Тест: Вселенские Соборы

Комментарий:
«История Вселенских соборов входит в историю богословской мысли, а история богословской мысли первых веков христианства представляет собой комментарий на слово «Богочеловек» и слагается из двух периодов: триадологического (theologia) и христологического (oikonomia)» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. История Церкви в период Вселенских соборов. – Петроград, 1918. С. 1).

Вспомним вопрос Иисуса Христа к апостолам: "За кого почитают люди Сына Человеческого?" "Ты – Мессия, (по-гречески – Христос), Сын Живого Бога", – ответил апостол Петр (Мф 16:13, 16). Большего он пока не мог сказать. Позднее Христианство сформулировало: "Богочеловек"! Но этот ответ – плод колоссальных умственных усилий. Сам термин появился лишь в III в.
Таким образом, как лаконично формулирует наш гениальный историк и богослов Василий Васильевич Болотов († 1900), вся деятельность Соборов и церковной литературы сводилась к объяснению термина Богочеловек. Поэтому эпоха Вселенских соборов логично распадается на две стадии: богословская (I–II Соборы, IV в.) и христологическая (III–VI соборы, V–VII вв.). Богословие – это учение о Христе как Боге, то есть о Сыне Божием (Логосе) в Его предвечном бытии, о взаимоотношении Лиц (Ипостасей) Святой Троицы и Их единосущии. Христология – это учение о Христе в Его земном бытии, или учение о боговоплощении: как Бог стал человеком; о том, что было результатом воплощения, как взаимодействуют природы Божественная и человеческая в личности Иисуса Христа.

Комментарий:
Всего было семь Вселенских Соборов (325-787 гг).

Комментарий:
Греческое слово Oikumene (ойкумэнэ, икумени, экумена) имело не географический (тем более не космический!) характер и обозначало пределы сначала империи Александра Македонского, а затем Римской (ее восточную часть позднее назвали Византийской) империи. А слово «Собор» (греч. Sunodos, Синодос, Синод, лат. Congressus) – значит буквально «сходка», «собрание». «Вселенский собор» – это «И(Э)куменическое собрание». Соборы, иногда достаточно представительные, несмотря на гонения со стороны властей, созывались и ранее, но лишь после Миланского эдикта (точнее – рескрипта) о веротерпимости 313 г. «явилась возможность назвать собор «Вселенским» формально, так как епископы съехались со всей империи, обнимавшей собою всю тогдашнюю "ойкумэнэн", или "totam orbem terrarum"» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 22).
Первый Вселенский собор состоялся в Никее, пригороде Константинополя, в 325 г. На современном светском языке такой собор можно назвать «Всемирным (богословским) конгрессом».

Комментарий:
В Константинополе прошло 3 Вселенских Собора:
2-й в 381 г.;
5-й в 553 н.;
6-й в 680—681 гг.

Комментарий:
В церковной историографии до сих пор повторяется старое мнение, авторитетно оспоренное уже великим Василием Болотовым. «По шаблонному убеждению, принято думать, что Вселенские соборы созывались непременно по поводу ересей...» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 108).
Действительно, церковные Соборы были вызваны внутренним ростом богословского самосознания Церкви, а также вопросами практического характера: замещения кафедр, юрисдикционными спорами, дисциплинарными проблемами и др.
Никакой наперед данной догматической системы, сформулированной Самим Христом и апостолами, на которую зачем-то посягали злокозненные еретики, не существовало. (Это было бы равносильно сознательному «переписыванию» Евангелия! Кто из нормальных верующих поддержал бы их в этом случае?).
Церковь вырабатывала свою основную догматическую систему на протяжении многих столетий. На этом пути были неизбежны «болезни роста». Факты свидетельствуют, что еретические и «полуеретические» богословские опыты часто создавались образованными и благочестивыми иерархами и клириками. Им казалось, что они смогли разрешить важные догматические вопросы, сделав их доступными народу, и они имели большую поддержку, а иногда даже временный региональный перевес над православными (как Арий, Евтихий или иконоборцы). Когда же оказывалось, что их концепции с точки зрения соборного разума Церкви ошибочны, то многие приносили покаяние и возвращались в Церковь. А непримиримые подвергались анафеме (отлучению) и оставались в истории одиозными фигурами. Но в целом не они диктовали логику развития богословской мысли Церкви.
В этом отношении характерно определение Вселенского собора в известной православной энциклопедии. «Вселенские соборы есть чрезвычайное "собрание пастырей и учителей Церкви, по возможности, со всей вселенной", или иерархическое представительство всех Поместных (автокефальных) Церквей, составляющееся с целью свидетельства об общей вере их, для утверждения истин вероучения, данных Церкви Откровением, <…> для установления правил, обязательных во всей Церкви, и для разрешения вопросов, имеющих общецерковную важность»
(Горчаков М. И. Вселенские соборы // Христианство: Энциклопедический словарь. Т. I. М., 1993. С. 385).

