Я тоже потеряла ребенка

<<назад      содержание     вперед>>

Людмила Зотова

7.

В мире будете иметь скорбь.

[Иоанн, 16, 33]

Настало время поговорить о возможных утешениях в нашем страшном горе. Но мне кажется, что предыдущая глава уже частично является указанием на путь к утешению — вера в Бога. Если верим, то знаем, что далее жизнь продолжится, — как обещает Писание [1 Фес., 4, 13-14]. «Скорбь по умершему — неверие, язычество. Надо прийти к христианскому ощущению реальности Царства Небесного», — развивает эту мысль свящ. Александр Ельчанинов. Мы знаем, что ребенок наш не оставлен сиротой, он — с Отцом, он — в любви. Ранеными остались мы. «Самая острая боль по умершем есть скорбь о себе, эгоистичная личная боль» [20]. Но нам надо продолжать путь на земле до часа, назначенного нам Господом. И вовсе не безразлично, в каком состоянии мы пойдем по своему пути.

Еще из Святых отцов: «Если кто с благодарением и мужеством перенес утрату любимого, то назовут его любомудрым и великодушным и будут прощены ему его многие прежние грехи» [2].

Итак, нельзя нам отчаянно предаваться скорби. Поддержку, утешение мы найдем, положившись на Господа, приняв каждое слово Писания, сказанное Господом для нас. «В день скорби моей приклони ко мне ухо Твое» [Пс. 101, 3], — просим мы у Бога. Да Господь и не скрывал от нас печального пути, уготованного нам на земле: «в мире будете иметь скорбь, но мужайтесь» [Ин. 16, 33]. Значит, скорбь — это необходимый удел детей Божьих. «Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами.» [Евр. 12, 7], «ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби» [1 Петр., 2, 19]. Зачем же Господь, посылая нас в этот мир, дает обязательное прохождение через скорби и лишения? Разве не для радости создана эта земля? И вообще, разве может Творец желать тяжелых испытаний Своим любимым творениям?

Вот что об этом говорит святитель Феофан Затворник: «Бог на блаженство создал твари и утешается ими. Как же скорби? Скорби, страдания, беды — путь к блаженству. Утешается Господь и скорбящими, потому что они идут прямо к блаженству. Блаженство через скорби и страдания: таков закон, Бог и благоволит к страждущим, и помогает страждущим не избавиться, а претерпевать. Избавление от страданий есть исключение из общего закона» [2].

Да, скорбный путь тесен, но в конце его ожидает нас великая радость. Чтобы лучше это понять, вспомним, как в начале школьного пути мы часто отрываем детей от легкого и приятного для ребенка занятия и заставляем решать трудные задачи из учебника или просто прививаем ребенку какие-либо полезные навыки в ущерб приятным забавам, зная при этом, какой полезный результат получится от этого трудного занятия. Так же и Отец наш через евангелистов предупреждает нас: «тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь» [Мф. 7, 14].

Нельзя забывать: за этими вратами — жизнь! Смерть пришла к человеку через согрешившего Адама: «одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть» [Рим. 5, 12], «и сделались входы века сего тесными, болезненными, утомительными, также узкими, лукавыми, исполненными бедствий» [3 Ездр. 7, 12], через Сына Божьего пришло спасение, пришла жизнь [Рим. 5]. Надо помнить, что наш удел — не в этой жизни [Пс. 16, 14]. Но путь к этой жизни показал нам Христос. «Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его» [1 Петр. 2, 21].

Идя за Христом, следуя Его примеру, мы сможем в конце пути увидеть свет Жизни. Пример же Его — терпеливо нести по жизни свой крест. «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» [Мф. 11, 29]. И только в смиренном несении своего креста — наше спасение. «Постигли беда и горе, уже несешь крест. Сделай же, чтобы сие несение было во спасение, а не на пагубу. Для сего не горы переставлять требуется, а малое произвести изменение в помышлениях ума и расположениях сердца» [2], — говорит святитель Феофан Затворник. К крестам, выпадающим на долю детей Божьих, он причислял «скорби, беды, несчастья, болезни, потери близких» [7].

