богослужения, имеющего универсальный, вселенский, космический характер, вмещающего в себя всю полноту опыта Церкви и каждого верующего. В последнем прошении ектении поминаются Пресвятая Богородица и все святые.

За великой ектенией следуют три антифона, чередующиеся с малыми ектениями и молитвами священника. Чередование антифонов с ектениями диакона и молитвами священника было характерно для константинопольского «песненного последования», откуда, надо полагать, оно и проникло в литургию оглашенных (произошло это около VIII в.). Эта часть службы составлена из нескольких разнородных элементов и некогда представляла собой отдельное богослужение, литургия же начиналась пением Трисвятого.

Церковный Устав предписывает по будням исполнять на литургии так называемые «антифоны вседневные», состоящие из стихов псалма 91 («Благо есть исповедатися Господеви»), 92 («Господь воцарися, в лепоту облечеся») и 94 («Приидите, возрадуемся Господеви»). К стихам псалмов добавляются припевы: к стихам 1-го    антифона — «Молитвами Богородицы, Спасе, спаси нас»; 2-го    — «Молитвами святых Твоих, Спасе, спаси нас»; 3-го — «Спаси ны, Сыне Божий, во святых дивен сый, поющия Ти: аллилуйя». В Греческой Церкви вседневные антифоны исполняются ежедневно, кроме дней, имеющих праздничные антифоны. В приходах Русской Церкви, напротив, вседневные антифоны исполняются довольно редко, а вместо них — и по будням, и по воскресеньям — поются антифоны изобразительные: псалом 102 («Благослови душе моя Господа»), псалом 145 («Хвали душе моя Господа») и евангельские Блаженства. Первые два антифона имеют хвалебный и благодарственный характер, что соответствует литургии как праздничному богослужению. Для некоторых праздников полагаются особые «праздничные антифоны», по содержанию соответствующие празднуемому событию.

Молитвы, читаемые священником во время пения антифонов, имеют предположительно весьма древнее происхождение. В первой из этих молитв священник обращается к Богу со словами: «Призри на ны и на святый храм сей, и сотвори с нами и молящимися с нами богатыя милости Твоя и щедроты Твоя». Вторая молитва представляет собой не что иное, как фрагмент заамвон-ной молитвы, произносимой вслух перед концом литургии. Третья молитва напоминает об обетовании Спасителя: где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф 18, 20). Литургия является тем «таинством собрания», на котором обетование Спасителя реализуется во всей полноте.

Ко второму антифону присоединяется гимн «Единородный Сыне и Слове Божий», автором которого, как указывалось выше, был император Юстиниан. Содержанием этого гимна, включенного в литургию императорским декретом от 534 года, служит краткое изложение православной христологии, и введен он был в литургию в ту эпоху, когда христологические споры еще продолжали волновать православный Восток. В частности, слова гимна «непреложЮстиниан I со свитой. Мозаика. Базилика Сан-Витале. Равенна. VI в.но вочеловечивыйся» были направлены против монофизитов. Эти слова указывают на то, что после воплощения Божественное естество Христа не претерпело изменения («преложения») и не влилось в новое «богочеловеческое» естество, но соединилось с человеческим естеством, сохранив все присущие ему свойства и характеристики.

Пение евангельских Блаженств на литургии имеет глубокий нравственный смысл. Блаженства представляют собой квинтэссенцию нравственного учения Христа, содержат ту «обратную перспективу», в которой должен жить каждый христианин. То, что людям представляется несчастьем и слабостью — смирение, кротость, нищета духа и другие качества, перечисленные в заповедях блаженства, необходимы для достижения Царства Небесного. Об этом Церковь напоминает верующим в начале Божественной литургии.


^ Малый вход и Трисвятое

В древней литургии пением «Единородный Сыне» сопровождалось вступление священнослужителей в храм: с этого, собственно, и начиналась литургия оглашенных. Священнослужители — епископ, пресвитеры и диаконы — несли с собой Евангелие, которое хранилось в отдельном месте и приносилось в храм всякий раз, когда совершалась литургия. С течением времени Евангелие стали хранить на престоле в алтаре, к литургии была присоединена служба трех антифонов и литургию перестали начинать торжественной процессией. Тем не менее в составе литургии остался так называемый «малый вход», во время которого на середину храма из алтаря выносится Евангелие.

Совершается вход во время пения Блаженств. Священник кланяется перед престолом, берет с него Евангелие и отдает диакону. Затем в предшествии свещеносца священник выходит северными дверьми из алтаря на середину храма. Когда процессия останавливается на середине храма, диакон, обращаясь к священнику, произносит: «Благослови, владыко, святых вход». Священник отвечает: «Благословен вход святых Твоих, всегда, ныне и присно и во веки веков». Под святыми здесь могут пониматься священнослужители, входящие в алтарь, а в расширительном смысле — вся церковная община, включая Ангелов и святых, незримо присутствующих в храме. Однако греческий оригинал —  — допускает и другой перевод: «благословен вход во святилище», т.е. в алтарь:  служит родительным падежом как от  (святые), так и от та («святое», алтарь).

Затем диакон возглашает: «Премудрость, прости». Данный возглас относится к чтению Апостола и Евангелия вскоре за малым входом и означает: «Стойте прямо, ибо то, что последует за сим, есть премудрость». Иными словами, это призыв к внимательному слушанию предстоящих чтений. Затем клирики входят в алтарь через царские врата.

В дни великих праздников после «Премудрость, прости» диакон произносит так называемый входный стих, представляющий собой стих из 3-го праздничного антифона. В частности, на Рождество произносится входный стих: Из чрева прежде денницы родих Тя, клятся Господь и не раскается: Ты иерей во век по чину Мел-хиседекову (Пс 109,3-4). На Богоявление: Море виде и побеже, Иордан возвратися вспять (Пс 113, з). На Пасху: В церквах благословите Бога, Господа от источник Израилевых (Пс 67, 27). На Вознесение: Взыде Бог в воскликновении, Господь во гласе трубне (Пс 46, 6). На Пятидесятницу: Вознесися, Господи, силою Твоею, воспоем и поем силы Твоя (Пс 20,14).

Во время малого входа читается молитва, в которой священник просит, чтобы вместе с ним и его сослужителями в храм вошли Ангелы. В молитве входа, как и во многих других молитвах и песнопениях литургии, отразилось представление о том, что Небесные Силы участвуют в совершении литургии. Это представление выражено в словах Иоанна Златоуста: 

Когда уготована таинственная трапеза, когда закалается за тебя Агнец Божий, когда за тебя подвизается священник, когда духовный огонь истекает от пречистой трапезы, тогда предстоят Херувимы, летают Серафимы, шестикрылые закрывают свои липа, все бестелесные силы молят за тебя вместе с иереем, духовный огонь снисходит с неба, от пречистого ребра изливается в чашу Кровь в твое очищение...

Литургия является священнодействием космического масштаба не только потому, что содержание молитв обнимает земную и духовную жизнь людей во всех ее проявлениях, но и потому, что литургия соединяет мир дольний с миром горним, Ангелов с людьми. Литургия — это окно в горний мир, открывающее видение небесной славы, где Херувимы и Серафимы прославляют Бога. Богослужение призвано быть земным отображением этого небесного священнодействия. Отсюда и стремление к великолепию, отраженное в архитектуре православных соборов, в мозаиках и фресках, в разнообразии и изысканности церковной утвари, в продолжительности песнопений, в торжественности литургических процессий.

Говоря о том, как начиналась патриаршая литургия в константинопольском храме Святой Софии, известный литургист Р. Тафт рисует такую картину: 

Шествие прибыло. Богослужение вот-вот начнется. Патриарх в нартексе, где он уже приветствовал императора; оба они ждут знака для входа в церковь... Певчие запевают «Единородный Сыне»... По этому знаку патриарх становится перед царскими вратами, чтобы произнести краткую входную молитву... Патриарху, взор которого, обращенный в пространство нефа, обрамленное открытыми дверями и внутренними западными контрфорсами, охватывает центральную ось амвона, солею и алтарь, сверкающие в лучах солнца, струящегося из окна в конхе апсиды, слова молитвы, должно быть, казались в самом деле исполненными, вызывая у него видение небесного святилища, как бы сияющего на Востоке перед его глазами: «Владыко Господи Боже наш, уставивый на небесех чины и воинства Ангел и Архангел в служение Твоея славы, сотвори со входом нашим входу святых Ангелов быти, сослужащих нам и сославословящих Твою благость».

Хотя большинству современных православных храмов далеко до великолепия храма Святой Софии и хотя современный литургический ритуал заметно скромнее византийского, малый вход и сегодня совершается за каждой литургией. И молитва входа читается, как и тысячу лет назад, за каждой литургией, напоминая о реальности ангельского мира, незримо присутствующей в храме при совершении Евхаристии. Характерно, что молитва говорит о сослужении Ангелов людям, а не людей Ангелам. Это представление нашло отражение и в изобразительном искусстве: на фресках некоторых византийских храмов Василий Великий изображался совершающим литургию в сослужении Ангелов.

При архиерейском служении малый вход является первым вступлением архиерея в алтарь, поскольку до малого входа архиерей находится среди народа, на кафедре. Архиерей направляется к алтарю, держа в руках дикирий и трикирий (двухсвечник и трех-свечник), символизирующие соответственно свет Христа, познаваемого в двух природах, и несозданный свет Святой Троицы. Благословив народ дикирием и трикирием, архиерей отдает трикирий диакону, который становится напротив него. Войдя в алтарь с дикирием в руке, архиерей совершает каждение алтаря, клириков, иконостаса и всех присутствующих в храме, после чего отдает дикирий иподиакону.

По толкованию Максима Исповедника, вступление архиерея в храм символизирует пришествие в мир Господа Спасителя: 

...Первый вход архиерея во время этого священного Собрания есть образ и изображение первого пришествия во плоти в этот мир Сына Божия, Христа Спасителя нашего. Своим пришествием Он освободил и искупил естество человеков, порабощенное тлению, подвергшееся смерти через свое грехопадение и тиранически управляемое диаволом. Невинный и безгрешный, Он заплатил за людей весь долг, словно Сам был виновен, возвратив их к благодати Царствия и отдав Себя Самого в выкуп и искупление за нас. Вместо наших тлетворных страстей Он принес Свою животворную страсть — целительное и спасительное врачевство всего мира. Вознесение Его на небеса и возвращение на пренебесный Престол, которое следует за этим пришествием, символически изображается вхождением архиерея в алтарь и восхождением его на священноначальнический престол.

Современный малый вход, в том числе совершаемый при иерейском служении, сохраняет христоцентричность, которая была присуща древнему обряду вступления епископа и клира в храм. Христоцентричность современной литургии выражается в пении Прп. Максим Исповедник«Единородный Сыне», евангельских Блаженств, в выносе Евангелия на середину храма и в пении стиха «Приидите, поклонимся и припадем Христу. Спаси ны, Сыне Божий, воскресый из мертвых, поющия Ти: аллилуйя». Этим стихом верующие приглашаются воздать поклонение Христу, воплотившемуся для спасения мира. Видимым образом и символом Христа является Евангелие, которое в Православной Церкви воспринимается не только как книга для чтения, но и как объект богослужебного культа: Евангелие в храме не только читают, ему поклоняются, его выносят на середину, его целуют.

После малого входа, если совершается архиерейская литургия, архиерей берет в руки кадило и совершает каждение алтаря, иконостаса и молящихся в храме при протяжном пении «Ис полла эти дэспота». Завершив каждение, он читает молитву Трисвятого. При иерейском служении предстоятель, войдя в алтарь, сразу же начинает чтение молитвы. Во время чтения хор поет тропари и кондаки — воскресный, праздничный, храмовому святому. Обычай петь тропари и кондаки после малого входа — довольно позднего происхождения; введен он был, очевидно, для того, чтобы заполнить паузу, возникающую из-за тайного чтения архиереем или священником молитвы Трисвятого. Между тем именно содержание молитвы должно было бы подготовить верующих к пониманию смысла Трисвятой песни: 

Боже Святый, иже во святых почиваяй,                Боже Святой, Который пребывает в святых,
Иже трисвятым гласом от Серафимов                     Которому Серафимы воспевают трисвятое славословие,
воспеваемый, и от Херувимов славословимый,      Которого славословят Серафимы
и от всякия небесныя силы покланяемый...           и Которому поклоняются все Небесные Силы...
сподобивый нас, смиренных и недостойных          удостоивший нас, смиренных и недостойных
раб Твоих, и в час сей стати пред славою             рабов Твоих, и в этот час встать перед славой
святаго Твоего жертвенника и должное Тебе        Твоего святого жертвенника и приносить Тебе
поклонение и славословие приносити: Сам,          подобающее поклонение и славословие, Сам,
Владыко, приими и от уст нас грешных                 Владыка, прими и от уст нас, грешных,
трисвятую песнь и посети ны благостию Твоею...  трисвятую песнь, и посети нас благостью Твоей...

 Молитва заканчивается возгласом священника: «Яко Свят еси, Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу». Возглас обычно довершает диакон, обращаясь к народу с поднятым орарем: «И во веки веков». В современной практике Русской Церкви на патриаршем богослужении возгласу «Яко Свят еси» предшествует диаконское прошение «Господи, спаси благочестивыя и услыши ны», разбиваемое на две части и повторяемое хором. После этого прошения возглашаются многолетия предстоятелям всех Поместных Православных Церквей. На обычной архиерейской или иерейской литургии прошение «Господи, спаси благочестивыя» принято вставлять в середину возгласа «Яко свят еси, Боже наш», что нарушает естественное течение богослужения. Однако распространена и практика произнесения «Господи, спаси благочестивыя» после возгласа «Яко Свят еси» или перед ним, что более логично, чем вставлять эти слова в середину возгласа.

Происхождение прошения «Господи, спаси благочестивыя» связано с византийским и русским имперским ритуалом. В Византии на патриаршей литургии после малого входа провозглашалось славление императора, которое заканчивалось словами: «Господи, спаси цари». После падения Константинополя это прошение было исправлено на: «Господи, спаси благочестивыя». Впервые оно было вставлено в возглас «Яко Свят еси...» в греческом печатном Евхологии 1580 года и с тех пор включалось во все последующие издания Евхология. В московских Служебниках он впервые появляется при патриархе Никоне. После падения монархии в России прошение «Господи, спаси благочестивыя», по решению богослужебного отдела Поместного Собора 1917-1918 годов, было исключено из литургии. 17 июля 1997 года решением Синодальной богослужебной комиссии оно было вновь введено в литургическую практику Русской Церкви.

Сразу же после слов диакона «И во веки веков» хор поет «Аминь» и начинает пение Трисвятого: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас». Эта песнь на иерейской литургии поется трижды, затем хор поет «Слава, и ныне», «Святый Безсмертный, помилуй нас» и еще раз Трисвятое полностью единожды. Итого Трисвятое пропевается четыре с половиной раза.

Трисвятая песнь представляет собой еще одну молитву, которая напоминает о присутствии за богослужением Ангелов. Происхождение этого гимна предание связывает с землетрясением, имевшим место в Константинополе в середине V века. Об этом говорит преподобный Иоанн Дамаскин в «Точном изложении православной веры»: 

Составители церковной истории повествуют, что в то время как народ константинопольский совершал молебствие по случаю некоего ниспосланного Богом бедствия, совершившегося при архиепископе Прокле, случилось, что некий отрок был восхищен из народа и в таком состоянии некоторым ангельским научением был наставлен Трисвятой песни: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас!» И как только отрок был возвращен и возвестил то, чему он был научен, то весь народ воспел гимн, и таким образом прекратилось угрожавшее бедствие.

Существуют и другие мнения относительно происхождения Трисвятой песни. Некоторые литургисты считают, что гимн «Святый Боже» был составлен святителем Василием Великим во время борьбы с арианами. Как бы там ни было, первые документальные источники, упоминающие Трисвятое, относятся к середине V века. В частности, Трисвятое было торжественно пропето отцами IV Вселенского Собора (451) после низвержения Диоскора.

В дни, посвященные Кресту Христову (Воздвижение, Происхождение Древ, Неделя крестопоклонная), Трисвятое заменяется на слова «Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим». В праздники Рождества Христова и Богоявления, в Лазареву и Великую субботы, на Пасху и на Пятидесятницу вместо Трисвятого на литургии поются слова апостола Павла «Елицы во Христа крестистеся во Христа облекостеся» (ср.: Гал з, 27). Пение этого стиха на литургии сохранилось с тех пор, когда великие праздники, такие как Пасха и Богоявление, были днями массового крещения оглашенных. Крещение совершалось в специальном отделении храма (баптистерии), откуда новокрещеные в белых одеждах торжественной процессией, с пением «Елицы», следовали в храм для участия в литургии. Современный малый вход напоминает также об этом шествии, с которого для ранних христиан начиналось вступление в Церковь.

При архиерейском служении Трисвятое (или «Кресту Твоему», или «Елицы») исполняется не четыре с половиной раза, как на обычной иерейской литургии, а семь с половиной. После третьего Трисвятого архиерей с крестом в левой руке и дикирием в правой выходит на амвон и, обращаясь к народу, произносит: «Призри с небесе, Боже, и виждь, и посети виноград сей, и утверди и, егоже насади десница Твоя». В греческой практике возглас произносится не между третьим и четвертым Трисвятым, а во время пения последнего Трисвятого, причем произносится трижды: после слов «Святый Боже», затем после «Святый Крепкий» и после «Святый Безсмертный». При этом Трисвятое поется на особый — протяжный и мелизматический — распев. Архиерей, согласно греческой практике, держит в руках в этот момент не дикирий и крест, а трикирий и дикирий.


^ Литургия слова

В раннехристианской Церкви литургия оглашенных совершалась не в алтаре, а в середине храма. Здесь располагалась кафедра епископа, здесь же совершались все чтения из Священного Писания. В современной практике чтение Апостола происходит на амвоне, при этом чтец обращен лицом к востоку. Евангелие читается диаконом, который становится на кафедре посреди храма и читает также лицом к востоку. Если же диакон отсутствует, то Евангелие читается священником.

Апостола предваряется пением прокимна — специально подобранного стиха из псалма. По окончании чтения Апостола трижды по трижды поется «аллилуйя», чередующееся с избранными стихами из псалмов, называемыми аллилуариями. Во время пения «аллилуйя», согласно Уставу, совершается каждение. На практике, однако, каждение чаще совершается во время чтения Апостола, поскольку современный стиль пения «аллилуйя» не оставляет для каждения достаточного времени. В Древней Церкви пение «аллилуйя» занимало продолжительное время, поскольку для этого употреблялся особый, мелизматический стиль (о различных видах церковного пения будет сказано в свое время). Этот стиль сохранился в обиходе Греческой Церкви, но практически утрачен в Русской Церкви.

Перед Евангелием священник читает молитву: «Возсияй в сердцах Богослужебное Евангелиенаших, Человеколюбче Владыко, Твоего богоразумия нетленный свет, и мысленныя наша отверзи очи во евангельских Твоих проповеданий разумение». Эта молитва, читаемая священником от лица общины, указывает на то, что для понимания смысла Евангелия нужно, чтобы Бог открыл в человеке духовные очи. Иными словами, правильное понимание Писания невозможно без содействия свыше.

Чтение Евангелия предваряется возгласом диакона «Премудрость, прости, услышим Святаго Евангелия», указывающим на древний обычай слушать Евангелие стоя. В Древней Церкви сидеть было принято во время чтения Ветхого Завета и чтений из апостольских посланий, а также во время произнесения проповеди. Перед началом чтения Евангелия, однако, вся община вставала в знак уважения к Спасителю, Чьим словом является Евангелие.

Возглас предстоятеля «Мир всем», произносимый перед чтением Евангелия, встречается многократно в литургии и других богослужениях. На этот возглас народ устами хора отвечает: «И духови твоему». Это одно из наиболее древних христианских приветствий. О его значении и о многократном его употреблении в богослужении говорит святитель Иоанн Златоуст: 

Мы и везде просим мира, потому что с ним ничто не может сравниться, — мира и в церквах, и в молитвах, как частных, так и общественных, и в приветствиях; предстоятель церкви подает его нам и раз, и два, и три, и много раз, произнося: «Мир вам». Почему так? Потому что мир есть источник всех благ: он приносит с собой радость. Поэтому и Христос заповедал апостолам, входя в дома, тотчас говорить о нем как о символе всех благ: входя в лом, говорите: мир лому сему (Мф 10, 12), так как без него ничто не имеет цены. И опять Он говорит ученикам: Мир оставляю вам, мир Мой лаю вам (Ин 14, 27), потому что им обусловливается и самая любовь. И предстоятель церкви не просто говорит: мир вам, но «мир всем»... Как только входит, сейчас же говорит: «Мир всем»; когда начинает беседу: «Мир всем»; когда благословляет: «Мир всем»: когда повелевает принести друг другу целование: «Мир всем»; когда совершится жертва: «Мир всем», и во время совершения также: «Благодать вам и мир». Как же не безрассудно, если мы, столько раз слыша (напоминание об обязанности) иметь мир между собою, враждуем друг против друга, если, и сами принимая, и другим преподавая, восстаем против того, кто подает нам мир? Ты говоришь (предстоятелю): «И духови твоему», а выйдешь и начинаешь клеветать на него? Увы, то, что особенно дорого в церкви, стало одним внешним обрядом, а не настоящей истиной!

За чтением Евангелия в богослужебной практике Древней Церкви следовала проповедь (или даже несколько проповедей). В наши дни по практическим соображениям — из-за того, например, что часть верующих приходит в храм не к началу богослужения, а уже после чтения Евангелия — проповедь чаще всего переносится в самый конец службы. Иногда проповедь читается на запричастном стихе (об этом обычае мы подробнее скажем ниже).

Проповедь — произносится ли она сразу после чтения Евангелия или в конце литургии — является неотъемлемой частью евхаристического богослужения. Она не должна восприниматься ни как вставка в богослужение, ни как добавка к нему. Мы уже говорили о том, что литургия должна быть школой богословия и богомыслия для всякого христианина. Учительный, дидактический и катехизический аспект литургии проявляется не только в чтении Священного Писания, но и в проповеди, которая должна звучать за каждой литургией — не только воскресной или праздничной, но и совершаемой в будни. Священник, который уклоняется от произнесения проповеди за литургией, тем самым уклоняется от апостольской миссии, возложенной на него при рукоположении.

Традиционно в роли проповедника в Православной Церкви выступает епископ или священник. В некоторых храмах, однако, произнесение проповеди поручается иподиакону, чтецу или мирянину. Церковная традиция запрещает мирянину исполнение сакраментальных функций, усвоенных священнику (за исключением права совершения Таинства крещения в экстремальных условиях, когда священник недоступен, а желающий принять крещение находится под угрозой смерти). Но традиция не запрещает мирянину обладать некоторыми учительными функциями, заниматься катехизической и просветительной деятельностью. В Древней Церкви катехизаторами нередко были члены церковной общины, не обладавшие священным саном. И в наше время мирянину может быть поручено служение проповедника — не только в создаваемых при храме кружках для молодежи или воскресных школах, но и во время богослужения. При этом, разумеется, учительная роль епископа или священника никоим образом не должна умаляться. Проповедь мирянина возможна в качестве дополнения к проповеди епископа или священника, но не в качестве ее замены.

После проповеди, если она следует за Евангелием, или сразу после чтения Евангелия, если проповедь отнесена на конец службы, произносится сугубая ектения. В древних литургиях, к которым еще не была присоединена служба трех антифонов, великая ектения звучала после Евангелия; с добавлением к литургии службы трех антифонов великая ектения была перенесена в начало службы, а на ее месте оказалась сугубая ектения, своим происхождением обязанная константинопольским богослужебным процессиям (отсюда троекратное произнесение «Господи, помилуй»). В сугубую ектению могут вставляться прошения о болящих, об избавлении от стихийных бедствий, о даровании дождя и о других нуждах, обусловленных конкретной ситуацией, с которой связана жизнь членов общины. В современной приходской практике на сугубой ектении бывает чтение записок, поданных членами общины и содержащими имена тех, за кого требуется сугубая молитва.

К сугубой ектении может быть добавлена заупокойная ектения, содержащая поминовение усопших. Заупокойная ектения не была частью древней литургии, поскольку литургия воспринималась как праздничное богослужение. Заупокойная ектения не печатается в чинопоследованиях литургии Василия Великого, так как эта литургия совершается только по особым праздникам. Согласно действующему церковному Уставу, заупокойная ектения не должна вставляться и в литургию Иоанна Златоуста, совершаемую в праздники или воскресные дни; она может произноситься лишь на заупокойных литургиях. В греческой богослужебной практике эта ектения отсутствует. В Русской Церкви, напротив, в тех приходах, где литургия не совершается ежедневно, заупокойная ектения добавляется к литургии даже по воскресным дням, чтобы верующие могли помянуть за литургией своих близких, перешедших в мир иной.

Литургия оглашенных завершается ектенией об оглашенных, начинающейся словами «Помолитеся, оглашеннии, Господеви». В наши дни этот призыв не обращен ни к кому, так же как и заключительные слова ектении «Оглашеннии, изыдите», поскольку, как уже говорилось, институт оглашенных в современной Церкви практически отсутствует. Некоторые воспринимают ектению об оглашенных как атавизм, и в современных греческих Служебниках эта ектения или вовсе не печатается, или печатается мелким шрифтом. Можно, однако, воспринимать наличие ектении об оглашенных в литургии и иным образом — а именно как призыв к возрождению института оглашенных. Речь может идти не столько об искусственном воссоздании института, который давно вышел из употребления, сколько о более глубоком осознании Православной Церковью своей миссии по отношению к невоцерковленному миру.

Одной из проблем современного Православия является почти полное отсутствие мостов, которые соединяли бы Церковь с внецерковным миром. Между Церковью и далеким от нее человеком стоит целая серия барьеров: языковой, культурный, психологический. Оказавшись случайно (или не случайно) в православном храме, нецерковный человек попадает в чуждую для себя культурную среду, где совершаются непонятные для него священнодействия, звучит незнакомая речь. В Древней Церкви литургия оглашенных была формой катехизации будущих христиан, она служила мостом между Церковью и людьми, которые еще не стали ее членами. Современная литургия почти полностью утратила этот характер, превратившись в богослужение, доступное только верующим людям, знакомым с богослужебным языком и обрядом, укорененным в культурной традиции Церкви.

Не случайно граница между литургией оглашенных и литургией верных имеет сегодня весьма условный характер. Однако сам текст литургии и богослужебный Устав, который никто не отменял, свидетельствует о несоответствии современной практики тому изначальному порядку, который существовал и должен существовать в Церкви. Устранение этого несоответствия должно происходить не путем исключения из литургии тех ее частей, которые кажутся устаревшими, а путем возвращения церковной жизни в традиционное русло. Православное богослужение драгоценно тем, что оно дает четкий критерий Православия как образа мысли и образа жизни. И именно церковную жизнь надо сверять с богослужебным Уставом, а не богослужение корректировать в соответствии с возникающими реалиями церковной жизни.

Во время ектении об оглашенных священник читает молитву, которая различается для литургии Василия Великого и литургии Иоанна Златоуста. В первом случае молитва читается так:

Господи Боже наш, Иже на небесех живый   Господи Боже наш, живущий на небесах
и призираяй на вся дела Твоя, призри           и наблюдающий за всем сотворенным Тобою, взгляни
на рабы Твоя оглашенныя, приклоньшыя       на рабов Твоих оглашенных, приклонивших
своя выя пред Тобою и даждь им легкий       головы перед Тобой, и даруй им легкое
ярем, сотвори их уды честны Святыя             бремя (ср.: Мф 11, 30), сделай их членами Святой
Твоея Церкве и сподоби их бани                   Твоей Церкви и удостой их купели
пакибытия, оставления грехов и одежди        новой жизни, отпущения грехов и одежды
нетления, в познание Тебе, истиннаго            нетления для познания Тебя, истинного
Бога нашего.                                                 Бога нашего.

        

На литургии Иоанна Златоуста произносится иная молитва, тематически сходная с молитвой из литургии Василия Великого:

Господи Боже наш, иже на высоких живый    Господи Боже наш, живущий на высоте
и на смиренныя призираяй, иже спасение       и взирающий на смиренных, Который для спасения
роду человеческому низпославый                  рода человеческого послал
Единороднаго Сына Твоего и Бога,                 Единородного Сына Твоего и Бога,
Господа нашего Иисуса Христа, призри           Господа нашего Иисуса, Христа, взгляни
на рабы Твоя оглашенныя, подклоньшыя        на рабов Твоих оглашенных, приклонивших
Тебе своя выя, и сподоби я во время              свои шеи пред Тобою, и удостой их в благоприятное
благополучное бани пакибытия, оставления    время купели новой жизни, отпущения
грехов и одежди нетления, соедини их           грехов и одежды нетления, присоедини их
Святей Твоей, Соборней и Апостольстей          к Твоей Святой, Соборной и Апостольской
Церкви и сопричти их избранному Твоему       Церкви и причисли их к избранной Твоей пастве.
стаду.


^ Начало литургии верных. Великий вход

Возгласом «Елицы вернии, паки и паки миром Господу помолимся» начинается литургия верных. Первые две молитвы, читаемые священником во время произнесения двух ектений, различаются для литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста:

Ты, Господи, показал еси нам великое             Ты, Господи, показал нам это великое
сие спасения таинство, Ты сподобил                  таинство спасения, Ты удостоил нас,
еси нас, смиренных и недостойных раб              смиренных и недостойных рабов Твоих,
Твоих, быти служителем святаго                        быть служителями святого Твоего жертвенника,
Твоего жертвенника, Ты удовли нас                  Ты сделай нас достойными этой службы
силою Святаго Твоего Духа в службу                силой Твоего Святого Духа,
сию, да неосужденно ставше пред                    чтобы, без осуждения встав перед
святою славою Твоею, принесем Ти                  Твоей святой славой, мы принесли Тебе
жертву хваления, Ты бо еси                              жертву хвалы, ибо Ты производишь всё во всём.
действуяй вся во всех. Даждь, Господи,           Даруй, Господи, чтобы наша жертва о наших грехах       
и о наших гресех и о людских неведениих        и о неведении людей была приятна    
приятней быти жертве нашей и                          и благоугодна Тебе.
благоприятней пред Тобою.

Боже, посетивый в милости и щедротах           Боже, посетивший наше смирение
смирение наше, поставивый нас,                      милостью и милосердием, поставивший нас,

смиренных и грешных, и недостойных              смиренных и грешных и недостойных
раб Твоих, пред святою славою Твоею,           рабов Твоих, перед святой славой Твоей,
служити святому жертвеннику Твоему,             чтобы мы служили Твоему святому жертвеннику,
Ты укрепи нас силою Святаго Твоего               Ты укрепи нас силой Святого Твоего
Духа в службу сию и даждь нам                      Духа для этой службы и даруй нам
слово во отверзение уст наших,                       слово, дабы мы отверзли уста
во еже призывати благодать Святаго               для призывания благодати Святого
Твоего Духа на хотящия предложитися           Твоего Духа на Дары, имеющие быть
Дары.                                                             предложенными.

...Приими, Боже, моление наше,                    Прими, Боже, моление наше,
сотвори ны достойны быти, еже                       сделай нас достойными
приносити Тебе моления, и мольбы,                 приносить Тебе моления, мольбы
и жертвы безкровныя о всех людех                 и бескровные жертвы обо всех людях
Твоих: и удовли нас... призывати                    Твоих, и удостой нас... призывать
Тя на всякое время и место.                            Тебя во всякое время и на всяком месте. 

...И даси нам неповинное и                             И даруй нам неповинное и
неосужденное предстояние                              неосужденное предстояние
святаго Твоего жертвенника.                            перед святым Твоим жертвенником.
Даруй же, Боже, и молящимся                          Даруй же, Боже, и молящимся
с нами преспеяние жития и веры                      с нами преуспеяние в жизни, вере
и разума духовнаго: даждь им                         и духовном знании. Даруй им,
всегда со страхом и любовию                           всегда со страхом и любовью
служащим Тебе, неповинно и                           служащим Тебе, неповинно и
неосужденно причаститися Святых                   неосужденно причаститься Святых
Твоих Таин, и Небеснаго Твоего                       Твоих Таин, и сподобиться Небесного
Царствия сподобитися.                                    Твоего Царствия.

Во всех четырех случаях молитва произносится священнослужителем от своего лица и от лица церковной общины. Не только священник, но и вся церковная община поставлена Богом на служение, все присутствующие в храме верные — служители святого жертвенника, все они будут призывать благодать Святого Духа на хлеб и вино. Никакой резкой демаркационной линии между клиром и мирянами нет: и те и другие являются служителями Божиими (выражение «служители святаго жертвенника» относится к священнослужителям, но и о мирянах говорится как о призванных «служити» Богу).

Мы уже говорили о том, что представление о «царственном священстве» в христианской Церкви распространяется на весь народ Божий, а не только на духовенство. Для церковного Устава не существует мирян: есть священники, облеченные иерархической степенью, поставленные на служение предстоя-тельства, и священники, такой степенью не облеченные. Евхаристия является совместным действием тех и других. В Евхаристии наиболее полно выражается и реализуется «царственное священство» всех верных, призванных быть служителями Нового Завета, слугами Святых Таин, причастниками Божеского естества (2 Пет 1, 4).

В то же время иерархическое священство имеет в Церкви вполне конкретные функции, и служение предстоятельства — это особое призвание. Священнослужитель — это человек, который на свое служение делегирован общиной, но священный сан он принимает через рукоположение, благодаря действию Святого Духа. Поэтому у каждого священнослужителя, помимо его участия в «царственном священстве» всех христиан, есть свое служение: он ближе к престолу Божию, чем прочие члены общины. Эта близость — не только привилегия. Она еще и налагает на священника личную, персональную ответственность перед Богом за самого себя и за свою паству.

Обязанность священника — молиться за своих прихожан. Именно поэтому в молитвах верных первое лицо множественного числа («мы») может означать не только всю церковную общину, но и клир — собор священнослужителей. «О наших гресех» относится к священнослужителям, а «о людских неведениих» — к мирянам. Говоря о «молящихся с нами», священник под «нами» подразумевает своих сослужителей-клириков, а под «молящимися» — мирян, воссылающих молитвы одновременно со священнослужителями.

В чинопоследовании литургии нашлось место не только для молитв, воссылаемых предстоятелем от лица общины или от лица клира, но и для молитвы, которую предстоятель возносит от себя лично — в первом лице единственного числа. Текст молитвы «Никтоже достоин», появившийся не позднее VIII века, одинаков для литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста. Она начинается с исповедания веры в то, что никто из плотских людей не достоин приближаться к Богу и служить Ему, ибо такое служение страшно даже для Небесных Сил. Истинным архиереем, говорится далее в молитве, является Сам Христос: именно Он передал нам священнодействие бескровной жертвы. К Нему священнослужитель и обращается со словами:

...Призри на мя, грешнаго и непотребнаго          Взгляни на меня, грешного и недостойного
раба Твоего, и очисти мою душу и сердце           раба Твоего, и очисть мою душу и сердце
от совести лукавыя, и удовли мя силою               от злой совести, и удостой меня,
Святаго Твоего Духа, облечен на благодати         облеченного благодатью священства,
ю священства, предстати святей Твоей сей          силой Святого Твоего Духа предстать перед этим
трапезе и священнодействовати святое и             Твоим святым жертвенником и священнодействовать
пречистое Твое Тело и честную Кровь.                 святое и пречистое Твое Тело и драгоценную Кровь.
К Тебе бо прихожду, приклонь мою выю,             Ибо я к Тебе прихожу, приклонив голову,
и молютися, да не отвратиши лица Твоего            и молюсь Тебе: не отврати лица Твоего
от мене, ниже отринеши мене от отрок Твоих,       от меня и не исключи меня из числа Твоих слуг,
но сподоби принесенным Тебе быти, мною            но удостой меня, грешного и недостойного раба Твоего,
грешным и недостойным рабом Твоим,                  принести Тебе эти Дары. Ибо Ты приносящий
даром сим: Ты бо еси приносяй и приносимый,     и приносимый, и принимающий и раздаваемый,
и приемляй и раздаваемый, Христе Боже наш,      Христос Бог наш, и Тебе славу воссылаем...
и Тебе славу возсылаем...

Особенность этой молитвы заключается не только в том, что она произносится от лица священнослужителя, но и в том, что она обращена к Иисусу Христу, тогда как большинство других молитв литургии обращено к Богу Отцу. Диалог между церковной общиной и Богом Отцом как бы на несколько минут прерывается, и священнослужитель вступает в свой личный диалог с Христом, истинным совершителем литургии. Личная взаимосвязь между священником и Христом, оказывается, тоже является неотъемлемой частью евхаристического благодарения:

Исповедуя священство, в благодать которого он облечен, как священство Христа... не только не отделяет себя священник от собрания, а, напротив, являет единство свое с ним как единство Главы и Тела... Но потому как раз и личная молитва его о себе не только уместна, Херувимская песньно и необходима, и, так сказать, самоочевидна... Единственность служения священника состоит в том, что он призван и поставлен быть в Церкви, Теле Христовом, образом Главы Тела — Христа, и это значит — тем, через кого продолжается и осуществляется личное служение Христа... Ибо священство Христово состоит в личной самоотдаче Его Богу и людям... А это значит, что само призвание к священству обращено к личности призываемого и от нее неотрываемо и что всякое различение «священства» и «личности», при котором священство оказывается чем-то в самом себе заключенным и к личности носителя его не имеющим отношения, ложно, ибо извращает сущность священства как продолжения в Церкви священства Христова.

Чтение молитвы «Никтоже достоин» происходит на фоне исполнения хором Херувимской песни. Окончив молитву, священник трижды, воздевая руки, произносит Херувимскую песнь, после чего вместе с диаконом отходит к жертвеннику. Если литургия совершается архиереем, то последний, прочитав Херувимскую песнь, выходит на амвон для умовения рук. Указания на умовение рук во время Херувимской песни содержатся в византийских литургических рукописях начиная с X века, а в нелитургических источниках умовение рук перед совершением Евхаристии упоминается уже в IV-V веках. Смысл этого обряда в том, что архиерей должен с чистыми руками приступить к совершению бескровной жертвы. После умовения рук архиерей направляется к жертвеннику, где совершает поминовение живых и усопших и покрывает Святые Дары покровцами.

Текст Херувимской песни, исполняемой хором и читаемой священником, звучит так:

Иже Херувимы тайно образующе и             Мы, таинственно изображающие Херувимов
Животворящей Троице трисвятую                 и воспевающие трисвятую песнь Животворящей
песнь припевающе, всякое ныне                  Троице, отложим ныне в сторону все житейские
житейское отложим попечение, яко              заботы, чтобы принять Царя вселенной,
да Царя всех подымем, ангельскими            невидимо охраняемого ангельскими чинами.
невидимо дориносима чинми.    

Под «трисвятой песнью» в данном случае понимается не молитва «Святый Боже», а ангельское славословие из книги пророка Исаии: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, полны суть небеса и земля славы Твоей» (ср.: Ис 6, з).

История Херувимской песни неотделима от истории великого входа, составной частью которого она является. В русской практике великий вход прерывает Херувимскую песнь на словах «всякое ныне житейское отложим попечение», в греческой — на словах «яко да Царя всех подымем». Однако сам текст песнопения представляет собой одну фразу, которая по смыслу не делится ни в том, ни в другом месте.

Согласно византийскому историку Георгию Кедрину, Херувимская песнь была введена в литургию в девятый год царствования императора Юстина II (565~577)> то есть в 573 или 574 году. Тогда же в литургию Великого Четверга было введено пение «Вечери Твоея тайныя». Современный церковный Устав предписывает исполнять Херувимскую песнь на всех полных литургиях в течение года, за исключением Великого Четверга, когда поется «Вечери Твоея тайныя», и Великой Субботы, когда поется «Да молчит всякая плоть». На великом входе литургии Преждеосвященных Даров поется другой гимн: «Ныне Силы Небесныя».

Из четырех перечисленных гимнов лишь «Вечери Твоея» посвящен собственно теме причащения, тогда как три других тематически связаны с перенесением Святых Даров с жертвенника на престол. Лейтмотив этих трех гимнов: участие Ангелов в священнодействии великого входа. С особой силой мысль об участии Ангелов выражена в великосубботнем гимне:

В Византии копьеносцами-дорифорами назывались личные телохранители императора: последний выходил в народ, окруженный дорифорами, которые имели при себе копья и в случае опасности могли направить их на толпу. Глагол борифорёсо означал не «носить кого-либо на копьях», а именно «быть копьеносцем-охранником, т.е. попросту «охранять». При таком понимании смысл слов «яко да Царя всех подымем, ангельскими невидимо дориносима чинми» примерно следующий: «чтобы мы могли принять (в причащении) Царя всего, несмотря на то что приблизиться к Нему не позволяют Ангелы-копьеносцы».

Да молчит всякая плоть человеча,               Да молчит всякая плоть человеческая,
и да стоит со страхом и трепетом,                  и да стоит со страхом и трепетом, и да
и ничтоже земное в себе да помышляет.        не помышляет ни о чем земном.
Цapь бо царствующих и Господь                   Ибо Цapь царствующих и Господь
господствующих приходит заклатися             господствующих приходит, чтобы
и датися в снедь верным. Предходят             принести Себя в жертву и отдать
же Сему лицы ангельстии со всяким              Себя в пишу для верующих. Перед
Началом и Властию, многоочитии                   Ним идут лики Ангелов, вместе со
Херувими и шестокрилатии Серафими,           всеми Началами и Властями, многоокие
лица закрывающе и вопиюще песнь:             Херувимы и шестикрылые Серафимы,
аллилуйя.                                                     закрывающие лица и вопиющие песнь: аллилуйя.    