Комментарий:
Эдикт, лат. Edictum (от гл. edico – «объявлять», «приказывать») – «приказ», «предписание», «официальное распоряжение»; принципиально важный указ (императора или иного правителя), часто открывающий новую страницу в истории.
Рескрипт, лат. Rescriptum (от гл. rescribo – «писать в ответ», «письменно отвечать») – букв. «письменный ответ». В Древнем Риме – имевший силу закона ответ императора на представленный ему для разрешения вопрос; в широком смысле – указ, фактически подтверждающий ранее изданное постановление (эдикт).
30 апреля 311 г. тяжело заболевший римский император Галерий, бывший ранее гонителем христиан, издал в Никомедии «толерантный эдикт» (эдикт о веротерпимости), в котором признавал бесплодность попыток «возвратить на путь разума и природы впавших в заблуждение христиан. <…> Поэтому мы дозволяем христианам свободно исповедовать их религию и собираться на их сходки без опасений и препятствий лишь с тем условием, чтобы они всегда оказывали должное уважение существующим законам и властям» (Евсевий Кесарийский. Церковная история VIII, 17).
Исходя из этого, совместно опубликованный имп. Константином и его соправителем Лицинием в 313 г. в Милане указ в пользу христиан, фактически был подтверждением эдикта Галерия, то есть рескриптом. Но по тону он существенно отличался от первого: эдикт Галерия лишь терпит христиан как неизбежное зло, даруя им право на жизнь; Миланский указ «устанавливает паритет, равенство всех религий и свободное право каждого гражданина следовать беспрепятственно какой угодно религии» (Поснов М. Э. История христианской Церкви. Брюссель, 1964. С. 258).
Ни о каком «торжестве христианства» (возобладавшем в пределах Римской империи над язычеством лишь в конце IV в.) речь не шла, но этот указ обозначил принципиально иную политику государства в отношении Церкви и стал точкой отсчета нового периода ее истории. Вероятно, поэтому за Миланским указом и закрепилось более «торжественное» название «эдикт» (своя логика в этом присутствует).

Комментарий:
Арий, учение которого получило огласку в 10-е годы IV в., думал так: Отец – только один нерожденный Бог, имеющий бытие Сам в Себе. Второе Лицо Святой Троицы, Сын (Слово, греч. Логос, в земном воплощении – Иисус Христос), может быть назван Богом; но Он не одной природы с Первым Лицом (Богом Отцом), – не «единосущен» Ему и не «равночестен». Он от Отца имеет Свое бытие, но при этом Сын отделен от Отца непреодолимой онтологической пропастью, будучи, как и весь мир, Его творением, хотя и особым, избранным Творением, Посредником между Богом и миром.
Если Сын сотворен, значит, «было некогда, когда Сына не было (эн потэ, хотэ ук эн»). Арий выражался тонко, он не говорил: «было время (хронос)», но – было «некогда», то есть некое довременное мгновение (потэ).
«Полагая, что Сын есть Творение, Арий хотел отклонить гностические воззрения на рождение (эманацию) из существа Отца.
Из соединения этих двух положений вытекает центральная мысль его доктрины: Сын произошел из «не сущих» (не существующего, из ничего), ex ouk ontwn (экс ук отнон)» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 11). Высший Бог – Един и непостижим, а Христос, живший на земле, страдавший, распятый, погребенный и воскресший, – Второй Бог, или Малый Бог.
Арий искренне верил в то, что ему удалось найти точные формулировки и правильно выразить взаимоотношение Лиц Святой Троицы, разрешив неустранимое с точки зрения «здравого смысла» противоречие в учении о безусловном Единстве Бога, пребывающего одновременно в Трех Лицах. В Одного Бога или в Трех Богов верят христиане? Этот вопрос-нарекание со стороны язычников вовсе не был праздным в то время (впрочем, для многих и сейчас).
Вчерашним язычникам учение Ария казалось понятным и здравым. Его поддерживали некоторые императоры, и в течение IV столетия арианство не без успеха боролось за положение господствующей религии Империи, особенно на Востоке. Лишь православный Рим почти не был затронут этой ересью.

