Святой Нил Мироточивый и его пророчества о последних судьбах нашего мира

Святой Нил Мироточивый и его пророчества о последних судьбах нашего мира

(34 голоса4.3 из 5)

В книге опи­саны чудес­ные собы­тия на Свя­той Горе с 1813 по 1819 годы, запи­сан­ные со слов афон­ского инока Фео­фана. Иноку, по его сло­вам, являлся пре­по­доб­ный Нил Миро­то­чи­вый, нази­дая и обли­чая в его лице грехи святогорцев.

По сло­вам митр. Ила­ри­она (Алфе­ева): “Надо отме­тить, что «Посмерт­ные веща­ния пре­по­доб­ного Нила Миро­то­чи­вого» отно­сятся ско­рее к апо­кри­фам, чем к свя­то­оте­че­ской лите­ра­туре. Кроме того, рус­скому чита­телю они известны в очень тен­ден­ци­оз­ном и неак­ку­рат­ном переводе”.

Посмерт­ные веща­ния прп. Нила Миро­то­чи­вого, 1912. 16,7 Мб

***

Прп. Нил Миро­то­чи­вый († 1651) при­был на Св. Гору вме­сте со своим дядей иером. Мака­рием и стал под­ви­заться в пещере, на обры­ви­стом юж. пред­го­рье Афона, име­но­вав­шемся «Св. скала». Прп. Нил назван Миро­то­чи­вым (Μυροβλύτης) в связи с тем, что после кон­чины его глава стала исто­чать миро столь обильно, что его неоску­де­ва­ю­щий поток дости­гал моря. По молит­вам мест­ных мона­хов, при­хо­див­ших в сму­ще­ние из-за мно­же­ства при­плы­вав­ших за миром на лод­ках палом­ни­ков, миро­то­че­ние оста­но­ви­лось и пере­ме­сти­лось в оби­тель Мале­вий­ской Божией Матери (Пело­пон­нес) — на родину пре­по­доб­ного. От храма, постро­ен­ного прп. Нилом и иером. Мака­рием, сохра­нился только св. пре­стол в алтар­ной части. Над пеще­рой в 1744 г. был воз­двиг­нут храм в честь Успе­ния Пресв. Бого­ро­дицы (рас­пи­сан в 1752). В 1812 г. кав­со­ка­ли­вий­ские отцы в бла­го­дар­ность за чудес­ные исце­ле­ния по молит­вам к прп. Нилу решили устро­ить храм в его честь внутри самой пещеры. Во время стро­и­тель­ства были обре­тены мощи прп. Нила и пере­не­сены в В. Л., где они были тор­же­ственно встре­чены К‑польским Пат­ри­ар­хом Гри­го­рием V, буду­щим ново­му­че­ни­ком, в то время под­ви­зав­шимся в В. Л. В наст. время в кел­лиях св. Евфи­мия и Всех свя­тых, нахо­дя­щихся рядом с пеще­рой прп. Нила, живут 5 мона­хов. В самой пещере прп. Нила после его кон­чины никто не жил.
Источ­ник: Пра­во­слав­ная энцик­ло­пе­дия, “Вели­кая Лавра”.

***

Про­ро­че­ская харак­те­ри­стика людей пред кон­цом мира: Люди же, чем больше будут на них нахо­дить бед­ствия, тем больше будут воз­де­лы­вать зла, вме­сто того, чтобы каяться, будут озлоб­ляться на Бога…

Посмерт­ные веща­ния пре­по­доб­ного Нила Миро­то­чи­вого Афонского

Про­ро­че­ство о воца­ре­нии анти­хри­ста: Среб­ро­лю­бие есть пред­теча Анти­хри­ста… Все то, что домо­стро­и­тельно и про­мыс­ли­тельно под­го­тов­ляло и под­го­тов­ляет людей к вере и сле­до­ва­нию за Гос­по­дом, есть, была и будет истина. Наобо­рот, все, что под­го­тав­ли­вает людей к отвер­же­нию закона Божия и Спа­си­теля их, есть ложь, эта ложь домо­стро­и­тельно под­го­тов­ляет при­ше­ствие Анти­хри­ста и при­ня­тие его родом человеческим…

Про­ро­че­ство об Афон­ской Горе и об отше­ствии из нее Ивер­ской иконы Божией Матери (Ч. III, ГЛ. 94)

О пре­по­доб­ней­шие отцы, уда­ле­ние Спа­се­ния будет таково.

Во-пер­вых, за малое время впе­ред потря­сется мона­стырь, в кото­ром житель­ствует лик Царицы Спа­се­ния. Зна­чит бес­чув­ствен­ная земля восчув­ствует, что имеет обни­щать от Хра­ни­теля сво­его, Кото­рая хра­нит ее до сего дня. После тря­се­ния, будут очень тря­стись все дере­вья насаж­ден­ные и будут накло­нять всех насаж­ден­ных, гово­рим, всех уко­ре­нен­ных, ради Царицы в плен (т.е. будет муче­ни­че­ское истреб­ле­ние пра­во­слав­ных мона­хов на Горе). Афон будет биться страш­ным шумом, будет исхо­дить тон­кий глас; когда будет ухо­дить лик Гос­пожи нашей Бого­ро­дицы, то будет зна­ме­ние страш­ное и трепетное.

Зна­ме­ние будет такое: все церкви будут накло­нены ради уда­ле­ния Спа­се­ния, как про­вод Спа­се­нию и поклон. Ради этого, говорю вам, нечув­ствие будет ощу­щать, а чув­ство будет помра­чено, и не будет созна­вать, что уда­ля­ется Спа­се­ние. Итак, говорю вам, пре­по­доб­ней­шие отцы, до тех пор, пока нахо­дится лик Гос­пожи нашей Бого­ро­дицы внутри Горы сей, да не подвиг­нется никто ухо­дить из Горы сей чест­ной; как только подвиг­нется уйти с Горы сей чест­ной, тот­час имеет найти на него нака­за­ние душев­ное и телес­ное (попу­ще­ние). Когда же уви­дят, что уда­ли­лась икона Все­свя­той с Горы сей чест­ной, тогда ухо­дите и вы, куда угодно, только обет мона­ше­ской жизни сохра­ните целым и чистым.

Про­ро­че­ская харак­те­ри­стика людей пред кон­цом мира  (Ч. I, ГЛ. 28)

Какое сде­ла­ется тогда хище­ние? Какое муже­стра­стие, пре­лю­бо­дей­ство, кро­во­сме­ше­ние, рас­пут­ство будет тогда? До какого упадка сни­зой­дут тогда, люди, до какого рас­тле­ния блу­дом? Тогда будет сму­щен­нее вели­ким любо­пре­нием (при­стра­стием к спо­рам), будут непре­станно пре­пи­раться и не обря­щут ни начала, ни конца. Потом собе­рется Вось­мой Собор, чтобы разо­брать спор, и явить бла­гое бла­гим и злое злым… будут отлу­чены, отде­лены доб­рые от злых, т.е. пра­во­ве­ру­ю­щие от ере­ти­ков, и на неко­то­рое малое время мир­ство­вать будут люди… Но потом снова пре­вра­тят рас­по­ло­же­ние (бла­гое) свое, обра­тятся ко злу злою поги­бе­лью поги­ба­ю­щих, так что не будут позна­вать, что есть брат и что сестра, что отец с мате­рью, и что мать с сыном ея, не будут при­зна­вать и брач­ного венца. Будут иметь только одну поги­бель, одно паде­ние в поги­бель, как Содом и Гоморра, т.е. и пяти пра­вед­ни­ков не най­дется… И будет брат иметь сестру, как жену, мать иметь сына, как мужа, будет умерщ­влять сын отца и пре­лю­бо­дей­ство­вать с мате­рью, и иные тьмы зол вой­дут в обы­чай. Поскольку же ста­нут к людям при­ви­ваться злые дела, постольку будут нахо­дить на них бед­ствия… Люди же, чем больше будут на них нахо­дить бед­ствия, тем больше будут воз­де­лы­вать зла, вме­сто того, чтобы каяться, будут озлоб­ляться на Бога. Зло­де­я­ния же, кото­рые будут тво­рить люди, пре­взой­дут зло­де­я­ния совре­мен­ных потопу людей. У всех будет раз­го­вор только о зле, наме­ре­ния только злые, соиз­во­ле­ние злое, сото­ва­ри­ще­ство только назло, дея­ния у всех только злые, все­об­щее злое хище­ние, все­об­щее злое при­тес­не­ние, все­об­щее злое обособ­ле­ние; все­об­щее злое разъ­еди­не­ние. При всем этом будут думать, что и дела­тель зла спа­са­ется… Поскольку будет умно­жаться коры­сто­лю­бие, постольку будут умно­жаться и бед­ствия в мире.

Про­ро­че­ство о воца­ре­нии анти­хри­ста (Ч. I, ГЛ. 21–25)

Среб­ро­лю­бие есть пред­теча Анти­хри­ста… Все то, что домо­стро­и­тельно и про­мыс­ли­тельно под­го­тов­ляло и под­го­тов­ляет людей к вере и сле­до­ва­нию за Гос­по­дом, есть, была и будет истина. Наобо­рот, все, что под­го­тав­ли­вает людей к отвер­же­нию закона Божия и Спа­си­теля их, есть ложь, эта ложь домо­стро­и­тельно под­го­тов­ляет при­ше­ствие Анти­хри­ста и при­ня­тие его родом чело­ве­че­ским… Как Пред­теча про­по­ве­до­вал кре­ще­ние Исти­ною и этим обра­щал людей на путь спа­се­ния, так (наобо­рот) мно­го­за­бот­ли­вость будет помра­чать чув­ства чело­века, чтобы сде­лать чело­века нечув­ствен­ным ко спа­се­нию сво­ему, чтобы он от мно­же­ства плот­ских забот не мог ощу­щать спа­се­ния. Люди не будут ощу­щать ни жела­ния веч­ной буду­щей жизни, ни страха веч­ного осуж­де­ния… Ей, пре­бу­дет спа­се­ние и не оты­мется от мира, воз­мож­ность спа­стись и спа­са­ю­щи­еся пре­бу­дут до конца мира. Ей, и тогда будет спа­се­ние, но для кого оно будет? Для тех, кото­рые не будут поко­ряться делам анти­типа (пред­течи Анти­хри­стова) … От нечи­стой блуд­ной родится Анти­христ. В сей деве сово­ку­пятся рас­пут­ства, она будет сокро­вищ­ница пре­лю­бо­дей­ства. Вся­кое зло мира, вся­кая нечи­стота, вся­кое без­за­ко­ние вопло­тится в ней. В зача­том ею от тай­ного блуда, сово­ку­пятся воедино во чреве нечи­стоты и с обни­ща­нием мира ожи­во­тво­рятся… Зач­нется от тай­ного про­ти­во­есте­ствен­ного блуда плод, кото­рый будет вме­сти­ли­щем вся­кого зла…

Сей плод родится на свет тогда, когда обни­щает мир доб­ро­де­те­лями… Но что за обни­ща­ние такое постиг­нет мир?..

Во-пер­вых, обни­щает мир любо­вью, еди­но­ду­шием, целомудрием.

Во-вто­рых, обни­щает каж­дое селе­ние и град от под­власт­но­сти своей, гла­вен­ству­ю­щие лица уда­лятся от града, села и округа, так что не ока­жется ника­кого гла­вен­ству­ю­щего лица ни во граде, ни в селе, ни в округе.

Ответ на вопрос: «Что зна­чит: «При­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное» и «Уго­товьте путь»?»

«Как только греш­ник обра­тится к пока­я­нию, сей­час же ока­зы­ва­ется близ Цар­ства Небес­ного; посему и гово­рит в про­по­веди Пред­теча: «Покай­теся, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное». Или гово­рится: «В пустыне вопиет Пред­теча Хри­стов: уго­товьте пути и стези Бога нашего» и т. д. Что зна­чит: уго­товьте путь? Это зна­чит: когда царь захо­чет пойти в какое малое и низ­шее село, то посы­лает впе­ред чинов­ных своих, чтобы уго­то­вали путь». В духов­ной жизни это зна­чит: «чтобы пока­я­лись, обра­ти­лись, очи­сти­лись, испо­ве­да­лись и про­све­ти­лись». А если место пло­хое, то можно ли вве­сти царя в него? Ради того и послал Он санов­ника Сво­его, а именно: Пред­течу, — дабы уго­то­вал он путь Господень.

О стра­сти осуж­де­ния в людях.

«Есть ли какая польза от этого осуж­де­ния дру­гих, что так между вами оно рас­про­стра­нено? Страсть осуж­де­ния есть чрез­вы­чай­ная про­каза для чело­века, от кото­рой он в боль­шей сте­пени стра­дает, чем от дру­гих своих пре­гре­ше­ний». По уче­нию пре­по­доб­ного Нила, «чело­век, если он осуж­дает, не может спа­стись никоим обра­зом, так как в чем бы ни осу­дил он дру­гого, все на его голову воз­вра­ща­ется. По гор­до­сти своей мнит он о себе, что он — чистый сосуд и потому якобы имеет право осуж­дать ближ­него, не пред­став­ляет же себе, несчаст­ный че­ловек, что он сам нечист в том, за что осуж­дает!» «Поэтому, — настав­ляет ста­рец, — не осуж­да­ю­щие один дру­гого непо­винны пред Богом, как гово­рится: «Не судите, да не судимы будете!..» (Мф. 7:1).

Посмертные вещания преподобного Нила Мироточивого Афонского

Предисловие

Не обли­чай злых, да не воз­не­на­ви­дят тебе; обли­чай пре­мудра и воз­лю­бит тя; даждь пре­муд­рому вину и пре­мудр­ший будет, ска­зуй пра­вед­ному и при­ло­жит приимати.

(Притч.9:8–9)

В книге сей опи­саны чудес­ные собы­тия, совер­шив­ши­еся во Свя­той Горе в про­ме­жу­ток вре­мени от 1813 до 1819 года, а именно: ряд чудес­ных явле­ний пре­по­доб­ного отца нашего Нила Миро­то­чи­вого одному иноку афон­скому, име­нем Фео­фан, ради спа­се­ния кото­рого, нахо­див­ше­гося в без­вы­ход­ном поло­же­нии, свя­той мно­го­кратно являлся наяву и во сне, при­чем исце­лил его вна­чале от грыжи и бес­но­ва­ния, посе­лил его в пустын­ной каливе, поучал, спа­сал неод­но­кратно от сетей диа­воль­ских и от явных напа­де­ний на него бесов, нака­зы­вал его и, нако­нец, что осо­бенно важно для нас, пере­дал ему слова обли­чи­тель­ные для мона­ше­ству­ю­щих1 и ука­зу­ю­щие истин­ный путь спа­се­ния. Также пере­дал и неко­то­рые пророчества.

Судьбы Божии неис­по­ве­димы и, поэтому, мы не можем с точ­но­стью ска­зать, что именно вызвало боже­ствен­ное и небес­ное посоль­ство на землю свя­того Нила, но из слов пре­по­доб­ного можно заклю­чить, что, во-пер­вых, бли­жай­шим пово­дом к сему было пока­я­ние Фео­фана, кото­рый, низ­ри­нув­шись в без­дну тяг­чай­ших гре­хов, возы­мел бла­гое наме­ре­ние поло­жить начало пока­я­нию, испра­виться и с этой целью вто­рично при­был во Свя­тую Гору, кото­рую, было, поки­нул, но, по дей­ствию диа­воль­скому, встре­тил столько пре­пят­ствий для осу­ществ­ле­ния сво­его бла­гого наме­ре­ния, что поне­воле был вынуж­ден отка­заться от этого наме­ре­ния, стал соби­раться поки­нуть Свя­тую Гору и отпра­виться в Царьград.

Фео­фан был уже нака­нуне отъ­езда и пошел в лес собрать укропу, чтобы выме­нять его на хлеб для дороги, когда встре­тил свя­того в лесу в образе неиз­вест­ного старца, свя­той пока­зал ему забро­шен­ную пустын­ную хижину и пове­лел ему посе­литься в ней, обе­щая забо­титься о всем необ­хо­ди­мом для его жизни. Фео­фан не знал, что с ним гово­рит свя­той, но послу­шал его, явив здесь свое бла­гое про­из­во­ле­ние. С тех пор нача­лось необы­чай­ное про­мыш­ле­ние и попе­че­ние небо­жи­теля о зем­ном и глу­боко пад­шем Феофане.

Как видно из откро­вен­ной испо­веди Фео­фана, он был пре­ис­пол­нен поро­ков, был лег­ко­мыс­лен, непо­сто­я­нен, сла­сто­лю­бив, вспыль­чив, меч­та­те­лен, под­вер­жен блуд­ной стра­сти, нера­див к подви­гам, ленив к молитве, но зато в нем были и неко­то­рые доб­ро­де­тели, а именно — вели­кое про­сто­сер­де­чие, искрен­ность и глу­бо­кое созна­ние сво­его недо­сто­ин­ства. Кроме того, несо­мненна, чиста и пра­во­славна была его вера в Бога и велико упо­ва­ние на Него. Эти доб­ро­де­тели застав­ляли взи­рать на сего вели­чай­шего греш­ника не как на чадо диа­воль­ское, но как на заблуд­шую овцу стада Христова.

Эту-то заблуд­шую овцу, кото­рую пре­сле­до­вали не только демоны, но и своя бра­тия-люди, и сошел с неба, чтобы спа­сти, свя­той Нил; с вели­ким дол­го­тер­пе­нием, мало-помалу очи­щая его, делая его побе­ди­те­лем над вра­гом и стра­стями, успел свя­той, нако­нец, дове­сти Фео­фана до того, что пове­лел ему при­нять выс­ший ангель­ский образ-схиму, при­чем в схиме пове­лел при­нять имя Эхма­ло­тос, т. е. Плен­ник, в знак того, что он есть плен­ник свя­того, ибо свя­той вос­хи­тил Фео­фана из рук пле­нив­шего его диавола.

Про­ис­хо­див­шие с ним чудес­ные собы­тия Фео­фан, по просьбе неко­то­рых из скит­ской бра­тии Кав­со­ка­ли­вского скита, запи­сы­вал, а потом и сам свя­той Нил пове­лел ему. запи­сать без утайки и сокра­ще­ния все его слова. Так как Фео­фан был мало­гра­мот­ным, то запи­сы­вать помо­гал ему один иеро­мо­нах, име­нем Гера­сим, из Царьграда.

Фео­фана, кото­рого и без того уни­чи­жали и пре­зи­рали гор­дые и злые, еще больше воз­не­на­ви­дели, когда он начал пере­да­вать обли­че­ния свя­того. Нече­стивцы, не желая отстать от поро­ков своих, кото­рые так явно обли­чал прп. Нил, для оправ­да­ния сво­его неве­рия, стали хулить и воз­дви­гать кле­веты на самого Фео­фана, при­чем чудес­ные явле­ния назы­вали “пре­ле­стью” или вымыс­лом Фео­фана ради корыст­ных целей, про­сто и не лите­ра­турно пере­да­ва­е­мые Фео­фа­ном слова свя­того — без­гра­мот­ной и без­смыс­лен­ной бол­тов­ней, про­ро­че­ства же св. Нила о гря­ду­щем бед­ствии на Св. Гору, в слу­чае нерас­ка­я­ния и не- исправ­ле­ния, — ложью.

Осо­бенно сильно враж­до­вал про­тив Фео­фана некто Дио­ни­сий, вла­де­лец кел­лии Спа­нон, т. е. Без­бо­ро­дых, кото­рая рас­по­ло­жена над самою пеще­рою св. Нила. Дио­ни­сий увлекся мор­ским про­мыс­лом, завел парус­ную лодку, а также раз­вел пчел на ост­рове Тассо. Так как это было не бого­угодно, ибо от сего стра­дала духов­ная жизнь бра­тии, опус­ка­лось бого­слу­же­ние, то свя­той при­ка­зал Фео­фану в одном из самых пер­вых своих явле­ний пере­дать Дио­ни­сию, чтобы он про­дал лодку и пчел, чтобы бра­тия его зани­ма­лась бы руко­де­льями по при­меру древ­них отцов, в про­тив­ном же слу­чае — угро­жал боль­шими убыт­ками. Но Дио­ни­сий не желал поки­нуть излюб­лен­ный пред­мет своей стра­сти, поху­лил даже слова свя­того и рас­про­стра­нял среди про­чих свя­то­гор­цев неве­рие к сло­вам, пере­да­ва­е­мым Фео­фа­ном. Вто­рой при­чи­ной небес­ного послан­ни­че­ства Фео­фана было, как он сам выска­зал, при­звать свя­то­гор­цев к воз­вра­ще­нию на путь жизни свя­тых отцов, от кото­рой они начали отсту­пать, пре­не­бре­гая духов­ными подви­гами и без­мол­вием, увле­ка­ясь же суе­тою и мно­го­с­тя­жа­нием. Вслед­ствие пре­не­бре­же­ния духов­ною жиз­нью, раз­ви­лись среди них и дру­гие тяж­кие пороки; все это неиз­бежно навле­кало на себя гнев Божий.

В то время мона­стыри и оби­тели Свя­той Горы были мно­го­людны и по внеш­но­сти бла­го­ден­ство­вали; пре­об­ла­да­ю­щим эле­мен­том среди наци­о­наль­но­стей мона­ше­ству­ю­щих были греки.

Свя­той пере­да­вал через Фео­фана, что он послан Богом, как Ной к допо­топ­ным людям и как Иона к Нине­вии, что Бог готов при­нять пока­я­ние и тяг­чай­ших греш­ни­ков, как готов был при­нять пока­я­ние Иуды, вися на кре­сте, ждал его обра­ще­ния и скор­бел о его гибели. Свя­той гово­рил, что глав­ное зло про­ис­хо­дит от мно­го­сло­вия, празд­но­сло­вия, осуж­де­ния, а также от мно­го­по­пе­че­ний, мно­го­с­тя­жа­ний и мно­го­за­бот­ли­во­сти, кото­рые уби­вают мона­ше­ский дух, откры­вая дверь про­чим стра­стям и поро­кам. Свя­той обли­чал также пороки духов­ни­ков, стар­цев, обще­жи­тель­ных, ски­тян, послуш­ни­ков, откры­вал истин­ную кар­тину совре­мен­ного мона­ше­ства и воз­ве­щал то, что должно ожи­дать к концу века, а также пред­воз­ве­щал гря­ду­щий в бли­жай­шем буду­щем меч и воду, что и сбы­лось через три с неболь­шим года после его послед­него про­ро­че­ства, и что могло бы быть предот­вра­щено, если бы свя­то­горцы при­няли слова его, кото­рые им пере­да­вал Феофан.

Так как одним из глав­ных винов­ни­ков пора­зи­тель­ного неве­рия свя­тому, кото­рым зара­зи­лось боль­шин­ство тогдаш­них насель­ни­ков Свя­той Горы, был Дио­ни­сий, яростно хулив­ший Фео­фана, то, по про­ре­че­нию свя­того, он погиб от уку­ше­ния ехид­ной, в знак воз­мез­дия за то, что он, как выра­зился свя­той, “ехид­ным ядом своей кле­веты” — отра­вил свя­то­гор­цев. Сей Дио­ни­сий скон­чался и погре­бен не на своей кел­лии — в знак воз­мез­дия и кары за то, что чрез него столько мона­ше­ство­вав­ших тогда на Афоне должно было бежать вскоре с Афона от наше­ствия ага­рян и скон­чать жизнь не на Афоне.

Такова была вто­рая при­чина небес­ного посоль­ства свя­того Нила.

Тре­тьей же про­мыс­ли­тель­ной при­чи­ной чудес­ных откро­ве­ний Фео­фану было, как видно из слов свя­того, рас­кры­тие для буду­щих мона­ше­ству­ю­щих поко­ле­ний диа­воль­ских сетей, кото­рыми враг уси­ленно ста­ра­ется ныне опу­тать поки­нув­ших мир, всту­пив­ших на путь пока­я­ния и бого­уго­жде­ния, чтобы пору­гаться над их бла­гим наме­ре­нием и заста­вить их в мона­ше­стве еще более, чем в миру, рабо­тать себе, т. е. греху.

Так как гря­дут вре­мена лютые, про кото­рые Гос­подь гово­рит: “Обаче Сын Чело­ве­че­ский при­шел, обря­щет ли веру на земли?” — то свя­той воз­ве­щает ищу­щим спа­се­ния в убе­жище Афона, под покро­вом Божией Матери, чтобы они не сму­ща­лись, не ужа­са­лись, не теряли бы веры в покров Матери Божией и не поки­дали бы Афон, пока икона Ивер­ской Матери Божией не поки­нет Афон, но чтобы пре­бы­вали в пока­я­нии и надежде спа­се­ния, в без­мол­вии, сми­ре­нии и послу­ша­нии, ста­ра­ясь хра­нить неру­шимо то малое, что еще оста­нется от преж­ней высо­кой мона­ше­ской жизни, осо­бенно же цело­муд­рие. Откры­вает свя­той также о печати анти­хри­ста, о все­мир­ной анар­хии, кото­рая будет пред­ше­ство­вать при­ше­ствию анти­хри­ста, о наси­лиях над убо­гими зем­ле­дель­цами, о вре­мени, когда надо ожи­дать сего, о сте­пени раз­вра­щен­но­сти послед­него поко­ле­ния, об ума­ле­нии роста людей, о том, как оже­сто­чи­тельно будет дей­ство­вать на сердца чело­ве­че­ские при­ня­тие ими печати анти­хри­ста, о про­по­веди Эноха и Илии про­тив печати, о при­зыве их к людям зна­ме­но­вать себя крест­ным зна­ме­нием и еще много тому подоб­ного.2

Итак, тре­тьей при­чи­ной небес­ного посоль­ства свя­того были мы и те, кото­рые гря­дут по нас. Если с этой сто­роны раз­мыс­лим, почему свя­той выбрал для своей про­по­веди такого глу­боко пад­шего чело­века, как Фео­фан, то, дума­ется, нам несколько уяс­нится сокро­вен­ный смысл его.

Пад­ший Фео­фан, впав­ший в тяж­кие грехи, но сохра­нив­ший пра­во­слав­ную веру несо­мнен­ной, про­стоту сер­деч­ную, а также сокру­ше­ние о своих гре­хах и созна­ние сво­его паде­ния — такой, чуж­дый лукав­ства, Фео­фан есть про­об­раз мона­ше­ства послед­них веков. Бог не дал Фео­фану быть пожер­тым диа­во­лом, но послал свя­того Нила на взыс­ка­ние его. Посему совре­мен­ное и после­ду­ю­щее мона­ше­ство не должно отча­и­ваться в спа­се­нии, лишь бы только, при всех паде­ниях, сохра­няло оно непо­вре­жден­ной свою пра­во­слав­ную веру, нелу­ка­вый нрав, сми­ре­ние и сокру­ше­ние о гре­хах своих. На самом деле, как сви­де­тель­ствуют духов­ные наши настав­ники, напри­мер, епи­скоп Игна­тий Брян­ча­ни­нов, епи­скоп Фео­фан Затвор­ник, иерос­хи­мо­нах Амвро­сий Оптин­ский и про­чие, мы так же далеко отсту­пили от древ­ней свя­то­оте­че­ской жизни, как Фео­фан отсту­пил от запо­ве­дей Божиих; несмотря на это, мило­сер­дый Бог, видя искрен­ность его жела­ния совер­шить пока­я­ние, посы­лает ему на помощь угод­ника с неба. Это сви­де­тель­ство о неиз­ре­чен­ной любви к нам Бога должно слу­жить для нас утвер­жде­нием упо­ва­ния нашего, отгна­нием уны­ния и отча­я­ния и побуж­де­нием к духов­ной брани со врагом.

Чет­вер­той при­чи­ной необы­чай­ного попе­че­ния о Фео­фане, свя­той Нил пояс­няет, была вели­кая гре­хов­ность Фео­фана, в при­мер чего свя­той при­во­дит из жития Иоанна Бого­слова его про­дажу себя в раб­ство самой ужас­ней­шей жен­щине, кото­рая когда-либо суще­ство­вала, Романе. Вслед­ствие необы­чай­ной ее гре­хов­но­сти отдал себя ей в раб­ство Иоанн, чтобы исхи­тить ее из рук диа­вола.3 Еще при­во­дит в при­мер род иудей­ский, самый жесто­ко­вый­ный и небла­го­дар­ный, кото­рый когда-либо суще­ство­вал, но именно его избрал Гос­подь и к нему при­шел спа­сать его.

Люди, гово­рит свя­той, не в силах постичь духов­ного состо­я­ния чело­века, судя его по внеш­но­сти, как невоз­можно по внеш­но­сти раз­ли­чить гни­лого плода гра­ната от хоро­шего; только когда раз­ре­жешь гра­нат, тогда узна­ешь по нестер­пи­мому смраду, что он согнил. Тем труд­нее чело­веку судить чело­века, ибо стра­сти в чело­веке бывают не от одних и тех же при­чин, но есть стра­сти, в кото­рых все­цело вино­вен сам чело­век, и есть стра­сти, про­мыс­ли­тельно попус­ка­е­мые Богом ради того, чтобы чело­век не воз­меч­тал или не впал бы еще в боль­шие грехи. Эту притчу велел свя­той пере­дать тем ски­тя­нам, кото­рые сму­ща­лись тем, что свя­той являлся именно Фео­фану, а не кому другому.

После постри­же­ния в схиму в 1819 году Фео­фан по пове­ле­нию свя­того дол­жен был сов­местно с Гера­си­мом поки­нуть Афон, при­чем одним из глав­ных пово­дов к этому было: нена­висть обли­ча­е­мых к Фео­фану и их злоб­ный умы­сел под­сте­речь и убить его, чтобы потом вос­поль­зо­ваться этой смер­тью для рас­про­стра­не­ния кле­веты, будто Фео­фан был в сно­ше­нии с бесами, кото­рые явля­лись ему, выда­вая себя за св. Нила, а потом его удушили.

С дру­гой сто­роны, пове­ле­ние пре­по­доб­ного Фео­фану оста­вить Афон и пере­се­литься на дру­гое место напо­ми­нало пове­ле­ния Гос­пода вет­хо­за­вет­ным про­ро­кам выпол­нить те или иные сим­во­ли­че­ские дей­ствия. Напри­мер, Гос­подь пове­ле­вает про­року Иере­мии купить льня­ной пояс, пре­по­я­сать им чресла свои и спря­тать его в рас­се­лину скалы (Иер.13:1–4); в дру­гой раз Гос­подь пове­ле­вает Иере­мии купить кув­шин у гор­шеч­ника и в при­сут­ствии ста­рей­шин, пред вра­тами города, раз­бить сей кув­шин в знак отвер­же­ния Богом еврей­ского народа (Иер.19:1–13). А вот еще более близ­кий и под­хо­дя­щий к уходу Фео­фана с Афона при­мер. Гос­подь пове­ле­вает про­року Иезе­ки­илю взять свои вещи и пере­се­литься с сво­его место­жи­тель­ства на дру­гое (Иез.12:112), в зна­ме­но­ва­ние буду­щего раз­ру­ше­ния Иеру­са­лима и пере­се­ле­ния евреев в Вави­лон. Рав­ным обра­зом, уход Фео­фана с Афона, по пове­ле­нию прп. Нила, сим­во­ли­че­ски зна­ме­но­вал гря­ду­щее Божие нака­за­ние Афону — его раз­гром и запу­сте­ние при наше­ствии ино­пле­мен­ни­ков, когда мно­же­ство ино­ков, по своей сла­бо­сти не могу­щих пре­тер­петь муче­ни­че­ский венец и вос­при­ять муче­ни­че­скую кон­чину, раз­бе­гутся с Афона в более спо­кой­ные города и селе­ния, а, может быть, и за границу…

Но прежде, чем поки­нуть Афон, свя­той пове­лел Фео­фану запи­сать его 18часовую беседу с ним 18 января 1817 года, кото­рая не была еще запи­сана. Однако Фео­фан упу­стил это испол­нить и, как только осво­бо­дился от эпи­ти­мии, кото­рую воз­ло­жил на него свя­той, выехал с Афона вме­сте с Гера­си­мом. Но свя­той воз­бра­нил ему выпол­нить эту поездку, кото­рая лишила бы все буду­щие поко­ле­ния мона­ше­ству­ю­щих на Афоне духов­ного сокро­вища, кото­рое при­нес с неба Божий послан­ник, и, как ни ста­ра­лись Фео­фан с Гера­си­мом достичь Царь­града, это им никак не уда­ва­лось. Тогда Фео­фан понял, что это не есть слу­чай­ность, но запре­ще­ние свя­того Нила, и, рас­ка­яв­шись в нера­де­нии своем, поспе­шил воз­вра­титься обратно на Афон и здесь в тече­ние целого года, дик­туя изо дня в день Гера­симу, спи­сал без утайки и без сокра­ще­ния все, что совер­ши­лось с ним от 1817 года, и все, что ска­зал свя­той. Все это вме­сте с преж­ними запи­сями соста­вило книгу при­бли­зи­тельно в 1000 стра­ниц полу­ли­сто­вого фор­мата, т. е. около 400 стра­ниц книги обык­но­вен­ного формата.

По окон­ча­нии спи­са­ния Фео­фан и Гера­сим поки­нули бла­го­по­лучно Афон и уехали в Пале­стину, в оби­тель св. Саввы4, книгу же спи­сали мно­гие лица и при­об­рели мона­стыри, в биб­лио­те­ках кото­рых и поныне она хранится.

Афонцы вос­поль­зо­ва­лись сим сокро­ви­щем так же раз­лично, как вос­поль­зо­ва­лись иудеи соше­ствием с неба Хри­ста: одни уве­ро­вали и спас­лись, дру­гие оже­сто­чи­лись и отвергли при­зыв ко спа­се­нию, пока не нашло на них все­гу­би­тель­ство рим­ского меча…

Так сбы­лось про­ро­че­ство свя­того, ибо через несколько лет мера дол­го­тер­пе­ния Божия испол­ни­лась, нашел на Свя­тую Гору ага­рян­ский меч, мно­го­люд­ная Гора запу­стела, ума­ли­лось пре­об­ла­да­ние элли­нов по чис­лен­но­сти над про­чими и умно­жи­лось неожи­данно мона­ше­ство сла­вян­ское, в част­но­сти, рус­ское. Поэтому нам подо­бает ныне особо тща­тельно бдеть и поучаться из при­ме­ров цер­ков­ной исто­рии, чтобы не впасть в те же грехи, чтобы не навлечь и на себя гнева Божия, ибо “аще Бог есте­ствен­ных вет­вей не пощаде, да не како и тебе не поща­дит”. “Некие от вет­вей отло­ми­шася… неве­рием отло­ми­шася, ты же верою сто­иши, не высо­ко­мудр­ствуй, но бойся…” (Рим.11:20–21). Кроме меча, свя­той угро­жал еще Афону водою; эта угроза также сбы­лась в те же годы, ибо лил 30 дней страш­ный дождь; недавно отшед­шие от нас ста­ро­жилы, одни из немно­гих пре­быв­шие в Свя­той Горе во время наше­ствия, напри­мер, извест­ный подвиж­ник Хаджи Геор­гий, гово­рили, что все малые потоки обра­ти­лись в бур­ные реки, даже вид поверх­но­сти ска­тов горы изме­нился, неболь­шой ручей, кото­рый про­те­кает в Карее около собор­ного храма, так пере­пол­нился водою, что навод­нил храм и на воде пла­вали дере­вян­ные формы (ста­си­дии). Часть зда­ний в мона­стыре Ивере унесло в море.

Испол­не­ние этого про­ро­че­ства есть про­об­раз той кары, кото­рую воз­ве­стил свя­той послед­ним насель­ни­кам Свя­той Горы. За нече­стия нече­сти­вых Свя­тая Гора погру­зится в море, когда, нако­нец, Матерь Божия оты­мет покров Свой от удела Сво­его. Тогда бла­го­че­сти­вые должны поспе­шить поки­нуть Афон, как только уйдет Чудо­твор­ная Ивер­ская Икона.

О покрове же Матери Божией над Свя­тою Горою Фео­фану было заме­ча­тель­ное виде­ние 20 авгу­ста 1816 года.

Тогда за грехи нече­сти­вых Свя­той Горе угро­жал меч албан­цев и рим­лян, поги­бель была близка, если бы свя­тые отцы афон­ские, как то видел Фео­фан, не умо­лили Вла­ды­чицу и Она не дала Сыну про­из­не­сти Свой гроз­ный суд. Враги были воспя­щены и еще около семи лет после того мир­ство­вала Свя­тая Гора, пока, нако­нец, умно­жив­ши­еся без­за­ко­ния и неве­рие свя­тому Нилу не навлекли меч ага­рян­ский, кото­рый нече­сти­вых потре­бил, а бла­го­че­сти­вых увен­чал муче­ни­че­скими вен­цами, как о том сви­де­тель­ствует святой.

Страшны зна­ме­ния гнева Божия, но увы! Наше нечув­ствие пре­дает все забве­нию. С такой пора­зи­тель­ной истин­но­стью сбы­лись про­ро­че­ства свя­того Нила, воз­ве­щен­ные чрез Фео­фана, но мы, частью, нера­дим о том, чтобы позна­ко­миться с ними, частью; про­дол­жаем являть то же неве­рие и хулу, какую явили пред­ше­ствен­ники наши. Гро­мад­ное боль­шин­ство насель­ни­ков Афона знают по пре­да­нию неко­то­рые про­ро­че­ства пре­по­доб­ного, но не имеют воз­мож­но­сти, при всем жела­нии, позна­ко­миться с кни­гой, сокры­той в несколь­ких мона­стыр­ских библиотеках.

Гос­подь спо­до­бил нас позна­ко­миться с этою ред­кою кни­гой, потру­диться над пере­во­дом и лите­ра­тур­ным изда­нием её на рус­ском языке. Мы испо­ве­дуем несо­мненно и глу­боко веруем в истин­ность небес­ного явле­ния свя­того Нила и боже­ствен­ность веща­ний его, несмотря на то, что форма, в кото­рой Фео­фан пере­дал содер­жа­ние беседы его со свя­тым, весьма несо­вер­шенна; встре­ча­ются места труд­но­по­нят­ные, встре­ча­ется немало повто­ре­ний, в дру­гих же местах недо­молвки, но, при вни­ма­тель­ном рас­смот­ре­нии, с помо­щью Божией усмат­ри­ва­ются следы бла­го­дати, кото­рая вещала устами Фео­фана, ибо в грубо и мало­связно выска­зан­ных сло­вах обре­та­ется тон­чай­шая и истин­ней­шая духов­ная нить, ана­лиз духов­ной брани и тому подоб­ные мысли, кото­рых Фео­фан сам не пони­мал и потому несколько затем­нил смысл, но, несмотря на сие, эти духов­ные сокро­вища не поте­ря­лись.5

Каж­дый чита­тель легко усмот­рит, что вся книга, от пер­вой строки до послед­ней, пред­став­ляет собою одно тесно свя­зан­ное, нераз­рыв­ное, логи­че­ски и орга­ни­че­ски целост­ное духов­ное созер­ца­ние вели­чия бла­го­дати Божией, изли­той на хри­стиан ново­за­вет­ных вообще и на афон­ских свя­щен­но­мо­на­хов в част­но­сти, отсюда — о вели­кой ответ­ствен­но­сти пред Богом сих избран­ни­ков Божиих, о вели­кой каре пра­вед­ного гнева Божия, гря­ду­щего на них, если они нач­нут пре­не­бре­гать сими вели­кими бла­го­дат­ными дарами Бога, зако­пают их в землю, в грязь гре­хов­но­сти, лено­сти, нечи­стоты духов­ной и не пока­ются в своем нече­стии. Эта истина, подобно душе, ожив­ля­ю­щей в чело­ве­че­ском орга­низме каж­дую само­ма­лей­шую каплю крови, дышит и дви­жется в каж­дой строке, каж­дом слове огром­ной книги “Веща­ний”.

Для сми­рен­но­мудро взыс­ку­ю­щего истины сама книга послу­жит несо­мнен­ным дока­за­тель­ством боже­ствен­но­сти про­ис­хож­де­ния ее, сми­рен­но­муд­рый не соблаз­нится тем, что Фео­фан мало­гра­мотно изло­жил то, что ска­зал ему свя­той Нил, ибо он вспом­нит, что и апо­столы были рыбари и что их про­стым уче­нием тоже соблаз­ня­лись эллины (1Кор.1:23). Восем­на­дца­ти­ча­со­вую беседу со свя­тым Фео­фан изло­жил на про­стран­стве несколь­ких сотен печат­ных стра­ниц. Неко­то­рые, ука­зы­вая на сей объем, сомне­ва­ются, чтобы в тече­ние 18 часов воз­можно было столько наго­во­рить. Для нас же именно это обсто­я­тель­ство слу­жит наи­луч­шим дока­за­тель­ством того, что Фео­фан не забыл ничего из слов свя­того и ничего не утаил, ибо, если отнять неиз­беж­ные повто­ре­ния при изло­же­нии такой длин­ной беседы, кото­рую запи­сы­вали под дик­товку изо дня в день в тече­ние года, при­чем спис­чик Гера­сим отно­сился с бла­го­го­ве­нием к сло­вам Фео­фана, не смея даже исправ­лять их, хотя и мог бы это сде­лать, ибо был хорошо гра­мо­тен, итак, если отнять повто­ре­ния, что в общем соста­вит около 100 стра­ниц, то полу­чится именно такой объем, сколько в раз­го­вор­ном собе­се­до­ва­нии можно про­го­во­рить в тече­ние этого вре­мени. При­ве­дем при­мер из учеб­ной жизни: сту­денты, гото­вясь к экза­ме­нам, сво­бодно и не торо­пясь про­чи­ты­вают по 30 стра­ниц обык­но­вен­ных печат­ных в час, идут отве­чать экза­ме­на­тору и полу­чают успеш­ные баллы. Если при­нять во вни­ма­ние, что они все-таки несколько ско­рее читают, чем можно про­го­во­рить голо­сом, то ока­жется и полу­чится около 400 печат­ных стра­ниц, кото­рые вполне воз­можно про­го­во­рить в тече­ние 18 часов.

Дру­гое обсто­я­тель­ство слу­жит также удо­сто­ве­ре­нием истин­но­сти Фео­фана: мы видим, что он, не дер­зая пре­сту­пить пове­ле­ния свя­того о том, чтобы не ума­лять его слов, откро­венно пишет не только то, что ска­зал свя­той и что отно­сится ко всем, но и те слова, в кото­рых свя­той обли­чает Фео­фана в тай­ных его, никому неве­до­мых, крайне позо­ря­щих его, гре­хах скуд­ных и смерт­ных. Если бы воис­тину не явился бы ему свя­той и не гово­рил ему всего того и не пове­лел пере­дать обо всем пись­менно после­ду­ю­щим родам, то неужели сам Фео­фан стал бы так себя позорить?

Не говоря о всем про­чем, несо­мненно удо­сто­ве­ря­ю­щем сми­рен­но­муд­рого и спа­са­ю­ще­гося в истин­но­сти боже­ствен­ного посла­ния на землю свя­того Нила, ука­жем еще на одно обсто­я­тель­ство. Книга, спи­сан­ная Фео­фа­ном, по содер­жа­нию сво­ему пред­став­ляет изло­жен­ный в заме­ча­тель­ной после­до­ва­тель­но­сти ряд глу­бо­чай­ших духов­ных истин, рас­кры­ва­ю­щих все сто­роны мона­ше­ской духов­ной брани. Здесь с пора­зи­тель­ной обсто­я­тель­но­стью рас­кры­ва­ются все при­чины паде­ния мона­ше­ству­ю­щих, рас­крыты при­емы дей­ствия вра­жи­его, с кото­рым сатана устрем­ля­ется на мона­ше­ство, даны образцы доб­ро­де­те­лей, ука­зан путь к стя­жа­нию их, выска­зан ряд обли­че­ний всех слоев мона­ше­ства, от стар­цев до послуш­ни­ков и от пустын­ни­ков до мона­сты­рей, пред­ло­жен ряд предо­сте­ре­же­ний для под­ви­за­ю­щихся. Одним сло­вом, по богат­ству мате­ри­ала из обла­сти аске­ти­че­ской пси­хо­ло­гии “Веща­ния” с пол­ным пра­вом могут занять вид­ное место в ряду таких зна­ме­ни­тых свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний этого рода, как, напри­мер, “Лествица”, слова прп. Ефрема Сирина, Иса­ака Сирина, Мака­рия Вели­кого и дру­гих. Во мно­гих местах речь пре­по­доб­ного полна див­ной худо­же­ствен­но­сти, чуд­ного лиризма, бле­щет огнем высо­кой поэ­зии, бла­го­дат­ного вдох­но­ве­ния, напо­ми­ная то огнен­ный язык биб­лей­ских про­ро­ков (при обли­че­нии нече­стив­цев), то чуд­ные ново­за­вет­ные вдох­но­вен­ные пес­но­пе­ния Иоанна Дамас­кина (при изоб­ра­же­нии, напри­мер, глу­бо­чай­ших тайн домо­стро­и­тель­ства Божия о спа­се­нии людей). Для уяс­не­ния биб­лей­ских собы­тий пре­по­доб­ный ино­гда выска­зы­вает такие подроб­но­сти биб­лей­ского факта, о кото­рых в Биб­лии ничего не гово­рится. Это рас­ши­ре­ние (так назы­ва­е­мая ампли­фик­ция) подроб­но­стей того или иного биб­лей­ского факта имеет целью наи­луч­шее уяс­не­ние тех или иных биб­лей­ских собы­тий, наи­луч­шую, так ска­зать, нагляд­ную, рельефно выпук­лую обри­совку дей­ству­ю­щих биб­лей­ских лиц и т. п.

Неко­то­рые свя­то­горцы, сму­ща­ясь якобы чрез­мер­ным, подав­ля­ю­щим пре­об­ла­да­нием мелан­хо­лии, скорби, гру­сти, разо­ча­ро­ван­но­сти и плача в “Посмерт­ных веща­ниях”, гово­рили такие слова: “Когда чита­ешь свя­тых отцов и, вообще, писа­ния древ­не­хри­сти­ан­ских подвиж­ни­ков, то так и про­ни­ка­ешься вея­нием небес­ного уте­ше­ния, бла­го­дат­ного весе­лия, мира и радо­сти о Дусе Святе. Здесь же в “Посмерт­ных веща­ниях” одна скорбь, одна подав­лен­ность, одна мелан­хо­лия; невольно зады­ха­ешься в этой удуш­ли­вой атмо­сфере. После сего будет ли полезна для чита­теля такая книга?”

На такое недо­уме­ние весьма охотно даем — сле­ду­ю­щий ответ. Бла­го­дать Божия, входя в сопри­кос­но­ве­ние с чело­ве­ком, кото­рого изби­рает своим сосу­дом и посред­ни­ком, не подав­ляет сво­бод­ной воли этого чело­века, не стес­няет его духов­ного облика, но, воз­вы­шая и под­ни­мая его дух в обла­сти выс­шие, заоб­лач­ные, над­зем­ные и сверх­чув­ствен­ные, она, при всем том, дей­ствует в связи со скла­дом лич­но­сти (с духов­ным типом) этого чело­века. Фео­фан по своей при­роде был скло­нен к мелан­хо­лии; нрав­ствен­ные потря­се­ния и тре­вол­не­ния жизни эту мелан­хо­лию в нем уси­лили и закре­пили; она сде­ла­лась неиз­мен­ной подру­гой и спут­ни­цей Фео­фана, поло­жив неиз­гла­ди­мый отпе­ча­ток на все его суще­ство. Отсюда мелан­хо­ли­че­ский отте­нок, весьма ясно ощу­ща­е­мый почти на каж­дой стра­нице “Посмерт­ных веща­ний”, — дело вполне понят­ное и есте­ствен­ное; иначе и быть не могло. Прп. Нил гово­рил чрез мелан­хо­лика; отсюда мелан­хо­ли­че­ская окраска “Веща­ний”. Далее, совер­шен­ная неправда, будто в “Посмерт­ных веща­ниях” одно сплош­ное разо­ча­ро­ва­ние, одна мелан­хо­лия, одно отча­я­ние. В этой книге немало и радост­ных, обод­ря­ю­щих мест, напри­мер, при изоб­ра­же­нии искуп­ле­ния, совер­шен­ного Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом, или хва­леб­ная песнь “Воз­мите врата князи ваша”, изоб­ра­жа­ю­щая победу Хри­ста над силами ада, и про­чее. Сам Фео­фан, при всех своих паде­ниях, житей­ских тре­вол­не­ниях и иску­ше­нии, — “с кораб­лем потоп­ля­е­мый грехи”, — как бы совсем опро­ки­ды­ва­е­мый вол­нами гре­хов­ного моря, все-таки, в конце кон­цов, “выплы­вает”, спа­са­ется, тор­же­ствует над этими вол­нами, вос­ходя даже на выс­шую сту­пень мона­ше­ской жизни и при­ни­мая схиму по запо­веди пре­по­доб­ного и бого­нос­ного отца нашего Нила, — вос­ходя “от смерти к жизни, от земли к небеси”. Разве это без­на­деж­ная меланхолия?

Разве это — без­про­свет­ное отча­я­ние?! Нако­нец, как много в “пове­стях”, сооб­ща­е­мых прп. Нилом Фео­фану, изоб­ра­жено и обри­со­вано свет­лых обра­зов истин­ного подвиж­ни­че­ства!.. «Но, все-таки, — ска­жут нам, — в “Посмерт­ных веща­ниях” немало най­дется мест, наве­ва­ю­щих грусть, скорбь, тоску и меланхолию»…

Не будем спо­рить. Однако необ­хо­димо при­нять во вни­ма­ние сле­ду­ю­щее. А цер­ков­ные молит­во­сло­вия и пес­но­пе­ния, разве они цели­ком состоят из одной радо­сти и лико­ва­ния, из одного лику­ю­щего пас­халь­ного канона Иоанна Дамас­кина “Вос­кре­се­ния день”?! А вели­ко­пост­ный пока­ян­ный канон св. Андрея Крит­ского. “Откуда начну пла­кати ока­ян­ного моего жития дея­ний?!” “Увы, мне, ока­ян­ная душе!” “Согре­ши­хом, без­за­кон­но­ва­хом!” “Душе моя! душе моя! воз­стани! что спиши? Конец при­бли­жа­ется и имаши сму­ти­тися!” Или, напри­мер, вот слова из обще­из­вест­ной молитвы: “Не ввери мя чело­ве­че­скому пред­ста­тель­ству”. Здесь нахо­дим следующее.

“Скорбь одер­жит мя, тер­пети не могу демон­скаго стре­ля­ния, покрова не имам, ниже где при­бегну ока­ян­ный”, все­гда побеж­даем и т. д. Зна­чит, в самом цер­ков­ном Бого­слу­же­нии есть не одна лишь “Свет­лая Пасха”, но и свя­тая Четы­ре­де­сят­ница, Вели­кий пост… С дру­гой сто­роны, в “Посмерт­ных веща­ниях”, как подробно изъ­яс­нено выше, не одна сплош­ная скорбь и мелан­хо­лия. За густыми обла­ками скорби, за тем­ными тучами мелан­хо­лии здесь легко заме­тить цар­ствен­ное сия­ние лучей небес­ного уте­ше­ния, легко заме­тить про­свет, оза­ря­ю­щий и ука­зы­ва­ю­щий путь к выходу из мрака без­про­свет­ного отча­я­ния, — это при­зыв к пока­я­нию, оду­хо­тво­ря­ю­щий каж­дую строчку, можно ска­зать, каж­дую букву “Веща­ний”. Вы гре­шите и не при­но­сите пока­я­ния в гре­хах. Горе вам за это! Гнев Божий бли­зок к вам! Покай­тесь и тогда гнев Божий не постиг­нет вас! Вот кратко выра­жен­ная общая мысль, идея “Веща­ний”! Какая же здесь мелан­хо­лия?! Так может гово­рить нека­ю­ще­муся греш­нику вся­кий пра­во­слав­ный пас­тырь, конечно, не наем­ник, а именно такой пас­тырь, кото­рому дорого спа­се­ние овец, искуп­лен­ных Чест­ною Кро­вию Хри­сто­вой. Нако­нец, в аске­ти­че­ской свя­то­оте­че­ской пись­мен­но­сти немало най­дем мест мелан­хо­ли­че­ских, плач о гре­хах и при­зыв к пока­я­нию (напри­мер, у прп. Ефрема Сирина). В духов­ной жизни хри­сти­а­нина не должно быть ни посто­ян­ной скорби, ни посто­ян­ной радо­сти. Когда напа­дает гор­дость, само­до­воль­ство и само­мне­ние, полезно углуб­ляться в “мелан­хо­ли­че­ские” места аске­ти­че­ской лите­ра­туры; когда, наобо­рот, душа тер­за­ется без­про­свет­ною скор­бью, уны­нием и отча­я­нием, — необ­хо­димо читать, пре­иму­ще­ственно, уте­ши­тель­ные места из св. отцов (осо­бенно св. Иоанна Зла­то­уста о пока­я­нии и т. п.). “Вос­па­ли­тель­ные болезни лечатся про­хла­ди­тель­ными лекар­ствами, а про­ти­во­по­лож­ные им — горя­чи­тель­ными”, — ска­зал один из древ­них подвиж­ни­ков. Для лиц, неду­гу­ю­щих вос­па­ли­тель­ною болез­нью тще­сла­вия, фари­сей­ской гор­до­сти, над­мен­но­сти и т. п., “Посмерт­ные веща­ния” будут пре­крас­ным про­хла­ди­тель­ным лекарством!..