Итак, потеря наших детишек — это наш крест, который мы должны нести смиренно по жизни. Так о нас решил Господь. «Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду» [Иерем. 29, 11]. От нас в этой ситуации требуется, по примеру Господа, терпение и смирение. «Терпением спасайте души ваши» [Лк. 21, 19].

Скорбный путь проходили все последователи Христа, все они — многоболезненны сердцем].

Скорби преследовали царя Давида, восклицающего в Псалмах: «Слезы мои были для меня хлебом день и ночь» [Пс. 41, 4]. Апостол Павел работал Господу «со всяким смиренномудрием и многими слезами» [Деян. 20, 19]. Значит, мы — не исключение на этом скорбном пути. А вот переносить выпавшие нам скорби можно по-разному. «Ибо в горе бывает так, что иной досадовать и роптать начинает, иной совсем теряется и падает в отчаяние, а иной погрузится в свое горе и только горюет... Все таковые не пользуются посылаемыми им крестами как следует и пропускают время благоприятное и день спасения» [7., с. 67]. Святые отцы Церкви советуют смирять свое сердце, претерпевая скорби. «Сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» [Пс. 50, 19]. В суете жизни мы потеряли Отца своего, но мы вернемся к Нему в минуты скорби, как блудный сын вспомнил об отце, лишь потеряв все, представляющее для него ценность.

Скорбящие на земле приходят к небесным наслаждениям, «сеявшие со слезами будут пожинать с радостию» [Пс. 125, 5]. Перенести окружающие нас скорби нам поможет память смертная. Полезно помнить, что скорби, как и все остальное в этой жизни, окончатся. «Придет Господь Иисус, воздвигнет тебя от одра скорби, освободит тебя от терзаний... Каждый минувший час приближает нас к тому времени, когда Спаситель должен извести нас от мрака и смерти и привести для вечной радости — в обитель Отца, и когда печали и воздыхания навсегда прекратятся», — утешают нас Святые отцы и Писание. «Ты не будешь много плакать» [Ис. 30, 19], «и отрет Бог всякую слезу с очей их» [Апок. 7, 17]. Время скорбей закончится, «Мы недолго будем терпеть, ибо настоящая жизнь недолга» (Св. отцы [2]); однако, уже и на этой земле Господь посылает и будет посылать нам утешения, поддерживая нас в скорбях. Ведь «Господь не оставляет нашей души ни в постоянном покое, ни в продолжительной скорби» (Св. отцы [2]). А «если кто не падет под скорбью (особенно об усопшем), но в надежде на Бога несет бремя печали, то за терпение ему готова великая награда от Бога» (Св. отцы). Скорбями Господь зовет нас к Себе, «найдете покой душам вашим» [Мф.. 11, 29]. Эта истина находит постоянное подтверждение в жизни. «Как много людей, одержимых скорбями..., только лишь во Христе нашли себе мир и покой» [1, с. 12].

Эти слова казались мне невероятными в начале моей перевернутой жизни. Трудно, невозможно было поверить, что что-либо в силах вытащить меня из этой ямы отчаяния. Теперь, оглядываясь на эти, почти два года, вижу такие реальные изменения в душе! Все это — благодаря помощи от Бога. Я взывала к Нему молитвами. «...только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду. И воззовете ко Мне, и пойдете и помолитесь Мне, и Я услышу вас; и взыщете Меня и найдете, если взыщете Меня всем сердцем вашим. И буду Я найден вами...» [Иерем. 29, 11-14]. Да, за все это время в душу столько раз вкрадывались сомнения в любви Бога ко мне, внушаемые врагом человеческим. Но теперь во мне присутствует ясность того, что, если мне не дано знать плана Божьего Промысла обо мне, то я просто должна доверять Ему: доверить себя Спасителю, доверить Ему свое (а точнее — Его) самое ценное сокровище — детей. В самые отчаянные минуты читала книгу Иова. «Чтение книги Иова всем полезно и служит утешением в самых тяжких и продолжительных бедствиях» [2], — узнала я позже советы Святых отцов. На себе я испытала, как после такого чтения приходили слезы облегчения, вытесняя отчаяние. «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться» [Иов, 13, 15]. Вот в такой безграничной надежде, в таком безусловном доверии к Богу — наше спасение!