Комментарий:
Константин был прежде всего политик, и его главным девизом была толерантность ради мира в империи (хотя он не избегал и жестких мер). Он объявил себя покровителем Христианской Церкви и ее «внешним «епископом (буквально – «надзирателем»).
Поэтому, узнав, что «всю Африку объяло истинно невыносимое безумие» (Евсевий Кесарийский. Жизнь Константина II, 66), он направил еп. Александру и Арию общее письмо, посетовав: «Как жестоко поразила мой слух, или лучше, самое сердце весть, что между вами возникли разногласия <…> и что вы, через которых я надеялся доставить исцеление другим, сами имеете нужду в гораздо большем врачевании!» (II, 68). Поэтому он будет между ними «посредником и покровителем мира», ведь его главная задача – «учения всех народов о Божестве <…> привести как бы в один состав» и «телу всей Ойкумены (Вселенной), страждущему тяжкой некой болезнью, возвратить прежнее здравие» (II, 65).
По убеждению Константина, сам повод спора – «маловажный и ничтожный» [так!?] (II, 68), поэтому они оба виновны: «Знаю, что настоящий спор начался таким образом: Когда ты, Александр, спрашивал у пресвитеров, что каждый из них думает о каком-либо месте закона, или, лучше сказать, представлял на обозрение бесполезную сторону вопроса [так!?], – тогда ты, Арий, неосмотрительно предлагал то, о чем <…> надлежало молчать: вот откуда родилось между вами разногласие, расторгалось общение, и святейший народ, разделившийся на партии, удалился от единомыслия с общим телом Церкви» (II, 69). Рассуждать о вещах, настолько темных, что недолго споткнуться и впасть в заблуждение, можно иногда лишь в виде умственной гимнастики, но их нельзя выносить наружу! «Итак, пусть и неосторожный вопрос, и необдуманный ответ прикроются в каждом из вас взаимным прощением, ибо повод к вашему спору не касается какого-либо главного учения в законе, вы не вносите какой-либо новой ереси в свое богослужение, образ мыслей у вас один и тот же [так!?], поэтому вы легко можете снова прийти в общение» (II, 70).
Император рекомендует брать пример с языческих философов, которые, хотя и спорят между собою, но все-таки уживаются мирно. «А когда так, то не гораздо ли справедливее вам, поставленным на служение великому Богу, проходить это поприще со взаимным единодушием? <…> Хорошо ли будет, если <…> брат восстанет на брата и собрание почтенных лиц разделится нечестивым разномыслием? Хорошо ли будет, если это произойдет через нас, поскольку мы будем спорить друг с другом о мелких и вовсе ненужных предметах? Подобные споры – дело черни, и более приличны детскому неразумию, нежели вниманию мужей священных и разумных!» Так пусть же «мысль, возбудившая вас к мелочному спору [так!?], <…> ни под каким видом не производит между вами разделения и ссоры. <…> Возвратитесь ко взаимной дружбе и любви, прострите свои объятия ко всему народу, очистите свои души, потом снова узнайте друг друга; ибо, по отложении вражды и по примирении, дружба часто бывает тем приятнее!» (II, 71).
«К счастью, подателем этого письма император избрал <…> Осия Кордубского (Кордовского), человека строго православных убеждений. <…> По прибытии в Александрию, Осий убедился, что дело идет не о пустяках, а угрожает потрясением основ христианской веры. Он возвратился в 324 г. к императору и разъяснил ему всю серьезность вопроса» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 21–22). Поэтому уже в следующем году был созван Вселенский собор.

Комментарий:
«Выражения: а) ek tes ousias [из существа (Отца)] и б) homoousios [единосущный] составляют цвет догматической деятельности Первого Вселенского собора. <…>
Учение о рождении Сына из существа Отца логически завершается в положении: "Сын единосущен Отцу". Слово homoousios [хомоусиос, или, в позднегреческом произношении, без придыхания, – омоусиос] есть необходимое дополнение к выражению ek tes ousias tou Patros (из существа Отца).
Рассматривая то и другое выражение, Афанасий Великий [главный борец с арианством на Востоке] признаёт, что они не даны в Св. Писании текстуально, но верно выражают смысл его и имеют символико-полемическое значение самое высокое: уклониться от их силы не могла никакая арианская диалектика. Другие богословские выражения ариане умели перетолковывать по-своему, но пред ek tes ousias tou Patros и homoousios они были бессильны: они могли лишь оспаривать право догматистов употреблять эти небиблейские термины для означения отношения Лиц Отца и Сына, но не могли исказить их»
(Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 36, 38–39).