Мысли “Веща­ний” про­ник­нуты стро­го­пра­во­слав­ным харак­те­ром и направ­ле­нием. Пре­по­доб­ный очень часто и очень уси­ленно вну­шает истину о необ­хо­ди­мо­сти живого духовно-нрав­ствен­ного союза с пра­во­слав­ною цер­ко­вию, о необ­хо­ди­мо­сти частого при­об­ще­ния св. Таин, испо­веди пред духов­ни­ком, о вели­ком зна­че­нии бла­го­дати свя­щен­ства, коему дано высо­кое право совер­ше­ния без­кров­ной евха­ри­стий­ной жертвы и т. п. Когда озна­чен­ная книга еще печа­та­лась, мно­гие афонцы были недо­вольны этим и гово­рили: “Зачем ее печа­тать?! Пусть бы оста­ва­лась она в афон­ских биб­лио­те­ках в каче­стве руко­писи!” Какие же доводы выска­зы­вали афон­ские иноки про­тив печа­та­ния? Пер­вый довод — тот, что эта книга якобы может про­из­ве­сти “раз­доры и раз­де­ле­ния между афон­цами…” На это ска­жем сле­ду­ю­щее. А до печа­та­ния сей книги, а сей­час, а после — разве не было, нет и не будет раз­де­ле­ния между афон­цами?! Конечно, афонцы стре­мятся жить в мире и еди­не­нии, но яко чело­вецы не чужды и греха разъ­еди­не­ния; кел­лиоты не все­гда мирны на круп­ные оби­тели и обратно; греки не все­гда мирны на рус­ских и обратно; одним сло­вом, раз­до­ров и раз­де­ле­ний на Афоне хоть отбав­ляй, и напрасно тут воз­во­дить вину на “Посмерт­ные веща­ния прп. Нила”.

Далее, афонцы делают еще и такое воз­ра­же­ние: “В книге часто обли­ча­ется грех муже­лож­ства (осо­бенно с юными), а сего омер­зи­тель­ного греха на Св. Горе и слу­хом не слы­хано и видом не видано; монах Фео­фан был про­сто душев­но­боль­ной, мелан­хо­лик, надик­то­вав­ший о. Гера­симу много лжи и кле­веты на свя­то­гор­цев”. Конечно, гре­хо­па­де­ния (осо­бенно тай­ные, напо­до­бие муже­лож­ства), кто их видал? Гре­хо­па­де­ния кто разу­меет? (Пс.18:13), — ска­жем сло­вами псал­мо­певца, но были, конечно, серьез­ные осно­ва­ния у Все­лен­ского пат­ри­арха, еще не так давно, изда­вать по Св. Горе афон­ской рас­по­ря­же­ние об уда­ле­нии из афон­ских мона­сты­рей и ски­тов юных и безбрадых.

Конечно, дело шло тут не о пустя­ках и не о мело­чах. Все­лен­ский пат­ри­арх, не огра­ни­чи­ва­ясь пись­мен­ным рас­по­ря­же­нием, даже коман­ди­ро­вал сего ради на Афон одного из своих архи­ереев для при­ве­де­ния в испол­не­ние выше­ука­зан­ной пат­ри­ар­шей гра­моты (оче­видно, дело было серьез­ное и живо­тре­пе­щу­щее). Архи­ерей даже взял себе в помощь пред­ста­ви­теля граж­дан­ской вла­сти (турец­кого чинов­ника); они вме­сте отпра­ви­лись по мона­сты­рям и кел­лиям “изго­нять юных”. Кое-кого изгнали… Впро­чем, из сего пат­ри­ар­шего рас­по­ря­же­ния и сего “реви­зор­ского объ­езда” афон­ских оби­те­лей не вышло ника­кого толку. Доб­рое дело, как это часто бывает на свете с доб­рыми делами, сошло на “нет”. Реви­зоры, с вели­ким поче­том, вни­ма­нием и госте­при­им­ством при­ни­ма­е­мые в афон­ских оби­те­лях, скоро закон­чили свой объ­езд, весьма доволь­ные “испол­не­нием пат­ри­ар­шего пору­че­ния”. Юные же не только не исчезли “с лица земли афон­ской, но стали при­умно­жаться” (осо­бенно по кел­лиям), “а юные изгнан­ники” снова вер­ну­лись назад и все пошло по-ста­рому. Ни о каких адми­ни­стра­тив­ных меро­при­я­тиях на Афоне про­тив юных теперь уже не слышно… Ясное дело, что “Веща­ния прп. Нила” заслу­жи­вают самого серьез­ного вни­ма­ния афонцев…

При­ме­ча­ние: Мы гово­рим лишь о недав­них, совре­мен­ных пат­ри­ар­ших рас­по­ря­же­ниях про­тив юных, не каса­ясь древ­них афон­ских уза­ко­не­ний и пат­ри­ар­ших на сей счет рас­по­ря­же­ний, им же несть числа и о них же не леть есть ныне гла­го­лати подробно. Все эти уза­ко­не­ния и рас­по­ря­же­ния во мно­же­стве собраны у епи­скопа Пор­фи­рия в его книге “Вто­рое путе­ше­ствие по Афону” (Москва, 1880 г., при­ло­же­ния 271–529 стр.). Отсы­лаем туда люби­те­лей доку­мен­таль­ных спра­вок. Там они най­дут много под­твер­жда­ю­щего “Посмерт­ные веща­ния прп. Нила”. Все-таки мы и здесь делаем из выше­ука­зан­ного места епи­скопа Пор­фи­рия выписку, именно из тек­ста Заве­ща­ния Иакова При­каны, игу­мена лавры св. Афа­на­сия (1363 года) во дни царя Иоанна Кан­та­ку­зена и Кон­стан­ти­но­поль­ского пат­ри­арха Фило­фея: “Вы, допус­ка­ю­щие дружбу с юными, — читаем здесь, — должны много осте­ре­гаться без­бо­ро­дых юно­шей, никого из них не впус­кать в оби­тель, во избе­жа­ние соблаз­нов… ради вели­кой немощи людей. Ибо Содом и Гоморра, эти пять горо­дов, за все это погибли от огня и покрыты водою (т. е. здесь читаем почти бук­вально то же самое, что в “Посмерт­ных веща­ниях” (гл. XVII). Далее При­кана гово­рит, что прежде в мона­сты­рях и лав­рах сияла бла­го­дать Божия, пока они имели страх Божий и цело­муд­рие, и про­дол­жает: “Когда же в них воца­ри­лось пре­зре­ние духов­ных стар­цев и непо­слу­ша­ние им, появи­лись любо­ва­ния с муж­чи­нами, пир­ше­ства с моло­дыми и без­бо­ро­дыми, сти­хо­твор­ства, стрем­ле­ния к запре­щен­ному, раз­жи­га­ния и ося­за­ния удов, соче­та­ния для неесте­ствен­ного сово­куп­ле­ния, когда омра­че­ние, выка­зав­ше­еся в таких делах, охва­тило мно­гие и раз­лич­ные души, без­за­ко­ние оста­лось неис­прав­ля­е­мым — тогда Бог оста­вил сии места; оби­та­ю­щие тут, по при­чине мно­гих при­ра­же­ний и скор­бей, скон­чали житие свое, а места сии с той поры опу­сто­ша­ются вар­ва­рами за недо­сто­ин­ство насто­я­щего рода. Вни­майте, прошу вас, свя­тые отцы мои и бра­тие, да за невни­ма­тель­ность и непо­слу­ша­ние оте­че­ским уста­вам не впа­дите и вы в про­пасть без­пу­тий, да не раз­го­рится у вас неесте­ствен­ное зло и да не раз­гне­ва­ется на вас Гос­подь, так что свя­тое место сие осквер­нится и запу­стеет ради недо­сто­ин­ства вашего…” Одним сло­вом, здесь нахо­дим Те же мысли, даже почти те же выра­же­ния, что и в “Посмерт­ных веща­ниях прп. Нила”. Такие же читаем обли­че­ния, такие же угрозы. Отсюда: странно объ­яс­нять обли­че­ния афон­цев в “Посмерт­ных веща­ниях” мелан­хо­лией и душев­ною болез­нью Фео­фана, как странно было бы обви­нять в мелан­хо­лии и пси­хи­че­ской ненор­маль­но­сти все­лен­ских пат­ри­ар­хов, выше­упо­мя­ну­того игу­мена лавры св. Афа­на­сия Иакова При­кану (XIV в.) и дру­гих духов­ных рато­бор­цев, добре на Св. Горе Афон про­тив “юных и без­бра­дых” подвизавшихся?!

Однако иные свя­то­горцы не успо­ка­и­ва­ются и на этом. Про­тив “Веща­ний прп. Нила” они выстав­ляют вот еще какие воз­ра­же­ния: “Эта книга может подо­рвать в корне ува­же­ние рус­ского народа к Афону, а, самое глав­ное, может иссу­шить поток денеж­ных лепт, широ­кой рекой лью­щийся на Св. Гору”!.. На это отве­чаем сле­ду­ю­щее. Изда­тели при­няли меры, чтобы эта книга рас­про­стра­ня­лась только на Афон. В Рос­сии же будет рас­про­стра­няться лишь сокра­щен­ное изда­ние “Веща­ний прп. Нила”, в како­вом сокра­щен­ном изда­нии забот­ливо и преду­смот­ри­тельно выпу­щено все то, что имеет отно­ше­ние лишь к Св. Горе (осо­бенно насчет афон­ских гре­хов). Зна­чит, опа­саться нечего. Да хотя бы эта книга вся цели­ком и пол­но­стью ходила по всей Руси Пра­во­слав­ной, по всему белому свету и где угодно — будет ли от этого какой-либо убы­ток для афон­цев?! Да ровно никакого!

Давно напе­ча­таны и широко рас­про­стра­нены по всей Рос­сии мно­го­том­ные сочи­не­ния архим. Пор­фи­рия об Афоне. В этих объ­е­ми­стых, тол­стых кни­гах покой­ный епи­скоп Пор­фи­рий (не тем будь помя­нут он на том свете), шаг за шагом осме­и­вает и отри­цает путем науч­ных дан­ных чуть не каж­дое афон­ское пре­да­ние о том или ином чуде, про­яв­ляет очень мало бла­го­го­ве­ния к афон­ским свя­ты­ням, осме­и­вает свя­то­гор­цев в их подви­гах и т. д.; эти книги в Рос­сии можно встре­тить в каж­дой духов­ной биб­лио­теке, во мно­гих Церк­вах, есть они и на Афоне в мона­стыр­ских биб­лио­те­ках. Одним сло­вом, книги епи­скопа Пор­фи­рия, по-види­мому очень спо­соб­ные подо­рвать ува­же­ние к Св. Горе, по Рос­сии широко рас­про­стра­нены; однако отра­зи­лось ли это сколько-либо на отно­ше­нии пра­во­слав­ной Руси к Афону, на раз­ме­рах денеж­ных лепт, иду­щих на Афон?! Нисколько! Св. Гора Афон­ская нахо­дится под осо­бым покро­вом Царицы Небес­ной. Сама Бого­ма­терь, Царица неба и земли, печется об Афоне, Сама Она, Пре­чи­стая, как пре­красно изъ­яс­няет прп. Нил Фео­фану, направ­ляет ото­всюду поток денеж­ных лепт на Афон! Может ли гро­мад­ная, камен­ная афон­ская скала поко­ле­баться от при­боя мор­ской волны?! Может ли ослаб­нуть любовь Руси к Афону, любовь, вдох­нов­ля­е­мая самой Цари­цей Небес­ной, может ли эта любовь ослаб­нуть от ничтож­ных писа­ний либе­раль­ного бого­слова епи­скопа Пор­фи­рия?! Тем более не сле­дует афон­цам опа­саться по поводу появ­ле­ния в печати “Веща­ний прп. Нила”! Все это чуд­ное тво­ре­ние, от пер­вой строки до послед­ней, про­ник­нуто какой-то пла­мен­ной, незем­ной любо­вью к Афону, как осо­бому уделу Царицы Небес­ной. Если эту книгу про­чтет лицо посто­рон­нее Афону, но лицо веру­ю­щее и любя­щее Афон, то не только не охла­деет к Афону от чте­ния сей книги, а, наобо­рот, возы­меет вели­кое ува­же­ние к свя­то­гор­цам, кото­рые с истинно хри­сти­ан­ским муже­ством открыто испо­ве­дуют пред Гос­по­дом грехи своя, нисколько не забо­тясь о том, будет ли это кому-либо при­ятно или непри­ятно. В древ­ней хри­сти­ан­ской Церкви широко было раз­вито пуб­лич­ное испо­ве­да­ние гре­хов, како­вое обсто­я­тель­ство не только не вело к чему-либо дур­ному, а, наобо­рот, спо­соб­ство­вало подъ­ему хри­сти­ан­ской жизни (вспом­ним “общую испо­ведь” у прис­но­па­мят­ного о. Иоанна Крон­штадт­ского). Так и афонцы, сми­рен­ные и каю­щи­еся о них же соде­лаша согре­ше­ниях, не только не потер­пят урона, убытка, оску­де­ния денеж­ных лепт и т. п., а, напро­тив, по Еван­ге­лию, сми­ряяй себе воз­не­сется (Лк.18:14), Гос­подь еще более уве­ли­чит их славу на земле, а Царица Небес­ная ото­всюду, как пере­пе­лов, наго­нит им много денеж­ных лепт…

Конечно, обли­че­ния во гре­хах не вся­кому при­ятно слу­шать. “Веща­ния прп. Нила” пере­пол­нены обли­че­ни­ями; отсюда мно­гие немощ­ные афонцы не любят сию книгу, обзы­вая монаха Фео­фана душевно боль­ным и мелан­хо­ли­ком… Иное дело, если бы в этой книге, в каж­дой строке, в каж­дой букве, сыпа­лись одни лишь похвалы и одобрения!..

Тогда с вос­хи­ще­нием афонцы встре­тили бы сию книгу, не помыш­ляя вовсе о том, насколько будут полезны для духов­ной их жизни такие похвалы… Наобо­рот, “име­ю­щий муд­рость от Бога” с любо­вию при­и­мет обли­че­ния, как это пре­красно выра­жено в тек­сте из книги Притч.9:8–9, при­ве­ден­ном вна­чале сего предисловия.

Мно­гие из рус­ских обви­няют афон­цев в само­обо­льщен­но­сти, ста­вят им в вину уси­лен­ное зазы­ва­ние рус­ских на оби­та­ние в афон­ских оби­те­лях6; недо­вольны мно­гие рус­ские монахи, палом­ни­ча­ю­щие на Афон, тем, что афонцы уси­ленно зазы­вают их зачем-то вто­рично при­е­хать на Афон, зама­ни­вают перейти из Рос­сии к афон­цам — мало того, даже высту­пают пред­ска­за­те­лями и про­ри­ца­те­лями, с важ­ным видом пред­ска­зы­вая: “Вот эта кел­лия со вре­ме­нем будет местом ваших подви­гов на Афоне” и т. д. и т. д. (конечно, и “вклад денеж­ный” тут мол­ча­ливо под­ра­зу­ме­ва­ется). Такая само­обо­льщен­ность, нередко наблю­да­е­мая у афон­цев, легко объ­яс­ня­ется тем, что к ним посто­янно едут ото­всюду (наи­паче из Рос­сии) бого­мольцы… Трудно тут удер­жаться от само­до­воль­ства, само­обо­льще­ния, пре­воз­но­ше­ния над св. Русью Пра­во­слав­ной; поне­воле забы­ва­ется, что и св. Русь с без­чис­лен­ным мно­же­ством чудо­твор­ных икон Царицы Небес­ной, есть тоже “удел Бого­ма­тери” (пусть удел млад­ший, позд­ней­ший, а все-таки — удел). Изда­ва­е­мые сми­рен­ными афон­цами “Посмерт­ные веща­ния прп. Нила”, где афонцы откро­венно каются “о них же соде­лаша согре­ше­ниях”, крас­но­ре­чиво дока­жут, что далеко не все афонцы гре­шат само­обо­льще­нием, что далеко не все афонцы подо­бятся само­обо­льщен­ным фари­сеям, к кото­рым Гос­подь послал обли­чи­те­лем Иоанна Кре­сти­теля, наиме­но­вав­шего их “порож­де­ни­ями ехидны”, запре­тив­шего гор­дым фари­сеям име­но­ваться чадами Авра­ама и пред­воз­ве­стив­шего, что “секира при корене дерева лежит” (Мф.3:7–10)… Эта книга пока­жет, что среди афон­цов есть и сми­рен­ные мытари, кото­рые чужды само­обо­льщен­ного взгляда на себя, как людей пре­вос­хо­дя­щих рос­сиян, как на особо вели­ких избран­ни­ков Царицы Небес­ной, сми­рен­ные афонцы, памя­ту­ю­щие, что и из сих кам­ней, из сих скал Царица Небес­ная, если захо­чет, может воз­двиг­нуть Себе избран­ных духов­ных чад, сми­рен­ные афонцы, памя­ту­ю­щие, что за грехи, не омы­тые пока­я­нием, ката­строфа, гнев Божий гро­зит и секира при корене дерева лежит… Вспом­ним покой­ного “свя­то­горца” (Цар­ство ему Небес­ное!), про­во­див­шего в своих “Пись­мах” оши­боч­ную мысль, будто все, живу­щие на Афоне (уже из-за того, что живут на Афоне) непре­менно спа­сутся!.. Этою мыс­лью “свя­то­горца” был весьма недо­во­лен мос­ков­ский мит­ро­по­лит Филарет.

Когда явился к бого­из­бран­ному народу еврей­скому с обли­че­ни­ями Иоанн Кре­сти­тель, то иудеи отнес­лись дво­яко к его обли­че­ниям — одни, сми­рен­ные мытари, воз­дав славу Богу, кре­сти­лись от Иоанна, дру­гие, фари­сеи и закон­ники, отвергли волю Божию и не кре­сти­лись от Него (Лк.7:30), даже более — гово­рили, что Иоанн Кре­сти­тель одер­жим бесом (Мф.11:18). Не сомне­ва­емся, что “Веща­ния прп. Нила” встре­тят дво­я­кое отно­ше­ние со сто­роны афон­цев: сми­рен­ные афонцы, подобно мыта­рям — “воз­дав славу Богу”, с любо­вию при­и­мут сию книгу и немало извле­кут из нее “на пользу душев­ную”; дру­гие же отверг­нут сию книгу и вну­ши­тельно заявят, что Фео­фан был “одер­жим бесом”.

Во вся­ком слу­чае, уте­ши­тельно, что еще раньше пред­ла­га­е­мого изда­ния стали появ­ляться печат­ные изда­ния “Веща­ний” на рус­ском языке. Оче­видно, нужда в таком изда­нии живо созна­ва­лась и чув­ство­ва­лась всеми сми­рен­ными афон­цами. Насто­я­щее изда­ние отли­ча­ется от пред­ше­ству­ю­щих своею пол­но­тою, а также тем, что оно редак­ти­ро­вано пра­во­слав­ными уче­ными бого­сло­вами, кото­рые соста­вили здесь же и свои под­строч­ные изъ­яс­ни­тель­ные примечания.

Дан­ная книга пред­на­зна­ча­ется авто­ром для рас­про­стра­не­ния среди насель­ни­ков Афона, ибо к ним-то она пре­иму­ще­ственно и отно­сится. Но, так как в книге содер­жится немало цен­ного и для рус­ского мона­ше­ства, то, одно­вре­менно с этим изда­нием, выпус­ка­ется печат­ное изда­ние и для Рос­сии, но зна­чи­тельно сокра­щен­ное, срав­ни­тельно с этим изда­нием, пред­ла­га­е­мым бла­го­склон­ному вни­ма­нию свя­то­гор­цев. В рус­ском изда­нии преду­смот­ри­тельно выпу­щено все то, что имеет отно­ше­ние исклю­чи­тельно к Афону, вообще, все неудо­бо­при­ем­ле­мое для слуха рос­сиян. В гре­че­ском под­лин­нике руко­писи нет ника­ких деле­ний и под­раз­де­ле­ний. Здесь же, для луч­шего усво­е­ния, книга раз­де­лена на 5 частей и каж­дая часть на главы. А именно: в пер­вой части изло­жены те веща­ния 18-часо­вой беседы свя­того, кото­рые имеют обще­по­учи­тель­ный духов­ный смысл; во вто­рой — те части 18-часо­вой беседы, кото­рые особо поучи­тельны для мона­ше­ству­ю­щих, в тре­тьей поме­щаем отно­ся­ще­еся только до свя­то­гор­цев про­шлого сто­ле­тия, в чет­вер­той — поучи­тель­ную повесть о ските Сер­вия. В пятой части поме­щено житие прп. Нила и опи­са­ние самих явле­ний его Фео­фану. Изда­тель, при­сту­пая к сему вели­кому и ответ­ствен­ному делу и дер­зая на это ради бла­го­сло­ве­ния старца, сми­ренно про­сит чита­те­лей, отцов и бра­тии про­стить ему неволь­ные его погреш­но­сти в сем мно­го­труд­ном деле.

Бла­го­сло­ве­ние пре­по­доб­ного и бого­нос­ного отца нашего Нила Миро­то­чи­вого да пре­бу­дет на всех почи­та­ю­щих и чита­ю­щих его и поуча­ю­щихся сло­ве­сам его! Аминь.

Часть 1. О предметах духовных вообще

Глава 1. Толкование того, как неверие и похоть рождают грех, а грех рождает смерть. Изъяснение грехопадения прародителей

Чув­ства души чело­века имеют двух мыс­лен­ных охот­ни­ков, кото­рые, один перед дру­гим, ста­ра­ются завла­деть чув­ствами души и бес­пре­станно гоня­ются за душою. Один охот­ник есть вера, а дру­гой — неве­рие; гово­рим: надежда и отча­я­ние. Эти бла­гие охот­ники7 с чрез­вы­чай­ною рев­но­стью гоня­ются за душою, стре­мясь соче­таться с нею бра­ком; когда вос­тор­же­ствует вера над неве­рием и соче­та­ется с душою, тогда вос­по­ми­нает душа Бога и рож­дает надежду. Так побе­дила вера душу бла­го­ра­зум­ного раз­бой­ника, родила ему надежду спа­се­ния, и он вос­клик­нул: «Помяни мя, Гос­поди», — и поми­на­ется цер­ко­вию до скон­ча­ния века сего. Напро­тив, дру­гой раз­бой­ник был побеж­ден неве­рием, родил в себе отча­я­ние, поху­лил Хри­ста, но поху­лен остался сам до скон­ча­ния века сего. Так бывает и со вся­ким чело­ве­ком, обу­ре­ва­е­мым стра­стью неве­рия; тогда же он пре­бы­вает и в отча­я­нии, потому что за неве­рие остав­ля­ется Богом, в нем рож­да­ется отча­я­ние и упор­ная хула на Бога, кото­рая, как боль в язве телес­ной, не может пре­кра­титься, пока суще­ствует и не исце­леет сама язва, т. е. пока сия язва душев­ная не исце­лится покаянием.

Почему же чело­век впа­дает в без­дну отча­я­ния, неве­рия и в блато нечи­стоты? Из-за «пси­ла­физма», т. е. из-за мыс­лен­ного пре­льще­ния чув­ствен­но­стями и небре­же­ния о небес­ных бла­гах. (Иначе говоря, из-за того, что в молит­вах цер­ков­ных часто име­ну­ется «лука­вым и плот­ским муд­ро­ва­нием»).8

Каким же обра­зом пси­ла­физм пре­вра­ща­ется в отча­я­ние? Вера, улов­ляя чело­века, при­вле­кает его и удер­жи­вает надеж­дою благ небес­ных; неве­рие же, чтобы уло­вить чело­века, пре­льщает его похо­те­нием благ зем­ных, чув­ствен­ных и, так как удо­вле­тво­ре­ние их свя­зано с нару­ше­нием запо­веди Божией, то, пре­льстив чело­века и воз­бу­див в нем похо­те­ние запре­щен­ного, неве­рие воз­буж­дает затем в нем сомне­ние в истин­но­сти слов Божиих, наво­дит на вопросы: так или нет? истинно ли или нет? Вожде­ленна похоть для чело­века, но удо­вле­тво­рить его она не может. Пре­льща­ется чело­век похо­те­нием и напря­гает свои уси­лия к тому, чтобы удо­вле­тво­рить плот­скую похоть. Но, сколько ни насы­щает ее, оста­ется неудо­вле­тво­рен­ным; видя свои напрас­ные труды и ста­ра­ния достичь сча­стия, удо­вле­тво­ряя стра­стям и похо­тям, ввер­гает мысль свою в про­пасть и болот­ную тину отча­я­ния. Таким же обра­зом и хули­тель раз­бой­ник, не веруя (в небес­ные блага) и не доста­вив душе удо­вле­тво­ре­ния чрез насла­жде­ния чув­ствен­ные, вверг свою мысль в благо хулы на Гос­пода, рас­пя­того на кресте.

Так точно и ныне все про­чие,9 нахо­дя­щи­еся во вла­сти неве­рия (т. е. улов­лен­ные неве­рием), тер­за­ются вме­сте с сим и стра­стию отча­я­ния, кото­рое, как мы ска­зали, про­изо­шло в них от похо­те­ния и неверия.

Так исторгла эта страсть пра­отца нашего Адама из тех вели­ко­леп­ных оби­те­лей рая, в кото­рых все­лил его Зижди­тель Бог.

С подоб­ною стра­стию при­сту­пил змий и к Еве, стре­мясь уло­вить ее в сеть неве­рия похот­ли­вым муд­ро­ва­нием и удер­жать в этой сети отча­я­нием, успел змий в этом, ибо Ева при­няла его весть, что они могут сде­латься как боги; с вели­кою радо­стию и с такою же стре­ми­тель­ною радо­стию при­сту­пила к Адаму; но радость вести змия пре­вра­ти­лась в вели­кую печаль, пре­бы­ва­ю­щую на людях и поныне. Адам же еще до при­хода Евы, слу­шая ее беседу со змием, начал (плот­ски и лукаво) мудр­ство­вать каса­тельно (обя­за­тель­но­сти) запо­веди Божией, стал сомне­ваться в запо­веди Божией и гово­рить в помысле своем: да так ли на самом деле должно быть, как Бог ска­зал (т. е. неужели умрем); да истинно ли то, что Бог ска­зал? И вот, когда Адам мудр­ство­вал в себе таким (плот­ским) муд­ро­ва­нием (досл.; пси­ла­физо­вался такими пси­ла­физ­мами), при­сту­пила к нему с соблаз­нами змия Ева и окон­ча­тельно отра­вила его сове­том змия. Когда же он (т. е. змий) отра­вил Адама своим сове­том, пере­дан­ным Адаму через Еву, то змию так же (легко было совер­шенно овла­деть Ада­мом), как рыбаку, ловя­щему рыбу на отраву, бро­са­е­мую в воды озера, легко уло­вить ее без помощи рыбо­лов­ных снастей.

Так чрез Еву диа­вол, как отраву, вки­нул в мысль Адама совет змия, и Адам вос­при­нял мыс­лию сей пси­ла­физм (т. е. плот­ское муд­ро­ва­ние или обо­льсти­тель­ную мечту); они посту­пили с Евой по совету змия — и тот­час же отра­ви­лись; гово­рим: отча­ялся Адам. Как рыба, отра­вив­шись, выбра­сы­ва­ется из воды на берег озера и легко, без вся­ких сна­стей и труда, завла­де­вает ею рыбо­лов — так слу­чи­лось и с Ада­мом, когда Ева отра­вила его сове­том змия. Адам подвигся тогда про­тив запо­веди Божией и, подобно рыбе, выбро­сился из недося­за­е­мых рыба­ком вод на берег, в руки ловя­щего; гово­рим: отсту­пил (Адам) от запо­веди Божией и после­до­вал совету змия. Когда же Адам испол­нил совет змия, то сей­час же обна­жился от бла­го­дати Божией: совет Божий пре­зрели пра­ро­ди­тели и запо­веди Божией не пове­рили, совет же змия при­няли, — и тот­час стали про­ка­жен­ными, гово­рим: тот­час ослепли их очи бла­го­дат­ные (т. е. духов­ное зре­ние), — и отверз­лись в них очи лукав­ства (т. е. лука­вое мыш­ле­ние, эта про­каза ума); и доныне семена сих стра­стей пре­бы­вают в людях.

И со вся­ким так бывает: как только душа слу­кав­ствует, сей­час же она совле­ка­ется бла­го­дати Божией, бла­го­дать, подо­слан­ная чело­веку от Бога, утрачивается.

Так и у Адама: как только роди­лось в нем похо­те­ние чув­ствен­но­стей (пси­ла­физм), он тот­час же излу­ка­вился, мыс­ленно соче­тав­шись с обо­льсти­тель­ной меч­той; мгно­венно отсту­пило от него сия­ние Солнца Солнц, и Адам, обна­жив­шись от бла­го­дати (т. е. утра­тив бла­го­дат­ное оси­я­ние), стал тьмою (т. е. тем­ным, не сия­ю­щим, каковы люди и поныне).10

Бог до гре­хо­па­де­ния Адама даро­вал ему вла­деть всеми бла­гами рая, но воз­бра­нил плоды лишь одного древа; для того вос­пре­тил Бог Адаму древо сие, чтобы сохра­нил Адам созна­ние (т. е. не забылся бы, как Ден­ница, и не воз­меч­тал бы о себе, но, видя себя огра­ни­чен­ным во вла­де­нии чрез сию запо­ведь, все­гда пом­нил бы сво­его Вла­дыку и Творца и сми­рялся перед Ним). Но Адам не внял пове­ле­нию Божию, а внял вести змия, вслед­ствие похоти и неве­рия, — и чрез сие ока­зался воз­бра­нен пре­крас­ней­ших благ рая, обна­жен, лишен бла­го­дати Божией и обле­чен в одежду лукавства.

Бог же, Иже бе Сый и Гря­дый, веду­щий вся про­ис­хо­дя­щая, Тво­рец Неба и Земли, сотво­рив­ший и сердце Адама, — познал обна­же­ние Адама и дол­го­тер­пе­ливо стал ожи­дать того, чтобы люди при­пали к Богу с моле­нием о про­ще­нии и испо­ве­дали бы пред Ним свое пре­ступ­ле­ние, кото­рым нару­шили запо­ведь Божию. За сие Бог готов был дать им первую их одежду (т.е. свет бла­го­дат­ного сия­ния) и все то, что имели раньше, но люди не поже­лали того, что угодно было Богу, а пре­были во тьме, что угодно было нена­вист­нику и началь­нику зла…

…Ибо Адам во всем винил Бога и, пре­бы­вая во тьме лука­вого плот­ского муд­ро­ва­ния (пси­ла­фи­сти­че­ского лукав­ства), гово­рил в себе так: я не вино­ват в этом; Бог Сам вино­ват: зачем дал Он мне такую запо­ведь, а если запре­тил плод, то зачем дал (запрет­ному плоду) такую кра­соту? Будь я один, я соблюл бы запо­ведь, но так как Бог при­со­во­ку­пил мне сию, гово­рим: Еву, — то по совету ее я пре­сту­пил запо­ведь, дан­ную мне Богом, ибо кра­сота плода и совет помра­чили меня, и я пре­сту­пил запо­ведь Божию. И дру­гие, подоб­ные сему, плот­ские муд­ро­ва­ния (пси­ла­физмы) кру­жи­лись стаей в Адаме.

Бог, при­зы­вав­ший Адама к пока­я­нию, услы­шав его лука­вые муд­ро­ва­ния (пси­ла­физмы), стал уси­ленно при­зы­вать его к пока­я­нию. Услы­хав, Адам дол­жен был выйти в сре­те­ние Богу, испо­ве­дать свое пре­ступ­ле­ние и испро­сить про­ще­ния. Когда Бог при­бли­зился к Адаму, Адам, услы­хав звук шагов Божиих, спря­тался и не вышел навстречу Богу, спря­тался от Бога со своим без­за­ко­нием и преступлением.

Бог же (сойдя в рай) все еще ничего не гово­рил, выжи­дая пер­вых слов Адама, чтобы он вышел навстречу Богу, как тот блуд­ный сын, и ска­зал: согре­шил, моя вина… Тогда Бог, услы­хав сие вожде­лен­ное пока­я­ние, при­нял бы Адама в объ­я­тия, гово­рим: совлек бы с него ризу без­за­ко­ния и облек бы его в первую одежду. Готов был Бог и желал сде­лать это Адаму, но Адам не вос­хо­тел выйти навстречу Богу и про­из­не­сти слова покаяния.

В то время, как Бог при­зы­вал Адама к пока­я­нию, Адам думал лишь о том, где бы ему спря­таться от Бога с без­за­ко­нием своим. Бог, конечно, знал, где нахо­дится Адам и где укрылся с без­за­ко­нием своим, но желал, чтобы Адам вышел навстречу и про­из­нес вожде­лен­ные слова покаяния.

Но пока­я­ния Бог от Адама не услы­шал и при­бли­же­ния его навстречу не увидел.

Тогда Бог весьма опе­ча­лился сему бес­смыс­лию Адама, т. е. его пре­льще­нию и лука­вому муд­ро­ва­нию (пси­ла­физму), ибо от чув­ствен­ного похо­те­ния (пси­ла­физма) рож­да­ется безу­мие; обе­зу­мев, чело­век не пони­мает, что с ним про­ис­хо­дит, помра­ча­ется и не весть, что творит.

Так похо­те­ние чув­ствен­ных (пси­ла­физм) вовле­кает чело­века в безу­мие, безу­мие же вво­дит во тьму, тьма же дово­дит до воз­де­лы­ва­ния всех тех злых дел. Поэтому и Адам, обе­зу­мев­ший и омра­чив­шийся чрез похо­те­ние и лукав­ство, услы­хав звук (при­бли­же­ния) Бога, не вышел к Нему навстречу и не отвергся плот­ского и лука­вого муд­ро­ва­ния неверия.

Тогда Бог, видя все это, вос­клик­нул и ска­зал Адаму сии слова: «Адам, где ты?» Адам же, не будучи в силах выне­сти гласа Божия, вос­клик­нул и ска­зал: «Здесь я, но я наг и не могу пред­стать Боже­ству Тво­ему». Подо­ждал еще Бог слов пока­я­ния от Адама, но ничего подоб­ного и ника­кого гласа от Адама не услыхал.

Тогда Бог опять вопро­сил Адама: «Отчего ты обна­жился? Не пре­сту­пил ли того, что тебе было запо­ве­дано (досл.: не погу­бил ли ты той спо­спеш­ницы, или пособ­ницы, т. е. запо­веди)? Так ска­зал Бог для того, чтобы Адам не таил более греха и явил бы покаяние.

Этим вопро­сом Бог несколько пособ­ство­вал Адаму пока­яться и сознать свою вину и (это снис­хож­де­ние Бог ока­зал) ввиду того, что Адам был весьма помра­чен чрез свою похоть и лукавство.

Пси­ла­фи­сти­че­ское лукав­ство пра­ро­ди­те­лей (т. е. лукав­ство их плот­ского муд­ро­ва­ния) не допус­кало их открыть болезнь свою Врачу, чтобы Он изле­чил их. В выс­шей сте­пени Врач вожде­ле­вал их изле­че­ния, но сила дей­ство­вав­шего в них плот­ского муд­ро­ва­ния омра­чила их духов­ное око, оглу­шила их духов­ный слух, так что они не могли со своею глу­хо­тою и тьмою вни­мать пове­ле­ниям Божиим, но вни­мали лука­вому и плот­скому муд­ро­ва­нию змия и от этого безум­ство­вали. Бог пер­во­на­чально сотво­рил их все­муд­рыми, потом же лукав­ство плот­ского муд­ро­ва­ния (пси­ла­фи­сти­че­ское лукав­ство), соде­лало их все­безум­ными и они, обе­зу­мев, соиз­во­ляли змию.

Сле­дуя гласу лука­вого муд­ро­ва­ния, Адам отве­тил Богу так: «Да, не соблюл, ибо Ева ввела меня в соблазн и я пре­льстился; Твоя вина, ибо Ты дал мне ее в сожи­тель­ницу»; только это одно и ска­зал Адам Богу и ника­кого более испо­ве­да­ния и просьбы о про­ще­нии не при­нес сво­ему Творцу.

Бог, услы­хав эти слова и видя такое оже­сто­че­ние Адама, отвра­тился от Адама и стал взыс­ки­вать таким же обра­зом пока­я­ния от Евы. Ждал Бог от Адама вожде­лен­ного пока­ян­ного испо­ве­да­ния, но не услы­хал его, посему обра­тился к Еве, не услы­шит ли Он сего от нее.

Мы знаем, что мно­гие жены (сво­ими моль­бами) высво­бо­дили мужей своих из тем­нич­ных уз.11 Тем более все­б­ла­гий Бог мог про­стить Адама ради молитв Евы.

Но Ева, услы­хав шаги Божий, стала еще более скры­ваться, чем Адам, ибо жен­щины бояз­ли­вее (более хоро­нятся), чем муж­чины. Вслед­ствие этого, Ева горе­вала и имела боль­шую скорбь, нежели Адам, как и ныне жены опе­ча­ли­ва­ются силь­нее мужей.

Состра­дая горю Евы, Бог пошел к ней, как к Адаму, чтобы услы­шать от нее то вожде­лен­ное пока­ян­ное испо­ве­да­ние, кото­рое Бог столь желал услы­шать от Адама и не услы­шал. Ева не шла навстречу Богу.

Не воз­могла выне­сти Ева гласа Божия и отве­тила: «Здесь я, но нага и не смею явиться пред Тобою». Ска­зал Бог: «Отчего вы обна­жи­лись?» Не ска­зал Бог: «Отчего ты обна­жи­лась?», а ска­зал: «Отчего вы обна­жи­лись?» — ибо, если бы ска­зал: отчего ты обна­жи­лась, то из этого явство­вало бы, что Адам оправ­ды­ва­ется и одна только Ева осуж­да­ется, потому-то и ска­зал Бог: почему вы обна­жи­лись? Все же это ска­зал Бог для того, чтобы (в слу­чае их нерас­ка­я­ния) оди­на­ково осу­дить обоих на сию пре­зрен­ную жизнь, что и про­изо­шло.12

Это ска­зал Бог, чтобы вызвать Еву на мно­го­же­ла­е­мое пока­ян­ное испо­ве­да­ние, но Ева не про­из­несла пока­ян­ного при­зна­ния Богу, а вме­сто этого ска­зала: «Змий соблаз­нил меня, и я пре­льсти­лась сим». Пождал еще Бог, чтобы услы­шать от нее слова пока­я­ния, но Ева больше ничего не произнесла.

Итак, Бог, видя, какою поги­бе­лью погибли люди по совету змия, ска­зал Адаму: «За то, что ты послу­шался голоса жены твоей и съел от древа, кото­рое одно Я тебе не поз­во­лил от него есть, ты же съел, — да будет про­клята земля в делах твоих, в скорби будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; тер­ние и вол­чцы про­из­ве­дет она тебе; в поте лица тво­его будешь есть хлеб твой, пока не воз­вра­тишься в землю, из кото­рой ты взят, потому что ты земля и в землю пойдешь».

Также ска­зал Бог Еве: «Умно­жая, умножу скорби твои и воз­ды­ха­ния твои; в болезни будешь рож­дать детей; к мужу тво­ему обра­ще­ние твое и он будет гос­под­ство­вать над тобою». Змия же осу­дил три­жды (т. е. сугубо больше): «За то, что сотво­рил ты сие, про­клят ты от всех ско­тов и от всех зве­рей зем­ных» и пр. Обоим же вме­сте ска­зал: «Уйдите от Меня, но при­и­мите сие обе­то­ва­ние от Меня (бла­го­ве­ще­ние о Спа­си­теле); а также еще ска­зал: «С тру­дами и с тру­дами будете воз­де­лы­вать пищу, в поте будете вку­шать хлеб свой, с печа­лью будете оде­ваться в одежду свою и со стра­хом воз­де­лы­вать путь свой»… (Быт. гл. 3).

Глава 2. Как велика была утрата людьми рая и блаженства. Первое убийство

Посему Бог опять ска­зал: «Изы­дите от Меня», — и тот­час шесто­кры­лый херу­вим с огнен­ным мечом изгнал их из тех пре­крас­ней­ших кра­сот рай­ских, они оста­лись вне рая и пере­се­ли­лись на место, нахо­дя­ще­еся про­тив рая. Там горько вос­пла­кали они, взи­рая на кра­соты рая (т.е. взи­рая в сто­рону утра­чен­ного рая и вспо­ми­ная рай­ские блага). О том же, сколь пре­кра­сен был рай, — суди по сле­ду­ю­щему срав­не­нию. Если и ныне чело­век сильно вос­хи­ща­ется кра­со­тою неба, бес­пре­дель­но­стью небес­ного свода, сия­нием солнца, строй­но­стью дви­же­ния звезд, све­том луны, бли­ста­нием свер­ка­ю­щей мол­нии, гро­хо­том грома из гро­зо­вой тучи — то сколь же было вос­хи­ти­тельно для пер­во­здан­ного чело­века созер­ца­ние тре­тьего неба, взи­ра­ние на Бога, созер­ца­ние веч­но­сти и без­гра­нич­но­сти Его сия­ния, воин­ства ангель­ского Его и силы Его?..

Если ныне, по гре­хо­па­де­нии, как сви­де­тель­ствует Псал­мо­пе­вец, душа чело­ве­че­ская может про­све­титься и убе­литься, паче снега: «Окро­пиши мя иссо­пом и очи­щуся, омы­еши мя и паче снега убе­люся» (Пс.50:9), то, сле­до­ва­тельно, как сияли радо­стию и бла­жен­ством души пер­во­здан­ных людей в раю?!

Если ныне, после зим­ней стужи, земля, покры­тая сне­гом, после весен­них дождей рас­цве­тает и дела­ется подоб­ной по кра­соте раю и бла­гам его, столь укра­ша­ется от сол­неч­ных лучей… — то как же она должна была рас­цве­сти тогда в раю, будучи оси­я­ва­ема све­том бла­го­дати Божией!..

Итак, если ныне столь вели­кие блага доступны чело­веку, кото­рый подо­бен траве и дни кото­рого подобны поле­вому цвету (Пс.102:15), — то каковы же должны были быть блага рай­ские?.. Если ныне души греш­ни­ков, окро­пив­шись иссо­пом, столь убе­ля­ются и столь вели­ких созер­ца­ний дости­гают, — то каково же было бла­жен­ство в раю пра­ро­ди­те­лей и как рас­цве­тали души их?.. Какие блага вку­шали (досл.: цве­то­со­би­рали) они?.. Сле­до­ва­тельно, может ли кто познать те пре­крас­ней­шие бла­жен­ства рая, кото­рых око не виде, — пер­во­здан­ный же чело­век видел все эти кра­соты рая, кото­рые несрав­нимы ни с бли­ста­нием мол­нии, ни с сия­нием солнца… И кто может ура­зу­меть сие (т. е. неопи­су­е­мость кра­сот рай­ских и сте­пень бла­жен­ства чело­века в раю)? Только веру­ю­щий (могу­щий веро­вать). Кто верит, что свер­ка­ние мол­нии есть сила сотво­рен­ная, того эта вера побу­дит раз­мыс­лить и ска­зать: если свет мол­нии, кото­рая есть тварь, имеет такую силу, то какова же сила сия­ния самого Творца, Кото­рый сотво­рил мол­нию. Каков же был тот, кото­рый мог взи­рать на такое сия­ние? Сколь вели­кою бла­го­да­тию был обле­чен тот, кото­рый бесе­до­вал с таким Твор­цом, сотво­рив­шим такое сия­ние? Никто дру­гой не видел Бога и не бесе­до­вал с Ним, один только Адам видел Бога и бесе­до­вал с Ним. И как мог бы он так бесе­до­вать с Ним (т. е. с Богом), если бы сам не был обле­чен в свет, ибо Бог есть мол­ние­си­ян­ный свет светов?..

При­ме­ча­ние. Свя­тая Цер­ковь в неко­то­рых пес­но­пе­ниях сви­де­тель­ствует, что не только души пер­вых людей были обла­го­дат­ство­ваны, но и самые их тела све­ти­лись сия­нием бла­го­дат­ного света, как ныне сие и дает нам ура­зу­меть св. Нил. В одной из сти­хир малой вечерни на празд­ник Пре­об­ра­же­ния поется: «Иже с Мои­сеем гла­го­ла­вый древле на горе Синай­стей образы… днесь на горе Фавор­стей пре­об­ра­жен, нача­ло­об­раз­ное показа лучами обли­ста­яся», т. е. пока­зал то нача­ло­об­раз­ное сия­ние, кото­рым сиял Адам. И еще там же: «Днесь Хри­стос на горе Фавор­стей, Ада­мово пре­ме­нив очер­нев­шее есте­ство, про­све­тив бого­со­дела…» Также в тре­тьей песни канона: «Во всего Адама облекся Хри­сте, очер­нев­шее изме­нив, про­све­тил еси древ­лее есте­ство» — (очер­нев­шее), сле­до­ва­тельно, оно раньше было светлым.

Также на сти­ховне вели­кой вечерни гово­рится: «На сию бо воз­шед гору со уче­ники Тво­ими, очер­нев­шее Ада­мово есте­ство, пре­об­ра­жея, бли­стати паки сотво­рил еси». Итак, при­чина, почему люди не видели до гре­хо­па­де­ния своей наготы, заклю­ча­лась не только в непо­роч­но­сти их чистой души, для кото­рой все было чисто, но также и в том, что они были обле­чены в свет, как в ризу… Так же тол­кует сие и Симеон Новый Бого­слов («Обна­жился Адам от нетлен­ного оного оде­я­ния и славы»… (4, I стр. 371).

Бог же (не желая лишать людей сих благ рай­ских) вожде­ле­вал от Адама и Евы лишь пока­я­ния, но Адам и Ева отве­тили ему сло­вом поги­бели и этим сами погу­били (свое обла­да­ние) всеми бла­гами и сия­нием рая!.. И от таких-то благ рая отрек­лись они, несчаст­ные!.. И такою про­кля­тою жиз­нью осчаст­ли­вили себя несчаст­ные (т. е. желав­шие по совету змия сами себя осчаст­ли­вить еще более, чем их осчаст­ли­вил Бог, и за это обрет­шие про­кля­тие). Итак, усту­пили они свое наслед­ство (небес­ное) и, вза­мен его, наслед­ни­ками сде­ла­лись столь про­кля­той земли, и пре­бы­вает (сие насле­дие уде­лом людей) столь­кие годы!.. Потом, в свое время, стали чадо­тво­рить, наро­дили детей, и семя от семени рас­пло­ди­лось; детям рож­да­е­мым давали раз­лич­ные имена. Пер­выми же из всех имен были два имени, гово­рим: Каин и Авель. Со вре­ме­нем же, летом, по собра­нии жатвы, от при­плода стали люди выде­лять части; каж­дый из сво­его сбора или при­плода, по сво­ему усмот­ре­нию, брал и воз­но­сил ее в жертву… Один (из сих пер­вых двух детей Адама) был доб­ро­душ­ный и пра­вед­ный; такова же была и его жертва, как ска­зано: «Жертва правды, воз­но­ше­ние и все­со­жи­га­е­мая» (Пс.51:21); гово­рим: жертва его при­но­си­лась им от избытка любви к Богу, о кото­рой гово­рится: «Ублажи, Гос­поди, бла­го­во­ле­нием Твоим Сиона» (Пс.50:20) (т. е. жертву истин­ного бого­любца, в нем же, как в истин­ном изра­иль­тя­нине — «льсти нет» (Ин.1:47). Каин же душою мудр­ство­вал плот­ская и лука­вая (досл.: Каин с пси­ла­фи­сти­че­ским лукав­ством); это поро­дило в нем зависть; зависть же поро­дила убий­ство, как гово­рится: зависть есть заро­дыш убий­ства. Какая же была при­чина тому, что Каин поза­ви­до­вал брату сво­ему и убил его? Зависть про­изо­шла так. Одна­жды летом, во время жерт­во­при­но­ше­ний, при­нес и Каин жертву, но для жертвы оста­вил лишь негод­ное (из отде­лен­ной части пло­дов), плоды же отобрал.

И явился дым этой жертвы смра­дом лукав­ства и пси­ла­фи­сти­че­ского неве­рия (т. е. лукаво и плот­ски мудр­ству­ю­щего неверия).

Так мудр­ствуя, Каин гово­рил: соберу я сна­чала плоды в жит­ницу мою, а ненуж­ное, то есть солому, при­несу в Жертву мою: так и сотво­рил, с таким лука­вым и плот­ским муд­ро­ва­нием совер­шил жерт­во­при­но­ше­ние. Бог же ска­зал Каину: «Не при­носи больше подоб­ной жертвы; при­носи жертву с про­сто­тою, да не при­но­сишь жертвы Богу с лукав­ством».13 Однако Каин не пере­стал при­но­сить в жерт­во­при­но­ше­ние подоб­ной мерз­кой жертвы, ибо мер­зость есть пред Богом жертва лукав­ства. Сего ради Бог отверг жертву ради ее лукав­ства, жертву же брата при­нял, так как она была жерт­вой правды перед Богом, как гово­рится: «Жертва Богу дух сокру­шен, сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит» (Пс.50:19). И, так как брат Каина, т. е. Авель, совер­шал жерт­во­при­но­ше­ние и при­но­сил Богу часть свою без вся­кого лукав­ства, то Бог выра­зил бла­го­во­ле­ние Авелю за жертву (т. е. дал зна­ме­ние бла­го­угод­но­сти жертвы тем, что дым ее взо­шел к небу), Каину же не явил сего. Этим Бог (как бы) гово­рил Каину: «Пере­стань при­но­сить такую жертву, не при­носи больше такой жертвы». Но Каин не внял тому, что гово­рил Бог, и не послу­шал Его, вме­сто же этого послу­шал сво­его плот­ского и лука­вого муд­ро­ва­ния (пси­ла­фи­сти­че­ского лукав­ства) и при­умно­жил свое зло.

Когда Бог уви­дел такое пре­врат­ное рас­по­ло­же­ние Каина, Он опе­ча­лился о нем и ска­зал брату его Авелю: «Пожа­лей брата сво­его, ибо он нахо­дится в поги­бель­ном состо­я­нии и чрез него наро­дится поги­бель чело­веку» (т. е. для чело­ве­че­ства). Отве­тил Авель Богу: «Гос­поди, кто же меня жалеть будет?» (Т. е. слово «пожа­лей» озна­чает «помо­лись»; ибо осно­ва­ние молитвы за ближ­них есть состра­да­ние к ним. Авель же отве­тил: кто меня пожа­леет, — потому что созна­вал соб­ствен­ное недо­сто­ин­ство и глу­бину сво­его падения.)

Ска­зал Бог: «Аз есмь оправ­да­ние печали твоей» (т. е. молись за брата, и Я вменю молитву тебе). Ибо, если будешь жалеть о поги­бели брата тво­его, то и Я буду жалеть о тебе. Тогда возы­мел Авель дерз­но­ве­ние печа­ло­ваться пред Богом о поги­бели брата сво­его.14

Гово­рим: воз­люби брата тво­его и Бог воз­лю­бит тебя; ибо любовь рож­дает состра­да­ние; если не любишь брата тво­его, не можешь печа­ло­ваться о нем.

Так про­изо­шло и с Каи­ном. Не воз­лю­бив брата сво­его, он не мог и состра­дать ему; вслед­ствие нена­ви­сти к брату воз­никла без­жа­лост­ность, и вза­мен любви (Авеля, Каин) воз­дал без­жа­лост­но­стию, и вза­мен печали его о нем (т. е. вме­сто молитвы вза­им­ной, кото­рую впер­вые запо­ве­дал Бог Авелю), совер­ши­лось убийство.

Плот­ское муд­ро­ва­ние (пси­ла­физм) порож­дает лукав­ство; лукав­ство же — неве­рие, неве­рие же воз­ра­щает без­жа­лост­ность (т. е. нечув­ствие, бес­стра­шие, оже­сто­че­ние), оже­сто­че­ние же опья­няет чело­века и пред­став­ляет ему убий­ство, как ничто.15 Так и сотво­рил Каин: про­из­вел в себе оже­сто­че­ние и, опья­нев им, совер­шил братоубийство.

Как посте­пенно обра­зу­ется опья­ня­ю­щее вино из зерна, посе­ян­ного на земле, так посте­пенно раз­вился грех в душе Каина и завер­шился убий­ством. Вино­град­ная лоза сна­чала пус­кает почку с листьями, потом рож­дает цвет, цвет же мало-помалу нали­ва­ется, зреет и рож­дает грозды, грозды же рож­дают вино, а чело­век, пив то вино, воз­ве­се­ля­ется серд­цем и опья­ня­ется. Так и зло в чело­веке сна­чала пустило почку лука­вого, злого, плот­ского муд­ро­ва­ния (пси­ла­физм), плот­ское же муд­ро­ва­ние поро­дило лукав­ство, лукав­ство же, мало-помалу, нали­ва­ясь и созре­вая, воз­росло в неве­рие. Грех сна­чала весе­лит сердце чело­века, как вино, потом овла­де­вает им, лишая чело­века созна­ния. И неве­рие, в конце кон­цов, порож­дает отча­я­ние: чело­век пьет отча­я­ние, впа­дает в нечув­ствие, нако­нец, выго­няет из вино­град­ных выжим­ков еще силь­ней­ший спирт и окон­ча­тельно упи­ва­ется им.

Взяв из пота­тира выжимки, чело­век застав­ляет их бро­дить, пере­го­няет через огонь, извле­кает из выжи­мок спирт, пьет его, опья­ня­ется и не ведает, что тво­рит; так и Каин: сорвал плоды с лозы зла, выжал вино в пота­тире, выпил водку отча­я­ния и отча­ялся (сперва воз­ве­се­лив­шись пре­ле­сти любо­с­тя­жа­ния); и не знал, что с ним сде­ла­лось (вер­нее: что ему делать); он собрал все выжимки, кото­рые были собраны в пота­тире, гово­рим: внут­рен­няя своя, — пере­бро­дил их на лука­вом и плот­ском муд­ро­ва­нии (пси­ла­фи­сти­че­ском лукав­стве), выгнал спирт отча­я­ния, выпил его, опья­нел, впал в зависть и без­жа­лост­ность. Помра­чила его зависть и объ­яло оже­сто­че­ние, он подвигся на убий­ство брата сво­его и убил его, бра­то­убийца Каин!