8.

Страдания привели ко Христу многих из тех,
которые прежде не думали искать Его

[1, с. 13].

Христа я искала молитвами. Едва оставалась одна, начинала борьбу с мрачными мыслями. Молитвы оказались самым верным средством этой борьбы. Я молилась беззвучным криком, исходящим из глубин отчаявшегося сердца, я взывала к Богу, к Божьей Матери с мольбой об утешении, о даровании терпения, сил перенести страшную беду, молила об упокоении сынишки в месте беспечальном. Читала канонические молитвы Православной Церкви. Как только заканчивала молитвословия — темное отчаяние опять затягивало душу. И всюду, где бы я ни находилась — на улице, в транспорте, дома, — я отгоняла его молитвами.

Я изнемогла в неравной битве,
Как к ручью, припала я к молитве.
Вновь меня молитва воскресила!
<Бог дал Крест — и Он же подал силы...

Пока еще не могу сказать, что справилась с болью навсегда. Нет, она постоянно ищет свободного места в моей душе. Но у меня теперь есть верное лекарство от нее! «Во время печали надобно отвлекать мысли от предмета печали и занимать ум и сердце молитвою. Не должно смущаться тем, что в сих обстоятельствах молитвы несовершенны» [2], — так позже я нашла у Святых отцов подтверждение того, что я на верном пути. Свт. Феофан Затворник, как будто специально для нас, сражаемых скорбью и унынием, говорит: «Против беса уныния в соединении с духом скорбным необходима молитва: “Господи, виждь скорбь мою, и помоги мне грешному, и не попусти выше силы моей искушение!” Должно побуждать себя к молитве, чтению, рукоделию» [6].

Иногда скорби так одолевают, что нет сил приступить к молитве, однако очень важно сделать это, пусть и через силу. Нельзя давать врагу нашему господства над нами! Митрополит Антоний Храповицкий, говоря о часто встречаемых на исповеди случаях, приводит такой пример покаяния: «...меня огорчают бедствия, не от меня зависящие, — обиды от родных, болезнь детей и недавняя смерть одного из них, я нигде, ни в чем не нахожу утешения и не могу молиться, подавляемый скорбью... тоска и горе грызут мою душу, и я ни в чем не могу найти себе утешение».

Но уныние тогда особенно и греховно, когда оно отвергает Божье утешение... В таком состоянии души уже участвует греховное чувство, именно непокорство Промыслу, гнев, если не прямо на Бога, то всегда богопротивный, приближающийся к ропоту. «Убойся такого состояния и проси у Бога прощения и помощи: тогда отойдет от тебя и самый дух уныния, и душа твоя не будет отворачиваться от утешения». Если скорбящий человек поступает подобным образом, то «совсем прогонишь от себя дух уныния... а потом научишься и других утешать в бедах и скорбях» [19].

Итак, молитвы для нас — помощь от Бога, утешение от Него. Молитва помогает побороть не только чувство безысходного отчаяния, но и привычное, подавляющее чувство уныния. Это очень опасное чувство, не дающее нам видеть милость и любовь Божью. Уныние и отчаяние гнетут «после грехов непоправимых, например: детоубийство или истребление плода, причинения кому-либо непоправимого вреда, несчастья, и иногда люди подвергаются унынию по причине собственных горестей — смерти детей, почитаемой наказанием Божиим за прежние грехи...» [19]. Надо помнить, что эти чувства «всегда имеют в себе скрытый яд гордыни или самолюбия, как бы начаток некоего ропота и укоризны Промыслу, что попустил тебе впасть в беду или грех». Будем же с помощью молитвы бороться в себе с этими тяжелыми, греховными чувствами, не дадим им овладеть нами!