По содержанию этот гимн, дата происхождения которого неизвестна (в рукописях он появляется не ранее X в.), является комментарием к последней фразе Херувимской песни: «Ангельскими невидимо дориносима чинми». В обоих песнопениях подчеркивается символизм великого входа как шествия, в котором участвует Христос в сопровождении Ангелов. Из текста Херувимской песни не явствует, что речь идет о крестной жертве Спасителя, однако текст великосубботнего гимна явным образом указывает на то, что Христос «приходит заклатися и датися в снедь верным». Евхаристическое жертвоприношение, таким образом, воспринимается как воспоминание о крестной жертве Спасителя, а великий вход символизирует шествие Христа на страдание. Данный символизм не следует воспринимать буквально: великий вход — не «инсценировка» Входа Господня в Иерусалим или шествия Христа на Голгофу. Это напоминание не о конкретном событии из жизни Христа, а о смысле Его пришествия в мир — о том, что Он воплотился и принес Себя в жертву, чтобы стать «хлебом жизни» для верующих в Него.

Исторически великий вход представлял собой процессию, в ходе которой священнослужители переносили на престол Святые Дары. Ряд древних литургических памятников содержит указания на то, что хлеб и вино, приготовленные верующими, приносились в храм и отдавались в руки диаконов. Перед началом евхаристической молитвы диаконы торжественно переносили Святые Дары к алтарю, где их принимал епископ. В великомВеликий вход  Фреска. Сретенский монастырь. Москва. Нач. XVIII в. входе могли принимать участие священники. Что касается мирян, то вопрос об их участии в великом входе остается предметом дискуссии среди ученых-литургистов. Источники не дают ясного ответа на этот вопрос.

Нет также полной ясности в вопросе о том, участвовал ли в великом входе император, если он присутствовал на службе. В исторических хрониках и литургических документах многократно упоминается о том, что император вместе с патриархом входил в алтарь. Имеются также упоминания о том, что император приходил на литургию не с пустыми руками, а с дарами для церкви. Приведем два примера, ставших хрестоматийными. Первый содержится в «Похвальном слове Василию Великому», принадлежащем перу Григория Богослова. В этом сочинении описывается столкновение, происшедшее между Василием и императором Валентом. Последний был покровителем арианства и пытался принудить Василия к принятию еретического учения; Василий упорно отказывался. В праздник Богоявления Валент оказался в Кесарии Каппадокийской и решил принять участие в торжественной службе. Император прибыл не к началу службы; когда он вошел, храм был переполнен, и Василий вместе с сослужившими ему епископами стоял у престола:

Когда царь был уже внутри храма и гром псалмопений ударил в его уши, когда увидел он море народа и все не человеческое, но скорее ангельское благолепие, которое было в алтаре и рядом с алтарем, впереди же всех прямо стоял Василий... неподвижный ни телом, ни взором, ни разумом, — как будто ничего необычного не происходило, — но прикованный, так сказать, к Богу и престолу, а окружающие его стояли в каком-то страхе и благоговении... тогда с царем происходит нечто человеческое: у него темнеет в глазах, кружится голова и душа приходит в оцепенение. Но это еще не было заметно многим. Когда же он должен был принести к божественному престолу дары, изготовленные его собственными руками, и никто не выходил, чтобы, по обычаю, их принять, и было непонятно, примут ли их вообще, тогда обнаруживается его страдание. Ибо у него сгибаются ноги, и если бы один из бывших в алтаре, подав руку, не поддержал шатающегося, он упал бы, и падение его было бы достойно слез.

Второй, аналогичный случай описан в «Церковной истории» Фе-одорита Кирского. Здесь повествуется о том, как святой Амвросий Медиоланский во время литургии не принял дары от императора Феодосия, которого святитель отстранил от причащения за то, что тот жестоко подавил восстание в Салониках. Спустя восемь месяцев после этого инцидента, в праздник Рождества Христова, император, глубоко раскаявшийся в своем поступке, решился на то, чтобы прийти в храм, где служил Амвросий, для участия в службе и причащении Святых Христовых Таин:

Потом, когда время призывало к принесению Даров на священную трапезу, он встал и с не меньшими слезами приступил к алтарю, сделав же приношение, стал, по своему обыкновению, внутри за решеткою. Но великий Амвросий... сперва спросил: «Что ему нужно?» Потом на ответ царя, что он ожидает принятия Божественных Таин, объявил ему через служившего старшего диакона, что «внутреннее, государь, доступно только иереям, а для всех прочих недоступно и неприкосновенно, а потому выйди и приобщись, стоя вместе с другими, ибо порфира делает людей царями, а не иереями». Правовернейший царь с кротостью принял и это внушение, сказав в ответ, что он остался внутри за решеткою не по дерзости, а по обыкновению, существующему, как известно, в Константинополе. «Впрочем, я обязан быть благодарным и за это врачевство», — прибавил он.

В обоих случаях император приносит дары к алтарю, а принимает их епископ. Однако неясно, идет ли речь о евхаристических дарах, то есть о хлебе и вине, или, например, о тех подарках, которые императоры имели обыкновение делать при посещении храВеликий входмов (драгоценные сосуды, деньги). Также ни из первого, ни из второго рассказа не явствует, что принесение императором даров имело место во время великого входа. Некоторую ясность вносит позднейший источник — византийская «Книга церемоний» (X в.), где указывается, что императорскими дарами являются не хлеб и вино, а драгоценные сосуды и что эти дары делаются при входе императора в храм, а не во время великого входа. Тот же источник, однако, подробно описывает участие императора в великом входе, перед началом которого он облачается в пурпурную мантию, берет в руки светильник и идет впереди процессии со Святыми Дарами вплоть до входа в алтарную часть, где его ожидает патриарх.

В храме Святой Софии помещение, где приготовлялись Святые Дары для Евхаристии, — оно называлось  («сосудохранилище»), — находилось отдельно от главного здания, поэтому процессия со Святыми Дарами начиналась за пределами храма. В некоторых других византийских храмах скевофилакион представлял собой пристройку к главному зданию или отдельное крыло здания. Так или иначе, Святые Дары приготовлялись в одном месте и переносились в другое: в этом заключался функциональный смысл великого входа. Николай Кавасила пишет:

Вход с Евангелием происходит по необходимости, поскольку оно лежит в сосудохранилище, и оттуда надлежит внести его в храм для чтения... Подобным образом и вход с честными Дарами происходит по необходимости, поскольку и они обычно лежат в сосудохранилище; их вносят с честью, песнопениями, каждением и свечами, как и подобает Дарам, (приносимым) Богу.

В современных православных храмах жертвенник, на котором совершается проскомидия, обычно располагается в алтаре слева от престола, поэтому Святые Дары выносятся из алтаря (северными дверьми) и вносятся обратно в алтарь (царскими вратами). Маршрут великого входа, таким образом, идентичен маршруту малого входа.

В данном случае, как и в случае малого входа, архиерейская литургия в большей степени сохранила функциональный смысл процессии, чем иерейская. В современном архиерейском Чиновнике указывается, что епископ не участвует в процессии великого входа: он ожидает эту процессию в царских вратах, где принимает от старшего диакона дискос, а от старшего священника чашу. При этом архиерей совершает поминовение патриарха (при патриаршем служении поминаются главы Поместных Православных Церквей), клириков и всех присутствующих в храме. Принимая Святые Дары от низших клириков, епископ затем поставляет их на престол. Этим символизируется двойная роль епископа, соответствующая роли Христа как приносящего жертву и принимающего ее («Ты бо еси приносяй и приносимый»). Архиерей принимает евхаристические дары, принесенные народом, из рук низших клириков и приносит их Богу от лица клира и народа.


^ Приготовление к евхаристическому приношению

Поставив чашу и дискос на престол, архиерей или священник покрывает их воздухом — прямоугольным платом с изображением креста посередине. При этом читается великосубботний тропарь, напоминающий о положении Христа во гроб: «Благообразный Иосиф, с древа снем пречистое тело Твое, плащаницею чистою обвив, и благоуханьми во гробе нове покрыв положи». Далее в литургии Иоанна Златоуста следует молитва, весьма близкая по содержанию к первой молитве верных, частично цитированной выше. В литургии Василия Великого, однако, здесь следует молитва, которая гораздо богаче по богословскому содержанию:

Господи Боже наш, создавый нас и введый              Господи Боже наш, создавший нас и приведший
в жизнь сию, показавый нам пути во спасение,          в эту жизнь, показавший нам пути ко спасению,
даровавый нам небесных таин откровение,                даровавший нам откровение небесных таин!
Ты бо еси положивый нас в службу сию                     Ты назначил нас на это служение силой
силою Духа Твоего Святаго, благоволи убо,               Святого Твоего Духа. Итак, удостой нас
Господи, быти нам служителем Новаго Твоего            быть служителями Твоего Нового Завета,
Завета, слугам святых Твоих таинств... Призри           слугами святых Твоих таин... Взгляни на нас,
на ны, Боже, и виждь службу сию нашу, и                  Боже, и узри эту нашу службу и прими ее,
приими ю, якоже приял еси Авелевы дары,                как ты принял дары Авеля, жертвы Ноя,
Ноевы жертвы, Авраамова всеплодия, Моисеева        всесожжения Авраама, священство Моисея и Аарона,
и Ааронова священства, Самуилова мирная.               мирную жертву Самуила. Как Ты принял от Твоих
Якоже приял еси от святых Твоих апостол                   святых апостолов эту истинную службу,
истинную сию службу, сице и от рук нас,                    так и от рук нас, грешных, прими эти Дары
грешных, приими Дары сия по благости Твоей,            по благости Твоей, Господи, чтобы, удостоившись
Господи, яко да, сподобльшеся служити без               непорочно служить святому Твоему жертвеннику,
порока святому Твоему жертвеннику, обрящем           мы в страшный день Твоего праведного
мзду верных и мудрых строителей в день                   воздаяния обрели награду верных и мудрых
страшный воздаяния Твоего праведнаго.                     управителей.

Эта молитва раскрывает смысл литургии как таинства Нового Завета, соединяющего всю историю человечества от сотворения мира с эсхатологическим ожиданием Страшного Суда. Молитва устанавливает преемство между ветхозаветным культом всесож-жений и жертв и Служение Моисея и Аарона в скинииновозаветной Евхаристией, прообразом которой эти жертвы являлись. В молитве упоминается пять сюжетов: принесение Авелем жертвы Богу (см.: Быт 4,4), жертвоприношение Ноя по окончании потопа (см.: Быт. 8, 20—22), принесение Авраамом в жертву сына своего Исаака (см.: Быт. 22,1-14), священство Моисея и Аарона (см.: Пс. 98, 6), «мирные жертвы», принесенные Самуилом (см.: 1 Цар. 11,14-15). Все эти сюжеты в христианской традиции воспринимались как прообразы Евхаристии. Эти же и другие евхаристические сюжеты нашли отражение в раннехристианских фресках, мозаиках и иконописных изображениях, размещавшихся в алтаре. Например, на византийских мозаиках и фресках в качестве прообразов Евхаристии фигурируют: Авель, приносящий жертву Богу; Авраам, встречающий трех путников; Авраам, приносящий в жертву Исаака; Мелхиседек, выносящий хлеб и вино навстречу Аврааму; Моисей и Аарон в скинии. На боковых дверях русских иконостасов изображались Моисей и Аарон.

Для понимания смысла приведенной молитвы и содержащихся в ней библейских аллюзий необходимо вспомнить учение апостола Павла о священстве и жертвах, содержащееся в главах 5-10 Послания к Евреям. Павел начинает с напоминания о том, что ни один ветхозаветный первосвященник не принимал священство сам от себя, но поставлялся на это служение; подобным образом и Христос стал Первосвященником по чину Мелхиседека не Сам от Себя, но потому, что был поставлен на это служение Отцом (см.: Евр 5, 1-10). Мелхиседек, царь Салимский, без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Бо-жию, пребывает священником навсегда (7, 1-з). Он — прообраз истинного Первосвященника, прошедшего небеса (4,14), пребывающего вечно и имеющего священство непреходящее (см.: 7, 24). Ветхозаветная скиния состояла из двух отделений: в первое всегда входили священники для совершения богослужения, во второе же лишь однажды в год входил первосвященник с жертвенной кровью, которую приносил за себя и за грехи неведения народа (см.: 9,1-7). Христос же, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною... и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел венное искупление (9,11-12). Невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи (10, 4), ветхозаветные жертвы не могут истребить грехов (см.: 10, 11). Христос же, принеся... жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога... ибо одним приношением навсегда сделал совершенными очищаемых (10, 12; 14).

Вся эта столь детально разработанная типология нашла отражение в тексте Божественной литургии. Евхаристия является той единственной жертвой, которая необходима для спасения и которая заменяет все ветхозаветные жертвоприношения и всесожжения. Церковная община при совершении Евхаристии являет собой дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом (1 Пет 2,5). В то же время, совершая Евхаристию, церковная община продолжает дело апостолов («якоже приял еси от святых Твоих апостол истинную сию службу»). Так устанавливается прямая линия преемства между ветхозаветным культом, богослужением апостольской общины и Евхаристией, совершаемой сегодня.

В то время как священник читает молитву, диакон произносит просительную ектению. По содержанию она отличается от других ектений тем, что включает в себя прошения, касающиеся личной судьбы каждого христианина. В просительной ектении молящийся обращается к Богу с просьбой послать ему «Ангела мирна, верна наставника», хранителя души и тела. Это тот Ангел, о котором Иоанн Златоуст пишет: «Каждый верующий имеет Ангела, так как и с самого начала всякий благочестивый человек имел Ангела, как говорит Иаков: "Ангел, питающий меня, избавляющий меня с юности моей" (см.: Быт 48, 15-16)... Поэтому будем молиться и взывать, прося себе Ангела мирна...» В дальнейших прошениях ектении молящийся обращается с просьбой о том, чтобы Бог даровал ему провести оставшееся время жизни «в мире и покаянии», о ниспослании безболезненной, непостыдной и мирной христианской кончины, о добром ответе на Страшном Суде Христовом.


^ Целование мира и Символ веры

После окончания ектении и читаемой одновременно с ней молитвы диакон возглашает: «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы». Хор заканчивает фразу: «Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную». Возглас диакона в ранней литургии служил сигналом к целованию мира — обряду, в котором участвовала вся община. В современной практике целование мира совершается только священнослужителями в алтаре. Поцеловав престол и стоящие на нем Святые Дары, старший священник (или архиерей) становится с правой стороны престола; младшие священнослужители подходят к нему для целования. Старший приветствует младшего словами: «Христос посреде нас». Младший отвечает: «И есть, и будет». Диаконы совершают целование на горнем месте.

Целование мира — один из древнейших обрядов литургии. В раннехристианской общине целование было обычным способом приветствия (ср.: 1 Пет 5, 14; Рим 16, 16; 1 Кор 16, 20; 2 Кор 13, 12; 1 Фес 5, 26). Возможно, что целованием начиналось евхаристическое собрание уже в апостольские времена. Ориген упоминает об обычае христиан преподавать друг другу целование по окончании молитв. Автор «Апостольского предания» говорит, что оглашенные после молитвы приветствовали друг друга целованием — мужчины мужчин, а женщины женщин. 19-е правило Лаодикийского Собора (ок. 363) упоминает о целовании мира как об обычае, предшествующем евхаристической анафоре. О целовании мира за евхаристическим богослужением пишет и Иоанн Златоуст; в его времена оно сопровождалось приветствием епископа «Мир всем». Толкуя смысл этого обычая, Златоуст подчеркивает:

Целуйте друг друга лобзанием святым (2 Кор 13, 12). Что значит «святым»? Не притворным, не коварным, каким Иуда облобызал Христа. Для того и дано лобзание, чтобы возбуждать любовь, чтобы воспламенять искреннее расположение, чтобы мы так любили друг друга, как братья братьев, как дети отцов, и отцы детей, или еще и больше, — потому что эта (любовь) — от природы, а наша — от благодати... Можно сказать и еще нечто об этом святом лобзании. Что же такое? Мы — храм Христов. Поэтому, лобзая друг друга, мы лобзаем преддверия и вход храма. Не видите ли, как многие лобызают двери и этого храма, одни преклоняя главу, другие, прикасаясь рукой и поднося руку к устам? И этими вратами и дверьми входил и входит к нам Христос, когда мы причащаемся. Вы, причастники таинства, понимаете, что я говорю. Не простой чести сподобляются уста наши, приемлющие тело Владычне. Потому-то здесь, по преимуществу, мы и лобзаем друг друга.

Итак, целование мира — обычай, имеющий прямую связь с Евхаристией. Однако после X века он начал постепенно выходить из употребления. Николай Кавасила в XIV веке, излагая порядок совершения литургии, упоминает возглас «Возлюбим друг друга», однако не упоминает следующее за ним целование мира, которое в его время вышло из употребления среди мирян. Сохранился этот обычай, как было сказано, только среди священнослужителей.

После целования мира следует возглас диакона «Двери, двери, премудростию вонмем». Этот возглас сохранился с тех времен, когда существовал обычай закрывать входные двери храма перед совершением Евхаристии. Двери закрывались для того, чтобы при Евхаристии не присутствовали непосвященные, посторонние или оглашенные, ибо в храме могли оставаться только верные, которые будут причащаться Святых Христовых Таин. Существовали разные формы этого возгласа, например «Двери, двери, вонмем» (в такой форме он встречается, в частности, у Никиты Стифата в XI в.).

С течением времени возглас «Двери, двери» был переосмыслен как относящийся к царским вратам (центральным дверям иконостаса) и находящейся за ними завесе. Царские врата стали закрываться сразу же после великого входа и оставались закрытыми в течение всей Евхаристии, тогда как на возгласе «Двери, двери» отдергивалась алтарная завеса.

Впрочем, практика Поместных Православных Церквей существенно разнится в данном пункте. Во многих приходских храмах Греческой Церкви царских врат вообще не существует, а завеса отдергивается перед началом литургии и остается открытой до конца службы. В Русской Церкви царские врата остаются открытыми в течение всей литургии при архиерейском служении, а также при иерейском служении в дни пасхальной седмицы (в последнем случае царские врата не закрываются даже во время причащения священнослужителей). Право служения с открытыми царскими вратами до Херувимской песни или до «Отче наш» может быть дано наиболее заслуженным протоиереям или архимандритам. Иногда такое право дается конкретному храму (как правило, в кафедральных соборах литургия служится с отверстыми царскими вратами). Что же касается обычной иерейской литургии, то она начинается при закрытых царских вратах, но при отдернутой завесе. Царские врата открываются при начале пения Блаженств, для совершения малого входа, затем закрываются после чтения Евангелия и снова открываются в начале Херувимской песни, перед началом великого входа. По окончании Херувимской царские врата закрываются, завеса задергивается. На возгласе «Двери, двери» отдергивается завеса. В течение всего евхаристического канона царские врата остаются закрытыми, перед «Святая святым» задергивается завеса. Перед причащением мирян царские врата открываются, более они не закрываются до конца литургии.

Обычай закрытия царских врат во время литургии достаточно древний (упоминания о нем встречаются в источниках начиная с XI в.). В XI веке появляется целая теория о том, почему миряне не должны видеть совершение Евхаристии. Никита Стифат объясняет это иерархической структурой Церкви: в алтаре должны находиться только священнослужители, пространство перед алтарем зарезервировано для монахов и низших иерархических чинов, а вдали от алтаря должны находиться миряне, которым непозволительно взирать на совершение Таинства. Будучи поклонником Дионисия Ареопагита, Никита Стифат приложил ареопагитское учение об иерархии к богослужебному чинопоследованию. Однако такое противопоставление мирян духовенству было совершенно чуждо духу евхаристического благочестия Древней Церкви; нет этого противопоставления и в самом тексте литургии. Напротив, как уже говорилось, все члены общины воспринимались как «царственное священство» и все призывались к полноценному участию в Евхаристии.

Теория Никиты Стифата не выдерживает критики уже потому, что обычай закрывать царские врата так и не стал универсальным. Тот факт, что царские врата остаются открытыми при архиерейском служении и в дни пасхальной седмицы, свидетельствует о том, что никакого принципиального запрета мирянам взирать на совершение Таинства Евхаристии и на причащение священнослужителей не существует. Представляется, что в сочетании с тайным чтением евхаристических молитв обычай служения Евхаристии за закрытыми царскими вратами лишь создает дополнительную преграду между мирянами и духовенством.

Русская традиция служения литургии при закрытых царских вратах с открытием их лишь в особые моменты, по мнению некоторых толкователей, имеет важное символическое значение и помогает прихожанам понимать происходящее в храме. Так, епископ Виссарион (Нечаев) в своем «Толковании на Божественную литургию» пишет:

Наглядным выражением мысли об изменившемся со времени искупления отношении между Богом и людьми служит обряд малого входа на литургии. В самом деле, если замкнутость ветхозаветного Святого святых была знаком неблизкого отношения между Богом и людьми, то что знаменует, когда алтарь новозаветного святилища, большей частью закрытый от взоров народа, отворяется при обрядах входа, и святыня его, престол Царя славы, делается доступной зрению всех предстоящих? Не ясно ли, что этим знаменательно выражается мысль о ближайшем нашем общении с Небесным Цapeм, тайно присутствующим на престоле алтаря?

Закрытие царских врат и завесы после великого входа, по мнению того же автора, символически изображает, что после положения во гроб тела Спасителя к пещере был привален камень и приложена печать. При этом священник поставляет Дары на престол, как на гробовую доску, и покрывает воздухом, как плащаницей. «По вступлении в алтарь с Дарами царские врата затворяются и задергиваются завесой в знак того, что священнослужители, вступив в алтарь, вступили как бы в темную пещеру гроба Господня». Открытые же царские врата на протяжении всей Светлой седмицы иллюстрируют слова пасхального канона: «Воскресл еси от гроба... и отверзл еси нам райские двери».

В качестве одной из причин закрытия царских врат на литургии епископ Виссарион называет расширение числа приходящих в церковь людей, среди которых могут оказаться даже инославные:

В настоящее время терпимо бывает присутствие в ней даже неправославных христиан и таких тяжких грешников, которые в древности совсем не были допускаемы внутрь храма и стояли вне его под открытым небом. Эта снисходительность к тем и другим объясняется тем, что священнодействие Таинства Тела и Крови Христовых совершается в закрытом алтаре, тогда как в древности алтари были открытые.

После возгласа «Двери, двери» поется (в практике Греческой Церкви читается) Никео-Цареградский Символ веры. В «Церковной истории» Феодора-чтеца упоминается о том, что патриарх Константинопольский Тимофей (511-518) приказал, чтобы «символ 318 отцов» читался за каждым евхаристическим богослужением. Первоначально Никео-Цареградский Символ был крещальным Символом веры, однако в эпоху распространения ересей он был введен в литургию в качестве торжественного исповедания веры. Будучи таковым для всей Церкви, Символ в то же время является исповеданием веры каждого отдельного христианина. Поэтому даже при употреблении за богослужением он, по традиции, начинается со слова «Верую» (а не «Веруем», как можно было бы ожидать). Чтение Символа за богослужением является напоминанием для каждого верующего — перед началом самого священного момента Евхаристии — о догматах христианской веры как о столпах, на которых зиждется все христианское благочестие.


^ Евхаристический канон в литургии Иоанна Златоуста

После окончания пения (или чтения) Символа веры возгласом диакона «Станем добре, станем со страхом, вонмем, святое возношение в мире приносити» и ответом хора «Милость мира, жертву хваления» начинается главная часть литургии — евхаристический канон, или анафора. Иногда эту часть литургии называют также эпиклезисом. Ее открывает в  диалог между предстоятелем (архиереем или священником) и народом (хором). Священник произносит формулу благословения, заимствованную из Послания апостола Павла: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами» (ср.: 2 Кор 13, 13). Народ отвечает: «И со духом твоим». Далее следуют формулы, известные по литературным памятникам начиная с III века:

Горе имеем сepдцa. — Имамы ко Господу -                   Обратим сердца ввысь. — Обратим их к Господу. –
Благодарим Господа. – Достойно и праведно.                 Возблагодарим Господа. – Достойно и праведно.

В литургиях Василия Великого и Иоанна Златоуста мы имеем два разных текста евхаристического канона, — первый значительно длиннее последнего, — однако оба текста следуют одной и той же смысловой схеме. По содержанию в евхаристическом каноне можно выделить следующие части: 1) благодарение; 2) воспоминание Тайной Вечери, включая произнесение «установительных слов» Христа; з) призывание Святого Духа и преложение Святых Даров; 4) поминовение святых, живых и усопших, молитва о Церкви.

Евхаристический канон — это та часть литургии, где наиболее ощутим урон, наносимый пониманию смысла службы обычаем читать молитвы тайно, а не во всеуслышание. Связный, цельный, логически завершенный, богатый по содержанию, глубоко трогательный и вдохновенный текст анафоры практически недоступен верующим, которые слышат из него лишь обрывочные придаточные предложения («победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще», «Твоя от Твоих Тебе приносяще» и т.д.). Евхаристический канон есть кульминация литургии, ее смысловая вершина: именно к ней ведет все предшествующее чинопоследование, включая проскомидию, антифоны, ектении, молитвы, чтения. С началом евхаристического канона наступает момент, когда верующий должен был бы наконец услышать самое главное, ради чего он пришел на службу: слова благодарения, обнимающие всю вселенную и всю историю человечества. Вместо этого он слышит протяжное пение хора (особенно протяжное, если совершается литургия Василия Великого), а молитву благодарения читает священник вполголоса в алтаре. Некоторые священники не считают нужным читать эту молитву даже вполголоса, а довольствуются тем, что пробегают ее глазами по Служебнику.

Каждый мирянин по-своему приспосабливается к данной ситуации. Наиболее «продвинутые» в церковном отношении прихожане изучают чинопоследование литургии во внебогослужеб-ное время и, приходя на литургию, во время чтения священником анафоры повторяют ее слова про себя. Другие, зная лишь приблизительно содержание анафоры, в это время молятся своими словами под пение хора. Абсолютное же большинство прихожан не знают смысла евхаристической анафоры и даже, возможно, не представляют, что тексты, читаемые священником по Служебнику в алтаре, имеют отношение к ним, произносятся от их имени и являются — по крайней мере, должны являться — их молитвой.

Благодарение составляет главное содержание евхаристической молитвы. Само греческое слово «евхаристия» означает не что иное, как «благодарение». В литургии Иоанна Златоуста первая часть евхаристической молитвы звучит так:

Достойно и праведно Тя пети, Тя благословити,          Достойно и праведно воспевать Тебя, благословлять 
Тя хвалити, Тя благодарити, Тебе покланятися         Тебя, восхвалять Тебя, благодарить Тебя, поклоняться
на всяком месте владычествия Твоего: Ты бо еси        Тебе на всяком месте владычества Твоего.
Бог неизреченен, недоведом, невидим, непостижим,    Ибо Ты Бог неизреченный, непознаваемый, 
присно сый, такожде сый, Ты, и Единородный              невидимый, непостижимый, всегда сущий,
Твой  Сын, и Дух Твой Святый: Ты от небытия в           остающийся одним и тем же, Ты и Единородный
бытие нас привел еси, и отпадшыя возставил               Твой Сын и Дух Твой Святой. Ты привел нас из
еси паки, и не отступил еси, вся творя, дондеже          небытия в бытие и, когда мы пали, снова
нас на небо возвел еси, и Цapcтво Твое даровал          восстановил нас и не отступил от нас, совершая
еси будущее. О сих всех благодарим Тя, и                   все (для нашего спасения), пока не возвел нас
Единороднаго Твоего Сына, и Духа Твоего                   на небо и не даровал нам Твое будущее Царство.
Святаго, о всех, ихже вемы и ихже не вемы,                За все это мы благодарим Тебя и Единородного
явленных и неявленных благодеяниих бывших            Твоего Сына и Святого Твоего Духа: за все
на нас. Благодарим Тя и о службе сей, юже                 благодеяния Твои к нам, о которых знаем
от рук наших прияти изволил еси, аще и предстоят      и о которых не знаем, явные и тайные. Благодарим
Тебе тысящи Архангелов и тьмы Ангелов,                    Тебя и за эту службу, которую Ты соизволил
Херувимы и Серафимы, шестокрилатии,                       принять от рук наших, хотя и предстоят перед
многоочитии, возвышающиися пернатии.                     Тобой тысячи Архангелов и десятки тысяч
                                                                                  Ангелов, Херувимы и Серафимы — шестикрылые,

                                                                                  имеющие много очей, поднимающиеся на высоту,
                                                                                  крылатые.

В этой молитве служение Богу представлено пятью глаголами: воспевать, благословлять, восхвалять, благодарить и поклоняться; каждый из них выражает определенный оттенок религиозного чувства. Бог описан четырьмя апофатическими эпитетами, подчеркивающими Его трансцендентность: неизреченный, неведомый, невидимый и непостижимый. Молитва обращена к Богу Отцу, но благодарение Отцу воздается вместе с Сыном и Святым Духом, так что молитва приобретает тринитарный характер. Благодарение людей присоединяется к хвале Ангелов. Упоминаются четыре ангельских чина (Архангелы, Ангелы, Херувимы и Серафимы), которые описываются при помощи четырех эпитетов (шестикрылые, многоокие, летающие, пернатые).

Чтение первой части евхаристической молитвы завершается возгласом, составляющим заключительную часть последней фразы: «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще». Народ (хор), в свою очередь, возглашает победную песнь: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея. Осанна в вышних. Благословен Грядый во имя Господне. Осанна в вышних». И ангельская песнь, и предшествующий ей возглас содержат прямую аллюзию на два библейских текста — пророчество Исаии и Откровение Иоанна Богослова. В первом случае описывается видение Господа, сидящего на Престоле; стоящие вокруг Него Серафимы взывают: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его (Ис 6, 1-3). Во втором случае говорится о четырех таинственных животных, которые прославляют Бога возглашением «Свят, Свят, Свят Господь Бог Вседержитель». В литургическом возгласе слово «поюще» относится к орлу, «вопиюще» — к тельцу, «взывающе» — ко льву, а «глаголюще» — к человеку (см.: Откр 4, 7-8). К ангельскому славословию в литургической «победной песни» добавлены слова из Евангелия от Иоанна, прозвучавшие из уст народа при Входе Господнем в Иерусалим: осанна! благословен грядущий во имя Господне (Ин 12,13).

Таким образом, в сознании автора евхаристической молитвы совместились три события: видение ветхозаветным пророком Господа во славе, видение народом израильским Иисуса, грядущего на «вольную страсть», и апокалиптическое видение апостола, прозревающего в эсхатологическую реальность вечного Царства Божия. Прошлое, настоящее и будущее совмещены в едином благодарении.

Об этом совмещении временных перспектив свидетельствуют и слова: «Царство Твое даровал еси будущее». Объектом благодарности является вся история человечества от сотворения мира вплоть до эсхатологического Царства Божия, которое воспринимается не как ожидаемое, а как уже дарованное. Молящийся ощущает себя неотъемлемой частью этой истории, раскрывающейся как серия благодеяний Божиих, явных и тайных. Завершением истории будет и уже является Царство Божие, к которому верующие приобщаются через участие в литургии:

Характерно, — пишет архимандрит Киприан (Керн), — что воспоминание простирается на все времена, а не только на прошлое. В евхаристическом воспоминании стираются грани прошлого, настоящего и будущего. Евхаристическая словесная и бескровная служба вневременна, не подчинена законам нашего чувственного восприятия и нашей логики. Мы вспоминаем в нашей литургии и будущее.

Следующая часть молитвы посвящена воспоминанию Тайной Вечери, совершенной Спасителем вместе со Своими учениками:

С сими и мы блаженными силами, Владыко Человеколюбче, вопием и глаголем: Свят еси и Пресвят Ты и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый: Свят еси и Пресвят, и великолепна слава Твоя, иже мир Твой тако возлюбил еси, якоже Сына Твоего Единороднаго дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный: иже пришед, и все еже о нас смотрение исполнив, в нощь, в нюже предаяшеся, паче же Сам Себе предаяше за мирский живот, прием хлеб во святыя Своя и пречистыя и непорочныя руки, благодарив и благословив, освятив, преломив, даде святым Своим учеником и апостолом, рек: Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое, во оставление грехов. Подобие и чашу по вечери, глаголя: Пиите от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов.

С этими блаженными силами, Человеколюбивый Владыка, и мы взываем и говорим: Свят и Сверхсвят Ты и Единородный Твой Сын и Дух Твой Святой; Свят и Сверхсвят, и великолепна слава Твоя. Ибо Ты так возлюбил мир, что отдал Сына Твоего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Он, придя и исполнив все, что было предначертано для нашего (спасения), в ночь, в которую был предан, скорее же, Сам Себя предал за жизнь мира, приняв хлеб в Свои святые, пречистые и непорочные руки, произнеся над ним благодарение, благословив, освятив и преломив его, раздал его Своим ученикам и апостолам, сказав: «Примите, ешьте, это Мое Тело, преломляемое за вас во оставление грехов». Подобным же образом и чашу после вечери, говоря: «Пейте из нее все, это Кровь Моя Нового Завета, которая за вас и за многих проливается во оставление грехов».

Молитва начинается прославлением святости и славы Божией. По отношению к Богу употреблен термин «Пресвятой», буквально «Всесвятой»; этот же термин в богослужебных текстах используется по отношению к Богородице. Далее почти буквально воспроизводятся слова Христа из Евангелия от Иоанна: так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин 3, 16). Христос пришел для того, чтобы исполнить спасительный Промысл Бога Отца по отношению к человечеству («да все еже о нас смотрение исполнит»). Для этой цели Он был предан, или, скорее, Сам Себя предал за жизнь мира — ради того, чтобы человечество получило вечную жизнь.

Слова Христа «Приимите, ядите» и «Пийте от нея вси» являются частью евхаристической молитвы. Однако в течение многих веков, из-за того, что люди перестали слышать саму молитву, а слышали на литургии только эти слова, им стали придавать смысл «установительных» и «тайносовершительных». Якобы именно этими словами Христос установил Таинство Евхаристии и именно при произнесении священником этих слов хлеб и вино превращаются в Тело и Кровь Христа. Между тем после произнесения «установительных» слов молитва продолжается:

Поминающе убо спасительную сию заповедь, и вся, яже о нас бывшая: крест, гроб, тридневное воскресение, на небеса восхождение, одесную селение, Второе и славное паки Пришествие, Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся, Тебе поем, Тебе благословим,Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш.

Итак, вспоминая эту спасительную заповедь и все, что было ради нас, — крест, гроб, воскресение на третий день, восшествие на небеса, восседание одесную (Отца), Второе и славное Пришествие, — Твое от Твоего принося Тебе в соответствии со всем, (что Ты совершил ради нас), и благодаря всему (этому), мы воспеваем Тебя, благословляем Тебя, благодарим Тебя, Господи, и молимся Тебе, Боже наш.

Точный перевод слов «о всех и за вся» затруднителен. В греческом языке здесь стоит. В обоих случаях  указывает на неопределенное количество неодушевленных предметов («всё») и, следовательно, относится не к людям, а к благодеяниям Божиим, перечисленным в молитве анафоры (предлог каш в данном случае переводится как «по», «в соответствии с», а предлог  — как «за» или «благодаря»).

Приведенная молитва в современной литургической практике поделена между священником и хором, причем священник читает часть ее (от слов «Поминающе убо») тайно, а другую часть («Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся») возгласно, хор же допевает остальное («Тебе поем»). Обычай делить текст анафоры между священником и народом — весьма древний: он присутствует уже в наиболее ранних списках литургии Иоанна Златоуста. Этим как бы подчеркивается, что молитву произносит не только священник, но и весь народ, что молитва приносится Богу от лица всей общины. Подхватывая фразу, начатую священником, народ не вступает в диалог со священником, как это обычно бывает во время литургии, а вместе с ним участвует в диалоге с Богом.

Особого внимания заслуживают слова «Твоя от Твоих Тебе приносяще». Их смысл следующий: мы приносим Тебе Твои же дары. По словам Иринея Лионского, «мы приносим Ему то, что Его» (т.е. то, что принадлежит Ему). Все, что существует в мире, создано Богом. Человек ничего не может создать «из ничего», с нуля: он может только брать созданное Богом, привносить в это что-то свое и затем возвращать Богу в акте благодарения. Бог создал пшеницу и виноград, человек из этого изготовляет хлеб и вино; в Евхаристии он возвращает хлеб и вино Богу для того, чтобы Бог претворил их в Свои Тело и Кровь. Благодарение приносится за весь мир, который создан Богом и отдан в руки человека. Человек призван «возделывать» мир, быть соучастником Бога в творческом процессе и возвращать мир Богу в акте благодарения. В этом смысле Евхаристия является образом всей жизни человека, его жизненного призвания и предназначения. Об этом пишет современный православный богослов митрополит Каллист (Уэр):

Высшее призвание человека — священство. Это наша высшая привилегия как разумных существ, наделенных самосознанием и свободной волей, и в то же время как евхаристических существ, способных к обожению. Мы должны сознательно и благодарно возвращать мир Богу-Творцу как жертву хваления... Во-первых, мы говорим на литургии: «Твоя от Твоих». Мы приносим в жертву Богу лишь то, что Он Сам дал нам. Если бы Бог Своей свободной волей не подарил нам мир, нам нечего было бы жертвовать... В Божественной литургии истинным Приносящим жертву, единственным Первосвященником является Сам Христос, мы же, как священнослужители, так и прихожане, присутствующие при совершении Евхаристии, можем действовать как священники лишь в силу нашего соединения с Ним. Лишь Он служит литургию в собственном смысле слова. Мы можем лишь сослужить Ему... Во-вторых, в Божественной литургии мы говорим «приносяще» не в единственном, а во множественном числе. Принося жертву... мы действуем не в одиночку, а в союзе со всеми людьми, соединенные Богом. Мы не обособлены друг от друга, и наше благодарение общественно и соборно... В-третьих, принося жертву, мы сами являемся частью того, что жертвуем. Наше место как иереев мироздания внутри природы, а не над ней... В-четвертых, мы не кормчие и даже не управители хозяйством, мы всего лишь жрецы, приносители жертвы... Впрочем... мы, принося жертву, не просто возвращаем мир Богу таким, каким мы его получили, но трудом рук наших преображаем приносимое. В Евхаристии мы приносим в жертву Богу плоды земные не в изначальном виде, а обработанные человеческим искусством; мы приносим на алтарь не зерна пшеницы, а хлеб, не гроздья винограда, а вино. И подобное находим повсюду, во всей человеческой жизни.

Наконец, в чинопоследовании литургии наступает момент преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Христа:

Еще приносим Ти словесную сию и безкровную службу, и просим, и молим, и мили ся деем: низпосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащия Дары сия и сотвори убо хлеб сей, честное Тело Христа Твоего, а еже в чаши сей, честную Кровь Христа Твоего, преложив Духом Твоим Святым, якоже быти причащающимся, во трезвение души, во оставление грехов, в приобщение Святаго Твоего Духа, во исполнение Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе, не в суд или во осуждение.

Еще приносим Тебе эту словесную и бескровную службу и просим и умоляем: ниспошли Духа Твоего Святого на нас и на лежащие здесь эти Дары и сделай этот хлеб драгоценным Телом Христа Твоего, а то, что в чаше, драгоценной Кровью Христа Твоего, претворив (хлеб и вино) Духом Твоим Святым, дабы они были для причащающихся в трезвение души, в оставление грехов, в приобщение Святому Твоему Духу, в достижение полноты Царствия Небесного, в дерзновение по отношению к Тебе, не в суд или в осуждение.

Действие, которое Бог осуществляет по отношению к хлебу и вину при сошествии Святого Духа, обозначается глаголом «преложить», то есть изменить, превратить. Отсюда происходит термин «преложение», употребляемый в православной традиции для обозначения того качественного изменения, которое происходит с хлебом и вином на Евхаристии.

Характерно, что священник в молитве просит о том, чтобы Святой Дух сошел «на ны и на предлежащия Дары сия», то есть на всех участвующих в совершении Евхаристии (клириков и мирян) и на Святые Дары. Момент преложения Святых Даров мыслится как событие, имеющее отношение ко всей общине и к каждому ее члену. Святой Дух не только прелагает хлеб и вино в Тело и Кровь Христа, но и духовно обновляет верующих, делая их причастниками Божеского естества (2 Пет 1,4). И преложение Святых Даров не является самоцелью: оно совершается для того, чтобы верующие через Причастие приобщились Святого Духа, получили оставление грехов и Царство Небесное. Современный афонский монах пишет:

На Божественной литургии ничто не происходит механически, магически. В ней нет ничего неясного или темного, несмотря на то что она превышает человеческий разум. Поэтому на литургии ничто не остается «бесплотным». Все преподносится человеку как раздробляемый хлеб, как съедобная для него пиша; все преподносится как изливаемая кровь, — кровь, которая бесшумно вливается в наши жизненные вены, сообщая нам жизнь и надежду.

Молитва анафоры представляет собой единый, непрерывный текст, состоящий из одного длинного предложения. На практике этот текст раздроблен на множество фрагментов, между которыми вставляются дополнительные тексты. В частности, в практике Русской Церкви после слов «и на предлежащия дары сия» молитва прерывается и читается тропарь третьего часа «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа». Этот тропарь произносится трижды, чередуясь со стихами из 50-г0 псалма. Тропарь является поздней вставкой: в славянских Служебниках он впервые появился в XV веке, проникнув туда из греческих Служебников. Повсеместной практика чтения тропаря третьего часа перед преложением Святых Даров стала в Русской Церкви в XVI веке. На православном Востоке чтение тропаря было распространено с середины XV по середину XVIII века, но в конце XVIII века тропарь был из греческих Служебников изъят. В славянских же Служебниках, употребляемых в Русской Церкви, он сохраняется до сего дня.