Так он поло­жил начало бра­то­убий­ству, закон­чить же его имеет и конец его есть про­ти­во­об­раз­ныи, гово­рим: анти­христ. (Про­ти­во­об­раз­ным назы­вает его св. Нил потому, что в нем ни малей­шего подо­бия Богу не будет, будут лишь одни пороки в совер­шен­ней­шей сте­пени). Каин есть начало воз­де­лы­ва­те­лей убий­ства, про­ти­во­об­раз­ныи же (анти­христ) соде­ла­ется кон­цом воз­де­лы­ва­ния убий­ства. (Т. е. пре­взой­дет всех убий­ствами, и сам будет послед­ний, уби­тый на земле, ибо по Писа­нию, Сам Гос­подь убьет его духом уст Своих (2 Сол.2:8).

Глава 3. Как из первых грехов Адама и Каина развились все прочие страсти

Упо­доб­ле­ние греха плющу, про­тив­ле­ние людей Богу, желав­шему очи­стить Свой вино­град­ник. Вопло­ще­ние Гос­пода и учре­жде­ние Им Церкви как тела Сво­его и пита­ние ее Телом и Кро­вию Своею. Союз со Хри­стом чрез веру и союз с диа­во­лом чрез неве­рие и вос­при­ем­ле­мое от сего пяти­об­раз­ное подо­бие диа­волу. 33 ветви гре­хов­ного плюща. Упо­доб­ле­ние стра­стей алфа­виту. Сово­куп­ле­ние доб­ро­де­те­лей со стра­стями. Книга мира и Страш­ный суд. Как вера и неве­рие сопер­ни­чают из-за обла­да­ния душою человека

Итак, от Каина день ото дня, год от года, век от века умно­жа­лось воз­де­лы­ва­ние зла; от поко­ле­ния к поко­ле­нию умно­жа­лось без­за­ко­ние Каина, оно рас­про­стра­нило свои ветви, эти ветви затмили собою все мыс­лен­ные спо­соб­но­сти чело­века, и помра­чился человек.

Как плющ (взойдя на дерево) рас­про­стра­няет ветви свои поверх его, покры­вая ими все дерево и затме­вая его совер­шенно, так и пре­ступ­ле­ние, наса­див­шись на земле в Адаме, посте­пенно, с тече­нием вре­мени, рас­про­стра­нило ветви свои. Гово­рим: родил (Адам бра­то­убийцу) Каина, и этим рас­про­стер­лась ветвь (тьма) над мыс­лью чело­века. Как плющ, когда про­стрет только одну ветвь свою на дерево, то вос­хо­дит и наверх его, выпус­кает ветвь плюща отростки, охва­ты­вая ими все дерево и тремя вет­вями сво­ими покры­вает все суще­ство его, гово­рим: при­род­ную зелень, — дерево лиша­ется сущ­но­сти своей (т. е. при­су­щей есте­ству сво­ему зелени), так точно лиша­ется свой­ствен­ного суще­ству сво­ему (т.е. свой­ствен­ных чело­веку доб­ро­де­те­лей) и тот, кто вос­при­ни­мает в мысль свою ветвь плюща (гре­хов­ного). Дерево, нако­нец, высы­хает, оста­ется во вла­сти плюща и исто­ща­ется среди плю­ще­вых вет­вей. Вме­сто дерева воз­рас­тает на нем есте­ство плюща, гово­рим: его зелень, — кото­рою он охва­ты­вает дерево, объ­ятое им, гово­рим: есте­ство плюща берет гос­под­ство над дере­вом.16

Подо­бие греха плющу еще в сле­ду­ю­щем: как сущ­ность всех трех вет­вей — одна, хотя и раз­ли­ча­ются ветви между собою, так и грех (вся­кий по суще­ству) есть оди­на­ко­вое отре­че­ние (отступ­ле­ние от Бога), но муче­ния в аду за раз­ные грехи — различаются.

Свой­ства плюща сходны со гре­хом еще в сле­ду­ю­щем. Плющ наи­мень­шую имеет силу про­из­во­дить вверх (т. е. расти в вышину), но в выс­шей сте­пени спо­со­бен рас­про­стра­няться по поверх­но­сти и овла­де­вать всем тем, что нахо­дит перед собою. Он больше всех дерев при­но­сит пло­дов; но плод его не потре­бен на вид, не сла­док на вкус, пита­тель­ность его мала, по упру­го­сти он не кре­пок, хотя ширина плюща и являет его якобы силь­ным (т.е. с виду он довольно рас­ки­дист и ветвист).

Когда же пред­ста­вится ему какой-либо вид (т. е. слу­чай овла­деть дере­вом), то он так искусно опле­тает его сво­ими трид­цати тремя отрост­ками, что не может дерево изба­виться от него. Для этого плющ охва­ты­вает тремя глав­ными вет­вями вид (т. е. ствол дерева), кото­рый обрел перед собою, овла­де­вает им, и пере­дает 30 отрост­кам, а те трид­цать вет­вей схва­ты­вают его сво­ими ког­тями, гово­рим — побе­гами, и, чтобы гос­под­ство­вать над ним, про­из­во­дят столь искус­ное пле­те­ние, какое руко­дел-искус­ник не может сотво­рить. Гово­рим: и грех так искусно оплел чело­ве­че­ство (как плющ дерево), что ни муд­рый худож­ник руками не может то про­из­ве­сти, ни паук сетями соделать.

Бог же, видя такое пора­бо­ще­ние людей гре­хом, неод­но­кратно хотел осво­бо­дить их чрез послан­ни­ков Своих. Послал Пер­во­де­ла­тель (Бог) рабов Своих истре­бить мни­мо­силь­ные, но немощ­ные (по суще­ству) ветви, кото­рые столь дерзко рас­про­стра­ни­лись поверх дерева, овла­дели им и иссу­шили его, но искус­ники (т. е. вели­кие мира сего, сто­я­щие во главе наро­дов и пле­мен) не дали осво­бо­дить себя и истре­бить мни­мые и бес­силь­ные ветви плюща, но обес­че­стили послан­ни­ков Божиих и ото­слали назад. И воз­ве­стили рабы Пер­во­де­ла­телю все про­ис­шед­шее, Пер­во­де­ла­тель же, выслу­шав, долго тер­пел. Но вот посему видит Пер­во­де­ла­тель, как (еще более) рас­про­стра­нился плющ сво­ими трид­ца­тью вет­вями в вино­град­нике и как глу­шит дере­вья, чтобы гос­под­ство­вать сво­ими бес­силь­ными вет­вями над всею пло­ща­дью вино­град­ника, гово­рим: над всею мыс­лию чело­века (греч.: «обне­се­ние и выра­же­ние мысли, пери­фраз», — тут игра слов и выра­же­ние того, что как плющ покры­вает листву, так враг все помыслы чело­ве­че­ские из бла­гих пере­фра­зи­рует во злые). Уви­дав тако­вой замы­сел, Пер­во­де­ла­тель опять послал дру­гих рабов, гово­рим: про­ро­ков, — защи­тить вино­град­ник. И опять искус­ники, гово­рим: книж­ники и фари­сеи, — уви­дев тех рабов, сму­ти­лись весьма, схва­тили и заклю­чили их, сове­ща­ясь между собою, что им пред­при­нять по поводу про­ис­шед­шего и что сотво­рить. Сове­щав­шись, рас­су­дили сотво­рить сле­ду­ю­щее: извели их из тем­ницы и посту­пили с ними, как со зло­де­ями; гово­рим: сна­чала мучили, а потом казнили.

Когда же при­дет Сам Пер­во­де­ла­тель, то уви­дит, как вино­град­ни­ком Его овла­дел плющ, как плющ в вино­град­нике охва­тил лозы сво­ими 33-мя вет­вями и взо­шел на дере­вья, так что, нако­нец, засохло есте­ство (т. е. при­род­ные листья и плоды) лоз и дере­вьев. Гово­рим: взо­шел пси­ла­физм (плот­ское, лука­вое и злое муд­ро­ва­ние) со всеми сво­ими 33-мя вет­вями на органы чувств чело­века и замолкла при­рода в чело­веке (т. е. свой­ствен­ное чело­веку вле­че­ние к духов­ным бла­гам и к Богу), чело­век стал бес­чув­ствен­ным (духовно), жен­ский род и муж­ской.… Что сотво­рит тогда Пер­во­де­ла­тель с искус­ни­ками? Злых зле погу­бит их от вино­град­ника Сво­его.17

И пере­дал Он искус­ство рече­ния (т. е. хра­не­ния закона и слу­же­ние Слова) иному искус­нику; гово­рим: пере­дал вино­град­ник дру­гому народу (т. е. даро­вал ему спо­соб­ность про­из­рас­тать те плоды, кото­рые раньше полу­чал лишь от пер­вого вино­град­ника), гово­рим: рим­ля­нам (т. е. язычникам).

Гово­рим: при­шел Пер­во­де­ла­тель (вер­нее по смыслу — пер­во­учи­тель) име­нем Иисус, и дал нам вино­град­ник, гово­рим: дал нам Цер­ковь вме­сте с Телом Своим и вме­сте с Кро­вию Своею, как и Сам о сем ска­зал: «При­и­мите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломи­мое во остав­ле­ние гре­хов». Дал же нам сии три, гово­рим: Цер­ковь Свою, Тело Свое и Кровь Свою, — трем чув­ствам нашим (вере, надежде и любви), чтобы мы восчув­ство­вали и хра­нили бла­го­дать Хри­стову несо­мненно и верно, были бы чув­стви­тельны ко Хри­сту, а не упо­доб­ля­лись ино­вер­цам, вави­ло­ня­нам, кото­рые чув­стви­тельны к Бос­фору (т. е. пад­шему ангелу, Ден­нице). (Т. е. да любим Хри­ста в запо­ве­дях Его, и да не любим Ден­ницу в поро­ках и гре­хов­ных сла­до­стях, вну­ша­е­мых им).18

Без­уте­шен вся­кий, кото­рый лишится этих трех чувств, гово­рим: веры, надежды и любви, — ибо (тем самым) отсту­пает от Хри­ста всеми сво­ими тремя чув­ствами, пре­зи­рает суще­ство Хри­ста (т. е. Тело и Кровь Его) и не верит в Цер­ковь; тако­вой тот­час дела­ется добы­чей плюща, кото­рый охва­ты­вает его 33-мя вет­вями, утвер­ждая свое гос­под­ство над ним искус­ным плетением.

Когда же рас­те­нием овла­деют три ветви плюща, и обхва­тят его трид­цать дру­гих вет­вей плюща и воз­гос­под­ствуют над ним своею сетью, то каким наси­лиям под­вер­га­ется это рас­те­ние, пока оно обла­да­ется плю­щом? Никто дру­гой не знает, одно рас­те­ние знает, каким наси­лиям оно под­вер­га­ется от плюща. Гово­рим: тот, кото­рый пре­зрит те три чув­ства (веру, надежду и любовь) и сущ­ность закона, того тот­час похи­тят три нечув­ствия. Три нечув­ствия суть: а) пси­ла­физм ума — муд­ро­ва­ние плот­ское, злое, лука­вое, не духов­ное, пре­лест­ное, б) лукав­ство ока и в) нечув­ствие неве­рия (т. е. нечув­ствие сердца).

Сле­до­ва­тельно, кто похи­ща­ется этими тремя отрас­лями (пер­вых трех) вет­вей Ден­ницы (т. е. кого окру­жат и обо­вьют пре­лесть, неве­рие и лукав­ство, как плющ), тот ста­но­вится затем плен­ни­ком и про­чих трид­цати вет­вей ада (овла­де­вают им и про­чие стра­сти). Тот­час без­за­ко­ния вос­хи­тят этого без­за­кон­ного чело­века, схва­тят его трид­цать вет­вей ада, гово­рим: пред­сто­я­тели тирана, Ден­ницы, — и будут гос­под­ство­вать над ним, оплетя его насиль­ствен­ным своим пле­те­нием… Какие наси­лия поне­сет тот без­за­кон­ный чело­век ради нечув­ствия своего?..

Эти ору­дия адских пыток какими вол­не­ни­ями сер­деч­ными изну­рят его?.. Какими ухищ­рен­ными мучи­тель­ствами будут они мучить его (досл.: ухищ­рен­ными тиран­ствами тира­нить, что может иметь смысл и наси­лия гре­хов­ного)? Никто дру­гой не знает сего, кроме того, кото­рый нахо­дится в воз­де­лы­ва­нии этих 33‑х дел беззакония…

Гово­рим: эти 33 ветви без­за­ко­ния суть сле­ду­ю­щие: прежде всего пять, вос­при­ня­тых чело­ве­ком: во-пер­вых, — пси­ла­физм ума (зем­ное и веще­ствен­ное муд­ро­ва­ние, как гово­рится в вечер­ней молитве); во-вто­рых, — лукав­ство; в‑третьих, — неве­рие в запо­веди; в‑четвертых, — пре­ступ­ле­ние запо­ве­дей; в‑пятых, — закос­не­ние в пре­ступ­ле­нии запо­ве­дей и пре­з­ор­ство. Тако­вые пять вет­вей (из числа 33‑х) отрост­ков суть пяти­об­ра­зие19 змия, кото­рое он вну­шил Еве, пере­дал Адаму и чрез при­ня­тие кото­рых Адам утра­тил блага рая.

Затем на пер­венце Адама (Каине) про­из­росли (сле­ду­ю­щие побеги): пер­вое — зависть, вто­рое — хище­ние, тре­тье ‑без­жа­лост­ность (бра­то­не­на­ви­де­ние) и чет­вер­тое — убийство.

Гово­рим: Каин поза­ви­до­вал (бого­угод­ной) жертве брата, свя­то­тат­ство­вал свою соб­ствен­ную жертву и явил без­жа­лост­ность к брату, кото­рого убил.

Бог же (и сие гре­хо­па­де­ние готов был про­стить и вос­ста­вить Каина, если бы Каин пока­ялся, и) спро­сив его: «Где брат твой» (ожи­дал от Каина пока­я­ния и просьбы о поми­ло­ва­нии)? Но, так как тот над­мен­ный (ока­зался нерас­ка­ян­ным и дерзко) отве­тил: «Разве я пас­тырь брату моему», — то отверг его Бог и пре­дал Каина духу без­за­кон­ному (т. е. злому духу), дабы (злой дух как) ветр (потря­сал его), дабы убийца согласно Слову (Божию) был пре­сле­дуем им и (про­во­дил жизнь) скры­ва­ясь, несчастный!..

Потом же (в‑третьих), про­из­росли те про­чие 24 ветви и оттоле (начали) пле­те­ние, потому что спо­соб дей­ствия пер­вых девяти заклю­ча­ется в том, чтобы подыс­кать себе кого-нибудь и, под­крав­шись, уло­вить в поги­бель (или поги­бе­лью, т. е. муд­ро­ва­нием, лукав­ством и зако­но­пре­ступ­ле­нием), чтобы затем пора­зить его копьем о 24‑х душе­па­губ­ных зубьях погибели…

(В пере­пле­те­нии же сих душе­па­губ­ных 24‑х вет­вей они) упо­доб­ля­ются бук­вам письма. Ибо, как раз­но­об­раз­ные содер­жа­ния всех пись­мен изоб­ра­жает азбука (сво­ими 24-мя) бук­вами, так точно и 24 ветви без­за­ко­ния про­из­во­дят все­воз­мож­ные побеги погибели…

Напри­мер, страсть осуж­де­ния, воз­буж­дая в чело­веке стрем­ле­ние осуж­дать, про­из­во­дит в осуж­да­ю­щем зло­па­мят­ство к осуж­ден­ному. И все те 24 ветви зла повсюду уси­ленно ста­ра­ются воз­буж­дать (под­хо­дя­щие стра­сти и, если не успе­вают воз­бу­дить одну страсть, то стре­мятся воз­бу­дить дру­гую, ей про­ти­во­по­лож­ную); напри­мер, похоть и отча­я­ние (кого не успе­вают увлечь к дея­тель­ной погоне за сла­до­страст­ными насла­жде­ни­ями, того пыта­ются исто­мить уны­нием).20

Страст­ное вле­че­ние (ко греху) — есть альфа, уны­ние — омега; то есть — начало и конец (во вся­ком грехе). Начало похоти, начи­на­ю­щая похоть воз­буж­дает дея­тель­ность, конец же похоти есть начало уны­ния. Поэтому, муд­ро­ва­ние ума и лукав­ство ока (кото­рые воз­буж­дают гре­хов­ную дея­тель­ность в чело­веке) начало имеют, а конца не имеют (т. е., воз­бу­див одна­жды похоть и вну­шив чело­веку грех, они этого греш­ника, если он не осво­бо­дится от них рас­ка­я­нием, — пора­жают уны­нием, кото­рое по смерти пре­вра­ща­ется в муку веч­ную); так и слоги пись­мен: начало имеют, но конца не имеют (т. е. сло­жив­ше­еся одна­жды из букв слово нико­гда не утра­тит сво­его смысла и все­гда сохра­нит тот же смысл, пока суще­ствуют письмена).

Гово­рим: «альфа» есть пер­вая буква, «омега» — послед­няя, «вита» — вто­рая, «пси» — пред­по­след­няя, «ламбда» и «кси», равно как «ми» и «ни», сле­дуют (по порядку) одна за дру­гой; так и стра­сти, хотя про­изо­шли неко­гда после­до­ва­тельно, впи­сав­шись как алфа­вит на хар­тии чело­ве­че­ства, но потом конца уже не имеют, соеди­ня­ясь во все­воз­мож­ные вза­и­мо­со­че­та­ния, как буквы в сло­гах и сло­вах, между собою. Так и пси­ла­физмы (т. е. муд­ро­ва­ния гре­хов­ные), кото­рые суть начало (т. е. подобно пер­вой букве азбуки — альфе, напи­са­лись пер­выми на хар­тии души чело­века), конца не имеют. Оди­на­ково с муд­ро­ва­нием, и лукав­ство начало имеет, а конца не имеет… Все (24) ветви (греха), как буквы азбуки, озна­чают все без­за­ко­ния мира и не имеют конца…

Мир для чело­века есть как бы книга, кото­рую он испи­сы­вает сво­ими делами, как пись­мена — сло­гами, кото­рые имеют начало, но конца не имеют; отнюдь не забу­дется во веки веков (все, что ни сотво­рит) чело­век от самого рож­де­ния до своей смерти, потому что от самого рож­де­ния какие слоги пись­мена ни изоб­ра­зит чело­век в книге мира, по смерти чело­века все они имеют быть разо­браны по сло­гам, будет про­чи­тано каж­дое сло­же­ние так, как сло­жил его чело­век, и каж­дое сло­же­ние полу­чит свою часть, воздаяние.

Как в сло­гах пись­мен (одним зву­ком выра­жа­ется слог, сло­жен­ный из несколь­ких букв, из кото­рых каж­дая имеет свое осо­бое) выра­же­ние и нисколько не сопри­ка­са­ются (по месту нахож­де­ния в азбуке) между собою, (в слоге же выго­ва­ри­ва­ются вме­сте), где одна, там и дру­гая; (так и в делах чело­ве­че­ских соеди­ня­ются в одном и том же деле раз­ные и про­ти­во­по­лож­ные побуж­де­ния, доб­рые и худые, несмотря на свою несов­ме­сти­мость). Напри­мер, альфа и омега, или вита и пси, (хотя стоят на раз­ных, про­ти­во­по­лож­ных кон­цах азбуки, но сов­местно могут встре­титься в одном слове); подобно сему и пси­ла­физмы, то есть гре­хов­ные плот­ские муд­ро­ва­ния чело­века, под­ме­ши­ва­ются к доб­рым начи­на­ниям его.

Злой и бла­гой под­ра­зу­ме­ва­ется: ангел-хра­ни­тель и злой дух, под­ви­за­ю­щие чело­века один на добро, а дру­гой на зло. Они суть чрез­вы­чай­ные про­тив­ники между собою; если доб­рый ста­ра­ется напра­вить чело­века к бла­гому, то злой, в свою оче­редь, всеми силами стре­мится рас­сла­бить энер­гию (чело­века, направ­лен­ную к осу­ществ­ле­нию) бла­гого про­из­во­ле­ния; так ста­ра­ется сде­лать рас­тли­тель бла­гих про­из­во­ле­ний для того, чтобы чело­век не взи­рал ни на что бла­гое, не пред­при­ни­мал бы ничего бла­гого; подоб­ным обра­зом и бла­гой ста­ра­ется и рас­слаб­лять злую энер­гию (в чело­веке), желает, чтобы чело­век не взи­рал на зло (т. е. не желал бы зла) и не стре­мился ко злу.

Души людей подобны семьям юных двое­жен­цев, при­чем у одной из моло­диц родился маль­чик, а у дру­гой — девочка. Одна любит девочку так, как злой любит зло, дру­гая так любит сво­его сына, как бла­гой любит доб­ро­де­тель. Име­ю­щая девочку не любит сынка, а име­ю­щая сына не любит девочку… Подобно сему, вза­имно ста­ра­ются пре­воз­мочь друг друга в глу­би­нах чело­ве­че­ского про­из­во­ле­ния бла­гой дух и злой, стре­мясь впи­сать свои победы в книге жизни всего мира (т. е. побу­дить чело­века к соот­вет­ствен­ному делу).

Чело­век ныне не осте­ре­га­ется от без­за­ко­ний мира сего, не понуж­дает себя взы­вать о помощи к Богу, чтобы Он изба­вил его от сих без­за­ко­ний, как ска­зано: «Яко Той есть Бог наш, избав­лей нас от без­за­ко­ний наших»… (Октоих, глас 1, стихиры).

Изба­ви­тель избав­ляет чело­века от злых, но желает, чтобы и сам чело­век имел чув­ство к Сигору (т. е. к небу, как гово­рится в вели­ком каноне: «В Сигор угон­зай»), созна­вал бы (в себе) те трид­цать три ветви без­за­кон­ных пись­мен жизни и не впле­тался бы в те 24 буквы погибели.

Гово­рим: эти 24 буквы суть: про­ис­хо­дя­щие от похоти плоти: 1 — пре­лю­бо­де­я­ние; 2 — блуд (в том числе объ­еде­ние и пьян­ство); 3 — раз­жже­ние; 4 — обо­льще­ние; 5 — наря­же­ние, (воз­буж­да­ю­щее) блуд­ное похо­те­ние; б — изне­жен­ность (лас­ко­серд­ство) вза­им­ного обра­ще­ния, рос­кошь и чело­ве­ко­уго­дие; 7 — рас­слаб­ле­ние (или раз­ле­не­ние) ума; 8 — утуч­не­ние плоти и услаж­де­ние про­чих орга­нов чувств; 9 — безум­ная любовь; 10 — чаро­де­я­ние; 11 — кро­во­сме­ше­ние; 13 — мужеложство.

Эти 24 ветви плот­ских похо­тей для вся­кого, кто под­дастся им, ста­но­вятся тем­ным покры­ва­лом, все­цело затме­вая его, так что чело­век не видит Солнца Солнц. Дела­тели этих 24 вет­вей сла­до­стра­стии не узрят лица Божия, пре­да­дутся смерти и в пучине сла­до­стра­стия потонут…

Похоть же ока лука­вого (про­из­во­дит сле­ду­ю­щие ветви): уны­ние, кото­рое раз­ви­вает отча­я­ние; отча­я­ние же воз­жи­гает ярость (гнев или злобу).

(Злоба же) вле­чет чело­века в сле­ду­ю­щие девять: 1 — осуж­де­ние; 2 — зло­ре­чие; 3 — кле­вета; 4 — пре­з­ор­ство (и вме­сте с тем воз­но­ше­ние, гор­дость и пр.); 5 — алч­ность; 6 — хище­ние; 7 — ложь и неспра­вед­ли­вый донос (т. е. кле­вета); 8 — при­твор­ство доб­ро­де­те­лей или лице­ме­рие; 9 — ковар­ное сове­то­ва­ние. Сим под­вер­га­ются осуж­да­ю­щие ближ­него своего..

От кор­ней всех этих 33‑х вет­вей зачи­на­ется один корень травы отвра­ти­тель­ной на вид (досл.: непо­треб­ной зре­нию); она назы­ва­ется ядом и отрав­ляет все, чего бы ни нако­пил (бла­гого, или какие бы бла­гие дела ни сотво­рил) чело­век. Если ока­жется посреди посева, то пре­пят­ствует про­из­расти пло­дам; люди ныне назы­вают его — вол­чец; (при­ме­ча­ние пер­вых спи­са­те­лей: этот вол­чец есть рас­те­ние, кото­рое имеет свой­ство, когда нахо­дится среди посе­ян­ной пше­ницы, погуб­лять пшеницу).

Посреди кор­ней 33‑х вет­вей про­из­рас­тает еще одно про­ти­во­есте­ствен­ное без­за­ко­ние, гово­рим: хуле­ние. Оно про­из­но­сит хулу на книгу закона и на тех, кото­рые учат согласно закону веры; у кого оно ока­жется, тому пре­пят­ствует быть слу­ша­те­лем закона и пло­до­при­но­сить согласно уче­нию веры.

Глава 4. О том, как пал Денница, какие свойства приобрели павшие духи и какую брань ведут они с человеком

Итак, вот каковы суть два раз­ряда стра­стей и (стра­сти) трех воз­де­лы­ва­ний (т. е. про­ис­хо­дя­щие от похоти плоти, похоти очес и гор­до­сти житей­ской, при­во­дя­щей к братоненавидению).

Гово­рим: поскольку доб­ро­де­тели суть (сия­ние образа Божия в чело­веке) и дары Божий чело­веку, постольку же все пере­чис­лен­ные пороки суть даро­ва­ние Денницы.

Сия­ние Божие есть: вера, надежда и любовь, очи­ща­ю­щие от всех без­за­ко­ний; сия­ние же Ден­ницы сле­ду­ю­щее: неве­рие, отча­я­ние, вражда и памя­то­зло­бие. Если спро­сишь, каким обра­зом при­об­рел такое сия­ние Ден­ница, то послу­шай и увидишь.

(Воз­меч­тал неко­гда Ден­ница при­сво­ить себе все свой­ства Божий, достичь такой) же кра­соты, как Солнце Солнц,21 гово­рим: (пре­взойти высоту) диска, (силу) луча и (свет) сия­ния, кото­рые суть (нераз­дельны), — ибо, если не будет круга сол­неч­ного, то откуда будут исхо­дить лучи вокруг? И, если не будет лучей, как воз­можно сия­нию рас­про­стра­няться до кон­цов все­лен­ной? Также, если не будет сия­ния у лучей, как воз­можно будет сиять сия­нию дня? С этим подо­бием сия­ния Боже­ства (и попы­тался Ден­ница) срав­няться. Гово­рим: поже­лал утвер­дить свой трон выше трона Божия.

Когда же начало обна­ру­жи­ваться сие муд­ро­ва­ние (пси­ла­физм) лукав­ства, помысл невер­но­сти и лжи­вая мечта нечув­ствен­но­сти (т. е. нелюбви), то воз­му­ти­лись тот­час небеса небес, отверз­лись врата небес­ные, и Ден­ница немед­ленно низ­вергся со своим про­кля­тым тро­ном, т. е. со своим осквер­нен­ным пол­чи­щем. Число всех отвра­тив­шихся (от Бога) и отпав­ших с Ден­ни­цею есть трид­цать три тысячи тысяч мириад мири­а­дов. Каж­дого пра­вед­ника борют трид­цать три тьмы тем отпав­ших вель­зе­ву­лов, т. е. агге­лов сатаны. Вид их отвра­ти­те­лен, суще­ство неис­пра­ви­мое;22  в вышину имеют рост наи­ма­лей­ший, в ширину широту наи­боль­шую, обла­дают глу­би­ною,23 во вла­сти своей — бес­сильны, наси­луют со своим бес­си­лием греш­ника, подоб­ного тебе (Фео­фану), кото­рый пре­льща­ется бес­си­лием диа­вола (т. е. насла­жде­ни­ями стра­стей, вооб­ра­жает диа­вола якобы силь­ным, боится его, поко­ря­ется ему, столь бес­силь­ному); овла­де­вают сим чело­ве­ком бес­силь­ные злые духи, закреп­ляя его в своей вла­сти посред­ством без­на­де­жья (иначе, отча­я­ния).24

Глава 5. Греховное обольщение и упоение благодатию Св. Духа. Сравнение греховного обольщения с опьянением от вина. Упоение благодатию Св. Духа и его превосходство пред греховным опьянением25

Мири­ада мириад, мня­щая себя быть силь­ной, рас­став­ляет три западни (для улов­ле­ния гре­хов­ными при­ман­ками людей), у каж­дой западни свой осо­бый тай­ный крю­чок, гово­рим: вооб­ра­же­ние, гор­дость и осуж­де­ние (т. е. диа­вол, пре­льщая людей, ста­ра­ется извра­тить в них пра­вое разу­ме­ние о сущем или через вооб­ра­же­ние, т. е. пре­врат­ное пред­став­ле­ние об окру­жа­ю­щем, или через гор­дость, т. е. пре­врат­ное мне­ние о самом себе, или через осуж­де­ние, пре­врат­ное отно­ше­ние к ближ­нему; все это суть крючки диа­воль­ских удо­чек, ибо во всех мыс­лях, вну­ша­е­мых чело­веку вра­гом, все­гда скрыто что-либо или гор­де­ли­вое и враж­деб­ное Богу, или злое и бра­то­не­на­вист­ное, или что-либо меч­та­тель­ное, похот­ное и вред­ное для самого человека).

Как пья­ницу вле­чет вино в кор­чем­ницу, так и греш­ника вле­чет грех в западни диа­воль­ские. В кор­чем­ницу идут упиться соком хмель­ной лозы. Греш­ник идет в западню диа­воль­скую, чтобы упиться вином гре­хов­ной лозы; как только выпьет, опья­не­вает; когда же пьет и опья­не­вает, то, пока не отрез­вится, не ведает, что с ним про­ис­хо­дит, — цар­ских пове­ле­ний не боится, бес­че­стия себе не вме­няет, пре­зре­ния не избе­гает, на пору­га­ние не гля­дит; он един­ственно погло­щен упо­е­нием той лозы, одного только (желая) — иссу­шить то суще­ство лоз­ное, гово­рим: вино, — кото­рое нынеш­ние люди назы­вают — краси. («Краси» — зна­чит вино раз­бав­лен­ное; свя­той упо­треб­ляет это назва­ние для про­ти­во­по­ло­же­ния силы опья­ня­ю­щего вина гре­хов­ного — вину духов­ному, кото­рым, когда бывает упоен чело­век, то ничто не в силах отрез­вить его, ни время, ни стра­да­ния и т. п.).

(Итак, если то) раз­бав­лен­ное вино достав­ляет пию­щим его столь силь­ное упо­е­ние (что они теряют вся­кий страх чело­ве­че­ский, не тем ли паче силь­ней­шее дей­ствие должно быть от упо­е­ния духов­ного?) Гово­рим: обрет­ший вожде­лен­ное упо­е­ние (Св. Духа) не боится тех трех обо­льще­ний чело­ве­че­ских (т.е. похо­те­ния плоти, очес и гор­до­сти житей­ской), не боится ника­ких стра­да­ний, не устра­ша­ется ни ввер­же­ния в огонь, ни ввер­же­ния в воду. Какими бы ухищ­рен­ными мучи­тель­ствами его не изну­ряли, он не улов­ля­ется в те дела, к кото­рым при­нуж­дают его люди.

Если суще­ство тлен­ного вина спо­собно столь упо­ять чело­века и опья­нять его, то не тем ли паче (должно в пре­вос­ход­ней­шей сте­пени обла­дать этим свой­ством, упо­ять, при­во­дить к забве­нию о зем­ном) вино лозы небес­ных вино­град­ни­ков?! Если упив­ши­еся зем­ным вином люди нахо­дят столь вели­кое упо­е­ние в пьян­стве, что пере­стают стра­шиться пове­ле­ний царей зем­ных, то (упо­ен­ный небес­ным упо­е­нием, каких пре­ще­ний зем­ных царей может убо­яться)? Какую славу зем­ных царей может во что-либо вме­нить? Каких тем людей и мыс­лен­ных кня­зей может устра­шиться? Какая сила бес­силь­ных мириад мири­а­дов может его (подвиг­нуть), какая похвала (т. е. лесть) отвер­жен­ных и мерз­ких вель­зе­ву­лов (может его усла­дить)? Какие диа­воль­ские ловушки (могут его уло­вить)? Если упи­ва­ю­щийся суще­ством лоз­ным чело­век столь упо­я­ется им, что не ведает и не помыш­ляет о запад­нях вра­жиих, если пью­щий раз­бав­лен­ное вино столь опья­ня­емся, то сколь упо­я­юще должно дей­ство­вать рас­тво­ре­ние небес­ное? Пию­щие небес­ное рас­тво­ре­ние упо­я­ются упо­е­нием Свя­таго Духа; сле­до­ва­тельно, нахо­дя­ще­гося в таком упо­е­нии кто может разо­ча­ро­вать, кто может одо­леть? И, на самом деле, никто и нико­гда не был побеж­ден из тако­вых, но только все­гда были ими побеж­дены 33 тысячи тысяч анге­лов Ден­ницы и мири­ады мири­а­дов мириад веельзевулов…

(Так вос­стало это мно­же­ство на брань про­тив упо­ен­ных Свя­тым Духом людей, вооб­ра­зи­лось в чело­веке, все­лив­шись в царя зем­ного), т. е. неко­гда вос­стал диа­вол на хри­стиан, воору­жив про­тив них род чело­ве­че­ский и царя зем­ного), гово­рим: Дио­кли­ти­ана и Мак­си­ми­ана, — дабы при­ну­дить хри­стиан и питаться пло­дом поги­бели нече­сти­вых, и отречься духов­ного упо­е­ния. Таким обра­зом, эта пара слу­жи­те­лей диа­воль­ских хотела было истре­бить в чело­ве­че­стве род хри­сти­ан­ский. Так до самой кон­чины мира будет неистово пре­сле­до­вать Цер­ковь диа­вол, чтобы уни­что­жить род хри­сти­ан­ский; так же каж­дого отдельно чело­века, до самой ночи, т. е. смерти его, пре­сле­дует враг, чтобы лишить пре­сле­ду­е­мого всех пло­дов доб­ро­де­те­лей его.

Гово­рим: высту­пили неко­гда на брань про­тив рода хри­сти­ан­ского Дио­кле­тиан и Мак­си­миан, чтобы низ­ло­жить его, лишить мле­ко­пи­та­ния пло­дом жизни и вверг­нуть в поги­бель нече­сти­вых, т. е. при­ну­дить отречься от Хри­ста, — но (вме­сто этого, достигли совер­шенно про­ти­во­по­лож­ного); сколько людей тогда в тече­ние тех дней и ночей при­няли кре­ще­ние и (вме­сто того, чтобы при­нуж­дать хри­стиан отре­каться от Хри­ста, сами в купели отрек­лись от диа­вола и дел его), про­сла­вили и воз­бла­го­да­рили Бога за дей­ствие кре­ще­ния (т. е. за даро­ва­ние им сво­боды от раб­ства гре­хов­ного). Бла­го­дат­ное дей­ствие Кре­ще­ния они спо­до­би­лись познать, уви­дев силу его на упо­ен­ных Духом Свя­тым муче­ни­ках и, вме­сто того, чтобы при­нуж­дать хри­стиан отре­каться от Хри­ста и при­не­сти жертву идо­лам, сами отрек­лись от идо­лов, от жертв богам эллин­ским, воз­несши жертву Богу по речен­ному: «Жертва Богу дух сокру­шен, сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит» (Пс.50:19).

И я говорю, что упо­ен­ный чело­век не может быть объят стра­хом и убо­яться. Такого упо­ен­ного всуе будет пытаться мир при­влечь к себе, про­тив­ники всуе будут ста­раться про­бу­дить его от упо­е­ния, мно­же­ства тысяч и мири­ады веель­зе­ву­лов всуе будут ста­раться устра­шить его стра­хом сво­его мно­же­ства, ибо он ни во что вме­няет их тысячи и не будет устра­шен тьмами тем язык, согласно ска­зан­ному: «Не убо­юся от тем людей окрест напа­да­ю­щих на мя. Вос­кресни, Гос­поди, спаси мя, Боже мой, яко Ты пора­зил еси вся враж­ду­ю­щие ми всуе, зубы греш­ни­ков сокру­шил еси; Гос­подне есть спа­се­ние и на людех Твоих бла­го­сло­ве­ние Твое» (Пс.3:7–9).

Упо­ен­ный чело­век подо­бен пре­по­доб­ной Марии (Еги­пет­ской), стя­жав­шей выс­шую меру совер­шен­ства мона­ше­ской жизни. Она сильно была борима тыся­чами и тьмами веель­зе­ву­лов, кото­рые ста­ра­лись при­влечь ее ко гре­хов­ному миру, чтобы заста­вить тво­рить пер­вые (гре­хов­ные) ее дела, — но всуе потру­ди­лись над ней…

Упо­ен­ный чело­век подо­бен еще тому учи­телю, рев­ностно охра­няв­шему апо­столь­ское уче­ние (и про­по­ве­до­вав­шему покло­не­ние ико­нам), кото­рый не убо­ялся пре­ще­ния царя Конона быть сожжен­ным со своею шко­лою (т. е. с вели­кою биб­лио­те­кою), ни во что вме­нил его сожже­ние, и сгорел.

Упо­ен­ный чело­век подо­бен и св. Иакову Пер­ся­нину, кото­рый сперва было погру­зился в кор­чем­ницу, испил все рас­тво­ре­ние лозы нече­сти­вых, лишился соеди­не­ния с нетлен­ной лозой — Цер­ко­вию, но хмель­ность не до конца удер­жала его в сем погру­же­нии, он весьма быстро отрез­вел, отверг от себя упо­е­ние хмель­ное, отверз­лись очи его, ура­зу­мел он свое нечув­ствие (т. е. небла­го­дар­ность Богу), узрел свою невер­ность (Богу), вос­пла­кал горько, как Петр, и чрез мно­гое про­ли­тие слез погру­зился в погру­же­ние Все­свя­таго Духа.

Ибо слезы, изли­ва­е­мые в пра­вед­ность (т. е. скорбь о гре­хах) — погру­жают мысль чело­века в погру­же­ние Все­свя­таго Духа.26 Даже пла­чу­щих перед запти­ями (маго­ме­тан­скими мест­ными судьями) судьи про­щают, видя слезы под­су­ди­мых. Если заптия, тлен­ный чело­век, отпус­кает вину ради слез, то не наи­паче ли Нетлен­ный Бог при­зи­рает на тако­вые слезы (изли­ва­е­мые) пред Ним ради оправ­да­ния и спа­се­ния души? Гос­подь помо­гает тако­вому, посы­лая ему помощь свыше, и каю­щийся погру­жа­ется в погру­же­ние слез покаяния.

Посему внял (Бог) воз­ды­ха­ниям сего Иакова, при­з­рел на его пока­ян­ные слезы и послал ему помощь свыше. Иаков окреп в помощи Выш­него и столь упо­ился упо­е­нием помощи сей, что не устра­шился вели­ких стра­да­ний и не мало­ду­ше­ство­вал, когда ему один за дру­гим отре­зали все члены тела.

Сна­чала ему сре­зали все пальцы на руках и не сразу весь палец, но все три сустава пальца, один за дру­гим, порознь; отре­зали и ступни до щико­лотки, голени до колен, руки до плеч, начи­ная с кистей, отре­зали порознь все кости до клю­чиц; отре­зали и все ребра; нако­нец, отре­зали бедра; оста­лась одна плоть его как голый ствол дерева, гово­рим: как обстри­жен­ная лоза.

Упо­е­ние же его, кото­рым он упо­ился от помощи свыше, было столь велико, что св. Иаков даже не заме­чал того, что стал подо­бен обстри­жен­ному вино­граду, не взи­рал и на члены свои, кото­рые, как ветви у обстри­жен­ного вино­града, были раз­бро­саны на земле, помыш­ляя лишь о том, каким бы даром пока­я­ния воз­дать за помощь Все­силь­ному Помощ­нику сво­ему, и гово­рил: «Вла­дыко, Гос­поди Иисусе Хри­сте, Отче Все­дер­жи­телю, и Свя­тый душе! Бла­го­дарю Тебя, укре­пив­шего меня, и что я потер­пел сие имени ради Тво­его Свя­таго. Мне отре­зали все мои члены, нет у меня ног, чтобы вос­стать и покло­ниться дер­жаве Твоей за силу, нис­по­слан­ную мне в помощь свыше, ни рук нет у меня, дабы бла­го­дарно воз­деть их к Тебе за помощь Твою, кото­рою Ты дал мне пре­воз­мочь сию жесто­чай­шую муку»…

И дру­гие мно­гие уми­ли­тель­ные слова ко Все­свя­тому Духу он про­из­нес и скло­нил чест­ную свою главу, кото­рая и была отсе­чена; сам же стал наслед­ни­ком жизни вечной.

Уви­дали злые духи такое испо­ве­да­ние и содрог­ну­лись; узрели при­сут­ству­ю­щие и поди­ви­лись; мучи­тели, отре­зав­шие члены Иакова, изне­могли; вер­ные же хри­сти­ане, зря тер­пе­ние и стой­кость Иакова непо­ко­ле­би­мого, — утвердились.

Поста­ра­лись было мучи­тели про­бу­дить Иакова от его бла­го­дат­ного упо­е­ния, чтобы заста­вить упиться рев­но­стию о царе (зем­ном), но не воз­могли раз­лу­чить его от упо­е­ния Все­свя­таго Духа, хотя и рас­тер­зали тело его… Поста­ра­лись было отторг­нуть от лозы живота веч­ного, чтобы пре­дать его веч­ной смерти, как и душу каж­дого чело­века диа­волы ста­ра­ются уло­вить, дабы раз­вен­чать ее от ее славы и вверг­нуть во тьму, поста­ра­лись (злые духи сде­лать то же и с Иако­вом), чтобы посра­мить погру­же­ние (вос­хи­ще­ние) Все­свя­таго Духа, но сами были посрамлены.

Ден­ница же, за то, что дерз­нул попы­таться вос­хи­тить образ (три­си­ян­ной славы) Свя­тыя Тро­ицы, был при­суж­ден к сим трем (гре­хов­ным) сла­вам; гово­рим: к муд­ро­ва­нию (вме­сто пре­муд­ро­сти), к лукав­ству (вме­сто про­стоты) и к неве­рию (т.е. к сле­поте, вме­сто созер­ца­ния Божия). Ден­ница, дерз­нув вос­хи­тить подо­бие (т. е. свой­ства) Свя­тыя Тро­ицы, уго­то­вал себе трон, чтобы воз­не­стись на нем пре­выше трона Божия (т. е. скло­нил, отторг­нув от Бога, часть анге­лов, кото­рые суть пре­стол Божий, дабы сде­лать их своим пре­сто­лом и при­ну­дить про­чих анге­лов при­со­еди­ниться к Ден­нице); как только стал он осу­ществ­лять свой нечи­стый замы­сел в духов­ном мире, то потряс­лися небеса, поко­ле­ба­лись ангелы (досл.: закру­жи­лись); не под­держи их Михаил-архан­гел могу­чим гла­сом своим к сопро­ти­во­бор­ству (еди­но­душ­ных с ним) сло­вами: «Ста­нем добре, ста­нем со стра­хом Божиим»,27 не пред­вари он ска­зать сих слов, утвер­див­ших еди­но­душ­ных с ним, — еди­ный Бог весть, что могло бы тогда про­изойти с небе­сами небес; еди­ному Богу то известно. По гласе же Миха­ила-архан­гела очу­тился (досл.: оста­но­вился) Ден­ница в без­дне ада вме­сте со своим про­кля­тым тро­ном; гово­рим: вме­сте со своим осквер­нен­ным полком.

Глава 6. Неверие, нечистота и отчаяние суть три двери, открывающие для диавола доступ в душу человека. Двоякий способ искушения диаволом людей: немощных — похотями, а праведников – лестию

Душа чело­ве­че­ская, подобно дому, имеет три двери, чрез кото­рые вор может про­ник­нуть в нее; одна назы­ва­ется — порта, т. е. глав­ная дверь, дру­гая — пара­порта, т. е. боко­вая дверь, и тре­тья — боко­вая дверца (калитка) — пара­фири. Если хотя одна из этих две­рей будет открыта, то вору открыт доступ и в дом, ибо, если будет закрыта только боко­вая дверца, то будет осве­щать вто­рая дверь (т. е. откры­вать взору врага то, что нахо­дится внутри дома); если же ока­жется закры­той и вто­рая дверь, то будет осве­щать глав­ная дверь. Если же закрыть и глав­ную дверь, то совер­шенно скро­ется (от взо­ров врага) внут­рен­ность дома, вор не уви­дит ни еди­ной само­ма­лей­шей вещицы в нем, не будет знать, что ему украсть, как про­ник­нуть, не уви­дит, что и в какой щели при­пря­тано, чтобы нащу­пать паль­цами, разыс­кать, похи­тить и убе­жать, ибо сокро­вен­ность охра­няет жилище неокра­ден­ным. Зажечь же свет, чтобы чрез окно раз­гля­деть внут­рен­ность, достать что-либо рукой и, ощу­пав, похи­тить, — боится, чтобы не уви­дал сосед его огня, не при­шел бы и не пой­мал бы его. Поэтому и боится вор света лам­пады, при наруж­ном же свете не боится…28 Ибо тогда видит он, в каком уголке жилища дра­го­цен­но­сти, ворует, похи­щает, убе­гает, и дом оста­ется пуст.

Подобно сему и у чело­века есть три мыс­лен­ные двери: одна назы­ва­ется неве­рием, дру­гая — нечи­сто­тою, а тре­тья ‑отча­я­нием. (Неве­рие свя­той назы­вает глав­ной две­рью, ибо чрез неве­рие в запо­веди Божий и чрез забве­ние Бога люди больше всего согре­шают, нечи­стота же откры­вает двой­ной доступ диа­волу, уси­ли­вая его власть над чело­ве­ком, а отча­я­ние совер­шенно пре­дает чело­века врагу. Сле­дует заме­тить, хотя чело­век и будет нрав­ственно жить и, сле­до­ва­тельно, закроет доступ врагу чрез дверь нечи­стоты, но если не уве­рует как должно, то не закро­ется доступ диа­волу чрез дверь неве­рия и не избе­жать чело­веку окрадения).

Если же затво­рится дверь нечи­стоты, то будет пока­зы­вать диа­волу ход дверца отча­я­ния, если же и дверца отча­я­ния заклю­чится, то все-таки будет осве­щать путь глав­ная дверь неве­рия. Когда же затво­рится и глав­ная дверь неве­рия, тогда сердце оза­ря­ется бла­го­да­тию Все­свя­таго Духа, про­свет­ля­ется мысль чело­века, и он начи­нает тво­рить запо­веди Хри­ста сво­его, Рас­пя­того Иисуса.

Тогда бла­го­дать Все­свя­таго Духа ста­но­вится для бесов как бы тьмою, скры­ва­ю­щею душу от (взора бесов) про­ныр и всех кле­вет­ни­ков (диа­во­лов), ска­жем лучше — от всех неве­ру­ю­щих (т. е. ослеп­ших духов­ным зре­нием, кото­рое есть вера, и не могу­щих взи­рать на сия­ние Все­свя­таго Духа).

Если же, наобо­рот, най­дут про­ныры все три двери отвер­стыми, что спо­собны они тогда наде­лать с душой? Не обна­жат ли они дом тот, не оста­вив в нем и гвоздя? Не огра­бят ли его совер­шенно и оты­мут рас­су­док, так что чело­век нач­нет тво­рить сам для себя безу­мие (т. е. сам себя губит); не так ли? Ковар­ные же про­ныры есть полк Ден­ницы (кото­рых мы так назы­ваем по сле­ду­ю­щей при­чине): когда Ден­ница пре­ткнулся, пре­вра­тился в веель­зе­вула, очу­тился в аду с пол­чи­щем своим, где пре­бы­вает и поныне, с того самого вре­мени, как Михаил-архан­гел вос­клик­нул: «Ста­нем добре, ста­нем со стра­хом Божиим», — тогда пад­шие духи, сверг­шись с неба, одни оста­но­ви­лись на высо­тах (над­зем­ных), дру­гие — в воз­духе, тре­тьи — в водах, про­чие же вме­сте с Ден­ни­цею — в земле (т. е. в без­днах ее). Пре­бы­ва­ю­щие же вне ада (т. е. на поверх­но­сти земли, в водах, воз­духе и на высо­тах) назы­ва­ются ковар­ными про­ны­рами, ибо они и наверх вос­хо­дят,29 и наниз опус­ка­ются (т. е. вос­хо­дя­щих в доб­ро­де­те­лях пре­сле­дуют, под­ра­жая доб­ро­де­те­лям, пав­шим же соде­лы­вают явное зло).

Вос­хож­де­ние бесов наверх озна­чает сле­ду­ю­щее (т. е. вос­хо­дя­щую в доб­ро­де­те­лях душу они иску­шают сле­ду­ю­щим обра­зом). Как только душа пра­вед­ника нач­нет вос­хо­дить (к совер­шен­ству), шество­вать путем Гос­под­ним, тот­час устрем­ля­ются за нею и ковар­ные про­ныры, гово­рим — кле­вет­ники (диа­волы), чтобы запнуть душу пра­вед­ника и сверг­нуть вниз, во ад. Ста­ра­ются же они так уси­ленно из-за того, чтобы не дать (чело­веку) пре­успеть и взойти на ту высоту, с кото­рой сами низ­верг­лись. В этой зави­сти своей они посту­пают так, как какой слуга, раньше слу­жив­ший царю или вель­може, или архи­ерей­ский диа­кон, или какой под­ма­сте­рье мастеру, изгнан­ные от своих гос­под за дерз­кое бес­чи­ние; одним сло­вом, как убе­жав­шие: уче­ник от мастера, диа­кон от архи­ерея, слуга от вель­можи… Диа­кон, убе­жав­ший от сво­его архи­ерея, зло­сло­вит и осуж­дает его, чтобы никто дру­гой не стал бы с архи­ереем жить; когда же кто посту­пит к архи­ерею, убе­жав­ший диа­кон вся­че­ски ста­ра­ется, чтобы дру­гой не ужился у архи­ерея, дабы тем оправ­дать себя перед людьми, что не он, диа­кон, вино­ват, но архи­ерей, и что-де дру­гие люди тоже не могут ужиться с архиереем.

Так посту­пает и про­гнан­ный слуга по отно­ше­нию к гос­по­дину сво­ему; подоб­ное тво­рит и под­ма­сте­рье мастеру сво­ему. Подобно сему и злые духи окле­ве­ты­вают во всем судьбы и заветы Божий, дабы из зави­сти не дать людям уна­сле­до­вать то место, кото­рое они утра­тили, и дабы явить себя пра­выми, Бога же непра­вым, а выпол­не­ние запо­ве­дей Его якобы невозможным…

Если злые духи видят чело­века, име­ю­щего бла­го­дать Все­свя­таго Духа, гово­рим: незло­би­вого, не воз­да­ю­щего злом за зло, воз­де­лы­ва­ю­щего все доб­ро­де­тели, — то, сле­до­ва­тельно, (какой зави­стию рас­па­ля­ются) про­тив души сего пра­вед­ника, сколь сильно коле­бать, сотря­сать в подви­гах должны они ее, будучи зло­борцы по есте­ству, и сколь злобна должна быть брань их?

С оди­на­ко­вою яро­стью пре­сле­дуют эти про­ныры душу, как при вос­хож­де­нии, так и при нис­хож­де­нии (т. е. пра­вед­ни­ков ста­ра­ются запнуть в вос­хож­де­нии по сту­пе­ням духов­ных подви­гов, а греш­ни­ков вве­сти в тяг­чай­шие грехи), чтобы не дать ни еди­ной душе взойти и воз­об­ла­дать задат­ком пра­вед­ных (т. е. чтобы не дать чело­веку при­об­ре­сти бла­го­дать, когда же при­об­ре­тет, — не дать ему удер­жать дара Свя­таго Духа — задатка буду­щего бла­жен­ства). Какой бы (бла­го­дати) ни спо­до­бился пра­вед­ный, про­ныры устрем­ля­ются (за пра­вед­ным и на сию сте­пень), ста­ра­ясь и здесь отторг­нуть его руки от рук пра­вед­ных (т. е. анге­лов) и сверг­нуть во ад сле­ду­ю­щим спо­со­бом: сна­чала ста­ра­ются наце­пить его на свой крю­чок гор­до­сти, при­учить тво­рить дела поги­бели, чтобы, таким обра­зом, сама душа заклала бы себя в жертву аду своею поги­бель­ною гор­до­стию, чтобы сею поги­бе­лью при­ну­дить руки пра­вед­ных (т. е. анге­лов, защи­ща­ю­щих душу чело­ве­че­скую, при­яв­шую бла­го­дать), отвра­титься от нее (т. е. пере­стать защи­щать и путе­во­дить воз­гор­див­ше­гося пра­вед­ника и предо­ста­вить его во власть врагов).