Будем помнить и то, что молитва нужна не только для нашего утешения и укрепления. Наши молитвы нужны любимым, отошедшим в мир иной. «Тамошние ощущают, когда от сердца молятся о них. И это служит для них великим утешением... и отрадою» (из письма свт. Феофана Затворника). Кроме того, через молитву за умершего осуществляется наша связь с ним. «Молясь об умерших, мы упражняемся в ощущении нереальности этого мира (ушла его дорогая нам часть) и реальности мира потустороннего, действительность которого утверждается нашей любовью к отошедшим» (свящ. Александр Ельчанинов [20]). Давайте же пользоваться теми средствами, которые предлагает нам Бог!

9.

…это те, которые пришли от великой скорби;
они омыли одежды свои.

[Апок., 7, 14].

Я рассказывала о том, что мне помогает держаться в этой жизни дальше. Еще есть одно направление, помогающее не падать, во всяком случае — мне. Это примеры других матерей, переживших потерю детей. Таких немало. Мы в своем горе, к сожалению, не одиноки.

Этой темы я касалась немного ранее. Теперь хочу поговорить подробнее.

Примером, незабываемым для нас, является Матерь Божия. «...И Она, одинокая женщина, когда-то шла за трагическим смертным шествием Своего Божественного Сына, и Она слышала в глубине души Своей, в глубинах веры Своей, слово Христово: “Не плачь!”» (Митр. Сурожский Антоний [12]). Мне трудно писать о Ней, слишком Она недосягаема. Но мы знаем, что на Ее глазах умирал тяжелой смертью Ее единственный ребенок, которому помочь Она была не в силах. Пережить это горе Ей, несомненно, помогла бесконечная вера, безграничное доверие к Создателю. Ему Она вручала Своего Божественного Сына и это, я так могу представить себе, поддерживало Ее в дальнейшей жизни. Поэтому я так часто с молитвами обращалась к Богородице; я была уверена, что Ей так понятны мои страдания, Она поможет претерпеть их.

В одной из молитв к Матери Божьей в Православной Церкви есть такие слова: «Ты, все претерпевшая, все премогшая — все поймешь. Ты, повившая Младенца в яслях и принявшая Его Своими руками со Креста, Ты одна знаешь всю высоту радости, весь гнет горя» [21]. Не берусь подробнее анализировать Ее чувства, так как, повторяю, слишком велика дистанция межу нами.

Митрополит Сурожский Антоний неоднократно касался темы Богородицы. Вот как он описывал момент смерти Христа: «Мать стояла у Креста: Ее Сын, преданный, поруганный, изверженный, избитый, истерзанный, измученный, умирал на Кресте, и Она с Ним со-умирала. Многие, верно, глядели на Христа, многие, верно, постыдились и не посмотрели в лицо Матери... И вот, к Ней мы обращаемся, говоря: Мать, я повинен — пусть среди других — в смерти Твоего Сына, я повинен — Ты заступись, Ты спаси Твоей молитвой, Твоей защитой, потому что если Ты простишь — никто нас не осудит и не погубит» (Из проповеди [11]).

Много примеров, направляющих нас принимать потерю дорогих нам детишек со смирением, верой и надеждой на Бога, находим в Библии.

Так, в Ветхом Завете пророк беседует с женщиной, которая говорит, что она «...лишилась плода чрева моего, который носила с печалью и родила с болезнью». «...воздержись теперь от скорби твоей и мужественно переноси случившуюся тебе потерю. Ибо если ты признаешь праведным определение Божие, то в свое время получишь сына, и между женами будешь прославлена», — утешал ее пророк. «Оставь великую печаль твою, и отложи множество скорбей, чтобы помиловал тебя Крепкий, и Всевышний даровал тебе успокоение и облегчение трудов» [3 Ездры 10-12, 15, 16, 24].

Примером смирения перед волей Всевышнего может служить царь Давид. Он, во многом угодивший Богу своей праведностью, все же был грешен, как и любой человек. За его грехи постигла смертельная болезнь его малолетнего сына. Долго вымаливал ему жизнь безутешный отец, отказываясь от еды, сна, общения с людьми. Однако ребенок умер. «И сказал Давид: доколе дитя было живо, я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня Господь, и дитя останется живо? А теперь оно умерло, зачем же мне поститься? Разве я могу возвратить его? Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне» [2 Царств 12 22, 23].

