Я тоже потеряла ребенка

<<назад      содержание     вперед>>

Людмила Зотова

Послесловие

Трудно поверить, что прошло уже 13 лет! Тогда казалось, что сумею выдержать лишь несколько дней или, самое большее, недель. А вот – жизнь оказалась возможной и в таком раненом состоянии…
Первые дни и годы училась жить заново, как младенцы учатся ходить. Тяжело бывает дважды в год – в день рождения и в день смерти: в апреле и в августе.

Ах, этот август… Август – еще не осень, но уже почти и не лето. Август – время сбора урожая, сбора спелых плодов. Для меня август – время собирать камни.
Тогда, 6 августа, в Японии, люди просто жили: шли на работу, здоровались, улыбались, строили планы – на вечер, на день, на час… Сразу, в один момент прекратилась жизнь десятков тысяч людей, жителей Хиросимы; многие пошли за погибшими чуть позже….
Август – время сбора плодов

Много плодов собрали те американские летчики, выполнившие команду и сбросившие бомбу на город. На город, только проснувшийся, только начинавший жизнь нового августовского дня. На следующий день оставшиеся в живых переживали нечеловеческие муки потери самых родных и близких, муки, не сравнимые ни с какой болью; это боль матерей, потерявших в один миг деток, оберегаемых пуще зеницы ока; это боль любящих, отложивших до вечера примирение с любимыми, это боль деток, оказавшихся беспомощными и беззащитными без внезапно погибших родителей.

Ровно через 50 лет такая же боль оглушила и меня. Для меня настала своя личная Хиросима. В том 45-м году был еще один день – 9 августа, когда потрясенные недавней трагедией родной страны жители Нагасаки испытали всю мощь этих событий на себе. Ровно через 50 лет, 9 августа, я выла и не верила в необходимость хоронить своего первенца, навсегда потерять возможность видеть свое драгоценное беззащитное дитя. Я держала его ручонку, совсем мягкую, живую, с чрезвычайно гибкими пальчиками, которыми было так сложно играть на его любимом рояле, и уверяла собравшихся, что это просто сон, умоляла еще раз проверить зеркальцем его дыхание. Ах, нет! Никогда ты, сыночек, не спал так беспробудно крепко! Это было совсем иное, совсем дотоле мною не испытанное – это и был тот осенний, августовский сбор плодов – спелых плодов, как сотнями собирались плоды Нагасаки и Хиросимы 50 лет до того… И тогда матери тоже не могли поверить в безвозвратность момента, в невозможность возвращения в прежнюю жизнь.

Август – время сбора плодов.

Мы тебя уложили в маленький гробик, мне пришлось отпустить твою широкую и мягкую, музыкальную ладошку, которая больше уже никогда не коснется клавиш, позволить закрыть тебя крышечкой и опустить твою уютную, последнюю постельку на дно этой ямы, ставшей для меня отныне самой святой частью всей нашей бесконечно огромной планеты. Новые туфли, белая рубашечка, бабочка – ты ушел, как на сцену, в то измерение, без времени и расстояния.
Август – время сбора плодов.

…Я пожинала плоды своих преступлений; закончилось время разбрасывания камней, пришла пора их собирать. Вот уже тринадцать лет я пытаюсь это делать. Ах, как это нелегко, сыночек. Их много, все они разные – и большие, и маленькие. Мне их надо увидеть и собрать туда, где они смогут искупиться. Не все легко увидеть; некоторые тащу к той куче, а они выпадают вновь, рассыпаются на мелкие кусочки, и мне их надо опять отыскать и собрать. Порой опускаются руки, эта расплата кажется невозможной. Знаю, что, если их не собрать, – не встречу тебя Там, куда ты ушел раньше меня. Тогда охватывает отчаяние, беспомощность… Я тебя всегда, еще до рождения, называла своей звездочкой. Ты и сейчас, вернее, сейчас больше, чем когда-либо, освещаешь ту дорожку, по которой мне нужно ступать с грузом своих камней. Ты от меня ждешь правильных шагов, и я пытаюсь их делать. Прости, что иногда ноги опять поворачивают в ямы! Я боюсь так и не дойти до тебя.
Август – время сбора плодов.