С этою целью злые духи искусно льстят пра­вед­нику, начи­ная велиим гла­сом вос­хва­лять его (когда все попытки иначе запнуть пра­вед­ника ока­жутся без­успеш­ными); бесы гово­рят: «Побе­дила ты нас, о душа; пра­вед­но­стию твоею в конец низ­ло­жила нас; боро­лись мы со тьмами душ, одо­лели их, обла­даем ими; всту­пили мы и с тобою в борьбу, чтобы завла­деть тобою, как завла­дели теми душами; но не успели и начала поло­жить, как ты уже одо­лела нас, взо­шла на выс­шую сте­пень пра­вед­но­сти; ныне мы не можем больше бороться с тобой, ибо теперь Пра­вед­ник дер­жит тебя на руках Своих с пра­вед­но­стию твоею, а посему мы бежим от тебя, про­дол­жай вос­хо­дить бес­пре­пят­ственно, ибо никто не в силах поме­шать тво­ему вос­хож­де­нию в доб­ро­де­тели, ты окрепла в доб­ро­де­те­лях, как никто дру­гой. Никто дру­гой не совер­шал такого поще­ния, какое ты совер­шала и совер­ша­ешь; никто не имел такого сми­ре­ния, какое ты имела и име­ешь; за это Бог даро­вал тебе разум и муд­рость, чтобы ты поучала поги­ба­ю­щие души душев­ному спа­се­нию и тем отвра­щала бы их от поги­бели, избав­ляла от кары. Радуйся, о, душа! Радость тебе (сугу­бая), ибо ты не только свою душу спасла, но еще и дру­гие мно­гие души спа­сешь сла­вою твоих доб­ро­де­те­лей; слава о тебе раз­гла­си­лась до кон­цов все­лен­ной, и при­зы­ва­ю­щие имя твое тот­час исце­ля­ются от вся­кой болезни и вся­кой немощи. Отныне не под­ви­зайся больше о своем спа­се­нии, ибо душа твоя стала гос­под­ство­вать над стра­стями, ибо Бог дер­жит ее на руках Своих; ничто для нее больше не опасно; под­ви­зайся лишь о том, чтобы совер­шен­ство­ва­лись души дру­гих, так как они про­слы­шали о тебе, о славе твоей, и нуж­да­ются в тебе, желают видеть твой ангель­ский лик, дабы ты отверз свои все­муд­рые уста, подвиг бы свой спа­си­тель­ный язык, и силою слова тво­его умуд­рил бы слу­ша­те­лей, вни­ма­ю­щих тебе. Когда же они уйдут, то, пока не при­дут дру­гие слу­ша­тели, ты поза­боться о том, чтобы при­го­то­виться, что ска­зать им, ибо сильно желают послу­шать тебя. Поэтому, отныне не при­ла­гай усер­дия к совер­ше­нию днев­ных служб и канона тво­его, — твои службы и твой канон будут теперь состо­ять в заботе о при­го­тов­ле­нии поуче­ний слу­ша­те­лям, ибо ты полу­чил от Бога дар воз­ве­щать вели­кие изре­че­ния слу­ша­те­лям и сло­вом твоим про­све­щать их!»… Также и дру­гие пре­слав­ные дела вну­шают они тво­рить, дабы вло­жить ему в мысль свой силь­ней­ший яд поги­бель­ного муд­ро­ва­ния (пси­ла­физ­мов поги­бели, т. е. само­мне­ния), чтобы он, прияв их, погиб бы. Ради этого они на время отсту­пают от подвиж­ника (т. е. пере­стают воз­буж­дать в нем гре­хов­ные помыслы и похо­те­ния, как то делали раньше, когда пыта­лись вверг­нуть его в грех явного без­за­ко­ния), отхо­дят, отстра­ня­ются, пока не успеют во всем (т. е. пока тот не пове­рит их лести и не при­мет их лест­ных пред­ло­же­ний). Когда при­мет несчаст­ный чело­век в мысль свою сей бесов­ский яд, начи­нает пре­льщаться самим собою (пси­ла­физо­ваться) и, если совер­шил какие-либо, хотя незна­чи­тель­ные подвиги, то, в муд­ро­ва­нии своем и в поги­бель­ной мысли своей (т. е. в гор­дост­ном помысле), мнит о себе, что достиг будто верха совер­шен­ства в доб­ро­де­тели, не давая себе отчета в том, в каком состо­я­нии нахо­дится душа его. Муд­ро­ва­ния лож­ные объ­ем­лют его (т.е. помыслы само­мне­ния); он согла­ша­ется со всем, что бы они (лука­вые помыслы) ни ска­зали, верит им и пус­кает душу свою стрем­глав низ­вер­гаться в пекло адское, вооб­ра­жая, что вос­хо­дит якобы на верх совершенства…

Он начи­нает учи­тель­ство­вать, забо­титься о поуче­ниях, что ска­зать и как поучать слу­ша­те­лей своих, вни­ма­ю­щих ему. При­хо­дит к нему один из его слу­ша­те­лей и гово­рит: «Радуйся, отче! Радость тебе! Ты сла­вою своею спас столь­кие души и наши души укра­сил вен­цами с каме­ньями бес­цен­ными; какими же, сле­до­ва­тельно, мно­го­цен­ными дра­го­цен­но­стями укра­ша­ешь ты соб­ствен­ную душу твою? Лик твой ангель­ский, подоб­ный херу­ви­мам и сера­фи­мам, сви­де­тель­ствует о вели­кой бла­го­дати, кото­рую ты приял!..» Ска­зав­шие это слу­ша­тели, полу­чив бла­го­сло­ве­ние, ухо­дят — льстец же оста­ется с ним в доме его (т. е. дух льстя­щий оста­ется с ним в мысли его); пра­вед­ника объ­ем­лют помыслы; эти обо­льсти­тель­ные помыслы совер­шенно увле­кают его, он мнит, что взо­шел на верх совер­шен­ства и повто­ряет за диа­во­лом: «Не только одну свою душу укра­сил я столь­кими вен­цами доб­ро­де­те­лей, воз­де­лан­ных мною, но и мно­гие души дру­гих, вне, в миру, укра­сил я мно­го­цен­ными кам­нями, за что и испле­та­ется мне сла­вою моею дра­го­цен­ней­ший венец, как о том сви­де­тель­ствуют вос­хва­ля­ю­щие меня слу­ша­тели мои, полу­чив­шие пользу для душ своих. Не будь меня, в миру, чтобы спа­сти их, надо было бы вто­рично прийти Хри­сту. Хри­стос же, придя в пер­вый раз, хотя и сотво­рил столь­кие чудеса, однако не мог испра­вить мира; в довер­ше­ние всего, Его Самого на древе рас­пяли, а я сла­вою своих совер­шенств спас столь­кие души, и слава моя исплела дра­го­цен­ные венцы этим душам»…

Отсту­пило чадо гор­до­сти от подвиж­ника, при­сту­пила мать лено­сти, и вот он начи­нает сосать молоко матери лено­сти, повто­ряя за ней: «Под­ви­зав­шись доб­рыми подви­гами с самых юных лет моих, я ныне завер­шил себе венец совер­шенств со столь­кими мно­го­цен­ными кам­нями, сла­вою моей пра­вед­но­сти спас столь­кие души за время от пре­по­ло­ве­ния лет моих до нынеш­ней ста­ро­сти моей; ныне же, на ста­ро­сти моей, да упо­кою несколько на ложе тело мое, ибо тело сие при­об­рело мне славу с вели­кими тру­дами; да почиет же ныне плоть сия на ста­ро­сти своей». И впа­дает он в нера­де­ние лености.

Отсту­пает от него мать лено­сти, при­сту­пает дочь блуда, и повто­ряет он за ней сле­ду­ю­щее: «Я, стя­жав­ший столь вели­кую славу и спас­ший столь­кие души, не обрету блага для души своей, если сам не рожду чад и не спасу их; тогда лишь буду я вполне уве­рен, что спас душу свою». И начи­нает он пси­ла­физо­ваться (т. е. обу­ре­ваться помыс­лами) о плоти своей, ищет много — раз­но­об­раз­ных сне­дей, дабы укре­пить плоть свою для дето­род­ства; нако­нец, впа­дает в блато нечи­стоты, как сви­нья в грязь…

Тогда отсту­пает от него дочь блуда, при­сту­пает сын злобы (досл.: враж­до­бор­ства); пра­вед­ник зло­сло­вит Цер­ковь и гово­рит: «Не при­знаю я ни Церкви, ни уста­нов­ле­ний цер­ков­ных.., ибо сла­вою моих совер­шенств я спас столь­кие души в миру…»

Ради этого всего я и говорю тебе: когда про­ныры най­дут все три двери откры­тыми (т. е. дверь неве­рия, дверцу нечи­стоты и дверцу отча­я­ния), то не оста­вят ни дощечки, ни гвоздя. Гово­рим: не допу­стят про­ныры тогда ни пре­быть покор­ным Церкви, ни цело­муд­рие сохра­нить неосквер­нен­ным, но разо­б­ру­чат подвиж­ника с Цер­ко­вию Хри­сто­вою, осквер­нят его цело­муд­рие сла­до­страст­ными делами, обна­жат чело­века от даров Божиих, окон­ча­тельно уда­лят его от руки Божией, низ­ве­дут к Ден­нице; ста­нет он тогда под­власт­ным Ден­нице, хотя будет счи­тать себя нахо­дя­щимся «в руце Божией» (т. е. думать, что имеет ту бла­го­дать, кото­рую стя­жал прежде и, пре­льстив­шись само­мне­нием, теперь утратил).

Глава 7. Подвижник, хотя и впадает в грех, не должен отчаиваться. Бог приемлет покаяние от всякого, и почему невозможно покаяние для злых духов

Когда подвиж­ник (или иной чело­век) усмот­рит свое паде­ние, пой­мет, где он был, т. е. на какой духов­ной высоте и в какой бли­зо­сти к Богу, и куда нис­пал, то отча­и­ва­ется подобно мухе, летав­шей по воз­духу, избе­жав­шей всех внизу разо­стлан­ных тенет, но попав­шейся в разо­стлан­ные поверху и впав­шей в отча­я­ние. Так и про­ныры, как пауки, ткут свои тенета не только по низу, но и на высо­чай­ших пре­де­лах бран­ного пути, чтобы, как муху, мино­вав­шую ниж­ние сети, уло­вить подвиж­ника, захва­тить в верх­них пле­те­ниях и там опу­тать его мыс­лен­ной своей пау­ти­ной. Когда же подвиж­ник запу­та­ется в пау­тине, как муха или как рыба, пой­ман­ная в сеть, то отча­и­ва­ется и гово­рит: «Нет у меня теперь тела (т. е. сил телес­ных), чтобы летать, нет у меня кры­льев, чтобы удер­жаться на воз­духе, нет у меня больше непо­роч­ного тела, кото­рое было пора­бо­щено душе; нет у лица моего очей (т. е. преж­него дерз­но­ве­ния в молитве), дабы воз­ве­сти их на небо, чтобы умо­лять за мою несчаст­ную душу; теперь мне не спа­стись, ибо пора­бо­тился я греху; поэтому не стану дольше и ста­раться достиг­нуть спа­се­ния, ибо это для меня невозможно…»

О, чело­вече, почему ты решил, что невоз­можно тебе достичь спа­се­ния? Почему ты дума­ешь, что не сле­дует тебе больше под­ви­заться, а не реша­ешь наобо­рот, что тебе тем паче сле­дует под­ви­заться о спа­се­нии? Вос­пряни, не бойся, ибо Бог пре­тер­пел крест ради спа­се­ния тво­его! Как же после сего ты утвер­жда­ешь, что для тебя больше нет спа­се­ния? Зачем стра­шишься бес­силь­ных? К чему счи­та­ешь их силь­ными? Крест Гос­по­день сокру­шит всю силу их ухищ­ре­ний, все хва­стов­ство, кото­рым они, бес­силь­ные, кичи­лись быть сильными!

(Затем, в ответ на часто рож­да­ю­щу­юся мысль: воз­можно ли пока­я­ние для злых духов, свя­той при­во­дит извест­ный при­мер из жития св. Анто­ния Вели­кого, как явился ему бес и вопро­сил, воз­можно ли для беса пока­я­ние, и как бесу поме­шало вос­поль­зо­ваться сею воз­мож­но­стию киче­ние своею гре­хов­ною вла­стью над людьми. Подоб­ное киче­ние про­явил диа­вол, когда при­сту­пил к Гос­поду на соро­ка­днев­ной горе и пока­зал ему «цар­ства мира», т. е. свое гре­хов­ное вла­ды­че­ство) (Мф.4:8).

Попы­та­лись было одна­жды бес­силь­ные хитро, киче­нием и хулою пору­гаться над одним пре­по­доб­ным отцем.30 Чтобы пре­хитро вверг­нуть пре­по­доб­ного в киче­ние и хулу, ска­зал подвиж­нику явив­шийся ему бес: «Каким обра­зом, отче, воз­можно мне спастись?»

Это вопро­ше­ние беса о воз­мож­но­сти для него пока­я­ния есть ковар­ный умы­сел вве­сти пре­по­доб­ного в киче­ние или хулу, ибо, если бы он под­дался на сие ковар­ство и при­нял бы к сердцу столь неслы­хан­ное дело, как спа­се­ние беса, то неиз­бежно впал бы в тще­слав­ное само­мне­ние и киче­ние сим небы­ва­лым делом, а, с дру­гой сто­роны, если бы отверг, как невоз­мож­ное, то поху­лил бы Творца, Кото­рый ока­зался побеж­ден­ным тва­рию Своею в милосердии.

Понял пре­по­доб­ный, кото­рому открыла сие бла­го­дать Все­свя­таго Духа, что это один из обо­льсти­те­лей, про­ныр-веель­зе­ву­лов. Пре­по­доб­ный отве­чал ему: «Иди на высо­кую гору, обна­жись, стань совсем наг и изли­вай мольбы к Богу, Царю Небес­ному, чтобы Он отпу­стил тебе твое лука­вое муд­ро­ва­ние» (досл.: пси­ла­фи­сти­че­ское лукав­ство). Отве­чал про­ныра пре­по­доб­ному: «Какую же молитву тво­рить мне на высо­кой горе и как мне обна­житься? Я и без того одежды не ношу? Как же ты гово­ришь, чтобы мне обнажиться?»

Свя­той же отве­чал ему: «На высо­кой горе сотво­рись наг, обна­жив себя от ухищ­ре­ний своих и лука­вого муд­ро­ва­ния, да не име­ешь ника­кого ковар­ства в сердце твоем. Так стой совер­шенно нагим на высо­кой горе 40 дней и 40 ночей (в житии ска­зано три года, может быть, здесь Фео­фан ошибся), не имея ника­кого покры­вала на главе своей, т. е. ника­кой хит­ро­сти в мыс­лях, воз­де­вай руки свои горе и повто­ряй бес­пре­станно в тече­ние сорока дней: «Поми­луй мя, Боже, поми­луй мя, меня — мер­зость запу­сте­ния во цар­ствии Твоем!.. Яко к Тебе, Гос­поди, Гос­поди, очи мои; на Тя упо­вах, не отрини душу мою!..»

Не успел пре­по­доб­ный закон­чить своей речи, как демон, весьма раз­гне­вав­шись, вос­клик­нул: «Замолчи, гни­лой ста­рик! Ничтож­ному ли царю покло­ниться мне? Кто дру­гой имеет такое цар­ство, какое мы имеем? В руках наших нахо­дится тре­тья часть Его цар­ства, и что оста­лось у Него, чтобы нам кла­няться Ему, как Царю?..» Ясно тогда стало пре­по­доб­ному, что это есть дух хулы; вспом­нил тогда пре­по­доб­ный, что и Хри­ста бес также пытался в пустыне обо­льстить и кичился перед Ним гре­хами человеческими…

Вспом­нив все это, пре­по­доб­ный сотво­рил молитву к Богу, про­клял демона, и тот как дым исчез от него. Воз­дал пре­по­доб­ный славу Богу за избав­ле­ние свое от духа хулы, кото­рый лукав­ством своим наме­ре­вался вве­сти подвиж­ника в хулу или в гор­дость и чрез то вверг­нуть в без­дну адскую, как сверг­нул мно­же­ство монахов…

Но Бог не имеет нена­ви­сти к этим погиб­шим мона­хам, кото­рые еще могли и по паде­нии иметь надежду на спа­се­ние. Нена­вистны Богу лишь сии четыре: гово­рим — хула, блуд­ная нечи­стота, неве­рие закону и ложь, име­ну­е­мая идо­ло­слу­же­нием; вся­кий, гово­ря­щий ложь, име­ну­ется идо­ло­слу­жи­те­лем у Бога. Итак, бесы без­воз­вратно поги­бают не оттого, чтобы для них не было про­ще­ния, но оттого, что они не только не каются, но еще и гор­дятся сво­ими бого­мерз­кими делами…

Глава 8. Чем был вызван потоп. Проповедь Ноя о покаянии. Ожесточение людей и ненависть их к Ною. Знамения, предшествовавшие потопу. Умысел людей с ковчегом погубить Ноя, как виновника всех бедствий

Ради этих-то все­низ­мен­ных, зем­ных стра­стей и излился потоп, кото­рому подо­бало бы перейти во все­ко­неч­ное затоп­ле­ние, если бы не предуспело и не пре­взо­шло пред Богом пока­я­ние Ноя.

Скор­бел Ной, пла­кал пред Богом о пред­сто­я­щей кон­чине всего мира и молился так: «Дол­го­тер­пе­ливе, Дол­го­тер­пе­ливе; подол­го­терпи, подол­го­терпи еще до сорока лет; не пока­ются ли они и не отвра­тятся ли от сво­его пре­врат­ного вле­че­ния к тако­вым гре­хам. Если же не сотво­рят пока­я­ния и не отвра­тятся от сво­его при­стра­стия к поги­бель­ной стра­сти блуда, то да будет воля Твоя и сотвори с ними как Ты судил…»

И ска­зал Бог Ною: «Се кро­тость дол­го­тер­пе­ния Моего будет дол­го­тер­петь им, и не сорок лет да дол­го­тер­пит, но три­жды сорок лет буду дол­го­тер­петь; дол­го­тер­пит еще Мое дол­го­тер­пе­ние и пождет их пока­я­ния, но нет в них склон­но­сти к пока­я­нию…».31

И ска­зал Бог Ною: «Уго­товься ты, дабы не под­пал бы и ты под сей гнев Мой, ибо до 120 лет буду ожи­дать, давая время на пока­я­ние, дабы они пока­я­лись; если при­дут к пока­я­нию, то благо им будет и бла­го­со­творю им на земле сей; если же нет, если не обра­тятся они к пока­я­нию во остав­ле­ние гре­хов, то имеет найти на все­лен­ную потоп, весь мир пото­нет в водах, и поды­мется вода высоко, пре­выше гор и холмов…»

Выслу­шав эти слова Божий, пра­вед­ный Ной ска­зал Богу: «Мило­серд­ней­ший мой и дол­го­тер­пе­ли­вый! Какое уго­тов­ле­ние жела­ешь Ты, дабы я сде­лал?» И ска­зал Бог Ною: «Воз­ве­сти людям, к какой каре Моей они при­суж­дены, и сотвори соору­же­ние, дабы оно шество­вало поверх воды…» Это соору­же­ние Ной наиме­но­вал ковчегом.

И начал Ной про­по­ве­до­вать, как ска­зал ему Бог; пре­врат­ные же люди, кото­рым Ной про­по­ве­до­вал, слу­шая про­по­ведь Ноя, — одни поно­сили его, дру­гие бес­че­стили, иные мучили, и все вме­сте, в про­тив­ность Богу и напе­ре­кор про­по­веди Ноя, удво­или свои беззакония.

Таким обра­зом, в про­дол­же­ние 17 лет под­ви­зался Ной своею про­по­ве­дью, дабы при­ве­сти их к обра­ще­нию в пока­я­ние, — но не возмог…

И ожи­дал Бог 17 лет пока­я­ния от этих пре­врат­ных людей, но не только ника­кого пока­я­ния не услы­хал от них, но уви­дал, что они впали еще в худ­шее. Подоб­ным же обра­зом и с нынеш­ними людьми бывает так: Бог ожи­дает от них пока­я­ния, они же низ­вер­гают свою мысль в еще худ­шее блато и в без­дну многозаботливости…

По исте­че­нии 17 лет объ­явил Бог Ною и изрек гнев­ное реше­ние: «Ной, Ной! Сотвори, как Я ска­зал тебе: поспеши, поспеши и не медли в деле сем» (т. е. поспеши стро­ить ков­чег и не теряй больше вре­мени на проповедь).

И сотво­рил Ной кивот в 103 года, как пове­лел ему Бог, сем­на­дцать же .лет потра­тил он на про­по­ведь, уве­ще­вая пока­яться тех пре­врат­ных людей, кото­рые, вме­сто этого, стали делать еще худ­шие без­за­ко­ния, как то тво­рят и нынеш­ние люди; вслед­ствие сего отсту­пился от них тогда Ной и обра­тился к постройке ков­чега; стал при­ле­жать к постро­е­нию ков­чега и крепко ско­ла­чи­вать его скре­пами, ска­жем: гвоз­дями. Слыша стук сей, пре­врат­ные люди гово­рили: «Это Ной для Бес­смерт­ного бес­смерт­ную постройку делает, тво­рит же толи­кий труд, чтобы осу­ще­стви­лось его жела­ние (т. е. чтобы умо­лить Бога испол­нить его про­ро­че­ство погу­бить землю потопом)».

Вели­ким гне­вом про­гне­вался Бог (т. е. совер­шился гнев Божий на людях), и ска­зал Бог Ною: «Ной, Ной! Поспеши, поспеши и войди в ков­чег с семей­ством твоим, как Я ска­зал; исполни то, что Я при­ка­зал, ибо у людей сих рас­про­стра­ни­лось дело невы­но­си­мое и, вме­сто пока­я­ния, они все тво­рят в про­тив­ность Боже­ству Моему…» Услы­хав от Бога тако­вые слова, Ной, воз­дох­нув из глу­бины сердца сво­его, сотво­рил, как ска­зал ему Бог, устре­мился в ков­чег вме­сте с семей­ством своим, взявши с собою всех живот­ных, какие пове­лел ему Бог, два-два от каж­дых живот­ных; когда все вошли, то Бог затво­рил их в ков­чеге; тогда испол­ни­лось 103 года сверх скон­ча­ния неокон­чен­ного дела, т. е. 103 года по окон­ча­нии Ноем сем­на­дца­ти­лет­ней бес­плод­ной про­по­веди; все же вме­сте соста­вит 120 лет или три сорока, кото­рые Бог про­длил людям ради молитвы Ноя.

Так и ныне, не в силах чело­век сам собою свер­шить сво­его канона, т. е. одного пока­ян­ного подвига не доста­точно для того, чтобы обес­пе­чить монаху спа­се­ние, как и труды Ноя, несмотря на про­дол­жи­тель­ность и на вели­чие их, ока­за­лись недо­ста­точ­ными для его спа­се­ния; потре­бо­ва­лось для сего еще осо­бое содей­ствие Бога, Кото­рый Сам закрыл крышу ков­чега, как о том сви­де­тель­ствует Писание.

И теперь, не в силах чело­век скон­чать сво­его канона, чтобы он ни делал, т. е. каких бы подви­гов ни совер­шал, не может он завер­шить его (сколько бы вре­мени ни под­ви­зался), но завер­шает его Цер­ковь в среде заклю­че­ния литур­гий­ного (т. е. во все­объ­ем­ле­мо­сти Жертвы литур­гий­ной, где Сам Хри­стос отпус­кает грехи ради иску­пи­тель­ной Жертвы Своей и тем воз­глав­ляет ков­чег спа­се­ния, кото­рый для подвиж­ника заклю­ча­ется в каноне и подви­гах пока­я­ния, как неко­гда Бог воз­гла­вил ков­чег Ноя…).

Тогда сотво­рил Бог зна­ме­ния ужас­ные и страш­ные, дабы люди пока­я­лись, отверз вод­ные без­дны небес­ные (досл.: ката­ракты небес­ные, т. е. «воды яже пре­выше небес», как о них гла­сит Писа­ние, воды, суще­ство­ва­ние кото­рых открыто было неко­то­рым свя­тым в виде­ниях, как о том повест­ву­ется в житиях свя­тых, напри­мер, в житии св. Кипри­ана, 2 октября) — до трех часов; но и посем те люди, кото­рые уце­лели, скрыв­шись в своих жили­щах, про­дол­жали тво­рить сквер­ные дела.

Тогда огонь нис­пал на их селе­ния, раз­ли­ва­ясь со страш­ным шипе­нием (разу­ме­ется огнен­ная масса или лава), потря­са­ясь со страш­ным трес­ком, гре­мела земля, камни рас­па­да­лись, солнце померкло — люди же скло­ни­лись еще низ­мен­нейше, т. е. стали повально раз­врат­ни­чать еще более неистово, раз­врат пре­умно­жили, блуд убла­жили, муже­лож­ство совер­шали, мно­го­с­тя­жа­тель­но­сти всеми сво­ими силами покло­ня­лись; видя те зна­ме­ния страш­ные и ужас­ные, умо­за­клю­чили безум­ные, что это все чаро­ва­ния Ноя, что все это он им наво­ро­жил, и сотво­рили они совет раз­бить ков­чег и каз­нить Ноя!..

В этом деле тех пре­врат­ных людей про­яви­лась та же страсть зави­сти к пра­вед­ни­кам, кото­рая есть и ныне: когда кто-либо делает какое-либо бого­угод­ное дело, то в дру­гой части (т. е. части диа­воль­ской) воз­го­ра­ется зависть; бес ста­ра­ется раз­ру­шить то бого­угод­ное дело и убить того, кото­рый усерд­ствует в нем.

Такая же зависть воз­никла в раз­вра­щен­ных душах и тех древ­них людей; они устре­ми­лись на раз­ру­ше­ние бого­угод­ного дела, постройки Ноя, кото­рая была ради их же пользы? Польза же — при­ве­сти их к пока­я­нию посто­ян­ным напо­ми­на­нием самой той построй­кой о гря­ду­щей каре Божией за их пре­врат­ную жизнь. Это, однако, ни к какому пока­я­нию не при­вело их, но воз­бу­дило в них ярость; они яростно устре­ми­лись к ков­чегу, дабы раз­ру­шить его и каз­нить Ноя!..

Когда Бог уви­дел такую ярость, с кото­рою они устре­ми­лись на ков­чег, чтобы раз­бить его, то пове­лел, дабы отверз­лись без­дны вод небес­ных, — они отверз­лись, и ска­зал Бог земле, дабы отверз­лись ее источ­ники (под­зем­ные) и устре­ми­лись бы кверху (так о сем писано и в Биб­лии). И ска­зал Бог водам небес­ным и водам зем­ным: «Сово­ку­пи­тесь на высоте и посем рас­се­и­вай­тесь по поверх­но­сти земли до 40 дней» (т. е. дождите)…

Когда сово­ку­пи­лись воды небес­ные с зем­ными, то (столк­нув­шись) оста­но­ви­лись в верх­них пре­де­лах, обра­зо­вав, как бы вто­рой небо­склон (над поверх­но­стию земли), и так до семи дней сово­куп­ля­лись в своем про­ти­во­устрем­ле­нии; число семь зна­ме­нует отмще­ние семи смерт­ных гре­хов, кото­рые и вызвали потоп.

Число же тех пре­врат­ных людей, кото­рые высту­пили раз­ру­шать ков­чег, — мужей и жен с детьми было 7000. Подобно семи­гла­вому зверю (без­за­ко­ния, устрем­ля­ю­ще­муся про­тив пра­вед­ни­ков), устре­ми­лись они про­тив постройки Ноя, дабы раз­ру­шить и истре­бить ее вме­сте с Ноем, — но сами были истреб­лены и исчезли от лица земли…

Когда они тол­пой дви­ну­лись на ков­чег Ноя, постиг их гнев Божий… Они поте­ряли дорогу к ков­чегу, бро­дили, бро­са­лись, ища спа­се­ния от вод, туда и сюда, погру­жа­е­мые водами!..32

Глава 9. Невозможно не прийти искушению… Как был соблазняем Несоблазняемый. Кто блажен и кто треблажен

Нет греха, когда чело­век бывает иску­шаем, но есть грех, когда чело­век бывает побеждаем.

О соблазне, кото­рым был соблаз­няем Несо­блаз­ня­е­мый. Если спро­сишь, каким иску­ше­нием Он был иску­шаем, — послу­шай и увидишь.

Понял доб­ро­не­на­вист­ный дух Ден­ницы, что при­шел Иисус Хри­стос на сию про­кля­тую землю, но кто Он таков, не знал. Делал он столь­кие и столь­кие испы­та­ния, чтобы найти Несо­блаз­ня­е­мого, дабы соблаз­нить Его, но разыс­кать Его не мог: (ибо) Иисус Хри­стос, нас ради сниз­шед­ший, сде­лался совер­шен­ным чело­ве­ком и скон­чал (т. е. до конца под­верг Себя) всем чело­ве­че­ским ощу­ще­ниям, гово­рим — гоне­нию, алчбе, жажде, пре­зре­нию и всем дру­гим… (ибо скорби необ­хо­димы каж­дому чело­веку, как огонь для пищи). Повар (когда хочет) что сва­рить, то, поло­жив в котел что бы то ни было, гово­рим: воду, овощи, масло, — ста­но­вит котел на очаг, раз­во­дит огонь, варит куша­нье, сни­мает с огня (когда сва­рится), опо­рож­няет котел и подает в тра­пезу; когда стар­шая бра­тия сядет (за стол), то охотно ест это про­из­ве­де­ние кухни, ибо оно пре­крас­ное куша­нье (так как хорошо сва­ри­лось)… Однако, когда в нем нет соли, то оно невкусно и его нисколько не поль­зует (то, что оно сва­ри­лось; т. е. и чело­века, хотя бы он пре­тер­пел иску­ше­ния и скорби, не пополь­зуют оне, если в нем не будет «соли»). Таково есть иску­ше­ние для чело­века. Чело­век, хотя бы и все доб­ро­де­тели испра­вил, — иску­ше­ния же не имел, — не имеет еще ника­кого при­бытка, ибо иску­ше­ние есть воз­глав­ле­ние доб­ро­де­тели (т. е. совер­ше­ние крыши в зда­нии доб­рого подвига).

Бла­жен, име­ю­щий тер­пе­ние (в пере­не­се­нии скор­бей), не побеж­да­ю­щийся теми соблаз­нами, кото­рыми его соблаз­няют, и побеж­да­ю­щий тер­пе­нием тех, кото­рые вво­дят в иску­ше­ние ближ­него (т. е. бла­жен бла­гий, побеж­да­ю­щий злого тер­пе­нием нано­си­мых ему зол). Но тот, кото­рый вво­дит в соблазн (т. е. нано­сит скорби чело­веку), тот упо­доб­ля­ется иску­си­телю, соблаз­няв­шему Несоблазняемого!..

Если хочешь узнать, кто был иску­си­тель и кто есть Несо­блаз­ня­е­мый, — услыши.

Несо­блаз­ня­е­мый есть Гос­подь наш Иисус Хри­стос, облек­шийся в чело­века и став­ший совер­шен­ным чело­ве­ком, свер­шив­ший все скорби чело­ве­че­ские, как я говорю тебе, и сми­рив­ший иску­шав­шего Его… И познал несколько (диа­вол) Иисуса (т. е. устра­шен был зна­ме­ни­ями Его Боже­ствен­ной силы, явлен­ной в чуде­сах), но не было ему допу­щено узнать Его совер­шенно… Если какому чело­веку при­снится во сне, что он пере­хо­дит по мосту, а дру­гой чело­век (т. е. про­тив­ник его) сверг его с моста, чело­век, про­бу­див­шись от сна, запо­ми­нает сон и гово­рит: «Сбу­дется ли это, или нет?» Начи­нает рас­сле­до­вать и допы­ты­ваться, чтобы найти того про­тив­ника (по при­ме­там), ука­зан­ным ему содер­жа­нием сна; допы­ты­ва­ется, испы­тует все­воз­мож­ными спо­со­бами, чтобы разыс­кать иско­мого чело­века и уни­что­жить того, кото­рый там с моста сверг его…

Настолько и Бог дал воз­мож­ность (диа­волу) иску­си­телю познать вопло­ще­ние, про­мысл Божий, настолько, но не больше…

Также и то, что диа­вол полу­чил власть иску­шать Хри­ста, яко чело­века, было ради того, что Хри­стос стал совер­шен­ным чело­ве­ком в защиту (на спа­се­ние) чело­века, кото­рый иску­ша­ется вооб­ра­же­нием помыс­лов тво­рить то, что вооб­ра­жает ему помысел…

Такими же соблаз­нами был иску­шаем и Несо­блаз­ня­ю­щийся; мечта (вооб­ра­же­ние) окру­жила и Его — Немеч­та­ю­щего, Не-вооб­ра­жа­ю­щего в Себе ни злой, ни какой-либо иной зем­ной мечты, нисколько, ни о чем в помысле Своем не меч­та­ю­щего, ни очами Сво­ими (несо­блаз­ня­е­мого) — Того, у кого очи бли­ста­ю­щие и помыслы чистые!..

Чело­век же есть иску­ша­е­мый, ибо очи его пому­тив­ши­еся, помысл осквер­нен всеми зло­де­я­ни­ями чело­ве­че­скими, — и что необык­но­вен­ного иску­шаться ему?..

Но иску­ша­е­мый еще не ста­но­вится чужд,33 чужд бывает тот, кото­рый побеж­даем… Побе­ди­тель же (т. е. Иисус Хри­стос) — побеж­дает. Силь­ный силою Своею, Он побеж­дает все соблазны злобы и вся­кое-нахо­дя­щее иску­ше­ние… (Т. е. в ком все­лится бла­го­дать и сила Хри­стова, тот бла­го­да­тию Хри­сто­вою побеж­дает вся­кий соблазн и вся­кое иску­ше­ние); как ска­зано: «Побеж­да­ется есте­ства чин»…

Бла­жен побеж­да­ю­щий (т. е. пра­вед­ник, не познав­ший вели­ких гре­хо­па­де­ний), но бывает бла­жен и побеж­ден­ный… Кото­рый же? Тот, кто (кается и вос­стает) подобно Давиду, кото­рый, быв побеж­ден пре­лю­бо­де­я­нием с чужою женою, быв побеж­ден убий­ством ее мужа, быв побеж­ден гор­дост­ным помыс­лом (жела­нием узнать), сколько мира ему под­властно, быв так сильно побеж­ден этими тремя язвами, что душа его изъ­яз­ви­лась, как про­ка­зой, — столь скорбно воз­бо­лез­но­вал душою своею, что восчув­ство­вал болезнь и во всем теле своем… Восчув­ство­вал Давид соде­ян­ные без­за­ко­ния, раз­мыс­лил о исчис­ле­нии вои­нов своих, пока­ялся в соде­ян­ном без­за­ко­нии, гово­рим: в соде­ян­ном пре­лю­бо­де­я­нии и убий­стве… Явил он такое пока­я­ние пред Богом и столь рас­ка­ялся, что язвы те стали бли­ста­ю­щими ризами церкви, зла­то­ткан­ными укра­ше­ни­ями бого­слу­же­ний и дра­го­цен­ными одеж­дами Давиду!..

И опять бла­жен бывает побеж­ден­ный, но кто таков? Тот, кто подо­бен пре­по­доб­ной Марии (Еги­пет­ской), кото­рая, будучи побеж­дена блу­дом мира и став блуд­ни­цею сем­на­дцать лет, по сем­на­дцати летах пока­зала толи­кое пока­я­ние Богу, — не как Давид, не как Манас­сия, не как аскеты пустыни, но как никто дру­гой; такое пока­зала она пока­я­ние Богу, что стала све­тиль­ни­ком Египта!.. Бла­жен и тот, кто побеж­да­ется, но кото­рый? Тот, кто испо­ве­дует (по паде­нии своем) Хри­ста Богом истин­ным от Бога истин­ного, кто подо­бен раз­бой­нику, узнав­шему во Хри­сте Бога, испо­ве­дав­шему Его Боже­ство (на кре­сте) и ска­зав­шему: «Помяни мя, Гос­поди, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем!..»

Глава 10. Отчего один из распятых со Христом разбойников познал во Христе Бога, а другой похулил

Спра­ши­ваю я тебя: как узнал бла­го­ра­зум­ный раз­бой­ник Хри­ста на кре­сте, что Он истин­ный Бог?.. Какой свет (про­све­тил его, что) он познал Боже­ство Хри­стово на кре­сте и осу­дил дру­гого раз­бой­ника, чтобы он замолк и не хулил?.. Он (был) раз­бой­ник и дру­гой — раз­бой­ник; чего же ради было одному испо­ве­дать Боже­ство Хри­стово, а дру­гому хулить Его?.. Выслу­шай, как соде­ла­лось то, что один раз­бой­ник испо­ве­дал Хри­ста и Боже­ство Его на кре­сте, а дру­гой — поху­лил. Раз­бой­ник тот (пер­вый) был мле­ков­скорм­ле­нием34 Пре­свя­тыя, дру­гой же про­изо­шел от семени Иуды Иска­ри­от­ского, гово­рим: предателя.

Когда сму­тился Ирод из-за Иисуса, быв пору­ган волх­вами, ангел пове­лел (Иосифу), дабы уда­лился оттуда; уда­ли­лись Иосиф и Бого­ма­терь с Мла­ден­цем, отпра­ви­лись в путь; при­шли в селе­ние, назы­ва­е­мое по-еллин­ски Фек­са­нион (Стран­но­яв­лен­ное); настигло их время вечер­нее, вошли они в селе­ние, при­шли в один дом и там зано­че­вали. При­няли их с толи­ким раду­шием, (хотя и) не знали, кто они такие. Такое стран­но­лю­бив про­явил не один только тот дом, но и все селе­ние слыло стран­но­лю­би­вым, почему и про­зва­лось Фек­са­нион по-еллински.

В доме том, где они почили, им по обы­чаю стали гото­вить тра­пезу; когда со столь­ким раду­шием ее при­го­тов­ляли, мла­де­нец дома был остав­лен и, как свой­ственно детям, страшно кри­чал и жалостно плакал.

Видит Пре­свя­тая, что мла­де­нец пла­чет, — взяла его на руки, чтобы он успо­ко­ился и, открыв пре­чи­стую Свою грудь, мле­ко­на­пи­тала его, как обычно мла­ден­цев… После же ноч­лега, когда рас­свело, отпра­ви­лись они в путь и при­шли туда, куда пове­лел ангел…

Мла­де­нец со вре­ме­нем вскор­мился; (потом) стал зре­лым чело­ве­ком; как чело­век, побе­дился соблаз­нами, хотя и был от части Давида (т.е. как бы от семени Давида, ибо вку­сил молока Божией Матери) — стал раз­бой­ни­чать вме­сте с семе­нем Иуды… Они были схва­чены вла­стию цар­ской и пред­став­лены на суди­лище в тот час, когда книж­ники и фари­сеи осу­дили Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста; было поста­нов­лено реше­ние рас­пять Хри­ста посреди двух раз­бой­ни­ков, что и сотво­рили; и рас­пят был Гос­подь наш Иисус Хри­стос — «яко овча на зако­ле­ние…» — между двумя раз­бой­ни­ками. Тогда молоко Бого­ма­тери, неко­гда питав­шее во мла­ден­че­стве раз­бой­ника, ока­зало свое дей­ствие, и на кре­сте отверз­лись очи рас­пя­того раз­бой­ника, познал он Боже­ство Хри­стово, помя­нул стран-нолю­бие, кото­рое было про­яв­лено в дому роди­те­лей его, и вос­клик­нул: «Помяни мя, Гос­поди, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем». Раз­бой­ник как бы так гово­рил: «Гос­поди! Сии пре­чи­стые руки Твои бла­го­слов­ляли дом отца моего, и при­няли (досл.: познали) роди­тели мои Боже­ство Твое; теперь же зрю я руки Твои при­гвож­ден­ными ко кре­сту ради гре­хов моих роди­те­лей и ради соде­ян­ных мною гре­хов — бла­го­слови убо и меня во цар­ствии Твоем…» — «Помяни мя, Вла­дыко, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем…»

Услы­хав такое испо­ве­да­ние от раз­бой­ника, Иисус вос­клик­нул и ска­зал: «Аминь, гла­голю тебе, днесь со Мною будеши в рай».

Видишь ли (из этого), что состра­да­ю­щий ближ­нему и тво­ря­щий милость ему, не поте­ряет ее, — мало ли, много ли, чужому ли, другу ли, род­ному ли, доб­рому ли, злому ли делает ее, — не забу­дется (ока­зан­ное) мило­сер­дие и неза­бвен будет тот, кото­рый тво­рит мило­стыню ближ­нему сво­ему, будь-то сло­вом или делом… Возьми при­мер с Гос­пожи Бого­ро­дицы (т. е. из того, какое благо ока­зала Она, накор­мив мла­денца мле­ком Своим ради ока­зан­ной Ей и Сыну Ее мило­сти). Бла­го­даря сему был обла­го­де­тель­ство­ван раз­бой­ник (т. е. бла­го­дать пре­чи­стого молока Божией Матери отверзла ему духов­ные очи к позна­нию Боже­ства Хри­стова, и), быв накорм­лен Ее гру­дью, он на кре­сте сде­лался испо­вед­ни­ком Сына Ее!

Послу­шайте о дру­гом разбойнике.

Иуда Иска­ри­от­ский, пре­да­тель, был неко­гда в еллин­ском доме слу­гою семь меся­цев, потом бежал оттуда. Когда же он был в еллин­ском доме, то, будучи пре­лю­бо­деем, пре­лю­бо­дей­ство­вал с женою сына еллина, сын же нахо­дился в даль­нем путе­ше­ствии. Воз­вра­тив­шись из путе­ше­ствия и уви­дав, что жена его бере­менна, он ничего не гово­рил ей и не сово­куп­лялся с нею сово­куп­ле­нием супру­же­ским. Поняла из этого жена, что узнал муж о ее бере­мен­но­сти и воз­ве­стила о сем Иуде. И ска­зал ей Иуда: «Разве ты что открыла ему о нашем пре­лю­бо­де­я­нии?» Ска­зала жена: «Не откры­вала (ничего) и не спра­ши­вал он меня нисколько о сем». Ска­зал Иуда: «Куда он сей­час пошел?» Ска­зала пре­лю­бо­дейца: «Вышел вон оза­бо­чен­ный, и не знаю, куда пошел». Иуда пошел искать его во всем доме — вверху и внизу — и (нако­нец) видит, что он в раз­ду­мьи сидит на верху кровли. Уви­дав его сидя­щим на высоте, стал раз­мыш­лять Иуда, каким бы обра­зом сверг­нуть его вниз, чтобы никому не ска­зал он о без­за­ко­нии; и обду­мав, Иуда нашел спо­соб, как сверг­нуть его; там был столб, на кото­ром дер­жа­лась крыша, где сидел муж; Иуда под­ко­пал под осно­ва­ние, при­вя­зал к столбу тол­стую веревку, потя­нул за веревку всеми силами, и упал столб вме­сте с тер­ра­сой и с чело­ве­ком; муж жены убился жалост­ным сокру­ше­нием, сокру­шив­шим несчаст­ному все члены его. Жена же, уви­дав, какое дело совер­шил Иуда, стала много, при­нуж­дать его сде­латься ее мужем, но Иуда не хотел, боясь, как бы не откры­лись два зла — убий­ство и пре­лю­бо­де­я­ния с женою, и ска­зала жена: «Если не возь­мешь меня в жены, то знай, что я рас­скажу о без­за­ко­нии твоем, соде­ян­ном тобою в доме со мною». Услы­хав эти слова, Иуда убо­ялся и скрытно удалился.

И родила жена мла­денца, гово­рим: семя Иуды; мла­де­нец вскор­мился и стал совер­шен­ным мужем. Обре­ме­нен­ный злом отца сво­его, впал, подобно ему, во зло, стал раз­бой­ни­ком и вовлек (в раз­бой) бла­го­сло­вен­ного раз­бой­ника. Тот вме­сте с ним 12 лет вра­щался в раз­бой­ни­че­ском деле, потом они были сов­местно рас­пяты по сто­ро­нам кре­ста Хри­стова: один, испо­ве­дав­ший Его, — справа, а дру­гой, хулив­ший Его, — слева. Гово­рим: пра­вед­ницы — одес­ную, греш­ницы же — ошуюю. Две­на­дцать же тех лет озна­чают образ суда на Страш­ном суде, когда узрятся на Страш­ном суде 12 апо­сто­лов, седя­щих на 12 пре­сто­лах, чтобы пра­вед­ным судом судить на Страш­ном суде 12 колен Изра­иля. Гово­рим: испо­вед­ники (будут постав­лены) одес­ную, а хули­тели ошуюю…

Видишь ли, как отец посеял зло, сын же зла пожал хулу, жерт­во­при­нес бес­че­стие, за что и сам будет обес­че­щен на Страш­ном суде; вос­хи­щен он будет огнен­ною рекою; сой­дет в нена­сыт­ный хулою ад… ска­зав­ший: «Если Ты Сын Божий, сойди со кре­ста, спаси Себя и нас…» И все книж­ники и фари­сеи, услы­хав от раз­бой­ника эти слова, вос­кли­цали так вме­сте с ним, пыта­ясь низ­ве­сти Бога вто­рично на землю… но, вме­сто этого, сошел тот (хули­тель) сам вто­рым во ад. Гово­рим: пер­вым сошел Иуда — отец с пре­да­тель­ством своим в пре­ис­под­нюю ада, вто­рым же сошел сын пре­да­теля, нача­ло­вождь хулы, со огнен­ною хулою своею… Гово­рим: со огнен­ной рекой сошел во ад, сопро­вож­дая, сын — Иуду, отца сво­его во объ­я­тия Ден­ницы. И при­нял их Ден­ница в объ­я­тия свои, как пер­во­род­ных своих… Отец пре­дал Его; сын поху­лил Его. Отец, пове­сив­шись на древе, с непо­мер­ным своим лукав­ством был пре­зрен; сын же, вле­ко­мый огнен­ною хулою, был обесчещен!

Глава 11. Иуда-предатель как пример несказанного долготерпения Божия. Его происхождение, смертные грехи его юности, апостольство и хозяйственная должность у апостолов. Попытка его присвоить власть духовную и ограничить милосердие Христово; лукавые побуждения, вызвавшие предательство и самоубийство

Не соблю­да­ешь ты посто­ян­ной реши­мо­сти твоей, т. е. не посто­янно пред­ло­же­ние твое в духов­ном подвиге, не мир­ствует настро­е­ние твое, но как вихрь вер­тится в голове твоей; не зна­ешь ты, что тво­рится с тобою, ни добро доб­рым не при­зна­ешь, ни зло злым, как и Иуда, кото­рый обла­дал таким смыс­лом, что слад­кое для него дела­лось горь­ким, а горь­кое слад­ким. Сие явствует из того, что он пове­сился на древе, дабы сде­лать тем себе обру­че­ние веч­ного муче­ния… Бог же не попус­кал Иуде совер­шить жела­е­мого, т. е. про­мыс­ли­тельно делал так, что пер­вые попытки само­убий­ства ему не уда­ва­лись. Бог, как непом­ня­щий зла, воз­бра­нял Иуде — не пока­ется ли он, как Манас­сия, или как раз­бой­ник, или как блуд­ница, он же, сей Иуда вер­то­го­ло­вый, оста­вался таким же, каким был раньше; снова обра­щался голо­вой своей и рас­по­ло­же­нием, т. е. мыс­лию и серд­цем, ко злу, укло­ня­ясь от мило­сер­дия Божия!.. Он Гос­пода пре­дал, Бог же, мило­сер­дуя о нем, пове­лел ветви (на кото­рой он пове­сился) при­к­ло­ниться, и накло­ни­лась она; но Иуда, пора­бо­щен­ный злом, устроил себе место еще выше, взлез на это место, уко­ро­тил петлю для своей шеи и бро­сился с высо­чай­шего места, дабы совер­шить несо­вер­шив­ше­еся и завер­шить тем вся злая своя!.. Бог опять нагнул ветвь, но сей, нена­сыт­ный злом, снова завя­зал петлю, устроив тре­тий этаж высоте сво­его зла, кото­рым и погу­бил себя; снова влез на высоту тре­тьего этажа, навя­зал себе петлю на шею, и сбро­сил нечи­стое свое тело с тре­тьей сте­пени высоты, гово­рим: (тело трео­сквер­нен­ное) убий­ством отца, пре­лю­бо­де­я­нием с мате­рию и убий­ством брата.

При­ме­ча­ние. Выше свя­той ска­зал об исто­рии Иуды: «Как мы слы­шим» — и на самом деле об Иуде суще­ствует извест­ное на Востоке пре­да­ние, на кото­рое наме­кает здесь свя­той. В одном из спис­ков книги о свя­том Ниле это пре­да­ние при­ве­дено цели­ком, и мы его также счи­таем нуж­ным привести.

Иуда про­ис­хо­дил из селе­ния Иска­рии. Имя отца его — Ровель. Перед зача­тием Иуды мать уви­дала страш­ный сон и с кри­ком просну­лась. На вопрос мужа она ска­зала, что видела, что зач­нет и родит муже­ский пол и будет он раз­ру­ши­те­лем рода иудей­ского. Муж же уко­рил ее за веру во сны. В ту же ночь она зачала (не вняв, сле­до­ва­тельно, сему предо­сте­ре­же­нию от Бога) и посем родила сына. Ввиду того, что вос­по­ми­на­е­мый сон про­дол­жал устра­шать ее, они согла­си­лись с мужем выки­нуть ребенка на волю судьбы; сде­лали ящик и, осмо­лив его, доло­жили в него мла­денца и бро­сили в озеро Ген­ни­са­рет­ское. Напро­тив Иска­рии нахо­дился неболь­шой ост­ров, на кото­ром зимой пасли овец и жили пас­тухи; к ним-то и при­несло ящик с мла­ден­цем; пас­тухи вынули его из воды, накор­мили ребенка ове­чьим моло­ком и отдали некоей жен­щине вскор­мить его; эта жен­щина назвала ребенка Иудой. Когда он несколько под­рос, пас­тухи взяли его от кор­ми­лицы и при­вели в Иска­рию, чтобы отдать кому-нибудь в при­е­мыши; тут повстре­чался с ними отец Иуды, Ровель, и, не ведая, что это его сын, взял его к себе в при­е­мыши. Отец и мать очень полю­били Иуду, кото­рый был лицом весьма кра­сив и, скорбя о бро­шен­ном в воду сыне, усы­но­вили Иуду. После этого родился у них сын, и Иуда стал зави­до­вать ему, опа­са­ясь, как бы не лишиться из-за него наслед­ства, ибо Иуда по при­роде был зол и среб­ро­лю­бив. Иуда стал бес­пре­станно оби­жать брата сво­его и бить его, за что роди­тели часто нака­зы­вали Иуду, но Иуда все более и более раз­жи­гался зави­стию к брату, увле­ка­е­мый стра­стью среб­ро­лю­бия и, нако­нец, вос­поль­зо­вав­шись одна­жды отсут­ствием роди­те­лей, умерт­вил брата. Схва­тив камень, он убил брата, а затем, испу­гав­шись послед­ствий, бежал на тот ост­ров, на кото­ром его вскор­мили, и здесь посту­пил в услу­же­ние в еллин­ский дом, в кото­ром в конце кон­цов вошел в пре­лю­бо­дей­ную связь с женою сына хозя­ина и, убив его, бежал в Иеру­са­лим. В Иеру­са­лиме Иуду при­няли во дво­рец Ирода, где Ирод полю­бил его за лов­кость и кра­си­вую внеш­ность; Иуда стал упра­ви­те­лем дворца и поку­пал все потреб­ное. Роди­тели же его, не зная, что он убил их сына, и, видя, что он без вести про­пал, скор­бели о нем. Так про­шло много вре­мени; нако­нец про­изо­шли в Иска­рии вели­кие смуты, так что Ровель с мате­рью Иуды пере­се­ли­лись в Иеру­са­лим, и купили себе дом с пре­крас­ным садом, рядом со двор­цом Ирода. Тогда-то и убил Иуда отца сво­его, как будет изло­жено устами свя­того ниже, женился на матери своей и родился у них сын. Посем, слу­чайно в беседе с женою, откры­лось, что они суть кров­ные — сын с мате­рью; Иуда, оста­вив мать, пошел ко Хри­сту с наме­ре­нием пока­яться, был взят Хри­стом в уче­ники, сде­лан каз­но­хра­ни­те­лем и рас­по­ря­ди­те­лем, но по среб­ро­лю­бию сво­ему про­дол­жал похи­щать деньги и тайно отсы­лать их матери, якобы ради про­пи­та­ния ее.

И познал Иуда без­за­ко­ние свое, т. е., что взял в жены мать свою, убив ее мужа, кото­рый был отцом ему и, убив отрока, кото­рый был брат ему, узнал из слов матери своей, так как раньше о сем не знал; и услы­хав, что Иисус учит в окрест­но­стях Иеру­са­лима (сиречь при­зы­вает греш­ни­ков к пока­я­нию), пошел, нашел Его и при­со­еди­нился к Нему, чтобы сле­до­вать за Ним.

Уви­дав сего Иуду, Иисус Хри­стос понял, что он — чело­век доб­ро­не­на­вист­ный, зло­умыш­лен­ный и зло­об­раз­ный, но при­нял его с вели­кою радо­стию, дабы увра­че­вать душу Иуды. И воз­вел Иуду Хри­стос в рас­по­ря­ди­тели над всеми апо­сто­лами, чтобы он рас­по­ря­жался всем; и при­ка­зал апо­сто­лам Хри­стос: все потреб­ное для плоти, в чем нуж­да­е­тесь, спра­ши­вайте у Иуды.

Услы­хав это пове­ле­ние Хри­стово, апо­столы испол­няли его с готов­но­стию, не роп­тали по поводу того, что тво­рил Иуда, и нико­гда не жало­ва­лись на него Хри­сту, хотя и видели мно­гие его ослу­ша­ния или бес­чи­ния, ибо вся­кое слово Хри­ста при­ни­мали от Него, с реши­мо­стию испол­нить его на деле.

Поэтому и не роп­тали нисколько на брата сво­его Иуду. Тогда Иуда был бра­том апо­сто­лов и уче­ник Хри­стов; Хри­стос умыл ему ноги, как и про­чим апо­сто­лам; после же пре­да­тель­ства сде­лался он бра­том диа­вола, уче­ни­ком Ден­ницы и стал как один из дру­гих диа­во­лом. Тогда он был апо­стол, ныне же диа­вол… Это (слу­чи­лось с ним) потому, что апо­столы, испол­няя на деле (слова Хри­стовы), сде­ла­лись стол­бами рай­скими, Иуда же, хотя и вни­мал сло­вам Хри­сто­вым, но не слу­шал их с готов­но­стию, без­ро­потно и не имел реши­мо­сти к делу, т. е., чтобы испол­нять их на деле, (слу­шался) с ропо­том и пови­но­вался неохотно. Апо­столы дер­жа­лись за слова Хри­стовы, как за столбы непо­ко­ле­би­мые, и стали сами стол­бами рай­скими; Иуда же дер­жался за слова Хри­стовы, как за столб гни­лой, и сам сде­лался обва­лом, т. е. как бы ото­рвался и отва­лился от части Гос­под­ней и апо­сто­лов, низ­верг­шись в пре­ис­под­нюю ада.