То же смирение являет нам и Иов, потерявший семерых сыновей и троих дочерей. Его ответом на постигшее испытание было: «...наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял, как угодно было Господу, так и сделалось» [Иов 1, 21].

Много примеров подобного же поведения в таких ситуациях приходилось мне встречать у совсем простых людей. Из опыта обыкновенных женщин, с которыми мне довелось говорить, я поняла, что относительный покой и умиротворенность приходят, когда человек принимает случившееся несчастье. Принимает как данность, невозвратность, неизбежность, принимает с доверием к воле Божьей.

Вот два примера из жизни женщин, не знавших друг друга, но испытавших очень похожие состояния.

Одна из них — моя крестная, простая тульская женщина, имевшая маленькую дочь. Девочка, росшая в полуграмотной семье, удивляла всех своей рассудительностью, необычайным образом мышления. Читать научилась по газетам сама, что в то время было большой редкостью. Очень боялась умереть. Смерть взяла ее в семь лет, после тяжелой болезни.

Мать не помнила себя от горя. После работы бежала на кладбище и лежала на могилке, часто теряя сознание. Однажды, оплакивая доченьку, она услышала строгий голос: «Что ты здесь плачешь? Девочке твоей хорошо, она играет с цветиками». И сразу собственная мысль — о чем же мне тогда плакать, если ей хорошо? — успокоила тяжкие страдания. Прошло 50 лет. Острая боль улеглась, но слезыеще и сейчас не дают покоя по ночам. Но они уже не такие безнадежные. Ведь ее Лидочке хорошо!

Я решила описать случай со своей крестной после того, как очень похожее прочла в книге «Не ропщите при потере детей». Меня это очень удивило. Там пишут о матери, похоронившей одновременно двоих детей. Она весь день, до ночи плакала на могилке. Ночью ей явился святой мученик Иулиан и сказал: «Зачем, жена, не даешь покоя почивающим здесь... Лучше бы тебе было, если бы сидела дома и плакала о грехах своих: истину говорю тебе: как здесь, когда человек хочет есть, тогда по необходимости дают ему пищу, так и отошедшие в горний мир небесными благами питаются у Христа, и они молят Его, говоря: “Праведный Судия! Лишивши нас земных, не лиши нас небесных”. Слышав это, Афанасия умилилась сердцем, обрадовалась и сказала: “Если дети мои живут на небесах, то зачем же плачу о них?”» [15]. Здесь опять мы видим, что, как только человек смиряется со случившимся, в сердце его приходит успокоение.

Не могу не вспомнить здесь о трагической, но такой достойной судьбе женщины, известной теперь во всем мире, — это мать Мария (Кузьмина-Караваева). Все изменилось в жизни и мировосприятии этой женщины, матери троих детей, со смертью маленькой дочери.

Из ее записок:

«Сколько лет — всегда, я не знала, что такое раскаяние, а сейчас ужасаюсь ничтожеству своему. Еще вчера говорила о покорности, все считала властной обнять и покрыть собой, а сейчас знаю, что просто молиться, умолять я не смею, потому что просто ничтожна... Рядом с Настей я чувствую, как всю жизнь душа по переулочкам бродила, и сейчас хочу настоящего и очищенного пути не во имя веры в жизнь, а чтобы оправдать, понять и принять смерть. И что, оправдывая и принимая, надо вечно помнить о своем ничтожестве...». «...вдруг открылись какие-то ворота в вечность, что вся природная жизнь затрепетала и рассыпалась, что законы вчерашнего дня отменились, увяли желания, смысл стал бессмысленностью... В черный зев могилы летит все: надежды, планы, привычки, расчеты — а, главное, смысл, смысл всей жизни. Если есть это, то все надо пересмотреть, все откинуть, все увидеть в тленности и лжи.