7 августа ушел из жизни Александр Блок, Константин Сергеевич Станиславский, Анатолий Дмитриевич Папанов, Михаил Евдокимов. Совсем рядом с этой датой, тоже в августе, не стало Дмитрия Шостаковича, митрополита Сурожского Антония, да и Александр Солженицын покинул мир тоже в начале этого «урожайного» месяца.. Для чего мне эта статистика? Не знаю, но мне хочется увидеть какую-то систему, какой-то смысл ухода людей в общий для них день. Милый мой, а Матерь Богородицы, св. Анна, днем успения которой тоже считается 7 августа? Что стоит за всеми этими «совпадениями»? Ты уже знаешь? Дитя мое, первенец мой, прости за все мои неправды; я стараюсь исправляться, я стараюсь быть хорошей, не хочу подводить тебя, мою звездочку, мою свечку перед Господом. Когда-то и меня положат в место последнего упокоения. Очень надеюсь, что это тоже будет в августе, во время сбора спелых плодов, что я сумею «поспеть», что я смешаюсь в прахе с тобой, так же крепко, как мы были крепко связаны до твоего рождения, как были, и очень надеюсь, что и есть, мы крепко связаны духовными нитями.
Август – время сбора плодов…

Что удалось понять за эти долгие, трудные годы? Что любовь и в самом деле сильнее смерти. Ни один из этих тесных дней не прошел без мысли, без воспоминания о тебе, мой сынок, без обращения к тебе. Ты со мной всегда. Недавно в журнале «Дорога вместе» (№3 за 2007 год) прочла статью, заканчивающуюся «Пожеланием родителей, утративших ребенка». Они относятся к тем нашим близким, которые общаются с нами после трагических событий. Это ведь так непросто – найти верный тон и нужные слова! Ах, как мне понятны эти пожелания!

Не могу их здесь не привести:

1. Я хочу, чтобы мой ребенок жил, хочу получить его обратно.
2. Хочу, чтобы ты не боялся произносить имя моего ребенка. Мой ребенок существовал, он был очень важен для меня. И мне важно услышать, что он был ценен для тебя.
3. Если я плачу, когда ты говоришь мне о моем ребенке, знай, что плачу не оттого, что ты меня ранишь. В такие минуты я вижу, что ты помнишь его, я чувствую твою заботу. Причина моих слез – это смерть моего ребенка. Ты заговорил о моем ребенке и позволил мне поделиться своей печалью. Спасибо тебе за это!
4. Мне не хочется, чтобы ты вторично убивал моего ребенка, убирая из своего дома его фотографии, рисунки, памятные вещицы.
5. Скорбящий родитель не заразен, поэтому не избегай меня! Я нуждаюсь в тебе сейчас больше, чем когда-либо.
6. Мне нужно отвлечься, и я хочу знать, как у тебя идут дела, но хочу, чтобы ты и меня послушал. Я могу предаться печали, могу заплакать, но позволь мне говорить о моем ребенке – это моя любимая тема.
7. Я знаю, что ты много думаешь и молишься обо мне. И знаю, что смерть моего ребенка – это и твое горе. Скажи мне об этом по телефону, напиши мне или просто обними меня.
8. Мне хочется, чтобы ты не ждал, что через полгода мой траур закончится. Первые месяцы для меня особенно болезненны. Но я хотела бы, чтобы ты знал, что моя скорбь не окончится. Я буду тосковать о моем ребенке до последнего дня моей жизни.
9. Я действительно хочу залечить свою рану. Но хочу, чтобы ты понимал, что она никогда полностью не заживет. Я всегда буду тосковать о моем ребенке и грустить о том, что его нет в живых.
10. Не хочу, чтобы ты меня уговаривал «не думать о нем» или «быть счастливой». Я долго-долго не смогу оправдать таких ожиданий.
11. Мне не хочется быть «объектом жалости», но позволь мне все же оставаться грустной. Прежде, чем я вылечусь, это должно переболеть.
12. Хочу, чтобы ты понимал, что моя жизнь рассыпалась в прах. Знаю, что мое присутствие в таком состоянии тебя тяготит. Прошу тебя, наберись терпения в отношении меня такой, какая я есть.
13. Когда я говорю: «У меня все нормально», я хочу, чтобы ты понимал, что мне плохо, а каждый день – это попытка примириться с тем, что моего ребенка нет.
14. Хочу, чтобы ты знал, что все мои реакции, связанные со скорбью, нормальны. Можно ожидать депрессии, злости, всепоглощающего чувства безысходности и тоски. Пожалуйста, прости, что я порой затихаю и «выключаюсь», а порой, наоборот, возбуждаюсь и даже прихожу в ярость.
15. Ты правильно советуешь «жить день за днем» и так измерять время. Но сейчас день для меня – это слишком долго и слишком быстро. Мне важно знать, что я справлюсь с ближайшим часом, и так – за часом час.
16. Предложи мне съездить как-нибудь на кладбище, зажечь свечу, помолчать немного. Не часто, хоть иногда. Дай мне знать, что ты помнишь.
17. Не говори мне: «Ты молода, у тебя еще будут дети». Может быть, мне еще не раз доведется радоваться новому ребенку. Но пока я должна оплакать того, который ушел. Никакой другой ребенок его не заменит.
18. И самое главное: вспоминай иногда о моем ребенке. Не притворяйся, что его не было. Слова меньше ранят, чем упорное молчание о нем».