Не огра­ни­чился он тем, что имел власть внеш­него рас­по­ря­же­ния над всем мир­ским, гово­рим: над сокро­ви­ще­ство­ва­нием, про­да­жей и покуп­кой, — но воз­же­лал захва­тить в свое рас­по­ря­же­ние и внут­рен­ний обмен; гово­рим: желал Иуда воз­бра­нить людям при­но­сить Хри­сту веру, миро и боже­ствен­ную славу, т. е. не хотел давать людям чтить Хри­ста, как Бога, сла­вить Его, как Бога, и воз­ли­вать на Него дра­го­цен­ное миро, на что люди того вре­мени рас­хо­до­ва­лись, как тра­тятся и ныне люди, чтобы при­но­сить дары в цер­ковь, гово­рим: для литур­гии, кото­рая есть отпе­ча­ток Хри­стов; фимиам же (воз­жи­га­е­мый в кадиле и при­но­си­мый Гос­поду в бого­слу­же­нии) есть тип (или отпе­ча­ток) мира (воз­ли­ян­ного на Гос­пода при жизни); как гово­рит про­рок-царь Давид: «Да испра­вится молитва моя, яко кадило пред Тобою…». Свеча же, носи­мая пред свя­щен­ни­ком на выхо­дах, есть тип чест­ного пред­течи Кре­сти­теля и его уче­ния в пустыне перед при­ше­ствием Хри­сто­вым, как ска­зано у про­рока: «Глас вопи­ю­щего в пустыне, исправьте путь Гос­по­день…» И опять: «Покай­теся, при­бли­зи­лось Цар­ствие Небес­ное…» И опять: «Се Агнец Божий, взем­ляй грех мира…» И опять: «Я крещу вас водою, но гря­дет Креп­чай­ший меня, которому‑я недо­стоин отре­шить ремень от сапог Его, Тот кре­стит вас Духом Свя­тым и огнем…» (Лк.3:4–6 и Ин.1:36).

Это (т. е. эти жертвы Хри­сту как Богу) и хотел вос­пре­тить Иуда, воз­на­ме­рив­шись вос­пре­пят­ство­вать (при­но­ше­нию их, т. е. изли­я­нию мира на Хри­ста) — но сам был воз­бра­нен и низ­вергся с без­гра­нич­ным своим среб­ро­лю­бием, ковар­ный, кото­рым пре­льстил его Ден­ница, во ад сле­ду­ю­щим образом.

Одна душа при­несла Хри­сту миро мно­го­цен­ное; Хри­стос пове­лел сохра­нить его на время погре­бе­ния Его, Сына Чело­ве­че­ского; Иуда же искал про­дать его, ибо сто­и­мость его была чрез­мерна. Хри­стос же ска­зал: «Да сохра­нится оно на день погре­бе­ния Моего…»

Нечто подоб­ное слу­чи­лось и в то время, когда Иуда попрал сад отца сво­его, взяв пре­крас­ней­шие, име­ну­е­мые аро­ма­тами, цветы; мать убо­я­лась что-либо ска­зать ему, так как он был цар­ский чело­век; Иуда же и не спра­ши­вал у матери (поз­во­ле­ния сорвать цветы); но, будучи хищ­ни­ком и вла­сти­те­лем, сам смело сорвал бла­го­ухан­ные и дра­го­цен­ные цветы, вышел вон из дома отца и встре­тил отца перед дверьми, воз­вра­ща­ю­ще­гося с работы в дом свой. Отец, увидя в руках Иуды аро­маты, спро­сил: «Зачем сорвал ты эти бла­го­уха­ния?» Иуда же с вели­кою дер­зо­стию отве­чал: «Нужны они мне, что спра­ши­ва­ешь?» Отец же, когда услы­хал такое слово от Иуды, раз­гне­вался и ска­зал: «Тебе нужны, а мне не нужны?» (Потому и) Хри­стос изрек Иуде: «Оставь, оно Мне нужно на время погре­бе­ния Моего…»

Иуда же ска­зал отцу: «Как раз­го­ва­ри­ва­ешь ты смело со мною, не зна­ешь разве, что я цар­ский чело­век?» Отец же ска­зал ему: «Пусть ты и цар­ский чело­век, зачем же дерзко гово­ришь так мне? Что мне тебя бояться? Как смел ты войти в дом мой и взять вещь без спросу», — и попы­тался отец отнять их из рук Иуды. Иуда же, будучи занос­чив и горд, не пере­нес слов отца сво­его, не поз­во­лил выслу­шать от него даже малого слова, но тот­час схва­тил в руки камень и, уда­рив им по голове, убил отца сво­его, — отце­убийца Иуда!.. С вели­кою над­мен­но­стью пошел он затем к пове­ли­телю сво­ему и пока­зал ему аро­маты. И ска­зал ему пове­ли­тель: «Каким обра­зом дали их тебе?» И ска­зал Иуда: «Я не искал того, чтобы мне их дали, но убил его и взял!» Ска­зал ему пове­ли­тель: «Правда ли, что гово­ришь?» Гово­рит Иуда: «Сви­де­тель­ству­юсь жиз­нью ‑моею, я убил его, гос­по­дин мой, ибо поно­сил он пове­ли­тель­ство твое и меня оскор­бил». Ска­зал пове­ли­тель: «Сей­час пошлю чело­века, узнать правда ли, что гово­ришь, и если это верно, то изгоню я тебя из палат моих и накажу как сле­дует, ибо не ему ты сде­лал, но мне сде­лал ты такое бес­че­стие». Послал пове­ли­тель чело­века, тот нашел его уби­тым; воз­вра­тился послан­ный и воз­ве­стил о слу­чив­шемся; пове­ли­тель, услы­хав, что это правда, раз­гне­вался и сму­тился зело. Иуда же, будучи лукав, при­бег к защите хода­таев; и пошли вме­сте с ним (к царю засту­паться за него двор­цо­вые люди); пове­ли­тель же, уви­дав, что воз­му­ти­лись двор­цо­вые люди, сму­тился, ока­зал ему снис­хож­де­ние, пожа­лел его и, согласно закону, пове­лел, чтобы он взял себе в жены жену уби­того мужа.

Иуда, как сосуд лука­вый зла, при­нял это, мать же не желала и гово­рила, что берет дру­гого, а этого не хочет, но пове­ли­тель грозно пове­лел ей, дабы она не смела брать дру­гого, но только этого. Ввиду такой беды, мать, не желая, при­няла его ‑и взял Иуда мать свою себе в жены…

Потому и ска­зал Хри­стос (чтобы напом­нить Иуде все это), что пусть оста­нется миро на время погре­бе­ния Моего…

И заки­пело кипе­ние в сердце кипя­щего зло­бою, Хри­стос же, как Серд­це­ве­дец, понял замы­сел Иуды…

В день тот, по омо­ве­нии ног апо­сто­лам, когда все сотра­пе­зо­вали и Иуда был при сем, во время тра­пезы воз­дох­нул Хри­стос и ска­зал, что из вас две­на­дцати есть один, кото­рый пре­даст Меня в руки чело­ве­ков-греш­ни­ков. И гово­рили апо­столы между собою: кто есть тот, кото­рый пре­даст Его? Хри­стос же, уви­дав это вол­не­ние среди апо­сто­лов, ска­зал, что про­тя­ги­ва­ю­щий руку свою передо Мною, — и Иуда тот­час про­тя­нул руку свою перед Хри­стом (к солилу).

Не попу­стил Хри­стос про­изойти смуте, как сие свой­ственно нынеш­ним людям, но дал одну только при­мету и ничего больше не говорил…

Тогда пре­дал Он Жертву литур­гий­ную,35 кото­рую мы воз­но­сим и ныне… Потом, после тра­пезы, уда­лился Иуда от союза апо­столь­ского, ска­жем лучше, от бра­тии своих, стал союз­ни­ком Ден­ницы и бра­том диаволу…

И ска­зал ковар­ный в своем ковар­ном и нечи­стом помысле: возьму дары от ищу­щих Его, попрошу (еще) и, что попрошу, мне дадут… Тот­час пошел он в сина­гогу еврей­скую и вели­ким гла­сом ска­зал: что даете мне, — и я пре­даю вам Его? Евреи тот­час ода­рили его трид­ца­тью среб­ре­ни­ками. Полу­чив их, Иуда ска­зал: после­дуйте за мной. Взяв в руки све­тиль­ники, палки, ножи, веревки и дру­гие подоб­ные бичи, они после­до­вали за ним…

Иисус Хри­стос тогда молился, после молитвы при­шел к апо­сто­лам и ска­зал: «Бдите и моли­тесь; не веда­ете ни дня, ни часа… ибо Сын Чело­ве­че­ский пре­да­ется»… Опять пошел на место молитвы Своей и молился на мног час… Снова пошел к апо­сто­лам, уви­дел их спя­щими и ска­зал с кро­то­стию: «Вос­станьте, бдите и моли­тесь, ибо не веда­ете ни дня, ни часа, ибо Сын Чело­ве­че­ский пре­да­ется…» Опять пошел к месту молитвы Своей, молился и гово­рил: «Отче, аще воз­можно, да мимо­идет от Мене чаша сия». Тот­час, при этих сло­вах Его, при­спел Иуда со све­тиль­ни­ками, от мно­же­ства огней стало светло, как днем, час же был ноч­ной… И ска­зал Иуда евреям: «Кого я обниму и обло­бы­заю, того хва­тайте»… Тогда вошло мно­же­ство вои­нов туда, где были собраны вме­сте апо­столы. Иуда, со среб­ре­ни­ками в руке, обнял хищно нечи­стый Чистого, ска­зал: «Радуйся, Равви», — коварно при­ло­жил сквер­ней­шие свои губы к несквер­ному Лику и, ока­зав Ему сию честь пред вои­нами, предо­ста­вил Его им, уда­лив­шись сам во тьму среб­ро­лю­бия (т. е. во мрак со своим среб­ро­лю­бием, от Света Хри­ста — к диа­волу)… И схва­тили Хри­ста воины; апо­столы же, уви­дав Его схва­чен­ным вои­нами, весьма сму­ти­лись. Петр схва­тил одного раба, поверг его вниз, выхва­тил корот­кий нож, кото­рый имел и, побуж­да­е­мый рев­но­стию, уре­зал рабу ухо. Тогда вос­клик­нул Хри­стос и ска­зал: «Петре! Петре! Вложи нож в ножны, ибо нож (если) даешь, нож и при­ем­лешь…» И взяли Хри­ста, как раз­бой­ника, на суди­лище, и «поуча­шася тщет­ным на Гос­пода и на’Хри­ста Его» (Пс. 22). Тогда пору­га­ние окру­жило Его!.. Крас­ная хла­мида облекла Его!.. Тер­но­вый венец воз­ло­жили на главу Его, над кото­рою тре­пе­тала рука Пред­течи!.. Очи Его завя­зали и бие­ни­ями били Его!.. Слова про­ре­че­ний тре­бо­вали от Него!.. И иными непо­мер­ными (тер­за­ни­ями) терзали!..

Уви­дев эти стра­сти Хри­стовы, помра­чен­ный среб­ро­лю­бием Иуда — разо­мра­чился и весьма рас­ка­ялся, но не при­пал к пока­я­нию, гово­рим: ко Хри­сту — и, горько плача, не опла­кал без­за­ко­ние свое, подобно Петру, но пошел и поверг среб­ре­ники там, где их приял, и ска­зал: «Зло сотво­рил я, возь­мите ваши среб­ре­ники…» Отве­чали ему книж­ники и ска­зали: «Ты узришь…» И были оза­бо­чены, говоря между собою, что не достоит класть их в кор­вану; оза­бо­ченно они вопро­шали, что с ними сде­лать? Нако­нец, сде­лали странно-погре­баль­ницу, кото­рая обре­та­ется и поныне…

Потом Иуда, бро­сив там среб­ре­ники, уда­лился в глу­бо­кое место и, уда­ля­ясь, был оза­бо­чен, что такое сде­лать там (в овраге). Когда, он раз­мыш­лял об этом, при­шел ему (на ум) сквер­ный помысл совер­шить само­убий­ство. Внял нечи­стый нечи­стому и совер­шил то дело сле­ду­ю­щим обра­зом. На месте, где он раз­мыш­лял, было одно дерево, как нарочно для казни. Тот­час снял Иуда с себя пояс, кото­рый был из вер­блю­жьей шер­сти, одним кон­цом его затя­нул свою шею, дру­гим — при­вя­зал себя к дереву… ветвь в тот же час накло­ни­лась (т. е. когда он свергся, чтобы повиснуть)…

Бог же не хочет смерти греш­ника, но еже обра­ти­тися и живу быти ему. Все­воз­мож­ным обра­зом дей­ство­вал Бог, чтобы не пове­сился (Иуда), ибо Иуда был все же чело­век. Бог ожи­дал пока­я­ния Иуды. Но Иуда не осво­бож­дал себя из петли, чтобы пойти, при­пасть к под­но­жию кре­ста и ска­зать: «Я Тебя рас­пял, про­сти меня!.. Моя злая мысль воз­несла Тебя на крест; бла­го­серд­ствуй обо мне…» Если бы изрек он перед кре­стом эти три слова, испол­нив их и делом (выра­зив свое пока­я­ние), Хри­стос при­нял бы его. А каким же испол­нить делом? Дело сие: дабы сле­зил горько, сте­нал рыдая и жалостно пла­кал; но Иуда так не посту­пал (т. е. не хотел поверг­нуться на землю перед кре­стом Хри­сто­вым во спа­се­ние свое), но повер­гался на землю, чтобы пове­ситься (не взи­рая на то, что) ветвь при­к­ло­ня­лась, а на кре­сте был пре­дру­же­люб­ней­ший Хри­стос (о Кото­ром Иуда мог быть несо­мненно уве­рен, что Он не отверг­нет его пока­я­ния)!.. Как дру­же­люб­ство­вал Васи­лий Вели­кий Иосифу (кото­рого кре­стил на смерт­ном своем одре), так дру­же­люб­ство­вал и Хри­стос Иуде, ожи­дая от него пока­ян­ных слов, но Иуда (вме­сто того, чтобы ска­зать эти слова, пред­по­чи­тал) крепко затя­нуть пет­лею горло свое — Иска­риот!.. Взи­рает вдаль Хри­стос на обе сто­роны кре­ста Сво­его, не уви­дит ли Иуды… Он, Кото­рый жаж­дет спа­се­ния людей, жаж­дал также Иуди­ного пока­я­ния и искал его… Вели­ким гла­сом Хри­стос со сте­на­нием вос­клик­нул: «Жажду». Иудеи поняли, что Он тре­бует воды и со своим иудей­ским бес­стыд­ством, нало­жив губу на трость, напо­или его жел­чью и уксу­сом… Опять вос­клик­нул Он и ска­зал: «Свер­ши­лось»… Скажи теперь, чего ради при­шел Иуда ко Хри­сту пови­дать Его? Ради своей гибели или спа­се­ния? Если для спа­се­ния, то почему погиб, зло­счаст­ный? Потому что не имел твер­дой веры пре­не­твер­дей­ший (пре­не­по­сто­ян­ней­ший).

Глава 12. Почему не всякая молитва святыми исполняется

Желал бы сей пре­по­доб­ный (свя­той гово­рил про себя) щедро раз­ли­вать чудеса мило­сер­дия, целить бес­но­ва­тых, хро­мых и боля­щих от вся­кой болезни и немочи, но лукав­ство и неве­рие чело­ве­че­ское воз­бра­няет сему, подобно тому, как лукав­ство и неве­рие лука­вых иудеев воз­бра­нило силе апо­столь­ской… Посему вос­клик­нул Гос­подь: «О, роде невер­ный и раз­вра­щен­ный! Доколе буду с вами…» Тогда под­вели бес­но­ва­того ко Хри­сту и тот­час исце­лился боля­щий. Апо­столы вопро­сили Хри­ста, почему они не могли исце­лить его? Отве­чал Хри­стос: «Ради неве­рия вашего; род сей ничем не изго­ня­ется, только молит­вою и постом…» (Мф.17:20, 21).

Пре­по­доб­ный бла­го­рас­по­ло­жен испол­нить вся­кое про­ше­ние того, кто молится и при­зы­вает его с верою, не лукаво, имея готов­ность при сем (к доб­ро­де­тель­ной жизни и спа­се­нию)… Но кто сии бла­жен­ные? Те, кото­рые доб­ро­нравны, и, полу­чив помощь от свя­того, укреп­ля­ются в вере и молит­вен­ном бла­го­да­ре­нии пре­по­доб­ному… Но зло­нрав­ный… и зло­об­раз­ный, какую помощь может полу­чить?! Если испол­нится жела­ние его, он будет потом непо­слуш­ным (т. е. если и откро­ется ему путь ко спа­се­нию, он все равно не пой­дет этим путем), будет вором (т. е. вос­хи­тит милость воров­ски, пре­бы­вая вер­ным слу­гой диа­вола), убий­цею (т. е. чело­ве­ко­не­на­вист­ни­ком, несмотря на полу­чен­ную милость) и таким же неве­ру­ю­щим (каким был) и раньше в своем лукав­стве… Не испол­няет пре­по­доб­ный (жела­ний) сих (людей) и про­чие пре­по­доб­ные не хотят слу­шать тако­вых, но пре­дают этих людей, согласно гласу апо­столь­скому, «сатане во измож­де­ние36 плоти, да дух спа­сется в день Гос­по­день…» (1Кор.5:5).

Глава 13. О потребности самопонуждения к очищению сердца своего

Силою, силою понуж­дая себя, понудься иско­ре­нить из твоей души ехид­нен­ный яд бес­печ­но­сти, кото­рым отра­вился ты и не разу­ме­ва­ешь того, несчаст­ный человече!..

Силою, силою, понудь себя, понуж­дался, чтобы изба­виться от ехид­нен­ного яда нера­де­ния, кото­рым ты отра­вился! (Ехид­нен­ный сей порок весьма лукав). О, силою, силою понуж­дая себя, понудься отце­пить от себя поги­бель­ный яд — хулы!..

О, силою, силою, понуж­да­е­мый, понудь себя отвя­заться от тар­тар­ского яда обжор­ства, а также тще­сла­вия, кото­рым ты отра­вился и не разу­ме­ва­ешь того, несчаст­ный чело­век… (Свя­той здесь ста­но­вит порок тще­сла­вия рядом с объ­еде­нием — не потому ли, что любовь к похвале есть такое же лаком­ство для души, как снедь для чрева?)

О, силою, силою понуж­дался, понудь себя отвя­заться от огнен­ного яда зло­па­мят­ства, кото­рым ты огне-отра­вился и не разу­ме­ва­ешь того, несчаст­ный человече!..

О, силою, силою понуж­дался, понудь себя (осво­бо­диться от вце­пив­ше­гося в тебя) когтя горь­ко­ядия лжи, кото­рою ты горько отра­вился и не пони­ма­ешь того, несчаст­ный человече…

О, силою, силою понуж­дался, понудь себя с наси­льем иско­ре­нить из себя желч­ный яд зло­рад­ства, кото­рым ты желче-отра­вился и нисколько не веда­ешь того, человече…

О, силою, силою понуж­да­яся, понудься исторг­нуть из себя семь ког­тей дра­кона мира сего, кото­рые впи­лись в злое твое рас­по­ло­же­ние, а также в нечи­стоту мысли твоей.., т. е. семь страстей.

Эти уси­лен­ные воз­зва­ния свя­того пока­зы­вают, сколь вели­кая борьба и понуж­де­ние потребны жела­ю­щим улу­чить спа­се­ние, чтобы осво­бо­дить сердце свое от столь рас­про­стра­нив­шихся пороков.

Глава 14. Пшеница пахаря для посева и пшеница мельника для размола; дела благодатные и дела вражий

Потом раз­бе­рется основа, т. е. сер­деч­ные наме­ре­ния в каж­дом37 деле; будет явлено, кото­рая пше­ница при­годна на семена и кото­рая на раз­мол. Гово­рим: будет явлено, кто при­ча­стен силе боже­ствен­ной бла­го­дати и кто пора­бо­щен бес­си­лием бес­силь­ных,38 кото­рым наси­луют они людей.

Дела бла­го­дати суть как пше­ница зем­ле­дельца, кото­рый, посеяв ее в землю, со вре­ме­нем пожи­нает, соби­рает в жит­ницу, и не оску­де­вают житницы.

Мель­ник сып­лет пше­ницу в мель­нич­ный ящик; она рас­ти­ра­ется внизу под кам­нем; дела­ется пра­хом, яко дым; исче­зает облик пше­нич­ный и виде­ние лица ее… Так и бес­силь­ный (диа­вол) с бес­си­лием своим кла­дет людей в ящик39 сове­ща­тель­ного сво­его бес­си­лия; чело­век падает вниз под камень поги­бели, исче­зает, яко дым, и скры­ва­ется от лица земли… Семен­ное зерно пше­ницы сеется в землю, вос­хо­дит и пло­до­но­сит на земле — такова же сила и боже­ствен­ной бла­го­дати, посе­ва­е­мая в чело­веке, кото­рую потом люди соби­рают и сокро­ви­ще­ствуют в жит­ницы силы их; она пре­из­бы­то­че­ствует в их мыс­лен­ных жит­ни­цах, так что не воз­мо­гают они вме­стить ее и в жит­ни­цах своих, и в пристройках…

Невме­сти­мый же Хри­стос не только вме­стился в чув­ства чело­века, но там сеется и паки сокро­ви­ще­ству­ется в ящик мысли чело­века; паки сеется, паки соби­ра­ется, — пока не испол­нится отпа­де­ние Ден­ницы… (Т. е. пока не испол­нится чело­ве­ками число отпад­ших анге­лов).40

Глава 15. Бегство Ионы произошло промыслительным попущением Божиим. Покаяние Ниневии

В городе Нине­вии люди сперва были бого­бо­яз­ненны, но сле­ду­ю­щие поко­ле­ния забыли Бога и воз­де­лы­вали злые похо­те­ния свои, подобно раз­вра­щен­ным допо­топ­ным людям. Гос­подь Бог, видя, что низ­верг­лись люди в поги­бель поги­бели, в семи­гла­вие без­за­ко­ния, мно­го­раз­лич­ными путями пытался осво­бо­дить град от плена поги­бели и семи­гла­вия без­за­ко­ния. Но жители града жела­ни­ями сво­ими покло­ня­лись царице поги­бели и семи­гла­вию без­за­ко­ния… Какую же помощь оста­ва­лось Богу ока­зать граду сему, кото­рый доб­ро­вольно пре­да­вал сам себя в пасть царицы поги­бели и семи­гла­вие без­за­ко­ния? Видит Бог град Нине­вию, что нуж­да­ется он в помощи, но никого нет в городе, чтобы ему помочь; есть люди (т. е. рабы Божий) во граде, но нет такого, кото­рый был бы спо­со­бен осво­бо­дить, т. е. обли­чить жите­лей и воз­бу­дить их к покаянию.

Точно так же не оста­лось никого и в тре­бу­ю­щей помощи Горе сей Афон­ской, дабы осво­бо­дить ее от плена поги­бели семи­гла­вого без­за­ко­ния; хотя и нахо­дится кое-кто в Горе сей, но он недо­ста­то­чен,41 чтобы осво­бо­дить ее от сего плена.

Видит Бог, что почти весь град Нине­вия укло­нился в поги­бель поги­бели и в поги­бель нече­стия; узрел Бог тако­вое воз­де­лы­ва­ние зла — и пове­лел про­року Ионе, подобно Ною, про­по­ве­до­вать пока­я­ние. Однако Иона не испол­нил пове­ле­ния Гос­пода, но по морю бежал от Лица Божия.

Однако эта жесто­кость сердца Ионы была попу­щена Богом. Ибо Бог видел, что если пошлет к нине­ви­тя­нам, тво­ря­щим такие без­за­кон­ные дела, Иону по суху, то Иона, придя во град сей ради про­по­веди пока­я­ния, — не будет услы­шан; гово­рим: не будут нине­ви­тяне слу­шать про­по­веди Ионы, но пору­га­ются над ним пре­по­ру­га­тельно, и спо­собны будут лишь к тому, чтобы изгнать его из город­ских стен вон, бия его. Разу­ме­вая все это про­ро­че­ским чув­ством, Иона оже­сто­чился серд­цем своим, ибо они ска­зали бы Ионе: «Ты ли, без­за­кон­ник, при­шел исправ­лять нас?»

Серд­це­ве­дец же и Пре­муд­рость Божия, Кото­рый создал сердце чело­века и ведает все помыш­ле­ния чело­века, ведал о сердце нине­ви­тян, что оно было непо­доб­ное; ради этого и не умяг­чил к сему сердца Ионы.

Иона же отго­ва­ри­вался пред Богом сле­ду­ю­щей отго­вор­кой: «Боже­ство Твое мило­сердо и мило­стиво; если воз­вещу я граду Нине­вии гла­гол сей, то они пока­ются, Ты отме­нишь Свой при­го­вор по без­гра­нич­ному мило­сер­дию Тво­ему, поми­лу­ешь их, а я ока­жусь лже­цом в тех сло­вах, кото­рые буду про­по­ве­до­вать. Поэтому нико­гда не пойду я туда».

Такой ответ воз­дал он Богу и по морю бежал от Лица Божия.

Бог же42 пове­лел четы­рем вет­рам вос­про­ти­виться кораблю; корабль так рас­ка­чало на мор­ских вол­нах, что моряки решили, что пото­нут. Моряки выбро­сили весь груз в море, чтобы облег­чить корабль. Но кораблю от этого ничуть легче не стало. Гово­рили моряки: «Что есть сие?» Иона же спу­стился в трюм и заснул от мно­гого страха. Моряки, уви­дав Иону спя­щим в трюме корабля, стали уко­рять его и гово­рили между собою: «Не видали мы когда-либо чело­века, кото­рый бы так спал… Мы поги­баем в море, а сей спит и почи­вает». Отве­чал Иона и ска­зал: «Что нам делать, — я сего не знаю». Ска­зали моряки: «Хлеб накла­ды­вать в тело свое зна­ешь, а Бога молить не зна­ешь?» Гово­рили моряки между собою, что нико­гда не нахо­дило на них такой непо­годы; потом ска­зали: «Мет­нем жре­бий, чтобы узнать, ради кого из нас сотво­ри­лось сие зло?» Бро­сили жре­бий и пал жре­бий на Иону. Иона сей­час же открыл свою ошибку пред всеми моря­ками и ска­зал, что он пре­слу­шал Бога, бежал от Лица Его и про­сил моря­ков вверг­нуть его в море, дабы и они не погибли вме­сте с ним. Выслу­шав сие, моряки ска­зали Ионе: «Да про­стишь нам, равви, что мы так обес­че­стили тебя…» Про­стил Иона то бес­че­стие, кото­рое они ему сотво­рили, оскор­бив его с таким него­до­ва­нием. Потом моряки выбро­сили его в море… Бог же пове­лел рыбе, назы­ва­е­мой дра­ми­дион, при­нять Иону во чрево свое за то, что испо­ве­дал он ошибку свою пред людьми. Бог ока­зал помощь Ионе, чтобы не погиб он в море (т. е. и за испо­ведь, и за само­от­вер­жен­ное состра­да­ние к спут­ни­кам своим).

Так бывает и ныне: когда кто сознает ошибку свою и испо­ве­дует ее пред людьми, Бог посы­лает тот­час же ангела Сво­его, кото­рый покры­вает его кро­вом крыл своих, и испо­ве­дав­ший свою ошибку не поги­бает, как и Иона не погиб в море.

Тогда рыба, при­яв­шая Иону во чрево свое, изме­нила сво­его есте­ства чин (досл.: утра­тила дей­ство есте­ства), содержа три дня и три ночи Иону во чреве своем, кото­рое рас­ши­ри­лось ради сего (т. е. по есте­ству у кита горло весьма узкое, но оно, как и чрево, рас­ши­ри­лось чудом Божиим)… Иона же, нахо­дясь там в таком стра­да­нии, умо­лял Бога; Бог, услы­шав молитву его, взы­вав­шего «из чрева адова», пове­лел рыбе избле­вать Иону невре­димо на землю нине­ви­тян. Бог рек сие и бысть по гла­голу Божию.

Посему Бог опять пове­лел Ионе идти в город нине­ви­тян про­по­ве­до­вать пока­я­ние; Иона послу­шал тогда веле­ния Божия, пошел в Нине­вию и про­по­ве­до­вал, с вели­ким гла­сом и воп­лем взы­вая: «Нине­ви­тяне через три дня будут раз­ру­шены и исчез­нут с лица земли»; здесь же про­рок подробно ска­зы­вал все те дея­ния, кото­рые они соделали.

Так и я, подобно Ионе, говорю вам все те дея­ния, кото­рые вы соде­лали про­тив Бога…43

Видят нине­ви­тяне, что Иона вышел из моря невре­димо телом и немо­кренно одеж­дою; услы­хав слова от Ионы, нине­ви­тяне боя­лись и сму­ти­лись весьма; тот­час все стали каяться и обра­щаться к Богу… Царь же пока­зал такое пока­я­ние Богу, что упо­до­бился Давиду и Манас­сии. Весь город вме­сте с царем возо­пил: «Гос­поди! Да не яро­стию Твоею обли­чиши нас, ниже гне­вом Твоим нака­жеши нас»; и дру­гими пре­вос­ход­ней­шими моле­ни­ями кая­лись они пред гла­го­лом Божиим, пока не скон­ча­лись те три дня… Итак, каким воп­лем вопиял город тот к Богу?!.. Иона же среди этого вопля град­ского уда­лился на воз­вы­шен­ное место, дабы видеть раз­ру­ше­ние города, но, так как не уни­что­жал Бог Нине­вии ради доб­рого пока­я­ния его, Иона опе­ча­лился весьма. Бог же, чтобы уда­лить его печаль, пове­лел одной тык­вице выро­сти за ночь на том месте, где сидел Иона; уте­шен был несколько Иона тенью тык­вицы от зноя сол­неч­ного. И опять пове­лел Бог, наутро засохла тык­вица, и опе­ча­лился Иона до смерти. Гово­рит Бог Ионе: «Из-за тык­вицы ли так опе­ча­лился ты, над кото­рой сам не тру­дился? Как же Мне не пожа­леть города Нине­вии, сотво­рен­ного Мною (т. е. созда­ний Божиих в нем)? Вот я вижу вопль пока­я­ния града предо Мною, и как мнит сердце твое о вопле пока­я­ния сем? В тебе есть печаль из-за тык­вицы, а во Мне радость о пока­я­нии града Нине­вии». Сие изрекли уста Гос­подни Ионе.

Видите, чест­ней­шие бра­тья, какой ответ дал Бог Ионе? Видите, Бог все­гда есть с вами и ожи­дает вашего пока­я­ния истин­ного. Обра­ти­тесь же и вы со сми­рен­ным пока­я­нием к Богу, и ваше пока­я­ние при­мет Бог, как и пока­я­ние Ниневии…

Посему с понуж­де­нием, с понуж­де­нием, поско­рее, понуж­де­нием понудьте себя к пока­я­нию, чест­ней­шие отцы, дабы не поки­нула вас Царица Спа­се­ния, и не воз­гос­под­ство­вала над вами царица поги­бели и семи­гла­вие беззакония!..

Глава 16. Повесть о том, как премудрый Рамуил доказал вельможам и мудрецам ниневитским достоверность проповеди Ионы

В то время, как город Нине­вия укро­щался про­по­ве­дью Ионы, был в нем некий бога­тей­ший чело­век, име­нем Мер­хий, бес­чад­ный во плоти своей. Между тем, как Иона про­по­ве­до­вал, он при­гла­сил неко­то­рых вель­мож на пир; было при­гла­шено и несколько пре­муд­рых в делах науки; при­шли на сей пир также и семь мужей муд­ре­цов. Сидя за тра­пе­зой, каж­дый гово­рил свое слово о про­по­веди Ионы: как это воз­можно, чтобы погиб город сей? Услы­хав сие, дру­гой муд­рец отве­чал и ска­зал всем людям за тра­пе­зой сидя­щим: «Мужи, бра­тия! Вот, пре­муд­рость моя дей­ствием своим умуд­рила меня в таком деле. Если поста­вить на высо­ком месте маг­нит в 50 лит­ров, то он в силах будет удер­жать 500 лит­ров железа». Отве­чали все люди муд­рецу: «Это невоз­мож­ное дело!» Ска­зал муд­рец: «Это невоз­можно для чело­века, но воз­можно про­по­веди Ионы осу­ще­ствить сие дело» (т. е. если чело­веку невоз­можно под­нять маг­ни­том 500 лит­ров железа, то невоз­можно верить и про­по­веди Ионы, а если воз­можно, то несо­мненна и гря­ду­щая кара Божия, воз­ве­ща­е­мая Ионой). Услы­хав сие, дру­гие муд­рецы поза­ви­до­вали и отве­чали сему пре­муд­рей­шему, тре­буя, чтобы он истин­нейше дока­зал им досто­вер­ность про­по­веди Ионы, ибо «никак не может быть это дело». Отве­чал пре­муд­рый и ска­зал: «Воз­можно есть (т. е. дока­зать этим путем), и сотворю сие». 24 име­ни­тых мужа воз­ра­жали этому муд­рецу и в споре опро­вер­гали его. При этом споре еще больше стали зави­до­вать ему муд­рецы и пере­гля­ну­лись друг с дру­гом, гово­рим: сде­лали услов­ный знак, да сотво­рят дело сие; сотво­рили же его с искус­ством и пре­муд­ро­стию; воз­несли муд­рецы маг­нит на высо­ком месте и пове­лели, чтобы про­изо­шло это дело на самой высо­кой вер­шине. Муд­рецы поста­вили маг­нит на самом высо­ком месте для того, чтобы под­верг­нуть железо дей­ствию воз­душ­ной сти­хии, чтобы никоим обра­зом не мог маг­нит удер­жать железа. Окон­чили это дело, было поло­жено железо пред маг­ни­том; схва­тил его маг­нит, под­нял его и, как ни качал ветер маг­нит вме­сте с желе­зом, железо от маг­нита не отры­ва­лось. Нако­нец ото­рва­лось, — но не вслед­ствие кача­ния вет­ром, а потому, что заржа­вело железо… Тогда пре­муд­рый схва­тил его, отчи­стил, и опять железо было при­нято маг­ни­том, как прежде.

Тогда воз­об­но­вил пре­муд­рый сей речь о про­по­веди Ионы и гово­рил с вели­ким гла­сом: «Мужи нине­ви­тяне! Видите, как снова удер­жал маг­нит железо? Ибо в силах маг­нит не только 500 лит­ров железа под­нять, но в силах и 500 тысяч лит­ров удер­жать, лишь бы не име­лось ни на каком куске ржав­чины, потому что ржа­вого44 железа маг­нит не при­ни­мает». И опять взы­вал, говоря: «Мужи нине­ви­тяне! Бра­тия, вон­мите при­меру сему, кото­рый я пред­ста­вил вам к про­по­веди Ионы; не сло­вом говорю вам сие, но пред­став­ляю вам и делом, дабы вы поняли, что про­по­ведь Ионы есть истин­ней­шая… Железо — суть люди ограж­ден­ного града сего; маг­нит — есть Бог; Чистей­ший дер­жит лишь чистых людей. Равно удер­жи­вал Бог и град сей, но потом осквер­ни­лись люди града, и оста­вил их Бог в поги­бель. Как я, предуспев, отчи­стил железо, и при­нял его маг­нит опять, так и Иона отчи­стил нас от ржав­чины про­по­ве­дью пока­я­ния, пред­по­ста­вив нас пред Бога Выш­него, и опять при­нял нас Бог, как и раньше!»

Услы­хав нине­ви­тяне пре­муд­рость, кото­рую он пред­ста­вил им (чрез дока­за­тель­ство сло­вом и делом), согла­си­лись с ним и поди­ви­лись уму его. Однако завист­ли­вые муд­рецы, уви­дав, как вняли муд­рецу нине­ви­тяне, поза­ви­до­вали еще больше и, соде­лав все­воз­мож­ные козни, убили бла­го­сло­вен­ного Рамуила.

Глава 17. Скорбь св. Иоакима и Анны, перешедшая в радость и исходатайствовавшая миру утешение — Богородицу и Спасителя Бога. Уподобление голубице Ноевой

Подобно всем пра­вед­ным, жертву правды при­несли и сии двое пра­вед­ни­ков, гово­рим: Иоаким и Анна, — кото­рые скорб­ною молит­вою своею воз­несли сами себя в жертву Богу. Иоаким окон­ча­тельно решил не воз­вра­щаться больше в дом свой и, молясь там (т. е. в пещере хозе­вит­ской) сокру­шен­ною молит­вою, все­со­жи­гал сердце свое пред Выш­ним. При­нята была Все­выш­ним жертва моле­ния их, и была им послана помощь свыше, как гово­рится: «Помощь моя от Гос­пода, сотво­рив­шего небо и землю» (Пс.120:2). Кто же воз­мо­жет нам истол­ко­вать, что это за помощь, о кото­рой здесь ска­зано? Во образ сего при­и­мем Ноя, испро­сив­шего от Гос­пода помощь, ветвь мас­лич­ную. Когда послал он голу­бицу из ков­чега, посмот­реть, есть ли суша или нет, голу­бица отпра­ви­лась, нашла землю, сухую от воды; при­сев на мас­лич­ном дереве, несколько отдох­нула; отло­мила от мас­лины веточку и при­несла в ков­чег. Все в ков­чеге, уви­дав ее, воз­ра­до­ва­лись и уте­ши­лись: люди, живот­ные и пре­смы­ка­ю­щи­еся… Ныне люди, видя Гос­пожу Бого­ро­дицу, дер­жа­щую в объ­я­тиях Своих Спа­се­ние чело­ве­че­ское, яко мла­денца, видя это, все роды хри­сти­ан­ские, архи­ереи, иеро­мо­нахи, иереи, миряне при виде Ее, Гос­пожи Бого­ро­дицы, живо­писно изоб­ра­жен­ной и дер­жа­щей во объ­я­тиях Своих Мла­денца — уте­ша­лись, уте­ша­ются Ею доныне, и будут уте­шаться до скон­ча­ния века.

Кто же при­нес миру такое уте­ше­ние? Уте­ше­ние миру было при­не­сено чрез пре­тер­пе­ние бес­че­стия Иоаки­мом и мольбу (досл.: обра­ще­ние) Анны. При­нял Бог моле­ние их, взо­шло оно на среду Боже­ства и сбы­лось во Все­свя­том Духе. Ото­рвался цвет пре­крас­ней­ший, и был при­не­сен миру в уте­ше­ние чело­веку… Как голу­бица при­несла ветвь мас­лич­ную в ков­чег в уве­ре­ние об избав­ле­нии ков­чега, так молитва Иоакима и Анны при­несла цвет Свя­таго Духа на среду иудеев.45

Глава 18. Сравнение человечества Христова с цветком розы и Божества Его — с благовонием ее, рода же иудейского — с колючим кустом розовым

Род иудей­ский есть род небла­го­дар­ный, и ради этой небла­го­дар­но­сти им гла­го­лали про­роки Духом Свя­тым, дабы уго­то­вать род иудей­ский к при­я­тию дара Духа Святаго.

Трид­ца­ти­лист­ное дерево (т. е. розо­вое, ибо в розе насчи­ты­вают по трид­цати листоч­ков), если не имеет цвета, непо­треб­ным дела­ется, — не так ли? Но цвет бла­го­укра­шает сие негод­ней­шее дерево, и люди имеют его в чести. Когда же цвет с дерева опа­дет, то чем дела­ется оно, не оста­ется ли оно непо­треб­ней­шим? Так стало и с родом иудей­ским, когда он утра­тил цвет Все­свя­таго Духа.

Пре­крас­ней­ший этот цве­ток есть цвет дев­ства, а бла­го­уха­ние его есть Боже­ство Бога. Посему гово­рится: «Кра­соте дев­ства Тво­его… Гав­риил уди­вися… — Бого­ро­ди­чен отпуст, глас 3.

Чтобы сбро­сить с себя цвет (т. е. утра­тить его про­гнев­ле­нием Бога), листья (иудеи) вос­стали про­тив цветка. Гово­рим: собрался весь род иудей­ский, чтобы ски­нуть цвет Все­свя­таго Духа с рода сво­его. О сем ска­зано: «Векую шата­шася языцы и людие поучи­шася тщет­ным? Пред­сташа царие земстии и князи собра­шася вкупе на Гос­пода и на Хри­ста Его. Рас­торг­нем узы их и отвер­жем иго их!» (Пс.2:1–3).

Посему, когда спра­ши­вал Пилат собрав­шихся иудеев: «Что сотворю Иисусу?» — собрав­ши­еся в один голос отве­чали: «Ско­рей, ско­рей, рас­пни Его». Не доволь­ству­ясь выска­зы­вать это голо­сом и гово­рить: «Да рас­пнется», они и руки вверх под­ни­мали, пока­зы­вая как Его рас­пять, дру­гие же крест руками изоб­ра­жали, чтобы так Он был рас­пят, и все вме­сте вопи­яли: «Да распнется!»

Поэтому Пилат, видя такую ярость иудеев, осу­дил Его на распятие.

Он же волею рас­пялся ради спа­се­ния человеческого.

Ради того (т. е. про­мыс­ли­тельно, попу­ще­нием Божиим) пове­лел Пилат биче­вать Иисуса, спле­сти тер­но­вый венец и воз­ло­жить его на главу Иисусу, потом взял воду, умыл руки свои пред собрав­ши­мися иуде­ями и ска­зал: «Не пови­нен я от крови Пра­вед­ника сего, вы узрите». И отве­чал весь народ еди­ными устами: «Кровь Его на нас и на чадах наших». Сие было взыс­ка­ние, кото­рого они доби­ва­лись «про­тив Гос­пода и про­тив Хри­ста Его» (т. е. чтобы Кровь Его пала на них и на чад их, в безу­мии их гре­хов­ном). И полу­чили его (т.е. то, чего искали) в час тот, и зло­счаст­ное сие клеймо пре­бы­вает на них и доныне!

Поэтому венец тер­но­вый воз­ло­жили на главу Его ради посрам­ле­ния, но Иисус этим про­сла­вился, прияв волею венец на главу Свою, над кото­рою тре­пе­тала рука Пред­течи; они же сами себя посра­мили, ибо тем воз­ло­жили на свои главы про­казу Гие­зия… И доныне на детях их пре­бы­вает клеймо, кото­рое они себе испро­сили и ска­зали: сия кап­лю­щая кровь не только на нас, но и на чадах наших да пре­бу­дет. Посему оста­ется про­каза Гие­зия на главе их и доныне!

Почему же не про­цвел трид­ца­ти­лист­ник (т. е. роза) на каком-либо полез­ном дереве и на пре­крас­ной ветви, но про­цвел на колю­чем дереве и бес­плод­ной ветви? Потому, что не нахо­ди­лось дру­гого, столь бес­плод­ного и непо­треб­ного дерева. Ради сего и про­цвел такой цве­ток, чтобы бла­го­укра­сить сие дерево с его бес­плод­ной вет­вью. Какая же потреба быть сему пре­крас­ному цветку на таком дереве? Про­цвети он на ином дереве, ска­зали бы так: «Само дерево пре­красно, оттого и про­цвел на нем такой пре­крас­ней­ший цве­ток». Гово­рим: почему вопло­тился Хри­стос от рода еврей­ского, а не иного рода? Потому, что не нашлось дру­гого рода, подоб­ного ему, небла­го­дар­ного; посему и вопло­тился Хри­стос от евреев, чтобы бла­го­укра­сить сей род еврей­ский. Но небла­го­дар­ность омра­чила иудеев и не познали они спа­се­ния чело­ве­че­ского, Кото­рое вопло­ти­лось в их среде. Так и ныне помра­чив­ши­еся люди, впав во тьму бес­чув­ствия из-за мно­го­по­пе­че­ния и житей­ских забот, ски­нули с себя пре­крас­ней­ший цвет мона­ше­ской жизни и укло­ни­лись в одно бес­по­лез­ней­шее попе­че­ние о плот­ском. Цвет спа­се­ния пре­зрели, а цвет поги­бели пред­по­чли. Ложь убла­жают, хище­ние вос­хва­ляют, осуж­де­нием уте­ша­ются, о спа­се­нии же душ своих — нера­дят. Уте­ша­ются цвет­ком осуж­де­ния, счи­тая его бла­го­ухан­ным, а он — злосмра­дие и проказа.

Глава 19. О страсти осуждения в людях

Див­люсь я. Есть ли какая польза от этого осуж­де­ния дру­гих, что так между вами оно рас­про­стра­нено? Страсть осуж­де­ния есть чрез­вы­чай­ная про­каза для чело­века, от кото­рой он в боль­шей сте­пени стра­дает, чем от дру­гих своих прегрешений.

Само­мне­ние и гор­дость, будучи одной дво­и­цей, про­из­вели чадо еди­но­род­ное; про­зва­лось оно — осуж­де­нием. Оно непо­требно и по имени, и по дей­ствию сво­ему. Дво­ица та непо­треб­ней­шего мла­денца родила, ибо подоб­ной дво­ице так и подо­бало… так как оно (т. е. осуж­де­ние) было урод­ливо, и никто не при­ни­мал его, чтобы чадо­ро­дить с ним, то при­няла его мать себе в мужа, родили чадо еди­но­род­ное, и назва­лось оно «пре­да­тель­ством». Так как и это чадо, подобно отцу сво­ему, было ни к чему не годно, и никто не при­ни­мал его, чтобы чадо­тво­рить с ним, то опять мать его при­няла в мужа себе; они чадо­тво­рили, и сотво­рили чадо еди­но­род­ное, кото­рое назы­ва­ется «злой навет». И взял он46 в жены дочь само­мне­ния, назы­ва­е­мую «пре­з­ор­ством», родили они чад — маль­чика и девочку; сын назы­ва­ется «нена­висть», а дочка – «зависть»; пере­же­ни­лись дети между собою и соде­лали одно непо­треб­ней­шее чадо, назы­ва­е­мое «убий­ство».

Спра­ши­ваю я вас: какая польза от таких все­сквер­ных чад? Не суть ли они все дети осуж­де­ния, сии все­сквер­ные чада?.. Ибо про­ныры Ден­ницы47 ловят чело­века в ловушку, кладя на удочку страшно ядо­ви­тую при­манку — само­мне­ние, и этим при­ма­ни­вают в ловушку гор­до­сти… Мня­щий много о себе дей­ствием меч­та­тель­но­сти своей впа­дает в ловушку гор­до­сти, сплав­ля­ется же в пла­вильню чрез осуж­де­ние (т. е. гор­дость сама по себе не уби­вает еще чело­века и легко изба­виться от нее чело­веку сми­ре­нием, но осуж­де­ние, при­со­еди­нив­шись к гор­до­сти, делает чело­века бра­то­убий­цею, воз­дви­гая на него гнев Божий; вот почему и гово­рится, что осуж­де­ние сплав­ляет в плавильню).

Как Ден­ница воз­меч­тал о себе нечи­стой меч­той, вверг осквер­нен­ную мысль свою в гор­дость, извер­гая в пла­вильню адскую, и пла­вится в пла­мени геенн­ском, вооб­ра­жая, что он в про­хладе и в славе, точно так же в ту же геенну впа­дает чело­век чрез осуж­де­ние. Ибо чело­век, если он осуж­дает, не может спа­стись никоим обра­зом, так как в чем бы ни осу­дил он дру­гого, все на его голову воз­вра­ща­ется. По гор­до­сти своей мнит он о себе, что он — чистый сосуд и потому якобы имеет право осуж­дать ближ­него, не пред­став­ляет же себе, несчаст­ный чело­век, что он сам нечист в том, за что осуждает!

Так чело­век, когда осуж­дает, имеет в себе и смрад­ное — зелие пре­да­тель­ства, ибо, осуж­дая, воз­во­дит донос пре­да­тель­ства (т. е. дей­ствием сво­его осуж­де­ния взы­вает к правде Божией, тре­буя отмще­ния гре­ша­щему брату), говоря: вот что сде­лал такой-то; пред­став­ляет зло­коз­нен­ное дока­за­тель­ство, дока­зы­вая, что так было и так есть…48

С дру­гой же сто­роны раз­ду­ва­ется зависть и гово­рит: почему это так и так? зачем делают? Вслед за нею идет пре­з­ор­ство к гре­ша­щим со сто­роны осуж­да­ю­щих, помо­гает зави­сти и гово­рит: я не допус­каю, чтобы было так и чтобы было этак… Между зави­стью и пре­з­ор­ством ста­но­вится посред­ник — зло­па­мят­ство; сей посред­ник хода­тай­ствует об убий­стве (т.е. нена­ви­сти) и, когда соде­ется убий­ство, с убий­ством при­хо­дит смерть и по дей­ствию сему уно­сит их (т. е. людей осуж­да­ю­щих) буря мыс­лен­ная, как гово­рится: «В тот день погиб­нут вся помыш­ле­ния его…» (Пс.145:4).

Чело­век и люди, будучи страст­ными, улов­ля­ются в девять стра­стей; улов­ля­е­мые ими состав­ляют из себя тот меч­та­тель­ный пре­стол Ден­ницы, кото­рым он пре­льща­ется (т. е. то свое цар­ство, о кото­ром он хва­лился пред Гос­по­дом), вооб­ра­жая, что обла­дает девя­тью чинами сил и говоря о себе, что он силен бессильный…

С этою меч­та­тель­ною силою сво­его бес­си­лия уда­лось ему во образе змия при­ну­дить с наси­льем бес­си­лия сво­его чело­века на грех… И понуж­дал он чело­века и гово­рил: «Вку­сите силу, кото­рую я даю вам, и не бой­тесь, что умрете; не умрете, но будете жить соиз­во­ле­нием при­нять силу, кото­рую я даю вам». Жена изъ­явила согла­сие и ска­зала мужу, что снедь сия доб­рая; при­нял снедь муж, съел вме­сте с нею, уло­ви­лись они чрез это соиз­во­ле­ние, тот­час обна­жи­лись, и оста­лись наги.

Ныне же, кто может осуж­дать и ска­зать: «Я одет, а дру­гой наг?..» Не видишь разве, что вы оба наги; как же осуж­да­ешь дру­гого за то, что он наг?..

Ради этого я говорю вам, что страсть осуж­де­ния есть одна сверхъ­есте­ствен­ная про­каза в чело­веке; чело­век от нее про­ка­жа­ется в боль­шей сте­пени, нежели от дру­гих своих пре­гре­ше­ний, кото­рыми согре­шает Богу…

Поэтому, не осуж­да­ю­щие один дру­гого непо­винны пред Богом, как гово­рится: «Не судите, да не судимы будете!..» (Мф.7:1).

Ради этого говорю вам: все люди, муж­чины и жен­щины, — оди­на­ково при­страстны к гре­хов­ному вку­ше­нию; какое согре­ше­ние имеет один, — имеет его и дру­гой; эта склон­ность гре­хов­ная назы­ва­ется «подо­бо­стра­стием»… Если же мы все подо­бо­страстны, то как можно, чтобы люди осуж­дали друг друга? Не во грехе ли родится человек?!

Глава 20. Об очищении себя таинством Покаяния

Разве матерь родит чело­века без кро­вей? Разве родится чело­век без греха?.. Ради этого дал нам Хри­стос кре­ще­ние во спа­се­ние, для очи­ще­ния грязи,49 крови роди­тель­ских согре­ше­ний, но нам над­ле­жит испол­нить правду и при­со­во­ку­пить к этому в жертву Богу чистоту сер­деч­ную (досл.: мысли), так как с кре­ще­нием Он даро­вал нам чистоту сер­деч­ную (досл.: мысли) и пра­вед­ность. (Т. е. нам подо­бает под­ви­заться, дабы сохра­нить неокра­ден­ными сокро­вища, полу­ча­е­мые при кре­ще­нии, и неза­гряз­нен­ными кре­щаль­ные одежды).

Но опять же, люди суть чело­веки; все­гда чело­век будет оши­баться, ибо он несо­вер­шен, во всем, что ни делает, погре­шает (т. е. не обхо­дится без погреш­но­стей во вся­ком деле); поэтому, если оши­бется чело­век, пусть сознает свою ошибку, чтобы испра­вить ее. Но как ее испра­вить? Бла­гой чело­век, кото­рый сознает свою ошибку, знает и Чело­века, Кото­рый может ее испра­вить… Но злоб­ней­ший чело­век, у кого дух пре­врат­ный, не сознает своей ошибки и не знает Чело­века, Кото­рый может ее испра­вить ему… Он оправ­ды­вает себя по бес­чув­ствию сво­ему само­оправ­да­нием своим и гово­рит о духов­нике: «Чело­век он есть такой же, как и я». Бла­го­мыс­ля­щий же чело­век не гово­рит тако­вого, но гово­рит: «Одежды сердца моего загряз­ни­лись, пойду в купель отдать их, чтобы вымыли». Когда он идет сим путем, встре­ча­ется ему чело­век, кото­рый не сознает ошибки своей, и спра­ши­вает его: «Куда идешь?» Дру­гой же отве­чает ему и гово­рит: «В купель иду, дать одежды свои измыть»; гово­рим: «Помыслы свои, ибо загряз­нил я их и не в силах носить их больше на себе». Тот же, услы­хав это, сме­ется, бес­чув­ствен­ный, и гово­рит ему: «Если они и гряз­ные, то ты в купели ли их раз­гряз­нишь? Лучше так их носи, нежели тебе ходить в купель, ибо ныне, вслед­ствие того, какими сде­ла­лись измы­валь­щики, невоз­можно давать им ника­кой одежды в мытье, ибо они ее, вме­сто того, чтобы вымыть, загряз­нят больше». Рас­су­ди­тель­ный же отве­чает нера­зум­ному сле­ду­ю­щее: «Я, любез­ный брат мой, сколько раз ни отда­вал в купель, ни одного разу гряз­ным не полу­чал; отдаю их гряз­ными, а полу­чаю пре­свет­лыми; не знаю, что ты мне гово­ришь, и не пони­маю, как можешь ты мне так отве­чать, бес­чув­ствен­ный, не чув­ству­ю­щий, что с тобою дела­ется; мне нет дела до того, каковы суть измы­валь­щики ныне, лишь бы мне мои одежды вымывали»…

И уда­ля­ются они друг от друга. Идет рас­су­ди­тель­ный к измы­валь­щику, отдает ему одежды свои, ему моют их, потом он их полу­чает, оде­вает и все­гда ходит сия­ю­щий, сияя душою и телом!..