Комментарий:
«Отцы Никейского собора возвратились к своим паствам не с одинаковым настроением духа. Все они (за исключением арианствующих) были убеждены, что арианство осуждено справедливо, но не всем была присуща уверенность, что полемические средства, как ek tes ousias [из существа (Отца)] и homoousios [единосущный], не заключают в себе опасной крайности. Западные епископы стояли весьма твердо в православии. Но эту твердость надо понимать несколько относительно, – в пассивном смысле: они не обладали достаточным образованием для полного уразумения выражений и всего смысла Никейского символа, к которому они отнеслись довольно формально. В Церквах остались в употреблении другие Символы (веры), прежде существовавшие.
Иларий Пиктавийский [великий учитель Западной Церкви, избран епископом в 353 г., + 367; не был участником Никейского собора 325 г.], человек высоко образованный для своего времени, говорит о себе таким образом: «Свидетельствуюсь Богом небесе и земли, я никогда не слыхивал ни того, ни другого из этих выражений (ex substantia, consubstantialem) [латинские эквиваленты выражений «из сущности (Отца)» и «единосущный»], но мыслил всегда согласно с ними. Возрожденный в св. крещении и даже пробыв несколько лет епископом, я однако же услышал веру никейскую (= текст Символа) лишь тогда, когда меня отправляли в изгнание» (Болотов В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 41–42).
На Востоке реакция была немедленной и бурной. О слово «омоусиос», «как об адамант, разбились головы сотен восточных богословов! Против него восставал почти 70 лет почти весь Восток. Так оно казалось по новизне своей нецерковным» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004., С. 38). Ловкая политика ариан привела к осуждению св. Афанасия Великого на Тирско-Иерусалимском соборе 335 г. Их поддержал имп. Константин, веривший в свое высшее предназначение «умиротворителя всей Вселенной». Его раздражала бескомпромиссная преданность св. Афанасия термину «омоусиос», вызывавшему бесконечные пререкания и волновавшему империю. Ранее, в 325 г., Константину импонировал этот термин, «но он понимал и переживал значение этого термина по-иному – не теоретически, а «прагматически», в духе американского «прагматизма». Раз теперь «омоусиос» не соединяет богословов, а разделяет, то, стало быть, оно отслужило свою службу – «в отставку» его! <…>
Это была первая большая победа скрытых ариан, а за ними – это надо признать – и большинства епископов всего Востока. Они были совсем не арианами, а только старомодно, консервативно рассуждавшими людьми. Небиблейский, чисто философский термин «омоусиос» казался им лишним, обременительным» (Карташев А. В. Ук. соч. С. 59).

Комментарий:
Смотрите сначала комментарий к предыдущему вопросу. Продолжаем. На поверхности лежат внешние, «силовые» причины: имп. Константин скоро взял сторону ариан и, под влиянием арианствующих епископов, бывших при дворе, вернул Ария и других из ссылки. Он хотел быть «миротворцем» во всех сферах жизни. Но «искание "мира" в его практическом понимании повело Константина к небрежению о правде церковной. В жертву ложному миру принесены были в конце концов и Афанасий, и Никейская вера» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 53). Арианство поддержала мать Константина императрица Елена, а затем – некоторые преемники Константина на троне... Все же центр тяжести лежал в области догматики.
«Догматическая победа над арианством, одержанная на Никейском соборе, опередила собою победу историческую», – гениально отвечает на этот вопрос Василий Болотов! – «Нужно было твердо упрочить в богословском сознании достояние никейской веры и очиститься от всех тех осадков, которые были аналогичны с арианством. Потому прошло более полувека, прежде чем на Константинопольском соборе (381 г.) отмечено было и это историческое торжество над арианством. И те лица, которые были не свободны от предубеждений против никейских формул, представляют собою те элементы в Кафолической Церкви, брожение которых и составляет историю борьбы с арианством после Никейского собора» (Болотов В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 42).
При этом арианство на Востоке, где оно родилось, и Западе, где у него не было догматической почвы (и где его пытались силой насаждать арианствующие потомки имп. Константина), имело совершенно разные судьбы. Православный Рим почти не был затронут этой ересью. Более того, на протяжении нескольких десятилетий православие каждого восточного иерарха удостоверялось его церковным общением с архиепископом (папой) Римским. Так, св. Афанасий Александрийский, главный оппонент Ария, пять раз отправлявшийся в ссылку за свои убеждения, долгое время считался единственным православным епископом Востока и находил себе прибежище и опору в Риме. Только на II Вселенском соборе, в 381 г., арианство потерпело окончательное поражение (хотя долго еще оставалось официальным исповеданием некоторых варварских королевств, возникших на обломках Западной Римской империи).