Это называется “посетил Господь”. Чем? Горем? Больше, чем горем — и увидали мы, с одной стороны, мертвый скелет живого, а с другой стороны, одновременно с этим увидали мы животворящий, огненный, все пронизывающий и все попаляющий и утолительный Дух.

Потом время — говорят — целитель, а не вернее ли “умертвитель”? — медленно сглаживает все. Душа опять слепнет. Опять ворота вечности закрыты, совершенно не неизбежно вновь ниспадать в будни и в мирное устроение будничных дел, пусть они идут своим чередом, сквозь них может просвечивать вечность, если человек не испугается, не убежит сам от себя, не откажется от своей страшной, не только человеческой, но и Бо-гочеловеческой судьбы. То есть, от своей личной Голгофы, от своего личного крестоношения, вольной волей принятого» [13].

Через десять лет она получила весть о смерти второй дочери. «Очень было тяжело. Черная ночь. Предельное духовное одиночество. Все было темно вокруг, и только где-то вдали — маленькая светлая точка. Теперь я знаю, что такое смерть». Такое стихотворение, отрывки из которого я уже приводила в качестве эпиграфов, написала она в то время:

Не слепи меня, Боже, светом.
Не терзай меня, Боже, страданьем.
Прикоснулась я этим летом
К тайникам Твоего мирозданья.
Средь зеленых, дождливых мест
Вдруг с небес уронил Бог крест.
Поднимаю Твоей же силой
И кричу через силу: Осанна,
Есть бескрестная в мире могила,
Над могилою надпись: Гаяна.
Под землей моя милая дочь,
Над землей осиянная ночь.
Тяжелы Твои светлые длани,
Твою правду с трудом понимаю.
Крылья дай отошедшей Гаяне,
Чтоб лететь ей к небесному раю.
Мне же дай мое сердце смирять,
Чтоб Тебя и весь мир Твой принять.

Через ее записи, стихи мы можем узнать, какая боль терзала ее израненную душу! Однако вот как протоиерей Сергий Гаккель описывает впечатления, производимые ею в то время на людей: «Внешне она держалась с людьми непринужденно: веселая, немного лукавая улыбка часто озаряла ее полное, румяное лицо и оживляла темно-карие глаза. Она охотно общалась с людьми и производила впечатление открытости и прямоты. Только тот, кто узнал ее ближе, мог убедиться, что внутренне, в своем последнем “я” она была непроницаема и одинока, что она бережно таила некоторые мысли и переживания в глубине души и редко их обнаруживала. Среди самых сокровенных переживаний были те, которые касались Гаяны... и первопрес-тавленной Насти...» [13].

Эта сильная, необыкновенно богатая духовно женщина не сломалась под тяжестью таких испытаний. Напротив, она твердо стала на путь, ведущий ко Христу. «Мать Мария шла ко Христу совершенно особенным и в то же время традиционным по существу путем. Это был путь крестный, путь Христов... Смерть унесла двоих ее детей, но от этого материнство ее не умалилось, а скорее расширилось, превратилось во всеобъемлющее» (Из вступительной статьи Ильи Соловьева [13]).

Возможно, пример этих матерей поможет нам принять нашу беду смиренно, с молитвой, с надеждой. Если жива в нас надежда, она обязательно поддержит нас! Только надо слышать слово Господне к нам: «Не плачь!» Он не говорит нам «Удерживай свои слезы». Он не говорит нам «Показывай мужество, которого в тебе нет». Он говорит: «Разве ты не видишь Меня, не видишь вечность, разве ты не видишь, что усопший не умер, а уснул? Разве ты не знаешь теперь, что любовь поистине, как смерть, крепка? Разве ты еще не понял, что эта любовь соединяет небо и землю и что уже нет той непроходимой грани, которая была до того, как Божественная любовь обитала среди нас?» (Митр. Сурожский Антоний [11]). Мы надеемся, что деткам нашим хорошо в обителях Бога, уже потому, что знаем: несмотря на всю силу нашей к ним любви, Бог их любит много больше! Мы надеемся, что по окончании нашего земного пути мы встретимся с ними вновь, ведь обещает Библия: «Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды» [1 Фес., 4, 13]. Надеяться призывают нас и Святые отцы: «Разлука у вас только временная» [6]. Потерпим!