Тот же, кото­рый не дове­ряет купели (т. е. таин­ству Испо­веди) — все­гда нахо­дится гряз­ным, какую бы опрят­ность у себя ни дер­жал… Гово­рим: тот, кото­рый не дове­ряет себя, пове­де­ния сво­его духов­нику, бывает сму­щен и не имеет мира в себе…

Глава 21. Помощь моя от Господа, сотворшего небо и землю

Кто теперь не сознает зла сво­его, в час смерти сознает его… Но какая ему будет тогда от этого польза? Тогда сбу­дутся слова «нет пока­я­ния в аду» (Пс.6:6). Теперь пока­я­ние, тогда же — ответ. Теперь радост­ные дни пока­я­ния, тогда же будет плач поги­бели… Посему ска­зано: «Отсту­пите от Меня вси дела­ю­щие без­за­ко­ние… во огнь веч­ный…» (Пс.6:9), кото­рый вы сами уго­то­вали себе…

Теперь счи­та­ете вы книги Церкви Хри­сто­вой за бол­товню (т. е. не стра­ши­тесь того, что писано в них о Страш­ном суде); тогда же позна­ете, что они истин­ней­шие, но только истина там не пополь­зует вас нисколько! Те же, кото­рые теперь при­знают книги Церкви нашей истин­ней­шими (т. е. веруют писан­ному и живут по Писа­нию), тогда узрят Истину и обре­тут помощь свою…

Если ныне, слу­хом слыша о том, что есть на небе бла­жен­ство, вы от этого так вспо­мо­ще­ству­е­тесь, тем более, какую помощь полу­чает чело­век, читая книги цер­ков­ные, как вспо-моще­ству­ется он сам? Посему гово­рится: «Помощь моя от Гос­пода, сотвор­шего небо и землю» (Пс.120:2).

Бог сотво­рил небо и землю: спра­ши­ваю я вас, для кого же сотво­рил? Для живот­ных, для птиц, или для чело­века? Опять вас спра­ши­ваю: если Он сотво­рил для чело­века, для кого же рас­пялся Он, Тво­рец и Созда­тель сей без­греш­ный, взем­ляй грех мира? (Т. е. обычно гово­рите вы, что Бог создал все блага зем­ные для чело­века, дабы чело­век насла­ждался ими; в ответ на это свя­той вопро­шает: для кого же рас­пялся Гос­подь, если только для того и создал мир, чтобы люди на земле пло­тию наслаждались).

Для кого погребся Он Неис­ку­си­мый, Кото­рого окру­жили скорби смер­тель­ные, Сей Мило­сти­вый в мило­стях и щед­ро­тах, «взем­ляй грех мира?» Все это ради души чело­ве­че­ской пре­тер­пел Он, стра­да­ни­ями Сво­ими на земле попол­нил испол­не­ние и долг упла­тил… Ради искуп­ле­ния людей и избав­ле­ния их от про­кля­тия, погребся плотию!..

Гос­подня земля и испол­не­ние ее (Пс.23:1) — упла­тил Бог долг земле и ожи­дает пока­я­ния человека.

Гос­подня земля и испол­не­ние ее. Упла­тил Собез­на­чаль­ный долг на кре­сте и ждет спа­се­ния человека.

Гос­подня земля и испол­не­ние ее. Испол­нила Ипо­стас­ная Пре­муд­рость и Сила, упла­тив долг, быв биче­ван­ной у колонны, и ожи­дает несе­ния скор­бей от человека.

Сей, Невме­сти­мый Щед­ро­да­вец, вмe­сти­лcя в стра­да­ние и оправ­да­нием стра­стей Своих ждет взыс­ка­ния спа­се­ния человеком.

Но сле­дует ли из этого, что так и подо­бало Ему стра­дать, чтобы спа­сти чело­века? Не подо­бало Ему стра­дать ради оправ­да­ния стра­да­ни­ями. Если бы я так ска­зал, что Ему сле­до­вало это пре­тер­петь, то ока­за­лось бы, что я нашел некую вину в Боге и оправ­ды­ваю чело­века (т. е. нахожу оправ­да­ние для гре­хо­па­де­ния Адама и, сле­до­ва­тельно, виню Бога, что Он создал Адама несо­вер­шен­ным на поги­бель его)…

Поэтому и суть Его стра­да­ния — оправ­да­ние для людей. Он без­винно постра­дал и оправ­дал этим чело­века… Был погре­бен, сокру­шил ад, рас­торг его пра­вед­но­стию стра­стей Своих и с оправ­да­тель­ным судом Своим рек: «Воз­мите врата князи ваша, и воз­ми­теся врата веч­ная, и вни­дет Царь Славы» (Пс.23:7).

Глава 22. Возмите врата князи ваша и возмитеся врата вечная и внидет Царь Славы

Воз­мите врата князи ваша, и воз­ми­теся врата веч­ная, и вни­дет Царь Славы»… Отве­чали Ему князи адские: «Кто естъ сей Царь Славы?» И силь­нее еще утвер­дили врата ада, чтобы не вошел Царь Славы и не осво­бо­дил узни­ков ада Своим оправ­да­нием.50

И при­под­нял Царь Славы пре­чи­стую ногу Свою, нада­вил ею врата адские, как какой тим­пан; сокру­ши­лись тот­час врата адские, рас­то­чи­лись жит­ницы осуж­ден­ных, и извлек Царь Славы изнутри осуж­ден­ных, тех, кото­рые были осуж­дены ради пре­ступ­ле­ния Адама…

Заутра врата адовы сокру­шил еси, и смерти дер­жаву упразд­нил еси, и мерт­вые, во тьме от века сидя­щие, совос­ста­вил еси… Боже­ствен­ным и слав­ным вос­кре­се­нием Твоим… Яко Царь всех и Бог Все­мо­гу­щий…51

Итак, не с неспра­вед­ли­во­стию (т. е. не с наси­лием и про­из­во­лом вла­сти) при­шел Он сокру­шить ад и извлечь из него Свое созда­ние, но извел лишь тех, кото­рые вняли при­зыву Его, — тех извел из жит­ниц пытки, гово­рим: из муки адской…

Тот же, кото­рый не поже­лал внять при­зыву Его, остался внутри ада во веки веков… Так и ныне: кто не вон­мет уве­ща­ниям Церкви, оста­нется во тьме навсе­гда, на веки вечные…

Глава 23. Толкование молитвы «Отче наш» в связи с обличением празднословия во время обеда

О, несчаст­ные нынеш­ние люди! Не довольно с вас того, что пути вашего пока­я­ния осквер­ня­ете вы хож­де­нием вашим (т. е. живете нерас­ка­янно), но еще охуж­да­ете дру­гих в кругу тра­пезы?.. Едите хлеб насущ­ный с празд­но­сло­вием осуж­де­ния и осуж­да­ете долж­ни­ков ваших по делам их, какими они должны вам. Ибо так делают ныне люди среди круга тра­пез­ного; едя и пия, они мно­го­сло­вят с празд­но­сло­вием осуж­де­ния сво­его, осуж­дая все, что только попа­дется злобе их.

Не на пользу ли души дол­жают перед вами люди, делая нечто злое52 вам, как вы и сами о том про­сили прежде, чем сесть за тра­пезу, и гово­рили: «Отче наш! Иже еси на небе­сех, да свя­тится Имя Твое… и остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим…»

Гово­рим: «Отче Небес­ный», потому что, создав нас, Ты сни­зо­шел к есте­ству чело­ве­че­скому, послал Еди­но­род­ного Тво­его Сына и Слово, Кото­рый вопло­тился от Духа Свя­таго, воче­ло­ве­чился, прияв есте­ство чело­ве­че­ское, по есте­ству став чело­век и путе­вождь спа­се­ния людей. Ради спа­се­ния нашего вопло­тился Сын и Слово Божие. Быв неося­за­е­мым, сде­лался и стал ося­за­е­мым, пре­был тем, чем был — Еди­но­род­ный Сын и Истин­ный Сущий Бог, удер­жав два есте­ства — Боже­ское и чело­ве­че­ское… Все­силь­ный, пре­выс­ший над всем созда­нием, поста­вил Он нас над всеми в тво­ре­нии Своем. Мы же запо­веди Того, Кото­рый поста­вил нас вла­ды­ками в созда­нии Своем, пре­сту­пили; и изгнало нас гре­хо­па­де­ние из того, что мы пре­сту­пили, изверг­лись мы из бла­го­дати Свя­таго Духа (т. е. обна­жи­лись от бла­го­дати) и не в силах сами собою обле­щись в нее, в бла­го­дать Свя­таго Духа… Научи же нас оправ­да­ниям Твоим, спа­се­нию нашему, да познаем Созда­теля нашего, сотвор­шего небо и землю… Ты чело­века поло­жил вла­ды­кою над всем, и завла­дело есте­ство чело­ве­че­ское горами, хол­мами, дре­вами пло­до­нос­ными, всеми кед­рами и про­чее. Ты наса­дил рай на востоке, посе­лил в нем чело­века, кото­рого создал, и поста­вил вла­сти­те­лем над созда­нием Твоим. Но чело­век не соблюл завета Тво­его, кото­рый Ты заве­щал ему: не ешь от запре­щен­ного древа, чтобы не уме­реть. Чело­век пре­слу­шался, вку­сил от плода пре­слу­ша­ния и смер­тию смерти умер…

Пре­слу­ша­ние низ­вергло чело­века, и опять послу­ша­ние чело­века — ввело его. Гово­рим: диа­вол побе­дил нашего пра­отца дре­вом пре­слу­ша­ния (имев­шим на себе плод позна­ния), — так и Вто­рой Адам, Сын и Слово Божие, Вла­дыка наш Иисус Хри­стос, Дре­вом Крест­ным побе­дил диа­вола и ввел пра­отца Адама в рай. И завла­дело чело­ве­че­ское есте­ство (т. е. вновь воца­ри­лась над созда­нием вся­че­ских, соеди­ни­лась с зижди­тель­ного всех Божиею Муд­ро­стию Силою, как гово­рится: «Со-детель­ная и Содер­жи­тель­ная всех Божия Муд­ро­сте и Сило! Непре­клонну, недви­жиму Цер­ковь утвер­дили, Хри­сте, Един бо еси Свят, во Свя­тых почи­ваяй» — Ирмосы Успе­нию Пре­свя­той Бого­ро­дицы, песнь 3.

Свя­тит и свя­тится тот, кто пьет чашу, кото­рую пил Сын и Слово Божие; только такой и свят (т. е. свя­тит Имя Отчее) по бла­го­дати Свя­таго Духа. Гово­рим: тот есть во бла­го­дати, кто хра­нит запо­веди Божий непо­ко­ле­бимо и пьет Хри­стову чашу, тако­вой полу­чает бла­го­дать Свя­таго Духа и свя­тит Имя Божие. Да, пил Хри­стос ее, но как пил? Не так, как воду (т. е. не была сладка вода сей чаши), но Хри­стос напоен был, как горь­кою водою из гор­чицы, волею испив сию горь­кую и спа­си­тель­ную воду… Что же зна­чит пить гор­чич­ную воду? Пить гор­чич­ную воду, — зна­чит сно­сить пре­зре­ние, кото­рое Он пре­тер­пел волею, гоне­ние, пору­га­ние, голод, жажду, уда­ре­ния, тем­ницу, биче­ва­ния, обиды, уни­чи­же­ния, послу­ша­ние, пост, молитву, зау­ше­ния от раба, обна­же­ние риз, когда обна­жили Его и о одежде Его метали жре­бий. Все сие Он тер­пел до смерти, смерти же крест­ной… Сия есть чаша, кото­рую пил Сын и Слово Божие… Тот, кто пьет сию чашу без­ро­потно, тер­пит скорби с бла­го­дар­но­стию, — тот есть во бла­го­дати почи­ва­ю­щий (иначе ска­зать, в нем, как во Свя­том, бла­го­датно почи­вает и упо­ко­е­ва­ется Христос).

Зижди­тель Бог запо­ве­дал Адаму, гла­голя: «От вся­кого древа еже в рай, сне­дию снеси, от древа же еже разу­мети доб­рое и лука­вое, не сне­сте от него, в оньже аще день сне­сте от него смер­тию умрете». Да, умерли люди дре­вом пре­слу­ша­ния… Сын же и Слово Божие вос­кре­сил их дре­вом53 кре­ста; кре­ще­нием истины ожи­во­тво­ри­лось есте­ство чело­ве­че­ское. Сам Хри­стос сде­лался для нас Путе­вождь спа­се­ния, открыв­ший нам три соприс­но­сущ­ных Лица — Истин­ного Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Свя­таго, едино боже­ство, едину силу.

Много бла­го­тво­рит Все­б­ла­гий Бог душе чело­века, но люди уни­зи­тель­ными дея­ни­ями осквер­няют свои несчаст­ные души; чего не сде­лал Все­б­ла­гий Бог (для спа­се­ния чело­века) — Бог вопло­тился ради чело­века; Бог зау­шен был ради чело­века; Бог биче­ван был ради чело­века; Бог пору­ган был ради чело­века, Бог рас­пялся ради чело­века, погре­бен был ради чело­века и Бог вос­крес ради чело­века… Не только вос­крес Сам, но и чело­века вос­кре­сил кре­ще­нием Истины от мерт­во­сти гре­хов­ной, да про­сла­вится все­свя­тое Имя Его… И нис­по­слав Духа Истины, в соеди­не­ние вся призвал…

Да, воля Твоя Свя­тая, Царю Небес­ный, яко послал нам Духа Истины — Иже везде сый и вся испол­няли, Сокро­вище бла­гих и жизни Пода­тель. Посему, как послал Ты нам без­мер­ную милость Твою, мило­сер­дия Тво­его ради пошли нам и хлеб насущ­ный, да про­сла­вим Имя Твое во веки веков… Буди, Гос­поди, милость Твоя на нас, якоже упо­ва­хом на Тя!..

Мы про­сим Бога: «Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь, и остави нам долги наша»…

Сие слово имеет два зна­че­ния — хлеба Небес­ного и хлеба земного.

Глава 24. О происхождении «хлеба насущного». Что означает это слово?

Про­ше­ние это имеет два зна­че­ния — Хлеба Небес­ного и хлеба зем­ного. Пер­вое — хлеб зем­ной, есть сие: Когда создал Бог небо и землю, стали про­из­рас­тать из земли раз­лич­ные рас­те­ния; нако­нец, появи­лись раз­лич­ные зерна. Когда за пре­ступ­ле­ние запо­веди Божией Адам был изгнан (из рая) и утра­тил неис­сле­ди­мое богат­ство благ и кра­соты, кото­рыми укра­сил Бог (чело­века и рай), даро­вав чело­веку без­вест­ная и тай­ная Пре­муд­ро­сти «еже око не виде, ухо не слыша, и на сердце чело­веку не взы­доша» — тогда обни­щал несчаст­ный Адам и лишился созда­ния Пре­муд­ро­сти (т. е. рая, насаж­ден­ного руками Божи­ими)… Кто (гово­рит, что) любит Бога, запо­ве­дей же Его не хра­нит, лжец есть и раз­бой­ник, ибо Бог любим бывает в запо­ве­дях Своих. Да, ты любишь Бога (как гово­ришь), но запо­ве­дей Его не соблю­да­ешь; какая же (тебе) польза от такой любви к Богу? Любил Адам Бога, но когда не соблюл запо­веди Его, то поте­рял и любовь, кото­рую имел к Богу. Пре­слу­ша­ние изгнало Адама из рая, сего недо­мыс­ли­мого назда­ния Боже­ствен­ной Пре­муд­ро­сти… Итак, когда своею непо­кор­но­стию Адам сам лишил себя тех благ, создан­ных Божией Пре­муд­ро­стию, то чрез сие обни­щал бед­ственно, познал наготу, потом и алчбу; ощу­тив голод, собрал он те семена, поел их и укре­пи­лось сердце его. Сна­чала Адам вку­шал хлеб зер­нами, а потом делал мукой и, оро­сив сле­зами сво­ими, ел, но это стал делать после рож­де­ния Каина. Пока же не родил Каина, ел рожь, оро­шен­ную сле­зами. Когда же родил Каина, тогда стал раз­дроб­лять рожь и есть ее. Но как омо­кал он ее и ел? Омо­кал ее сле­зами сво­ими!..54

Горько пла­кал Адам, взи­рая на блага рая (в то время, когда раз­дроб­лял зерна и делал из них муку); сме­сив слезы с мукою, делал тесто, как грязь, и так ел его; гово­рим: руками заме­сив его, вос­по­ми­нал бре­ние, из кото­рого создал его Бог, тяжко воз­ды­хал, и со сте­на­нием ел закваску сию. Каин, зачав­шись вслед за пре­ступ­ле­нием (досл.: с пре­ступ­ле­нием) Адама, полу­чил и веще­ство пре­ступ­ле­ния Ада­мова (т.е. семя, зара­жен­ное духом гор­дыни, неве­рия, непо­кор­ства и бого­хуль­ства; вот почему и сам он (впо­след­ствии) пре­зрел (в жертве своей Бога), как пре­зрел Бога Адам; когда Бог ска­зал Каину: отступи от такой жертвы, — Каин не послу­шал того, что ска­зал ему Бог, но пре­зрел слово Божие. Подобно тому, как Адам пре­зрел запо­ведь Божию, так пре­зрел и Каин (слово Бога) и за непо­слу­ша­ние Каина сде­ла­лась жертва его мер­зо­стию перед Богом… Авель же зачался с пока­я­нием и со сле­зами Адама; вслед­ствие чего и бесе­до­вал Бог с Аве­лем (т. е. Авель полу­чил от зача­тия семя, обла­го­ухан­ное духом сми­ре­ния и сокру­ше­ния сер­деч­ного, а посему вырос сми­рен­ный, крот­кий серд­цем, и осу­ще­ствимо стало для Авеля бого­об­ще­ние). Да, собе­се­до­вал Бог с Аве­лем, Авель слов Божиих не пре­зрел, и то, что пове­лел ему Бог, (испол­нил)… Так пока­я­ние делает чело­века (спо­соб­ным) позна­вать Бла­го­де­теля сво­его; пре­слу­ша­ние же пре­пят­ствует сему, как было и у Каина, пре­слу­шав­шего слово Божие и не познав­шего Бла­го­де­теля сво­его… Авель же с готов­но­стию сотво­рил по гла­голу Божи­ему, познав Бла­го­де­теля сво­его; и не только познал Его, но и уго­дил Ему своею жерт­вою правды, воз­но­ше­нием и все­со­жи­га­е­мым, как гово­рится: «Жертва Богу дух сокру­шен, сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит» (Пс.50:19). Авель зачался тогда, когда каялся Адам, когда сердце у Адама стало сокру­шен­ным, дух — сми­рен­ным; в сокру­ше­нии каю­щейся души, во сми­ре­нии сер­деч­ном зачал Адам Авеля… и Бог не пре­зрел Авеля, но при­нял его жертву «в воню бла­го­уха­ния». Сокру­ше­ние души Адама и сми­ре­ние сердца его было (т. е. соде­лало) сие…

Глава 25. «Хлеб наш насущный» — испрошение Хлеба Небесного

Во-вто­рых, это есть Хлеб Небес­ный (кото­рого про­сим у Бога в молитве «Отче наш»), тот Хлеб, кото­рый име­ну­ется «Хле­бом Живот­ным» (Ин.6:51). В молитве сна­чала про­сим Хлеба Небес­ного и зем­ного, а вслед за этим гово­рим: «Остави нам долги наша, якоже и мы остав­ляем долж­ни­ком нашим». Сие про­ше­ние пока­зы­вает, что Бог не отпу­стит гре­хов наших, если мы сперва не отпу­стим вра­гам нашим пре­гре­ше­ний их; посему ска­зано: «Аще ли же не отпу­ща­ете, ни Отец ваш, Иже есть на небе­сех, отпу­стит вам согре­ше­ний ваших» (Мк.11:26). Если мы не будем отпус­кать вра­гам нашим все, в чем бы они ни погре­шили в отно­ше­нии к нам, то и Бог нико­гда не отпу­стит нам гре­хов наших. За сколько дней и сед­миц враг наш одна­жды согре­шил пред нами;55  это согре­ше­ние про­изо­шло по нашей соб­ствен­ной вине, а мы не в силах отпу­стить? Насколько же больше согре­шаем мы пред Богом на всяк час, на вся­кую минуту, прося отпу­стить нам пре­гре­ше­ния, кото­рыми пре­гре­шили пред Богом? Как же будем про­сить у Бога про­ще­ния, если сами впе­ред не отпу­стим вра­гам нашим? Нико­гда не отпу­стит Бог пре­гре­ше­ний чело­веку, если не отпу­стит чело­век (долга) врагу сво­ему. Если же отпус­кает чело­век врагу сво­ему и соблю­дает запо­веди Божий, то да взыс­кует от Бога Хлеба Жизни (т. е. св. При­ча­стие). Если же не отпус­кает сво­ему врагу, то и да не взыс­кует, и да не гла­го­лет про­си­тельно: «Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь».

Да, даст тебе Бог Хлеб насущ­ный (по молитве твоей), но когда даст Он его тебе (свя­той здесь гово­рит о св. Тай­нах и о достой­ном при­об­ще­нии их). Если ты отпус­ка­ешь про­тив­нику тво­ему, (тогда) ешь Хлеб Жизни, дабы ожи­во­тво­ри­лась душа твоя, так как и ты любо­вию твоею живешь (т. е. живым остав­ля­ешь, не каз­нишь за долг) врага тво­его, — пусть же за это и твоя душа живится в Хлебе Живот­ном (т. е. во Хри­сте). Если же не отпу­стишь врагу тво­ему, то и твоя душа не ожи­во­тво­рится Хле­бом Жизни. Не гово­рим — хле­бом пищ­ным (потому, что Бог не лишает пищи греш­ни­ков), но гово­рим о Хлебе Жизни. Хлеб Жизни есть тот, кото­рый так наиме­но­вал Иисус Хри­стос Все­свя­тыми устами Сво­ими, ска­зав: «Аз есм Хлеб Живот­ный, сше­дый с небесе» (Ин.6:51). И потом на самом деле (под­лин­ным обра­зом) сие удо­сто­ве­рил, когда, прияв хлеб и чашу с вином в Свои непо­роч­ные руки, ска­зал: «При­и­мите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломи­мое во остав­ле­ние гре­хов». Посем, держа чашу в непо­роч­ных руках Своих, ска­зал: «Пиите от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за мно­гия изли­ва­е­мая во остав­ле­ние гре­хов». Это и есть Хлеб Жизни, кото­рый ожив­ляет чело­века душевно и телесно, как гово­рится: «Хлеб живота веч­ну­ю­щаго» — Канон ко св. Причащению.

Да, воис­тину жив будет тот, кото­рый с чистым серд­цем ест Хлеб Жизни, — он жить будет с радо­стию там, «идеже пра­вед­нии упо­ко­я­ются»; но тот, кото­рый ест Хлеб Жизни со злым, нечи­стым серд­цем, не ожи­вится. И как могут, т.е. как дер­зают тако­вые (т. е. в злобе сердца), есть Хлеб Жизни, чтобы жить вечно?! Они едят, т. е. при­ча­ща­ются невоз­бранно, несмотря на недо­сто­ин­ство свое; хотя и вку­шают тако­вые Хлеб Жизни, но не ожи­вают.., смер­тию умрут!.. Но не только яду­щие недо­стойно Хлеб Жизни смер­тию умрут, но и яду­щие недо­стойно хлеб пищ­ный (телес­ный) лиша­ются спа­се­ния сво­его… Итак, если яду­щий недо­стойно хлеб пищ­ный утра­чи­вает спа­се­ние свое, то тем паче не будет жить, но смер­тию умрет тот, кото­рый Хлеб Живот­ный, даю­щий жизнь веч­ную, ест недостойно?..

Осквер­не­ние недо­стой­ного чело­века, про­ис­те­ка­ю­щее от злых дел, есть плод зла и про­ис­хо­дит от сле­ду­ю­щих под­раз­де­ля­ю­щих (при­чин): а) любовь к зем­ному, т. е. к зем­ным бла­гам и зем­ным насла­жде­ниям; б) нена­висть; в) непра­вед­ность; г) убий­ство, т. е. и осуж­де­ние; д) зависть; ж) зави­сто­рве­ние;56 з) среб­ро­лю­бие, еже есть корень зла (Тим.6:10). Тот, кто ест Хлеб Живот­ный, воз­де­лы­вая путь тако­вой (гре­хов­ный), — смер­тию умрет.

В осо­бен­но­сти же, у кого соблю­да­ется злато в росте, тот да не вку­шает Хлеба Жизни, а если вку­сит — смер­тию умрет. Если же от всего сердца пока­ется, то да вку­шает Хлеб Жизни с чисто­тою сер­деч­ною. Он будет жить вовеки там, идеже пра­вед­нии упо­ко­я­ются; посему гово­рится: «Ты еси Хлеб Живот­ный, источ­ник свя­тыни, пода­тель бла­гих…» — Молитва по св. Причащению.

Сей Хлеб Жизни, только при чистом рас­по­ло­же­нии сердца живит душу.57

Хлеб пищ­ный (телес­ный) живит тело. Но когда живит? Живит при мол­ча­нии за сто­лом; да памя­тует (чело­век, вку­шая пищу), как сде­лался он пищ­ным и при­шел на тра­пезу, т. е. да памя­тует чело­век — паде­ние Адама, лише­ние рай­ских благ, пока­я­ние Ада­мово и про­чее после­до­ва­ние исто­рии бытия чело­ве­че­ского… Да, рож­дает хлеб земля, т. е. сама собой рас­тит зерно, но какой труд и утес­не­ние при­нял Адам, пока не устроил его (зерно) себе и не уста­но­вил хле­бом?.. Т. е. сколько слез он про­лил, когда до рож­де­ния Каина питался одними зер­нами, омо­чен­ными сле­зами, а потом до рож­де­ния Авеля сырою мукою, заме­шан­ною на слезах.

Ныне же, полу­чая его (хлеб пищ­ный) гото­вым, вме­сто бла­го­дар­но­сти (воз­дают Богу) небла­го­дар­ность, вме­сто воз­но­ше­ния (хвалы) — навет, т. е. осуж­де­ние ближ­него. Небла­го­дар­ность же людей заклю­ча­ется в том, что, когда они вос­се­дают за сто­лом и едят, то не мол­чат, но мно­го­сло­вят с осу­ди­тель­ным празд­но­сло­вием… Сели и едят, чтобы ожи­вить тело свое, но сидя и едя с осу­ди­тель­ным мно­го­сло­вием и осуж­дая с празд­но­сло­вием, умерщ­вляют несчаст­ную душу свою… И не только умерщ­вляют они душу свою, но и смер­тию умрут…

Глава 26. Ублажение молчания, и о том, сколь мерзко благодарение (молитвенное) после многословной трапезы

Зачем осуж­да­ешь дру­гого, несчаст­ный чело­вече? Тебя ли только облек Бог во спа­се­ние, а дру­гого облек только в поги­бель? Нет, ни тебя не облек в одно только спа­се­ние, ни дру­гого только в поги­бель, но вас обоих облек в ризы кожа­ные,58 как гово­рится: «И сотвори Гос­подь Бог Адаму и жене его ризы кожа­ные и облече их. И рече Бог: се Адам бысть, яко един от Нас, еже разу­мети доб­рое и лука­вое; и ныне, да не когда про­стрет руку свою, и воз­мет от древа жизни, и снест и жив будет во веки» (Быт.3:21–22). Гово­рим: при­ложи руку твою к устам твоим, при­ими мол­ча­ние жизни,59 вку­шай его, и жива будет душа твоя. Мол­ча­ние есть как бы некая пища для души чело­века. Мол­ча­ние есть как бы некий свет, ибо путе­во­дит чело­века ко спа­се­нию. Мол­ча­ние за сто­лом делает то, что чело­век встает сытым от стола (хотя бы ел немного); мно­го­сло­вие же за сто­лом делает то, что чело­век встает от стола голод­ным и ввер­га­ется в без­дну таи­но­яде­ния. Мол­ча­ние за сто­лом рас­по­ла­гает чело­века к вос­сы­ла­нию бла­го­дар­ствен­ного воз­но­ше­ния Богу.

Вот какое воз­но­ше­ние (молит­вен­ное) мол­ча­ния, т. е. после тра­пезы без мно­го­сло­вия, и воз­но­ше­ние по мно­го­сло­вии, т.е. после тра­пезы с мно­го­сло­вием. Вос­сы­лает чело­век воз­но­ше­ние Богу (перед едой), про­сит, чтобы настал мир посреди тра­пез­ного круга, чтобы изба­виться от беседы соблаз­ни­тель­ной; как гово­рится: «Но избави нас от лука­ваго». При­зы­вает так (молит­вою) на каж­дый день мир Гос­по­день. Ей, при­хо­дит при­зы­ва­е­мый чело­ве­ком мир, дабы сохра­нить его от лука­вого. Бог по молитве его посы­лает ангела на среду круга тра­пез­ного. Почему же ты не хра­нишь себя от мно­го­сло­вия на тра­пезе, но еще мно­го­сло­вишь с осу­ди­тель­ным празд­но­сло­вием, про­гнев­ляя хра­ни­теля (ангела) тво­его, охра­ня­ю­щего еде­ние твое от вся­кого осквер­не­ния, и своим празд­но­сло­вием осу­ди­тель­ным сам осквер­ня­ешь себя? Вме­сто того, чтобы в мире воз­но­сить воз­но­ше­ние мира Гос­поду, ты этим осу­ди­тель­ным празд­но­сло­вием про­гнев­ля­ешь хра­ни­теля тво­его, не встре­ча­ешь его с бла­го­дар­но­стию, про­во­жа­ешь не с бла­го­дар­ствен­ным воз­но­ше­нием, а с недо­воль­ством; вме­сто чести, про­во­жа­ешь его с бес­че­стием, вме­сто воз­но­ше­ния — со сквер­но­сло­вием, ибо мно­го­сло­вие сквер­нит гла­го­ла­ние речи чело­века, осу­ди­тель­ное же празд­но­сло­вие все­о­сквер­няет его.

Глава 27. Извещение одному преподобному о том, сколь греховно осуждение пред Богом

Когда встают со стола (после тра­пезы, за кото­рою осуж­дали) и вос­сы­лают воз­но­ше­ние, то это воз­но­ше­ние вос­хо­дит как мер­зость пред Богом. Спра­ши­ваю я вас, отчего молитва ваша дела­ется мер­зо­стию пред Богом? Дела­ется — ради празд­но­сло­вия. Через осу­ди­тель­ное празд­но­сло­вие осквер­ня­ется бла­го­да­ре­ние (молит­вен­ное) тра­пе­зо­вав­ших людей, ста­но­вясь как сер­ный дым пред Богом… Некий пре­по­доб­ный про­сил и молил Бога сжа­литься над осуж­да­ю­щими. Раз, два, три и четыре раза вос­сы­лал он моле­ние о сем к Богу. Бог, видя такую молитву, еже­дневно вос­сы­ла­е­мую ему (пре­по­доб­ным), удо­сто­ве­ряет его сле­ду­ю­щим чудес­ным обра­зом в том, что воз­но­ше­ние навет­ни­ков60  есть мер­зость пред Богом. Посы­лает Бог ангела собрать на одно блюдо (изоб­ра­же­ния) всего того, что про­ис­хо­дит от воз­де­лы­ва­ния навет­ни­ками зла сво­его. Собрал все это (ангел) и, держа все в руках своих, при­нял образ чело­века, делая вид, что (хочет) про­не­сти сие мимо пре­по­доб­ного. Пре­по­доб­ный же, когда ангел при­бли­зился, отвер­нул от него лицо свое. Ангел ска­зал: «Отчего, авва, отво­ра­чи­ва­ешь ты лицо твое?» Гово­рит пре­по­доб­ный: «Не в силах выно­сить я сего смрада и зло­во­ния». Гово­рит ангел: «Ты и на малое мгно­ве­ние не в силах выне­сти такого зло­во­ния, как же (про­сишь), чтобы Бог еже­дневно выно­сил его пред Лицом Своим? Т. е. не отвра­щал бы Лица Сво­его от мерз­ких молитв осуж­да­ю­щих и от душ их? Уже одно дол­го­тер­пе­ние Бога, с кото­рым Он дол­го­тер­пит подоб­ному зло­во­нию, есть вели­кое мило­сер­дие Божие…».

Ради этого и говорю я вам: бла­го­да­ре­ние (молит­вен­ное) осу­ди­те­лей есть мер­зость пред Богом… Осу­ди­тель­ное мно­го­сло­вие делает чело­века недо­стой­ным неба и земли. Мол­ча­ние делает чело­века досто­чти­мым. Мно­го­сло­вие дово­дит до того, что чело­век ста­но­вится отвра­ти­тель­ным… Это про­кля­тое мно­го­сло­вие про­из­во­дит сквер­но­сло­вие; сквер­но­сло­вие же пре­дает чело­века блуду; блуд раз­ви­вает при­стра­стие к брату (муже­стра­стие); при­стра­стие же к брату рас­тле­вает молитву в человеке.

Глава 28. Пророческая характеристика людей пред концом века

Ради этого говорю вам… Если прой­дет седь­мое число лет и пяти вос­хо­дя­щим к пол­пути вось­мого, там на поло­вине числа пятого (или пятерки), сле­до­ва­тельно, какое сму­ще­ние про­изой­дет от чет­вер­того до пятого (т.е. по про­ше­ствии 7 400 лет от сотво­ре­ния мира, то между чет­вер­тым и пятым сто­ле­тием, от чет­вер­того сто­ле­тия до пятого, или, так ска­зать, в тече­ние два­дца­того про­шлого века). Какое сде­ла­ется тогда хище­ние! Какое муже­стра­стие, пре­лю­бо­дей­ство, кро­во­сме­ше­ние, рас­пут­ство будет тогда? До какого упадка сни­зой­дут тогда люди, до какого рас­тле­ния блу­дом? Тогда будет сму­ще­ние с вели­ким любо­пре­нием (т.е. рево­лю­ции и борьба пар­тий), будут непре­станно пре­пи­раться и не обря­щут ни начала, ни конца.61 Потом собе­рется вось­мой собор, чтобы разо­брать спор, и явить (досл.: сотво­рить) бла­гое бла­гим и злое злым… Зем­ле­де­лец отде­ляет пше­ницу от мякины. Пше­ница — для чело­века, мякина же — для скота. Гово­рим: будут отлу­чены, отде­лены доб­рые от злых, т. е. пра­во­ве­ру­ю­щие от ере­ти­ков, и на неко­то­рое малое время мир­ство­вать будут люди. (Об этом гово­рится и в Визан­тий­ских про­ро­че­ствах). Но потом снова пре­вра­тят рас­по­ло­же­ние (бла­гое) свое, обра­тятся ко злу злою поги­бе­лию поги­ба­ю­щих, так что не будут рас­по­зна­вать, что есть брат и что сестра, что отец с мате­рью, и что мать с сыном ее, не будут при­зна­вать и брач­ного венца. Будут иметь только одну поги­бель, одно общее паде­ние в поги­бель, как Содом и Гоморра, т. е. и пяти пра­вед­ни­ков не най­дется… И будет брат иметь сестру, как жену, мать иметь сына, как мужа, будет умерщ­влять сын отца и пре­лю­бо­дей­ство­вать с мате­рию; и иные тьмы зол вой­дут в обы­чай.62 Поскольку же ста­нут к людям при­ви­ваться злые дела, постольку будут нахо­дить на них и бедствия.

Нынеш­ний золо­той будет тогда ходить, как тепе­реш­няя фола (меньше полушки). Люди же, чем больше будет на них нахо­дить бед­ствий, тем больше будут воз­де­лы­вать зла, т. е. вме­сто того, чтобы каяться, будут озлоб­ляться на Бога. Зло­де­я­ния же, кото­рые будут тво­рить люди, пре­взой­дут зло­де­я­ния совре­мен­ных потопу людей. У всех будет раз­го­вор только о зле, наме­ре­ния только злые, соиз­во­ле­ние злое, сото­ва­ри­ще­ство только на зло, дея­ния у всех только злые, все­об­щее злое хище­ние, все­об­щее злое при­тес­не­ние, все­об­щее злое обособ­ле­ние; все­об­щее злое разъ­еди­не­ние. При всем этом будут думать, что и дела­тель зла спасается.

Тогда будут иметь злато сокро­ви­ще­ство­ван­ное, т. е. будут обла­дать капи­та­лами и гово­рить, что не имеют (т. е. жало­ваться, что им не хва­тает).63 Тогда будут иметь злато в росте, будут воз­ра­щать рост на рост; будут про­сить мило­стыни, чтобы живо­пи­таться, будут пла­кать, что нечего есть. Цель же (глав­ная) у них будет — собра­ние капи­тала (сокро­вища), дабы стя­жать больше иму­ще­ства; поскольку будет умно­жаться коры­сто­лю­бие, постольку будут умно­жаться и бед­ствия в миру.64 Тогда жад­ные обман­щики будут ходить нагими, чтобы собрать злата для отдачи в рост…

Пророчество об умножении нищеты, преследовании бедняков-крестьян, переселениях их и хлебной монополии пред наступлением времени рождения антихриста

Нищих ста­нут при­тес­нять ради област­ных рас­хо­дов.65 Нищие же, не будучи в состо­я­нии уде­лять из части своей на рас­ходы (тре­бу­е­мые, област­ные), будут ухо­дить со своих мест и пере­се­ляться на дру­гие, чтобы там упо­ко­иться и уми­риться, но и там будут нахо­дить то же самое и даже в два раза хуже. Тогда, не будучи больше в силах пере­се­ляться на дру­гое место, пой­дут на могилы и ска­жут: «Под­бе­рите и нас; довольно поко­и­лись вы, дайте и нам мало-мало почить, пока не про­бу­дит нас пра­вед­ный Суд». Еще мно­гое иное будут гово­рить на моги­лах мерт­вых и взы­дут сте­на­ния убо­гих, яко фимиам пред Бога. Видя тако­вые сте­на­ния, Бог подаст бла­го­по­лу­чие для всего мира (уро­жай), и бед­няки, уви­дав такое бла­го­по­лу­чие, с вели­кою радо­стию будут сла­вить Бога за уро­жай; когда же собе­рутся плоды на гумно, при­дет на гумно любо­с­тя­жа­тель, сне­сет зерно в свои жит­ницы, и даст пове­ле­ние, чтобы тот, кто тре­бует пше­ницы, ходил бы к нему, любо­с­тя­жа­телю, и полу­чал, кто сколько хочет. Тогда бед­нота ста­нет ходить за хле­бом к любо­с­тя­жа­телю, т. е. свой же хлеб будут поку­пать кре­стьяне у моно­по­лии и поку­пать пше­ницу. Любо­с­тя­жа­тель же будет потом брать за пше­ницу двой­ную цену про­тив ее преж­ней про­шло­год­ней цены; бед­нота, уви­дав, что любо­с­тя­жа­тель и бла­го­сло­ве­ние Божие пре­вра­тил в доро­го­визну, воз­роп­щет на Бога, — все, малые и вели­кие, гово­рим: бед­ные и бога­тые, — при­чем, бога­тые еще больше воз­роп­щут, чем бед­ные, ибо бед­нота чужда любо­с­тя­жа­ния: и, чего она имеет два, то одно отдает за душу, т.е. повин­ность, дру­гое удер­жи­вает себе; если же имеет один, и его отдает поне­воле; если же ни одного не имеет, и за это сла­вит Бога. Лихо­имец же вооб­ра­зит, что у бед­няка якобы име­ется иму­ще­ство, и ста­нет при­тес­нять бед­ного, чтобы послед­нее отнять у него. Будет изыс­ки­вать для сего вся­кий повод, само­ма­лей­ший, будет при­тес­нять его. Ей, будет при­тес­нять, но как? По суду будет отби­рать от него все, что тот имеет; если же ничего иметь не будет, то при­тес­нит его тем­ни­цею, где ста­нет томить бед­няка за то, что ему нечего дать, чтобы осво­бо­диться. Лихо­имец будет при­хо­дить в тем­ницу и истя­зать бед­няка, чтобы полу­чить от него дары под тем пред­ло­гом, что взыс­ки­вает их на мест­ные рас­ходы; цель же его — полу­чить свой рост на злато, кото­рое он отдал66 в рост на мест­ные рас­ходы; поэтому и ста­ра­ется он, чтобы оно пре­из­бы­то­че­ство­вало. А откуда ему пре­из­бы­то­че­ство­вать? Умно­жить доход свой лихо­имец хочет с бед­ноты. Ей, будет умно­жать доход свой с бед­ноты, но у бед­ня­ков нет того, чтобы дать ему, чего он ищет… Убо­гому нечего есть, а он, бога­тый, еще отобрать нечто ста­ра­ется… Дивится сему убо­гий и недо­уме­вает, что отдать лихо­имцу? Дивится и лихо­имец, недо­уме­вая, что взять с бед­няка? Если же так оста­вить, то потер­пит убы­ток, т. е. злато, отдан­ное в рост, роста не даст. Однако, хотя и жаж­дет отнять что-либо от убо­гого, но тому давать нечего… Видит лихо­имец богача, что ходит он в рва­ной одежде, т. е. того, кото­рый дал свой капи­тал в рост для мест­ных рас­хо­дов и по бед­но­сти кре­стьян дохода не полу­чил, и бед­няка, т. е. кре­стья­нина, ходя­щего в чистой одежде, и будет жалеть лихо­имец богача, бед­няка же не будет сожа­леть, так как у него одежды чистые; не пони­мает лихо­имец того, что чистые одежды убо­гого суть подо­бие чистого его сердца, ибо у него нет ника­кой хит­ро­сти лукав­ства в сердце, чтобы лука­вить и при­тво­ряться, что не имеет (что одеть). Но богач имеет… и сде­лал своим лукав­ством (т. е. сето­ва­нием в удер­жа­нии сво­его золота) сердце свое изо­дран­ным, как и одежда его. Тако­вым было и будет сердце бога­того; сердце же бед­няка есть и будет бли­ста­ю­щее. Но у какого бед­няка сердце будет бли­ста­ю­щим? У того, кото­рый тер­пе­лив и кото­рый будет тер­петь лихо­имцу, т. е. не озлоб­ляться на его неспра­вед­ли­вые при­тес­не­ния. Бла­жен тот, кото­рый будет тер­петь лихо­имцу все то, что тот будет ему делать, ибо в час Суда, пред страш­ным суди­ли­щем будет он при­знан за брата Страш­ным Судией, кото­рый ска­жет: «Понеже сотво­ри­сте еди­ному сих бра­тии Моих мень­ших Мне сотво­ри­сте». Видишь, слы­шишь: за кого при­знает бед­ня­ков на суди­лище страш­ном? Гово­рит: «Сих бра­тии Моих мень­ших?» (Мф.25:40).

Глава 29. Обличение любостяжателей и воззвание к беднякам

О, любо­с­тя­жа­тель! Раз­бой­ни­че­ская твоя душа. Доколе будешь ты мучить бед­няка?.. Неко­гда услы­шишь ты страш­ное изре­че­ние, кото­рое будет ска­зано тебе: «Идите от Мене про­кля­тии во огнь веч­ный». Ей, уго­тов­ля­ешь ты сам его себе: но (зна­ешь ли), какими путями ты его себе гото­вишь, скажи мне? Ты не зна­ешь, посему послу­шай и посмотри на дела, какими уго­тов­ля­ешь его себе. Уго­тов­ле­ние (себе огня веч­ного) – есть67 попе­че­ние, забота и сокро­ви­ще­ство­ва­ние. Гото­вишь себе (огнь) тем, что только печешься о зем­ных, гото­вишь себе (огнь) тем, что только забо­тишься о веще­ствах мира. Гото­вишь себе (огнь) тем, что только (и дела­ешь), что сокро­ви­ще­ству­ешь зем­ные металлы в свою сокро­вищ­ницу. Ей, гото­вишь себе (огнь) тем, что собрал сокро­вища и сокро­ви­ще­ству­ешь. Но что же за сокро­вище ты собрал и что сокро­ви­ще­ству­ешь? Нако­пил ты и накоп­ля­ешь: зависть, злое умыш­ле­ние, зло­па­мят­ство, вражду. Ей, стя­жал ты сокро­вище, но что стя­жал? Стя­жал и стя­же­ва­ешь: среб­ро­лю­бие, лихо­им­ство, вымо­га­ние роста с нищих. Ей, при­об­рел ты сокро­вище, но что при­об­рел? При­об­рел ты блуд, пре­лю­бо­дей­ство, муже­стра­стие, мала­кию, муже­лож­ство муже­лож­ника. Ей, стя­жал ты: рас­то­чи­тель­ное чре­во­уго­дие, нена­сыт­ное хище­ние и рас­пут­ное пьян­ство. Ей, при­тя­жал ты: тще­сла­вя­щу­юся гор­дость с кич­ли­вым твоим само­лю­бием и над­мен­но­стию. Да, стя­жал ты нера­ди­вую леность своей бес­печ­но­сти с рас­се­ян­ною без­на­деж­но­стию мало­ду­шия, с без­бож­ным своим забве­нием. Да, собрал ты сокро­вище, но что ты собрал? Собрал: жесто­кость, мало­ду­шие, хулу, гнев, кото­рым озлоб­лялся про­тив бед­ных. Ей, нако­пил ты сокро­вище, но какое нако­пил? Нако­пил: мно­го­сло­вие, зло­сло­вие, осуж­де­ние, кото­рым судишь ты, что такой-то худой, такой-то пре­зрен­ный, а сам ты будто бы лучше всех…

Так-то, тогда (в те вре­мена пред анти­хри­стом) будут все много думать о себе, про­меж себя будут все друг друга осуж­дать… Будет лихо­имец осуж­дать бед­ноту и гово­рить: «Есть у бед­няка (деньги)»; за то, что бед­няк не будет упла­чи­вать годич­ного сво­его, нач­нет лихо­имец сажать бед­ня­ков в тем­ницу и истя­зать, будет обди­рать их, пока не возь­мет у них сребро и злато, дабы соби­рать рост на деньги свои. Бед­ные же, уви­дав, что лихо­имец истя­зает их, нач­нут также сами скоп­лять и при­па­сать сребро и злато про запас ради лихо­имца. Собе­рет деньги бед­нота ради лихо­имца, но при собра­нии бед­няк и сам пре­льстится (стя­жа­нием), нач­нет накоп­лять для самого себя; собрав с избыт­ком, захо­чет еще удво­ить избытки свои, а когда успеет в сем, то эти двой­ные избытки захо­чет сде­лать учет­ве­рен­ными избыт­ками; и вот, умед­лив в сем дости­же­нии учет­ве­ре­ния, почил он, уснул, и очнулся в аду, тело же его погребли по обы­чаю страны. Смот­рят лихо­имцы, что у бед­няка ока­за­лись двой­ные сбе­ре­же­ния, сей­час же оне­прав­до­вали его, т. е. оправ­ды­вают свое лихо­има­ние и вымо­га­тель­ство, говоря: «Видишь бед­ного, кото­рый пла­кал и гово­рил, что у него ничего нет, мы пожа­лели его; смотри, какие у него ока­за­лись двой­ные сбе­ре­же­ния». Когда они так гово­рили, почил дру­гой бед­няк, когда и этого похо­ро­нили, то нашлись у него чет­вер­ные сбе­ре­же­ния. Лихо­имец же, опять уви­дав, что у дру­гого бед­няка ока­за­лись чет­вер­ные сбе­ре­же­ния, снова начи­нает оправ­ды­ваться и гово­рит: «Какая теперь может быть жалость к бед­ным? Стоит ли кто-либо, чтобы его сожалеть?»

О, несчаст­ный лихо­имец, чем бед­няк вино­ват был перед тобою, что ты с наси­лием вымо­гал от него и не было у него что дать тебе? Ты не смот­рел на то, что у него ничего нет, но с наси­лием при­тес­нял его… Видел, что ему нечего тебе дать, и поэтому еще больше наси­ло­вал его, чтобы взять с него сребро и злато, добыть рост, взяв рост на злато (свое, отдан­ное в рост на мест­ные рас­ходы), ибо, если не ста­нешь наси­ло­вать бед­няка, не в силах будешь полу­чить рост на злато. Ради этого ты и наси­ло­вал бед­ноту, чтобы взять злато и полу­чить рост на рост. Бед­нота же, уви­дав, какой ты злоб­ный, стала ста­раться и ста­ра­ются соби­рать, дабы упла­чи­вать тебе. Когда же бед­няки, скоп­ляя деньги, нако­пили изли­шек, то этот изли­шек, кото­рый они нако­пили, был по вине твоей, потому что ты наси­лу­ешь бед­няка, а когда ему нечего дать, истя­зу­ешь темницею.

Видя твое звер­ство, бед­нота начала забы­вать Хри­ста ради стя­жа­ния злата. Так забы­вают бед­няки мало-помалу Хри­ста и стя­же­вают злато. Из-за тебя, лихо­имец, чтобы не попасть в тем­ницу, бед­няк пре­умно­жает (злато), соби­рая его, умед­ляет в сем соби­ра­нии, засы­пает и, заснув, откры­вает очи свои в аду; ты же, видя, что у неиму­щего оста­лись сбе­ре­же­ния, осуж­да­ешь его и бед­ноту (всю) в том, что нахо­дятся у них сбе­ре­же­ния? За то, что ты так уни­чи­жа­ешь бед­няка пред дру­гими, тем более, что сам при­чи­нен тому (в чем он вино­ват), уни­чи­жит и тебя за это Судия Пра­вед­ный на Суде Своем и ска­жет тебе: «Понеже не сотво­ри­сте еди­ному из сих бра­тии Моих мень­ших… ни Мне сотвористе».

Ты же, бед­няк, зачем взялся за такую душе­па­губу, т. е. мно­го­с­тя­жа­ние и коп­ле­ние денег? В нес­тя­жа­нии про­вел ты всю жизнь твою и Бог не давал тебе погиб­нуть: ныне же, при виде наси­лия лихо­имца, пле­нился любо­с­тя­жа­нием, стал парой лихо­имцу, полу­чил часть лихо­имца, и опро­ка­зил душу свою, как Гие­зий? Всю жизнь про­свет­лял ты душу свою нес­тя­жа­нием, и чуть-чуть наки­нулся лихо­имец, испу­гался его при­нуж­де­ния и полу­чил часть его, — стал лихо­им­ство­вать вме­сте с ним? Поэтому и сде­лался равен ему. Любо­с­тя­жа­ние — путе­вождь поги­бели. Нес­тя­жа­ние — путе­вождь спа­се­ния. Начал любо­с­тя­жать — и спа­се­ние свое поте­рял. Вот почему спа­се­нию чело­ве­че­скому (гро­зит) поги­бель­ная опас­ность от любо­с­тя­жа­ния. Это, про­кля­тое любо­с­тя­жа­ние, именно и вне­сет несча­стие в мир, истре­бит бла­го­по­лу­чие мира. Гово­рим: забу­дете мир, что такое бла­го­по­лу­чие, гос­под­ство­вать всюду будет зло­по­лу­чие. Сие, про­кля­тое, любо­с­тя­жа­ние уста­но­вит и уста­но­вило раз­но­гла­сие в миру… В осо­бен­но­сти же (гибельно и угро­жает) любо­с­тя­жа­ние мона­ше­ской жизни, где столь пре­успело сие про­кля­тое любо­с­тя­жа­ние со своим раз­но­гла­сием, что угро­жает погу­бить и самую мона­ше­скую жизнь. И почти погибла бла­го­сло­вен­ная мона­ше­ская жизнь! И не только мона­ше­ская жизнь рас­стро­и­лась, но и почти весь мир рас­стро­ился от этого про­кля­того любостяжания.

Глава 30. Корень зла — любостяжание, сиречь сребролюбие. Сребролюбие есть дух антихриста

Любо­с­тя­жа­ние есть пред­теча анти­хри­ста. Про­роки, т. е. Дух Свя­тый в про­ро­ках, про­ро­че­ство­вали домо­стро­и­тель­ство вопло­ще­ния Божия, т. е. гла­шали об истине миру, а любо­с­тя­жа­ние внесло в мир ложь. Про­роки воз­ве­щали нам путь спа­се­ния, лихо­имцы же воз­ве­щали путь поги­бели; как чрез апо­сто­лов вос­си­яло нам спа­се­ние и бла­го­дать Все­свя­таго Духа, так мно­го­по­пе­че­ние мира сего будет помра­чать спа­се­ние чело­века; поги­бель­ная же мно­го­за­бот­ли­вость вовле­чет людей на путь без­за­ко­ния, на путь ложью лгу­щих, непра­вед­ным хище­нием оби­жа­ю­щих и лжи­вою душою своею сокро­ви­ще­ству­ю­щих сокровища.

Ей, собе­рут стя­жа­тели сокро­вища, но какие сокро­вища собе­рут? Сокро­ви­ще­ствуют ложь лжи­вым нра­вом своим. Отвергли же и отвер­гают истину от чувств68 своих; про­ни­кает и про­никла ложь в чув­ства их. Стало чув­ство их бес­чув­ствен­ным к истине; они не будут ощу­щать, что истинно, ощу­щать же будут одно лож­ное, лжи будут поко­ряться; истины же слу­шать не станут.

Но известно ли вам, что такое истина и что такое ложь?