Комментарий:
Учение Ария отрицало то главное, ради чего воплотился и пришел на землю Сын Божий: «Бог стал Человеком, чтобы человек мог стать богом», – сказал еще во II столетии св. Ириней, епископ Лионский.
Существо спасения состоит в том, что ни ангел, ни какое-то Высшее Создание, но Сам Бог умалился, чтобы быть одним из нас. Он принял действительную человеческую плоть, Он стал подобен нам во всём, кроме греха; Он до конца – даже до смерти! – отдал Себя людям, чтобы люди смогли реально, а не в мечтах, приобщиться к Его Божественной жизни. Через это каждому человеку дарована потенциальная способность к бесконечному совершенствованию и богоуподоблению (обожению), которое зримо открывают нам люди, именуемые «святыми». Христос хотел, чтобы человек уже здесь, на земле, ощутил дыхание Вечности, и Он дал ему для этого все.
Отвергнув учение Ария, Никейский Собор утвердил истину равенства природ Бога Отца и Бога Сына, их единосущие, и тем отстоял самое дорогое в христианстве – Боговоплощение, Богочеловечество. И это не отвлеченная «теорема» философствующего ума, будто бы не имеющая отношения к так называемой «реальной» жизни, но живая Истина, выстраданная двухтысячелетней историей христианства, быть может, самая конкретная и «практическая» из всех, открывшихся нам во Всемирной истории.

Комментарий:
Во 2-й половине IV в. центром богословской образованности на греческом Востоке Римской империи становится "Каппадокийский кружок", - содружество богословов, возглавляемое Василием, архиепископом Кесарии Каппадокийской (Малая Азия).
Именно св. Василию и его другу св. Григорию Назианзину (Богослову) принадлежит окончательная разработка православного учения о Троичности Божества.
Святой Василий Великий, ставший в 370 г. епископом Кесарии, первенствующей кафедры всего Понтийского диэцеза, посвятил себя борьбе за единство Восточной Церкви, жизнь которой в его бурное время "дробилась на множество мелких ручейков" (Болотов В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 95), - и он вынес это единство на своих плечах. Ноша была почти непосильна, и он умер еще до исполнения ему пятидесяти лет.
В год его смерти церковное общение арианствующего Востока с православным Римом стало свершившимся фактом (Антиохийский собор, сентябрь — октябрь 379 г.). «Но Василий Великий не дожил до этого события: как и Моисей, он довел свой народ только до границы Земли обетованной. «Василий Великий скончался 1 января 379 г., оплаканный кесарийцами без различия состояний и даже вероисповеданий (и язычниками, и евреями)» (Болотов В. Ук. соч. С. 103).

Комментарий:
Для окончательного прекращения смуты на христианском Востоке православным надлежало «стать твердою ногою в Константинополе. Этот подвиг выпал на долю св. Григория Богослова».
В том же, 379-м, году он прибыл с столицу и «начал проповедовать в доме одного своего родственника, впоследствии обращенном в храм под именем «Анастасия» [«Воскресение (Православия)»], и выполнил свою задачу скоро и блистательно. <…>
Догматические слова Григория приобрели ему имя «Богослова». Всё более и более народа сходилось слушать славного проповедника. Ариане поняли всю опасность от деятельности Григория Богослова и всеми силами старались ему противодействовать: подосланы были убийцы, но попытка не удалась; они вторгались насильно на богослужебные собрания, буянили, сами же жаловались и обвиняли Григория в нарушении общественной тишины. Но он твердо отстоял себя и Православие» (Болотов В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 106).
Созванный вскоре Константинопольский собор (II Вселенский, май – июнь 381 г.) подтвердил веру никейских отцов и тем подвел определенную черту под продолжавшимися несколько десятилетий триадологическими спорами. Но, ради восстановления хрупкого церковного единства, Григорию пришлось уйти в добровольное изгнание...