Надежда должна опираться на веру, именно в вере она крепка. «Господь ставит перед нами неумолимое требование веры: Брось себя жалеть, брось думать .только о себе, брось сосредотачиваться только на своем горе, жизнь свидетельствует, жизнь бездонна, жизнь победоносна, жизнь и теперь не прекратилась ни для нас на земле, которые идем к своей смерти — и могли бы идти к ней с такой светлой надеждой, с таким радостным трепетом ожидания, — ни для тех, которые, наконец, дверью смерти вошли в великий покой Господень», — говорил в одной из проповедей митр. Сурожский Антоний [11].

Ну и, конечно, вера и надежда держатся на нескончаемой любви. Ведь мы сами убедились, что любовь наша нисколько не ослабела с переходом деток в другую жизнь. Уйдя с этой земли, он, наш ребенок, оставил здесь после себя любовь. «Смерть! Где твое жало? ад! Где твоя победа?» [Ос., 13, 14]. Однажды я побывала на могиле мужа своей американской знакомой, семья которой твердо исповедует христианство. На могильной плите, рядом с именем мужа, заранее стояло и ее имя. О них сообщалось самое главное: родители троих детей. При этом я знала, что вырастили они двоих дочерей, сынок же умер, прожив всего несколько дней. Однако его ранняя смерть не отняла их любви к нему, данному им Богом. Через всю жизнь они пронесли память о нем, по праву считая себя родителями троих детей.

«Пусть наша вера и вообще наша духовная жизнь слабы, но ведь наша любовь к почившим, ведь она-то не слаба; ведь от того и скорбь наша так велика, что велика наша любовь. Так пусть она же, эта наша любовь, выведет нас из мрака скорби. Напряжением нашей любви переступим тот роковой порог, который переступили они, дадим в своей жизни больше места тому, чем они сейчас живут, и постепенно, незаметно наша печаль обратится в радость, которую никто от нас не отнимет» (свящ. Александр Ельчанинов [20]).

Эта смерть должна стать для нас и уроком, на оставшееся для нас здесь время. Христианин «не должен отступать перед страданием: он не должен бессильно коснеть в нем; он должен всем напряжением своих духовных сил пройти сквозь страдание и выйти из него укрепленным, углубленным, умудренным» (свящ. Александр Ельчанинов [20]).

Эта тема прекрасно выражена у митр. Сурожского Антония: «Наша жизнь должна приумножить его жизнь: каждый, кто присутствует на похоронах, должен в своей жизни воплотить то, что он увидел, оценил, понял в жизни, в личности усопшего. И тогда наша земля не только не потеряет чего-то со смертью этого человека, но, наоборот, обогатится жизнью десяти, или сотни, или тысячи людей, которые по его примеру будут жить более благородно, более достойно своего человеческого звания христианина..., и придет время, когда и мы умрем, когда мы станем перед Богом, когда мы вновь встретимся лицом к лицу с тем, кого мы сейчас похоронили. И Христос нас спросит: “Чему вы научились из жизни и из смерти этого человека?..” И если мы сможем Ему сказать: “Взгляни на мою жизнь, Господи, — она вся пронизана светом его жизни и его смерти! все доброе, все благородное, что Ты во мне видишь, — на самом деле принадлежат ему! возьми это от меня — это его слава, это его честь! — как дивна будет эта встреча в любви и благодарности”» [12].

Как близки моему сердцу эти слова! Как часто я пытаюсь мерить свои поступки глазами сына! Как все изменилось для меня с его уходом, и как хочется быть достойной обещанной нам вечной встречи!