Существует обширная литература о причинах появления этого тропаря в славянских Служебниках и о том, почему его присутствие в тексте литургии неуместно. Исследователи сходятся в том, что чтение тропаря, во-первых, прерывает молитву на полуфразе, искусственно деля ее на две части. Во-вторых, тропарь третьего часа обращен к Иисусу Христу, тогда как молитва анафоры адресована Богу Отцу. Когда вслед за обращением к Иисусу Христу о ниспослании Святого Духа священник произносит слова «и сотвори убо хлеб сей честное Тело Христа Твоего», возникает очевидная логическая неувязка, поскольку слова «Христа Твоего» могут быть обращены только к Отцу, но никак не к Самому Христу.

Очевидно, что исключение тропаря третьего часа из молитвы анафоры не повредило бы ее смыслу, а, наоборот, помогло бы воспринимать ее как связный текст. Если же тропарь должен быть сохранен, то его следовало бы читать перед словами «Еще приносим Ти словесную сию и бескровную службу». В таком случае тропарь не разрывал бы логическое течение анафоры столь резким и очевидным образом, как это происходит при существующей ныне практике.


^ Евхаристический канон в литургии Василия Великого

В литургии Василия Великого молитва анафоры значительно длиннее и богаче по содержанию, чем в литургии Иоанна Златоуста. Представляется важным последовательно рассмотреть эту молитву, поскольку в ней содержится квинтэссенция всего евхаристического богословия Восточной Церкви. Молитва начинается благодарением, обращенным к Богу Отцу:

Сый Владыко, Господи Боже Отче Вседержителю покланяемый! Достойно, яко воистину, и праведно, и лепо великолепию святыни Твоея, Тебе хвалити, Тебе пети, Тебе благословити, Тебе кланятися, Тебе благодарити, Тебе славити, Единаго воистину Сущаго Бога, и Тебе приносити сердцем сокрушенным и духом смирения словесную сию службу нашу, яко Ты еси даровавый нам познание Твоея истины, и кто доволен возглаголати силы Твоя, слышаны сотворити вся хвалы Твоя или поведати вся чудеса Твоя во всяко время?

Сущий Владыка, Господи Боже, Отец Вседержитель поклоняемый! Поистине достойно и справедливо и подобает великолепию Твоей святости восхвалять Тебя, воспевать Тебя, благословлять Тебя, поклоняться Тебе, благодарить Тебя, славить Тебя, Единого поистине Сущего Бога, и Тебе приносить в сокрушении сердца и смирении духа эту нашу словесную службу. Ибо Ты даровал нам познание истины Твоей. И кто способен изречь могущество Твое, возвестить хвалы Твои (Пс 105, 2) или поведать все чудеса Твои во всякое время?

Владыко всех, Господи небесе и земли и всея твари, видимыя же и невиди-мыя, Седяй на Престоле славы и при-зираяй бездны, безначальне, невидиме, непостижиме, неописанне, неизменне, Отче Господа нашего Иисуса Христа, Великаго Бога и Спасителя, Упования нашего, Иже есть образ Твоея благости, печать равнообразная, в Себе показуя Тя, Отца, Слово живое, Бог истинный, превечная Премудрость, Живот, Освящение, Сила, Свет истинный, Имже Дух Святый явися — Дух истины, сыноположения дарование, обручение будущаго наследия, начаток вечных благ, животворящая Сила, Источник освящения, от Него же вся тварь, словесная же и умная, укрепляема, Тебе служит и Тебе присносущное возсылает славословие, яко всяческая работна Тебе.

Владыка всего, Господи неба и земли и всего творения видимого и невидимого, Сидящий на Престоле славы и взирающий на бездны, безначальный, непостижимый, неограниченный, неизменяемый, Отец Господа нашего Иисуса Христа, Великого Бога и Спасителя, Упования нашего, Который есть образ Твоей благости, отпечаток, равный Первообразу, в Себе являющий Тебя, Отца; Бог истинный, предвечная Премудрость, Жизнь, Освящение, Сила, Свет истинный, через Которого явился Дух Святой — Дух истины, дар усыновления, залог будущего наследия, начаток вечных благ, животворящая Сила, Источник освящения, укрепляемая Которым, вся тварь, наделенная словом и разумом, Тебе служит и Тебе воссылает вечное славословие, ибо все подвластно Тебе.

Молитва соткана из библейских аллюзий, наполнена цитатами из псалмов, пророческих книг, посланий апостола Павла. Она имеет тринитарный характер и основана на перечислении имен Божиих, относящихся к трем Лицам Святой Троицы.

Первая часть молитвы сосредоточена на именах Бога Отца, Который назван Единым воистину Сущим, Владыкой, Вседержителем, Господом неба и земли и всего творения, видимого и невидимого, Отцом Господа Иисуса Христа. Бог Отец сидит на Престоле славы и взирает на бездны: этот поэтический образ заимствован из песни трех отроков в печи вавилонской (см.: Дан з, 54).

Бог Отец описан в анафоре пятью апофатическими терминами: безначальный, невидимый, непостижимый, неописанный, неизменный. Термин «безначальный» использовался в ходе полемики с евномианством. Он имеет двоякий смысл: указывает на то, что Бог Отец ни от кого не рождается и не исходит (в этом смысле Сын и Дух не безначальны); термин также указывает на пребывание Бога вне времени, вне категорий начала и конца (в этом смысле «безначальными» являются также Сын и Дух). Бог Отец невидим для физических очей человека, не может быть постигнут человеческим умом, не имеет пределов в пространстве, Его естество не подлежит переменам. Все эти утверждения отражают классические христианские представления о естестве Божием и о свойствах Бога.

Имена Сына в анафоре Василия Великого заимствованы главным образом из посланий Павла и писаний Иоанна Богослова: Сын — Великий Бог и Спаситель (см.: Тит 2, 13), упование наше (см.: 1 Тим 1, 1), образ благости Божией (ср.: 2 Кор 4, 4; Кол 1, 15; Евр 1, з). Сын есть «печать равнообразная» (ср.: Ин 6, 27), то есть образ Бога Отца, равный Ему. Сын в Себе показует Отца (см.: Ин 14, 9), Он есть Слово живое (см.: 1 Ин 1, 1; Евр 4, 12), ИСТИННЫЙ Бог (см.: 1 Ин 5, 20), ПреД-вечная Премудрость Божия (см.: 1 Кор 2, 7), Жизнь (см.: Ин 14, 6; 1, 4), Освящение (см.: 1 Кор 1, 30), Сила (см.: 1 Кор 1, 24), Свет истинный (см.: Ин 1, 9).

Имена Святого Духа заимствованы из тех же источников: Он — Дух ИСТИНЫ (см.: Ин 14,17), Дух усыновления (см.: Рим 8, 15), заЛОГ будущего наследия (см.: Еф 1, 14), начаток (ср.: Рим 8, 23) вечных благ, животворящая Сила (ср.: Ин 6, 63; 2 Кор 3, 6), Источник освящения (ср.: 1 Кор з, 16-17). Святой Дух укрепляет все творение, наставляя словесные и умные существа, то есть Ангелов, воссылать Отцу присносущное (вечное) славословие.

Далее перечисляются встречающиеся в Библии имена девяти ангельских чинов (именно этот список ангельских чинов лег в основу трактата Дионисия Ареопагита «О небесной иерархии»):

Тебе бо хвалят Ангели, Архангели, Престоли, Господьствия, Начала, Власти, Силы и многоочитии Херувими, Тебе предстоят окрест Серафими, шесть крил единому и шесть крил единому, и двема убо покрывают лица своя, двема же ноги, и двема летающе, взывают един ко другому, непрестанными усты, немолчными славосло веньми.

Ибо Тебя восхваляют Ангелы, Архангелы, Престолы, Господства, Начала, Власти, Силы и многоокие Херувимы; вокруг Тебя предстоят Серафимы, у каждого из которых шесть крыльев: двумя они закрывают лица, двумя ноги, а при помощи двух они летают, взывая один к другому непрестанным голосом, неумолкающими славословиями.

В следующей части анафоры благодарение переходит в воспоминание, Евхаристия в анамнезис . Начинаясь с исповедания святости и благости Божией, молитва обращается к истории человечества, которая рассматривается как непрерывная цепь благодеяний Божиих:

С сими блаженными Силами, Влалыко Человеколюбие, и мы, грешнии, вопием и глаголем: Свят еси, яко воистину, и Пресвят, и несть меры великолепию святыни Твоея, и преподобен во всех делех Твоих, яко правдою и судом истинным вся навел еси на ны.

Вместе с этими Вместе с этими блаженными Силами, Человеколюбивый Владыка, и мы, грешные, взываем и говорим: Ты поистине Свят и Сверхсвят, и нет меры великолепию Твоей святости, и праведен во всех делах Твоих, ибо по справедливости и истинному суду Ты все навел на нас.

Создав бо человека, персть взем от земли, и образом Твоим, Боже, почет, положил еси его в раи сладости, безсмертие жизни и наслаждение вечных благ, в соблюдение заповедей Твоих, обещав ему. Но преслушавша Тебе, истин наго Бога, создавшаго его, и прелестию змиевою привлекшася, умерщвлена же своими прегрешеньми, изгнал еси его праведным Твоим судом, Боже, от рая в мир сей и отвратил еси в землю, от неяже взят бысть, устрояя ему пакибытия спасение в Самем Христе Твоем.

Ибо, взяв персть из земли, создав (из нее) человека и почтив его Твоим образом, Боже, Ты поместил его в раю наслаждения, обещав ему через соблюдение заповедей Твоих бессмертие жизни и наслаждение вечных благ. Когда же он ослушался Тебя, истинного Бога, создавшего его, польстился на обман змия и был умерщвлен своими прегрешениями, Ты по справедливому суду Твоему, Боже, изгнал его из рая в этот мир и возвратил в землю, из которой он был взят, устраивая ему спасение в Самом Христе Твоем.

Не бо отвратился еси создания Твоего в конец, еже сотворил еси, Блаже, ниже забыл еси дела рук Твоих, но посетил еси многообразне ради милосердия милости Твоея: пророки послал еси, сотворил еси силы святыми Твоими, в коемждо роде благоугодившими Тебе, глаголал еси нам усты раб Твоих пророков, предвозвещая нам хотящее быти спасение, закон дал еси в помощь, Ангелы поставил еси хранители.

Ты не отвернулся до конца от создания Твоего, которое сотворил, Благой, и не забыл изделие рук Твоих, но многообразно, по милосердию милости Твоей, посетил его: послал ему пророков, сотворил чудеса через святых Твоих, в каждом роду благоугождавших Тебе, говорил нам устами рабов Твоих, пророков, предвозвещая уготованное нам спасение, дал нам в помощь закон, поставил Ангелов хранителями.

Бог «преподобен», то есть благ, во всех Своих делах: все, что Он делает, является абсолютным добром. Бог — не виновник зла: допуская зло, привнесенное в мир грехом, Бог направляет зло к добрым последствиям. Все, что Бог посылает человеку, является следствием справедливости (правды) Божией и «истинного суда», то есть правосудия Божия. Когда человек нарушил заповедь в раю, он был изгнан из рая по справедливому приговору Бога. Однако в этом приговоре содержалось и благодеяние, ибо спасение и вечная жизнь были предуготованы Богом через Его Сына. Подготовкой к пришествию в мир Спасителя была вся ветхозаветная история, когда Бог посылал людям пророков, совершал чудеса через Своих святых, даровал людям закон, приставил к каждому человеку Ангела Хранителя. Завершением этой цепи благодеяний Божиих стало пришествие в мир Господа Спасителя:

Егда же прииде исполнение времен, глаголал еси нам Самем Сыном Твоим, Имже и веки сотворил еси, Иже Сый сияние славы Твоея и начертание Ипостаси Твоея, нося же вся глаголом силы Своея, не хищение непщева еже быти равен Тебе Богу и Отцу, но Бог Сый превечный, на земли явися и человеком споживе, и от Девы Святыя воплошься, истощи Себе, зрак раба прием, сообразен быв телу смирения нашего, да нас сообразны сотворит образу славы Своея.

Когда же пришла полнота времени, Ты говорил с нами через Самого Сына Твоего, через Которого и время сотворил, Который есть сияние славы Твоей и образ Ипостаси Твоей, Который держит все словом силы Своей. Он не почел хищением быть равным Тебе, Богу и Отцу, но, будучи Богом превечным, явился на земле и жил среди людей и, воплотившись от Святой Девы, истощил Себя, приняв образ раба, сделавшись подобным нашему уничиженному телу, чтобы нас сделать подобными образу славы Своей.

Понеже бо человеком грех вниде в мир, и грехом смерть, благоволи Единородный Твой Сын, Сый в недрех Тебе Бога и Отца, быв от Жены Святыя Богородицы и Приснодевы Марии, быв под законом, осудити грех во плоти Своей, да во Адаме умирающе, оживо-творятся в Самем Христе Твоем.

Поскольку же через человека в мир вошел грех, а через грех смерть, соблаговолил Твой Единородный Сын, Сущий внутри Тебя, Бога и Отца, произойти от Женщины — Святой Богородицы и Приснодевы Марии, подчиниться закону, осудить грех в плоти Своей, дабы умирающие в Адаме оживотворились в Самом Христе Твоем.

И пожив в мире сем, дав повеления спасительная, отставив нас прелести идольския, приведе в познание Тебе истиннаго Бога и Отца, стяжав нас Себе люди избранны, царское священие, язык свят, и очистив водою и освятив Духом Святым, даде Себе измену смерти, в нейже держими бехом, продани под грехом; и сошел Крестом во ад, да исполнит Собою вся, разреши болезни смертныя; и воскрес в третий день и путь сотворив всякой плоти к воскресению еже из мертвых, зане не бяше мошно держиму быти тлением Начальнику жизни, бысть Начаток умерших, перворожден из мертвых, да будет Сам вся, во всех первенствуяй, и возшед на небеса, седе одесную величествия Твоего на высоких, Иже и приидет воздати комуждо по делом его.

И, пожив в этом мире, дав спасительные заповеди, освободив нас от обмана идолослужения, Он привел нас в познание Тебя, истинного Бога и Отца, приобретя нас для Себя как царственное священство, народ святой. И, очистив нас водою и освятив Духом Святым, Он отдал Себя вместо нас на смерть, которая властвовала над нами, проданными греху. И, сойдя после распятия в ад, дабы наполнить Собой все, Он разрушил муки смерти и воскрес на третий день, открыв путь к воскресению из мертвых для всякой плоти, ибо невозможно было тлению удержать Начальника жизни. Он стал начатком умерших, первородным из мертвых, чтобы Самому стать всем, первенствуя во всех. И, взойдя на небеса, Он сел одесную величества Твоего на высоте и придет воздать каждому по делам его.

Приведенная часть анафоры содержит последовательное изложение новозаветной христологии, основанное преимущественно на посланиях апостола Павла. По словам анафоры, когда пришла полнота времени (Гал 4, 4), Бог говорил нам в Сыне... чеСвтт. Василий Великий и Иоанн Златоуст.  Фреска. Монастырь Дечаны. Косово. XIV в.рез Которого и веки сотворил (Евр 1, 2). Сын Божий, будучи сияние славы и образ ипостаси Его, и держа все словом силы Своей (Евр 1, 3), не почитал хищением быть равным Богу и Отцу (Флп 2, 6), но, будучи превечным Богом, явился на земле и обращался среди людей (см.: Вар з, 38). Он уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп 2, 7), сделавшись сообразным уничиженному телу нашему, чтобы нас сделать сообразными образу славы Своей (см.: Флп з, 21). Ибо поскольку грех вошел в мир, и грехом — смерть (Рим 5,12), то Единородный Сын Божий, сущий в недрах Бога и Отца (Ин 1, 18), родившись от Жены (см.: Гал 4, 4) — Святой Богородицы и Приснодевы Марии, — подчинившись закону, осудил грех в Своей плоти (Рим 8, 3), чтобы, умерев в Адаме, мы ожили во Христе (см.: 1 Кор 15, 22).

Сын Божий, говорится далее в молитве, пожил в мире сем, дал нам спасительные заповеди, освободил нас от поклонения ложным богам, привел в познание истинного Бога и Отца, сделав нас родом избранным, царственным священством, народом святым (см.: 1 Пет 2, 9; ср.: Тит 2, 14). Очистив нас водой крещения (см.: Еф 5, 26) и освятив Святым Духом (см.: Рим 15,16), Он отдал Себя для избавления нас от смерти (см.: Тит 2,14), которой мы были порабощены через грех (см.: Рим 7,13-14). Умерев на кресте, Он сошел во ад, чтобы наполнить собой все (см.: Еф 4, 10), расторг узы смерти (см.: Деян 2, 24) и воскрес в третий день (1 Кор 15, 4), открыв всякой плоти путь к воскресению из мертвых. Смерти невозможно было удержать (см.: Деян 2, 24) Начальника жизни (см.: Деян 3. 15); поэтому Он стал начатком умерших (см.: 1 Кор 15, 20), первенцем из мертвых, чтобы иметь... во всем первенство (Кол 1,18). Взойдя на небеса, Он воссел одесную Престола величия на высоте (Евр 1, 3), и Он придет, чтобы воздать каждому по делам его (см.: Рим 2, 6).

В анафоре литургии Василия Великого есть слова и выражения, которые удивительным образом перекликаются с литературными трудами Василия. На это обратили внимание ученые, увидевшие в данном параллелизме подтверждение авторства Василия Великого. Вот одно из таких мест:

Какое слово может изобразить Божии дары? Они таковы по множеству, что превышают всякое число, так велики и важны, что достаточно и одного, чтобы обязать нас ко всякой благодарности Подателю... Бог сотворил человека по образу и подобию Божию, удостоив знания о Себе, украсив перед всеми животными даром слова, дав ему наслаждаться безмерными красотами рая, поставив его князем над всем, что на земле. И после того, как он, будучи обольщен змием, ниспал в грех, а через грех в смерть и во все, что достойно смерти, не презрел его, но сперва дал ему в помощь закон, для сохранения его и попечения о нем приставил Ангелов, для обличения порока и научения добродетели посылая пророков, порочные стремления пресекал угрозами, усердие к добрым делам возбуждал обетованиями.
Неоднократно на разных липах для вразумления прочих показывал конец порока и от тех, которые при всех таковых пособиях пребывали в непокорности, не отвратился, потому что не были мы оставлены благостью Владыки и не прерывали любви Его к нам... но воззваны от смерти и снова оживотворены Иисусом Христом, у Которого и сам способ благодеяния еше более удивителен.
Ибо, будучи образом Божиим, Он не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба (Флп 2, 6-7), воспринял на Себя наши немоши, понес болезни, был язвлен за нас, чтобы мы Его язвой исцелились (см.: Ис 53, 5), искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвой (Гад 3, 13), претерпел позорнейшую смерть, чтобы нас возвести к славной жизни, и не удовольствовался тем одним, что оживил нас, мертвых, но еше даровал нам достоинство божества, вечные упокоения...

Общая тематика приведенного отрывка чрезвычайно близка анафоре литургии Василия Великого, некоторые выражения полностью идентичны, те же самые цитаты из посланий апостола Павла присутствуют в обоих текстах.

Молитва анафоры от изложения христологического учения Церкви переходит к воспоминанию Тайной Вечери:

Остави же нам воспоминания спаси-тельнаго Своего страдания сия, яже предложихом, по Его заповедем. Хотя бо изыти на вольную, и приснопамятную, и животворящую Свою смерть, в нощь, в нюже предаяше Себе за живот мира, приемь Хлеб на святыя Своя и пречистыя руки, показав Тебе, Богу и Отцу, благодарив, благословив, освятив, преломив, даде святым Своим учеником и апостолом, рек: приимите: ядите, Сие есть тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов. Подобне и Чашу от плода лознаго приемь, растворив, благодарив, благословив, освятив, даде святым Своим учеником и апостолом, рек: пийте от нея вси, Сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многи изливаемая во оставление грехов. Сие творите в Мое воспоминание; елижды бо аше ясте Хлеб сей и Чашу сию пиете, Мою смерть возвещаете, Мое воскресение исповедаете.

Он оставил нам эти воспоминания Своего спасительного страдания, совершаемые нами по Его заповеди. Ибо, желая пойти на добровольную, приснопамятную и животворящую смерть, в ночь, в которую Он предал Себя за жизнь мира, взяв хлеб в Свои святые и пречистые руки, показав Тебе, Богу и Отцу, вознеся благодарение, благословив, освятив и преломив его, Он дал его святым Своим ученикам и апостолам, говоря: «Примите, ешьте, это Мое Тело, преломляемое за вас, во оставление грехов». Подобным же образом взяв Чашу и растворив в ней плод виноградной лозы, возблагодарив, благословив, освятив его, дал святым Своим ученикам и апостолам, говоря: «Пейте из нее все, это Кровь Моя Нового Завета, которая за вас и за многих проливается во оставление грехов. Сие творите в Мое воспоминание, ибо всякий раз, когда вы едите этот Хлеб и пьете из этой Чаши, вы возвещаете Мою смерть, исповедаете Мое воскресение».

Поминающе убо, Владыко, и мы спасительная Его страдания, животворящий крест, тридневное погребение, еже из мертвых воскресение, еже на небеса возшествие, еже одесную Тебе, Бога и Отца, селение, и славное и страшное Его Второе Пришествие, Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся, Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молим Ти ся, Боже наш.

Итак, и мы, Владыка, вспоминая Его спасительные страдания, животворящий крест, тридневное погребение, воскресение из мертвых, восшествие на небеса, сидение одесную Тебя, Бога и Отца, и славное и страшное Второе Пришествие Его, принося Тебе Твое от Твоего обо всех и за все, Тебе воспеваем, Тебя благословляем, Тебя благодарим, Господи, и молимся Тебе, Боже наш.

В современной практике возгласно произносятся только выделенные курсивом слова; остальные священник произносит в алтаре тихо или про себя, а «Тебе поем» допевается хором. Не вполне понятно, почему «даде святым Своим учеником и апостолом, рек» на литургии Василия Великого произносится возгласно, тогда как аналогичные слова на литургии Иоанна Златоуста читаются тайно. Так или иначе, именно этот короткий обрывок фразы является единственным, что позволяет прихожанам, не слышащим чтение анафоры, понять, что читалась анафора Василия Великого, а не Иоанна Златоуста.

Произнеся «установительные» слова Христа, священник продолжает молитву, прося Бога о ниспослании Святого Духа на общину верующих и на Святые Дары:

Сего ради, Владыко Пресвятый, и мы, грешнии и недостойнии раби Твои, сподобльшиися служити святому жертвеннику Твоему, не ради правд наших, не бо сотворихом что благо на земли, но ради милости Твоея и щедрот Твоих, яже излиял еси богатно на ны, дерзающе приближаемся святому Твоему жертвеннику и, предложше вместообразная Святаго Тела и Крове Христа Твоего, Тебе молимся и Тебе призываем, Святе святых, благоволением Твоея благости, приити Духу Твоему Святому на ны и на предлежащия Дары сия, и благословити я, и освятити, и показати Хлеб убо Сей Самое Честное Тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Чашу же сию — Самую Честную Кровь Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, излиянную за живот мира.

Поэтому, Владыка Пресвятой, и мы, грешные и недостойные рабы Твои, сподобившиеся служить святому Твоему жертвеннику не благодаря нашей праведности, ибо ничего доброго не сделали на земле, но по милости Твоей и милосердию Твоему, которые Ты щедро излил на нас, дерзая, приближаемся к святому Твоему жертвеннику и, предложив «вме-стообразные» Святого Тела и Крови Христа Твоего, Тебе молимся и Тебя призываем, Святой святых, чтобы, по благоволению Твоей благости, Дух Святой сошел на нас и на лежащие перед нами эти Дары и благословил их и освятил и явил этот хлеб самим драгоценным Телом Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Чашу же эту — самой драгоценной Кровью Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, пролитой за жизнь мира.

Нас же всех, от единаго Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу во единаго Духа Святаго причастие, и ни единаго нас в суд или во осуждение сотвори причаститися Святаго Тела и Крове Христа Твоего.

Нас же всех, причащающихся от единого Хлеба и Чаши, соедини друг с другом в причастие одного Святого Духа и сделай, чтобы ни один из нас не причастился святого Тела и Крови Христа Твоего в суд или в осуждение.

В анафоре Василия Великого по отношению к Святым Дарам употреблено выражение «вместообразные  Святаго Тела и Крови Христа». Термин «вместообразные» встречается применительно к Святым Дарам и в патристических источниках III—IV веков, в частности у Иринея Лионского, Ипполита Римского, Кирилла Иерусалимского, Григория Богослова, Макария Египетского.

Этот термин никоим образом не указывает на призрачный или символический характер преложения Святых Даров: напротив, он указывает на то, что хотя Святые Дары сохраняют вид, «образ» хлеба и вина, на самом деле они становятся Телом и Кровью Христа. Именно так термин «вместообразные» понимается Макарием Египетским: верующие причащаются видимого  хлеба, но духовно вкушают Плоть Господню. В более поздний период термин стали объяснять как относящийся к Святым Дарам только до освящения. Иоанн Дамаскин, в частности, писал:

Хлеб и вино — не образы Тела и Крови Христовой, но самое обоженное Тело Господа, ибо Сам Господь сказал: «сие есть Тело Мое», а не образ тела; «сие есть Кровь Моя», а не образ Крови... Если же некоторые и называли хлеб и вино «вместообразными» Тела и Крови Господней, как, например, богоносный Василий в литургии, то называли так это приношение не по освящении, но до освящения.

Это же объяснение было повторено VII Вселенским Собором, а затем прозвучало на Ферраро-Флорентийском Соборе из уст святителя Марка Ефесского. По словам последнего, Святые Дары называются «вместообразными» до освящения, поскольку они «еще приносятся как образ некий и изображение».

Анафора литургии Василия Великого, как и анафора литургии Златоуста, представляет собой связный текст, в котором священник просит Бога благословить Святые Дары, освятить их и показать (то есть явить) хлеб Телом Христовым, а вино — Кровью Христовой, излитой за жизнь мира. На практике, однако, молитва прерывается на слове «показати», после чего читается тропарь третьего часа, затем диакон говорит «Благослови, Владыко, Святый Хлеб», и священник произносит «Хлеб убоПоклонение Святым Дарам сей — самое честное Тело». Таким образом, цельная фраза разбивается на две неполных фразы, причем слова «хлеб убо сей» превращаются из части молитвенного прошения в утверждение. Опять же разумнее было бы читать тропарь третьего часа, если уж его нельзя вовсе опустить, перед «Сего ради, Владыко Пресвятый», чтобы, по крайней мере, не разрушать смысл молитвы о преложении Святых Даров.

В современных русских Служебниках после «излиянную за живот мира» добавлены слова «преложив Духом Твоим Святым», взятые из анафоры Иоанна Златоуста. В древних греческих и русских Служебниках этой вставки не было, и в современных греческих Служебниках она отсутствует. Впервые ее появление в греческом Служебнике зафиксировано в XII веке, однако во всеобщее употребление она вошла в Греции лишь в середине XVI века. В Киеве она впервые появляется в киевских печатных Служебниках 1629 и 1639 годов, а в Москве — при Патриархе Никоне, в Служебнике 1655 года (старообрядцы до сего дня сохранили оригинальный текст). Возможно, причиной вставки было желание четко указать в анафоре Василия Великого тот момент, в который происходит преложение Святых Даров в Тело и Кровь Христа. Некоторые исследователи связывают распространение вставки со спорами о времени преложения Святых Даров (о них будет сказано ниже). Однако синтаксически слова «преложив Духом Твоим Святым» не вяжутся с прочим текстом молитвы. На это еще в XVIII веке указал преподобный Никодим Святогорец:

Священники, когда служат литургию святого Василия Великого, не должны в момент пресуществления и освящения Тайн говорить «преложив Духом Твоим Святым», ибо сие есть прибавка некоего невежды и дерзкого, который, противодействуя, как кажется, латинянам, взял слова сии из литургии Златоуста и вставил их в литургию Василия. Потому они ни в старых рукописных литургиях не обретаются, как мы исследовали, ни по синтаксису сии слова не имеют там места.


^ Преложение Святых Даров: богословские аспекты

Православная Церковь бережно хранит веру Древней Церкви в то, что евхаристические хлеб и вино не просто символизируют Тело и Кровь Христа, но поистине являются таковыми. Эта вера основывается на словах Христа: Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин б, 55-56).

Все древние литургические чины — как восточные, так и западные, как сохранившиеся в употреблении, так и вышедшие из употребления — подчеркивают, что евхаристические хлеб и вино после преложения суть «самое честное Тело и Кровь» Господа Иисуса Христа (литургия Василия Великого), «пречистое Тело и хлеб и вино после освящения утрачивают свою «сущность», превращаясь в Тело и Кровь Христа. Развивая эту теорию, Фома Аквинат пользуется аристотелевским различием между субстанцией (сущностью) и акциденциями (свойствами): субстанция делает вещь вещью, является ее онтологической основой, а акциденции суть вторичные свойства, воспринимаемые нашими чувствами. В момент пресуществления Святых Даров их онтологическая сущность меняется, тогда как свойства остаются прежними, почему они и продолжают выглядеть как хлеб и вино. Сохранение свойств хлеба и вина необходимо потому, что, во-первых, «у людей нет обычая есть человеческую плоть и пить человеческую кровь», а во-вторых, «вкушая Тело и Кровь нашего Господа в их невидимом присутствии, мы увеличиваем заслуги нашей веры».

Данное учение было догматизировано IV Латеранским Собором в 1215 году. Тридентский Собор (1545-1563) постановил: «Через освящение хлеба и вина совершается изменение всей субстанции хлеба в субстанцию Тела Христа Господа нашего и всей субстанции вина — в субстанцию Его Крови; это изменение Католическая Церковь справедливо и точно назвала пресуществлением».

В эпоху Реформации и Контрреформации католическое учение о пресуществлении стали использовать в полемике против протестантов, отрицавших реальность преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Христа Геннадий II Схоларий,  Константинопольский  патриарх.  Мозаика. XX в.(однако еще до появления протестантизма его использовал константинопольский патриарх Геннадий Схоларий в XV в.). В середине XVII века латинское учение о пресуществлении было взято на вооружение православными богословами, полемизировавшими с учением патриарха Кирилла Лука-риса: последний под влиянием кальвинизма фактически отрицал реальность Тела и Крови Христа в Евхаристии. Впоследствии термин «пресуществление» вошел в так называемые символические книги Православной Церкви и в семинарские курсы догматического богословия.

Начиная с середины XIX века в православной среде стали раздаваться голоса против католического учения о пресуществлении. Первым с критикой этого учения выступил русский славянофил А.С. Хомяков. Среди других противников латинского понимания пресуществления были В.В. Болотов и протоиерей Сергий Булгаков, а вслед за последним — другие русские богословы: П. Евдокимов, Н.Д. Успенский, протопресвитеры Иоанн Мейен-дорф и Александр Шмеман. В споре о пресуществлении эти богословы видели фундаментальное расхождение между Востоком и Западом. По мнению наиболее крайних противников латинского учения о пресуществлении, православное понимание Таинства Евхаристии предполагает веру в то, что естество хлеба и вина сохраняется после преложения Святых Даров.

Однако в православной среде есть и немало сторонников учения о «пресуществлении». Последние не принимают полностью латинскую концепцию изменения сущности при сохранении свойств, однако настаивают на том, что после превращения хлеба и вина в Тело и Кровь Христа сущность хлеба и вина в евхаристических Дарах не сохраняется. Учение о пресуществлении принимается этими богословами по сути, а термин «пресуществление» объявляется эквивалентным традиционному восточно-христианскому термину «преложение». Таким образом, расхождение между Востоком и Западом оказывается не разногласием по существу, а лишь терминологическим спором.

Полностью решить вопрос при помощи цитат из творений восточных отцов Церкви вряд ли возможно. Одни и те же цитаты приводятся сторонниками и противниками учения о «пресуществлении», при этом толкование цитатам дается разное, иногда прямо противоположное. Причиной отсутствия в восточно-христианской святоотеческой традиции четкого и однозначного мнения о том, сохраняется ли естество хлеба и вина после преложения или нет, является прежде всего таинственный и необъяснимый характер преложения, не подвластный человеческому рассудку. Кроме того, вопрос о том, что именно происходит с хлебом и вином на Евхаристии, не был предметом спора в эпоху Вселенских Соборов, а потому на православном Востоке не был догматизирован тот или иной ответ на данный вопрос.

Восточные отцы Церкви безусловно сходятся в том, что естество хлеба и вина в момент преложения становится реальным, а не призрачным Телом Христа. Для византийского богословия, отмечает протопресвитер Иоанн Мейендорф, евхаристический хлеб и вино не суть «тип», «символ» или «образ» Тела Христова: это сама «Плоть Бога», Который пришел, чтобы спасти плоть человека. Однако дальше этого евхаристического реализма византийские богословы не шли: для них Евхаристия всегда оставалась тайной, объяснение которой выходит за рамки человеческих возможностей. Как подчеркивает Иоанн Дамаскин, преложение Святых Даров на Евхаристии несомненно происходит, но способ преложения нам неизвестен:

...Ты теперь спрашиваешь, каким образом хлеб делается Телом Христовым, а вино и вода — Кровью Христовою? Говорю тебе и я: Дух Святый нисходит и совершает это, что превыше разума и мысли... Хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Божии. Если же ты пытаешься понять способ, как это происходит, то тебе достаточно услышать, что — с помощью Святого Духа, подобно тому как Господь при содействии Святого Духа составил Себе и в Себе плоть от Святой Богородицы. Больше мы ничего не знаем, кроме того что слово Божие истинно, действенно и всемогуще, а способ (преложения) неисследим. Можно сказать еще и так, что подобно тому как хлеб через вкушение и вино и вода через питье естественным образом прелагаются в Тело и Кровь вкушающего и пьющего и не делаются другим телом, по сравнению с прежним его телом, так и хлеб предложения, вино и вода через призывание и наитие Святого Духа сверхъестественно претворяются в Тело Христово и Кровь и суть не два, но единое и то же самое.

Вслед за Григорием Нисским, который утверждал, что, как Телу Христа «вселением Бога Слова сообщено божественное достоинство», точно так же и евхаристический хлеб, «освящаемый Божиим словом, и ныне претворяется в Тело Бога Слова», Иоанн Дамаскин проводит параллель между двумя природами Христа и Евхаристией. Он говорит о двуприродности Святых Даров после освящения:

Исаия увидел уголь (см.: Ис 6, 6), но уголь — не простое дерево, а соединенное с огнем; так и хлеб приобщения — не просто хлеб, но соединенный с Божеством; тело же, соединенное с Божеством, не одно естество, но одно, конечно, принадлежит Телу, другое же — соединенному с ним Божеству. Поэтому то и другое вместе — не одно естество, но два.

О каких двух естествах здесь идет речь? Одни богословы считают, что речь идет о присутствии в освященных евхаристических Дарах, с одной стороны, физического естества хлеба и вина, с другой — естества Тела и Крови Христа. Другие — что речь у Иоанна Дамаскина идет о присутствии в Святых Дарах двух естеств Христа — Божественного и человеческого. Общий контекст 13-й главы 4-й книги «Точного изложения православной веры», откуда взята эта цитата, позволяет говорить о том, что Дамаскин имел в виду именно два естества Христа. В таком случае невозможно записать его в сторонники сохранения физических свойств хлеба и вина после преложения.

Еще одно разногласие между Востоком и Западом в учении о Евхаристии касается времени преложения Святых Даров в Тело и Кровь Христа. По этому вопросу разгорелась полемика на Ферраро-Флорентийском Соборе. Латинские богословы утверждали, что хлеб и вино становятся Телом и Кровью Христа в момент произнесения священником слов «Приимите, ядите» и «Пийте от нея вси». Формально такое понимание подтверждается словами Иоанна Златоуста:

Сие есть Тело Мое, — сказал Он. Эти слова претворяют предложенное. И как то изречение: плолитесь и размножайтесь и наполняйте землю (Быт 1, 28), хотя произнесено однажды, но в действительности на все времена дает нашей природе силу к деторождению, так и это изречение, произнесенное однажды, с того времени доныне и до Его Пришествия делает Жертву совершенной на каждом престоле в церквах.

Однако православные богословы не были склонны понимать приведенные слова Златоуста в том смысле, что исключительно благодаря произнесению слов Христа хлеб и вино превращаются в Тело и Кровь Спасителя. Тем более что и в других текстах Златоуста, и в текстах других восточных отцов ясно говорится о призывании Духа Святого на хлеб и вино:

...Освятив себя этими духовными песнями, молим Человеколюбца Бога, да ниспошлет Святого Духа на предлежащие Дары: да сделает хлеб Телом Христовым, а вино Кровью Христовой. Ибо, конечно, то, чего коснется Дух Святый, освящается и прелагается.
Кто из святых оставил нам на письме слова призывания при показании хлеба благодарения и чаши благословения? Ибо мы не довольствуемся теми словами, о которых упомянули Апостол или Евангелие, но и прежде, и после них произносим другие, как имеющие великую силу к совершению Таинства, приняв их из неизложенного в Писании учения. Когда священник стоит перед престолом с простертыми к небу руками, призывая Святого Луха сойти и прикоснуться предлежащих (Даров), тогда бывает великая тишина, великое безмолвие.
Предстоит священник, низводя не огонь, но Святого Духа; продолжает длинное моление не о том, чтобы огонь ниспал свыше и попалил предложенное, но чтобы благодать, нисшедши на жертву, воспламенила через нее души всех...

На основании учения восточных отцов и литургических текстов православные на Ферраро-Флорентийском Соборе утверждали, что преложение Святых Даров происходит после призывания Святого Духа, которое следует за произнесением слов Христа «Приимите, ядите» и «Пийте от нея вси». Ссылаясь на чинопосле-дования литургий апостола Иакова, Василия Великого и Иоанна Златоуста, святитель Марк Ефесский говорил:

Все они согласно сначала цитируют слова Господа и чрез них приводят к воспоминанию тогдашних событий и влагают освящательную силу в совершаемое, но затем молятся и призывают благодать Святого Духа, чтобы она, придя, тогда произнесенное ныне на деле соответствующим образом совершила и предложенные Дары соделала и претворила в Тело и Кровь Господни... Не в том смысле, что мы исключительно придаем веру нашей молитве или считаем те слова бессильными, мы молимся о предлежащих Дарах и таким образом совершаем их, но — и тем словам мы сохраняем свойственную им силу и являем значение божественного священства, которое совершает все Таинства призыванием действующего через него Святого Духа.

Таким образом, хлеб и вино прелагаются в Тело и Кровь Христа благодаря сошествию на них Святого Духа по молитве священника. Однако точный момент преложения остается сокрытым и не может быть увязан с какой-либо конкретной формулой. До начала чтения анафоры на престоле еще находились хлеб и вино, «вместообразные» Тела и Крови Христа; после окончания чтения на престоле — истинное Тело и истинная Кровь воплотившегося Бога. Произнесение слов Спасителя так же важно, как и все прочее, что содержится в евхаристической анафоре, но вычленять их в качестве особого «тайносовершительного» элемента из молитвы анафоры не следует.

Вопрос о способе и времени преложения Святых Даров в Тело и Кровь Христа в середине XIV века был подробно рассмотрен византийским богословом святым Николаем Кавасилой в «Изъяснении Божественной литургии»:

Подражая первому Иерею, Который перед сообщением Таинства причащения принес благодарение Богу и Отцу, священник перед соверши-тельной молитвой, которой священнодействует Святые Дары, приносит благодарение Богу и Отцу Господа нашего Иисуса Христа: «Благодарим Господа». И когда все согласятся с этим и воспоют «Достойно и праведно», он и сам возносит благодарение Богу, воздав Ему славословие, восхвалив Его с Ангелами, исповедав Ему благодарение за все блага, которые Он даровал нам от века, и, наконец, совершив воспоминание оного неизреченного и постоянного смотрения о нас Спасителя.

Далее Кавасила задается вопросом о том, каким образом совершается преложение Святых Даров в Тело и Кровь Христа:

Возвестив о той страшной вечери, как Спаситель, перед Своими страданиями, преподал ее святым Своим ученикам, как взял чашу, как принял хлеб и, возблагодарив, освятил и как изрек те слова, которыми показал, что это — Таинство. Произнеся эти самые слова, священник потом преклоняется до земли, молится и просит, применяя к предлежащим Дарам Божественные изречения Единородного Сына Божия, Спасителя нашего, чтобы Всесвятой и Всемогущий Дух Божий, почив на них, преложил хлеб в самое честное и святое Тело Христа, а вино — в самую честную и святую Кровь Его. После этих молитв и слов все священнодействие «исполнилось и совершилось», Дары освящены, Жертва уготована.

Таким образом, Николай Кавасила «относит к совершитель-ной молитве не одну какую-либо фразу, но весь анамнезис и весь эпиклезис». Более того, «он считает действенной и римо-католи-ческую анафору». По словам Кавасилы, латиняне «об освящении и преложении в Тело Господне просят не ясно, а употребляют другие, относящиеся к этому именования, хотя они имеют ту же силу» . Под «другими именованиями» понимаются слова Три-дентской мессы:

Усердно молим Тебя, Всемогущий Боже, да будет принесено сие руками святого Ангела Твоего на горний жертвенник Твой, пред лице Божественного величества Твоего, дабы всякий раз, причащаясь Святейшего Тела и Крови Сына Твоего, мы исполнялись всякого небесного благословения и благодати.