Комментарий:
«Уверение, что Второй Вселенский собор (381 г.) созван против македониан, не достаточно имеет оснований. По шаблонному убеждению, принято думать, что Вселенские соборы созывались непременно по поводу ересей, и за неимением в данном случае какой-либо определенной ереси, связывают этот Собор с ересью Македония. Собрание Второго Вселенского собора было обусловлено отчасти некоторыми догматическими вопросами (по поводу ариан), а главным образом практическими вопросами,именно:
а) вопросом о замещении Константинопольской кафедры и
б) выяснением дела об Антиохийской кафедре» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 108).
Догматическая деятельность Собора – подтверждение «никейской веры» и осуждение целого ряда ересей, на которые распалось арианство. «Полуариане, или духоборцы (пневматомахи) – вот те македониане, против которых, по популярному мнению, созван Второй Вселенский собор. Между тем, «духоборцы» (македониане) стоят с другими ересями рядом и даже не впереди их. Самое имя «македониан», излюбленное у историков V века, отнюдь не отвечает верному представлению дела. Эта духоборческая партия представляет в сущности осколок омиусиан» (Поснов М. Э. История христианской Церкви. – Брюссель, 1964. С. 369). «Омиусиане» (от чреч. homoiousion – «подобосущный») – крайняя правая фракция арианствующих, считавших, что «Сын совершенно подобен Отцу и по самому существу». Их еще называли «василианами», от имени возглавлявшего их Василия Анкирского (подробнее см.: Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 73). «Василиане подошли к православию только в учении о Сыне Божием, но к ответу на вопрос об отношении Св. Духа к Отцу и Сыну они оказались неподготовленными, поэтому и повторили старый тезис о подчинении Св. Духа Сыну. К имени Македония духоборство примкнуло совершенно случайно. <…> Духоборцев пригласили на Собор, и их явилось 36 епископов <…> Отцы Собора <…> предлагали им принять никейскую веру; но те заявили наотрез, что они скорее пойдут в чистое арианство, чем примут homousion, и их отпустили из Константинополя. Это была застывшая в своей переходной форме партия "золотой середины"» (Болотов В. В. Ук. соч. С. 82, 113).

Комментарий:
Речь шла «ο тайне богочеловечества, об ее умственном постижении до крайних пределов доступной человеческому разуму ясности. Β сущности, это тот же самый вопрос, который томит и современное нам догматическое и практическое сознание христианства, вопрос: как соединяется божественное с человеческим и что есть человек пред Богом? Β ту пору этот вопрос с диалектической неизбежностью надвинулся на Церковь по окончании триадологических арианских споров. Для Церкви настал момент неотложного решения вопроса: какого придерживаться курса догматической мысли в споре ο лице Богочеловека? А курс был разный, не в отвлеченной, логической возможности, а уже в прочно сложившихся двух школьных направлениях ученой богословской мысли антиохийского и александрийского центров» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 292).

Комментарий:
В нашем богословии нет отдельного (обособленного) раздела, посвященного только Божией Матери. О Ней всегда говорится в связи с Сыном. Поэтому и на этом Соборе спор из-за термина «Богородица» есть «только частный вопрос о communication idiomatum [общении свойств во Христе]» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. С. 182).