Мы, родители, избранные для испытания самым страшным горем, возможным в этом мире, объединяемся вокруг Бога, как беззащитные овцы около пастуха. Мы ждем утешения, защиты. Так Бог посетил нас, он показал нам шаткость всего земного, призывая опереться на Него — Непоколебимого. «Ты любишь Господа, но пока еще мало, а эти страдания показывают, что Бог заботится о тебе, что Он желает большей любви твоей» [1]. Бог нас выбрал для этого испытания, и Он знает, что для нас полезно. И уже здесь мы можем увидеть пользу от испытания. Господь открывает нам возможность нового пути в жизни. И, если мы доверимся Ему, выведет нас на путь спасения. «...вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет от вас» [Ин. 16, 22].

10.

Все темней, темнее над землею —
Улетел последний отблеск дня...
Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня!
Ф. Тютчев

Эта работа явилась одним из плодов жизни моего сыночка. Был такой мальчик, проживший в этом мире всего 11 лет. Родился он нежным апрельским ростком, таким и оставался все эти годы, несмотря на жесткие порою обстоятельства реального мира, его окружавшего.

Он многое успел здесь полюбить. Любил все живое. Так получалось, что именно он первым находил в саду весенний цветок, летом и осенью всегда знал, где найти грибок. В сентябре, возвращаясь из школы, почти всегда нес «добычу», несмотря на то, что перед ним по этим же дорожкам прошло множество людей. Какие сигналы чувствовала его душа от мира растений? Дома выращивал кактусы. Плакал, когда однажды сестренка по неосторожности уронила на пол горшочек с цветком — чувствовал боль живого! Подобрал на улице бездомного котенка: «Мамочка, давай его возьмем! Он такой нищий!» Сейчас на земле живут его «детки» — кактусы, выращенные им, кошечка, много раз уже побывавшая мамой, — это жизни, сохраненные мальчиком. Видел красоту и в неживом мире. Мог подолгу любоваться рисунками камней: приносил домой много красивых, трогательных камешков. Но более всего в природе он любил небо. Любое — с утренними восходами, с дневной игрой облаков, с динамичными вечерними красками заката... Небо ночное его завораживало. Иногда поздно вечером, возвращаясь из школы, он просил оставить его во дворе, наедине с небом. Что звало его оттуда?

Бог дал ему много всего. Тонкое, нежное личико с голубыми, цвета неба, глазами, тонкую, ранимую душу. Все у него получалось рано — рано начал говорить, совсем не искажая слов; еще раньше выучил буквы, не умея даже ходить толком; к двум годам прочитал букварь. Его первая самостоятельная победа — удачная сдача экзамена в музыкальную школу. Так, с 5 лет, мы узнали об этой стороне его души. Трогательный, музыкальный мальчик был все дни свои — в работе. С первого класса в школе он был постоянным музыкальным оформителем классных концертов, спектаклей, включая в них и свою музыку, сочинять которую начал к шести годам. Его первая пьеса — «Слезы»... Далее пошли более сложные пьесы, которые мы с ним были не в состоянии записать из-за отсутствия музыкальной грамоты. С 8 лет он начал посещать класс композиции; с этого периода все его сочинения сохранены в нотных записях и озвучены на пленке одной из его учителей музыки. Писать музыку он очень любил. Иногда летом, во время игры с друзьями, вдруг все бросал и бежал домой к роялю, проверить звучание сложенных в голове композиций. В минуты печали много импровизировал и брал понравившиеся темы для новых сочинений. Мечтал стать музыкантом.

Но вообще он был обыкновенным ребенком, любившим посмеяться, пошалить. У него было много друзей. В их дружном классе не было человека, плохо к нему относящегося. Первого сентября, через несколько дней после гибели сына, все дети в классе рыдали. Его место было пустым. В школе в те дни висел такой некролог: «...Он был веселый и верный товарищ, талантливый музыкант, композитор нашей школы. Он много раз дарил нам радость и улыбку, заставлял нас смеяться...»

У нас с ним были планы, мечты — мечтал о консерватории, мечтал жениться. («Мам, а где знакомятся с женами?») Мечтал о детках... Его детками остались цветы, музыка, эта работа.

И если прочитанное здесь вам помогло, утешило — знайте: был такой мальчик, в память о котором эта работа состоялась. Помяните и вы в ваших молитвах раба Божьего, отрока Андрея.

<<назад      содержание     вперед>>