Образ Святых Даров, возносимых Ангелом к Престолу Бо-жию, не характерен для восточно-христианских анафор, которые чаще всего говорят о сошествии Святого Духа на Дары. Однако этот образ присутствует в ектении, читаемой после преложения Святых Даров («Яко да Господь Бог наш, приемь я во святый и пренебесный и мысленный Свой жертвенник, возниспослет нам Божественную благодать и дар Святаго Духа»). Кавасила считает образ, используемый в латинской мессе, вполне приемлемым:

Молитва эта в отношении к Дарам производит не что иное, как преложе-ние их в Тело и Кровь Господа... В этот-то пренебесный алтарь и молит священник вознести Дары, то есть молит освятить их, преложить их в самое пренебесное Тело Господне... Таким образом ваши священники, созерцая Христа, как освящаемое, молятся о возложении на Него Даров, молятся о том же самом, только в других выражениях и словах.

Иными словами, по мнению Кавасилы, расхождение между Востоком и Западом в вопросе о времени преложения Святых Даров не носит принципиальный характер. Оно обусловлено не столько богословскими разногласиями, сколько особенностями литургического обряда на Востоке и Западе.


^ Ходатайственная молитва

Сразу же за преложением Святых Даров в древних литургиях следовали диптихи — молитвенное поминовение живых и усопших. Выше мы уже говорили о богословском смысле поминовения имен за Божественной литургией. Однако гласное поминовение на анафоре имело и дополнительный смысл: в эпоху возникновения ересей и расколов оно указывало, с какими Церквами и с какими епископами данная Поместная Церковь имеет евхаристическое общение. Включение имени того или иного лица в диптихи было свидетельством о его православии, тогда как исключение из диптихов должно было свидетельствовать о впадении этого лица в ересь или раскол. Прежде всего, это относилось к лицам, облеченным высоким иерархическим саном.

В современных чинопоследованиях литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста сразу же за анафорой следует поминовение усопших, включая Богородицу и святых. В литургии Златоуста оно имеет следующий вид:

Еще приносим Ти словесную сию службу о иже в вере почивших праотцех, отцех, патриарсех, пророцех, апостолех, проповедницех, евангелистех, мучени-цех, исповедницех, воздержницех, и о всяком дусе праведнем, в вере скончавшемся.

Еще приносим Тебе эту словесную службу о почивших в вере праотцах, отцах, патриархах, пророках, апостолах, проповедниках, евангелистах, мучениках, исповедниках, постниках и о всякой праведной душе, скончавшейся в вере.

Изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней, славней Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии.

Особенно же о Пресвятой, Пречистой, Преблагословенной, славной Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии.

О святем Иоанне пророце, Предтечи и Крестители, о святых славных и всехвальных апостолех, о святом (имя), егоже и память совершаем, и о всех святых Твоих, ихже молитвами посети нас, Боже.

О святом Иоанне, пророке, Предтече и Крестителе, о святых славных и всехвальных апостолах, о святом (имя), чью память мы совершаем, и о всех святых Твоих, чьими молитвами посети нас, Боже.

И помяни всех усопших о надежди воскресения жизни вечныя {имена) и упокой их, идеже присещает свет лица Твоего.

И вспомни всех усопших в надежде воскресения и вечной жизни (имена) и упокой их там, где сияет свет лица Твоего.

Еще молим Тя, помяни, Господи, всякое епископство православных, право правящих слово Твоея истины, всякое пресвитерство, во Христе диаконство, и всякий священнический чин.

Еще молим Тебя, Господи, вспомни всех епископов православных, строго соблюдающих слово истины Твоей, всех пресвитеров, диаконов во Христе и весь чин священников.

Еще приносим Ти словесную сию службу о вселен ней, о Святей Соборней и Апостольстей Церкви, о иже в чистоте и честнем жительстве пребывающих: о богохранимой стране нашей, властех и воинстве ея. Даждь им, Господи, мирное правление, да и мы в тишине их тихое и безмолвное житие поживем, во всяком благочестии и чистоте.

Еще приносим Тебе эту словесную службу о вселенной, о Святой Соборной и Апостольской Церкви, о пребывающих в чистоте и благочестии, о хранимой Богом стране нашей, властях ее и армии. Дай им, Господи, мирное правление, чтобы и мы в их тишине могли жить тихо и безмолвно, во всяком благочестии и чистоте.

Мы видим, что Пресвятая Богородица поминается хотя и «изрядно» (особенно), но все же в ряду других усопших. Текст анафоры не предполагает четкого разделения усопших на святых, не нуждающихся в молитве Церкви, и грешников, нуждающихся в такой молитве. Согласно современной практике, святым служатся молебны, но они не поминаются на заупокойных богослужениях (панихидах), имеющих просительный и ходатайственный характер. Между тем в анафорах Древней Церкви имена святых во главе с Богородицей включены в диптихи и поминались вместе с прочими усопшими.

По объяснению Николая Кавасилы, поминая Богородицу и святых, иерей благодарит за них Бога, а не ходатайствует о них, тогда как по отношению к другим категориям усопших его молитва имеет ходатайственный характер. Данное замечание, однако, Кавасила относит только к литургии Златоуста, тогда как в литургии Василия Великого, по его мнению, четкого разделения на ходатайствен-ные и благодарственные молитвы нет.

В то время как после возгласа «Изрядно о Пресвятей» священник продолжает читать ходатайственную молитву, хор на литургии Иоанна Златоуста обычно поет гимн «Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу». В дни великих праздников вместо «Достойно» поется другое песнопение, называемое «задостойником» и представляющее собой ирмос 9-й песни канона, посвященного празднуемому событию. На литургии Василия Великого чаще всего поется другое Богородичное песнопение — «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь».

После поминовения Богородицы и святых предстоятель поминает церковные власти. По практике Русской Православной Церкви поминаются Святейший Патриарх и правящий архиерей той епархии, к которой относится храм. В практике некоторых других Поместных Церквей (в частности, Константинопольского Патриархата) предстоятель Це«О Тебе радуется».  Икона. Нач. XVI в.ркви не поминается, а поминается только епархиальный архиерей; предстоятель же поминается только при архиерейском служении. Это различие связано с разной расстановкой акцентов: русская практика подчеркивает единство Поместной Церкви, состоящей из множества епархий; греческая практика подчеркивает полноту церковного бытия на уровне одной епархии, возглавляемой местным епископом, находящимся в общении с другими епископами.

После поминовения патриарха и правящего архиерея хор поет: «И всех, и вся». В данном случае «всех»  относится к христианам мужского пола, а «вся» к женщинам. Возможно, однако, и другое понимание этого возгласа: «И всех епископов и все епархии».

Далее следует поминовение гражданских властей. Молитва о гражданских властях является древней традицией Церкви. О необходимости такой молитвы говорил апостол Павел: Итак, прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте (1 Тим 2, 1-2). В современной литургии молитва о гражданских властях буквально воспроизводит слова апостола Павла. На практике в странах, где сохранилась монархия, имя монарха поминается на ектениях и в молитве, следующей за преложением Святых Даров. Там же, где существует демократическая или иная форма правления, поминаются, как правило, «власти и воинство» как два оплота стабильности государства и общества, обеспечивающие христианам «тихое и безмолвное житие».

Молитва о гражданских властях не опускается и в тех странах, где гражданские власти занимают враждебную по отношению к Церкви позицию. Как известно, во времена апостола Павла «цари», за которых он призывал молиться, отнюдь не были христианами: в первые три века по Рождестве Христовом римские императоры были гонителями христиан. Однако Церковь молилась за них, о чем свидетельствуют сочинения апологетов II-III веков.

В литургии Василия Великого ходатайственная молитва значительно длиннее аналогичной молитвы из литургии Златоуста. Она содержит отдельные моления о Вселенской Церкви, о храме, в котором совершается богослужение, о священнослужителях, о трудящихся в храме, о находящихся «в пустынях и горах, вертепах и пропастях земных» (см.: Евр 11, 38), то есть о монахах и отшельниках. После молитвы за царя особо поминается «иже в палате братия наша» (т.е. сенат или парламент) «и все воинство». Молитва возносится не только о присутствующих в храме, но и об оставшихся дома по уважительной причине. Отдельные прошения воссылаются Богу о семейных парах, младенцах, юношах, стариках, об отпавших от Церкви, о бесноватых, путешествующих, вдовах, сиротах, пленниках, больных, о заключенных и находящихся в нужде. Священник молится и о тех, кого он не вспомнил по забывчивости или из-за множества имен:

Еще молим Ти ся, помяни, Господи, Святую Твою Соборную и Апостольскую Церковь, юже от конец даже до конец вселенныя, и умири ю, юже наздал еси честною кровию Христа Твоего, и святый храм сей утверди даже до скончания века. Помяни, Господи, иже Дары сия Тебе принесших, и о нихже, и имиже, и за нихже сия принесоша.

Еще молимся Тебе: вспомни, Господи, Твою Святую Соборную и Апостольскую Церковь, которая простирается от края до края вселенной, и даруй мир ей, которую Ты построил на драгоценной крови Христа Твоего, а этот святой храм утверди до конца времен. Вспомни, Господи, тех, кто принес Тебе эти Дары, и тех, ради кого, через кого и за кого их принесли.

Помяни, Господи, плодоносящих и добротворящих во святых Твоих церквах и поминающих убогия. Воздаждь им богатыми Твоими и небесными даровании, даруй им вместо земных небесная, вместо временных вечная, вместо тленных нетленная.

Вспомни, Господи, приносящих плод и делающих добро в святых Твоих церквах и заботящихся о нищих. Воздай им Твоими богатыми и щедрыми дарами, вместо земного даруй им небесное, вместо временного вечное, вместо тленного нетленное.

Помяни, Господи, иже в пустынех, и горах, и вертепех, и пропастех земных.

Вспомни, Господи, тех, кто в пустынях, горах, вертепах и пропастях земных.

Помяни, Господи, иже в девстве, и благоговении, и постничестве, и в чистем жительстве пребывающих.

Вспомни, Господи, тех, кто в девстве, благоговении, постничестве и чистоте пребывает.

Помяни, Господи, всякое начало и власть, и иже в палате братию нашу, и все воинство. Даруй им глубокий и неотъемлемый мир, возглаголи в сердцах их благая о Церкви Твоей и всех людех Твоих, да в тишине их тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте. Благия во благости соблюди, лукавыя благи сотвори благостию Твоею.

Вспомни, Господи, всякое начальство и власть, и братьев наших, которые в сенате, и всю армию. Даруй им глубокий и неотъемлемый мир, вложи в их сердце доброе отношение к Церкви Твоей и о всем народе Твоем, чтобы в их тишине мы жили тихо и безмолвно во всяком благочестии и чистоте. Добрых сохрани в добре, а злых сделай добрыми по милости Твоей.

Помяни, Господи, предстоящия люди и ради благословных вин оставльшихся и помилуй их и нас, по множеству милости Твоея; сокровища их исполни всякаго блага; супружества их в мире и единомыслии соблюди; младенцы воспитай, юность настави, старость поддержи, малодушныя утеши, расточенныя собери, прельшенныя обрати и совокупи Святей Твоей Соборней и Апостольстей Церкви; стужаемыя от духов нечистых свободи, плавающим сплавай, путешествующим сшествуй, вдовицам предстани, сирых защити, плененныя избави, недугуюшия исцели. На судиши, и в рудах, и в заточениих, и в горьких работах, и всякой скорби, и нужде, и обстоянии суших помяни, Боже.

Вспомни, Господи, стоящих здесь людей и тех, кто по уважительной причине отсутствует, и помилуй их и нас по множеству милости Твоей. Наполни их сокровищницы всяким добром, брачные союзы их сохрани в мире, младенцев воспитай, юных научи, старых поддержи, малодушных утешь, рассеянных собери, обманутых обрати и присоедини к Твоей Святой Соборной и Апостольской Церкви. Страждущих от нападений нечистых духов освободи, плавай вместе с плавающими, путешествуй вместе с путешествующими, будь заступником вдов и защитником сирот, избавь пленников, исцели больных. Находящихся на суде, на рудокопнях, в заточении, на трудных работах, во всякой скорби, нужде и несчастье вспомни, Боже.

И всех требующих великаго Твоего бла-гоутробия, и любящих нас, и ненавиди-ших, и заповедавших нам, недостойным, молитися о них, и вся люди Твоя помяни, Господи Боже наш, и на вся излей богатую Твою милость, всем подая яже ко спасению прошения. И ихже мы не помянухом, неведением, или забвением, или множеством имен Сам помяни, Боже, ведый коегождо возраст и именование, ведый коегождо от утробы матере его. Ты бо еси, Господи, помощь безпомощным, надежда безнадежным, обуреваемым Спаситель, плавающим пристанище, недугующим врач. Сам всем вся буди, ведый коегождо, и прошение его, дом, и потребу его.

И всех нуждающихся в Твоем великом милосердии, и любящих нас, и ненавидящих нас, и тех, кто просил, нас недостойных, молиться о них, и всех людей вспомни, Господи Боже наш, и на всех излей Твою богатую милость, всем даруя ко спасению то, о чем они просят. И тех, кого мы не вспомнили по неведению или забвению или из-за множества имен, Ты Сам вспомни, Господи, знающий имя и возраст каждого, знающий каждого от утробы матери его. Ибо Ты, Господи, помощь для беспомощных, надежда для не имеющих надежды, Спаситель для находящихся в буре, пристань для плавающих, врач для больных. Будь Сам всем для всех, Господи, знающий каждого и его просьбы, семью и потребности.

Избави, Господи, град сей и всякий град и страну от глада, губительства, труса, потопа, огня, меча, нашествия иноплеменных и междоусобныя брани.

Избавь, Господи, этот город и всякий город и страну от голода, мора, землетрясения, наводнения, пожара, войны, нашествия иноплеменников и междоусобии.

По словам архимандрита Киприана (Керна), «ходатайственные молитвы, особенно в литургии святого Василия Великого, показывают, какое значение придает Церковь всему совершающемуся в жизни человека и как она вникает во все подробности житейского обихода человека». Ни одна сторона жизни человека не является мелочью, на все Церковь простирает внимание и заботу. Ходатайственная молитва литургии Василия Великого «собирает и соединяет воедино все космическое, экклезиологическое и эсхатологическое содержание Евхаристии».

Затем священник на литургии Василия Великого возносит моления о Церкви, епископате и священстве, присовокупляя и особую молитву о самом себе:

Помяни, Господи, всякое епископство православных, право правящих слово Твоея истины. Помяни, Господи, по множеству щедрот Твоих и мое недостоинство, прости ми всякое согрешение, вольное же и невольное; и да не моих ради грехов воз-браниши благодати Святаго Твоего Духа от предлежащих Даров.

Вспомни, Господи, всех епископов православных, строго соблюдающих слово Твоей истины. Вспомни, Господи, по множеству милости Твоей, и меня, недостойного, прости мне всякое согрешение вольное и невольное, чтобы ради моих грехов благодать Святого Духа не отошла от здесь лежащих Даров.

Помяни, Господи, пресвитерство, еже во Христе диаконство и весь священнический чин, и ни единаго же нас посрамиши окрест стоящих святаго Твоего жертвенника; посети нас благостию Твоею, Господи, явися нам богатыми Твоими щедротами; благорастворены и полезны воздухи нам даруй, дожди мирны земли ко плодоносию даруй, благослови венец лета благости Твоея, утоли раздоры Церквей, угаси шатания языческая, еретическая востания скоро разори силою Святаго Твоего Духа. Всех нас при-ими в Царство Твое, сыны света и сыны дне показавый; Твой мир и Твою любовь даруй нам, Господи Боже наш, вся бо воздал еси нам.

Вспомни, Господи, пресвитеров, диаконов во Христе и весь чин священников и не посрами ни одного из нас, стоящих вокруг Твоего святого жертвенника. Посети нас Твоей благостью, Господи, явись нам Твоими богатыми милостями, даруй нам благоприятную и хорошую погоду, даруй мирные дожди, чтобы плодоносила земля, благослови венец года благости Твоей, утоли раздоры между Церквами, угаси колебания язычников, а выступления еретиков угаси силой Твоего Святого Духа. Всех нас прими в Царство Твое, явив нас сынами света и дня. Даруй нам Твой мир и Твою любовь, Господи Боже наш, ибо Ты все даровал нам.

На литургии Иоанна Златоуста ходатайственная молитва заканчивается прошениями о городе, в котором совершается литургия, о других городах и странах и «верою живущих в них», о «плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных», а также о тех, кто трудится в храме («плодоносящих и добротворящих во святых Твоих церквах») и кто заботится о неимущих («поминающих убогия»).


^ Приготовление к причащению. Молитва Господня. «Святая святым»

После окончания ходатайственных молитв наступает та часть литургии, которая непосредственно готовит верующих к Таинству святого причащения. Диакон произносит просительную ектению, а священник на литургии Иоанна Златоуста читает приуготовительную молитву:

Тебе предлагаем живот наш весь и надежду, Владыко Человеколюбие, и просим, и молим, и милися деем: сподоби нас причаститися небесных Твоих и страшных Тайн, сея священныя и духовныя трапезы, с чистою совестию, во оставление грехов, в прошение согрешений, во общение Духа Святаго, в наследие Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе, не в суд или во осуждение.

Тебе вручаем всю нашу жизнь и надежду, Человеколюбивый Владыка, и просим и молим и умоляем: удостой нас причаститься Твоих небесных и страшных Тайн, этой священной и духовной трапезы с чистой совестью, в оставление грехов, в прошение согрешений, в приобщение к Духу Святому, в наследие Царства Небесного, в дерзновение по отношению к Тебе, не в суд или в осуждение.

На литургии Василия Великого читается иная молитва, тематика которой навеяна учением апостола Павла о причащении. В этой молитве верующие устами священника просят Бога научить их совершать святыню в страхе Божием (2 Кор 7,1), дабы Христос вселился в их сердца (см.: Еф з, 17) и они сделались храмами Святого Духа (см.: 1 Кор 6, 19). Молитва содержит прошение о том, чтобы ни один из верующих не был виновен против Тела и Крови Господних и чтобы недостойное причащение не привело кого-либо из причастников к немощам и болезням (1 Кор 11, 27-30). Напротив, достойное Причастие должно быть для христиан путеводителем к жизни вечной, залогом доброго ответа на Страшном Суде Христовом и тех вечных благ, которые Бог уготовал любящим Его (см.: 1 Кор 2,9).

Во время произнесения священником молитвы диакон произносит ектению, начинающуюся словами: «Вся святыя помянувше, паки и паки миром Господу помолимся». Выражение «вся святыя» относится, вероятно, к тем святым, которые поминались священником сразу же после преложения Святых Даров. Именно так понял греческий текст славянский переводчик. Возможно, однако, и другое понимание: как и в случае с возгласом «Благословен вход святых Твоих», tcov ayicov может относиться к безличному . В данном случае будет обозначать все те священные события и благодеяния Божии, о которых говорилось в анафоре.

Ектения заканчивается возгласом священника: «И сподоби нас, Владыко, со дерзновением, неосужденно смети призывати Тя, Небеснаго Бога Отца, и глаголати». За возгласом следует молитва «Отче наш», которая в греческой практике читается кем-либо из верующих или всеми присутствующими вместе, а в русской практике поется хором.

Произнесение молитвы Господней на Евхаристии — весьма древняяПять хлебов и две рыбы традиция, зафиксированная, в частности, в описании Евхаристии у Кирилла Иерусалимского (ок. 380). Ее включение в литургию обусловлено не только тем, что она передана Самим Господом, но и особым смыслом, который в евхаристическом контексте приобретают слова «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Толкование «хлеба насущного» как евхаристического хлеба встречается начиная с III века как на Востоке, так и на Западе. В III веке западный церковный писатель святой Киприан Карфагенский в книге «О молитве Господней» говорит о прошении «Хлеб наш насущный даждь нам днесь»:

Хлеб жизни есть Христос — этот хлеб не всех, а только наш... Христос есть хлеб только тех, кто составляет тело Его. Мы просим, чтобы этот хлеб был подаваем нам ежедневно, молясь таким образом, чтобы нам, сушим во Христе и ежедневно принимающим Евхаристию в пищу спасения, не совершить какого-либо тяжкого греха, за который мы должны были бы подвергнуться отлучению и лишению приобщения этого небесного хлеба и через то отделиться от Тела Христова, как Сам Христос вещает и учит: Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей булет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира (Ин 6, 51). Когда Он говорит, что жив будет вовеки тот, кто будет есть от хлеба Его, то очевидно, что... живы те, кто составляет Тело Его и по праву принимает Евхаристию...

На христианском Востоке подобное же понимание «хлеба насущного» мы находим, в частности, у Кирилла Иерусалимского:

Наш обычный хлеб не есть насущный. Этот же святой хлеб есть «насущный»; это то же самое, что сказать: «изготовляемый для сущности души». Этот хлеб, войдя в чрево, не извергается вон (см.: Мф 15, 17), но распространяется по всему твоему составу, на пользу тела и души. А слово «днесь» говорится вместо «на всякий день»...

Сходное толкование мы находим у более поздних отцов Церкви, в частности у Иоанна Дамаскина:

Этот хлеб есть начаток будущего хлеба, который есть хлеб насущный. Ибо слово «насущный» означает или хлеб будущий, т.е. будущего века, или хлеб, вкушаемый для сохранения нашего существа. Следовательно, и в том и в другом смысле Тело Господне (одинаково) справедливо будет называться (хлебом насущным), ибо Плоть Господня есть Дух Животворящий, потому что она зачата от Животворящего Духа, а рожденное от Духа есть дух (Ин з, 6). Говорю же это не с тем, чтобы уничтожить естество тела, но желая показать животворность и божественность этого (Таинства).

Пение молитвы «Отче наш» заканчивается возгласом священника: «Яко Твое есть Царство и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков». Хор поет: «Аминь». Именно так в православной традиции заканчивается молитва «Отче наш» на всех богослужениях, совершаемых священником. При отсутствии священника, например в тех случаях, когда верующий читает молитву «Отче наш» дома, заключительное славословие вообще не произносится. Этим православная практика чтения молитвы «Отче наш» отличается, в частности, от католической, где принято завершать молитву тем славословием, которое содержится в Евангелии: Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки веков. Аминь (Мф 6, 13).

Предположительно в первоначальном тексте Евангелия от Матфея этого славословия не было и молитва Господня заканчивалась словами «но и избави нас от лукаваго». Славословие было включено в текст «Отче наш» в некоторых рукописях Евангелия под влиянием раннехристианской литургической практики (в современных критических изданиях Нового Завета оно отсутствует в основном тексте и включено лишь в научный аппарат). На христианском Востоке данное славословие добавлялось к молитве «Отче наш» уже в конце IV века, хотя и не повсеместно: оно упоминается у Иоанна Златоуста, но не упоминается у Кирилла Иерусалимского. В дальнейшем на Западе оно сохранило свою изначальную форму, а на Востоке приобрело тринитарный характер. В таком виде оно встречается во всех известных литургических рукописях, начиная с Барбериновского Евхология (кон. VIII в.). Это показывает, что в Православной Церкви молитва «Отче наш», обращенная к Богу Отцу, воспринимается как относящаяся также к двум другим Лицам Святой Троицы — Сыну и Святому Духу.

По окончании молитвы «Отче наш» и следующего за ним возгласа священник произносит: «Мир всем». Хор отвечает: «И духови твоему». Диакон возглашает: «Главы ваша Господеви приклоните» (в такой форме возглас встречается только в литургии, тогда как в чинопоследованиях вечерни и утрени он имеет форму «Главы наша Господеви приклоним»). Пока верующие стоят с преклоненной головой, священник читает молитву, текст которой различается для литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста не только по форме, но и по содержанию. В литургии Василия Великого молитва носит приуготовительный характер перед причащением Святых Тайн:

Владыко Господи, Отче щедрот и Боже всякаго утешения! Приклоньшыя Тебе своя главы благослови, освяти, соблюди, укрепи, утверди, от всякаго дела лукава отстави, всякому же делу благому сочетай и сподоби неосужденно причаститися Пречистых сих и Животворящих Твоих Тайн, во оставление грехов, в Духа Святаго причастие.

Владыка Господи, Отец милостей и Бог всякого утешения! Приклонивших пред Тобою свои головы благослови, освяти, соблюди, укрепи, утверди, от всякого злого дела останови, всякому же делу доброму соедини и удостой без осуждения причаститься этих Твоих Пречистых и Животворящих Тайн, в оставление грехов, в причастие Духа Святого.

В литургии Златоуста молитва носит благодарственный и хода-тайственный характер; тематическая связь с причастием в ней отсутствует:

Благодарим Тя, Цapю невидимый, иже неисчетною Твоею силою вся содетель-ствовал еси, и множеством милости Твоея от небытия в бытие вся привел еси. Сам, Владыко, с небесе призри на подклоньшыя Тебе главы своя: не бо подклониша Плоти и Крови, но Тебе страшному Богу. Ты убо, Владыко, предлежащая всем нам во благое изравняй, по коегождо своей потребе: плавающим сплавай, путешествующим спутешествуй, недугующия исцели, Врачу душ и телес.

Благодарим Тебя, Цapю невидимый, Который все сотворил неисчислимой силой Твоей и все привел в бытие по множеству милости Твоей. Сам, Владыка, взгляни с неба на приклонивших перед Тобой свои головы, ибо они не приклонили их перед Плотью и Кровью, но перед Тобой, Богом, вызывающим трепет. Итак, Ты, Владыка, сделай, чтобы то, что предстоит всем нам, послужило нам во благо, в соответствии с потребностью каждого: плавающих сопровождай, путешествующим сопутствуй, больных исцели, Врач душ и тел.

И в том и в другом случае молитва завершается возгласом: «Благодатию и щедротами Единороднаго Сына Твоего...» После возгласа хор поет: «Аминь». Диакон возглашает: «Вонмем». И священник произносит одну из древнейших евхаристических формул: «Святая святым». Эта формула встречается в конце IV века у Кирилла Иерусалимского и во множестве позднейших источников, включая самые ранние известные науке литургические рукописи.

Смысл возгласа «Святая святым» толкуется по-разному, в зависимости от понимания термина «святой» во множественном числе. В Деяниях «святыми» назывались члены иерусалимской общины учеников Христа (см.: Деян 9,13); в посланиях апостола Павла этот термин применяется по отношению к членам других общин (см.: 1 Кор 16,1; 2 Кор 1, 1; 13,12) и ко всем уверовавшим во Христа (см.: Рим 16, 2). Слово «святые» употребляется в том же значении, что и слово «братья» (см.: Рим 16,14-15). Отсюда следует наиболее буквальное толкование возгласа «Святая святым» — причащение Святых Тайн доступно только лицам, уверовавшим во Христа и принявшим святое крещение; к Причастию не должны допускаться оглашенные или чуждые Церкви лица. Такое понимание возгласа подтверждается общим характером литургии верных как богослужения, в котором участвуют исключительно крещеные члены церковной общины. О том, что невозможно приступать к Причастию, не имея веры и не омывшись водами крещения, говорит святой Иустин Философ: «Пища эта у нас называется Евхаристией, и никому другому не позволяется участвовать в ней, как только тому, кто верует в истину учения нашего и омылся омовением во оставление грехов и в возрождение и живет так, как предал Христос».

Святитель Кирилл Иерусалимский видит в возгласе «Святая святым» указание на святость, сообщаемую верующим через Причастие Святых Тайн и через аскетический образ жизни:

По совершении сего говорит иерей: «Святая святым». Святые суть предлежащие Дары, принявшие наитие Святого Духа. Святы и вы, сподобившиеся Духа Святого. Итак, Святая святым приличествуют. На сие вы говорите: «Един Свят, един Господь Иисус Христос». Ибо поистине един Свят — Тот, Кто по естеству Свят. И мы святы, но не по естеству, а по причастию, подвигу и молитве.

Возглас «Святая святым» может трактоваться и как призыв к святости. В памятнике II века мы читаем расширенный вариант этого возгласа: «Тот, кто свят, пусть приблизится, а кто нет, пусть изменится». В XI веке Симеон Новый Богослов трактует возглас «Святая святым» как указание на призвание христианина к святости и как призыв к покаянию:

«Святая святым!»... Итак, что же? Кто не свят, тот и недостоин? Отнюдь. Но кто не исповедует ежедневно тайны сердца своего, кто не являет должное покаяние в них... кто не плачет всегда... тот недостоин. А делающий все это и проводящий жизнь свою в стенаниях и слезах вполне достоин не только в праздник, но и каждый день, хотя и дерзко сказать, с самого начала своего покаяния и обращения быть в причастии этих Божественных Тайн.

По мнению Иоанна Златоуста, возглас «Святая святым» содержит в себе, наряду с призывом к святости, также запрет на причащение для тех лиц, которые не подготовились к Причастию должным образом:

Для того и священник возглашает тогда, призывая святых, и этим возгласом как бы испытывает всех, чтобы никто не приступал неприготовленным... чтобы никто не приступал к духовному источнику без внимания и как попало... Священник, словно некий глашатай, подняв руку вверх, встав на возвышении, будучи видим всеми, в страшной тишине, громким голосом произносит грозное воззвание, которым одних призывает, а других отлучает... Это воззвание, достигая нашего слуха, как бы рукою, одних отталкивает и отвергает, а других привлекает и представляет... Когда он говорит «Святая святым», то говорит: кто не свят, тот не приступай. Не просто говорит «чистый от грехов», но «святой», а святым делает не одно лишь отпущение грехов, но и наитие Духа, и обилие добрых дел.

При возгласе «Святая святым» священник берет Агнец обеими руками и поднимает его вверх. Смысл этого жеста, получившего почти всеобщее распространение в литургической практике не позднее VI-VII веков, заключается в том, чтобы торжественно показать верующим освященный хлеб, ставший Телом Христовым. В цитированном только что отрывке Иоанн Златоуст особо отмечает, что в момент произнесения возгласа «Святая святым» священник должен быть «видим всеми». В современной практике Русской Православной Церкви (за исключением пасхальной седмицы) этот смысл утрачивается, поскольку к моменту возвышения Агнца царские врата закрываются и завеса задергивается. Более правильным и соответствующим смыслу данного момента литургии было бы закрывать врата и задергивать завесу после возгласа «Святая святым», а не перед ним.

Опустив Агнец на дискос, священник разделяет его на четыре части. Часть с надписью ХС употребляется для причащения священнослужителей, части с надписью НИ и КА — для причащения мирян. Часть с надписью ИС влагается в чашу со словами «Исполнение Духа Святаго». Таким образом, Тело и Кровь Христа соединяются в одной чаше, из которой затем будут преподаны верующим. Это действие символизирует то единение верующего с воскресшим Христом, которое достигается благодаря причащению, по действию Святого Духа.

Затем в чашу вливается «теплота» — горячая вода. Обычай соединять воду с вином — древнего происхождения: и евреи, и греки разбавляли вино водой. Символизм этого действия (как и добавления воды в вино на проскомидии) связан также с упоминанием воды, истекшей вместе с кровью из пронзенного бока Спасителя (см.: Ин 19, 34). Теплая вода употребляется в знак того, что тело Христа — даже после Его смерти на кресте — оставалось живоносным: именно поэтому из него истекла кровь и вода (чего не произошло бы, если бы тело было мертвым и кровь застывшей).

В этот же момент, согласно существующей практике, священники в больших приходских храмах и кафедральных соборах разливают Кровь Христову на несколько чаш для последующего причащения мирян. Согласно сложившейся в Русской Церкви в последние годы литургической практике, в крупных кафедральных соборах иной раз употребляется громадная чаша вместимостью в 3, 5 или 9 литров. Не говоря о том, что чаша высотой в половину человеческого роста с эстетической точки зрения не соответствует многовековой литургической традиции, запечатленной в иконах и фресках, использование такой чаши сопряжено с целым рядом практических неудобств. На великий вход ее выносят двое священников, так как одному священнику удержать ее не под силу. Причащаться из столь высокой и тяжелой чаши тоже крайне неудобно. Разлитие Святой Крови на множество чаш увеличивает риск ее пролития на престол или антиминс.

Сохранившиеся от византийского периода евхаристические чаши, как правило, вмещают не более одного литра вина. При наличии большого числа причастников в Древней Церкви употреблялось несколько чаш, которые в соответствующий момент наполнялись вином и выносились на великий вход. Об этом свидетельствуют многочисленные источники, начиная с Максима Исповедника (VII в.), который говорит о нескольких хлебах и нескольких чашах для Евхаристии, особо отмечая, что их число должно быть нечетным. Употребление нескольких чаш отнюдь не воспринималось как нарушение единства евхаристической чаши: с богословской точки зрения, евхаристическая чаша все равно оставалась одна, даже если вино было разлито по нескольким чашам. Целесообразнее было бы в крупных кафедральных соборах вернуться к древней практике употребления нескольких чаш с самого начала литургии.

То же следует сказать и о Святом Агнце, который в современной практике чаще всего бывает один даже в том случае, если число причастников исчисляется тысячами. В Древней Церкви при совершении литургии могло употребляться несколько дискосов с несколькими Святыми Агнцами: эти дискосы вносились диаконами в алтарь на великом входе. Подтверждением этому служит, в частности, фреска 1360-1370 годов в монастыре Перивлепты в Мистре (Греция): здесь великий вход изображен в виде процессии Ангелов, несущих дискосы в руках или на голове.


^ Причащение

О значении Таинства Евхаристии, о богословском и нравственном смысле причащения, а также о том, как часто следует причащаться православному христианину, будет сказано в специальном разделе главы, посвященной церковным Таинствам. Здесь же мы ограничимся описанием порядка причащения священносПричащение священнослужителейлужителей и мирян за Божественной литургией, а также указанием на некоторые отличия в практике причащения между православными и католиками.

Таинство причащения в современной практике совершается в два приема: сначала причащаются священнослужители в алтаре, потом миряне вне алтаря, у амвона. Во время причащения священнослужителей (за исключением пасхальной седмицы) царские врата закрыты и завеса задернута. Это способствует тому, что миряне воспринимают данный момент литургии как паузу, перерыв; некоторые начинают разговаривать, иные вообще покидают храм, полагая, что основная часть службы закончилась.

Такому пониманию способствует и то, что в этот момент происходит на клиросе. Устав предписывает во время причащения священнослужителей петь запричастный стих — специально подобранный стих из псалма. Однако ввиду того, что причащение священнослужителей занимает не менее пяти минут, а при большом скоплении клириков может длиться и значительно дольше (15-20 минут), в чинопоследовании после окончания пения причастного стиха возникает пауза, которую в каждом храме заполняют по-разному. В Русской Церкви в синодальную эпоху возникла традиция в этот момент литургии исполнять «концерт» — развернутое хоровое произведение, состоящее из нескольких частей и написанное в итальянском стиле, с использованием элементов полифонии, с чередованием форте и пиано, быстрых и медленных темпов. Нет ничего более чуждого духу православной литургии, чем исполнение «концерта» во время причащения священнослужителей. Концерты Бортнянского и других церковных композиторов XIX века должны быть вынесены за пределы богослужения: наиболее подходящий для них контекст — концерты духовной музыки в храмах во внебогослужебное время или в концертных залах.

В некоторых храмах на запричастном стихе произносится проповедь. Однако тот момент, когда в алтаре причащаются священнослужители, а миряне вне алтаря ожидают выхода диакона с евхаристической чашей, следует признать наименее подходящим также и для проповеди, поскольку вся литургия верных является подготовкой к Причастию, тогда как проповедь тематически относится к евангельскому отрывку, читаемому во время литургии оглашенных. Произнесение проповеди на запричастном стихе, если только проповедь не относится непосредственно к Таинству причащения, отвлекает верующих от молитвенной подготовки к Таинству, ради которого совершается литургия.

Если необходимо как-то использовать паузу во время причащения священнослужителей, то наиболее уместно, как это и делается во многих храмах, заполнить ее чтением молитв из «Последования ко святому причащению». Не будучи частью литургии, эти молитвы, однако, настраивают верующих на размышление о величии Таинства Евхаристии, помогают им подготовиться к духовному и телесному соединению со Христом.

Причащению священнослужителей предшествует чтение старшим священником молитв, обращенных к Христу: «Верую, Господи, и исповедую», «Вечери Твоея тайныя» и «Да не в суд или во осуждение». Священнослужители в алтаре сначала причащаются Тела Христова в строгом иерархическом порядке: первым к престолу подходит старший священник, затем другие священники, затем диаконы. В таком же порядке священнослужители причащаются Крови Христовой. Иереи самостоятельно берут с престола частицу Тела Христова и отпивают по три глотка из чаши. Диаконам же Причастие преподает один из иереев. Если богослужение совершает архиерей, он первым причащается Тела и Крови Христовых, а затем преподает Причастие священникам и диаконам.

Причастившись, священнослужители отходят от престола и читают благодарственные молитвы. По традиции, читаются также пасхальные песни и тропари «Воскресение Христово видевше», «Светися, светися, новый Иерусалиме» и «О Пасха велия».

После причащения священник умывает уста и руки, а затем принимает антидор и запивку — вино, разбавленное горячей водой. По существующей традиции младшие священнослужители подходят к старшему и поздравляют с принятием Святых Тайн. В соборных храмах и за архиерейским богослужением, при наличии большого количества священнослужителей, этот обычай затягивает и без того весьма продолжительную паузу, возникающую во время причащения священнослужителей в алтаре.

Причащение мирян начинается открытием царских врат и завесы. Из алтаря выходит диакон, неся в руках евхаристическую чашу и возглашая: «Со страхом Божиим и верою приступите». Хор поет: «Благословен Грядый во имя Господне. Бог Господь и явися нам». Священник читает молитвы: «Верую, Господи, и исповедую», «Вечери Твоея тайныя» и «Да не в суд или во осуждение». В храмах некоторых Поместных Православных Церквей эти молитвы читаются вслух всей общиной; в последнее время такой обычай начал входить в употребление и в некоторых храмах Русской Церкви. Во время причащения мирян хор многократно поет: «Тело Христово приимите, источника безсмертнаго вкусите».

Причащая мирянина, священнослужитель Греческой Церкви произносит краткую формулу: «Тело и Кровь Христа». В Русской Церкви Устав предписывает произносить более развернутую формулу: «Пречистаго Тела и честныя Крове Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа причащается раб Божий (имя) во оставление грехов своих и в жизнь вечную, аминь».

В современной православной практике священнослужители причащаются, принимая частицу Тела Христова в правую руку и отпивая из евхаристической чаши три глотка Крови Христовой. В Древней Церкви миряне причащались точно так же, о чем свидетельствуют, в частности, слова Василия Великого: «Ибо и в церкви иерей преподает часть, и приемлющий с полным правом держит ее; и таким образом собственной рукой подносит к устам». Подробные инструкции мирянам, принимающим в руки Тело Христово, дает Кирилл Иерусалимский:

Итак, приходя, не с простертыми ладонями и не с растопыренными паль-цами приступай, но левую руку сделав престолом правой, как хотящей поднять Царя, и, согнув ладонь, прими Тело Христово и тут же скажи: «Аминь». Итак, с осторожностью, освятив очи твои прикосновением святого Тела, причастись, остерегаясь, чтобы ни крошки от него не уронить... Потом, по причащении Тела Христа, приступи и к Чаше Крови, не простирая руки, но наклонясь, и, в образ поклонения и почтения говоря «аминь», освятись и Крови Христовой причащаясь. И когда еще находится влага на устах твоих, прикасаясь руками, освяти и очи, и лоб, и прочие органы чувств. Наконец, дождавшись молитвы, благодари Бога, сподобившего тебя таких Таинств.

Святитель Кирилл указывает на интересный обычай, вышедший из употребления: прикасаться частицей Тела Христова к глазам, а затем смачивать влагой от Крови Христовой глаза, лицо и другие органы чувств. Святитель призывает причащающегося быть особенно осторожным, бережно относясь к святыне Тела и Крови Христа. В современной практике это предостережение сохранилось в форме запрета на крестное знамение перед причащением: подходящий к евхаристической Чаше не должен осенять себя крестным знамением и делать какие-либо иные движения, дабы не задеть святую Чашу.

Впоследствии практика причащения мирян изменилась и была введена в употребление «лжица» (ложечка), в которой помещается небольшая частица Тела Христова и небольшое количество Крови Христовой. Некоторые авторы приписывали введение лжицы в литургическое употребление Иоанну Златоусту, однако для этого предположения нет никаких оснований. По утверждению протопресвитера Иоанна Мейендорфа, лжица появилась в VII веке. Другие ученые относят появление лжицы к концу VIII века. О. Роберт Тафт отмечает, что первое упоминание об использовании лжицы в Палестине относится к VII веку, тогда как византийские литургические источники упоминают лжицу начиная со второй половины IX века, но только к середине XI века относится неоспоримое свидетельство о ее употреблении для причащения мирян. Еще в середине XII века, по свидетельству патриарха Михаила II (*1143—1146), некоторые епископы продолжали причащать мирян более древним способом — давая им в руки частицу Тела Христова и поднося чашу к их устам.

В Православной Церкви все верующие — не только священнослужители — причащаются «под двумя видами», принимая и Тело, и Кровь Христа. В этом отличие византийского обряда от латинского: на латинской мессе до реформ II Ватиканского Собора было принято причащаться только Тела Христова. Причастие под одним видом является повсеместно распространенной практикой Римско-Католической Церкви, закрепленной в правилах Тридентского Собора: «Ни одна божественная заповедь не обязывает мирян и служителей Церкви, не совершающих богослужение, принимать Таинство Евхаристии под двумя видами, и... нет никакого повода сомневаться, не оскорбляя веры, в том, что Причастия под одним видом достаточно для спасения». Тридентский Собор провозглашает анафему сомневающимся в спасительности причащения под одним видом: «Если кто-либо отрицает, что Христос... принимаем в Своей полноте и целостности под одним видом хлеба, поскольку, как некоторые утверждают, Его не получают под двумя видами согласно установлению Самого Христа, да будет отлучен от сообщества верных». После II Ватиканского Собора практика причащения под одним видом перестала быть общепринятой, и в некоторых католических храмах теперь причащают под двумя видами, хотя этот обычай не стал нормативным.