Истина есть домо­стро­и­тель­ство вопло­ще­ния Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, т. е. Хри­стос; ложь же — домо­стро­и­тель­ство вопло­ще­ния поги­бели. Т. е. все то, что домо­стро­и­тельно и про­мыс­ли­тельню под­го­тов­ляло и под­го­тов­ляет людей к вере и сле­до­ва­нию за Гос­по­дом, есть, была и будет истина; наобо­рот, все, что под­го­тов­ляет людей к отвер­же­нию закона Божия и Спа­си­теля их, есть ложь; эта ложь домо­стро­и­тельно под­го­тов­ляет при­ше­ствие анти­хри­ста и при­ня­тие его родом чело­ве­че­ским. Ложь при­ве­дет к вопло­ще­нию поги­бели, когда насту­пит вели­кое бед­ствие для всего мира; как речь про­ро­ков была пред­воз­ве­ще­нием того, что насту­пит домо­стро­и­тель­ное вопло­ще­ние спа­се­ния, так точно уси­ли­ва­ю­щи­еся мир­ские попе­че­ния пред­зна­ме­нуют близ­кое вопло­ще­ние домо­стро­и­тель­ства поги­бели в мире, т. е. нарож­де­ние анти­хри­ста, кото­рый все­цело будет сосуд диа­воль­ский, будет вопло­щен­ною пагу­бою. Как Пред­теча про­по­ве­до­вал кре­ще­ние Исти­ною и этим обра­щал людей на путь спа­се­ния, так (наобо­рот) мно­го­за­бот­ли­вость будет помра­чать чув­ства чело­века, чтобы сде­лать чело­века нечув­ствен­ным ко спа­се­нию сво­ему, чтобы он от мно­же­ства плот­ских забот не мог ощу­щать спа­се­ния, т. е. люди не будут ощу­щать ни жела­ния веч­ной буду­щей жизни, ни страха веч­ного осуж­де­ния (что и ныне явно в обез­ве­рив­шихся интеллигентах).

Ей, пре­бу­дет спа­се­ние и не оты­мется от мира, т. е. воз­мож­ность спа­стись и спа­са­ю­щи­еся пре­бу­дут до конца мира. Ей, и тогда будет спа­се­ние, но для кого оно будет? Для тех, кото­рые не будут поко­ряться делам анти­типа (т. е. пред­течи анти­хри­стова или духа любо­с­тя­жа­ния). Про­яв­ле­ние же анти­типа, т. е. про­яв­ле­ние духа анти­хри­стова в миру, есть сие: забота мира сего, сокро­ви­ще­ство­ва­ние метал­лов зем­ных, забота о сущих мира сего; сии суть гла­визны зла, кото­рые губят спа­се­ние чело­ве­че­ское и увле­кают на путь поги­бели. Путь же поги­бели есть раз­ру­ше­ние спа­се­ния, т. е. исчез­но­ве­ние в людях рев­но­сти о спа­се­нии и страха веч­ной муки. Ибо, когда воз­гос­под­ствует в чело­веке поги­бель, тогда утра­чи­ва­ется чело­ве­ком спа­се­ние (т. е. чув­ство страха Божия), тогда укло­ня­ются люди во вся­кие поги­бель­ные дела, отча­яв­шись так, как кто тяжко задол­жал; так отча­и­ва­ются и греш­ники о спа­се­нии своем.

Посему гово­рит Давид: «Вси укло­ни­шася, вкупе непо­требни быша» (Пс.13:3). Ей, укло­ни­лись, но во что укло­ни­лись? Укло­ни­лись в неправду, в хище­ние, в непо­кор­ство, в сокро­ви­ще­ство­ва­ние злата…

Что такое есть сокро­ви­ще­ство­ва­ние злата? Сокро­ви­ще­ство­ва­ние злата есть именно анти­тип, гово­рим: анти­христ (т.е. пред­теча анти­хри­стов). Ибо чув­ственно анти­христ еще дол­жен прийти, а мыс­ленно он уже в миру; с тех пор, как он низ­ри­нулся в мир со своим про­кля­тым тро­ном, с тех пор и пре­бы­вает он в миру, про­из­водя в мире вся­кое зло. Зло же это ста­ра­ется он делать всеми спо­со­бами; во-пер­вых, отни­мает у чело­века чув­ство спа­се­ния мир­скою мно­го­по­пе­чи­тель­но­стию и мно­го­за­бот­ли­во­стию о суете мир­ской. Ей, мно­го­пе­щись будут и мно­го­за­бо­титься, но о чем? Будут мно­го­пе­щись и стя­жут муже­лож­ство; будут забо­титься и стя­жут блуд, собе­рут сокро­вище пре­лю­бо­де­я­ния. Таким обра­зом утра­тят люди чув­ство свое,69 не будут ощу­щать Бога. Вда­дутся они в плот­ское питие и яде­ние рос­кош­ных яств, в обстра­и­ва­ние себя пре­крас­ней­шими построй­ками; в сих построй­ках пре­да­дутся плот­ским чув­ствам своим, т. е. теша плоть свою, якобы брак ей творя все­гдаш­ний пир­ше­ствен­ный. Так как вда­дут они чув­ства свои в плот­ское, то ощу­ти­тельна будет для них кра­сота и доб­рота только снед­ная, к кото­рой они лишь и будут стре­миться. Чрез такое свое стрем­ле­ние к плот­ской нечи­стоте люди мерзки будут Богу.

Ей, возг­ну­ша­ется ими Бог, как возг­ну­шался пред­по­топ­ными людьми, но все-таки допо­топ­ным людям Бог ока­зал мило­сер­дие. Ей, мило­сер­дие ока­зал, но какое мило­сер­дие? Оми­ло­сер­до­вал их ков­че­гом пока­я­ния, так как Бог желал, чтобы древ­ние люди, взи­рая на постро­е­ние ков­чега, кая­лись бы; но они ввергли чув­ства свои в плот­ское, стали бес­чув­ственны к Богу и к ков­чегу, не чув­ство­вали того, что озна­чает ков­чег. Это бес­чув­ствие и свело их во глу­бину вод!..

Видишь, до какого состо­я­ния довело чело­века его бес­чув­ствие? Так и ныне оно погу­бит людей, ибо и теперь люди пекутся, забо­тятся и стя­же­вают подобно пред­по­топ­ным людям. Так сильно воз­лю­били они эту дея­тель­ность, как бы какое пре­крас­ное и доб­рое яство…

Да, доб­рая (т. е. вкус­ная) эта снедь, но не спа­си­тель­ная, эта снедь — губи­тель­ная; тот, кто вку­шает снедь сию, про­во­дит жизнь свою на поги­бель себе. И поги­бель завла­де­вает чув­ством чело­века, увле­кая его на путь бес­чув­ствия, чело­век не ощу­щает больше, где нахо­дится путь спа­се­ния, а только на поги­бель про­во­дит жизнь свою. Ей, про­во­дит он жизнь весело и в рос­коши, но как про­во­дит? Про­во­дит жизнь с неправ­дою, с воров­ством, с хище­нием, с пре­да­тель­ством, с лже­язы­чием, с муже­стра­стием в сооб­ра­ще­нии, с обжор­ствен­ным чре­во­уго­дием, с гор­до­стию, с ропот­ли­вым без­на­де­жием, в бес­печ­но­сти, т. е. бес­печ­но­стию в деле спа­се­ния и хуль­ном сло­же­нии вины всех бед на Бога, с жесто­ким гне­вом сер­деч­ным, с небла­го­дар­ною враж­дою зло­па­мят­ства и любо­с­тя­жа­тель­ным сребролюбием.

И, поскольку тогда пре­успе­вать кто будет в стя­жа­нии сокро­вищ в воров­скую сокро­вищ­ницу свою своим любо­с­тя­жа­тель­ным среб­ро­лю­бием, постольку же, одно­вре­менно с сим, будет все более и более помра­чаться бес­чув­ствием и сокро­ви­ще­ство­вать вся­кие дела, кото­рые сотво­рят его винов­ным во всех без­за­ко­ниях мира, т. е. все эти плоды любо­с­тя­жа­ния дове­дут мир до край­него раз­врата, вен­цом кото­рого будет при­ше­ствие антихриста.

Глава 31. Антихрист родится тогда, когда обнищает мир духовно и когда наступит всемирная анархия. Всемирное воцарение антихриста

От нечи­стой блуд­ной девы родится анти­христ. В сей деве сово­ку­пятся рас­пут­ства, она будет сокро­вищ­ница пре­лю­бо­дей­ства; вся­кое зло мира, вся­кая нечи­стота, вся­кое без­за­ко­ние вопло­тятся в ней, т. е. в зача­том ею от тай­ного блуда сово­ку­пятся воедино во чреве нечи­стоты и с обни­ща­нием мира ожи­во­тво­рятся. Когда обни­щает мир от бла­го­дати Все­свя­таго Духа, тогда сей ожи­во­тво­рится во чреве нечи­стоты, от самой сквер­ней­шей и злей­шей мни­мой девы, худ­шей всех когда-либо быв­ших; зач­нется от тай­ного про­ти­во­есте­ствен­ного блуда плод, кото­рый будет вме­сти­ли­щем вся­кого зла, в про­ти­во­по­лож­ность тому, как Хри­стос был совер­шен­ством вся­кой доб­ро­де­тели, а Пре­чи­стая Матерь Его была совер­шен­ней­шая в женах. Сей плод родится на свет тогда, когда обни­щает мир добродетелями.

Ей, ожи­вится (т. е. родится) при обни­ща­нии мира; но что за обни­ща­ние такое постиг­нет мир? Много видов этой нищеты, кото­рая будет окру­жать и как бы охва­ты­вать посте­пенно мир. Во-пер­вых, обни­щает мир любо­вию, еди­но­ду­шием, цело­муд­рием. Во-вто­рых, обни­щает каж­дое селе­ние и град от под­власт­но­сти своей, гла­вен­ству­ю­щие лица уда­лятся от града, села и округа, так что не ока­жется ника­кого гла­вен­ству­ю­щего лица ни во граде, ни в селе, ни в округе. Также и Цер­ковь почти обни­щает от гла­вен­ства духов­ных властей.

После сего обни­ща­ния «иссяк­нет любы мно­гих» (Мф.24:12), «удер­жай от среды ят будет» (2Фес.2:7) — и родится нечи­стый от чрева нечи­стоты. Потом же нечи­стое это рож­де­ние будет про­из­во­дить зна­ме­ния и чудеса меч­та­ни­ями бесов­скими. Мир будет вооб­ра­жать, что сей анти­христ кро­ток и сми­рен серд­цем, а на самом деле он будет по сердцу — лиси­цей, по душе — вол­ком; сму­ще­ние людей будет его пищею. Когда пре­вра­щаться70 будут люди, тогда живо­пи­таться будет антихрист.

Смя­те­ние же людей будет сие: осуж­де­ние, зависть, зло­па­мят­ство, нена­висть, вражда, любо­с­тя­жа­ние, муже­стра­стие, забве­ние веры, пре­лю­бо­дей­ство, похвальба блу­дом. Это зло будет пищею анти­хри­ста. В про­ти­во­по­лож­ность тому, как Хри­стово брашно было испол­не­ние воли Отца Его, так брашно анти­хри­ста будет испол­не­ние воли отца его диа­вола. Этим будет живо­пи­таться антихрист.

И сде­ла­ется анти­христ гла­вою над горо­дами, над селами и над окру­гами сел, после того, как не ока­жется (т. е. упразд­нится) ника­кой главы в селах, горо­дах и окру­гах сель­ских. Тогда он захва­тит власть над миром, ста­нет рас­по­ря­ди­те­лем мира, нач­нет власт­во­вать также и над чув­ством чело­века. Люди будут верить тому, что он будет гово­рить, потому что он будет дей­ство­вать как еди­но­дер­жец и само­дер­жец на погуб­ле­ние спа­се­ния, т. е. люди, и без того сде­лав­ши­еся сосу­дами диа­воль­скими, возы­меют край­нее дове­рие к анти­хри­сту, сде­лают его все­мир­ным еди­но­держ­цем и само­держ­цем, так как он будет ору­дием диа­вола в послед­ней попытке его истре­бить хри­сти­ан­ство с лица земли. Нахо­дясь в поги­бели, люди будут думать, что он есть Хри­стос Спа­си­тель и что он содеет их спа­се­ние. Тогда Еван­ге­лие Цер­ков­ное будет в пренебрежении.

Посему, когда поги­бель вне­сет вели­кое бед­ствие в мир, тогда во время сих бед­ствий про­изой­дут страш­ные зна­ме­ния. Насту­пит страш­ный голод, на мир же най­дет вели­кая алчба (т. е. нена­сы­ти­мость): срав­ни­тельно с тем, сколько съе­дает чело­век в нынеш­нее время, тогда будет съе­дать в семь раз больше и не насы­щаться.71 Вели­кое бед­ствие наста­нет повсе­местно. Тогда любо­с­тя­жа­тели откроют свои любо­с­тя­жа­тель­ные жит­ницы, т. е. капи­та­лизм упразд­нится, иму­ще­ство урав­ня­ется на нача­лах соци­а­лизма. Тогда злато обес­це­нится как навоз по дороге…

Глава 32. Дух Христа и дух антихристов

Тогда ожи­вится (т. е. зач­нется и родится) зло мира в нечи­стом чреве девы зла, кото­рая даст плоть анти­хри­сту. Тогда за без­за­кон­ные дея­ния мира и нечи­стоту его отсту­пит от без­за­кон­ного мира бла­го­дать Духа Свя­таго, кото­рая доныне содер­жит мир, и тогда испол­нится мера без­за­ко­ний мира, по сло­вам: «И не сочтуся со избран­ными их» (Пс.140:4); тогда вопло­тится дух анти­хри­стов, ныне дей­ству­ю­щий в миру, то есть наро­дится чело­век, кото­рый будет прео­сквер­нен и сде­ла­ется совер­шен­ней­шим сосу­дом диа­воль­ским еще во утробе матери своей: родится он от девы зла и в деве блуда, т. е. от злой блуд­ницы, хотя по наруж­ным при­зна­кам и девственницы.

Ей, вопло­тится зло (т. е. родится анти­христ) безо вся­кого муж­него семени. Ей, с семе­нем родится, но не с сея­нием чело­ве­че­ским, а с изли­тым семе­нем вопло­тится. (Здесь постав­лено слово «авлос», кото­рое, в зави­си­мо­сти от знака на ипси­лоне, имеет два смысла, а именно: изли­тый и неве­ще­ствен­ный. Свя­той имеет ввиду оба эти смысла, во-пер­вых, для озна­че­ния того, каким обра­зом про­изой­дет мнимо-чудес­ное зача­тие анти­хри­ста от мни­мой девы, о чем про­ро­че­ствуют и дру­гие св. отцы; а во-вто­рых, упо­треб­ляет слово «авлос» в смысле неве­ще­ствен­ного семени анти­хри­стова или духа его, дей­ству­ю­щего в людях. (Известно, напри­мер, что обсе­ме­не­ние с изли­тым семе­нем уже и ныне про­из­во­дится, для полу­че­ния жере­бят от зна­ме­ни­тей­ших жереб­цов на Западе).

Что же такое есть семя неве­ще­ствен­ное (анти­хри­стово)? Семя неве­ще­ствен­ное (анти­хри­стово) есть злоба, попе­че­ние, забота и стяжание.

Однако, раз­ного рода суть попе­че­ния, т. е. не вся­кое попе­че­ние гибельно и не вся­кая бес­по­пе­чи­тель­ность хороша; глав­ное для чело­века — попе­че­ние о спа­се­нии своем. Спа­се­ние же чело­века есть: любовь, кро­тость, цело­муд­рие, нес­тя­жа­ние, чистота дев­ствен­ная, спра­вед­ли­вость, мило­сер­дие мило­сти­во­сти, кото­рое есть «елей» спа­се­ния чело­ве­че­ского, т. е. при­точ­ный еван­гель­ский елей дев муд­рых. Пра­вед­ность72  есть состра­да­тель­ность к чело­веку; мило­сти­вость бывает двух родов: одна — мило­сти­вость, выра­жа­е­мая щед­ро­лю­бием, дру­гая — уте­ше­ние сло­вом, кото­рым кто уте­шает какого-нибудь угне­тен­ного. Если не име­ется воз­мож­но­сти помочь Несчаст­ному, то да уте­шают (несчаст­ного) уте­ши­тель­ным сло­вом. И за одно уте­ши­тель­ное слово, кото­рым уте­ша­ете несчаст­ного, удо­сто­и­тесь того, что и вас уте­шит Пра­вед­ный Судия реша­ю­щими сло­вами Сво­ими на Суде пра­вед­ном, когда ска­жет: «При­и­дите бла­го­сло­вен­нии Отца Моего: насле­дуйте уго­то­ван­ное вам цар­ствие от сло­же­ния мира». Если же не будете уте­шать удру­чен­ных уте­ши­тель­ными сло­вами, то и сами потом име­ете услы­шать от Пра­вед­ного Судии без­утеш­ные слова: «Идите от Меня про­кля­тии во огнь веч­ный, уго­то­ван­ный диа­волу и анге­лом его!» Ибо мило­сти­вая любовь осво­бож­дает чело­века от гнева Божия.

Любовь делает с чело­ве­ком то, что он ста­но­вится крот­ким и сми­рен­ным серд­цем. Вражда же делает чело­века неисто­вым. Любовь все­гда тер­пит и нико­гда не при­чи­няет соблазна; зло­па­мят­ство же все­гда нетер­пе­ливо, все­гда при­чи­няет соблазн сердцу чело­века, так что нико­гда не имеет мира сердце его.

Зло­па­мят­ство есть печать анти­хри­ста, ибо зло­па­мят­ство запе­чат­ле­вает сердце чело­века как бы анти­хри­сто­вою печатию.

Глава 33. Какова печать антихриста, запечатлевающая ныне злых, и какова та, которою запечатлевать будет антихрист по воцарении?

Зло­пом­не­ние есть печать анти­хри­ста и сердце зло­па­мят­ного запе­чат­лено печа­тию его. И когда анти­христ (т. е. дух анти­хри­стов, дей­ству­ю­щий в миру) кла­дет эту печать, то от этой печати зло­па­мят­ства все­гда обми­рает сердце чело­ве­че­ское (т. е. дела­ется как бы мерт­вым, не спо­соб­ным к скорби о грехе, к про­чим духов­ным чув­ствам и страху Божи­ему). Говорю: так обми­рает чело­век, когда сердце его бывает запе­чат­лено нена­ви­стию. Это про­кля­тое зло­па­мят­ство делает чело­века столь бес­чув­ствен­ным, что люди сами умерщ­вляют себя раз­ными смер­тями. Иного делает оно отступ­ни­ком от веры; иного — само­убий­цею; иного застав­ляет идти на нож; иного делает пре­да­те­лем; иного делает хули­те­лем; иного — тоск­ли­вым; и нисколько не дает сердцу чело­века мир­ство­вать. Не заме­чают того несчаст­ные люди, что все это про­из­во­дит зло­па­мят­ство и дово­дит их до смерти. (На этих стро­ках сле­дует несколько оста­но­виться: свя­той, откры­вая корень глав­ных смут чело­ве­че­ства, при­чину рево­лю­ций, нена­ви­сти чад к роди­те­лям и дру­гих нестро­е­ний, гово­рит нам, что все это от зло­па­мят­ства, т. е. гор­де­ли­вого осуж­де­ния недо­стат­ков ближ­них, непо­чти­тель­но­сти роди­те­лям, под­чи­нен­ных к началь­ни­кам и т. п. Если мы вник­нем в дух вре­мени и образ дей­ствий про­тив­ни­ков Церкви и Госу­дар­ства, то уви­дим, что они осно­вы­вают успех свой весь именно на том, чтобы отрав­лять людей осуж­де­нием и нена­ви­стию, а, отра­вив, — делать послуш­ным своим ору­дием. Осо­бенно тонко этот яд осуж­де­ния излит в тво­ре­ниях Тол­стого и дру­гих зна­ме­ни­то­стях совре­мен­ной лите­ра­туры. Чита­ю­щая их с увле­че­нием моло­дежь отрав­ля­ется от юно­сти ядом зло­пом­не­ния и осуж­де­ния, печат­ле­ется печа­тию анти­хри­сто­вою, теряет дове­рие к Церкви, к роди­те­лям и часто окан­чи­вает жизнь само­убий­ством. Пишу­щий эти строки лично может сие засви­де­тель­ство­вать, ибо из его школь­ных това­ри­щей 6 чел. окон­чило самоубийством).

Итак, когда анти­христ будет нала­гать печать свою на людей, сердца их будут делаться как бы мертвыми.

И тогда73 мно­гие будут уми­рать на доро­гах. Люди сде­ла­ются как хищ­ные птицы, набра­сы­ва­ю­щи­еся на падаль, будут пожи­рать тела мерт­вых. Но какие люди будут пожи­рать тела мерт­вых? Те, кото­рые запе­чат­лены печа­тию анти­хри­ста; хри­сти­ане, хотя им не будет ни выда­ваться, ни про­да­ваться хлеб за неиме­нием ими на себе печати, не ста­нут есть трупы; запе­чат­лен­ные же, несмотря на доступ­ность им хлеба, — ста­нут пожи­рать мерт­ве­цов. Ибо, когда запе­чат­ле­ется чело­век печа­тию, сде­ла­ется сердце его еще более бес­чув­ствен­ным; будучи не в силах выно­сить голод, люди будут хва­тать трупы, и где попало, сев в сто­роне от дороги, пожи­рать их. Нако­нец, умерт­вится и сам, запе­чат­лен­ный анти­ти­пом; на печати же напи­сано будет сле­ду­ю­щее: «Я твой есм». — «Да, ты мой еси». — «Волею иду, а не насильно». — «И я по воле твоей при­ни­маю тебя, а не насильно». Сии четыре изре­че­ния или над­писи изоб­ра­жены будут посреди той про­кля­той печати.

Глава 34. Бедствия, которые постигнут мир по воцарении антихриста: иссохнет море; умрут животные; ускорится время

О, несча­стен тот, кото­рый запе­чат­ле­ется этой про­кля­той печа­тию! Эта про­кля­тая печать наве­дет вели­кое бед­ствие на мир. Мир тогда столь будет угне­тен, что люди ста­нут пере­се­ляться с места на место. Туземцы же, уви­дав при­шель­цев, ска­жут: о, несчаст­ные люди! Как реши­лись вы поки­нуть соб­ствен­ное, столь бла­го­дат­ное, место и прийти в про­кля­тое место сие, к нам, у кото­рых не оста­лось ника­кого чело­ве­че­ского чув­ства?! Так будут гово­рить на каж­дом месте, куда люди будут пере­се­ляться со сво­его места на дру­гое… Тогда Бог, уви­дав смя­те­ние людей, от кото­рого они зло бед­ствуют, пере­се­ля­ясь с мест своих, пове­лит морю вос­при­ять прежде свой­ствен­ную ему горя­честь, кото­рую оно раньше имело, чтобы не пере­хо­дили бы для пере­се­ле­ний с места на место. И когда вос­ся­дет анти­христ на про­кля­том троне своем, тогда море74 вски­пит так, как кипит вода в котле. Когда вода долго кипит в котле, то не испа­ря­ется ли она паром? Так будет и с морем. Кипя, оно будет испа­ряться и исчез­нет как дым от лица земли. Иссох­нут на земле рас­те­ния, дерева дуб­рав­ные и все кедры, от мор­ского жара все иссох­нет, жилы вод­ные иссох­нут; живот­ные, птицы и пре­смы­ка­ю­щи­еся, все умрут. День будет вра­щаться как час, неделя — как день, месяц — как неделя и год — как месяц. Ибо лукав­ство чело­ве­че­ское сде­лало то, что и сти­хии стали напря­жен­ными, начали еще более спе­шить и напря­гаться, чтобы поско­рее окон­чи­лось про­ре­чен­ное Богом число для вось­мого числа веков. (Т. е. на вось­мое тыся­че­ле­тие от сотво­ре­ния мира).

Глава 35. Проповедь Эноха и Илии людям, чтобы не принимали печати антихриста и знаменовались всегда крестом. Умерщвление сих проповедников

Когда же про­кля­тая слава уви­дит Эноха и Илию, про­по­ве­ду­ю­щих и гово­ря­щих людям, чтобы не при­ни­мали печати анти­хри­ста, то пове­лит схва­тить их. Они же будут убеж­дать людей не при­ни­мать печати анти­хри­ста, будут гово­рить: кто явит тер­пе­ние и не запе­чат­ле­ется печа­тию анти­хри­ста, тот спа­сется, и Бог непре­менно при­мет его в рай, ради одного того, что он не при­нял печати. И да зна­ме­ну­ется каж­дый чест­ным кре­стом, творя зна­ме­ние кре­ста на вся­кий час, ибо печать крест­ная осво­бож­дает чело­века от муки адской; печать же анти­хри­ста при­во­дит чело­века в муку адскую. Если алчете и тре­бу­ете еды, малое время потер­пите, и Бог, уви­дав тер­пе­ние ваше, пошлет вам помощь свыше; вы ожи­во­тво­ри­тесь (досл.: живо­на­сы­ти­тесь) помо­щию Бога Выш­него. Если же не ока­жете тер­пе­ния, будете печа­таться печа­тию сего нечи­стого царя, то потом рас­ка­е­тесь в этом.

Люди будут гово­рить Эноху и Илии: «Почему же бла­го­дарны анти­хри­сту те, кото­рые при­няли печать?» Тогда ска­жут Энох и Илия: «Они бла­го­дарны, но кто бла­го­да­рен (т. е. кто бла­го­да­рит их устами)? Не люди это бла­го­да­рят, а печать сама только бла­го­да­рит (т. е. злоба, воз­гос­под­ство­вав над людьми, устами их выра­жает утеху и радость, ибо успела погу­бить сих людей, как то бывает и со зло­де­ями, тор­же­ству­ю­щими и раду­ю­щи­мися по поводу совер­шен­ного злодеяния).

И что такое есть их бла­го­дар­ность? Их бла­го­дар­ность есть то, что вос­сел в них сатана, вооб­ра­зился в чув­стве чело­века, и чело­век не сознает того, что с ним дела­ется. Тот, кто печат­ле­ется печа­тию анти­хри­ста, ста­но­вится демо­ном; хотя утвер­ждает, что якобы не чув­ствует ни алчбы, ни жажды, однако алкает и жаж­дет еще больше, и не только больше, но в семь раз больше про­тив вас. Потер­пите только малое время. Не видите разве, что тот, кто при­ни­мает печать анти­хри­ста, не будет жить (т. е. духом мертв и ожи­дает его веч­ная мука)? Ужели вы также жела­ете погиб­нуть с печа­тию в муке веч­ной, чтобы там быть с теми, кото­рые запе­чат­ле­лись ею. Идеже плач и скре­жет зубов?»

И иными мно­гими уве­ща­ни­ями будут про­по­ве­до­вать людям Энох и Илия.

Услы­шит анти­христ, что про­по­ве­дуют два чело­века, назы­ва­ю­щие его льсте­цом, чаро­деем, обман­щи­ком и ковар­ным диа­во­лом; услы­хав это, раз­гне­ва­ется, пове­лит их схва­тить, при­ве­сти к себе, и с льсти­выми сло­вами вопро­сит их: «Какие вы погиб­шие овцы, ибо не запе­чат­лены цар­ской печа­тию?» Тогда ска­жут Энох и Илия: «Льстец и обман­щик! Демон! По твоей вине столь­кие души погибли в аду! Пре­про­клята печать твоя вме­сте со сла­вою твоею! Эта твоя про­кля­тая печать и прео­сквер­нен­ная слава низ­вели мир в поги­бель; твоя поги­бель довела мир до сего состо­я­ния, скон­чался мир и настал ему конец…» Такие слова услы­шит анти­тип от Эноха и Илии и ска­жет им: «Как сме­ете вы так гово­рить предо мною, само­держ­цем и царем?» И отве­тит Илия: «Цар­ство твое пре­зи­раем, а славу твою про­кли­наем, вме­сте с печа­тию твоей». Тогда раз­гне­ва­ется анти­христ, услы­хав такой пре­зри­тель­ный ответ, сде­ла­ется как бешен­ный пес и соб­ствен­ными руками убьет их.

Глава 36. По убиении Эноха и Илии антихрист снимет с себя личину нравственности, совершатся крайние злодеяния. Люди отождествятся по лукавству с бесами. Знамением сего будет постепенное умаление роста людей. Ко времени антихриста средний рост человека будет 1 3/4 аршина

По уби­е­нии же Эноха и Илии выпу­стит анти­христ все­злей­ших чад своих (т. е. даст волю злым духам, кото­рых он дотоле сдер­жи­вал). Эти чада, или духи зла, суть: пре­лю­бо­де­я­ние, блуд, муже­лож­ство, убий­ство, хище­ние, воров­ство, неправда, ложь, мучи­тель­ство, про­дажа и покупка людей, покупка маль­чи­ков и дево­чек для блу­же­ния с ними, подобно псам на ули­цах. И пове­лит анти­христ духам злым, послуш­ным ему, дове­сти людей до того, чтобы люди в десять раз делали бы больше зла, чем раньше; испол­нят все­злей­шие чада его сие пове­ле­ние поги­бель­ное и устре­мятся на уни­что­же­ние чело­ве­че­ской при­роды мно­го­об­ра­зием без­за­ко­ний. От уси­лен­ного напря­же­ния и край­ней энер­гией его все­злей­ших чад погиб­нет чув­ственно и мыс­ленно при­рода чело­ве­че­ская в людях… Люди, сде­лав­ши­еся столь лука­выми по душе, и по телу будут ума­лены, будут ростом 1 3/4 аршина, гово­рим: пять пядей длина тела чело­ве­че­ского. Дея­ни­ями же лукав­ства сво­его эти люди пре­взой­дут демо­нов, и будут — один дух с демонами.

Уви­дит анти­христ, что чело­ве­че­ское есте­ство стало лука­вее и сует­нее, нежели злей­шие чада его, весьма воз­ра­ду­ется о том, что зло в чело­ве­че­стве при­умно­жи­лось, при­род­ные свой­ства чело­ве­че­ские утра­ти­лись и стали люди лука­вее бесов… И вот на анти­хри­ста, раду­ю­ще­гося при виде чело­ве­че­ского зла, най­дет вне­запно свыше «меч обо­ю­до­ост­рый», кото­рым он будет пора­жен, и исторг­нется нечи­стый дух его из прео­сквер­нен­ного его тела. Со смер­тию анти­хри­ста наста­нет конец убий­ству в людях; Каин поло­жил начало убий­ству, анти­тип же (анти­христ) соде­лает конец, то есть на нем оно окончится.

Глава 37. Кто такие «козлы» и кто такие «овцы»

Когда же свер­шится и закон­чится дело убий­ства,75 тот­час же разо­вьются скреп­ле­ния небес­ные и зем­ные (т. е. нару­шится все­мир­ное тяго­те­ние)… Что будет посем — ведает Бог един. Мы же ведаем только одно, что истя­заны будут дела, соде­ян­ные в жизни: блуд, пре­лю­бо­дей­ство, муже­лож­ство, мала­кия, муже­стра­стие рас­пут­ное, зло­сло­вие, празд­но­сло­вие и мно­го­сло­вие осу­ди­тель­ное, окле­ве­та­ние, зло­умыш­ле­ние, зависть, зави­сто­рве­ние, нена­висть, зло­па­мят­ство, вражда, враж­до­стра­стие, злость, зло­рад­ство, пре­да­тель­ство умыш­лен­ное, гор­дость тще­сла­вия, высо­ко­ме­рие, среб­ро­лю­бие, любо­с­тя­жа­ние, непо­кор­ность Церкви, рос­ко­ше­ство­ва­ние, яде­ние обжор­ствен­ное и про­чие мно­жай­шие без­за­ко­ния, соде­ян­ные в жизни сей, — все будут разо­браны, чтобы отде­ли­лись от злых дел дела доб­рые, как отлу­чают овец от козлов.

Овцы же суть сии: любовь, мир, еди­но­ду­шие, цело­муд­рие, кро­тость, нес­тя­жа­ние, чистота, пра­вед­ность, доб­рое соблю­де­ние закона, бла­го­по­кор­ность, сми­ре­ние, воз­дер­жа­ние, пост, доб­ро­ре­чие, при­ле­жа­ние ко спа­се­нию, бла­го­дар­ность, бла­го­по­слу-шество Церкви, бла­го­по­слу­ше­ство духов­ной жизни, хра­не­ние неза­пят­нан­ным Боже­ствен­ного кре­ще­ния, дабы сохра­нить его чистым, неопу­ще­ние бого­слу­же­ния цер­ков­ного и канона в жизни мона­ше­ской; таковы суть бла­гие дела спасения.

Глава 38. О нераскаянности человеческой и долготерпении Божием

Дол­го­тер­пел Бог и дол­го­тер­пит с без­мер­ною мило­стию, ожи­дая пока­я­ния. Ради без­мер­ной мило­сти и дол­го­тер­пе­ли­вого мило­сер­дия Сво­его ожи­дает Бог пока­я­ния людей, мило­сер­дуя о них, как о детях: и юных милует, и ста­ри­ков дол­го­тер­пит; гово­рим: мило­серд­ствует о чело­веке в утре его (или в дет­стве), милует его в пол­день — в юно­ше­стве, дол­го­тер­пит в вечер — ста­ро­сти. Дол­го­тер­пит к детям — не най­дет ли их пока­яв­ши­мися в юно­ше­стве? Дол­го­тер­пит к юноше — не при­об­ре­тет ли его в ста­ро­сти. Дол­го­тер­пит к ста­ро­сти — не най­дет ли здесь стар­че­ского пока­я­ния? Сего­дня дети все лукав­ства знают, все непри­стой­ные дела делают, а что есть пока­я­ние, того не знают и имени его даже не ведают, чтобы воз­де­лать им дело пока­я­ния; во всю юность свою только о том и ста­ра­ется юноша, чтобы сокро­ви­ще­ство­вать; усо­кро­ви­ще­ство­вал он себе мно­го­по­пе­че­ние житей­ское, его только познал и ведает, а сокро­вище пока­я­ния не познал, но одни только непо­треб­ные дела без­чи­ния делает. И от ста­рика ожи­дал Бог пока­я­ния с дет­ства до юно­сти и не нашел его: от юно­сти вотще в суете истра­тил он лета свои. Как гово­рится: юность суетна? Сего ради76 уми­ли­тель­ного пока­я­ния тре­бует Бог хотя в ста­ро­сти. Пока­я­ние ста­рика, поэтому, должно быть жалост­ным пла­чем пока­я­ния: то есть он дол­жен при­пом­нить все без­за­кон­ные дела, кото­рые соде­лал от дет­ства и до юно­ше­ства сво­его, от юно­сти и до ста­ро­сти своей… До вечера ждет Бог пока­я­ния от старца; гово­рим: до смерти его смот­рит, нет ли пока­я­ния в старце; если же и в ста­ро­сти не видит пока­я­ния в чело­веке, тогда про­гнев­ля­ется на старца за нечув­ствие его. И вот отвер­зает, нако­нец, ста­рец очи свои,77 очу­тив­шись в аду кара­ния, и бывает каз­ним за непо­кор­ство свое, за то, что не при­бег к пока­я­нию в без­за­ко­ниях своих. Бог давал ему каяться, но он губил себя с утра до вечера,78 к вечеру почил и уснул, а к рас­свету (очнулся) в муках ада… Ибо ска­зано: «Бдите, ибо не зна­ете — утром ли, в пол­день ли, вече­ром ли познает» (т. е. сколько жить еще вам оста­лось). Люди сего­дня очень све­дущи стали, но в чем све­дущи? В под­лин­но­сти зем­ных вещей и на этих зем­ных вещах, тлен­но­стях тле­ния, утвер­жда­ются и ради мно­го­по­пе­чи­тель­ства сокро­ви­ще­ство­ва­ния губят себя. Сокро­ви­ще­ствуют, напол­няют кла­до­вые раз­лич­ными лаком­ствами; потом, взи­рая на кла­до­вые, пол­ные лакомств, раду­ются и гово­рят: «Сей, мой бог и про­славлю его»; обра­ща­ются к душе своей и гово­рят: «Душе моя, душе моя! Виждь блага, кото­рые для тебя усо­кро­ви­ще­ство­ваны: ешь, пей, весе­лись (тем), что в кла­до­вые собраны блага и отданы тебе». О, безум­ный, безум­ный ста­рик! В пол­ночь душу твою истя­жут от тебя; при всех сокро­ви­щах твоих очнешься ты в муках адских и жестоко мучим будешь за эти раз­ные лаком­ства, кото­рые усо­кро­ви­ще­ство­вал. Итак, собрал ты эти тлен­но­сти тле­ния, испол­нил ими склады твои для муче­ния тво­его, мучим будешь в пла­мени огнен­ном; тогда вспом­нишь о тех, кото­рые (при жизни) не соби­рали сует­ных и лож­ных, как ты, безу­мец, о спа­се­нии своем не забо­тив­шийся, не при­ла­гал уси­лий стре­ми­тельно осво­бо­диться от мук и пла­мени огнен­ного, кото­рым будешь пла­менно гореть среди муче­ний и про­сить одной капли воды… Будешь про­сить малую каплю воды, чтобы про­хла­дить язык твой, кото­рый именно и при­вел тебя сюда с без­мер­ным празд­но­сло­вием осуж­де­ния тво­его (ука­зы­ва­ется на то, сколь велик грех осуждения).

Глава 39. Богатый коварно просил Авраама послать Лазаря к нему во ад с каплею воды

Ныне (в аду) взыс­ку­ешь ты мило­сти у неза­бо­тив­шихся о тле­нии, про­сишь еди­ной капли воды, чтобы оро­сить язык гор­тани твоей? Безум­ный! Ныне воды тлен­ной про­сишь, а не про­сил себе раньше воды нетлен­ной? Если и все реки все­лен­ной обра­тить в горло твое и вели­кое тече­ние Чер­ного моря, то и от них язык твой не ощу­тит ника­кой про­хлады. И с какою же целью про­сишь ты одну лишь каплю, чтобы Лазарь при­нес тебе во ад, на язык твой? Ты про­сишь не-забо­тив­ше­гося о тле­нии (по зави­сти к нему), ты зло­ухищ­ренно про­сишь, чтобы дру­гой при­шел и оро­сил язык твой, ибо жела­ешь, чтобы и он вме­сте с тобою пла­ме­нел в муках огнен­ных… Если (даже) теперь, когда ты нахо­дишься в муках огнен­ных, дер­жишь в себе такое ковар­ство, то каких же коварств не делал ты в жизни твоей? Доста­вили тебе эти зло­ухищ­ре­ния бла­гая при жизни твоей, а тот, кото­рый о тле­нии не забо­тился, приял жизнь веч­ную, нетлен­ную, и, как ему помя­ну­лось его дела­ние нетле­ния в жизни его, так помя­ну­лись и тебе (твои коварства).

Глава 40. Как избегнуть пламени огненного

И сего­дня люди, как тот, не забо­тив­шийся о спа­се­нии своем, небре­гут о спа­се­нии, оза­бо­чены сует­ными и лож­ными, оза­бо­чены веще­ствен­ными пред­ме­тами мира сего для кары своей в неуга­са­ю­щем море пла­мен­ном. Здесь они тружда-ются всуе и ложно, в неправ­дах, а там бес­пре­рывно будут тер­заться и про­сить капли воды, чтобы осту­дить язык свой…

О, чело­вече! (Пока) здесь име­ешь время про­хлады, осту­жай же язык свой пока­я­нием со сле­зами уми­ле­ния от сердца сокру­шен­ного, плачь о (своем) изгна­нии воз­дер­жись от греха! Удер­жи­вай себя от всех дела­ю­щих без­за­ко­ния, т. е. от гре­хов­ных помыс­лов, плачь сам о себе, но не пред чело­веки, как фари­сеи, а в оди­но­че­стве, в тайне сердца сво­его, как и грехи воз­де­лы­вал в тайне сердца. Сокру­шайся в себе, что сде­лался пре­ступ­ни­ком обе­ща­ния сво­его, дан­ного при св. Кре­ще­нии; с уми­лен­ными сло­вами плачь сле­зами пока­я­ния, кайся в без­за­ко­ниях, соде­ян­ных тобою и о злых твоих деяниях.

Если хотите уга­сить пла­мень огнен­ный и не хотите быть каз­нен­ными в пыт­ках муче­ния, то вот что сде­лайте: имейте любовь между собою, дер­жите чистоту цело­муд­рия, имейте воз­дер­жа­ние со сми­ре­нием; со уми­лен­ным серд­цем испо­ве­дуйте дея­ния, соде­ян­ные вами. Молю и прошу вас, пре­по­доб­ней­шие отцы, оставьте осуж­де­ние, кото­рым вы осуж­да­ете друг друга с празд­но­сло­вием. Это и есть, говорю вам, сред­ство осво­бо­диться от той огнен­ной реки, кото­рая повле­чет чело­века за дела его во тьму внеш­нюю, туда, где плач и скре­жет зубов. Это про­кля­тое осуж­де­ние пере­став­ляет чело­века на сто­рону ошуюю, туда, где коз­лища. Это про­кля­тое осуж­де­ние предо­став­ляет чело­века горь­кой смерти. Это про­кля­тое, осу­ди­тель­ное окле­ве­та­ние при­во­дит чело­века во чрево вели­кого отступ­ника.79 Это про­кля­тое, осу­ди­тель­ное мно­го­сло­вие ввер­гает чело­века во блато нечи­стоты. Это про­кля­тое, мыс­лен­ное осуж­де­ние при­во­дит чело­века во вражду; враж­до­бор­ствуют из-за этого люди друг с дру­гом и весьма про­гнев­ляют сим Бога.

Глава 41. Как зарождаются вражда и осуждение дел ближнего

Вражда есть семя пло­до­ви­тое, она засе­ва­ется внутри чело­века; в чело­веке про­из­рас­тает семя вражды, дела­ется нена­ви­стью и объ­ем­лет людей силою зло­па­мят­ства; люди злоб­ствуют друг на друга и видеть один дру­гого не хотят. Один начи­нает осуж­дать дру­гого с осу­ди­тель­ным окле­ве­та­нием или с кле­вет­ли­вым осуж­де­нием; этот с празд­но­сло­вием осу­ди­тель­ным осуж­дает, а тот любо­пыт­ствует и гово­рит: «Зачем он, осуж­да­е­мый, это делает, и как это сде­ла­лось?» Начи­нает дру­гой иссле­до­вать посту­пок ближ­него и гово­рит: «Не так это было, а вот как». «Почему же так? Почему это так, а это так? Отчего это? Отчего эти такие, те — такие? А этот каков? А тот каков? И как они дошли до того? Почему допу­стили себя до того? Как они довели себя до того?» Стоит любо­пыт­ству­ю­щий среди осуж­да­ю­щих и пере­су­жи­ва­ю­щих, стоит, недо­уме­вает, начи­нает рас­сле­до­вать то, что слы­шит слух его; рас­сле­дует и гово­рит: «Ба! Как это и то?» Этим недо­уме­нием он при­во­дит себя к пре­да­тель­ству, нару­ше­нию запо­веди о любви к ближ­нему, про­из­во­дит такую смуту среди людей, какой и бесы сде­лать не в силах.80

Глава 42. О самооправдании своего осуждения

Такое осуж­де­ние ближ­них делает сего­дня чело­век, и чрез сие воз­де­лы­ва­ние мысль его омра­ча­ется лукав­ством демон­ским, начи­нает он мыс­ленно всем соблаз­няться (т.е. нахо­дит в каж­дом что-либо осу­ди­тель­ное), а самого себя оправ­ды­вает сугу­бым оправ­да­нием (т. е. не только оправ­ды­вает себя, но в своем грехе винит дру­гих лиц), все при­пи­сы­вает соблазну других.

Ах, пре­по­доб­ней­шие отцы! Не оправ­ды­вайте себя в чело­веке (т. е. не вините дру­гое лицо в своем грехе) и не оправ­ды­вайте себя соблаз­ном. Ни люди перед вами не вино­ваты, ни соблазны-при­чины (грехи), но вы сами дали место у себя стра­сти своей, и оттого вините людей, что они соблаз­няют вас… Вы даете место в себе страст­ной вашей зави­сти, она соблаз­няет вас, а вы волею соблаз­ня­е­тесь; чем же вино­ваты здесь пред вами люди? Вы дали место страст­ному вашему гневу, сер­ди­тесь, дела­е­тесь сви­репы, как бес­сло­вес­ные; чем же вино­ват перед вами81 соблазн? Вы сами дали в себе место враж­деб­ной стра­сти, начали враж­до­вать про­тив дру­гого; чем же чело­век тот пред вами вино­ват? Вы дали в себе место страст­ному вашему непо­кор­ству и дела­е­тесь непо­кор­ными волею; чем же соблазны вино­ваты пред вами? Волею дали вы в себе место стра­стям, они хоро­во­дят вами, как хотят, вы стали с ними заодно; чем же вино­ваты в том дру­гие? Если ты среб­ро­лю­бец, то чем вино­ват в том игу­мен? Если ты непо­кор­ный, то чем вино­ват в том эко­ном? Если вы таин­ники зла и скры­ва­ете помыслы свои, — чем вино­ват пред вами духов­ник? Если вы небла­го­дар­ные, — чем вино­ват пред вами игу­мен, кото­рый вас при­нял, как детей своих? Если вы име­ете зло­па­мят­ство, то чем вино­вата пред вами бра­тия? Если в вас все­ли­лось враж­до­бор­ство, — чем вино­ват пред вами ближ­ний ваш? Ах, пре­по­доб­ней­шие отцы! Если бы ведал каж­дый стра­сти свои, кото­рыми он иску­ша­ется, нико­гда не стал бы в соблазне своем делать повин­ным другого.

Чело­век так обвит стра­стями, как дерево плю­щом. Что ста­нется с дере­вом, когда оно даст на себя взойти плющу? Плющ имеет спо­соб­ность воз­дей­ство­вать на дерево и вос­хо­дить на него, но только тогда, когда дре­вес­ный ствол при­мет его; тогда он под­ни­ма­ется наверх; если же дерево не при­мет его, нико­гда не взой­дет плющ на дерево (т. е. если само дерево не предо­ста­вит ему для вос­хож­де­ния своих веток). Если бы такую власть плющ имел, чтобы под­ни­маться на древа самому, хотя бы и не хотело дерево при­нять его, то все дерева иссохли бы на земле… Гово­рим: если бы глав­ный отступ­ник, или вла­сти­тель тьмы, имел власть вос­хо­дить на ум чело­века и помра­чать смысл его про­тив соиз­во­ле­ния его, то нико­гда чело­век не мог бы ока­заться свет­лым, но был бы все­гда во грехе и совер­шенно помра­чен. Ей, имеет отступ­ник власть соблаз­нять, но над кем имеет власть? Ум какого чело­века имеет власть омра­чать? Того, кото­рый при­ни­мает соблазны; тот и бывает состре­лян луком отступ­ника, началь­ника вла­сти тьмы.

Глава 43. О стрелах отступника и об указателе пути спасения

Отступ­ник имеет обы­чай такой: берет свое вой­ско и выхо­дит на охоту; воору­жен он и вой­ско его раз­ными луками; дер­жит горсть стрел и раз­дает вой­ску, каж­дому по одному луку и по 24 стрелы, посы­лает на охоту, чтобы уло­вить и добыть какую-либо душу пра­вед­ную и при­не­сти ее как дар и при­но­ше­ние вели­кому апо­стату. И сопер­ни­чают бесы между собою, каж­дый пер­вым ста­ра­ется устре­лить и при­не­сти добычу в дар вели­кому отступ­нику, чтобы при­нять похвалу самую пер­вей­шую; посему сра­жа­ются они рев­ностно, ста­ра­ясь душу пра­вед­ника совсем закру­жить раз­ными недо­мыс­ли­мыми иску­ше­ни­ями, при­чем одни из улов­ля­е­мых побеж­да­емы бывают и низ­вер­га­ются, а дру­гие оси­ли­вают и утвер­жда­ются в доб­ро­де­тели, гово­рим: венчаются.

Глав­ный лук есть грех вообще, а 24 стрелы суть раз­лич­ные пре­гре­ше­ния и гла­визны греха: 1 — осуж­де­ние, окле­ве­та­ние и тай­ный наго­вор ковар­ства; 2 — гор­дость; 3 — тще­сла­вие; 4 — киче­ние; 5 — жесто­кость; 6 — непо­кор­ство; 7 — гнев; 8 ‑непо­слу­ша­ние; 9 — небла­го­дар­ность; 10 — зависть; 11 — вспыль­чи­вость (или ярость); 12 — вражда; 13 — нена­висть; 14 — зло­па­мят­ство; 15 — зло­умыш­ле­ние; 16 — лже­сви­де­тель­ство; 17 — мало­ду­шие; 18 — хула; 19 — среб­ро­лю­бие; 20 — блуд; 21 — сва­ле­ние; 22 — муже­лож­ство; 23 — мала­кия; 24 — пре­лю­бо­де­я­ние. Сии суть 24 стрелы гре­хов­ные, кото­рыми воюют враги вся­кий день и вся­кую ночь, ста­ра­ясь закру­жить ими души праведников.

Итак, тем паче оста­вят ли они вас неис­ку­шен­ными? Но вы до того сего­дня уже ими побеж­дены, что не тре­бу­ете для сво­его пора­же­ния ни лука, ни стрелы, ибо вас побе­дили и побеж­дают ваши стра­сти; нет больше нужды вра­гам сра­жаться с вами, ибо довольно с вас одних ваших стра­стей, кото­рыми вы побо­ра­е­тесь, кото­рые вас побе­дили; вы сде­ла­лись плен­ни­ками своих плот­ских стра­стей и стали мерт­ве­цами по отно­ше­нию к вашему спасению.

О, пре­по­доб­ней­шие, чест­ней­шие свя­щен­ники, свя­щен­но­мо­нахи и монахи, нахо­дя­щи­еся в сей Горе Свя­той, сосуде спа­се­ния! Что стало с вами, ибо умерт­ви­лись вы и сде­ла­лись зем­ными мерт­ве­цами? Гово­рим: нена­вист­ни­ками спа­се­ния сво­его и неве­ру­ю­щими ему. Гово­рим: разу­ве­рив­ши­мися во спа­се­ние свое; вы не верите во спа­се­ние свое, т. е. запо­ве­дей и чина жизни не соблю­да­ете, ибо не верите, что и вам, как во дни оны древним, воз­можно и должно дости­гать духов­ного совершенства.

Если бы вы не имели ука­за­теля спа­си­тель­ного пути, как воз­можно было бы вам найти спа­се­ние свое? Ей, име­ете вы путе­во­ждя спа­се­ния, кото­рый остался вам от пра­от­цов (т. е. их жития и заветы), но вы это с себя ски­ды­ва­ете. Без свя­щен­ных пред­ме­тов может ли литур­ги­сать иерей? А вы без вся­кого путе­во­ждя как ищете спа­стись? Всуе труды иерея, чтобы литур­ги­сать, если у него нет потира; и вы, если не будете иметь путе­во­ждя, всуе будете тру­диться над спа­се­нием. Если не поста­ра­е­тесь обре­сти путе­во­ждя сво­его, то и не чайте себе спа­се­ния, пока не сбро­сите с себя непо­ко­ре­ние спа­се­нию; тогда лишь позна­ете, что спасаетесь.

Путе­вождь же спа­се­ния есть сие: вера, надежда, любовь, кро­тость, еди­но­ду­шие, мир, сми­ре­ние, цело­муд­рие, послу­ша­ние, покор­ность, нес­тя­жа­ние в уме, нес­тя­жа­ние в речи, нес­тя­жа­ние в очах, нес­тя­жа­ние в слухе и нес­тя­жа­ние на языке, нес­тя­жа­ние в поступе ног, нес­тя­жа­ниее в сребре и злате (т.е. воз­дер­жа­ние всех своих чувств от похо­те­ния или дея­тель­ного стрем­ле­ния к чему-либо земному).

Но мы делом сво­его спа­се­ния зани­маться не хотим, мы нес­тя­жа­тельны только по отно­ше­нию к одному сво­ему спа­се­нию, а по отно­ше­нию к зем­ным бла­гам стя­жа­тель­ность свою — удва­и­ваем; вы ста­ра­е­тесь о том, чтобы пре­умно­жать деньги; пре­умно­жа­ете сребро с ростом пре­ступ­ным; так же пре­умно­жа­ете вы и злобы ваши с пре­ступ­ными про­ти­во­за­ко­ни­ями вашими, соче­та­ва­ясь с дела­ю­щими без­за­ко­ния и не сочте­тесь со избранными.

Глава 44. Пятиобразие непокорства спасению и семистрастие

И в этом, т. е. в любо­с­тя­жа­тель­но­сти, есть ваше непо­кор­ство спа­се­нию; и пред­ставлю вам, что гла­визна непо­кор­ства есть гор­дость, киче­ние и тще­сла­вие (т. е. это побуж­дает чело­века быть любостяжательным).

Эти три подо­бо­об­ра­зия зла делают (чело­века) чуж­дым спа­се­ния; (чело­век чрез любо­с­тя­жа­ние) дела­ется вра­гом себе и союз­ни­ком зла.

По сто­ро­нам гла­визны: на одном краю — окле­ве­та­ние и осуж­де­ние, сокро­ви­ще­ство­ва­ние вся­кой злой про­тив­но­сти спа­се­нию; гово­рим: вражда, зависть, зло­умыш­ле­ние про­тив брата, зло­рад­ство и сорев­но­ва­ние во зле. Эти пяти­об­ра­зия зла сово­куп­ля­ются сою­зом зла. На одном же краю от гла­визны, т. е. на внеш­нем пяти­уголь­нике, есть шум зла, т. е. тще­слав­ные стра­сти, а на вто­ром краю от гла­визны нахо­дится сокро­ви­ще­ство­ва­ние без­за­ко­ний, посре­дине сего пяти­об­раз­ного союза зла собраны пути всех зол; гово­рим: жесто­кость, мало­ду­шие, гнев, непо­кор­ство, пре­слу­ша­ние. Осте­ре­гай­тесь же от сего непо­кор­ства спа­се­нию и поко­ряй­тесь спа­се­нию вашему.