Комментарий:
Несторий любил Деву Марию не менее других нормальных христиан. При этом он был глубокий ученый и талантливый проповедник, почитатель святого Иоанна Златоуста (показательно, что до начала XX века две его проповеди приписывали самому Златоусту). Как и Златоуст, он принадлежал к Антиохийской богословской школе. Этим и объясняются особенности его богословствования.
«Еще до Нестория, при Иоанне Златоусте, среди столичных богословов шли споры о Матери Божией. Но ни Златоуст, ни другие епископы не видели нужды вмешиваться в спор и подымать шум. Но Несторий не утерпел» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 251).
В сущности, спор из-за термина Тэотокос «есть только частный вопрос о communicatio idiomatum [общении свойств во Христе]» (Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. Т. IV. История Церкви в период Вселенских соборов. – Петроград, 1918. С. 182).
Несторий строго разделял и различал две природы Богочеловека. Он справедливо считал, что только имя «Христос» обозначает две природы и лишь к нему можно применять и человеческие и божественные действия и признаки. Нельзя сказать: «предвечный младенец» (то есть человек): младенец родился в Вифлееме; а определение «предвечный» относится к Богу Слову. Или, с другой стороны, нельзя сказать: «трехмесячный Бог (Слово) питался материнским молоком»! Несторий боялся, что термин Богородица может быть понят в том смысле, что Дева Мария родила Божественную Ипостась, Сына Божия, Который ведь, согласно Символу веры, «от Отца рожден прежде всех век»! Поэтому «ту истину, что Христос и в самом зачатии от Девы был и есть истинный Бог, Несторий предлагал обозначить словом Тэодохос, Богоприемница». <...>
Что же касается слова Тэотокос (Богородица), то Несторий и не задавался мыслью исключить его из церковного лексикона. В чисто догматических трактатах он находил неуместным и неудобным его, но он принимает его в литургическом употреблении, принимает в том предположении, что верующие не станут понимать его в смысле арианском или же монофизитском, о чем он и заявлял даже с церковной кафедры» (Болотов В. Ук соч. С. 183, 185). Он употреблял и термин Христотокос, Христородица.
В общем, Нестория погубила терминологическая неурядица. Сейчас нам об этом «легко» судить – просто потому, что мы не понимаем всех трудностей, с которыми сталкивались эти «первопроходцы» на ниве догматического обустройства Церкви. Несторий не заслужил той злобы и ужасных легенд, с какими ближайшее поколение «проводило в могилу эту трагично сложившуюся жизнь» (В. Болотов).
Он «нечаянно попал в еретики. <…> Как и вся жизнь Нестория, по удачному выражению его друга Иринея, есть «трагедия», так и конец его драматичен до фееричности. Новооткрытые материалы об его конце положительно ждут своего историка-романиста» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 249, 322).
Несторий следил за догматическими дебатами из своей египетской ссылки (его навещали друзья). «Он был в восторге от томоса [догматического определения] папы Льва и не написал ему только потому, чтобы своей перепиской не повредить авторитету папы. Но Несторий написал письмо жителям Константинополя, выражая свою солидарность с Флавианом [православным архиепископом Константинопольским] и папой Львом. Тут он осуждает и анафематствует Евтихия, критикует суждения некоторых «несториан» и аполлинаристов. Это письмо подало повод в Константинополе добиваться, чтобы Несторий был приглашен на Халкидонский собор».
Есть сведения, что «к Несторию в местность около Ахмина (Панополиса) прибыл посланец от императора Маркиана и объявил Несторию, a вместе с ним и Дорофею Макрианопольскому, что они теперь не должны бояться преследований своих врагов. Захария Схоластик прибавляет к этому, что изгнанники даже выехали в путь. Куда? Как бы к себе, в родные пределы. Но падение с лошади ускорило смерть Нестория. Несторианские биографы рисуют этот момент как начало полной реабилитации Нестория и что лишь смерть помешала ему испытать торжество. <…>
Апология Нестория отражает его героическое убеждение, что из ссылки ему не вернуться, и потому он самоотверженно пишет: "Мое горячее желание — да будет благословен Господь небесе и земли! A Несторий пусть останется анафемой. Господу угодно, чтобы люди примирились с Ним, проклиная меня. Я не отказался бы зачеркнуть то, что я говорил, если бы я был уверен, что это нужно и что люди через это обратятся к Богу". Таким образом, приветствуя Льва и Флавиана и анафематствуя себя, Несторий выполнял постановления и призывы Халкидонского собора» (Карташев А. В. Вселенские соборы. С. 324–325).
Несторий умер как раз в 451 г. после созыва Халкидонского собора и до его открытия. Если бы он смог приехать на Собор, то, скорее всего, был бы оправдан.
Подробнее см. соответствующие разделы лекций В. Болотова, М. Поснова, А. Карташева и других, а также статью «Богородица» в словарном разделе сайта.

Комментарий:
«Дело было не в Нестории, а в конфликте школ [антиохийской и александрийской], разделивших весь Восток на две половины. <...> Пред нами две школьно-богословские концепции, пытающиеся изъяснить неизъяснимую тайну Лица Богочеловека. Неудивительно, что ограниченная человеческая мысль и слово, как предельная сила летательного аппарата, на какой-то черте изнемогают, сникают и даже терпят катастрофу. Β обе стороны за какой-то гранью получаются уже провалы ересей, как бы "воздушные дыры", на языке авиации» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 292, 260–261).