Православная полемическая литература — как византийская, так и русская — полна обличений в адрес латинян за отлучение мирян от Крови Христовой. С православной точки зрения такое отлучение не имеет оправданий ни в Священном Писании, ни в Предании Церкви. В Евангелии Христос преподает ученикам не только Свое Тело со словами «Приимите, ядите...», но и Свою Кровь со словами «Пийте от нея вси...»: это и есть та божественная заповедь, которая предписывает Причастие под двумя видами. Во всех древних чинопоследованиях литургии, в том числе и в латинской мессе, эти слова сохранены как обращенные ко всей общине верующих (более того, как уже говорилось выше, именно эти слова в латинской традиции воспринимаются как «тайносовершительная формула»). Сам подход, при котором причащение воспринимается как «обязанность» и устанавливается некая минимизированная, «достаточная для спасения» обрядовая форма Таинства, глубоко чужд православной традиции.

В латинском обряде традиция причащать мирян под одним видом привела к тому, что к причащению перестали приносить младенцев, не способных вкушать твердую пищу. Эта практика также получила одобрение Тридентского Собора, одно из постановлений которого гласит: «Никакая необходимость не обязывает маленьких детей, не вошедших в разум, принимать сакраментальное причастие Святой Евхаристии, поскольку, возрожденные банею крещения и соединенные со Христом, они, в их возрасте, не могут потерять благодать Сына Божия, которую получили». В этом и других подобных постановлениях Причастие представлено опять же как «необходимость» и «обязанность»; более того, из текста следует, что Причастие необходимо только для тех, кто из-за грехов потерял полученную в крещении благодать.

Православная традиция по-иному воспринимает Причастие — не столько как восполнение утраченной крещальной благодати, сколько как соединение с Христом, которое спасительно для каждого человека, вне зависимости от его возраста, уровня его мышления или степени его греховности. Именно поэтому в Древней Церкви новокрещеных младенцев причащали наряду с новокрещеными взрослыми. Дионисий Ареопагит, ссылаясь на древнее установление, говорит о том, что «дети, еще не могущие понимать вещей божественных, бывают причастниками... священнейших Тайн богоначального общения». По его словам, епископ преподает младенцу Причастие Святых Тайн, «чтобы он напитался ими и не знал бы другой жизни, кроме той, которая всегда устремлена к божественному, и причастника Тайн возращает в святости, утверждает в священных навыках и священнолепно возводит к совершенству под влиянием богообразного восприемника».

Мнение о том, что младенцев не следует причащать до вступления в сознательный возраст, нередко основывается на представлении о необходимости сознательного подхода причастника к Таинству. Некоторые считают, что Причастие без согласия причащаемого является насилием над его совестью, нарушением его свободы. Если данное суждение применимо к взрослым, оно отнюдь не применимо к младенцам. Причащение, согласно православному пониманию, является неотъемлемой частью христианского воспитания. Тело и Кровь Христа суть духовная пища, необходимая для возрастания младенца «в духе и истине». Мать не требует от младенца согласие на кормление грудью: пища физическая дается младенцу как дар — не потому, что он сам ее просит, а потому, что взрослые сознают ее необходимость для ребенка. Точно так же обстоит дело с пищей духовной: она дается младенцу по решению взрослых. Придя в сознательный возраст, он может сохранить этот дар или отвергнуть его, тем самым реализовав свою свободу.

На православном Востоке причащение младенцев сохранилось до сего дня и является общепринятой традицией. При этом младенцев причащают под одним видом — Крови Христовой. Это делается не потому, что причастие Крови Христовой «достаточно для спасения», а по той простой причине, что младенцы не способны глотать твердую пищу. Святитель Филарет Московский даже видит в словах Спасителя «Пийте от нея вси» указание на то, что младенцев нельзя отлучать от причастия Крови Христовой:

Вслушайтесь еще в другое учредительное слово Господне, именно о Святой Чаше: «Пийте от нея вси» (см.: Мф 26, 27). Не пропустим без внимания малого слова «вси», ибо в каждой черте слова Божия скрывается свет, в каждом звуке премудрость. Господь не сказал о таинственном хлебе: «Приимите, ядите вси»; и праведно, ибо некоторые не могут «ясти», например младенцы. Но о таинственной Чаше сказал: «Пийте от нея вси», — и таким образом устранил всякое исключение, разумеется для пребывающих в вере и единении церковном. Примечайте же, как отступают от точности заповеди Господней те, которые не допускают до Святых Тайн младенцев и малолетних до известного возраста; и как, напротив, верна слову Господню Православная Церковь, когда она и младенцам подает Святую Чашу, да пиют от нея вси, даже и те, которые могут только пити, не имея крепости, чтобы ясти.

В Православной Церкви и миряне (начиная с 7-летнего возраста), и священнослужители причащаются натощак: в этом опять же православная практика отличается от современной католической. С обычаем причащаться натощак связана и распространенная практика совершения литургии в утренние часы даже в тех же случаях, когда церковный Устав предписывает совершать ее вечером: по средам и пятницам Великого поста, а также в навечерия Рождества и Богоявления, в Великий Четверг и Великую Субботу.

В Православной Церкви, кроме того, строго соблюдается древнее установление, не позволяющее никому, в том числе священникам, причащаться более одного раза в день. В отличие от католического священника, который может совершать несколько месс в день, православный священнослужитель имеет право совершить Божественную литургию или участвовать в ее совершении не более одного раза в сутки. В тех православных храмах, где совершается две или три литургии, эти службы возглавляются соответственно двумя или тремя разными священнослужителями.


^ Завершение литургии

После причащения мирян евхаристическая чаша уносится в алтарь, и в нее ссыпаются частицы, вынутые на проскомидии за здравие и за упокой. При этом священник говорит: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде Кровию Твоею Честною, молитвами святых Твоих». Эти слова указывают на то, что все члены Церкви, за которых возносится литургическая молитва — и живые, и усопшие, — таинственным образом участвуют в Евхаристии, даже если они не присутствуют в храме.

Затем священник благословляет верующих словами «Спаси, Боже, люди Твоя, и благослови достояние Твое». Хор поет молитву, в которой содержится благодарение за причащение и просьба, чтобы Господь сохранил причастников в святости. Затем священник поднимает чашу и делает ею крест над антиминсом, произнося тихо «Благословен Бог наш» и возгласно «Всегда, ныне и присно и во веки веков». Хор отвечает «Аминь» и поет:

Видехом свет истинный, прияхом Духа                 Мы увидели свет истинный, приняли
Небеснаго, обретохом веру истинную,                    Духа Небесного, обрели веру истинную.
Нераздельней Троице покланяемся, Та бо             Поклоняемся Нераздельной Тройне, ибо     
Она спасла нас.                                                    нас спасла есть.   

Священник благословляет верующих чашей, после чего она переносится с престола на жертвенник. Читается ектения «Прости, приимше», в которой диакон призывает причастников благодарить Господа. Священник в это время должен читать благодарственную молитву, которая завершается возгласом «Яко Ты еси освящение наше...».

Далее следует возглашение, указывающее на приближение окончания литургии: «С миром изыдем». Хор отвечает: «О имени Господнем». Священник читает вслух так называемую заамвонную молитву, по содержанию повторяющую некоторые другие молитвы литургии, а также некоторые ектении.

Затем священник в алтаре читает молитву, обращенную к Христу, которая как бы суммирует все содержание литургии. Особенно характерной является в этом смысле молитва литургии Василия Великого:

Исполнися и совершися, елико по нашей силе, Христе Боже наш, Твоего смотрения таинство: имеем бо смерти Твоея память, видехом воскресения Твоего образ, наполнихомся безконечныя Твоея жизни, насладихомся неистощаемыя Твоея пищи, еяже и в будушем веце всем нам сподобитися благоволи...

Исполнилось и совершилось, насколько это было в наших силах, таинство Твоего домостроительства, Христос Бог наш, ибо мы совершили воспоминание Твоей смерти, видели образ Твоего воскресения, наполнились Твоей бесконечной жизнью, насладились Твоей неоскудевающей пищей, которой соблаговоли нам удостоиться и в будушем веке...

Этой молитвой вновь перебрасывается мост между прошлым, настоящим и будущим, устанавливается связь между тем Причастием, которое происходит на земле, и тем, которого «истее» удостоятся верующие в эсхатологическом Царстве Божием.

После нее трижды поется Буди имя Господне благословенно отныне и Иллюстрация к Пс. 33:9: «Вкусите и увидите, как благ Господь!» Христос, насыщающий пятью хлебами и двумя рыбами 5000 человек.  Хлудовская Псалтирь. Византия. Ок. 840-850 гг.до века (Пс 112, 2). Устав предписывает после этого петь псалом 33, однако на практике он нередко опускается. Затем священник благословляет народ словами: «Благословение Господне на вас, Того благодатию и человеколюбием, всегда, ныне и присно и во веки веков». Литургия заканчивается отпустом и пением многолетия Святейшему Патриарху, правящему архиерею, настоятелю и прихожанам храма.

«Отпустом» называется благословение, преподаваемое священником в завершение всех богослужений (за исключением часов). В своем современном виде отпуст сформировался примерно в XV-XVI веках. Наиболее краткая форма отпуста: «Христос, истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матере и всех святых, помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец». Литургия, однако, никогда не завершается таким кратким отпустом. В воскресные дни в начале отпуста, перед словом «Христос», добавляется «воскресый из мертвых», в праздник Рождества Христова — «иже в вертепе родивыйся и в яслех возлегий нашего ради спасения»; в другие праздники также в начале отпуста могут быть добавлены слова, соответствующие содержанию праздника.

Кроме того, после Пресвятой Богородицы принято добавлять имена святых: в понедельник — бесплотных Сил Небесных, во вторник — Иоанна Крестителя, в четверг — святых апостолов и святителя Николая, в субботу — апостолов, мучеников, преподобных и всех святых. В среду и пятницу перед именем Богородицы добавляется «силою Праведные Иоаким и Анна с Богородицей.  Фреска. Ферапонтов монастырь.Честнаго и Животворящаго Креста». Во все дни недели, за исключением великих праздников, на отпусте поминается имя святого, в честь которого освящен храм, а также святых, чья память совершается в этот день. На отпусте литургий Василия Великого и Иоанна Златоуста поминаются соответственно имена этих святителей. Наконец, по существующей практике, на каждом отпусте поминаются имена родителей Пресвятой Богородицы — Иоакима и Анны.

После произнесения отпуста и пения многолетия во многих храмах произносится проповедь (если она не была произнесена до этого — после Евангелия или на запричастном стихе), затем священник преподает верующим для целования крест. В это время диакон у жертвенника потребляет оставшиеся Святые Дары, тщательно моет чашу и вытирает ее сухим платом.

В практике многих приходов Русской Православной Церкви по окончании литургии совершаются так называемые «частные» требы: крещения, венчания, молебны, акафисты, панихиды. Более того, в некоторых храмах молебен присоединяется к литургии сразу же после отпуста или даже вставляется в нее перед отпустом. При этом он перестает быть разновидностью частного богослужения и превращается в богослужение общественное, причем в значительной степени как бы дублирующее литургию. В частности, на молебне может произноситься великая ектения, читаться Евангелие, что возвращает верующего к тематике литургии оглашенных.

О различных видах «частного» богослужения мы будем говорить в особом разделе. Сейчас мы лишь поставим вопрос о том, насколько необходимо и оправдано служение после литургии молебнов, акафистов и панихид.

Смысл и содержание литургии не предполагает того, чтобы после ее окончания совершались какие-либо иные службы. Напротив, все прочие богослужения, предписанные Уставом, будь то вечерня, утреня или часы, рассматриваются как подготовительные к литургии и совершаются либо вечером накануне литургии, либо утром перед ее началом. Литургия является завершением всего цикла богослужений суточного круга и имеет настолько всеобъемлющий характер, что какие-либо дополнительные молитвы по окончании ее представляются неуместными. Служение молебнов и панихид, а также чтение акафистов должно совершаться либо во внебогослужебное время, либо по окончании вечернего богослужения, либо перед литургией, но не после нее.

Об этом говорит известный знаток церковного Устава епископ Афанасий (Сахаров), касаясь обычая совершать панихиду после литургии:

Обычай этот не имеет оснований в Уставе. Типикон не предусматривает совершения тотчас после литургии еще каких-либо богослужений. Литургия — завершение всего круга суточного богослужения. Все остальные службы подготовляют верующих к участию или к присутствию при совершении Таинства Евхаристии... На литургии... радость христианина выше всякой праздничной радости, здесь торжество выше всякого праздничного торжества...

По словам святителя, Церковь хочет, чтобы после литургии «верующие вышли в домы свои, благодаряще Бога, с пасхальным продолжительных молений об усопших после литургии не соответствует значению литургии «и показывает только, что мы не в достаточной мере понимаем, недооцениваем значение этой божественной службы и совершаемого на ней великого Таинства». Церковный Устав, подчеркивает епископ Афанасий, «предполагает, что всякие моления, какие только могут быть в данный день, должны быть окончены до литургии». Устав «допускает возможность совершения панихиды или во "ино время" вне связи с общественным богослужением, или только после вечерни или утрени, но отнюдь не после литургии».


^ Литургия Преждеосвященных Даров

Литургия Преждеосвященных Даров является особой, не-евха-ристической литургией, совершаемой в Православной Церкви только в период Великого поста. В русской традиции эта литургия приписывается святому Григорию Двоеслову, папе Римскому, однако такая атрибуция встречается лишь с XVI века. В более ранних литургических рукописях литургия Преждеосвященных Даров илиСвятитель Епифаний Кипрский не имеет никакой атрибуции, или приписывается одному из древних византийских святых — Василию Великому, Епифанию Кипрскому, Герману Константинопольскому. В современной греческой практике атрибуция литургии Преждеосвященных Даров Григорию Двоеслову отвергается, и в Евхологиях ее текст печатается без упоминания его имени.

Нет достаточных оснований для утверждения о том, что литургия Преждеосвященных Даров была перенесена на Восток с Запада. В Западной Церкви она совершается лишь один раз в год — в Великую Пятницу. На Востоке, напротив, она служится значительно чаще. В некоторые эпохи литургия Преждеосвященных Даров совершалась по средам и пятницам всего года и во все седмичные дни Великого поста, в понедельник, вторник, среду и пятницу Страстной седмицы и в праздник Воздвижения Креста Господня. Так, в частности, обстояло дело в Константинополе при патриархе Никифоре (*8o6-815). В Уставах Великой церкви X-XI веков говорится о служении этой литургии во все седмичные дни Великого поста, а также на сырной и Страстной седмицах. В иерусалимских же уставах того же периода предписывается совершение этой литургии лишь по средам и пятницам Великого поста. После того как в XIII-XIV веках Иерусалимский устав вытеснил другие уставы на всем православном Востоке, литургию Преждеосвященных Даров стали служить по средам и пятницам Великого поста, в четверг 5-й недели поста, в понедельник, вторник и среду Страстной седмицы, а также в день обретения главы Иоанна Крестителя (24 февраля) и день памяти сорока мучеников (9 марта), если эти дни выпадают на седмичные дни Великого поста.

Происхождение и развитие литургии Преждеосвященных Даров некоторые исследователи связывают с существовавшим в Древней Церкви обычаем причащаться отдельно от Евхаристии. Этот обычай подробно описывает Василий Великий:

Все монахи, живущие в пустынях, где нет иерея, храня Причастие в доме, сами себя причащают. А в Александрии и в Египте каждый крещеный мирянин по большей части имеет Причастие у себя дома и сам себя причащает. Ибо когда иерей один раз совершил и преподал Жертву, принявший ее как всецелую, причащаясь ежедневно, справедливо должен веровать, что принимает и причащается от самого преподавшего... Потому одну имеет силу, приемлет ли кто от иерея одну часть или сразу многие части.

Вне-евхаристическое причащение, таким образом, совершалось на дому. В таком причащении могли участвовать и несколько человек: Иоанн Мосх упоминает о женщине, которая «пошла к соседке, чтобы приобщиться». Принятие Причастия на дому или в келье Первое и второе обретение главы Иоанна Предтечи. Фрагмент иконы. Ок. 1700 г.сопровождалось чтением определенных молитв. В палестинском Часослове IX века приводится чин келейного причащения: он включает в себя чтение евангельских Блаженств, Символа веры и молитвы «Отче наш», а также нескольких подготовительных молитв к Причастию. По составу этот чин напоминает «изобразительны» — краткое богослужение, которое в современной Православной Церкви совершается в Великом посту между 9-м часом и вечерней.

Впрочем, доказательства прямой связи между литургией Преждеосвященных Даров и причащением на дому отсутствуют. Причащение на дому совершалось мирянским чином, тогда как Преждеосвященная литургия всегда совершалась священником.

Первые бесспорные упоминания о литургии Преждеосвящен-ных Даров датируются началом VII века. В константинопольской «Пасхальной хронике» имеется следующая запись, относящаяся к 615 году:

В этом голу при Сергии, патриархе Константинопольском, с первой недели поста четвертого индикта начали петь после «Да исправится» во время перенесения Преждеосвященных Даров из сосудохранилища на престол; после того как иерей скажет «По дару Христа Твоего», народ тотчас начинает: «Ныне Силы Небесныя с нами невидимо служат...»

Автор хроники добавляет, что песнь «Ныне Силы Небесныя» исполняется «не только во время поста при совершении Пре-ждеосвященной литургии, но и в другие дни, когда бывает Преждеосвященная». Эта ремарка показывает, что к началу VII века служение литургии Преждеосвященных Даров было общепризнанным обычаем, причем совершалась она не только в Великом посту.

Чин литургии Преждеосвященных Даров, весьма близкий к употребляемому ныне, содержится в Барбериновском Евхологии (кон. VIII в.). Чин содержит молитву об оглашенных, молитву о готовящихся ко святому причащению, две молитвы верных, молитву по перенесении Даров на престол, «Отче наш», молитву по причащении и молитву заамвонную. Чинопоследование это в кодексе не названо литургией, и вообще у него отсутствует какое бы то ни было название. Наличие в этом чине молитв об оглашенных и о готовящихся к крещению косвенно указывает на его связь с Великим постом, который был традиционным периодом оглашения.

Особенностью литургии Преждеосвященных Даров является то, что, по Уставу, она должна совершаться вечером в соединении с вечерней. В современной практике большинства приходов Русской Церкви ее совершение перенесено на утро. Причиной этого переноса является требование причащения натощак, означающее, что в случае причащения за вечерней литургией верующий не должен вкушать пищу в течение всего дня. В тех же приходах Русской Церкви и иных Поместных Православных Церквей, где литургия Преждеосвященных Даров совершается в вечернее время, установился обычай не принимать пищу в течение нескольких часов до Причастия.

Не будучи Евхаристией, литургия Преждеосвященных Даров лишена того торжественного, праздничного настроения, которое характеризует евхаристические литургии. Ее основной тон — покаянное и молитвенное поклонение Христу, незримо присутствующему в уже освященных Святых Дарах. Евхаристическая литургия совершается над хлебом и вином, которые лишь в конце анафоры превращаются в Тело и Кровь Христа. Этим обусловлен тот факт, что хлебу и вину во время полной литургии не воздается особое поклонение. Напротив, на литургии Преждеосвященных Даров с самого начала на престоле присутствуют Тело и Кровь Христа, поэтому данная литургия включает многочисленные формы поклонения Святым Дарам.

Святой Агнец для литургии Преждеосвященных Даров освящается на ближайшей по времени предшествующей полной литургии. Для этой цели на проскомидии полной литургии вырезаются дополнительно один, два или три Агнца, в зависимости от количества предстоящих Преждеосвященных литургий. После освящения Агнец, предназначенный для Преждеосвященной литургии, напитывается Святой Кровью, ставится на дискос и покрывается специальным покровом: дискос остается на престоле.

Перед началом литургии Преждеосвященных Даров обычно читаются часы третий, шестой и девятый и чин изобразительных. Вечерня начинается литургическим возгласом «Благословенно Царство». Следует первая часть вечерни, включающая чтение псалма 103, великую ектению, чтение кафизмы, разделенной на три «славы» с малыми ек-тениями после каждой «славы», пение «Господи, воззвах» со стихирами, пение «Свете тихий», вечерний вход. Во время чтения юз-го псалма священник читает не семь светильничных молитв, а лишь четыре — с четвертой по седьмую. Первые три светильничные молитвы прочитываются на малых ектениях. Во время чтения кафизмы священник совершает перенесение Агнца с престола на жертвенник.

Вечерний вход происходит обычным порядком — с кадилом или с Евангелием (если в этот день положено чтение Евангелия). Сразу же за пением «Свете тихий» диакон возглашает «Премудрость» и читается первая паремия — отрывок из Ветхого Завета. Чтения из Ветхого Завета на литургии Преждеосвященных Даров носили огласительный характер, поскольку литургия совершалась в Великом посту, когда многие готовились к принятию крещения.

После первой паремии произносится прокимен. Затем священник, взяв в руки свечу и кадило, делает в воздухе знамение креста, произнося «Премудрость, прости», выходит на амвон и, обращаясь к народу и осеняя народ свечой и крестом, возглашает: «Свет Христов просвещает всех». В это время все присутствующие в храме стоят на коленях, приклонив голову к земле. В этом обряде некоторые исследователи усматривают связь с древним обрядом внесения зажженного светильника, упоминаемым Тертуллианом, Ипполитом, Василием Великим и другими древними авторами.

После второй паремии чтец и хор поочередно поют стихи 140-го псалма: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою». Во время пения этих стихов священник стоит перед престолом, совершая каждение; молящиеся становятся на колени. На предпоследнем стихе священник переходит к жертвеннику и кадит стоящие на нем Святые Дары. На последнем стихе он отдает кадило, возвращается к престолу и становится на колени. Затем, по обычаю, читается молитва Ефрема Сирина.

Этим заканчивается вечерня и начинается собственно Преждеосвященная литургия. Обычно она начинается сугубой ектенией, однако в те дни, когда положено чтение Евангелия, это чтение предваряет сугубую ектению. На ектении читается та же молитва, что и на литургиях Василия Великого и Иоанна Златоуста («Господи Боже наш, прилежное сие моление приими от Твоих раб»).

Далее следует ектения об оглашенных, а в предпасхальный период (от Недели крестопоклонной до среды Страстной седмицы) полагается особая ектения — о готовящихся ко просвещению (крещению). Во время первой ектении священник читает молитву, в которой просит Бога избавить оглашенных «от древния прелести и козни сопро-тивнаго», призвать их в жизнь вечную, просветив их души и тела и причислив их к «словесному стаду», на котором нарицается Его святое имя, то есть к общине христиан. Во второй молитве священник просит Бога явить Свое лицо «на иже ко святому просвещению готовящихся и желающих греховную скверну оттрясти», озарить их мысль, научить их вере, утвердить в надежде, усовершенствовать в любви, сделать их драгоценными членами Христа. По окончании первой ектении диакон произносит «Елицы оглашеннии, изыдите», а по окончании второй — «Елицы ко просвещению изыдите».

Различие между оглашенными и готовящимися к крещению сохранилось в Преждеосвященной литургии с тех времен, когда оглашение представляло собой длительный процесс и могло продолжаться в течение нескольких лет. В великопостных богослужениях могли участвовать и те, кто готовился принять крещение на будущий год (или через несколько лет), и те, чье крещение намечалось на ближайшую Пасху.

Далее диакон произносит малую ектению, а священник читает первую молитву верных:

Боже Великий и хвальный, Иже животворящею Христа Твоего смертию в нетление нас от тления преставивый! Ты вся наша чувства страстнаго умерщвления свободи, благаго тем владыку внутренний помысл приставив. И око убо да неприобщно будет всякаго лукаваго зрения, слух же словесем праздным невходен, язык же да очистится от глагол неподобных. Очисти же наша устне, хвалящия Тя, Господи, руки наши сотвори злых убо ошаятися деяний, действовати же точию яже Тебе благоугодная, вся наша уды и мысль Твоею утверждая благодатию.

Боже Великий и достохвальный, перенесший нас из тления в нетление животворящей смертью Христа Твоего! Ты освободи все наши чувства от страстного умерщвления, приставив к ним внутреннее внимание в качестве доброго господина. Око пусть будет непричастно какому-либо злому взгляду, слух закрыт празднословия, язык же пусть очистится от неподобающих слов. Очисть наши уста, восхваляющие Тебя, Господи, сделай, чтобы наши руки отторгали злые дела, совершали же только то, что Тебе угодно, утверждая все наши члены и мысль Твоей благодатью.

Содержание молитвы соответствует Великому посту как времени духовного трезвения, когда верующий призывается следить за своими чувствами и мыслями.

Вторая молитва верных иного содержания. Она готовит к предстоящему великому входу, во время которого освященные Святые Дары будут переноситься с жертвенника на престол:

Владыко Святый, Преблагий! Молим Тя, в милости богатаго, милостива быти нам, грешным, и достойны нас сотворити подъятия Единороднаго Твоего Сына и Бога нашего, Царя славы. Се бо пречистое Его Тело и животворящая Кровь, в настоящий час входящия, на тайней сей предложитися имут трапезе, от множества Воинства Небеснаго невидимо дориносимыя: ихже Причастие неосужденно нам даруй, да теми мысленное око озаряюще, сынове Света и дне будем.

Владыка Святой, Сверхблагой! Молим Тебя, изобилующего милостью, быть милостивым к нам, грешным, и сделать нас достойными поднять (на руки) Единородного Сына Твоего и Бога нашего, Царя славы. Ибо вот Его пречистое Тело и животворящая Кровь, в настоящий час входящие, должны быть предложены на этом таинственном жертвеннике, будучи невидимо сопровождаемы множеством Небесного Воинства. Даруй нам приобщение к ним не в осуждение, дабы, освещая ими мысленное око, мы были сынами Света и дня.

Молитва завершается возгласом: «По дару Христа Твоего, с Ним-же благословен еси, с Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков». Хор отвечает «Аминь» и начинает петь первую часть той херувимской песни, которую положено исполнять только на литургии Преждеосвященных Даров:

Ныне Силы Небесныя с нами невидимо служат, се, бо входит Llapь славы: се Жертва тайная совершена дориносится. Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем.

Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат, ибо вот входит Царь славы, вот таинственная Жертва, уже освященная, торжественно выносится. Приступим с верой и любовью, чтобы нам быть причастниками жизни вечной.

Во время пения «Ныне Силы Небесныя» священник подходит к жертвеннику и берет в руки дискос и Чашу. Дискос он несет на уровне головы, подчеркивая, что на нем лежит освященный Агнец, а Чашу с вином (неосвященным) несет на уровне груди. Священник выходит из северных дверей алтаря и возвращается в алтарь через царские врата. Перед священником идет диакон, совершая непрестанное каждение Святых Даров. Великий вход на литургии Преждеосвященных Даров происходит в полном молчании. В этот момент все верующие становятся на колени и склоняют голову к земле.

После того как священник вошел в алтарь, хор заканчивает херувимскую песнь словами: «Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем. Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя». Священник в это время благоговейно ставит Святые Дары на престол. По окончании пения совершаются три поклона перед престолом: по обычаю, в этот момент читается молитва Ефрема Сирина. Затем царские врата закрываются и завеса задергивается наполовину: это действие указывает на особенность Прежде-освященной литургии как неполной, т.е. не имеющей евхаристического канона.

Далее произносится просительная ектения, начинающаяся словами «Исполним вечернюю молитву нашу Господеви». Второе прошение звучит так: «О предложенных и преждеосвященных Честных Дарех Господу помолимся». Во время произнесения ектении священник читает следующую молитву:

Иже неизреченных и невидимых тайн Боже, у Негоже суть сокровища премудрости и разума утаена, Иже служение службы сея открывый нам и положивый нас, грешных, за многое Твое человеколюбие во еже приносити Тебе дары же и жертвы о наших гресех и о людских неведениих! Сам невидимый Царю, творяй великая и неизследованная, славная же и изрядная, имже несть числа, призри на ны, недостойная рабы Твоя, иже святому сему жертвеннику, аки херувимскому Твоему предстоящия Престолу, на нем же Единородный Твой Сын и Бог наш предлежащими Страшными почивает Таинствы, и, всякия нас и верныя люди Твоя свободив нечистоты, освяти всех нас души и телеса освящением неотъемлемым. Да чистою совестию, непосрамленным лицем, просвещенным сердцем Божественных сих причащающеся святынь и от них оживотворяеми, соединимся Самому Христу Твоему, истинному Богу нашему, рекшему: Ядый Плоть Мою и пияй Кровь Мою во Мне пребывает и Аз в нем. Яко да, всельшуся в нас и ходящу Слову Твоему, Господи, будем храм Пресвятаго и покланяемаго Твоего Духа, избавлени всякия диавольския козни, деянием, или словом, или мыслию действуемыя, и получив обетованная нам благая со всеми святыми Твоими, от века Тебе благоугодившими.

Боже неизреченных и невидимых тайн, у Которого спрятаны сокровища премудрости и разума, Который открыл нам служение этой службы и поставил нас, по великому Твоему человеколюбию, приносить Тебе дары и жертвы о наших грехах и о неведении народа! Ты Сам, невидимый Цapь, творящий дела великие и непостижимые, славные и необычайные, которым нет числа, взгляни на нас, недостойных рабов Твоих, предстоящих словно Твоему херувимскому Престолу, сему святому жертвеннику, на котором почивает Единородный Твой Сын и наш Бог в предлежащих Тайнах, вызывающих трепет. И, освободив нас и верных людей Твоих от всякой нечистоты, освяти души и тела всех нас освящением неотъемлемым, чтобы с чистой совестью, непосрамленным лицом, просвещенным сердцем причащаясь этих Божественных Святынь и оживотворяясь ими, мы соединились с Самим Христом Твоим, истинным Богом нашим, сказавшим: «Яду-ший Мою Плоть и пиющий Мою Кровь во Мне пребывает, и Я в нем». Дабы, благодаря вселению и обитанию в нас Слова Твоего, Господи, мы стали храмом Пресвятого и достойного поклонения Твоего Духа, избавившись от всякой дьявольской козни, действующей через поступок, слово или мысль, и, получив обещанные нам блага со всеми святыми Твоими, от века Тебе угодившими.

Эта молитва наиболее полно раскрывает смысл Преждеосвя-щенной литургии и ее связь с полной литургией, на которой было совершено преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христа. Особо подчеркивается, что на престоле возлежит Сам Единородный Сын Божий, присутствующий в Святых Тайнах. Священник просит о том, чтобы причащение стало для всех верующих источником освящения души и тела, чтобы через Причастие все члены общины соединились с Христом и стали храмом Святого Духа и чтобы Причастие стало залогом спасения и жизни вечной. Молитва заканчивается возгласом «И сподоби нас, Владыко», за которым следует пение «Отче наш».

После «Отче наш», как и на полной литургии, священник благословляет молящихся и читает молитву перед святым причащением. Читается также молитва «Вонми, Господи Иисусе Христе, Боже наш» из полной литургии. Однако вместо возгласа «Святая святым» священник произносит «Преждеосвященная святая святым». При этом он не поднимает Святой Агнец двумя руками вверх, а лишь, не снимая покрова с дискоса, слегка приподнимает его. Затем покров отлагается, и священник раздробляет Агнец по числу причастников. Частицу с надписью ИС он влагает в чашу, ничего не произнося.

Что происходит с вином, находящимся в чаше, в тот момент, когда в него влагается частица Святого Агнца? Согласно традиционному для Византии пониманию, в этот момент вино от соединения с Телом Христовым прелагается в Кровь Христову. По словам И. Карабинова, «существование (в Греческой Церкви) верования, что на означенной литургии содержащееся в чаше вино чрез вложение в него части Святого Тела претворяется в Святую Кровь, по бесспорным, ясным и авторитетным свидетельствам можно проследить в глубь почти до X века».

К числу таких свидетельств относится, в частности, «Извещение царю» о литургии Преждеосвященных Даров патриарха Константинопольского Михаила. Автор «Извещения» пишет:

В каждое воскресенье из посвящаемых у нас для поста честных дней... освящаются преждеосвященные хлебы... Часть их, хлебов совершенных, животворящих и полных божественными дарованиями, сохраняется, сколько бывает нужно и сколько требуют обстоятельства. К этим хлебам, которые признаются и действительно суть самое животворящее Тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, не приливается ни одной капли Божественной Крови, и они так отлагаются без окропления святой Кровью. В каждый из постных дней, когда не совершается полная литургия, они переносятся из места предложения на святую трапезу в алтаре, и над ними не произносится ни одной из таинственных и освятительных молитв... Во время святого причащения, немного ранее его совершения, диаконы касаются стоящих (на престоле) святых чаш, и... влагается преждеосвященный и ранее совершенный святой хлеб в таинственную чашу, и содержащееся в последней вино прелагается во святую Кровь Господню...

Таким образом, Святой Агнец, заготовлявшийся для Преждеосвященной литургии, не пропитывался заранее святой Кровью, как это делается теперь, а влагался в чашу перед причащением. Именно благодаря вложению Тела Христова в чаши с вином (автор говорит о чашах во множественном числе) происходило, по мнению автора, преложение вина в Кровь Христову.

Не позднее XV века сложился обычай напитывать освященный Агнец святой Кровью. Об этом свидетельствует святой Симеон Солунский:

Преждеосвященные святейшие Дары не получают ничего от присовокупляемых к ним молитв, потому что это Дары освященные... В священную чашу без чтения какой-либо известной молитвы вливаются вино и вода, чтобы, после того, как раздроблен Божественный хлеб и верхняя частица его, по Уставу, вложена в (вино), освятилось то, что в чаше, через причастие, и чтобы священник по чину литургии мог приобщиться и от Хлеба, и от Чаши и преподать приобщение имеющим в нем нужду: липам священным в алтаре по обычаю, а мирянам — лжицей... Итак, не призыванием и запечатлением Святого Духа освящается находящееся на Преждеосвященной литургии в чаше, но причастием и соединением с Животворящим Хлебом, который поистине есть Тело Христово в соединении с Кровью.

В соответствии с этим пониманием чин причащения священнослужителей на литургии Преждеосвященных Даров не отличался от причащения на литургиях Василия Великого и Иоанна Златоуста: сначала Митрополит Петр Могилапричащались Тела Христова, пропитанного Святой Кровью, а затем из Чаши — Крови Христовой, освященной от соединения с Телом Христовым.

Однако в середине XVII века под влиянием латинского богословия на Русь проникло иное мнение — о том, что вино на Преждеосвященной литургии не прелагается в Кровь Христову, поскольку над ним не читались «установительные слова» Спасителя. Это мнение выражал митрополит Киевский Петр Могила, который включил в изданный в 1646 году в Киеве Требник следующую ремарку: «Егда же от чаши пиеши или диакону подаваеши, ничтоже глаголи, ибо тамо простое есть вино, а не Владычняя Кровь, точию церемо-нияльнаго ради обиходу употребляема бывает, вместо полоскания уст». Этот неожиданный разворот был обусловлен общим воззрением митрополита Петра на вопрос о преложении Святых Даров. В данном вопросе он точно следовал латинскому схоластическому богословию, воспроизводя (возможно, несознательно) учение, изложенное латинянами на Флорентийском Соборе:

Образ, или свершение Тела Христова суть словеса Господня над хлебом на дискосе на престоле сущом: «Приимите, ядите...». Сими словесы хлеб пресушествуется, сиесть, существо хлеба прелагается истинно в Тело Христово, и по изречении сих Господних словес уже ктому простым хлебом не есть я коже прежде по существу своему, но истинным Телом Христовым. Образ, или свершение Крове Христовой, суть словеса Христовы над вином в чаши на престоле сушом, от иерея глаголемыя, сиест: «Пийте от нея вси...» Сими словесы существо вина в Кровь прелагается...

Следуя этой логике, Петр Могила пришел к убеждению, что, поскольку над вином на литургии Преждеосвященных Даров не произносится тайносовершительная формула, оно и не становится Кровью Христовой, а остается обыкновенным вином, употребляемым «церемонияльнаго ради обиходу». Под влиянием Петра Могилы в московские Служебники тоже были внесены соответствующие исправления, в результате которых изменился и сам чин причащения. Теперь священники, принимая вино из чаши, должны были считать его не Кровью Христовой, а лишь освященным вином. Отсюда последовал запрет пить из чаши для диаконов, которые по окончании Преждеосвященной литургии должны потреблять Святые Дары; при служении литургии одним иереем без диакона такой же запрет распространялся на священника.

Отсюда же пошла практика недопущения младенцев к причащению за литургией Преждеосвященных Даров. Если лишь напоенная святой Кровью частица является Телом Христа, а младенец не может принимать твердую пищу, следовательно, он не может причащаться. Таким образом, под влиянием латинского богословия была деформирована древняя православная традиция причащения за Преждеосвященной литургией: теперь от этого Таинства были отстранены младенцы.

В Русской Православной Церкви до сих пор чин причащения на Преждеосвященной литургии совершается в том виде, в каком он был введен митрополитом Петром Могилой. В Греческой же Церкви сохраняется древний взгляд на освящение вина при соединении его с частицей Тела Христова. Поэтому в Греческой Церкви отсутствует запрет на причащение младенцев за Преждеосвященной литургией.

Литургия Преждеосвященных Даров завершается так же, как и полная Свт. Григорий Двоеслов, папа Римскийлитургия, однако заамвонная молитва и молитва на потребление Святых Даров здесь иные. В заамвонной молитве священник, вспоминая о сорокадневном посте Моисея, просит Бога помочь верующим «подвигом добрым подвизатися, течение поста совершити, веру нераздельну соблюсти, главы невидимых змиев сокрушити, победителем же греха явитися». В молитве на потребление Даров священник обращается к Богу со словами: «Господи Боже наш, введый нас во всечестныя дни сия и общники нас сотворивый Страшных Твоих Тайн! Совокупи нас словесному Твоему стаду и наследники покажи Царствия Твоего». Обе молитвы, таким образом, тематически связаны с Великим постом как со временем духовной борьбы и трезвения.

На отпусте литургии Преждеосвященных Даров поминаются святые храма и дня, а также — в русской практике — святитель Григорий Двоеслов, папа Римский. В современной греческой практике имя Григория Двоеслова на отпусте не произносится по причинам, указанным выше.


^ Формирование седмичного богослужебного круга

Истоки формирования седмичного богослужебного круга христианской Церкви следует искать в Ветхом Завете. Четвертая заповедь Моисеева законодательства гласит: Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай в них всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу Твоему (Исх 20,8- 10). Суббота воспринималась, Бог почил от Своих дел.  Мозаика. Собор в Монреале. Сицилия. XII в.прежде всего, как день покоя, отдохновения от трудов, в память о том, что в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил. В то же время суббота — это день, который Господь благословил... и освятил (Исх 20, и). В субботу совершается священное собрание (Лев 23, з); в этот день в жертву Господу приносятся всесожжения (см.: Чис 28,9) и хлебы предложения (см.: Лев 24, 8). В эпоху после вавилонского плена суббота становится основным богослужебным днем недели: в этот день иудеи собираются в синагогу для молитвы и чтения Священного Писания.

В христианстве ветхозаветное предписание о соблюдении субботы подверглось радикальному пересмотру. Христос не отвергал это правило и Сам посещал синагогу по субботам (см.: Лк 4,16), однако позволял Себе нарушать предписание о субботнем покое, доказывая иудеям, что Сын Человеческий — господин и субботы (Мк 2, 28). Ученики Христа после Его вознесения продолжали посещать храм по субботам, однако основным днем христианского богослужения, днем совершения Евхаристии, становится первый день недели, «день солнца». После того как христиане окончательно отошли от Иерусалимского храма и в особенности после того, как двери Церкви открылись для язычников, соблюдение субботы в том виде, в каком оно предписывалось в Ветхом Завете, потеряло смысл. Постановления Апостольского Собора (см.: Деян 15,6-29) фактически узаконили отмену ветхозаветных предписаний о субботе.

Раннехристианские писатели говорили о субботе как об одном из иудейских обычаев, который отмирает после пришествия в мир Христа. На смену «субботствованию» приходит «жизнь Воскресения», чему соответствует и перенос центра богослужебной жизни с субботы на первый день недели, который стали называть «днем Господним». Нередко этот день называли «восьмым днем» — как прообраз вечности:

Итак, если жившие в древнем порядке дел приближались к новому упованию и уже не субботствовали, но жили жизнью Воскресения, в котором и наша жизнь воссияла чрез Него и чрез смерть Его, — некоторые и отвергают ее, но чрез ее тайну получили мы начало веры и ради нее терпим, дабы быть учениками Иисуса Христа, единого Учителя нашего, — то как можем мы жить без Него, когда и пророки, будучи учениками Его по духу, ожидали Его как Учителя своего?.. Итак, извергните худую закваску, устаревшую и испортившуюся, и изменитесь в новый квас, который есть Иисус Христос. Осолитесь в Нем, дабы кто-нибудь из вас не попортился, и тогда зловоние не обличило бы вас. Нелепо призывать Иисуса Христа, а жить по-иудейски; ибо не в иудейство уверовало христианство, напротив — иудейство в христианство, в котором соединились все народы, уверовавшее в Бога.

Бог говорит иудеям: «Новомесячий ваших и суббот ваших не терплю» (см.: Ис 1, 13). Смотрите, как Он говорит: «Приятны Мне не нынешние субботы, но те, которые Я определил и которым наступать тогда, когда, положив коней всему, сделаю начало дню восьмому, или начало другому миру». Поэтому мы и проводим в радости восьмой день, в который и Иисус воскрес из мертвых, и после того, как явился верующим, вознесся на небо.