Да, это правда, вот этого-то так хочется нам, осиротевшим матерям. Наверное, поэтому мне так дорог конверт с письмом, оставленным на могиле сына:
«Прости, что не смогла прийти раньше, – сам ведь знаешь, что некогда, да и боязно как-то. Я чувствую, что ты наблюдаешь за мной сверху, и мне так часто становится стыдно за поступки именно перед тобой. В последние два года я так часто о тебе вспоминаю. Не знаю, почему, но мне до сих пор не верится, что это произошло с тобой. Иногда кажется, что ты живешь себе где-нибудь тихонечко и не знаешь, как мы все страдаем. И ведь действительно, тебя все помнят и до сих пор любят. Когда ты ушел, я поняла, как много ты для меня значил, да и, наверное, я поняла это только сейчас, когда подросла. Ты знаешь, даже не верится, что десятый класс, что мне уже 16, да и тебе тоже. Интересно, встретится мне в жизни такой человек, как ты: глубокий, добрый и чистый. Рядом со мной еще не было таких людей. Но ты же знаешь, что ждет меня впереди. Я бы очень хотела, чтобы ты был моим ангелом-хранителем. Кто, как не ты, сможет уберечь меня от глупостей!
В последнее время, как только вспоминала о тебе, сразу дрожали руки, слезы капали. Почти все лето проревела. Я знаю, что ты не хотел бы этого, но так само получается. А сейчас успокоилась: думаю, что тебе на небесах лучше и ты там – самый хороший ангелочек.
Ну вот, опять разревелась. Я, может, и смогла бы забыть все это, но эти воспоминания – единственное, что у меня осталось от тебя.
Ты прости меня за очередную глупость, за это письмо. Я просто бы не смогла все это высказать. Просто не пойму этой жизни, не пойму себя, Господа, Его несправедливости. Только очень прошу не обижаться на мои слова. Я тебя очень люблю».

Это письмо взяла я и переписываю его без разрешения автора. Но я бесконечно благодарна за эти строки, найденные мной в цветах могилы. Значит, не зря прошли эти одиннадцать коротких лет моего сына, он оставил след не только в моей душе. Спасибо вам, всем, кто помнит наших детей. Любовь – сильнее смерти!

Библиография

Библия. Книги священного Писания Ветхого и Нового Завета. М., «Библейские общества», 1996.

1. Голос любви скорбному сердцу. Изд. «Правило веры», 1996.

2. Об искушениях, скорбях, болезнях и утешение в них. М., «Паломник», 1994.

3. Смерти нет. Минск, «Свиток», 1994.

4. У Бога все живы. М., 1995.

5. Архиепископ Иннокентий Херсонский. О грехе и смерти. М., 1996.

6. Святитель Феофан Затворник. Болезнь и Смерть. М., 1996.

7. Святитель Феофан Затворник. Три слова о несении креста. М., 1996.

8. Три слова: обидимым, обидящим, скорбящим.М., 1995.

9. Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа, тело. СПб, 1995.

10. О путях Промысла Божия в жизни человеческой. Архиепископ Иннокентий. М., 1996.

11. Антоний. Митрополит Сурожский. Проповеди и беседы. М., 1991.

12. Митрополит Сурожский Антоний. Беседы о вере и Церкви. М., 1991.

13. Протоиерей Сергий Гаккель. Мать Мария. Paris,YMCA-PRESS, 1995.

14. Александр Добровольский. Десять мин. М., Самиздат, 1961.

15. Не ропщите при потере детей. М., «Паломник», 1996.

16. Очевидцы бессмертия. М., Фаир, 1995.

17. Андрей Кураев. Все ли равно, как верить. Клин. «Издательство братства святителя Тихона», 1994.

18. «Православный церковный календарь», 1993.

19. Исповедь. Митрополит Антоний (Храповицкий). М., «Даниловский благовестник», 1996.

20. Священник Александр Ельчанинов. Записи. Изд. Сретенского монастыря. 1996.

21. Молитвослов. Правило ко Причастию. Молитвы за ближних. Молитвы на всякую потребу. М., 1995.

<<назад      содержание     вперед>>