Комментарий:
Это собор, по образному выражению А. В. Карташева, был только «началом болезней». «По своему внешнему облику Ефесский собор 431 г., в сравнении с другими вселенскими соборами, является самым неблагообразным, смутным, неудачным и формально просто не состоявшимся» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 291).
Антиохийцы лишь под нажимом императорской власти согласились анафематствовать своего брата по школе Нестория. А согласительное догматическое исповедание антиохийцы и александрийцы выработали позднее и подписали в 433 году. Воодушевленные своей победой александрийцы захотели установить свой «богословский диктат» над всем Востоком и в 449 году устроили новый «вселенский собор» в Эфесе, на котором председательствовал, после смерти Кирилла Александрийского (444 г.), новый «фараон» Александрийской Церкви архиепископ Диоскор. А в результате на этом соборе догматически оформилась присущая александрийской ментальности ересь – монофизитство. Вскоре решения собора были аннулированы, его наиболее активные деятели осуждены, а сам собор вошел в историю под именем «разбойничьего» (египетские монахи, ненавидевшие «эллинов», даже дрались). Реакцией на катастрофическую ситуацию стал великий Халкидонский собор 451 года (Четвертый Вселенский).

Комментарий:
Христологический. «Если арианская лихорадка бурно трепала церковный организм долгих шесть десятилетий, то перемежающаяся лихорадка христологических споров растянулась на целых 250 лет, износила исторический организм Церкви до явного утомления, расколола и умалила самую Византийскую империю, унесла из лона Кафолической Церкви миллионы душ, ввергнув их в ереси, и отняла у греческой державы весь иноплеменный окраинный Восток» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 292).

Комментарий:
Конечно, второе направление, ставшее основой не только целого ряда энергичных национальных Церквей, существующих и по сей день, но в более-менее завуалированном виде присутствующее в православном мире (ереси типа скопчества, практика «умерщвления плоти», пренебрежение телесной стороной бытия, отвержение «светской» культуры и др.).
«Для церкви борьба с Несторием не потребовала и 20 лет, а борьба с монофизитством заняла 200 лет и даже вынудила Церковь к некоторым компромиссам. Несторианство увело из Церкви сотни тысяч ее приверженцев, а монофизитство – миллионы. Сирийцы, армяне, копты, эфиопы разорвали на этой почве свою духовную и политическую связь с Империей и тем подготовили более легкую добычу арабам-завоевателям» (Карташев А. В. Вселенские соборы. – Клин, 2004. С. 305).

Тест составлен Ю.И.Рубаном - к.ф.н., доцентом филологического факультета СПб.ГУ.

Основное в деятельности Вселенских Соборов:

В каком году был последний Вселенский Собор?

Почему важнейшие Соборы называются "Вселенскими"?

В каком городе чаще всего собирались Вселенские Соборы?

Что являлось основной причиной созыва Вселенских Соборов?

Как следует называть знаменитый «Миланский эдикт 313 года» императора Константина Великого с формально-юридической точки зрения?

Основные пункты еретической доктрины пресвитера Ария Александрийского:

Как поступил святой благоверный император Константин Великий, узнав о полемике между епископом Александром Александрийским и его пресвитером Арием (которого тот осудил как еретика и изгнал из Церкви)?

Каковы главные догматические определения I Вселенского Собора (Никея, 325 г.)?

Почему многие вполне православные отцы Никейского собора и позднейшие епископы Востока с опаской относились к главным догматическим выражениям Никейского Символа веры, в первую очередь – к «омоусиос»?

Главные причины временного торжества арианства после I Вселенского Собора?

В чем была главная опасность арианства для Христианской Церкви?

Кто возглавил партию богословов «младоникейцев», нанесших окончательное поражение арианству и примиривших «арианствующий» Восток с православным Римом

Что предстояло сделать для окончательного прекращения арианской смуты на христианском Востоке? Кто стал героем? (Отметить две позиции)

Главные причины созыва II Вселенского собора (Константинополь, 381 г.):

В чем основной смысл христологического периода в истории богословской мысли Древней Церкви? Нужно было:

Какой период в истории богословской мысли официально открывает Третий Вселенский собор (431 года)?

Как известно, Третий Вселенский собор (Ефес, 431 г.) осудил Константинопольского патриарха Нестория за то, что он не соглашался называть Деву Марию «Богородицей»? Почему этот иерарх так скомпрометировал свою кафедру, ставшую позднее первой в Православном мире?

В чем основная причина драматичных по своим последствиям христологических споров?

Почему уже через 20 лет после Третьего Вселенского Собора (431 г.) понадобилось созывать Четвертый Вселенский Собор (451 г.)?

Какой период в истории богословской мысли Древней Церкви был более драматичным по своим последствиям?

Какое направление мысли было для Церкви (и Империи) самым опасным в христологическую эпоху – антиохийское (с крайностями в несторианстве) или александрийское (родившее монофизитство)?