В середине IV века противопоставление воскресенья субботе было закреплено в 29-м правиле Лаодикийского Собора: «Не подобает христианам иудействовати и в субботу праздновати, но делати им в сей день; а день воскресный преимущественно праздновати». На Западе начиная с VI века распространилось представление о том, что отдых в воскресенье полностью заменяет субботний покой, предписанный в Ветхом Завете. На Востоке, однако, суббота сохраняла значение самостоятельного литургического дня, особенно в тех Церквах, которые не порывали окон чательно связь с иудейской традицией (в частности, в Эфиопии и Сирии).

В восточно-христианском монашестве суббота, наряду с воскресеньем, превратилась в один из важных литургических дней. В византийском литургическом календаре суббота стала днем воспоминания о пребывании Иисуса Христа во гробе и одновременно днем поминовения усопших. Это понимание нашло отражение в богослужениях Октоиха.

Формирование Октоиха обычно датируется VII—VIII веками и связывается с именем преподобного Иоанна Дамаскина. В то же время очевидно, что Октоих как книга и сама система осмогласия, на которой она построена, отражает многовековое развитие богослужения в монашеской традиции и является плодом коллективного творчества. Восемь гласов Октоиха, как уже говорилось, представляют собой не только восемь различных напевов, но и восемь полных «комплектов» богослужебных текстов на каждый день седмицы. Октоих употребляется в течение всего года, за исключением дней, когда его вытесняет Триодь постная или Триодь цветная. Цикл богослужений Октоиха повторяется каждые восемь недель.


^ Воскресное богослужение

Первым богослужением седмицы является вечерня, совершаемая в вечер субботы и тематически относящаяся к воскресному дню. Октоих на каждый глас содержит две воскресных вечерни — малую и великую. Основная часть текстов этих двух служб совпадает. Наличие двух вечерен в Октоихе связано с тем, что великая вечерня под воскресенье входит в состав всенощного бдения, и потому ее начало передвигается на время после захода солнца. Малая же вечерня должна совершаться «прежде солнечнаго захождения дне субботнаго».

Наиболее древним пластом воскресных песнопений Октоиха являются первые три стихиры на «Господи, воззвах». Они восходят к иерусалимскому богослужению доиконоборческого периода (IV-IX вв.). В большинстве стихир речь идет о крестной смерти Спасителя, сошествии Его во ад, воскресении и победе над смертью:

Приидите людие, воспоим, и поклонимся Христу, славяше Его из мертвых Воскресение: яко Той есть Бог наш, от прелести вражия мир избавлей.

Придите, люди, воспоем Христа и поклонимся Ему, прославляя Его воскресение из мертвых, ибо Он — Бог наш, избавивший мир от вражьего обмана.

Твоим Крестом, Христе Спасе, смерти держава разрушися, и диаволя прелесть упразднися, род же человеческий, верою спасаемый, песнь Тебе всегда приносит.

Твоим Крестом, Христос Спаситель, разрушена власть смерти и упразднена ложь диавола, род же человеческий, спасаемый верою, всегда приносит Тебе песнь.

Просветишася всяческая воскресением Твоим, Господи, и рай паки отверзеся, вся же тварь восхваляющи Тя, песнь Тебе всегда приносит.

Все озарилось воскресением Твоим, Господи, и рай снова открылся, все же творение, восхваляя Тебя, песнь Тебе всегда приносит.

Воскресение даяй роду человеческому, яко овча на заколение ведеся, устрашишася сего князи адстии, и взяшася врата плачевная. Вниде бо Цapь славы Христос, глаголя сушим во узах, изыдите: и сушим во тьме, открыйтеся.

Тот, Кто дарует воскресение роду человеческому, как овца, веден был на заклание. Устрашились перед Ним князи ада и поднялись врата плача, ибо вошел Цapь славы, Христос, говоря находящимся в узах «выходите» и тем, кто во тьме, «откройтесь».

Приидите, возрадуемся Господеви, сокрушившему смерти державу, и просветившему человеческий род, со безплотными зовуще: Содетелю и Спасе наш, слава Тебе.

Придите, возрадуемся о Господе, сокрушившем державу смерти и просветившем человеческий род, взывая с бесплотными: Создатель и Спаситель наш, слава Тебе.

Две стихиры по содержанию связаны с вечерним временем суток:

Вечерния наша молитвы приими Святый Господи, и подаждь нам оставление грехов, яко Един еси явлей в мире воскресение.

Вечерние наши молитвы прими, Святой Господи, и даруй нам отпущение грехов, ибо Ты един, явивший миру воскресение.

Вечернюю песнь, и словесную службу, Тебе Христе приносим, яко благоволил еси помиловати нас воскресением.

Вечернюю песнь и словесную службу Тебе, Христос, приносим, ибо Ты благоволил помиловать нас воскресением.

В других двух стихирах говорится о Сионе (Иерусалиме) как о месте воскресения Господа и «матери Церквей». Эти упоминания подтверждают иерусалимское происхождение стихир:

Обыдите людие Сион и обымите его, и дадите славу в нем Воскресшему из мертвых: яко Той есть Бог наш, избавлей нас от беззаконий наших.

Обойдите, люди, Сион, и обнимите его (взором), и воздайте славу Воскресшему в нем из мертвых, ибо Он — Бог наш, избавивший нас от беззаконий наших.

Радуйся, Сионе Святый, мати Церквей, Божие жилище: ты бо приял еси первый оставление грехов воскресением.

Радуйся, святой Сион, мать Церквей, Божие жилище, ибо ты первым получил отпущение грехов благодаря воскресению.

Несколько стихир имеют ярко выраженное догматическое содержание. В них говорится о предвечном рождении Сына Божия от Отца, о Втором Пришествии Христа, о нераздельной власти трех Лиц Святой Троицы, о вездеприсутствии Божием:

Прежде век от Отца Рождшемуся Божию Слову, Воплошшемуся от Девы Марии, приидите, поклонимся: крест бо претерпев, погребению вредадеся, яко Сам восхоте: и воскрес из мертвых, спасе мя заблуждающаго человека.

Придите, поклонимся предвечно родившемуся от Отца Слову Божию, воплотившемуся от Девы Марии, ибо, претерпев крест, Он был предан погребению, как Сам возжелал, и, воскреснув из мертвых, спас меня, заблудившегося человека.

Со Архангелы воспоем Христово воскресение: Той бо есть Избавитель и Спас душ наших, и в славе страшней и крепцей силе, паки грядет судити миру, егоже созда.

С Архангелами воспоем воскресение Христа, ибо Он — Избавитель и Спаситель душ наших, и в страшной славе и крепкой силе Он снова придет судить созданный Им мир.

Славлю Отца и Сына силу, и Духа Святаго пою власть, Нераздельное, несозданное Божество, Троицу Единосущную, царствующую во век века.

Прославляю силу Отца и Сына, и воспеваю власть Святого Духа — Нераздельное, несозданное Божество, Троицу Единосущную, царствуюшую вовеки.

Велие чудо, невидимых Содетель, за человеколюбие плотию пострадав, воскресе Безсмертный, приидите отечествия язык, Тому поклонимся: благоутробием бо Его от прелести избавлышеся, в триех Ипостасех Единаго Бога пети навыкохом.

Великое чудо: Создатель невидимого мира, по человеколюбию пострадав плотью, воскрес, будучи бессмертным. Приидите, страны различных народов, поклонимся Ему, ибо, по Его милосердию избавившись от прельщения, мы приучились воспевать Единого Бога в трех Ипостасях.

Тебе, Господи, Сущаго по всей твари, грешнии камо бежим; на Небеси Сам живеши, во аде попрал еси смерть. Во глубины морския; тамо рука Твоя, Вла-дыко. К Тебе прибегаем, Тебе припадающе молимся: воскресый из мертвых, помилуй нас.

Куда убежим от Тебя, Господи, присутствующего во всем творении? На небесах Ты Сам живешь. В аду Ты попрал смерть. В глубины моря? Но и там рука Твоя, Владыка. К Тебе прибегаем и Тебе, поклоняясь, молимся: воскресший из мертвых, помилуй нас.

После трех стихир на «Господи, воззвах» на субботней вечерне следуют другие четыре стихиры, более позднего происхождения (в рукописях они встречаются с IX века). В греческом Октоихе они надписаны словом («восточны»), что может указывать на их палестинское происхождение. По содержанию они сходны с первыми тремя стихирами и посвящены преимущественно прославлению воскресшего Спасителя:

Кресту Твоему Честному покланяемся, Христе, и воскресение Твое поем и славим. Раною бо Твоею мы вси исцелехом.

Кресту Твоему Честному поклоняемся, Христос, и воскресение Твое воспеваем и прославляем. Ибо Твоими ранами мы все исцелились.

Сущим во аде сшед Христос благовести: дерзайте, глаголя: ныне победих, Аз есмь воскресение, Аз вы возведу, разрушив смертная врата.

Сойдя к находящимся в аду, Христос возвестил им: «Дерзайте, ныне Я одержал победу. Я — воскресение. Я выведу вас, разрушив врата смерти».

Слава силе Твоей, Господи, яко упразднил еси державу имущаго смерти: обновил еси нас Крестом Твоим, даруяй нам живот и нетление.

Слава силе Твоей, Господи, ибо Ты упразднил владевшего державой смерти, а нас обновил Крестом Твоим, даруя нам жизнь и нетление.

Заключительная стихира из цикла стихир на «Господи, воззвах» посвящена Богородице и называется «догматиком»: тематически она связана с раскрытием христологического догмата. Авторство догматиков приписывается преподобному Иоанну Дамаскину. Богословская насыщенность догматика делает его важным катехизическим элементом вечерни. Приведем в пример догматик 8-го гласа:

Цapь Небесный за человеколюбие на земли явися и с человеки поживе: от Девы бо чистыя плоть приемый, и из Нея прошелый с восприятием; един есть Сын, сугуб естеством, но не ипостаси ю. Темже совершенна Того Бога и совершенна человека проповедаюше, исповедуем Христа Бога нашего; Егоже моли, Мати Безневестная, помиловатися душам нашим.

Царь Небесный по человеколюбию явился на земле и жил среди людей. Ибо, приняв плоть от Чистой Девы и произойдя от Нее с воспринятой (плотью), Он — Единый Сын, обладающий двумя природами, но не двумя Ипостасями. Поэтому, проповедуя Его совершенным Богом и совершенным Человеком, мы исповедуем Христа, Бога нашего. Его моли, Матерь Безневестная, помиловать души наши.

В этом тексте содержится краткое изложение православной хри-стологии. Церковь исповедует Христа Царем Небесным, Который по Своему человеколюбию стал Человеком и жил среди людей. Он принял плоть от Пресвятой Богородицы, Чье девство не было нарушено рождением от Нее Сына. Церковь исповедует во Христе два естества — человеческое и Божественное, однако не разделяет Его на два субъекта, «два сына» (аллюзия на ересь Нестория). Христос — совершенный Бог и совершенный Человек: Его человеческое естество не поглощено Божественным (как думал Евтихий), Он обладает совершенным, то есть полноценным человеческим естеством, а не, например, лишь человеческим телом (как думал Аполлинарий).

Стихиры на стиховне представляют собой набор из четырех стихир, из которых три посвящены воскресению Христову, а последняя Богородице. При этом первая стихира, которая древнее и короче последующих, стоит особняком; прочие же стихиры связаны в греческом оригинале алфавитным акростихом — по три буквы в каждом гласе, итого 24 стихиры, по числу букв греческого алфавита.

Последними песнопениями, которые Октоих предписывает для исполнения на субботней великой вечерне, являются отпустительный тропарь и Богородичен. Они исполняются, однако, лишь в том случае, если вечерня служится отдельно от утрени. Если же вечерня соединяется с утреней и входит в состав воскресного всенощного бдения (как это бывает повсеместно в Русской Православной Церкви), то вместо тропаря и Богородична трижды поется «Богородице Дево, радуйся».

Воскресный тропарь и Богородичен всегда исполняются на «Бог Господь» в начале утрени (при этом тропарь поется дважды). В тропарях, как и в стихирах, прославляется воскресение Христово как источник спасения и жизни вечной:

Да веселятся небесная, да радуются земная, яко сотвори державу мышцею Своею Господь, попра смертию смерть, первенеи мертвых бысть; из чрева адова избави нас, и подаде мирови велию милость.

Да веселятся те, кто на небесах, да радуются те, что на земле, ибо мышцей Своей Господь явил власть: Он попрал смертью смерть, став первенцем из умерших, избавил нас от чрева ада и даровал миру великую милость.

Собезначальное Слово Отцу и Духови, от Девы рождшееся на спасение наше, воспоим, вернии, и поклонимся, яко благоволи плотию взыти на крест, и смерть претерпети, и воскресити умершия славным воскресением Своим.

Слово, собезначальное Отцу и Духу, родившееся от Девы ради нашего спасения, воспоем, верные, и поклонимся Ему, ибо Он соблаговолил плотью взойти на крест, претерпеть смерть и воскресить умерших славным воскресением Своим.

С высоты снизшел еси, Благоутробне, погребение приял еси тридневное, да нас свободиши страстей, Животе и воскресение наше, Господи, слава Тебе.

С высоты Ты снизошел, Милосердный, принял тридневное погребение, чтобы нас освободить от страстей. Жизнь и воскресение наше, Господи, слава Тебе.

По 1-й и 2-й кафизмам на утрени исполняются воскресные се-дальны, из которых первые два посвящены событиям, связанным с крестной смертью, погребением и воскресением Спасителя, а третий посвящен Богородице.

После Непорочных или полиелея поются воскресные тропари «Ангельский собор удивися», авторство которых приписывается Иоанну Дамаскину. Эти тропари, одни и те же для каждого гласа, являются частью пасхального богослужения и посвящены прославлению воскресшего Христа: они встречаются уже в литургических рукописях IX века. В них говорится о явлении Ангела женам-мироносицам после воскресения Спасителя:

Ангельский собор удивися, зря Тебе в мертвых вменившася, смертную же Спасе крепость разоривша, и с Собою Адама воздвигша, и от ада вся свобождша.

Почто мира с милостивными слезами, о, ученицы, растворяете; блистаяйся во гробе Ангел мироносицам вещаше: видите вы гроб и уразумейте, Спас бо воскресе от гроба.

Зело рано мироносицы течаху ко гробу Твоему рыдаюшыя, но предста к ним Ангел и рече: рыдания время преста, не плачите, воскресение же апостолом рцыте.

Мироносицы жены с миры пришедшия ко гробу Твоему, Спасе, рыдаху, Ангел же к ним рече, глаголя: что с мертвыми Живаго помышляете? Яко Бог бо, воскресе от гроба.

Ангельский собор пришел в изумление, увидев Тебя, Спаситель, причтенного к мертвым, но разорившего силу смерти, воздвигшего вместе с Собой Адама и всех освободившего от ада.

«Зачем вы, ученицы, смешиваете миро со слезами жалости? — сказал блистающий из гроба Ангел мироносицам. — Посмотрите на гроб и поймите, что Христос воскрес из гроба».

Весьма рано мироносицы с рыданием прибежали ко гробу Твоему. Но им предстал Ангел и сказал: «Закончилось время рыданий; не плачьте, но возвестите апостолам о воскресении».

Жены-мироносицы, придя с миром ко гробу Твоему, Спаситель, рыдали. Ангел же сказал им: «Что ищете Живого среди мертвых? Ибо, как Бог, Он воскрес из гроба».

Поклонимся Отцу и Его Сынови и Святому Духу, Святей Тройне во едином существе с Серафимы зовуще: Свят, Свят, Свят еси Господи.

Жизнодавца рождши, греха, Дево, Адама избавила еси, радость же Еве в печали место подала еси. Падшия же от жизни к сей направи из Тебе воплотивыйся Бог и Человек.
Поклонимся Отцу, Его Сыну и Святому Духу, Святой Троице в Единой сущности, взывая с Серафимами: Свят, Свят, Свят Ты, Господи.

Родив Подателя жизни, Ты, Дева, избавила Адама от греха, Еве же даровала радость вместо печали. Отпавших же от жизни направил к жизни воплотившийся от Тебя Богочеловек.

Перед чтением воскресного Евангелия исполняются антифоны «степенны», приписываемые преподобному Феодору Студиту. Свое название они получили от «степенных» псалмов (119-132), по образцу которых составлены. Каждый стих антифона соответствует определенному стиху псалма: степенны 1-го и 5-го гласов — Пс 119-121, 2-го и 6-го гласов — Пс 122-124, 3-го и 7-го гласов — Пс 125-127, 4-го и 8-го гласов — Пс 128-132. В каждом гласе по три антифона, в 8-м гласе их четыре. Каждый антифон состоит из трех тропарей, из которых третий всегда посвящен Святому Духу. По содержанию степенны не относятся к числу песнопений, прославляющих воскресение Христово. Они вдохновлены аскетическим, монашеским идеалом; в них говорится, в частности, о влечении души человека к Богу, о любви к храму, о сладости пустынножительства:

Пустынным непрестанное божественное желание бывает, мира сущим суетнаго кроме.

Пустынники, пребывающие вне суетного мира, объяты непрестанной любовью к Богу.

Пустынным живот блажен есть, Божественным рачением воскриляющимся. О рекших мне, внидем во дворы Господни, возвеселися мой дух, срадуется сердце.

У пустынников блаженная жизнь, ибо они окрыляются пламенной любовью к Богу.

Когда мне сказали «пойдем во двор Господень», мой дух возвеселился, и сердце вместе с ним возрадовалось.

О рекших мне, внидем во дворы Господни, возвеселися мой дух, срадуется сердце.

Когда мне сказали «пойдем во двор Господень», я исполнился великой радости и сердце вместе с ним возрадовалось.

К матери своей якоже имать кто любовь, ко Господу тепльше любление должни есмы.

Как человек любит свою мать, так и еще горячее мы должны любить Господа.

От юности моея враг мя искушает, сластьми палит мя: аз же надеяся на Тя Господи, побеждаю сего.
Как человек любит мать свою, так и еще горячее мы должны любить Господа.

От юности моей враг меня искушает, опаляет стремлением к (плотским) наслаждениям. Я же, надеясь на Господа, побеждаю его.

Антифоны степенны предшествуют чтению отрывка из Евангелия, посвященного воскресению Христову. Воскресных Евангелий одиннадцать, и читаются они в порядке очередности вне зависимости от гласа, по которому совершается служба. Соответственно полный круг воскресных Евангелий прочитывается за одиннадцать воскресений. В число воскресных Евангелий входят следующие отрывки: 1) Мф 28, 16-20; 2) Мк 16,1-8; з) Мк 16, 9-20; 4) Лк 24, 1-12; 5) Лк 24, 12-35; 6) Лк 24, 36-53; 7) Ин 20, 1-10; 8) Ин 20, 11-18; 9) Ин 20,19-31; 10) Ин 21,1-14; и) Ин 21,15-25.

Наиболее разнообразной по содержанию частью воскресной утрени является канон. Воскресная служба Октоиха содержит три канона — воскресный, крестовоскресный и Богородичный. Их названия указывают на то, что первый канон всегда посвящен воскресению Христову, во втором каноне тема воскресения соединяется с темой крестных страданий Спасителя, а третий канон посвящен Богородице. Первый из трех воскресных канонов — наиболее древний по происхождению: его авторство приписывается Иоанну Дамаскину.

Тематическое богатство воскресного и крестовоскресного канонов может быть показано на примере канонов 1-го гласа. Речь в них идет о смерти и воскресении Христа, но говорится также о сотворении человека, о Боговоплощении, об обожении, о Втором Пришествии Христовом. По сути, вся история спасения человечества проходит перед духовным взором молящегося в текстах воскресных канонов:

Иже рукама пречистыма от персти богодетельне исперва создав мя, руне распростерл еси на кресте, от земли взывая тленное мое тело, еже от Девы приял еси.

Тот, Кто Божественным действием в начале из персти пречистыми руками создал меня, распростер руки на кресте, из земли вызывая мое тленное тело, которое Он принял от Девы.

Христос обожает мя воплощаяся, Христос мя возносит смиряяся, Христос безстрастна мя соделовает, стражда Жизнодавец естеством плоти...

Христос, воплощаясь, обоживает меня; Христос, смиряясь, возносит меня; Христос Жизнодавец делает меня бесстрастным, страдая естеством плоти...

Живот ипостасный Христе сый, в ист-левша мя, яко Милосердый Бог оболк-ся, в персть смертную сошед Владыко, смертную державу разрушил еси, и мертв тридневен воскрес, в нетление мя облекл еси.

Будучи ипостасной жизнью, Христос, Милосердный Бог, Ты облекся в меня, тленного, сойдя в персть смертную, Владыка. Ты разрушил державу смерти и, мертвый, в три дня воскресши, в нетление меня облек.

Кто сей Спас иже из Едома исходя, венец нося терновен, очервленну ризу имый, на древе вися; Израилев есть Сей Святый, во спасение наше и обновление.

Христос будущих благ явлься Архиерей, грех наш разорил есть: и показав странен путь Своею кровию, в лучшую и совершеннейшую вниде скинию, Предтеча наш во святая.

Христос явился Архиереем будущих благ, ибо Он разрушил наш грех и, показав путь странствования Своей кровью, вошел в лучшую и более совершенную скинию (Евр 9, 11), став Предтечей для нас на пути во святое святых.

Бог Сый соединяется плоти нас ради; и распинается, и умирает; погребается, и паки воскресает, и восходит светло с плотию Своею Христос ко Отцу; с неюже при идет, и спасет благочестно Тому служащыя.

Бог Сущий соединяется с плотью ради нас, и распинается, и умирает; погребается и снова воскресает, и восходит во свете Христос с плотью Своей к Отцу. С нею Он придет и спасет благочестиво служащих Ему.

Кто этот Спаситель, Который выходит из Едома (ср.: Ис 73, 1), носящий терновый венец, имеющий окровавленную одежду, висящий на кресте? Это Святой Израилев, во спасение и обновление наше.

По 6-й песни канона читаются воскресный кондак и икос. По 9-й песни канона исполняется «экзапостиларий утренний», тематически связанный не с гласовой службой, а с прочитанным за утреней Евангелием. Соответственно, этих экзапостилариев в Октоихе одиннадцать, Сошествие во адпо числу Евангелий. Каждый из них представляет собой поэтический комментарий на евангельский сюжет. Авторство воскресных экзапостилариев усваивается византийскому императору Константину VII Багрянородному.

Перед великим славословием поются стихиры на хвалитех. Как и стихиры на «Господи, воззвах» на вечерне, утренние стихиры на хвалитех делятся на две группы: 4 стихиры воскресных и 4 «восточных». По содержанию они похожи на стихиры вечерни. 9-я стихира на хвалитех называется «евангельской» и относится, как и экзапостиларий, к воскресному Евангелию. Автором одиннадцати евангельских стихир считается император Лев Мудрый. Заключительная стихира, по традиции, обращена к Богородице. Эта стихира — всегда одна и та же, вне зависимости от гласа богослужения:

Преблагословенна еси, Богородице Лево: Воплошшим 6о ся из Тебе ад пленися, Адам воззвася, клятва потребися, Ева свободися, смерть умертвися и мы ожихом. Тем воспевающе вопием: благословен Христос Бог, благоволивый тако, слава Тебе.

Преблагословенна Ты, Богородица Дева, ибо воплотившимся из Тебя был пленен ад, спасен Адам, уничтожено проклятие, освобождена Ева, умерщвлена смерть и мы оживлены. Поэтому, воспевая, мы взываем: благословен Христос Бог, соблаговоливший так, слава Тебе.

После великого славословия исполняется «тропарь воскресен». В Октоихе таких тропарей всего два — на 1-й и 2-й гласы. Тропарь 1-го гласа поется также на богослужениях з-го, 5-го и 7-го гласов, а тропарь 2-го гласа, соответственно, на богослужениях 4-го, 6-го и 8-го гласов:

Днесь спасение миру бысть, поем Воскресшему из гроба и Начальнику жизни нашея: разрушив бо смертию смерть, победу даде нам и велию милость.

Сегодня спасение миру. Воспоем Воскресшему из гроба и Начальнику нашей жизни, ибо, разрушив смертью смерть, Он даровал нам победу и великую милость.

Воскрес из гроба и узы растерзал еси ада, разрушил еси осуждение смерти, Господи, вся от сетей врага избавивый; явивый же Себе апостолом Твоим, послал еси я на проповедь, и теми мир Твой подал еси вселенней, едине Многомилостиве.

Ты воскрес из гроба и разорвал узы ада, разрушил смертный приговор, Господи, всех избавив от сетей врага. Явив же Себя апостолам, Ты послал их на проповедь и через них даровал мир вселенной, Единый Многомилостивый.

Таковы основные богослужебные тексты воскресной службы. К ним добавляются стихи на Блаженны — стихи, которые Устав предписывает вставлять в третий антифон литургии (в приходской практике они почти повсеместно опускаются). В состав воскресного богослужения входит также полунощница, на которой читается «Канон ко Святей и Живоначальней Троице», творение Митрофана II, патриарха Константинопольского. Таких канонов восемь, по числу гласов. Однако полунощницу положено читать только в том случае, если не совершается всенощное бдение. Поскольку же в Русской Церкви под воскресенье всегда совершается всенощное бдение, то воскресная полунощница повсеместно опускается.

Воскресное богослужение совершается по Октоиху в течение всего года. Исключение составляют Вход Господень в Иерусалим, Пасха, Неделя Фомина и Пятидесятница, а также двунадесятые Господские праздники (Рождество, Богоявление), когда они выпадают на воскресенье. В этих случаях Октоих отменяется.


^ Вседневное богослужение

Богослужение в дни седмицы отличается меньшей торжественностью, чем в воскресенье. Каждый день седмицы в Октоихе посвящен определенной теме, которая раскрывается на материале стихир, канонов, седальнов, тропарей и кондаков.

Службы понедельника и вторника содержат большое количество теШестоднев.  Икона, отражающая литургические темы каждого дня. Мастерская Дионисия. XVI в.кстов покаянного характера. На воскресной вечерне на «Господи, воззвах» поются три стихиры «умилительны», по своему настроению напоминающие Великий покаянный канон Андрея Критского. Первые три стихиры на вечерне вторника проникнуты тем же настроением. Многие песнопения и чтения понедельника и вторника имеют названия «умилительны» и «покаянны». И в понедельник, и во вторник к тропарям канона на утрени добавляются «мученичны» — тропари в честь мучеников.

К покаянным текстам в понедельник добавляется «служба безплотным». Она включает в себя три стихиры на «Господи, воззвах» и второй канон, читаемый на утрени, творение Феофана Начертанного. Во вторник к основному блоку стихир, тропарей и канонов добавляется «служба Предтечи», также состоящая из трех стихир на «Господи, воззвах» и канона.

Среда и пятница являются днями воспоминания о страданиях и крестной смерти Спасителя. В эти дни в течение всего года, за исключением «сплошных седмиц», установлен пост. Многие песнопения этих дней, включая каноны на утрени, посвящены Честному и Животворящему Кресту и Пресвятой Богородице (в пятницу второй канон утрени носит название «крестобогородичного»).

В четверг за богослужением прославляются апостолы и святитель Николай. Апостолам посвящены на вечерне первые три стихиры на «Господи, воззвах» и стихиры на стиховне, на утрени — се-дальны, первый канон и стихиры на стиховне. Святителю Николаю посвящены на вечерне три стихиры на «Господи, воззвах», на утрени — второй канон. К службе апостолам в нескольких местах добавлены тропари мученикам.

Суббота — день поминовения всех святых и усопших, соединяемого с воспоминанием о пребывании Господа Иисуса Христа во гробе и победе Его над смертью. На вечерне накануне субботы первые три стихиры на «Господи, воззвах» посвящены памяти мучеников, святителей и преподобных, следующие три — стихиры мученичны. На стиховне первая стихира посвящена мученикам, две другие — заупокойные. В субботу на утрени читается два канона: первый — мученикам, святителям и преподобным, второй — усопшим. На хвалитех четыре стихиры мученикам, четыре — усопшим.

Вседневное богослужение по Октоиху совершается в период от Недели Всех святых (Недели 1-й по Пятидесятнице) до Недели о мытаре и фарисее. В седмичные дни этого периода богослужение Октоиха соединяется со службами святым по Минее. Порядок соединения служб регулируется Типиконом. Количество песнопений Октоиха уменьшается пропорционально увеличению количества песнопений в честь святого. При служении святому, имеющему всенощное бдение, Октоих вообще не употребляется и служба совершается только по Минее. Октоих употребляется лишь в отдельные моменты службы в седмичные дни Великого поста: в этот период он соединяется не только с Минеей, но и с Триодью постной. С Лазаревой субботы до Великой Субботы Октоих вообще не используется.


^ Развитие годового богослужебного круга с I по IV век

В раннехристианской Церкви (I—III вв.) годовой богослужебный круг основывался на двух праздниках — Пасхе и Пятидесятнице. Оба праздника Церковь унаследовала от иудейской традиции, где Пасха была воспоминанием об исходе израильского народа из Египта, а Пятидесятница — воспоминанием завета, заключенного на Синае между Богом и народом израильским (см.: Исx 19,1-16). В христианской Церкви Пасха с самого начала была празднованием Воскресения Христа, а Пятидесятница — воспоминанием сошествия Святого Духа на апостолов (см.: Деян 2,1-13).

Дата празднования Пасхи поначалу не была одинаковой для всех христианских Церквей. В конце II века по этому вопросу разгорелись споры между асийскими Церквами и Римским епископом Виктором. От имени асийских христиан в споре участвовал епископ Поликрат Ефесский, который защищал местный обычай (восходящий якобы к апостолу Иоанну Богослову) праздновать Пасху вместе с иудеями 14 нисана, на какой бы день недели это число ни приходилось. Епископ Виктор, напротив, настаивал на том, что Пасха должна праздноваться непременно в воскресный день: в этом он следовал традиции Церквей Рима, Александрии, Коринфа и Палестины. Дело чуть не дошло до взаимных отлучений, однако в спор вступил Ириней Лионский, которому удалось примирить враждующие стороны.

Празднование Пасхи во II-III веках предварялось одним, двумя или несколькими днями поста. В частности, в «Апостольском предании» упоминается двухдневный пост перед Пасхой. Ириней Лионский пишет: «Одни думают, что следует поститься один день, другие — что два, а некоторые еще больше; иные отсчитывают для поста сорок дневных и сорок ночных часов». Более продолжительный пост предписывался готовящимся к принятию крещения. Предпасхальный пост был посвящен воспоминанию страданий и смерти Христа на кресте и назывался «пасхой распятия», в отличие от «пасхи воскресения», которая заключалась собственно в воспоминании воскресения Христова.

Как и ее еврейский прототип, христианская Пасха была ночным праздником: богослужение начиналось в субботу вечером и заканчивалось в воскресенье утром. Пасхальное богослужение включало чтения из Ветхого Завета, в том числе из книги пророка Осии (гл. 6) и из книги Исход (гл. 12 — об исходе Израиля из Египта). За чтением следовала проповедь, иногда в метрической форме: классическим примером пасхальной проповеди является поэма Мелитона Сардийского «О Пасхе». Чтения и проповеди чередовались с исполнением псалмов и гимнов. Ранним утром совершалось крещение оглашенных, составлявшее неотъемлемую часть пасхального торжества. Богослужение заканчивалось Евхаристией, в которой принимала участие вся община, включая новокрещеных христиан.

Пятидесятница праздновалась через пятьдесят дней после Пасхи и была завершением пасхального цикла. На Пятидесятницу принимали крещение те, кто по каким-либо причинам не успел креститься на Пасху. Хотя основным смысловым центром христианской Пятидесятницы было воспоминание о сошествии Святого Духа на апостолов, это событие осмысливалось с учетом ветхозаветной типологии праздника. Пятидесятница, таким образом, стала празднованием установления Нового Завета между Богом и Новым Израилем — христианами. Дарование Нового Завета, так же как и излияние Святого Духа, было предсказано в Ветхом Завете (см.: Иер 31, 33; Иез. 36, 26-27; Иоил. 2, 28-32), однако осуществилось оно через пятьдесят дней после воскресения Христова, почему и праздник Пятидесятницы оказался с самого начала неразрывно связан с Пасхой.

Ко II веку относится развитие культа мучеников и установление дней поминовения мучеников в местных Церквах. Древнейшее свидетельство об этом культе содержится в «Мученичестве святого Поликарпа Смирнского», датируемом серединой II века (ок. 156). Здесь почитание мучеников увязывается с поклонением Христу: «Мы поклоняемся Ему как Сыну Божию; а мучеников, как учеников и подражателей Господних, достойно любим за непобедимую приверженность (их) к своему Царю и Учителю. Да даст Бог и нам быть их общниками и соучениками!» Изложив рассказ о кончине мученика, авторы повествования говорят: «Мы взяли затем кости его, которые драгоценнее дорогих камней и благороднее золота, и положили где следовало. Там, по возможности, Господь даст и нам, собравшимся в веселии и радости, отпраздновать день рождения Его мученика, в память подвизавшихся до нас и в наставление и приготовление для будущих (подвижников)».

Во II-III веках почитание мучеников носило местный характер: у каждой местной Церкви были свои списки мучеников. Культ каждого мученика был привязан не только к годовщине его кончины, но и к месту пребывания его мощей. Тела мучеников нередко хоронили в катакомбах, где в их честь создавались храмы и где христиане ежегодно собирались для того, чтобы почтить их память молитвой и совершением Евхаристии.

Таким образом, календарь той или иной местной Церкви во II—III веках складывался из двух универсальных праздников (Пасха и Пятидесятница) и дней памяти чтимых местных святых (мучеников). К этому в некоторых местах добавлялись другие памятные даты, например Богоявление. Богоявление праздновалось 6 января в некоторых восточных Церквах, возможно, еще с конца II века. Под «Богоявлением» при этом понимали целую серию событий, связанных с Боговоплощением, включая рождение Иисуса от Девы и Его Крещение в водах Иордана. Об отдельном праздновании Крещения Господа Иисуса Христа (правда, в связи с сектой Васи-лида) упоминает Климент Александрийский.

Весьма ранней традицией, восходящей к апостольским временам, были посты по средам и пятницам. Об этом обычае упоминает уже «Дидахи» в первой половине II века, а затем Тертуллиан в начале III века.

Что же касается формирования Великого поста как сорокадневного цикла, то оно относится уже к IV веку. Если во II—III веках продолжительный пост перед Пасхой предписывался только для оглашенных, то в IV веке к оглашенным в разных Церквах стали присоединяться и верные, для которых период поста стал временем покаяния и духовного трезвения. На формирование этой традиции оказало влияние и монашеское движение, стремительно набиравшее силу в IV веке. При этом «сорок дней» в разных Церквах высчитывались по-разному. В Риме постились шесть недель. В Иерусалиме сорок дней распределялись по восьми неделям, предшествующим Пасхе: в это число не входили субботы и воскресенья, когда пост отменялся, а также особый пост Страстной седмицы перед Пасхой. В Александрии в 329 году соблюдали пост только в течение одной седмицы перед Пасхой, однако уже в 336 году Афанасий Александрийский призывает верующих соблюдать сорокадневный пост. В 339 году Афанасий, находясь в Риме, пишет своей пастве о необходимости соблюдать сорокадневный пост, ссылаясь на то, что это делается по всей вселенной.

О различной продолжительности Великого поста в разных Церквах и о том, как по-разному трактовалось само воздержание от пищи, говорит церковный историк V века Сократ Схоластик:

С самого первого взгляда легко заметить, что посты перед Пасхой в разных местах соблюдаются различно. Именно, в Риме перед Пасхой постятся непрерывно три недели, кроме субботы и дня Господня. А в Иллирии, во всей Греции и Александрии держат пост шесть недель до Пасхи и называют его Четыредесятницей. Другие же начинают поститься за семь недель до праздника и, хотя исключая промежутки, постятся только три пятидневия, однако свой пост называют также Четыредесятницей. Удивительно для меня, что те и другие, разноглася между собой в числе постных дней, называют пост одинаково — сорокадневным, и представляют особые свои основания для объяснения его наименования. Притом видно, что разногласие их касается не только числа постных дней, но и понятия о воздержании от яств, потому что одни воздерживаются от употребления в пишу всякого рода животных, другие из всех одушевленных употребляют только рыбу, а некоторые вместе с рыбой едят и птиц, говоря, что птицы, по сказанию Моисея, произошли также из воды. Одни воздерживаются даже от плодов и яиц, другие питаются только сухим хлебом, некоторые и того не принимают, а иные, постясь до девятого часа, вкушают потом всякую пищу.

В течение IV века богослужебный круг христианских Церквей Востока и Запада существенно расширяется благодаря введению новых праздников, переосмыслению старых, добавлению памятей новых святых, «обмену праздниками» между местными Церквами, увеличению числа постных дней.
Сошествие во ад.  Монастырь Хора. Константинополь. XIV в.

Радикальное расширение и обогащение церковного календаря было одним из основных аспектов литургической реформы IV века, начало которой было положено миланским эдиктом императора Константина, открывшим для Церкви возможность превращения из гонимой религиозной общины в мощную и разветвленную организацию имперского масштаба.

Развитие годового богослужебного круга, как и развитие дневного круга богослужений, в IV веке было по-прежнему связано с крупными церковными центрами — Иерусалимом, Антиохией, Александрией и Константинополем, а на Западе — Римом.

Для Иерусалимской Церкви IV век был временем формирования Страстной седмицы как предпасхального богослужебного цикла, посвященного воспоминанию последних дней земной жизни Христа. Этот цикл развился из более древней и более краткой по времени «пасхи распятия». В Иерусалиме, восстановленном по приказу императора Константина и превратившемся в крупный церковный центр, богослужения Страстной седмицы совершались с особенной торжественностью.

Подробное описание этих богослужений мы находим у Этерии, галльской паломницы, посетившей Иерусалим в конце IV века. По ее свидетельству, за 8 дней до Пасхи в Иерусалиме вспоминали воскрешение Господом Лазаря: в этот день торжественная процессия направлялась из Иерусалима в Вифанию (Аазариум), где и совершалось главное богослужение. На следующий день праздновался Вход Господень в Иерусалим, когда верующие во главе с епископом собирались на горе Елеонской, откуда по совершении там богослужения процессия под пение антифонов и гимнов двигалась в Иерусалим; при этом дети из окрестных деревень держали в руках пальмовые и оливковые ветви. В понедельник, вторник и среду Страстной седмицы богослужения совершались в храме Воскресения Христова по порядку, установленному для дней Великого поста.

В Великий Четверг утреня и часы 3-й и 6-й совершались, как и в предыдущие дни, а служба 9-го часа начиналась в 8-м часу (около 14.00 по современному счету), за ней следовала Божественная литургия. Сразу по окончании литургии народ шел в небольшую часовню позади Животворящего Креста Господня, где совершалась вторая литургия. К ночи народ собирался на Елеонскую гору, где начиналось бдение Великой Пятницы. До 5-го часа ночи (23.00) народ оставался там, около полуночи все шли на место Вознесения Господня, а при пении петухов переходили к месту, где Иисус молился накануне Своих Страстей. Оттуда все шли в Гефсиманский сад. Здесь совершалось утреннее богослужение, во время которого народ слушал Евангелие о том, как Иисус Христос был взят под стражу. «И когда читается этот отрывок, — отмечает Этерия, — стоит такой плач и вопль всего народа, вместе с рыданием, что этот плач можно слышать на весь город». Затем процессия возвращалась в Иерусалим к главному храму. По завершении ночного бдения процессия двигалась к колонне, у которой совершалось бичевание Христа, после чего расходились по домам.

Днем на Голгофе ставился стол, на который полагали частицу Животворящего Креста. Народ медленно подходил для поклонения и целования Креста. В шестом часу под открытым небом начиналось богослужение, во время которого читались псалмы, отрывки из Апостола и Евангелия, посвященные Страстям Христовым. Богослужение заканчивалось в 9-м часу чтением о смерти Господа на кресте. После этого в мартириуме (главной базилике) сразу же начиналась вечерня, на которой читалось Евангелие о погребении Иисуса Иосифом. После вечерни многие люди оставались в храме на всю ночь, проводя ее в пении гимнов и антифонов.

Утром Великой Субботы литургия не совершалась, часы з-й и 6-й читались в обычное время, а около 9-го часа (15.00) начиналось пасхальное бдение. Оно включало в себя крещение оглашенных, которых по окончании Таинства приводили в храм Воскресения, откуда они вместе с епископом следовали в мартириум. Там совершалась первая пасхальная литургия. По ее окончании процессия вновь двигалась в храм Воскресения, где — уже под утро — совершалась вторая пасхальная литургия. По окончании второй литургии народ расходился по домам. Вновь собирались вечером того же дня на Сионе для совершения пасхальной вечерни.

Празднование Пасхи продолжалось в течение всей пасхальной седмицы. В следующее воскресенье после Пасхи совершалось богослужение, во время которого читалось Евангелие о явлении Господа Фоме. Иерусалим является родиной двоицы праздников — Обновления храма Воскресения Христова и Воздвижения Креста Господня. Храм Воскресения Христова в Иерусалиме был освящен 13 сентября 335 года, а на следующий день — 14 сентября — установлено празднование Воздвижения Креста. В IV веке Воздвижение стало одним из трех главных праздников в Иерусалиме наряду с Пасхой и Богоявлением. В V веке, по свидетельству Созомена, Воздвижение праздновалось в Иерусалиме в течение 8 дней. Уже в конце IV века празднование Воздвижения Креста выходит за пределы Иерусалима. Житие Иоанна Златоуста, написанное Георгием Александрийским, указывает, что во времена Златоуста Воздвижение праздновалось в Константинополе. Житие Марии Египетской указывает на такое празднование в конце V века в Александрии.

Во второй половине IV века в Иерусалиме начали отмечать праздник Сретения Господня: первоначально его датой было 15 февраля (40 дней спустя после Богоявления), однако впоследствии, с установлением отдельного празднования Рождества 25 декабря, Сретение было перенесено на i февраля (40 дней после Рождества). Из Иерусалима Сретение было заимствовано в VI веке Константинополем, не позднее начала VIII века — Римом.

Важную роль в формировании христианского календаря играл Константинополь. Поскольку столица создавалась Константином на месте малозначительного города Византий, где не было своих центров почитания мучеников, в течение IV и последующих веков в Константинополь начали переносить мощи или частицы мощей мучеников, пострадавших в других городах. Именно в этот период возникает традиция разделения мощей мучеников на множество частей и обмена этими частями между местными Церквами, что способствует универсализации культа мучеников — превращения его из местного в общехристианский.

Серединой IV века (354) датируется древнейший из дошедших до нас полных церковных календарей — римский. В нем не упоминаются Пасха и Пятидесятница, поскольку их празднование не было связано с фиксированными датами. В общей сложности в календаре упомянуты 24 праздничных даты. Единственный Господский праздник — 25 декабря, Рождество. Все остальные даты представляют собой дни памяти мучеников, в том числе 29 июня — память апостолов Петра и Павла.

В IV веке происходил «обмен праздниками» между двумя частями экумены — Востоком и Западом. Восток заимствовал у Запада праздник Рождества, а Запад у Востока — праздник Богоявления. Праздник Рождества Христова, совершаемый 25 декабря, появляется на Западе не позднее III века. Начало отдельного празднования Рождества Христова на Востоке относится к последней четверти IV века. Наиболее ранняя проповедь на Рождество Христово принадлежит Григорию Богослову, и произнесена она, вероятно, в конце 380 года. Некоторые исследователи считают, что именно Григорий Богослов был тем архиепископом Константинопольским, который ввел празднование Рождества в византийской столице. Вероятно, праздник был установлен после того, как к власти пришел император Феодосий, изгнавший из столицы ариан и восстановивший Православие. Характерно, однако, что Григорий называет празднование Рождества 25 декабря «Богоявлением», а праздник Крещения Господня 6 января — днем Светов.

Примерно в это же время праздник Рождества Христова пришел в Антиохию. В Слове на Рождество Иоанн Златоуст говорит:

Хотя нет еще десяти лет, как этот день стал известен и знаком нам, но как будто издавна и за много лет преданный нам, так он прославился от вашего усердия... Прекрасные и благородные растения, будучи посажены в землю, скоро достигают большой высоты и бывают отягчены плодами: так и этот день, живущим на Западе издавна известный, а к нам принесенный ныне и немного лет назад, вдруг так возрос и принес столь великий плод, что, как можно теперь видеть, ограды наши наполнены и вся церковь стеснена от многолюдства.

Предположительно проповедь Златоуста произнесена между 386 и 388 годами в Антиохии. Выражение «нет еще десяти лет» может, соответственно, указывать на 377-380 годы как время установления в Антиохии праздника Рождества. Слова Златоуста показывают, что праздник был перенесен с Запада и быстро — в течение нескольких лет — приобрел популярность.

В Иерусалиме же, напротив, довольно долго — вероятно, вплоть до VI века — Рождество праздновалось вместе с Богоявлением 6 января. Об этом свидетельствует, в частности, византийский путешественник и историк Косма Индикоплевст. Также довольно поздно праздник Рождества вошел в календарь Александрийской Церкви.

В конце IV века из состава праздника Пятидесятницы выделяется праздник Вознесения Господня: проповеди на этот праздник имеются у Григория Нисского и Иоанна Златоуста. В «Апостольских постановлениях» говорится: «Отсчитав от первого дня Господня сорок дней, в пятый день от дня Господня празднуйте праздник Вознесения Господня, в который, исполнив все домостроительство и постановление, вознесся Он к пославшему Его Богу и Отцу и воссел одесную силы». К концу IV века относятся и первые упоминания о Вознесении Господнем у западных авторов (Хроматия Аквилейского, Филосторгия).


^ Отцы IV века о церковных праздниках

Творения отцов Церкви IV века дают представление о том, какое место праздники занимали в жизни Церкви. Каждый из великих восточных отцов оставил проповеди на те или иные праздники и дни памяти святых.

Василию Великому, в частности, принадлежат проповеди «На святое Рождество Христово», на дни памяти мученицы Иулитты, на день святого мученика Гордия, на святых 40 мучеников, на святого мученика Маманта.

Календарь святителя Григория Богослова, т.е. календарь Константинопольской Церкви 380-х годов, включал Рождество, Богоявление, Пасху, Неделю новую (первое воскресенье по Пасхе) и Пятидесятницу: каждому из этих праздников Григорий посвятил отдельную проповедь. Кроме того, Григорию принадлежат проповеди на память мучеников Маккавейских, Киприана Карфагенского, Афанасия Александрийского, Василия Великого.

Григорию Нисскому принадлежат проповеди на день Рождества Спасителя, на день Светов, на святую Пасху, о тридневном пребывании Господа нашего Иисуса Христа между смертью и воскресением (пасхальная), на святую и спасительную Пасху, о Воскресении Христовом, на Вознесение Господа нашего Иисуса Христа, о Святом Духе (на Пятидесятницу). Перу святителя принадлежат также две проповеди на память первомученика Стефана, Похвальное слово великомученику Феодору, три проповеди о сорока Севастийских мучениках, Слово о жизни Григория Чудотворца, Похвальное слово брату святому Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской, Похвальное слово Ефрему Сирину (подлинность последнего слова оспаривается).

Среди подлинных творений Иоанна Златоуста имеются беседы на Рождество, на Крещение Господне, или Богоявление, о воскресении мертвых, о Вознесении, о Пятидесятнице, об апостоле Павле, о мучениках Лукиане, Вавиле, Иувентине и Максимине, Романе, Юлиане, Варлааме, мученице Пелагии, мученицах Вернике, Просдоке и Домнине, священномученике Игнатии Богоносце, мучениках Маккавеях, великомученице Дросиде, священномученике Фоке.

Каждый из отцов IV века внес вклад не только в понимание того или иного праздника, но и в осмысление самого феномена церковного праздника. Выдающуюся роль здесь сыграл святитель Григорий Богослов, который выстроил свои праздничные проповеди как серию богословских трактатов, посвященных теме праздника.

В проповеди на Рождество Христово Григорий говорит о годичном круге церковных праздников и о том, как в течение литургического года вся жизнь Иисуса и все Его спасительное дело проходит перед глазами верующего:

Ведь немного позже ты увидишь Иисуса и очищающимся в Иордане Свтт. Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и Василий Великиймое очищение; лучше же сказать, через это очищение очищающим воды — ибо не имел нужды в очищении Сам Тот, Который берет на Себя грех мира (Ин 1, 29); увидишь и разверзающиеся небеса (Мк 1, 10); увидишь Его принимающим свидетельство от родственного Ему Духа, искушаемым и побеждающим искусителя, принимающим служение Ангелов, исцеляющим всякую болезнь и всякую немощь в людях (Мф 4, 23), животворящим мертвых... изгоняющим демонов, как Сам, так и через учеников, немногими хлебами насыщающим тысячи, ходящим по морю, предаваемым, распинаемым и распинающим мой грех, приносимым (в жертву) как агнец и приносящим как священник, погребаемым как человек и восстающим как Бог, а потом и восходящим на небо и приходящим со славой Своей. Вот сколько у меня праздников по поводу каждого таинства Христова! Но главное в них одно — мой путь к совершенству, воссоздание и возвращение к первому Адаму.

Каждый церковный праздник, в соответствии с учением Григория, должен быть для верующего новой ступенью на пути к совершенству, новым прозрением в жизнь и искупительный подвиг Мессии. Мы должны праздновать «не по-светски, но божественно, не по-мирскому, но сверхмирно».

По словам Григория, церковный праздник заключается не в том, чтобы вешать венки на дверях домов, собирать плясунов, украшать улицы, услаждать глаза зрелищами, а слух — светской музыкой; не в том, чтобы, подобно женщинам, облачаться в мягкие одежды, надевать украшения из драгоценных камней и золота, пользоваться косметикой; не в том, чтобы устраивать пиршества, наедаться роскошными блюдами и напиваться дорогостоящими винами, превосходя других в невоздержанности. Для верующего праздник заключается в том, чтобы прийти в храм и там насладиться словом Божиим и поклониться воплотившемуся Слову.

Главная цель всех церковных праздников — научить христианина уподобляться Христу на всех этапах своего жизненного пути. На долю каждого человека выпадают страдания, но и жизнь Христа состояла из страданий и скорбей — от бегства в Египет до крестной смерти. Страдания и смерть привели Христа к воскресению и славе; так и жизнь верующего, если он подражает Христу в добрых делах и аскетических подвигах, если страдает и распинается вместе с Христом, становится для него путем к славе и обожению. Пройдя последовательно по всем этапам крестного пути Спасителя, христианин воскресает вместе с Ним и вводится Им в Царство Небесное:

Хорошо бежать вместе с гонимым Христом... Проходи непорочно через все возрасты и силы Христа, как Христов ученик. Очистись, обрежься (см.: Втор 10, 16), сними лежащее на тебе от рождения покрывало. После этого учи в храме, изгони торговцев святынями; будь побиваем камнями, если нужно тебе и через это пройти... Если приведут тебя к Ироду, не отвечай ему больше: он устыдится твоего молчания скорее, чем длинных речей других. Если бичуют тебя, стремись получить и остальное: вкуси желчь за вкушение, выпей уксус (см.: Мф 27, 48), взыщи оплеваний, прими пошечины и удары; увенчайся тернием — суровостью жизни по Богу; облекись в багряницу, прими трость и поклонение насмехающихся над истиной; наконец, охотно распнись, умри и похорони себя со Христом, чтобы с Ним воскреснуть, прославиться и воцариться, видя Бога, насколько возможно, и видимый Богом, в Троице поклоняемым и прославляемым...

В Слове 39-м, которое посвящено празднованию Крещения Господня и является непосредственным продолжением рождественского Слова, Григорий говорит о празднике как о таинстве, раскрывая смысл термина «таинство», от риса — покрывать, скрывать), со времен ранней античности означавшего «инициацию», «посвящение». В древнегреческой религии существовали различные мистерии, которые сопровождали всю жизнь человека от рождения до смерти: они получали название как по имени богов, которым были посвящены (мистерии Митры), так и по названию места, где их совершали (элевсин-ские мистерии). В позднем неоплатонизме таинства-мистерии воспринимались как отдельные этапы теургии — постепенного введения человека в личное соприкосновение с миром богов. Юлиан Отступник в начале 6о-х годов IV века пытался возродить мистерии на государственном уровне и сам принял несколько посвящений; в 70-х годах император Валент хотел запретить элевсинские мистерии, однако ему пришлось отказаться от своего намерения, так как язычество в империи было еще сильно.

Для константинопольских слушателей Григория на рубеже 370-х и 380-х годов тема языческих мистерий оставалась вполне актуальной, и Григорий считал необходимым провести четкую границу между этими мистериями и христианскими праздниками. Между ними нет ничего общего, утверждает Григорий:

Опять Иисус мой, и опять таинство, — таинство не обманчивое и безобразное, таинство не языческого заблуждения и пьянства... но таинство высокое и Божественное, подающее нам высшее сияние. Ибо святой день Светов, которого мы достигли и который празднуем сегодня, принимает начало от Крещения моего Христа, истинного Света, Который просвещает всякого человека, грядущего в мир (Ин 1, 9); этот день совершает мое очищение и помогает тому свету, который получили мы от Христа свыше, но по причине греха помрачили и смешали его (с тьмой)... Тайноводствуют ли к чему-либо подобному эллины? Для меня всякий их обряд и таинство есть сумасшествие, темное изобретение демонов и произведение ума, находящегося в их власти... Ибо стыжусь говорить при свете дня об их ночных обрядах и срам их превращать в мистерию. Знает это Элевсин и зрители того, что предается молчанию и достойно молчания.

Подчеркнув демонический характер языческих мистерий, Григорий говорит затем о божественном и освящающем характере христианских таинств-праздников. В этих таинствах присутствует Сам Христос, Который освящает и очищает участвующего в них человека. По образу Крещения Христова совершается крещение людей, и праздник Крещения Господня становится праздником всех крещенных во Христа:

Мы уже отпраздновали достойным образом Рождество... Ныне же другое деяние Христово и другое таинство... Христос просвещается — озаримся и мы с Ним! Христос погружается в воду — сойдем и мы с Ним, чтобы с Ним выйти!.. Приходит Иисус, освящающий, может быть, и самого Крестителя, но, во всяком случае, — всего ветхого Адама, чтобы похоронить его в воде... Восходит Иисус из воды и возносит с Собою мир и видит разверзающиеся небеса (Мк. 1, 10), которые Адам закрыл для себя и своих потомков...

Земная жизнь дана человеку для покаяния и очищения. Цели очищения человека служит и каждый церковный праздник, говорит Григорий:

Мы же почтим сегодня Крещение Христово и будем достойно праздновать, не чревом наслаждаясь, но духовно веселясь. Как же нам наслаждаться? Омойтесь, очиститесь! Если вы багряны от греха, но не совсем кровавого цвета, убелитесь, как снег; если вы красны и «мужи крови», то достигните хотя бы белизны волны (см.: Ис 1, 16-18). Будьте совершенно чистыми и еше более очищайтесь, ибо ничему так не радуется Бог, как исправлению и спасению человека: для этого — всякое слово и всякое таинство.

Христианский храм есть прообраз Царства Небесного; церковный праздник — предвкушение непрестанного ликования верных в будущем веке; таинство — залог таинственного соединения душ человеческих со Христом. Переход к «жизни будущего века» начинается для христианина здесь — через участие в жизни Церкви, в ее таинствах и праздниках. Об этом Григорий говорит, вспоминая торжественный вход новокрещеных в храм для участия в совершении Евхаристии и указывая на символический смысл храмового богослужения:

Предстояние твое перед великим алтарем, перед которым встанешь ты сразу после крещения, есть предызображение тамошней славы. Псалмопение, с которым тебя ведут, есть начало тамошнего песнопения. Светильники, которые зажжешь, есть таинство тамошнего световодства, с которым мы, чистые и светлые души, выйдем навстречу Жениху с чистыми светильниками веры...

Праздник есть «переход» из одной реальности в другую — из реальности земного бытия в реальность Царства Небесного. Об этом Григорий говорит в Слове 45-м, «На святую Пасху». Слово построено на сопоставлении пасхи ветхозаветной как воспоминания о переходе народа израильского через Чермное море и Пасхи новозаветной как празднования Воскресения Христова. Все детали ветхозаветной пасхи трактуются Григорием как прообразы новозаветных реальностей.

Григорий говорит о Пасхе как о главном событии церковного года, превосходящем по своей значимости все прочие праздники. Пасха, так же как и Крещение Господне, есть праздник света, что символизируется зажжением свечей по всему городу в пасхальную ночь:

Прекрасно у нас и вчера блистало и озарялось все светом, который зажигали мы в частных и общественных домах, так что едва ли не весь род человеческий и люди всякого звания обильным огнем освещали ночь — прообразом великого света, которым небо сияет свыше... и того света, что превыше небес... и того, что в Троице, Которой создан всякий свет, неделимым Светом разделяемый и украшаемый. Но то, что сегодня, еше прекраснее и блистательнее. Ведь вчерашний свет был лишь предтечей великого Света, Который воскрес, и как бы неким предпразднственным веселием. Сегодня же мы празднуем само Воскресение — не еще ожидаемое, но уже совершившееся и собравшее собою воедино весь мир.

Как происходит приобщение верующих к пасхальному торжеству? Через соучастие в страданиях Христа, через сопереживание тем героям евангельской истории, которые упомянуты в рассказе о последних днях земной жизни Иисуса:

Если ты Симон Киренеянин, возьми крест и последуй за Христом. Если ты распят, как разбойник, то признай Бога, как благодарный... Поклонись Распятому за тебя и будучи распинаем... Если ты Иосиф Аримафейский, проси тела у распинающего: твоим пусть станет очищение мира. Если ты Никодим, ночной почитатель Бога, погреби Его с благовониями. Если ты Мария, или другая Мария, или Саломия, или Иоанна, плачь рано утром, узри первой камень, взятый от гроба, а может быть, и Ангелов, и Самого Иисуса... Будь Петром или Иоанном, спеши ко гробу... Если Он сходит во ад, сойди и ты вместе с Ним.

Прообразом христианского праздника, говорит Григорий в Слове 41-м, посвященном празднику Пятидесятницы, является ветхозаветный «юбилей» — год оставления. По закону Моисееву, каждый седьмой год считался годом покоя, когда не разрешалось засевать поля и собирать виноград; каждый пятидесятый год объявлялся юбилейным — годом праздника, когда люди возвращались в свои владения, должникам прощали долги, а рабов отпускали на свободу (Лев 25). Назначение юбилейного года, особым образом посвященного Богу, состояло не только в том, чтобы дать людям отдых, но и в том, чтобы, насколько возможно, исправить неравенство и несправедливость, существующие в человеческом обществе. Юбилей был годом подведения итогов, когда люди давали отчет Богу и друг другу в том, как они строят свою жизнь, и перестраивали ее в большем соответствии с заповедями Божиими. Юбилей, таким образом, становился прообразом жизни людей в будущем веке, где нет социального неравенства, рабов и господ, заимодавцев и должников:

Число семь почитают чада народа еврейского на основании закона Моисеева... Почитание это у них простирается не только на дни, но и на годы. Что касается дней, то евреи постоянно чтут субботу... что же касается лет, то каждый седьмой год у них — год оставления. И не только седмицы, но и седмицы седмиц чтут они — так же в отношении дней и лет. Итак, седмицы дней рождают Пятидесятницу, которую они называют святым днем, а седмицы лет — год, называемый у них юбилеем, когда отдыхает земля, рабы получают свободу, а земельные владения возвращаются прежним хозяевам. Ибо не только начатки плодов и первородных, но и начатки дней и лет посвящает Богу этот народ. Так почитаемое число семь привело и к чествованию Пятидесятницы. Ибо число семь, помноженное на себя, дает пятьдесят без одного дня, который занят нами у будущего века, будучи одновременно восьмым и первым, лучше же сказать — единым и нескончаемым.

Григорий считает, что христианский праздник никогда не должен кончаться. Об этом он говорит, завершая проповедь на Пятидесятницу:

Нам уже пора распускать собрание, ибо достаточно сказано; торжество же пусть никогда не прекратится, но будем праздновать — ныне телесно, а в скором времени вполне духовно, когда и причины праздника узнаем чище и яснее в Самом Слове и Боге и Господе нашем Иисусе Христе — истинном празднике и веселии спасаемых...

Вся жизнь христианина, по мысли Григория, должна стать непрестанным праздником, непрекращающейся Пятидесятницей, юбилейным годом, начинающимся в момент крещения и не имеющим конца. Земная жизнь может стать для христианина нескончаемым празднеством приобщения к Богу через Церковь и таинства. Годичный круг церковных праздников, так же как и таинства Церкви, способствует постепенному переходу человека из времени в вечность, постепенному отрешению от земного и приобщению к небесному. Но настоящий праздник и истинное таинство наступит только там — за пределом времени, где человек встретится с Богом лицом к лицу. Истинный праздник есть Сам Господь Иисус Христос, Которого в непрестанном ликовании созерцают верующие в Царствии Божием.

В христианской традиции Пятидесятница есть праздник Святого Духа — Утешителя, Который приходит на смену Христу, вознесшемуся на небо. Дела Христовы на земле окончились, и для Христа как человека с момента его погребения наступила суббота покоя. Для христиан же после воскресения Христова наступила эра юбилея — нескончаемый пятидесятый год, начинающийся на земле и перетекающий в вечность. Эра юбилея характеризуется прежде всего активным обновляющим действием Святого Духа. Под воздействием благодати Духа люди кардинальным образом меняются, превращаясь из пастухов в пророков, из рыбаков в апостолов.


^ Развитие годового богослужебного круга после IV века

К V веку христианская Церковь на Востоке и на Западе пришла с разработанным календарем, включавшим в себя несколько больших праздников и многочисленные дни памяти святых.

Началом V века (411-412) датируется древнейший известный науке восточный месяцеслов — сирийский. Он представляет собой мартиролог под названием «Имена господ наших мучеников и победителей и дни их, в которые они приняли венцы». Возможно, что месяцеслов отражает богослужебную практику ариан, поскольку на 6 июня положена память «Ария, пресвитера Александрийского». Месяцеслов начинается 26 декабря, первым днем по Рождестве Христовом. В общей сложности он включает 162 праздничных дня и 180 памятей святых. Наибольшее число памятей приходится на Александрию, Никомидию и Антиохию: на Александрию — 18 дней и памятей, на Никомидию — 29 дней и 30 памятей, на Антиохию — 27 памятей. Между 1 и 26 декабря вообще нет памятей святых. Абсолютное большинство святых, включенных в месяцеслов, принадлежит к чину мучеников.

В упомянутом месяцеслове нет ни одного праздника, посвященного Богородице. Сведения о развитии Богородичного праздничного цикла датируются V и последующими веками (что не исключает существование Положение ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне.  Икона. Мастерская Дионисия. Ок. 1486 г.отдельных Богородичных праздников в некоторых местных Церквах и до этого времени). Тот факт, что Богородичные праздники появляются относительно поздно, историки объясняют отсутствием мощей и каких-либо иных видимых святынь, вокруг которых могли бы создаваться такие праздники. Характерно, что один из древних Богородичных праздников (469) — Положение ризы Пресвятой Богородицы во Влахернском храме Константинополя — установлен как раз в честь святыни, связанной с Богородицей.

С другой стороны, появление Богородичных праздников именно в V веке может быть связано с христологическими спорами на Востоке, в том числе со спорами вокруг имени «Богородица». Во второй половине V столетия, после окончательной победы Церкви над ересью Нестория, место Богородицы в церковном календаре становится значительно более существенным. С этого времени начинается формирование круга Богородичных праздников, параллельного кругу Господских праздников.

Не позднее V века на Востоке распространяется празднование Благовещения. В V веке в Иерусалиме Благовещение праздновалось 9 января, на 4-й день Богоявления, однако уже в VII веке установилась другая дата — 25 марта, выбранная с тем, чтобы Благовещение праздновалось за 9 месяцев до Рождества, в соответствии со сроком беременности. Несколько проповедей на Благовещение принадлежат святителю Проклу Константинопольскому (*434-446).

В этот же период получают распространение праздники Рождества Свт. Прокл  Константинопольский.  Монастырь Св. Виссариона. Метеоры. Греция. XVI в.и Успения Богородицы. Оба праздника упоминаются в сакраментарии папы Геласия I, что свидетельствует об их существовании на Западе. На Востоке проповедь на Рождество Богородицы произносит святитель Прокл Константинопольский; проповеди на Успение имеются у Модеста Иерусалимского (1634), Андрея Критского (+712), Иоанна Дамаскина (VIII в.). Историк Никифор Каллист утверждает, что празднование Успения в Константинополе 15 августа введено императором Маврикием.

Круг Господских праздников расширяется в V-VI веках за счет постепенного введения в различных местных Церквах праздников Преображения и Обрезания Господня. В Византии V века Преображение праздновалось достаточно широко, о чем свидетельствуют проповеди на этот праздник Прокла Константинопольского и Василия Селевкийского. На Западе оно тоже праздновалось, хотя в качестве общецерковного утвердилось лишь в 1457 году. Что же касается Обрезания Господня, то этот праздник возник прежде всего как завершение 7-дневного празднования Рождества Христова, совпадающее с гражданским Новым годом и днем памяти Василия Великого.

Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы — более позднего происхождения, чем другие перечисленные выше Богородичные праздники. Две проповеди на Введение во храм приписываются святителю Герману, патриарху Константинопольскому. Праздник получает широкое распространение в IX веке. Однако в месяцесловах он упоминается с VIII века. Чтение на этот праздник включено в Синайское Евангелие начала VIII века, подаренное монастырю Святой Екатерины на Синае императором Феодосием III (*715-717). Оно содержит чтения на следующие праздники: 1 сентября — начало индикта и память Симеона Столпника; 8 сентября — Рождество Богородицы; 14 сентября — Воздвижение Креста; 21 ноября — Введение во храм Богородицы; 24 декабря — навечерие Рождества Христова; 25 декабря — Рождество; 1 января — Обрезание Господне и память Василия Великого; 5 января — освящение воды; 6 января — Богоявление; 2 февраля — Сретение; 7 февраля — память преподобного Петра (вероятно, Галатийекого); 9 марта — сорока мучеников Сева-стийских; 25 марта — Благовещение; 23 апреля — память великомученика Георгия; 8 мая — Иоанна Богослова; ю — обновление монастыря Богородицы; 29 июня — память апостолов Петра и Павла; 6 августа — Преображение; 15 августа — Успение; 29 августа — Усекновение главы Иоанна Предтечи.

В первой половине VIII века Иоанн Эвбейский перечисляет десять церковных праздников: Зачатие Богородицы, Рождество Богородицы, Благовещение, Рождество Христово, Сретение, Богоявление, Преображение, Пасха, Вознесение, Пятидесятница. «Сверх полноты десяти праздников, — отмечает он, — мы празднуем также и всечестное Успение (Богородицы)».

«Обмен праздниками» между Востоком и Западом продолжался и во второй половине первого тысячелетия. В Риме при папе Сергии I, сирийце по происхождению, т.е. около 700 года, заимствованы четыре восточных Богородичных праздника — Рождество Богородицы, Сретение, Благовещение и Успение. Западный календарь VIII века (из бревиария Ватиканской библиотеки) включал 84 памяти святых и следующие праздники: Рождество Христово, Обрезание Господне, Благовещение, Пасху, Вознесение, Пятидесятницу, Воздвижение, Рождество Богородицы, Успение.

К концу VIII века почти каждый день церковного календаря посвящен либо празднику, либо памяти святого. Об этом свидетельствует, в частности, преподобный Феодор Студит, который в одной из проповедей (произнесенной 28 января) говорит: «Вчера мы восхваляли святого Златоуста; сегодня восхваляем приснопамятного Ефрема, а завтра будем восхвалять другого святого». Жизнь в монастыре описывается им как непрестанный переход «от праздника к празднику».

В начале второго тысячелетия из церковных праздников выделились двенадцать главных, получивших в Уставе название «двунадесятых». К их числу относятся девять праздников непереходящих (т.е. совершаемых ежегодно в один и тот же день) и три переходящих (дата которых варьируется в зависимости от лунного календаря). К числу непереходящих двунадесятых праздников относятся:

•    8/21 сентября — Рождество Пресвятой Богородицы

•    14/27 сентября — Воздвижение Креста Господня

•    21 ноября / 4 декабря — Введение во храм Пресвятой Богородицы

•    25 декабря / 7 января — Рождество Христово

•    6/19 января — Крещение Господне (Богоявление)

•    2/15 февраля — Сретение Господне

•    25 марта / 7 апреля — Благовещение Пресвятой Богородицы

•    6/19 августа — Преображение Господне

•    15/28 августа — Успение Пресвятой Богородицы

В число переходящих праздников, дата которых зависит от даты Пасхи, входят:

•    за неделю до Пасхи — Вход Господень в Иерусалим

•    40-й день после Пасхи — Вознесение Господне

•    50-й день после Пасхи — Пятидесятница

Двунадесятые праздники, связанные с жизнью Христа, получили название Господских; связанные с жизнью Богородицы — Богородичных. Пасха не включена в число двунадесятых праздников, так как в церковном календаре она стоит особняком, воспринимаясь как «праздников праздник и торжество торжеств». Перед некоторыми большими праздниками были установлены дни «предпразднства», а несколько дней, следующих за праздником, получили название «попразднства». В дни предпразднства и попразднства за богослужением читаются и поются некоторые молитвословия и песнопения, посвященные данному празднику.

В конце первого и в течение всего второго тысячелетия церковный Устав продолжает обогащаться памятями святых и новыми праздниками. В память о явлении Пресвятой Богородицы во Влахернском храме ок. 930 года был установлен праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Праздник получил особую популярность на Руси, куда был принесен благоверным князем Андреем Бого-любским около 1164 года.

Святые, память которых празднуется Церковью, в Типиконе подразделяются на несколько категорий в зависимости от того, насколько торжественной бывает посвященная им служба. Святой «со бдением» — это святой, в день памяти которого совершается всенощное бдение. В дни памяти святых «с полиелеем» на утрени положено совершать полиелей и петь великое славословие, в дни памяти святых «со славословием» — только славословие, без полиелея. Святому, имеющему знак «на 6», поется 6 стихир на «Господи, воззвах», а святому, не имеющему праздничного знака, только 3 стихиры. Есть в церковном календаре и святые, которым вообще не была составлена отдельная служба.

С наибольшей торжественностью отмечаются дни памяти святых «со бдением». В церковном календаре таких дней немного:

•    26 сентября / 9 октября и 8/21 мая — дни памяти апостола и евангелиста Иоанна Богослова
•    13/26 ноября — святителя Иоанна Златоуста
•    5/18 декабря — преподобного Саввы Освященного
•    6/19 декабря — святителя Николая Чудотворца
•    30 января /12 февраля — Трех святителей (Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста)
•    23 апреля / 6 мая — великомученика Георгия
•    11/24 мая — святых равноапостольных Кирилла и Мефодия
•    24 июня / 7 июля — рождество Иоанна Предтечи
•    15/28 июля — святого равноапостольного великого князя Владимира
•    29 июня / 12 июля — святых первоверховных апостолов Петра и Павла
•    29 августа /11 сентября — Усекновение главы Иоанна Предтечи

К перечисленным памятям святых добавляются те, которые имеют в Типиконе пометку: «Аще хощет настоятель, творим бдение». К таковым относятся, в частности, дни памяти великомученика Димитрия Солунского (26 октября / 8 ноября), Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных (8 / 21 ноября), святителя Григория Богослова (25 января / 7 февраля), пророка Илии (20 июля / 2 августа). Устав предписывает совершать бдение также в день памяти святого, которому посвящен храм.

Помимо лиц, вошедших в общеправославный список святых «со бдением», в каждой Поместной Православной Церкви есть особо почитаемые святые, которым совершается всенощное бдение. В славянских Церквах к числу таковых относятся, в частности, равноапостольные Кирилл и Мефодий (память 11/24 мая). В дополнение к дню памяти святителя Николая Мирликийского 6/19 декабря на Руси получил распространение еще один праздник, 9/22 мая, в честь перенесения его мощей из Мир Ликийских в итальянский город Бари. В Русской Православной Церкви всенощное бдение совершается также в дни памяти многих русских святых, включая святого равноапостольного князя Владимира (15/28 июля), преподобного Сергия Радонежского (5/18 июля и 25 сентября / 8 октября), святителей Московских Петра, Алексия, Ионы, Филиппа и Ермогена (5/18 октября), преподобного Серафима Саровского (2/15 января), святых новомучеников и исповедников Российских (в воскресенье после 25 января ст.ст.).

Церковный календарь Русской Православной Церкви в течение всего второго тысячелетия продолжал обогащаться памятями святых. Процесс включения имен святых в церковный календарь продолжается до сего дня. В частности, по мере изучения житий новомучеников и исповедников Российских, канонизированных в 2000 году, продолжает пополняться их поименный список, устанавливаются дни памяти для каждого из них, составляются новые богослужебные чинопоследования.


^ Богослужение от начала церковного года до Введения во храм Пресвятой Богородицы

Согласно Типикону, церковный год начинается 1 сентября по юлианскому календарю (14 сентября по новому стилю). В день «церковного новолетия» Устав предписывает совершать богослужение с особыми молитвами на «начало индикта»  и пением тропаря: «Всея твари Содетелю, времена и лета во Своей власти положивый, благослови венец лета благости Твоея, Господи, сохраняя в мире град Твой, молитвами Богородицы, и спаси ны». На практике, однако, этот день в большинстве приходов Русской Православной Церкви проходит незамеченным, поскольку церковное новолетие почти нигде не отмечается, а тропарь на «начало индикта» поется на новогоднем молебне, совершаемом 31 декабря по новому стилю.


^ Рождество Богородицы

Первым великим праздником церковного года является Рождество Пресвятой Богородицы (8/21 сентября). В основу этого праздника лег рассказ из новозаветного апокрифа «Протоевангелие Иакова», появившегося предположительно около середины II века. Здесь повествуется об Иоакиме и Анне — благочестивой еврейской паре, жившей в Назарете. Однажды Иоаким принес жертву в Иерусалимский храм, но она была отвергнута из-за того, что у него не было детей. Глубоко опечаленный, он ушел в пустыню, где молился сорок дней и сорок ночей, прося Бога о даровании потомства. Господь услышал молитву праведника, и Ангел принес Анне весть о том, что у нее родится ребенок. Такую же весть Ангел принес Иоакиму. Иоаким вернулся в дом, Анна зачала ребенка и через девять месяцев родила Дочь — Преблагосло-венную Деву Марию.

Этот рассказ нашел отражение в «Первом похвальном слове на Успении Богоматери» преподобного Иоанна Дамаскина, где о Пресвятой Деве говорится:

Родителями Ее были Иоаким и Анна. Иоаким, подобно пастуху овец, Рождество Пресвятой Богородицы.  Современная иконапас и водил, как стада, свои помышления куда хотел. Ибо он сам был пасом Господом Богом подобно овце и не имел недостатка ни в каких благах... Анна же... была со своим мужем не только единой в браке, но и единой в нраве. Будучи украшенной всеми добродетелями, она по некоей тайной причине имела недуг бесплодия... Но Благой Бог, призрев на творение рук Своих, смилостившись над ним и возжелав его спасти, упраздняет бесплодие благодати, то есть богомудрой Анны, которая производит на свет Дочь, какой не было прежде и какой не будет после... Поэтому рождение Богородицы происходит по обетованию: Ангел сообщает о зачатии Той, Которой предстоит родиться; ибо надлежало, чтобы будущая Матерь по плоти Единого и истинно совершенного Бога не оказалась позади кого-либо и не занимала второго места и в этом.

Рассказ о рождении Пресвятой Девы от неплодной четы отражен в многочисленных литургических текстах, посвященных празднику. В них неплодство Иоакима и Анны рассматривается как образ духовного бесплодия человечества, а рождение Пресвятой Богородицы — как разрешение от этого бесплодия:

Днесь всемирныя радости провозвещение, днесь возвеяша ветри, спасения провозвестницы: естества нашего разрешается неплодство, неплоды бо мати показуется, девствующия и по рождестве Зиждителеве. Из Неяже чуждее присвояет Иже естеством Бог, и за-блуждщим плотию спасение содевает, Христос Человеколюбец, и Избавитель душ наших.

Сегодня провозвестие всемирной радости, сегодня повеяли ветры, предвозвещающие спасение: разрешается бесплодие нашего естества, ибо неплодная становится матерью Той, Которая останется Девой и после рождения от Нее Создателя. От Нее чуждое присваивает Тот, Кто по естеству Бог, и через плоть дарует спасение заблудшим Человеколюбивый Христос, Избавитель душ наших.

Празднуя Рождество Богородицы, Церковь прославляет «Бого-отроковицу, от всех родов произбранную», «Света чертог и книгу Слова животнаго». В лице Пресвятой Девы Марии Бог, почивающий на разумных престолах (ангелах), уготовал себе святой престол на земле. Богородица — «храм одушевленный», «жилище всех Царя и Зиждителя Христа Бога».

Как и всякий Богородичный праздник, Рождество Богородицы осмысляется Церковью, прежде всего, в христологической перспективе. Без этого события невозможно было бы Боговоплощение, а без Боговоплощения — спасение человечества. Преподобный Андрей Критский в «Слове на Рождество Пресвятой Богородицы» пишет:

Человек первоначально создан был совершенным: но природа его утратила прирожденное ей достоинство, лишившись благодати чрез грех пре-слушания. За это мы и были изгнаны из страны жизни и вместо райских наслаждений получили жизнь временную, как родовое наследие, а с нею смерть и растление рода нашего... Никто не знал, как исправить природу человеческую и посредством чего удобнее было бы возвести ее к первому совершенству, доколе Творец всех благ Бог не благоволил как бы снова создать стройный и прекрасный мир, уничтожить издревле вторгшуюся силу греха, породившего смерть, и даровать нам дивную, свободную и совершенно бесстрастную жизнь, чрез воссоздание наше в крещении божественного рождения. Но как сообщилось бы нам это великое и преславное благо, столь сообразное с законами Божественными, если бы Бог не явился нам во плоти, не подвергся законам природы и не благоволил вселиться и пожить с нами ведомым Ему образом? А как все это могло бы прийти в исполнение, если бы прежде не послужила таинству чистая и непорочная Дева, Которая вместила бы в утробе Своей Невместимого, по закону, превышающему все законы естества? И могла ли послужить для этого таинства какая-либо другая дева, кроме Той единой, Которая прежде всех родов избрана была Творцом природы? Эта Дева есть Богородица Мария, богозванное имя, из утробы Которой произошел плотью Пребожественный и Которую Сам Он сверхъестественным образом сделал для Себя храмом.

В сжатом виде эта же богословская идея содержится в тропаре Рождества Богородицы:

Рождество Твое, Богородице Лево, радость возвести всей вселен ней: из Тебе бо возсия Солнце правды Христос Бог наш, и разрушив клятву, даде благословение, и упразднив смерть, дарова нам живот вечный.

Рождество Твое, Богородица Дева, возвестило радость всей вселенной, ибо из Тебя воссияло Солнце правды, Христос, Бог наш, и, разрушив проклятие, дал благословение и, упразднив смерть, даровал нам жизнь вечную.

От Рождества Богородицы мысль авторов богослужебных текстов постоянно обращается к Рождеству Христову. О рождении Христа от Девы говорится и в первом каноне, надписанном именем «кир Иоанна Дамаскина», и во втором, принадлежащем перу «кир Андреа» (преподобного Андрея Критского):

Всем жизнь источаяй Господь, от неплодове произведе Деву, в Нюже всели-тися изволи, и по рождестве сохранив нетленну.

Господь, источник жизни для всех, от неплодной произвел Деву, в Которую соизволил вселиться, и после рождения сохранил Ее в девстве.

О новейшаго слышания! Бог Сын Жены. О безсеменнаго рождества! Безмужныя Мати, и рожденное Бог. О ужаснаго видения! О зачатия страннаго Девы! О несказаннаго рождества! Истинно паче ума вся и видения.

О последняя новость! Бог — Сын Женщины. О бессеменное рождение! Мать — без мужа, а рожденное — Бог! О видение, приводящее в ужас! О странное зачатие Девы! О неизреченное рождение! Поистине все это выше ума и созерцания.

В богослужебных текстах праздника нашло отражение богословие «Марии — Новой Евы», восходящее к Иринею Лионскому:

Начало нашего спасения, людие, днесь бысть: се бо пронареченная от родов древних, Мати и Дева, и приятелище Бо-жие, от неплодове родитися происходит, цвет от Иессеа, и от корене его жезл прозябе. Да радуется Адам праотец, и Ева да веселится радостию: се бо созданная от ребра Адамова, Дщерь и Внуку блажит явственне. Родися бо мне, рече, избавление, егоже ради от уз адовых свобождуся. Да радуется Давид бия в гусли, и да благословит Бога: се бо Дева происходит от утробы неплодныя, ко спасению душ наших.

Сегодня, о люди, положено начало нашему спасению, ибо вот, предсказанная издревле Мать и Дева и вместилище Божие появляется, чтобы родиться от неплодной. Отрасль от Иессея, и от корня его ветвь произошла (см.: Ис 11, 1). Да радуется праотец Адам, да веселится, радуясь, Ева, ибо вот — созданная от ребра Адама очевидным образом прославляет Дочь и Внучку, говоря: «Родилось мне избавление, благодаря которому я освобожусь от уз ада». Да радуется Давид, бряцая на гуслях, и да благословит Бога, ибо вот — Дева рождается из бесплодного чрева для спасения наших душ.

Некоторые тексты праздника посвящены восхвалению родителей Пресвятой Богородицы, Иоакима и Анны: они прославляются, прежде всего, как образец благочестивой семьи. Имена этих праведников в Православной Церкви окружены особым почитанием. 9/22 сентября, на следующий день после праздника Рождества Богородицы, память Иоакима и Анны совершается отдельно. Кроме того, имена «святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны» поминаются на вседневных отпустах в течение всего литургического года.


^ Воздвижение Креста Господня

Праздник Воздвижения Креста Господня установлен в честь обретения креста благочестивой царицей Еленой (+327), матерью императора Константина, в 326 году. По свидетельствам церковных историков, на Голгофе было найдено три креста и отдельно лежавшая табличка с надписью на еврейском, греческом и латинском языках «Иисус Назорей, Царь Иудейский». По одной из версий, которую приводят церковные историки Руфин, Сократ, Созомен и Феодорит, опознать Крест Спасителя удалось благодаря возложению его на тяжело больную женщину, лежавшую на смертном одре:

Случилось, что в том же городе недалеко от этого места находилась снедаемая тяжелым недугом и уже умирающая знатная женщина. Епископом Церкви того города в то время был Макарий. Когда он увидел царицу, стоящую в нерешительности, а также всех, кто там присутствовал, сказал: «Принесите сюда все кресты, которые были найдены, и тот, что нес на себе Господа, откроет нам Бог». И... приложил сначала первый из них, но ничего не достиг. Приложил второй, и также ничего не произошло. Когда же он приложил третий, женщина, открыв вдруг очи, встала, и когда вернулась к ней телесная крепость, стала она более свежей, нежели когда лежала больной. И все в доме засуетились и принялись славить могущество Божие.

По другой версии, кресты были возложены на мертвеца, который, после того как на него возложили Крест Христа, воскрес. Узнав об обретении креста, несметные толпы людей стеклись к Голгофе, чтобы поклониться ему. Дабы крест был виден всем, патриарх Макарий начал поднимать его, а народ восклицал «Господи, помилуй». Вскоре после обретения креста, по повелению императора Константина, на Голгофе началось строительство храма Воскресения Христова. Его освящение произошло 13 сентября 335 года. На следующий день, 14 сентября, было установлено празднование Воздвижения Креста.

В богослужении праздника лишь некоторые тексты посвящены тому событию, в честь которого он установлен. Основная же часть литургических текстов посвящена прославлению креста как орудия смерти, ставшего орудием спасения человечества.

Большое внимание в богослужебных текстах Воздвижения уделяется основным ветхозаветным прообразам креста. К числу последних относится, в частности, благословение Иаковом Ефрема и Манассии, на которых он возложил руки крестообразно (см.: Быт 48, 14). Прообразом креста является жезл, подняв который, Моисей разделил воды Чермного моря (см.: Исх 14,16). Древо, брошенное Моисеем в горькие воды Мерры и сделавшее их сладкими (см.: Исх 15, 23-25), и процветший жезл Аарона (см.: Чис 17,1-8) воспринимаются в христианской традиции как символы креста. Символом креста является Моисей, простирающий руки и побеждающий Амалика (см.: Исх 17, 8-12). На медного змия, выставленного Моисеем на знамени (см.: Чис 21, 8-9), как на прообраз креста указал Сам Христос (см.: Ин з, 14-15). Иисус Навин, простирающий руки крестообразно и останавливающий солнце, тоже символизирует крест (см.: Нав 10, 12). Иона, проведший три дня и три ночи во чреве кита, прообразует Христа, распятого на кресте и воскресшего в третий день. Вся эта богатая типология креста находит отражение в богослужебных текстах Воздвижения:

Прообразуя Крест Твой Христе, патриарх Иаков, внуком благословение даруя, на главах пременены руки сотвори...
Крест начертав Моисей, впрямо жезлом Чермное пресече, Израилю пешеходящу, тоже обратно фараоновым колесницам ударив совокупи, вопреки написав непобедимое оружие...
Жезл во образ тайны приемлется, про-зябением бо предразсуждает священника: неплодящей же прежде Церкви, ныне процвете Древо Креста, в державу и утверждение.

Прообразуя Твой Крест, Христос, патриарх Иаков, даруя благословение своим внукам, поменял руки на их головах...
Моисей начертал крест на Чермном море: ударив жезлом прямо, он разделил море для Израиля, шедшего пешком, а ударив поперек, он вновь соединил воды над колесницами фараона и тем изобразил непобедимое оружие (крест)...
Жезл (Аарона) берется для изображения тайны, ибо он тем, что расцвел, предуказывает в Аароне избранного Богом священника; и в Церкви, прежде бесплодной, ныне процвело Древо Креста для ее силы и утверждения.

Честнаго Креста Христе, действо прообразив Моисей, победи противнаго Амалика в пустыни Синайстей: егда бо простираше руне, Креста образ творя, укрепляхуся людие: ныне же вещей сбытие в нас исполнися. Днесь Крест воздвизается, и демони бегают. Днесь тварь вся от тли свободися: вся бо Креста ради возсияша нам дарования...

Возложи Моисей на столпе врачевство, тлетвориваго избавление и ядовитаго угрызения: и древу образом Креста, по земли пресмыкающагося змия привяза...

Моисей прообразовал действие драгоценного Креста, о Христос, победив противника Амалика в Синайской пустыне, ибо, когда он поднимал руки, делая образ Креста, люди укреплялись. Ныне же прообразы сбылись на нас. Сегодня крест воздвигается, и демоны убегают. Сегодня все творение освободилось от тления, ибо все дарования воссияли нам благодаря Кресту...
Моисей возложил на шест лекарство, избавляющее от тлетворного и ядовитого укуса, и по образу Креста привязал к дереву пресмыкающегося по земле змия...

Яко испусти ударяемь воду краесеко-мый, непокоривым людем и жестосер-дым, Богозванныя проявляше Церкве таинство, еяже Крест держава и утверждение.

Проображаше таинственно древле Иисус Навин Креста образ, егда руце простре крестовидно, Спасе мой, и ста солнце, дондеже враги низложи проти-востояшия Тебе Богу. Ныне бо зайде на кресте Тя зря, и державу смертную разрушив, весь мир совоздвигл еси.

 Воднаго зверя во утробе, длани Иона крестовидно распростер, спасительную страсть проображаше яве. Тем тридне-вен изшед, премирное воскресение про-писаше, плотию пригвожден наго Христа Бога, и тридневным воскресением мир просвешшаго.
Когда скала от удара источила воду непокорным и жестокосердным людям, она стала прообразом тайны Церкви, сила и твердыня которой — Крест.

Некогда, о Спаситель мой, Иисус Навин таинственно прообразовал Крест, когда распростер руки крестовидно, и солнце остановилось, доколе он не низложил врагов, противящихся Тебе, Богу. Ныне же солнце зашло, видя Тебя на кресте, а Ты, разрушив власть смерти, воскресил вместе с Собой весь мир.

Распростерши руки во чреве кита, Иона прообразовал спасительное страдание (Христа). Выйдя оттуда через три дня, он изобразил сверхмирное воскресение пригвожденного плотью Христа Бога, тридневным воскресением просветившего мир.


Последование всенощного бдения в праздник Воздвижения Креста отличается некоторыми особенностями. До начала бдения деревянный крест, украшенный цветами, переносится с жертвенника на престол. Полиелей совершается не на середине храма, а перед престолом. В конце утрени происходит вынос креста: по окончании великого славословия настоятель поднимает лежащий на престоле крест и, неся его над головой, выходит на средину


^ Покров Пресвятой Богородицы

 

Праздник Покрова Пресвятой Богородицы (1/14 октября) относится к числПокров Пресвятой Богородицы.  Иконау великих праздников, хотя и не является двунадесятым. Он был установлен в честь явления Пресвятой Богородицы святому Андрею Юродивому ок. 930 года. В воскресный день 1 октября, когда совершалось всенощное бдение во Влахернском храме в Константинополе и храм был переполнен молящимися, святой Андрей, подняв глаза к небу, увидел Пресвятую Богородицу, озаренную небесным светом и окруженную Ангелами и святыми. Преклонив колена, Она начала со слезами молиться за христиан, а потом, подойдя к престолу, сняла со Своей головы покрывало (мафорий, или омофор) и распростерла его над молящимися людьми.

В богослужебных текстах праздника говорится о Божией Матери как о Покровительнице благоверных царей и всех христиан, Защитнице от стихийных бедствий и от всякого зла, Молитвеннице о христианах перед Богом, Ходатаице о спасении всех верующих:

Палата одушевленная Христова, верным же стена и покров и держава: Тобою град твой, Богомати, спасается: Твоею помощию правовернии царие венчаются: Тобою хвалящиися присно, победы на поганыя носят: покрываеши бо омофором милости Твоея.

Одушевленный дворец Христа, верующим же стена, покров и держава, Тобой город Твой спасается, о Богоматерь, Твоей помощью увенчиваются правоверные пари; всегда Тебя восхваляя, они одерживают победы над язычниками, ибо Ты покрываешь их омофором Своей милости.

Днесь, благовернии людие, светло празднуем, осеняеми Твоим, Богомати, пришествием, и к Твоему взирающе пречистому образу, умильно глаголем: покрый нас честным Твоим покровом, и избави нас от всякаго зла, моляши Сына Твоего Христа Бога нашего спасти души наша.

Сегодня мы, благоверные люди, светло празднуем, осеняемые Твоим присутствием, Богоматерь, и, взирая на Твой пречистый образ, с умилением говорим: покрой нас драгоценным Твоим покровом и избавь нас от всякого зла, моля Сына Твоего, Христа Бога нашего, спасти души наши.

Дева днесь предстоит в церкви, и с лики святых невидимо за ны молится Богу: Ангели со архиереи покланяются, апостоли же со пророки ликовствуют: нас бо ради молит Богородица Превеч наго Бога.

Дева сегодня предстоит в церкви и с хорами святых невидимо молится за нас Богу. Ангелы с архиереями поклоняются, апостолы же с пророками ликуют, ибо за нас Богородица молит Предвечного Бога.

Канон праздника, исполняемый на утрени, посвящен преимущественно осмыслению ветхозаветных прообразов Богоматери. Пресвятая Богородица, согласно автору канона, есть «Многоименитая Дево, пророки проображена честно». Прообразами Богородицы являются священная скиния Завета (см.: Исх 26, 1-зо) и предметы, находившиеся в скинии: ковчег Завета (см.: Исх 25,10-22), светильник (см.: Исх 25, 31-40), сосуд С манной (см.: Исх 16, 33-34) и жезл Ааронов (см.: Чис 17, 1-8). Другие прообразы — руно Гедеона (см.: Суд 6, 36-40), гора, упоминаемая пророком Аввакумом (см.: Авв 3, 3), гора, от которой без содействия рук оторвался камень-Христос (Дан 2, 34), и одр Соломона (см.: Песн 3, 7-10). Все эти ветхозаветные прообразы перечисляются и толкуются в тропарях и ирмосах канона:

Скинию Тя Моисей, и жезл Аронов именова: Ты бо животное древо Христа процвела еси...

Моисей назвал Тебя скинией и жезлом Аароновым, ибо Ты произрастила древо жизни — Христа...

Не яко пред кивотом древле собрав Давид лики, играет: но паче ныне с чинми святых пред Тобою текуще в церковь, Тебе кланяющеся глаголют: моли за чествующия Тя люди, да Твой славяще покров, честно празднуем.

Ныне не Давид перед ковчегом, собрав хоры, пляшет, но верные, спеша в церковь вместе с сонмами святых, говорят: молись за почитающих Тебя людей, чтобы мы, прославляя Твой покров, достойно праздновали.

Гедеон Тя руно прообрази, на Тя бо яко роса Христос Бог сниде...

Гедеон прообразовал Тебя руном, ибо, как роса, сошел на Тебя Христос Бог...

...Радуйся, тучная горо и усыренная Духом. Радуйся, свещниче, и стамно манну носящая, услаждающая всех благочестивых чувства.

...Радуйся, гора плодородная и утучненная Духом. Радуйся, светильник и сосуд с манной, услаждающей чувства всех благочестивых.

Паче Аароня кивота, всю Тя Бог освятил есть Духом, Богородице, Святым...

Богородица, всю Тебя Бог освятил Святым Духом, более, чем Ааронов кивот...

Одр Тя древле Соломон написа, и ложницу Небесного Царя, обступаему Серафимы...

Соломон некогда изобразил Тебя одром и покоями Небесного Царя, окруженными Серафимами...

Гору Тя велику Даниил пронаписа: из Тебе бо семени родися Христос, сокруши всю демонскую лесть и всю Своея веры исполни землю...

Даниил пророчески описал Тебя как великую гору, ибо из Тебя без семени родился Христос и сокрушил ложь демонов и всю землю наполнил Своей верой...

Гора, усыренная Духом, юже Аввакум виде, точащую верным целебную сладость, Богородице Дево, исцели ны...

Гора, утучненная Духом, которую видел Аввакум, источающая верным целебную сладость, Богородица Дева, исцели нас...

Отроки благочестивыя в пещи, Рождество Богородичо спасло есть: тогда убо образуемое, ныне же действуемое...

Сын Богородицы спас благочестивых отроков в печи, тогда прообразованный, а ныне ставший реальностью...

Праздник Покрова Пресвятой Богородицы не получил широкого распространения в Греции. На Руси же он превратился в один из наиболее почитаемых Богородичных праздников. Установленный около 1164 года благоверным князем Андреем Боголюбским, он сразу же приобрел большую популярность: образ Богоматери, покрывающей народ Своим омофором, полюбился русским людям. В 1165 году был построен первый на Руси Покровский храм — церковь Покрова-на-Нерли. Впоследствии храмы в честь Покрова возникли во многих русских городах. Наиболее известный из них — Покровский собор на Красной площади в Москве (храм Василия Блаженного).


^ Введение во храм Пресвятой Богородицы

Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, 21 ноября / 4 декабря, Введение во храм Пресвятой Богородицы.  Современная иконаявляется смысловым продолжением Рождества Богородицы. Его сюжет тоже основан на «Протоевангелии Иакова», где говорится о том, что по достижении Девой Марией трехлетнего возраста Иоаким и Анна привели Ее в Иерусалимский храм. Здесь Ее принял первосвященник, который сказал: «Господь возвеличит имя Твое во всех родах, ибо через Тебя явит Господь в последние дни сынам Израиля искупление». По преданию, этим первосвященником был Захария, будущий отец Иоанна Крестителя: встретив трехлетнюю Марию, он ввел Ее во Святое святых, куда мог входить лишь первосвященник один раз в год. После этого Она была оставлена на воспитание в храме, где проводила время в молитве и чтении Священного Писания. Как говорит преподобный Иоанн Дамаскин, «Она посвящается священному храму Божию и там пребывает, являя образ жизни лучший и чистейший прочих, удаляясь от всякого общения с неправедными мужами и женами».

В тропаре праздника явление Богородицы в храме трактуется как исполнение предвечного замысла Божия и предвозвещение пришествия в мир Христа Спасителя:

Днесь благоволения Божия предобра-жение, и человеков спасения пропове-дание, в храме Божии ясно Дева является, и Христа всем предвозвещает. Той и мы велегласно возопиим: радуйся смотрения Зиждителева исполнение.

Сегодня предзнаменование Божиего благоволения и провозвестие спасения людей: в храме Божием ясно является Дева и предвозвещает всем Христа. Ей и мы громким голосом воскликнем: радуйся, исполнение замысла Творца.

В богослужебных текстах центральное место занимает образ Богородицы как храма Божия. Пречистая Дева еще прежде зачатия была освящена для Бога, а родившись на земле, была принесена в дар Ему. Она была храмом Божиим от рождения и вместе с Собою ввела в ветхий Иерусалимский храм новую благодать:

Днесь храм одушевленный святыя славы Христа Бога нашего, едина в женах Благословенная Чистая, приводится в храм законный жити во святых...

Сегодня одушевленный храм святой славы Христа Бога нашего, единственная среди женщин Благословенная Чистая, приводится в храм ветхозаветный, чтобы жить во Святом святых...

Внутрь в храм Божий, боговместимый храм возлагается Дева Всесвятая...

Внутрь храма Божия приносится Всесвятая Дева — храм, вмещающий Бога...

Превышши Пречистая небес бывши храм и палата, в храм Божий возложилася еси, Тому уготоватися в Божественное жилише пришествия Его.

Пречистая, будучи храмом и дворцом превыше небес, Ты была приведена в храм Бога, чтобы быть Ему уготованной в качестве жилища для Его пришествия.

Пречистый храм Спасов, многоценный чертог и Дева, священное сокровище славы Божия, днесь вводится в дом Господень, благодать совводящи, яже в Дусе Божественном, Юже воспевают Ангели Божии: Сия есть селение небесное.

Пречистый храм Спасителя, многоценный чертог и Дева, священное сокровище славы Божией, сегодня вводится в дом Господа, вводя вместе с Собой благодать, которая в Божественном Духе. Ее (Деву) воспевают Ангелы Божии: Она есть вместилище небес.

Как и в богослужениях других Богородичных праздников, в службе Введению во храм упоминаются основные ветхозаветные прообразы Богоматери (мы перечислили их выше, говоря о празднике Покрова). Упоминаются и различные детали празднуемого события. В частности, говорится о том, что, ведя Богородицу в храм, Анна призывает других отроковиц со свечами, чтобы они шли перед Ней. Встречая Марию и Ее родителей на пороге храма, Захария вступает с Анной в диалог, спрашивая, сможет ли храм вместить Ту, Которую проповедали пророки. Во время пребывания Богородицы в храме Ей приносит пищу Архангел Гавриил.


^ Рождественский пост

Период подготовки к Рождеству Христову, называемый Рождественским постом, начинается 15/28 ноября, за сорок дней до Рождества Христова. Точную дату появления Рождественского поста установить невозможно. На Западе первые упоминания о посте перед Рождеством относятся к V-VI векам. На Востоке сорокадневный Три отрока в печи огненной.  Раннехристианская фреска. Катакомбы Прискиллы. IV в.Рождественский пост упоминается в IX веке (хотя в это время его продолжительность была еще предметом разногласий).

Одной из особенностей богослужения в период Рождественского поста является то, что в некоторые дни (19, 26 и 29 ноября, 1, 2, з, 8, 14, 16, 18 и 19 декабря) оно по своему покаянному характеру должно напоминать великопостное богослужение: в эти дни Устав предписывает читать молитву преподобного Ефрема Сирина с поклонами. Кроме того, период Рождественского поста характеризуется обилием памятей ветхозаветных праведников и пророков как провозвестников Рождества Спасителя. В течение поста совершается память пророков Авдия, Наума, Аввакума, Софонии, Аггея, Даниила и трех отроков — Анании, Азарии и Мисаила.

Рождественская тематика вводится в литургические тексты постепенно. По воскресеньям и праздникам, выпадающим на Рождественский пост, начиная с Введения во храм Пресвятой Богородицы, на утренях в качестве катавасий поются ирмосы рождественского канона «Христос раждается, славите». За шесть дней до Рождества на вечерне после стихир на «Господи, воззвах» поется стихира «Вертепе, благоукрасися, Агница бо грядет чревоно-сящи Христа». Предпразднство Рождества начинается за 5 дней до праздника: в эти дни рождественская тематика в богослужебных текстах становится доминирующей.

Последние два воскресенья перед Рождеством носят названия «Недели святых праотец» и «Недели святых отец»: они посвящены воспоминанию о ветхозаветных праведниках, которые своим духовным и нравственным подвигом подготовили мир к пришествию Спасителя. В Неделю святых отец за литургией читается начало Евангелия от Матфея, содержащее родословную Иисуса Христа.

Евангелист Матфей не случайно начинает свое повествование о Рождестве Христовом с перечисления предков Спасителя. Тем самым он показывает, что Иисус Христос был настоящим и полноценным человеком, представителем Своего народа. Он был плоть от плоти еврейского народа и вместе с тем совершенным Богом. Имена ветхозаветных праведников перечисляются в Евангелии также потому, что все они жили верой в грядущего Спасителя. Об этом говорится в словах апостола Павла, читаемых в Неделю святых отец: Верою Авраам повиновался призванию идти в страну, которую имел получить в наследие... Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой, и жил в шатрах с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования... Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака... (Евр 11,8-9; 17). Вся жизнь праотцев, о которых упоминается в Евангелии, была пронизана верой в Бога и ожиданием Спасителя: именно в этом заключается смысл чтения родословной Иисуса Христа в воскресенье, предшествующее Рождеству.

Список праотцев в богослужебных текстах начинается с первозданного Адама, которого Церковь прославляет как отца всех людей:

Адама перваго почтим рукою почтеннаго Зиждителя, и всех нас праотца уже бывшаго, и в скиниах небесных со всеми избранными почивающа.

Почтим первого Адама, который был почтен рукой Создателя, был праотцем для всех нас, а ныне почивает в небесных скиниях со всеми избранными.

Авель прославляется как первый мученик, пострадавший от «скверноубийственной руки» своего брата; Ной — как сохранивший невредимым Божий закон; Авраам — как «друг Божий», удостоившийся видения Святой Троицы, «якоже есть мощно человеку видети Троицу» (насколько видение Троицы возможно человеку); Исаак — как «образ Христовы Страсти» (прообраз страданий Христа). Об Иакове говорится, что он «брася со Ангелом, ум зря Бога наречеся» (боролся с Ангелом и был наречен «умом, видящим Бога»); об Иосифе — что он был брошен в ров «во образ закланнаго и в рове положеннаго Христа»; об Иове — что он был «кроток, незлобив, прав, совершен, непорочен». Поименно перечислены в каноне Недели праотец ветхозаветные праведники и благочестивые женщины, угодившие Богу, а также пророки, «Авраамовы внуцы» (потомки Авраама), предвозвестившие Духом Святым Слово Божие, происшедшее по плоти из колена Иудина. Особое место в службах Недели праотец и Недели святых отец отводится Даниилу и трем отрокам в печи вавилонской как прообразу рождества Христова, не опалившего «утробу Девичу».

Пресвятая Богородица в этих службах прославляется как плод всего предыдущего развития человеческого рода, как лучшая из женщин, как Та, Которую предвозвещали пророки и патриархи:

Верою праотцы оправдал еси, от язык теми предобручивый Церковь: хвалятся в славе святи и, я ко от семени их плод благославен, без Семене Рождшая Тя...

Верой Ты оправдал праотцев, через них обручив Себе Церковь от всех народов. Хвалятся в славе святые, ибо от их семени Плод славный — без семени Родившая Тебя...

Явися Яже от века на земли пропове-даемая пророки в вещаниих, Дева Богородица, Юже патриарси мудрии, и праведных собори возвещают. С ними же сликовствует и жен благолепие: Сарра, Ревекка, Рахиль, и Анна же, и славная Мариам Моисеова купно. С ними же срадуются и мира концы...

Явилась Дева Богородица, Которую издревле проповедали на земле пророки в своих предсказаниях, Которую мудрые патриархи и соборы праведников возвещают. С ними ликуют и благолепные женщины: Сарра, Ревекка, Рахиль, Анна и вместе с ними Мариам, (сестра) Моисея. С ними радуются и все части света...


^ Рождество Христово

Праздник Рождества Христова — второй по значению в православном церковном календаре после Пасхи, праздник встречи человека с Богом воплотившимся. Величайшее чудо Боговоплощения в том, что, Рождество Христово.  Современная иконасовершившись однажды в истории, оно возобновляется в каждом человеке, приходящем ко Христу. В глубоком молчании ночи Слово Божие воплотилось на земле: так воплощается Оно в молчаливых глубинах человеческой души — там, где умолкает разум, где истощаются слова, где ум человека предстоит Богу. Неизвестным и неузнанным родился Христос на земле, и лишь волхвы и пастухи вместе с Ангелами вышли навстречу Ему: так тихо и незаметно для других рождается Христос в человеческой душе, а она выходит Ему навстречу, потому что возгорается в ней звезда, ведущая к Свету.

Двадцать веков назад Бог решил особым образом вмешаться в историю человечества и Своим рождением от Девы повернул весь ход истории. С тех пор Он вновь и вновь рождается в душах тысяч людей и изменяет, преобразует и преображает всю их жизнь, делая их верующими из неверующих, святыми из грешных, спасающимися из погибающих.

Величию события пришествия в мир Спасителя соответствует продолжительность его празднования: включая 5 дней предпразднства и 6 дней по-празднства, Рождество длится 12 дней. Кроме предпразднства, у Рождества Христова есть еще один день, называемый Навечерием, или (в просторечии) сочельником. Устав предписывает в этот день строгий пост — полное воздержание от пищи до окончания вечернего богослужения (на практике, однако, вечерня обычно совершается в утренние часы). Богослужение Навечерия и самого праздника представляет собой единый литургический цикл, распространяющийся на двое суток. Подобная структура богослужения встречается еще лишь дважды в году: на Богоявление, которому также предшествует Навечерие, и на Пасху, которой предшествует Великая Суббота.

В Рождественский сочельник часы совершаются отдельно от других служб: на каждом часе читается Апостол и Евангелие. Вечерня соединяется с литургией Василия Великого; на вечерне читаются 8 паремий, содержащих пророчества о пришествии в мир Спасителя. Всенощное бдение под Рождество состоит из великого повечерия и утрени. В самый день праздника совершается литургия Иоанна Златоуста. Порядок богослужения меняется, если сочельник выпадает на субботу или воскресенье, а Рождество — соответственно на воскресенье или понедельник. В этом случае часы совершаются в пятницу, в сочельник служится литургия Иоанна Златоуста и вечерня совершается не до, а после литургии; литургия же Василия Великого переносится на самый день праздника. Если праздник Рождества Христова выпадает на воскресенье, воскресная служба опускается полностью.

В Навечерие Рождества Христова, по окончании Божественной литургии, на середину храма выносится свеча, священнослужители встают перед ней и вместе с народом поют тропарь и кондак Рождества:

Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума, в нем бо звездам служащии звездою учахуся Тебе кланятися, Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты востока, Господи, слава Тебе!

Рождество Твое, Христос Бог наш, озарило мир светом разума, ибо через него служители звезд были научены звездой поклоняться Тебе, Солнцу правды, и познать Тебя с высоты востока. Господи, слава Тебе.

Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит, Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют, нас бо ради родися Отроча младо, Превечный Бог.

Сегодня Дева рождает Сверхсущностно-го и земля приносит вертеп Неприступному, Ангелы с пастухами воспевают славословие, а волхвы путешествуют со звездой, ибо ради нас родился Младенец — Превечный Бог.

Эти песнопения затем звучат на великом повечерии, на утрени и на литургии Рождества, а также в последующие дни вплоть до отдания.

Часть рождественского богослужения составляет осмысление ветхозаветных прообразов пришествия в мир Господа Спасителя. Этой теме посвящены восемь паремий, читаемых на вечерне. Цикл ветхозаветных чтений включает:

1)    библейский рассказ о сотворении мира (Быт 1, 1-13);
2)    пророчество Валаама о звезде от Иакова (Чис 24, 2-з; 5-9; 17-18);

3)    пророчество Михея о рождении князя Израильского в Вифлееме (Мих 4,6-7; 5,2-4);
4)    пророчество Исаии об отрасли от корня Иессеева (Ис 11,1-ю);
5)    пророчество Варуха о Мессии (Вар з, 36-38; 4,1-4);
6)    толкование видения Навуходоносора о колоссе на глиняных ногах (Дан 2,31-36; 44-45);
7)    пророчество Исаии о рождении Младенца, чье имя — Бог Крепкий (Ис 9,6-7);
8)    пророчество Исаии о рождении Сына от Девы (Ис 7,10-16; 8,1-4; 8-10).

В богослужебных текстах Навечерия и самого праздника Рождества Христова подробно говорится об обстоятельствах, сопутствовавших пришествию в мир Господа Спасителя. Прежде всего, авторы текстов обращают внимание на взаимоотношения между Иосифом Обручником и Девой Марией после того, как стало известно, что у Нее родится Младенец. Диалоги между Иосифом и Марией, включенные в рождественское богослужение, как бы приоткрывают завесу над тем, что происходило в душе Иосифа, когда он узнал о беременности Пресвятой Девы.

Другая тема, которая звучит в богослужебных текстах: перепись населения, проходившая в Иудее по повелению римского императора Августа (см.: Лк 2, 1-5). В Евангелии упоминается только об Иосифе и Пресвятой Деве, пришедших в Вифлеем в связи с переписью, но богослужебные тексты говорят об участии в ней Христа, причем — участии добровольном. Христос вписывает Свое имя в книгу, содержащую имена людей, для того чтобы эти имена были вписаны в книгу жизни и чтобы разорвано было «рукописание» человеческих грехов:

Написався с рабы Владыка, прегреше-         Ты записался вместе с рабами, о Вла-
ний рукописание раздрати хотя, и напи-         дыка, желая разорвать рукописание
сати вся в книзе живущих, умерщвлен-           грехов и записать в книгу жизни всех,
ныя украдением змия...                                  умерщвленных обманом змия...

В одной из рождественских стихир, принадлежащей перу придворной поэтессы Кассии, проводится параллель между объединением Римской империи под владычеством одного императора, следствием чего явилась политическая стабилизация в стране и духовное объединение людей вследствие Боговоплощения:

Августу единоначальствуюшу на земли, многоначалие человеков преста: и Тебе вочеловечшуся от Чистыя, многобожие идолов упразднися. Под единем царством мирским гради быша, и во едино владычество Божества языиы ве-роваша. Написашася людие повелением кесаревым: написахомся вернии именем Божества, Тебе, вочеловечшагося Бога нашего..."

Когда Август стал единовластным правителем на земле, прекратилось многовластие людей, а когда Ты вочеловечился от Чистой, упразднилось идольское многобожие. Под единым царством оказались города мира, и в единую власть Божества уверовали народы. Люди записывались по повелению кесаря, а мы, верующие, записались именем Божества — Тебя, вочеловечившегося Бога нашего...

Богослужебные тексты обращают внимание на одно из обстоятельств рождения Спасителя: для Марии и Иосифа не нашлось места в гостинице. Это обстоятельство трактуется как указание на то, что Христос явился в мир как странник, Который с самого момента Своего рождения не имеет, где приклонить голову (Мф 8,20). Для Него не было «обиталища» в человеческом сообществе, Он был в нем «иностранцем», и поклонение Ему воздали такие же странники, как Он:

Написовашеся иногда со старцем Иосифом, яко от семене Давидова, в Вифлееме Мариам, чревоносящи безсе менное Рождение, и место ни едино же бе обиталищу: но якоже красная палата вертеп Цapицe показашеся. Христос раждается прежде падший воскресити образ.

Некогда Мария, как происходящая от семени Давида, записывалась со стар-цем Иосифом, нося во чреве Зачатого без семени, и не было Ей места в гостинице, но пещера явилась для Царицы словно прекрасный дворец. Христос рождается, чтобы воскресить (в людях) прежде падший образ (Божий).

...Кого ищете вы? Яко вижду бо от инодальныя страны приидосте, персский образ и мудрование имуше. Странен исход и шествие сотвористе: и к Странствовавшему свыше, и странно в Мя всельшемуся, яко весть, со тщанием приидосте Тому поклонитися...

...«Кого вы ищете? Ибо Я вижу, что вы пришли из далекой чужой страны, а вид и нрав у вас персидский. Странный исход и путешествие вы совершили и поклонились Тому, Кто странствовал свыше и странным образом в Меня вселился, как Ему только известно...»

Тема избиения младенцев иудейским царем Иродом занимает существенное место в рождественских богослужебных текстах. Один из дней попразднства специально посвящен памяти Вифлеемских младенцев, которые почитаются как первые мученики за Христа. В литургических текстах, посвященных этой теме, говорится не только о невинно убитых Иродом младенцах, но и о самом Ироде. В качестве главного источника его преступлений называется отсутствие у него веры в Бога. Вся жизнь этого человека проходила только в земной перспективе. Для него не существовало Бога, он не боялся Его, поэтому для достижения земных целей он не останавливался ни перед чем, даже перед страшным злодеянием. Упразднение Иудейской державы, утрата ею политической независимости и переход на вассальное положение рассматриваются как следствие преступлений Ирода (хотя хронологически независимость была утрачена Иудеей значительно раньше, а окончательное разграбление Иерусалима произошло значительно позже — в 70-м году по Р.Х.):

Безумен муж рече: несть Бог. Иже неистовства исполнився конечнаго, христоубийством недугует. Разума же дерзости ю отпад, ко убиению младенец неискусозлобных всего себе вооружи, и землю оскверни кровьми.

Безумный человек сказал: Бога нет. Исполнившись безудержным гневом, он впадает в недуг христоубийства. Потеряв же разум из-за дерзости, он полностью вооружился для убийства незлобивых младенцев и землю осквернил кровью.

Иисусу рождшуся в Вифлееме Иудейстем, Иудейская держава упразднися. Да играют младенцы, за Христа закалаеми, Иудея да рыдает: глас бо слышан бысть в Раме, Рахиль, плачущи, рыдает, якоже пишет, по чадех своих, младенцы бо избив, Ирод пребеззаконный исполняше Писание, Иудею насыщая неповинныя крове; и земля убо червленяшеся кровьми младенцев, от язык же Церковь таинственне очищается и в красоту одеяется. Прииде истина, Бог явися в сени седящим, от Девы родивыйся, во еже спасти нас.

Когда Иисус родился в Вифлееме Иудейском, Иудейское царство упразднилось. Да радуются младенцы, приносимые в жертву за Христа, Иудея же да рыдает, ибо глас в Раме слышен, как написано, Рахиль плачет и рыдает о детях своих, ведь беззаконнейший Ирод, убив младенцев, исполнял пророчество, насыщая Иудею невинной кровью, и земля окрасилась кровью младенцев, Церковь же, (собранная) из разных народов, таинственно очищается и облекается в красоту. Пришла истина, Бог явился сидящим во тьме, родившись от Девы, чтобы спасти нас.

Богослужебные тексты свидетельствуют о том, что, едва родившись, Христос оказывается вовлеченным в конфликт между царством мира сего и Царством Божиим. Он еще ничего не совершил, а Его уже хотят убить. Он еще не научился говорить, а уже вынужден бежать в землю изгнания. И вся Его земная жизнь будет отмечена непрекращающейся враждой мира сего. За все доброе, что Он сделал для людей, эта вражда воздаст Ему оскорблениями, лжесвидетельством, предательством, жестокими мучениями и в конце концов возведет Его на крест.

Хотя обстоятельствам рождения Спасителя и отдельным героям рождественской истории (Иосифу, Ироду, волхвам, пастухам, младенцам) уделено достаточное внимание в богослужебных текстах, все-таки их основной темой является богословское осмысление самого события Боговоплощения. В центре внимания авторов литургических текстов стоит именно Христос — Тот, навстречу Кому христиане призываются выйти:

Христос раждается, славите; Христос с небес, срящите; Христос на земли, возноситеся. Пойте Господеви, вся земля, и веселием воспойте, людие, яко про-славися.

Христос рождается — славьте! Христос с небес — встречайте! Христос на земле — возноситесь! Воспойте Господу, вся земля, и с весельем воспойте, люди, ибо Он прославился.

Эти слова почти буквально воспроизводят начало рождественской проповеди святителя Григория Богослова, которую Устав предписывает читать на утрени в день Рождества:

Христос рождается — славьте! Христос с небес — встречайте! Христос на земле — возноситесь! Воспойте Господу, вся земля (Пс 95, 1). И чтобы сказать обоим вместе: ла возвеселятся небеса, и да торжествует земля (Пс 95, 11) ради небесного, потом земного (см.: 1 Кор 15, 47)! Христос во плоти — с трепетом и радостью возвеселитесь... Бесплотный воплощается, Слово облекается плотью, Невидимый видится, Неосязаемый осязается, Вневременный получает начало, Сын Божий становится Сыном Человеческим.

Христос — новый Адам, пришедший спасти Адама первозданного, а в его лице все человечество:

Крепостию Божества срастворився человеком, единением неслитным, плоти в подобии, Спасе, Адама обновляеши и спасаеши восприятием.

Разрешися связанный Адам, свобода же всем верным даровася, пеленами, Спасе, повиваему Тебе.

По образу и по подобию, истлевша преступлением видев Иисус, приклонив небеса сниде, и вселися во утробу девственную неизменно, да в ней истлевшаго Адама обновит...

Силой Божества Ты соединился с людьми неслитным единением в подобии плоти, Спаситель, обновляешь Адама и спасаешь благодаря восприятию (на Себя его человеческой природы).

Освобожден связанный Адам, а всем верующим дарована свобода благодаря тому, что Тебя, Спаситель, повивают пеленами.

Увидев, что (Адам, созданный) по образу и по подобию (Божию), вследствие преступления подвергся тлению, Иисус, приклонив небеса, сошел и вселился, не претерпев изменения, в девственную утробу, чтобы в ней обновить подвергшегося тлению Адама...

Не менее существенное место в рождественском богослужении занимает тема Божией Матери — второй Евы. Если первая Ева исходатайствовала смерть всему миру, то вторая Ева освобождает род человеческий от проклятия, став Матерью воплотившегося Бога:

Богородице Лево, рождшая Спаса, упразднила еси первую клятву Евину: яко Мати была еси благоволения Отча, носящи в недрех Божие Слово воплощенное...

Богородица Дева, родившая Спасителя! Ты упразднила первое проклятие Евы, так как была Матерью благоволения Отца, носив во чреве воплощенное Слово Божие...

Существенное место в богослужебных текстах занимает тема истощания Божества (как мы помним, эта тема была одним из лейтмотивов рождественской проповеди Григория Богослова):

Нищ богатый бывает, обогащая иже злобою обнищавшия, Человек Бог познавается от Девы неискусобрачныя кроме преложения...
Видел еси нашу болезнь и озлобление, Щедрый Христе, и не презрил еси нас, но истощил еси Тебе Самаго, не отступив Родителя, и вселился еси во утробу Неискусобрачную.
Младенца, воплощаема из Нея, Предвечнаго Бога, Всенепорочная зрящи, руками держащи, и облобызающи часто, и радости исполняющися, провещаваше Ему: Боже Вышний, Царю Невидимый, како зрю Тя и разумети таинства не могу, безмерныя нищеты Твоея? Вертеп бо малейший и сей чуждий внутрь вмешает Тя, рождшагося, и девства не решивша...

Богатый становится нищим, обогащая тех, кто обнищал из-за злых дел. Бог, не претерпевая изменения, становится Человеком от Девы, не познавшей брака...
Милосердный Христос, Ты видел нашу болезнь и несчастье и не презрел нас, но истощил Самого Себя, не отступив от Своего Родителя, и вселился в утробу Непричастной браку.
Видя Младенца, Превечного Бога, воплощаемого из Нее, держа Его на руках, часто целуя и наполняясь радостью, Всенепорочная говорила Ему: Боже Всевышний, Царь Невидимый, как вижу Тебя и не могу понять таинства безмерной нищеты Твоей. Ибо маленькая пещера, да и та чужая, вмешает Тебя — родившегося и не нарушившего Мое девство...

Восприятие Богом человеческого естества в богослужебных текстах трактуется как начало его обожения (что опять же заставляет вспомнить Григория Богослова):

Всесовершенный раждается, яко Младенец пеленами повиваемь, и безначальный от Девы приемлет начало, обожити приятие иский...

Всесовершенный рождается, как Младенец повиваемый пеленами, и безначальный получает начало от Девы, желая обожить воспринятое...

Особой глубиной богословского содержания отличаются стихиры, исполняемые на вечерне в праздник Рождества Христова. В них подчеркивается, что рождение Богомладенца от Девы Марии восстановило связь между Богом и человеком, утраченную через грехопадение. Христос явился в мир как «Свет от Света», чтобы восстановить помраченный грехом образ Божий в человеке и озарить весь мир сиянием Своего Божества:

Приидите, возрадуемся Господеви, настоящую тайну сказующе: средостение градежа разрушися, пламенное оружие плещи дает, и Херувим отступает от древа жизни, и аз райския пищи причащаюся, от негоже произгнан бых преслушания ради; неизменный бо образ Отечь, образ присносущия Его, зрак раба приемлет, от Неискусобрачныя Матере прошел, не преложение претерпев, еже бо бе пребысть, Бог Сый истинен, и еже не бе прият, Человек быв человеколюбия рали. Тому возопиим: рождейся от Девы Боже, помилуй нас.

Царство Твое, Христе Боже, Царство всех веков, и влалычество Твое во всяком роде и роде, воплотивыйся от Духа Святаго и от Приснодевы Марии во-человечивыйся, свет нам возсия, Христе Боже, Твое пришествие; Свет от Света, Отчее сияние, всю тварь просветил еси, всякое дыхание хвалит Тя. Образ славы Отчия, Сый, и прежде Сый, и возсиявый от Девы, Боже, помилуй нас.

Придите, возрадуемся о Господе, говоря о нынешней тайне, ибо разделяющая ограда разрушена, пламенный меч отходит, и Херувим отступает от древа жизни, и я вкушаю райскую пишу, от которой был отогнан из-за преслушания. Ибо неизменный образ Отца, образ Его вечной сущности, принимает облик раба, рождаясь от Матери, не знавшей брака. Он не претерпевает изменения, ибо остается Тем, Чем был, — Богом истинным. Но Он принимает то, чем не был, ибо становится Человеком из человеколюбия. Воскликнем Ему: родившийся от Девы, Боже, помилуй нас.

Царство Твое, Христос Бог, Царство всех веков, и власть Твоя во всяком роле и роде. Воплотившийся от Святого Духа и вочеловечившийся от Приснодевы Марии, Христос Бог, Твое пришествие озарило нас светом. Свет от Света, сияние Отца, Ты просветил все творение. Все дышащее восхваляет Тебя. Образ славы Отца, Сущий и Вечный, воссиявший от Девы, Боже, помилуй нас.

Рождество Христово представлено как событие вселенского значения, объединяющее все творение. В славословии Бога и благодарении Ему сливаются Ангелы и люди, и все творение вместе с волхвами приносит от себя дары родившемуся в Вифлееме Младенцу:

Что Тебе принесем, Христе, яко явился еси на земли яко Человек нас рали? Каяждо бо от Тебе бывших тварей благодарение Тебе приносит: Ангели пение; небеса звезду; волсви дары; пастырие чудо; земля вертеп; пустыня ясли; мы же Матерь Деву. Иже прежде век, Боже, помилуй нас.

Что Тебе принесем, Христос, за то, что Ты ради нас явился на земле как Человек? Ибо каждая из созданных Тобою тварей приносит Тебе благодарность: Ангелы — пение, небеса — звезду, волхвы — дары, пастухи — удивление, земля — пещеру, пустыня — ясли, мы же — Матерь Деву. Превечный Боже, помилуй нас.

На второй день Рождества совершается Собор Пресвятой Богородицы — собрание, или богослужение в честь Той, Которая родила Превечного Бога, даровавшего спасение всему миру. В этот день почти целиком повторяется рождественское богослужение с вкрапленными в него особыми песнопениями в честь Божией Матери.

В Неделю по Рождестве Христовом Церковь совершает память Иосифа Обручника, Давида-царя и Иакова, брата Господня. Церковь прославляет Иосифа как человека, который стал хранителем девства Пресвятой Богородицы, сопровождал Святую Деву в Египет, а по возвращении в Назарет взял на себя заботы по воспитанию Младенца Иисуса. Царь Давид прославляется как один из предков Спасителя, «богоотец», «из него бо произыде жезл — Дева, и из Нея возсия цвет — Христос». Иаков, брат Господень, как считается, был сыном Иосифа от первого брака: после воскресения Спасителя он стал первым епископом Иерусалимским и одним из первых мучеников за Христа.


^ Обрезание Господне

На восьмой день после Рож