Если же вы испол­нены зави­сти, то как можете поко­ряться спа­се­нию вашему? Если вы полны нена­ви­сти, как можете познать спа­се­ние свое? Если вы испол­нены вражды, как можете научиться тому, что есть спа­се­ние? Если вы испол­нены яро­сти, как можете между собою мир­ство­вать для спа­се­ния сво­его? Если вы испол­нены вза­им­ного зло­па­мят­ства, как взы­щете того, чтобы прийти к выш­нему миру спа­се­ния? Если вы вза­имно осуж­да­ете, как вам оправ­даться в Цар­стве Небес­ном? С вет­ром осуж­де­ния зага­сили вы лам­паду бла­го­дати. Что для лам­пады ветер, то для бла­го­дати Божией осуж­де­ние. Язык чело­века, по дей­ствию сво­ему, упо­доб­ля­ется вихрю; дунет язык осуж­де­нием ближ­него — и погасла в чело­веке лам­пада бла­го­дати. Как от вихря гас­нет лам­пада, так чрез осуж­де­ние уга­ша­ется сия­ние све­то­но­сия лам­пады бла­го­дати, гово­рим: воз­де­лы­ва­ние доб­ро­де­те­лей. Вражда и зло­па­мят­ство уни­что­жают бла­го­дать Божию в чело­веке. Небла­го­дар­ность же и нена­висть утвер­ждают чело­века в поги­бели. И осуж­де­ние, как начало всего этого, — поги­бель поги­бели деет, гово­рим: зави­сти, яро­сти, нена­ви­сти, вражды, зло­па­мят­ства и небла­го­дар­но­сти. Сме­ше­ние зла.

Так сего­дня и сме­си­лись люди со злом, стали одним сою­зом зла, т. е. между собою и с лука­вым. Стали сою­зом зла в хище­нии, любо­с­тя­жа­нии, среб­ро­лю­бии, лжи, в завя­сто­рве­нии, в гор­до­сти, в похвальбе, в тще­сла­вии, в мно­го­раз­но­об­раз­но­сти вещей. Еди­но­ду­ше­ствуют они в любо­с­тя­жа­нии, как будто не монахи, и бед­ствуют в вол­нах поги­бели кру­же­ния мирского.

Глава 45. О дивном милосердии Божием и о том, кому именно сорадуются ангелы

Ох, недо­умею я о толи­ком мило­сер­дии Божием! Как это Он вам столь мило­серд­ствует и столь дол­го­тер­пит, когда Мои­сею и малого ропота не потер­пел? Сие же потому, что тогда был Бог отмще­ний, как гово­рится: «Бог отмще­ний Гос­подь, Бог отмще­ний не оби­нулся есть». Тогда был Бог отмще­ний, а ныне — бла­го­сло­вен Хри­стос Бог. Тогда был Бог отмще­ний, а ныне — Бог бла­го­у­тро­бия (Бог мило­стей и щед­рот), Кото­рый мило­сер­дует о нас и милует, а вы Его пре­о­гор­че­ва­ете вашими злыми наклон­но­стями. Тогда был Бог отмще­ний, ныне же — Бог Слово вопло­щен­ное. Тогда был Бог отмще­ний, ныне же — пред Ним Заступ­ница, Матерь Бога Выш­него, пло­тию родив­шая Бога Слово, Творца всей твари види­мой и неви­ди­мой, село про­стран­ное, Бога вме­стив­шее. Посему гово­рится: «Радуйся, Божие про­стран­ное селе­ние! Радуйся, кивоте Нового Завета! Радуйся, позла­щен­ная стамно, в ней же манна, яже с небес, всем дадеся».

Тогда был Бог отмще­ний, ныне же — Бог, рукою извед­ший Адама из ада и сво­бо­див­ший. Ныне есть милу­ю­щий, бла­го­серд­ный, мно­го­мило­сти­вый, щед­рый и дол­го­тер­пе­ли­вый Бог, Бог дол­го­тер­пя­щий, мило­сер­ду­ю­щий и поми­ло­вав­ший: блуд­ного, блуд­ницу, Манас­сию, раз­бой­ника, мытаря; гор­дым же противящийся.

Спра­ши­ваю я вас, пре­по­доб­ней­шие отцы, как сми­ло­сер­до­вался Бог о тако­вых, поми­ло­вал их и милует? Такую блуд­ницу нечи­стоты, блуд­ного, в блуде иждив­шего?.. Манас­сию, поги­бав­шего пагу­бой душев­ной; мытаря, хище­ния неправды делав­шего; раз­бой­ника, кро­во­про­ли­тия соде­лав­шего? Див­люся, почему раду­ются о них ангелы на небе­сах и сла­во­сло­вят люди? В пес­нях поют их? Не за те злые дея­ния, кото­рые они соде­лали, сла­во­сло­вят их ангелы и пес­но­сло­вят люди, но все сла­во­сло­вие и пес­но­сло­вие все­цело вос­хва­ляет истин­ное пока­я­ние их, стой­кость пока­я­ния, реши­мость в пока­я­нии. Раду­ются ангелы о том, что делав­шие грех обра­ти­лись к истин­ному пока­я­нию, соде­яли уда­ле­ние от зла и реши­мость воз­дер­жи­ваться, утвер­ди­лись в истин­ном пока­я­нии до конца жизни своей, а по смерти пре­дали душу свою, как дар, в при­но­ше­ние Богу. И при­нял их Бог во славу Боже­ства Сво­его и пре­ста­вил туда, идеже пра­вед­нии упо­ко­е­ва­ются в радо­ва­нии ангель­ском, где сора­ду­ются и све­се­лятся они в Бозе с пра­вед­ни­ками (досл.: в Боже­стве Божием).

Видят ангелы, что пока­я­ние греш­ника достигло Бога с таким удоб­ством, таким дерз­но­ве­нием, такою ско­ро­стью, видят напря­жен­ность их пока­я­ния, без­бо­яз­нен­ность отвра­ще­ния от греха — видят свя­тые ангелы такое ско­ро­по­слу­ше­ство Божие, такое пока­я­ние греш­ника и начи­нают сла­во­сло­вить, как гово­рится: «Радость бывает (Лк.15:7) на небе­сех о еди­ном греш­нике каю­щемся». Сла­во­сло­вят ангелы, но кого сла­во­сло­вят? Сла­во­сло­вят то неис­сле­ди­мое море бла­го­сер­дия, ту милость пока­я­ния. Сла­во­сло­вят, но кого сла­во­сло­вят? Сла­во­сло­вят ту Бла­гость, Тот Свет снис­шед­ший, Тот Гла­гол, Тот Путь пока­я­ния на земле, кото­рый гово­рит: «Покай­теся, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное» (Мф.3:2).

Сла­во­сло­вят, но кого сла­во­сло­вят? Сла­во­сло­вят то неопи­су­е­мое дол­го­тер­пе­ние, кото­рым дол­го­тер­пел Он нам и дол­го­тер­пит вам с без­мер­ной мило­стию, дол­го­тер­пит с неис­сле­ди­мым морем пока­я­ния, кото­рым дол­го­тер­пит злой наклон­но­сти чело­века.82 Дол­го­тер­пит, но кому? Тому, кто кается с пока­я­нием истин­ным; дол­го­тер­пит тому, кто кается от всего сердца, от всей души и всею мыс­лию; тому, кто отвра­ща­ется от греха, уда­ля­ется от без­за­ко­ния, празд­но­сло­вия, осуж­де­ния, нечи­стоты; тому, кто по обра­ще­нии к пока­я­нию деет про­ти­во­по­лож­ное злу. Тако­вому Бог не только дол­го­тер­пит, но с кор­нем истор­гает древо злой наклон­но­сти из чело­века; чрез такое пока­я­ние про­ис­хо­дит забве­ние греха Богом, Бог забы­вает все зло, соде­ян­ное чело­ве­ком, так же, как забыл Манас­сии его злое рас­по­ло­же­ние, блуд­нице — ее злое дея­ние, раз­бой­нику — кро­во­про­ли­тие, ибо истин­ное пока­я­ние посе­кает ветви греха, а утвер­жде­ние в пока­я­нии выры­вает гре­хов­ный корень. За истин­ное пока­я­ние забы­вает Бог грех чело­веку, но каким обра­зом забывает?

Глава 46. Об исторжении греха из сердца. Сравнение души с садом, а греха — с тернием в саду

Пон­мите, о пре­по­доб­не­ишие, о том, как забы­вает Бог грех чело­веку. Душа согре­шив­шая подобна тому, как если в каком цар­ском саду, на самой сере­дине дорожки ока­жется колю­чее дерево, назы­ва­е­мое пал­лу­рий, вроде плюща, весьма колю­чее и крайне цеп­кое. Это дерево не кра­сиво, имеет свой­ство рас­про­стра­няться и испус­кать мно­же­ство побе­гов, подобно греху. Когда кто про­хо­дит около сего дерева, то оно так же цеп­ля­ется к про­хо­дя­щему, как грех; если же взой­дет на вер­хушку дерева — про­из­во­дит весьма боль­шую тень, так что не дает саду видеть лучей сол­неч­ных, согре­ваться ими и давать плоды, в дар Царю — чтобы, прияв дар, любо­ода­рил Царь садов­ника своим цар­ским даро­ва­нием. Спра­ши­ваю я вас, отцы пре­по­доб­не­ишие: если будет у садов­ника такое колю­чее дерево в саду, то что тогда можно садов­нику при­не­сти в дар Царю, чтобы при­ять от него цар­скую награду?

Чистое устро­е­ние чело­века есть как бы некое садов­ное укра­ше­ние пред Богом, а тело чело­века — как садов­ник (т. е. чело­век дол­жен дости­гать телес­ными подви­гами чистого устро­е­ния и удер­жи­вать тело свое от вся­кого греха). Если не полу­чит садов­ник от сада дохода, пло­дов садов­ных, то всуе тру­дился он за время целого года. Гово­рим: если убы­то­че­ствует монах в плоде жизни мона­ше­ской и пре­свет­лом пока­я­нии, то всуе труды его целого года. Поэтому садов­ник спе­шит, как только появится колю­чий плющ в саду, тот­час иско­ре­нить колю­чее дерево, чтобы тенью своею оно не мешало саду и не пере­стал бы от этого сад при­но­сить пло­дов. Гово­рим: не лишился бы подвиж­ник раз­лич­ных даро­ва­ний. И начи­нает садов­ник иско­ре­нять то непо­треб­ное дерево, гово­рим: древо гре­хов­ное, — и раз­де­лы­вает то место, на кото­ром нахо­ди­лось колю­чее дерево. Гово­рим: начи­нает чело­век очи­щать мысль свою и отде­лять грех от чувств своих, т. е. отвра­щать чув­ства свои от греха; дух свой и рас­по­ло­же­ние свое делает доб­рым, по сердцу дела­ется чело­век рас­по­ло­же­ния чистого, доб­рого. Начи­нает же садов­ник иско­ре­нять колю­чее дерево для того, чтобы сад пло­до­но­сил. Начи­нает с улуч­ше­ния, т. е. с реши­мо­сти испра­вить сад и изба­вить его от тер­ния. Гово­рим: начи­нает с того, что про­щает нена­ви­дя­щих и оби­дя­щих его, и уже одно это про­ще­ние от всей души и всего сердца есть улуч­ше­ние для чело­века. Потом выка­пы­вает корень дерева, чтобы вырвать его. Гово­рим: тер­пит скорби, кото­рые, если хочет кто уни­что­жить древо гре­хов­ное, каж­дый час нахо­дят на него. Обез­ветв­ляет дерево, гово­рим: бегает осуж­де­ния. Ибо, кто осуж­дает — себя обес­си­ли­вает и в три раза боль­шие грехи сотво­рит — блуд ли, или пре­лю­бо­де­я­ние, или воров­ство, или хулу, или мала­кию, или дру­гие какие согре­ше­ния. Тот, кто дру­гого обви­няет и осуж­дает за то, что в нем нахо­дится какой-либо малый или вели­кий грех, тот есть бес,83 а не чело­век. Тот чуже­вер, а не хри­сти­а­нин. Ради сего, говорю я вам, что избе­га­ю­щий осуж­де­ния избе­гает греха, истор­гает древо гре­хов­ное, иско­ре­няет его, кла­дет в огонь грех свой, сожи­гает его, и грех ста­но­вится пеп­лом. При­хо­дит ветер с дождем, раз­но­сит его и исче­зает он от лица сада, гово­рим: от рас­по­ло­же­ния чело­ве­че­ского, — полу­чает сад покой, видит лучи сол­неч­ные, дере­вья начи­нают пло­до­но­сить и кра­су­ется сад плодами.

Видит садов­ник, что исторг­лось колю­чее дерево, что с истор­же­нием его полу­чили отраду пло­до­нос­ные дере­вья, и забы­вает садов­ник о дереве, кото­рое отрав­ляло дерева сада и лишало их плода; гово­рим: древо греха, кото­рое отрав­ляет душу чело­века. Итак, забыл садов­ник о дереве, так как оно исчезло из сада.

Так и Бог забы­вает грех чело­веку. Забы­вает Бог грех, но как забы­вает и что забы­вает? Забы­вает — с отвра­ще­нием от греха, от без­за­ко­ния и всех воз­де­лы­ва­ю­щих без­за­ко­ния, но самый соде­ян­ный грех, зло и без­за­ко­ние не забы­ва­ются. Ей, про­щает, но не забы­вает. Так дол­жен посту­пать и чело­век, подобно садов­нику, кото­рый вырвал дерево зла для того, чтобы в гря­ду­щий год не лишиться плода, и начал улуч­шать сад; выка­пы­вать, гово­рим — молиться; иско­ре­нять, гово­рим — воз­дер­жи­ваться; рас­чи­щать, гово­рим – под­ви­заться;84 иско­ре­нять, гово­рим — нести канон; испо­ве­до­вать, гово­рим — являть делом, т. е. делать дела про­тив­ные преж­ним гре­хам; обно­сит огра­дою и дея­нием обра­ба­ты­ва­ния сво­его иско­ре­няет древо гре­хов­ное, плод без­за­ко­ния из рас­по­ло­же­ния сво­его; и не видно больше дерева того в саду. Гово­рим: обра­ботка себя чело­ве­ком делает то, что самое рас­по­ло­же­ние его с чув­ством очи­ща­ется, не ощу­ща­ется больше рас­по­ло­же­ния нечи­стого, но одно лишь чув­ству­ется рас­по­ло­же­ние к чистому, бла­гому. и дела­ется он очи­щен­ным, пре­свет­лым и пре­крас­ней­шим. Грех такому забы­ва­ется и пока­я­ние очи­щает его. Грех изгла­жда­ется, и пока­я­ние оси­я­вает рану гре­хов­ную. Боли гре­хов­ные забы­ва­ются, но место пора­не­ния не забы­ва­ется, как и у того, кто ранен был ножом или пулей. Когда же ранен­ное место загниет, то не попе­чется ли чело­век о том, чтобы исце­лить тяготу раны своей? А если нет, то не достиг­нет ли гной до сердца? А если вос­па­ле­ние дой­дет до сердца, то не умрет ли он? Если же он поза­бо­тится о ране и исце­лится, то, спра­ши­ваю я вас, пере­ста­нут ли боли? Еще спра­ши­ваю я вас: когда исце­лится ране­ный, гово­рим: греш­ник, — и обре­тет здра­вие свое, гово­рим: пока­я­ние свое, — то пре­кра­тятся боли, гово­рим: помыслы, — и затя­нется пора­не­ние раны, гово­рим: отго­ро­дится от греха. Когда затя­нется рана, не будет ни боли, ни сте­на­ния. Спра­ши­ваю я вас: оста­нется ли все-таки место пора­не­ния явственно озна­чен­ным? И когда уви­дит знак раны, вос­по­ми­нает ли он болезни свои или нет? Ей, вос­по­ми­нает, но не стра­дает. Вос­по­ми­нает, но не воз­ды­хает. Вос­по­ми­нает, но не уязв­ля­ется ими. Но какой труд дол­жен вос­при­нять садов­ник, когда захо­чет иско­ре­нить то колю­чее дерево, чтобы с кор­нем вырвать его? Гово­рим: чело­веку, кото­рый хочет отвра­титься от греха, какой потре­бен ему труд, пока не исторг­нет он грех? Какой пред­ле­жит ему подвиг, когда будет он отсе­кать ветви или побеги гре­хов­ные, гово­рим: злые помыслы? Какой пред­ле­жит ему подвиг, когда будет осу­ществ­лять на деле уда­ле­ние от празд­но­сло­вия? Какой подвиг будет иметь, когда ста­нет истор­гать грех, соде­ян­ный в жизни своей? Ах, и как пред­ста­вить мне пред вами, пре­по­доб­ней­шие отцы, тако­вой подвиг? Ей, пред­ставлю я вам, но каким обра­зом пред­ставлю? Пред­ставлю вам в при­мер св. Иакова Пер­ся­нина. Берите себе при­мер с его подвига, под­ви­за­ясь так и сами по силе вашей. Сей Иаков, яко чело­век, шествуя путем жизни своей, заце­пился пла­тьем за то колю­чее дерево зла, гово­рим: за грех отре­че­ния; потом взыс­кал, как бы отце­питься от того злого соиз­во­ле­ния на грех, чтобы опять прийти в рас­по­ло­же­ние бла­гое и снова при­ять бла­го­дать Кре­ще­ния.85

Ей, вос­при­нял он ее, но каким боре­нием боролся, чтобы вос­при­нять? Вы ска­жете, что сей отрекся и оттого так боролся, а нам какая необ­хо­ди­мость боре­ния., когда мы не отре­ка­лись подоб­ным отре­че­нием? Ах, пре­по­доб­ней­шие отцы, кто согре­шает волей или нево­лей, оди­на­ково допус­кает отре­че­ние пред Богом, ибо соде­я­ние греха есть жертва бесу, как и Иаков при­нес жертву чрез отре­че­ние свое — идо­лам. Обра­тите вни­ма­ние, пре­по­доб­ней­шие, каким боре­нием боролся в деле подвига Иаков. Обра­тите вни­ма­ние и на соб­ствен­ную вашу поги­бель, что из-за сребра и злата поги­бе­лию поги­бели поги­ба­ете вы, покло­ня­ясь сребру и злату, как идо­ло­по­клон­ники идо­лам. У идо­ло­по­клон­ни­ков было чрез­мер­ное сорев­но­ва­ние, кто пер­вый при­не­сет жертву идо­лам и покло­нится им; то же бывает и у людей, кото­рые сопер­ни­чают из-за зем­ного сует­ного тле­ния и этим губят себя, гово­рим: поги­бают они из-за вскру­же­ния мно­го­по­пе­чи­тель­но­стию тле­ния, губят спа­се­ние свое с кру­же­нием вещ­ным, сопер­ни­чают в том, кто пер­вый осу­ще­ствит себя лжи­вою лих­вою в лихо­им­стве, стя­жет раз­лич­ные лаком­ства, будет поме­щать и пре­вра­щать сребро и злато в росте, покло­няться сребру и злату вме­сто идолов.

Глава 47. Об осквернении молитвы помыслами любостяжательными

Вы ска­жете: мы молитвы идо­лам не при­но­сим, как же гово­ришь ты такое? Да, правду ска­зали вы, что Богу молитву при­но­сите, но, вопрошу я вас: когда вы молитву устами вашими при­но­сите — «Гос­поди Иисусе Хри­сте Сыне Божий, поми­луй мя», — подви­га­ете язык на молитву, то мысль вашего сердца где бывает? Где гуляет, где кру­жится и о чем раз­мыш­ляет? Ибо ныне люди не таким обра­зом молятся, чтобы молитва их была им во спа­се­ние, но таким обра­зом, чтобы стро­ить сует­ная и лож­ная. Вхо­дят в цер­ковь, чтобы читать службу, но не пре­ла­гают слуха к тому, чтобы слу­шать службу со стра­хом и тре­пе­том, читая боже­ствен­ные слова; образ лишь делают, т. е. при­ни­мают личину моля­щихся, вооб­ра­жают же раз­лич­ные образы и помыс­лом своим помыш­ляют о сует­ных и лжи­вых зем­ных вещах: как бы обо­га­титься кому среб­ром и зла­том, какую бы постройку постро­ить, как выстро­ить пре­крас­ней­ший дом, чтобы он был длин­ный, широ­кий, высо­кий — трех­этаж­ный, имел про­стор­ную вме­сти­тель­ность, как сад раз­ве­сти с раз­лич­ными дере­вами пло­до­выми; в воз­ник­но­ве­нии таких помыс­лов про­хо­дит служба цер­ков­ная и окан­чи­ва­ется, но помыслы у чело­века не пре­кра­ща­ются, и он ухо­дит из церкви, не заме­тив, как и служба про­шла. Даже не сознает того, что вышел из церкви, т. е. что стоял в церкви, но выхо­дит с таким впе­чат­ле­нием, как бы шел из театра, потому что он как в театре стоял во время бого­слу­же­ния, взи­рая на помыслы свои, сует­ные и лож­ные, и так стоял в стойке своей.

Миря­нин, если хочет жить пра­ведно, дол­жен непре­станно в душе своей молиться и, когда сидит за делом, гово­рить: «Гос­поди, Гос­поди, не отврати Лица Тво­его от мене и Духа Тво­его Свя­таго не отыми от мене!» — «Гос­поди, Иисусе Хри­сте, поми­луй мя греш­ника!» — «Пре­свя­тая Бого­ро­дица, спаси немощ­ную душу мою!» — «Кре­сте Хри­стов, спаси мя силою Твоею!» — «Вси свя­тии, пред­ста­тель­ствуйте о мне греш­ном!» С такими молит­вами подо­бает аске­там делать свое руко­де­лье, и не только аске­там, но и всем мона­хам-хри­сти­а­нам, дабы, рабо­тая руками, два дела руко­дель­ни­чали – чув­ствен­ное86 и мыс­лен­ное, гово­рим: руко­де­лье телес­ное и душев­ное в правде и цело­муд­рии. Правда же состоит вот в чем: да тру­дится каж­дый, монах ли, или вся­кий из рода хри­сти­ан­ского, воз­де­лы­вая дело рук своих, со спра­вед­ли­во­стию да берет и дает; да раз­мыш­ляет о себе самом, каков он есть и что он всех греш­ней­ший, недо­стой­ней­ший душою и телом. Тогда, если и повздо­рит с сосе­дом своим, по дей­ствию диа­воль­скому и оскор­бят один дру­гого, то почи­та­ю­щий себя недо­стой­ным, не воз­му­тится от бес­че­стия и брани, но пре­бу­дет спо­кой­ным и несму­щен­ным, как будто бы дру­гого кого обес­че­стили, а не его. Сие дело есть пра­вед­ность и спра­вед­ли­вость для каж­дого монаха и миря­нина. Чистота же цело­муд­рия есть сие: каж­дый монах и хри­сти­а­нин, когда сидит за делом рук своих, да не при­ни­мает ника­кого ядо­ви­того помысла кле­веты, кото­рая есть ору­дие осуждения.

Глава 48. О тимпанах и ликах, вихрях осуждения и к чему это приводит

Как труба тре­бует песни, т. е. мотива, так и мно­го­сло­вие тре­бует кле­веты; как пение тре­бует (акком­па­не­мента) гитары, так и зло­сло­вие — лжи; как гитаре потребны тим­паны и лики, во стру­нах и органе, так зло­па­мят­ство ищет зло­умыш­ле­ния. Итак, когда эти пять вих­рей мира, в союзе тим­пан­ном, бьют в струны тим­пана, т. е., когда деется осуж­де­ние и в союзе с ним начи­нают дей­ство­вать и про­чие стра­сти, выше поиме­но­ван­ные, тогда увле­ка­ется мир гла­сом тим­пана, остав­ляет про­стой народ дело заня­тия сво­его, чтобы раз­влечься на зре­лище оком своим и насла­диться слу­хом своим, т. е. музы­кой осуж­де­ния. Остав­ляют дела службы своей, устрем­ля­ются на звук дела тим­пан­ного и там воз­де­лы­вают эти пять вих­рей мира.

И насла­жда­ются слу­ша­нием и зре­нием того, как тол­кут ветер, а плода ника­кого не полу­чают. Пре­кра­тился глас тим­пана, глас органа дела­ния бес­пло­дия, кото­рое лишь окон­ча­тель­ный убы­ток нанесло87 заня­тию… Потол­кали люди ветер,88 взал­кали, а плода не полу­чили ника­кого. Взал­кав, вспом­нили они о заня­тии своем, вер­ну­лись к делу долга сво­его, видят, что дру­гие уже потру­ди­лись в заня­тиях своих, т. е. окон­чили, а они лишь при­хо­дят только начи­нать в час вечер­ний. Когда же89 откры­вать? Когда рабо­тать, чтобы про­дать дело работы своей? Гово­рим: соста­рив­ше­муся чело­веку когда откры­вать заня­тие пока­ян­ное, чтобы воз­де­лы­вать путь пока­я­ния, ибо в тим­пане и лике про­шли дни жизни его; нако­нец, алчба спа­се­ния потре­бо­вала пока­я­ния, но когда ему каяться, чтобы живо­на­пи­таться покаянием?

О, старче, ты, кото­рый по неве­де­нию израс­хо­до­вал дни жизни твоей на тим­паны, лики, пиро­ва­ния мира сует­ного и в этом застал тебя вечер, востань же ныне и покажи хотя вмале чрез­вы­чай­ное пока­я­ние Богу, ибо смерк­лось, и прежде, нежели вечер сде­лает отпуст, сде­лай ты дело пока­я­ния тво­его. Но сего­дня не имеют склон­но­сти к слу­ша­нию трубы пока­я­ния; почти все пре­да­лись трубе поги­бели, тще­слав­ному окле­ве­та­нию гитары мно­го­сло­вия и, мно­го­словя, ликуют, как в тим­пане и лике, во гласе радо­ва­ния, в киче­нии зло­па­мят­ства, в лико­ва­нии празд­но­сло­вия, во стру­нах и орга­нах осуждения…

Глава 49. «Се бо в беззакониях зачат есм и во гресе роди мя мати моя»

Да, родила мать мла­денца по чину и есте­ству жен­скому, но мла­де­нец не носился (во чреве) по чину и есте­ству младенческому.

Мла­де­нец, когда вый­дет из ложесн матери своей и поро­дится банею паки­бы­тия в кре­ще­нии во Имя Отца, и Сына, и Свя­таго Духа, отвер­за­ются в нем по кре­ще­нии очи духов­ные и видит он Три­сол­неч­ное Солнце Солнц.

Но сего­дня не обе­ре­гают себя жен­щины, как то подо­бает для чре­во­но­ся­щих по чину и есте­ству жен­скому. Закон жен­ский — ведать одного сво­его закон­ного мужа, с кото­рым повен­чана, ведать также и дни сои­тий своих, т. е. когда закон доз­во­ляет и когда не доз­во­ляет; потому что закон­ным вен­цом соче­та­ва­ются ради чадо­рож­де­ния, а не ради услаж­де­ния. Та, кото­рая блю­дет себя от лукав­ства, ту и Бог бере­жет вме­сте с мла­ден­цем ее; если же мать не будет блю­сти себя от лукав­ства, как будет хра­нить Бог ее и мла­денца ее?

Но сего­дня много мужей и жен не бере­гут себя от лукав­но­ва­ния сво­его,90 не хра­нят празд­ни­ков, ни Вла­дыч­них, ни Бого­ро­дич­ных, ни вос­кре­се­ний, ни иных каких-либо празд­ни­ков, но одно только делают дело чадо­рож­де­ния сво­его безо вся­кого страха Божия и раз­бора. Чадо­рож­дают, но как чадо­рож­дают? Чадо­рож­дают мла­ден­цев с зача­тием лука­вым, т. е. в сла­до­стра­стии. Ска­жете: что такое лукав­но­ва­ние? Лукав­но­ва­ние есть сие: если мла­де­нец рож­да­ется, когда мать его чиста была от плот­ской стра­сти, то ста­но­вится и мла­де­нец семе­нем чистым.

После тепе­реш­них людей, у потом­ков их мла­денцы заго­во­рят сразу по выходе из ложесн матери, мол­вить будут91 с баб­кой, ска­жут ей: «Осел, жар, пони­маю». Гово­рим: осел — хочет ска­зать отец или, как ныне гово­рят: Гай­дар. Жар — хочет ска­зать: заня­тие (матери). Пони­маю — хочет ска­зать: «Понял лукав­ство роди­те­лей моих, т. е. подобно без­с­ло­вес­ному живот­ному, ослу, жарко зачат я был в рас­пут­стве роди­те­лей моих, блу­див­ших и пре­лю­бо­дей­ство­вав­ших друг с дру­гом; я понял лукав­ство мира, быв во чреве матери моей, подо­бен я порож­де­нию осли­ному. Сие живот­ное не ведает греха, ведает только соде­я­ние плот­ское и то не все­гда: чело­век же не только ведает грех плот­ской, но и воз­де­лы­вает оный, также вся­кие грехи и без­за­ко­ния мира. Свою жизнь про­во­дит в пове­де­нии соба­чьего рас­пут­ства, не ведает ни дня, ни часа, но утром, вече­ром, в пол­день, и в пол­ночь «сово­куп­ля­ются люди, как псы; так родился я, жарко зачав­шись, как осел, и понял лука­вое рас­пут­ство роди­те­лей моих…»

Это и озна­чают слова: «Осел, жарко и понимаю».

Ей, понял, но кого понял? Не иного кого, но лукав­ство роди­те­лей своих в зачатии.

Спра­ши­ваю я вас: когда засеют поле семе­нем, сме­шан­ным с семе­нем тер­но­вым, и поле будет посреди места тер­ни­стого, то что про­изой­дет от семени, когда оно про­зяб­нет в земле? Можно ли тогда будет отде­лить семя тер­ни­стое от семени бла­гого? Не иначе раз­де­лить можно бы было, как если бы это сде­лать прежде, нежели посе­ется: раньше отобрать, а потом посе­ять; если так ото­брано будет семя, а потом посе­яно, тогда будет рожь хоро­шая, не лука­вая, но если рожь для посева не будет ото­брана, тогда сде­ла­ется все­злей­шею и все­лу­ка­вою. И не только отбор­ным должно быть семя мужа, но отбор­ным должно быть и поле, или жена. Тер­но­вое же семя, кото­рое сле­дует тща­тельно отби­рать от семени хлеб­ного, есть помыслы (сла­до­страст­ные). Если засе­ется семя мужа с помыс­лом бла­гим, то и мла­де­нец бла­гим родится; если же засеян будет с пре­лю­бо­дей­ством и блу­дом, то, с каким зача­тием зачался, с тем и родится; чадо­ро­дят его, но не пора­ду­ются о нем, ибо поки­нет роди­те­лей чадо их, убе­жит на чуж­бину и не пре­бу­дет с ними, потому что лукав­ство соеди­ня­лось с ним при зача­тии его роди­те­лями, и ради сего не пора­ду­ются ни роди­тели о чаде своем, ни чадо о роди­те­лях своих. Если мать совра­тится с пути (закон­ного) в иной, — тогда отстра­ня­ется Бог, т. е. оскорб­ля­ется бла­го­дать таин­ства Брака, мла­де­нец сугубо исто­ща­ется, почему и не воз­мо­жет уви­деть мать мла­денца сво­его (бла­го­по­луч­ным), ни мла­де­нец (пора­до­ваться) о матери своей. Мла­де­нец раз­ла­га­ется душевно еще во утробе матери своей, вслед­ствие того, что была она нечи­стой и сно­си­лась про­ти­во­за­конно, уже имея во чреве своем.

Лукав­но­ва­ние же роди­те­лей состоит в том, что лука­вые гово­рят: это венец мой, для того я и повен­чался, чтобы испол­нить вожде­ле­ние мое. Да, это есть венец твой, почему и не имеет по закону права на него никто дру­гой, но вы рож­да­ете не по закону, не с чистым рас­по­ло­же­нием. По закону вы вен­ча­е­тесь, но с про­ти­во­за­ко­нием чадо­рож­да­ете. Раз вы чадо­рож­да­ете с про­ти­во­за­ко­нием, то от этого про­ти­во­за­кон­ного зача­тия что ста­нет потом с мла­ден­цем, кото­рый есть сея­ние без­за­ко­ния и добыча рас­пут­ства? Ника­кой нет пользы мла­денцу от такого вашего чадо­рож­де­ния; по вашему лукав­ству отвер­за­ются у него очи на лукав­ство еще во чреве матери. Чистота помра­чает зре­ние лукав­ства, отвер­зая зре­ние бла­го­дати; в отно­ше­нии к зем­ному чистота души делает людей непо­ни­ма­ю­щими и, наобо­рот, про­све­щен­ными по отно­ше­нию к неве­ще­ствен­ному; лукав­ство же наобо­рот: делает людей по отно­ше­нию к зем­ному — про­све­щен­ными, а по отно­ше­нию к неве­ще­ствен­ному — помра­чен­ными. Поэтому, когда выхо­дит из чрева лука­вое семя, кото­рое роди­лось и вскор­ми­лось с лукав­ством, то оно ока­жется с воров­ством, с лже­сло­вием, неправ­дами, рас­пут­ством, муже­лож­ством, пре­лю­бо­де­я­нием и дру­гими раз­лич­ными гре­хами. Если ска­жешь: почему же оно будет таким, когда вскор­мится? Потому, что про­пал в нем страх Божий. Когда же про­пал в нем страх Божий? Т. е. разве не полу­чил он даров Духа Свя­таго при кре­ще­нии, а с ними и страха Божия? Да, он кре­стился, нашла на него бла­го­дать Все­свя­таго Духа вме­сте со стра­хом Божиим и все­ли­лась в нем, но роди­тели не настав­ляли его на путь спа­се­ния; он делал, что хотел и как хотел; ради сего воз­росло в нем рас­по­ло­же­ние злое, и стал он чадом злым, так как погу­били его роди­тели своим рас­пут­ством. Стало это чадо роди­те­лям своим не поко­ряться, Бога не бояться, потому что про­пал в нем страх Божий и посе­ли­лось непо­кор­ство, пре­ко­сло­вие и бес­стра­шие. Отчего и по какой при­чине стал он таким? По той при­чине, что роди­тели не соблюли дня его зача­тия, а когда родился, не осте­ре­гали его, чтобы он не тво­рил злых своих похотений.

Рож­дают с пре­ступ­ле­нием, а посему и не пора­ду­ются о чаде своем, рож­ден­ном с преступлением.

Глава 50. Еще о чадородстве мирян

Да, про­жор­ствуют92 чадо­родцы, т. е. миряне, однако, по срав­не­нию с мона­хами, неко­то­рое имеют изви­не­ние, ибо суть в супру­же­стве: но и чадо­род­цам подо­бает соблю­дать себя от обжор­ства, если хотят, чтобы дети их стали мужами доб­ро­де­тель­ными и креп­кими. Над­ле­жит блю­сти воз­дер­жа­ние; когда мла­де­нец засе­ме­нится и зачнется,

тогда подо­бает, чтобы соблю­дали себя и не сме­ши­ва­лись больше муж с женой; ибо от этого про­ис­хо­дит обо­юд­ный вред: во-пер­вых, потому что изну­ря­ется мать, а во-вто­рых, потому что повре­жда­ется мла­де­нец; вред мла­денцу в том, что исто­ща­ется сила мла­денца; сила же его — есть пре­муд­рость его. Поэтому у елли­нов, когда мла­де­нец зачи­нался, отец с мате­рию соблю­дали себя, чтобы больше не соеди­няться, воз­дер­жи­ва­лись также от про­жор­ствен­ных и мно­го­об­раз­ных яств, чтобы не уси­ли­ва­лась в них сила плот­ская, чтобы мужу не впасть с женой в сно­ше­ние, не осквер­нить этим мла­денца и тем не обес­си­лить его. И у вся­кого, кто воз­дер­жи­вался от про­жор­ства и плот­ского сла­до­стра­стия, дети бывали муд­рые. Все уче­ные муд­рецы про­изо­шли от таких роди­те­лей. Но оста­вим муд­рость елли­нов и обра­тимся к бес­сло­вес­ным ско­там. У бес­сло­вес­ных живот­ных, когда, по соеди­не­нии самки с сам­цом, почув­ствует она, что вос­при­няла семя, то потом больше самца не при­ни­мает, чтобы не испор­тить в рож­да­е­мом природы.

Если у людей мать не убе­ре­жется от телес­ного сово­куп­ле­ния, имея во чреве, то весьма повре­жда­ется сим мла­де­нец, так как пита­ется кро­вию матери своей; если эта кровь матери осквер­нится семе­нем мужа и ста­нет ею питаться мла­де­нец, то и молоко матери будет осквер­нен­ным через невоз­дер­жа­ние; тогда что ста­нет с мла­ден­цем, кото­рый вскор­мился с нечи­сто­тою? Сей мла­де­нец будет впо­след­ствии или про­ка­жен­ным, или пар­ши­вым, или худо­соч­ным, или с каким иным недо­стат­ком; невоз­можно, чтобы не был он чем-либо заклей­мен; жизнь его будет лукава, запят­нана ложью, воров­ством или иным чем подоб­ным; ибо зачат он был с рас­пут­ством, вскорм­лен кро­вию осквер­нен­ною и моло­ком рас­пут­ства. Итак, подо­бает, чтобы мать чиста была от вся­кия скверны, дабы и мла­де­нец чист был от вся­кого осквер­не­ния. Если она будет хра­нить себя от обжор­ства и плот­ского соеди­не­ния, то и мла­денца сво­его охра­нит чистым, мла­де­нец ее будет все­гда крот­ким, навсе­гда оста­нется при роди­те­лях своих, т. е. хотя и не телом, но будет любить их. Если же роди­тели не будут блю­сти себя от этих двух вин, то узрят и мла­денца сво­его диким, пре­слуш­ным, все­гда сму­ща­ю­щим роди­те­лей своих (или прогневляющим).

Мнят тако­вые роди­тели, что родили чадо ради про­мыш­ле­ния о них в ста­ро­сти, но, так как вскор­мился он в нечи­стоте их, то и не имеет потому страха Божия в себе, а при­чи­няет роди­те­лям своим только печали.

Глава 51. Мир погибает от блуда, прелюбодеяния и разврата, а монашество — от многопопечения, многозаботливости и многостяжания

Подобно тому, как при­хо­дя­щий из мира в мона­ше­скую жизнь дол­жен отле­питься от веще­ства мира, так и мла­де­нец дол­жен отле­питься от утробы матери своей, выйти из ложесн и соеди­ниться с миром, т. е. всту­пить в жизнь.

Да, соеди­ня­ется мла­де­нец с без­за­ко­нием мира, но почему? Соеди­ня­ется мла­де­нец с поги­бе­лью мира потому, что и роди­тели его погру­жены в поги­бель поги­бели; отсюда и мла­де­нец ведает все­гда только о зем­ных, а о небес­ных забы­вает, к поги­бели дела­ется чут­ким, а ко спа­се­нию бес­чув­ствен­ным; боится так подвига спа­се­ния сво­его, как будто за это мучим будет в поги­бели, самой же поги­бели не боится, но наи­бо­лее печется о ней, как бы ею наде­ясь спа­стись. Так и в мона­ше­ской жизни ныне бывает.

Мона­ше­ство и мир есть супру­же­ство. Если муж ведет цело­муд­рен­ней­шую жизнь, то бла­го­об­ра­зит ею и жену, т. е. делает и ее нрав­ствен­ною. Гово­рим: если монахи живут с чистым рас­по­ло­же­нием, то и мир бла­го­об­ра­зится, т. е. дела­ется нравственнее.

Чистое рас­по­ло­же­ние монаха состоит в том, дабы совер­шенно отречься от жизни мир­ской, кру­жи­тель­ной; кру­же­ния же жизни мир­ской суть: мно­го­по­пе­че­ния, мно­го­за­бот­ли­вость и сокровиществование.

Дей­ствие сих трех послед­них на мир таково, что из-за них помра­чает себя мир и не видит бла­го­дати Божией. Так точно помра­ча­ется этими тремя и мона­ше­ская жизнь.

Но какие суть те три дру­гие, кото­рыми наи­паче лиша­ется мир света бла­го­дати Божией? Они суть: блуд, пре­лю­бо­де­я­ние и рас­пут­ство. Ибо, если блу­дит отец, то блу­дить будет и чадо; если пре­лю­бо­дей­ствует отец, будет пре­лю­бо­дей­ство­вать и чадо; если рас­пут­ствует отец, рас­пут­ство­вать будет и чадо…

Итак, если мона­ше­ская жизнь утра­тила спа­се­ние свое, то не тем ли паче утра­тил мир цело­муд­рие, и нечи­стыми сде­ла­лись миряне? Монах, как мы выше ска­зали, есть муж, он поте­рял силу свою, тем более жена — мир — удер­жит ли силу свою?

Мир есть жен­щина в срав­не­нии с мона­ше­ством… Если муж бес­си­лен, то жена еще бес­силь­нее; не тем ли паче бес­силь­ным будет и семя их? Т. е. после­ду­ю­щие поко­ле­ния хри­стиан и монахов.

Как зачи­наться будут, таковы будут и мла­денцы? Мла­денцы будут бес­сильны подобно отцу и матери своей, т.е. новые поко­ле­ния мона­хов. Ибо отец рас­тра­тил силу свою в много-попе­че­нии и сокро­ви­ще­ство­ва­нии, а жена, кото­рая по есте­ству бес­сильна, паче того обес­си­лела от трех дел мира: гово­рим — блуда, пре­лю­бо­де­я­ния и раз­врата. Эти и обес­си­ли­вают жену, т. е. мир.

Глава 52. Дивное домостроительство Божие о спасении человека. Воплощение, омовение первородного греха крещением, искупление Адама распятием. Дарование людям второго крещения покаянием

Чело­век ста­но­вится пре­ступ­ни­ком и нечи­стым от зача­тия сво­его, т. е. полу­чает заро­дыши нечи­стоты. Ради этого сошел с неба Бог и даро­вал боже­ствен­ное кре­ще­ние, чтобы очи­щать чело­века от пра­ро­ди­тель­ской нечи­стоты и ради сего Сам Сын Чело­ве­че­ский кре­стился. Но зачем кре­стился и почему, раз Он не был зачат в без­за­ко­нии, но вопло­тился от Духа Свята? Вели­кого Совета Ангел сде­лался совер­шен­ным чело­ве­ком и был совер­шен­ный Бог, кре­стился кре­ще­нием, очи­стив тем нечи­стоту без­за­кон­ного зача­тия и пре­ступ­ного рождения.

Но не вме­сте с кре­ще­нием очи­ще­ния явил кре­ще­ние пока­я­ния, но, во-пер­вых, явил кре­ще­ние очи­ще­ния, а потом ‑кре­ще­ние пока­я­ния. Кре­ще­ние очи­ще­ния про­из­во­дится без горечи, но с бла­го­ду­шием, с воз­ра­до­ва­нием, а кре­ще­ние пока­я­ния — со сле­зами и со скорбями.

Без­за­кон­ное же зача­тие и по кре­ще­нии про­дол­жает дей­ство­вать, т. е. вли­ять на помысл чело­века, как змий на Еву, т. е., хотя чиста была тогда Ева, однако при­сту­пил к ней змий с иску­ше­нием. Так и по кре­ще­нии — обыч­ный грех, изве­дан­ный душою, при­сту­пает к душе и по осво­бож­де­нии ее от него через таин­ствен­ное кре­щаль­ное дей­ствие Духа Свя­таго. Душа, хотя и осво­бо­ди­лась в кре­ще­нии, но легко при­ни­мает снова совет змиев и снова впус­кает духа нечи­стого в дом свой, выме­тен­ный и пустой. Конечно, душа, зача­тая от пра­вед­ных роди­те­лей и меньше зна­ко­мая со гре­хом от зача­тия сво­его, будет и по кре­ще­нии тверже сопро­тив­ляться сове­там зми­е­вым и силь­нее нена­ви­деть их.

И вот воз­дей­ствует помысл, т. е. мыс­лен­ное гре­хов­ное вожде­ле­ние, на плоть, осквер­няя кре­ще­ние подобно тому, как подей­ство­вал змий чрез Еву на Адама, и осквер­ни­лись оба чрез преступление.

Авель же зачат был после Каина и омыт был бла­го­сло­вен­ный гор­чай­шими оправ­да­ни­ями, т. е. сле­зами пока­я­ния Адама и Евы.

Итак, весь род чело­ве­че­ский стал зачи­наться во грехе и рож­даться в без­за­ко­нии, но Ева с Ада­мом не были зачаты с без­за­ко­нием, но осквер­нили себя нечи­сто­тою пре­ступ­ле­ния и были изгнаны за сие пре­ступ­ле­ние. Итак, кому воз­можно было очи­стить их от преступления?

Адам, по пре­ступ­ле­нии своем, сидя напро­тив рая, на той про­кля­той земле, горько пла­кал и пока­зал вели­кое пока­я­ние: день и ночь, взи­рая на пре­ступ­ле­ние свое, он гово­рил, стеня и рыдая: «Горе мне, несчаст­ному! Что это я сде­лал? Ох, как изгнался я из рая?! От какого слад­чай­шего Созда­теля вся­че­ских я ото­гнан!.. Увы мне, лишен­ному тех благ рай­ских, кото­рых око не видало, ухо не слы­хало и язык не изре­кал о тако­вых!.. Я же как лишился их? Как я изгнался? Никто дру­гой не изгнал меня, сам я соде­лал пре­ступ­ле­ние мое…» Так созна­вал Адам пре­ступ­ле­ние свое и горько пла­кал, но что была за польза? Кто мог теперь осво­бо­дить его из ада? Никто не мог осво­бо­дить его из той про­кля­той без­дны пре­ступ­ле­ния, только еди­ный Бог, Созда­тель, Царь созда­ния, Кото­рый и вопло­тился ради сего от Духа Свята; Вели­кого Совета Ангел, Чуден Совет­ник, в вер­тепе роди­выйся, снис­шел с небес. Но кто Его низ­вел? Низ­вело Его пока­я­ние и плач Адама. Слезы Адама при­тя­нули Его, как маг­нит железо. Сошел, вопло­тился, стал совер­шен­ный чело­век, пре­был же и совер­шен­ный Бог, очи­стив­ший нечи­стоту зача­тия чело­ве­че­ского. Очи­стил, но как очи­стил? Очи­стил ее Духом Свя­тым и огнем.

Но для очи­ще­ния Адама тре­бо­ва­лась при­скорб­ней­шая горечь, т. е. стра­да­ния. И совер­шил Гос­подь сие, устре­мив­шись в баню стра­стей — и постра­дал; как гово­рится: «И стра­давша, и погре­бенна». Вку­сил смерть, как совер­шен­ный чело­век, каким был, скон­чавши тем все при­су­щее чело­ве­че­ству. Как совер­шен­ный же Бог, кре­стив­шись кре­ще­нием очи­ще­ния, очи­стил есте­ство чело­ве­че­ское от без­за­ко­ний зача­тия, а потом явил кре­ще­ние пока­я­ния — сло­вом и делом.

Явил сло­вом, когда ска­зал: «Можете ли пить чашу, кото­рую Я пию и кре­ще­нием, кото­рым Я кре­ща­юся, кре­ститься?» (Мк.10:38). Делом же было то, когда Он пре­тер­пел скорби, дол­го­тер­пел в стра­стях, сми­рился до смерти с дол­го­тер­пе­нием Своим — зау­шился, был биче­ван, пору­ган, от раба в ланиту уда­рен спа­се­ния нашего ради, венец из тер­ния приял, пере­но­сил зло­стра­да­ния и муки чело­ве­че­ские с дол­го­тер­пе­нием, так как был совер­шен­ный чело­век, вся­кое дей­ствие чело­ве­че­ское совер­шал, т. е. ходил, ел, спал, как совер­шен­ный чело­век, кроме только греха, так как был Он Един совер­шенно без­греш­ный. Сие подобно тому, как если бы был какой чело­век злого рас­по­ло­же­ния, соде­лы­ва­ю­щий дело злое, и был бы дру­гой — доб­рого рас­по­ло­же­ния. Доб­рый видит злого, дела­ю­щего про­ти­во­за­ко­ние и поги­бель души своей, печа­лится, сетует, сте­нает о поги­бели брата и посы­лает ему письма об исправ­ле­нии. Но злой полу­чает то письмо, бро­сает его под ступни ног своих, даже узнать не желает, что гово­рится в письме. И слы­шит доб­ро­же­ла­тель­ный чело­век, что злой не поко­ря­ется его совету, кото­рый он ему напи­сал ко исправ­ле­нию его, — посы­лает он людей вер­ных, чтобы они убе­дили его ко исправ­ле­нию. Пошли те бла­го­сло­вен­ные люди, стали злому сове­то­вать испра­виться; он же, услы­хав советы послан­ных, убеж­дав­ших его испра­виться, раз­гне­вался, содеял им зло, одних бил, дру­гих поса­дил в тем­ницу, иных каз­нил, иных убил. Когда доб­ро­же­ла­тель­ный чело­век услы­хал, что злой убил тех, кото­рые были посланы к нему, то опе­ча­лился, скорбя о поги­бели человека.

Можно ли ему что сде­лать, чтобы испра­вить чело­века? Да, можно, но что можно? Можно было бы упо­тре­бить нака­за­ние во отмще­ние. Но отмще­ние уже дея­лось, ибо чело­век отмще­ния ради поги­бал, как гово­рится: «Бог отмще­ний Гос­подь, Бог отмще­ний, не оби­нулся есть». Ей, отмщал Бог чело­веку, но чело­век из-за отмще­ния Божия погибал.

Глава 53. Посольство Моисея

И Бог, как тот доб­ро­же­ла­тель, ведая гре­хов­ность чело­века, послал людям чрез Мои­сея скри­жали с деся­тью запо­ве­дями, а так как Мои­сей был кос­но­языч­ный, то имел при себе брата, Аарона, чтобы тот изла­гал народу запо­веди, напи­сан­ные на скри­жа­лях, и пере­да­вал их в чув­ство чело­века… И меня Бог послал, как скри­жали, к тебе, кото­рый кос­но­язы­чен…93 И вот уви­дел Бог, что гла­го­лов скри­жа­лей не слу­шают, что люди сде­ла­лись бес­чув­ственны ко исправ­ле­нию сво­ему и тво­рят злые дела подобно тому, как и ныне люди стали бес­чув­ственны ко гла­го­лам спасения.

Так как люди сде­ла­лись непо­корны к пове­ле­ниям Божиим, дан­ным чрез Мои­сея, то вслед за ним послал Бог про­ро­ков, чтобы про­рекли они, что имеет быть, и истол­ко­вы­вали бы скри­жали, кото­рые изрек Бог Моисею.

Уви­дели небла­го­дар­ные иудеи, как объ­яс­няют про­роки скри­жали и что пред­ска­зы­вают, раз­гне­ва­лись про­тив про­ро­ков, иных побили, дру­гих затво­рили, а иных убили. Тогда Бог, уви­дав непо­кор­ство людей, послал Сына Сво­его Еди­но­род­ного, чтобы Он истол­ко­вал им скри­жали Моисея.

Глава 54. О посольстве Ионы, бывшего прообразом не только погребения тридневного, но и воплощения

Итак, послал Бог Сына Сво­его, но как послал? Если бы Он послал Его про­сто и как при­дется, то кто пове­рил бы Ему, что Он есть Сын Божий? Ей, верим мы Ему, но почему верим? Мы верим потому, что родился Он чудесно, как про­об­ра­зо­вал Его про­рок Иона.

Когда послал Бог Иону в Нине­вию про­по­ве­до­вать, то сна­чала оже­сто­чил сердце его, а потом пове­лел идти. Иона бежал в дру­гое место, но укрыться от Бога не мог, потом пошел в Нине­вию. И так пер­вое его бег­ство было про­мыс­ли­тельно попу­щено Богом, чтобы ему прийти в Нине­вию чудесно, во чреве кита. Ибо, если бы он при­шел про­сто и как при­дется, то не стали бы ему верить. Ради этого вошел он пред­ва­ри­тельно в чрево рыбы, во образ Сына Божия, вошед­шего волею во чрево чело­ве­че­ское; через три дня Иона вышел из рыбы на берег Нине­вии и стал про­по­ве­до­вать. Нине­ви­тяне пове­рили, так как уви­дели, что Иона невре­димо вышел из рыбы. Подобно этому, Сын, Слово Божие, вышел из утробы Девы Марии, и ника­кая чело­ве­че­ская скверна не кос­ну­лась Бого­ро­дицы. Подобно тому, как Иона оста­вался во чреве рыбы и по трех днях невре­димо вышел, так и Все­свя­тая Дева родила неиску-сомужно Сына Сво­его, Мла­де­нец не побо­лел, а Дева Бого­ро­дица не иску­си­лась в дев­стве Ее, но и по рож­де­стве, как и до рож­де­ства, пре­была Она нетлен­ной; посему гово­рится: «До рож­де­ства Дева, в рож­де­стве Дева и по рож­де­стве Дева…»

Глава 55. Посольство Крестителя

Бог пред­ска­зал о про­ро­че­стве вер­ных про­ро­ков Своих, говоря: «Глас вопи­ю­щего в пустыни, уго­то­вайте путь Гос­по­день» (Ис.40:3). Кто же есть сей глас в пустыни? Глас есть Иоанн Кре­сти­тель, вопль есть — пока­я­ние, а пустыня — про­по­ведь пока­я­ния, ибо тот, кто при­вле­ка­ется про­по­ве­дью пока­я­ния, делает себя пустым от всех благ зем­ных. Сего ради и ска­зано, что про­по­ве­дал Иоанн в пустыне иудей­ской. Еще смысл имеет пустыня — пре­ступ­ле­ние запо­ве­дей, Иудея же — непо­кор­ство чело­ве­че­ское, ибо люди не поко­ря­ются запо­ве­дям Божиим, как иудеи. Про­по­ве­до­вал Иоанн гла­голы скри­жа­лей, кото­рые рек Мои­сею Бог: чти отца тво­его и матерь твою; не пре­любы сотвори; не кради; не убий; не лже­сви­де­тель­ствуй про­тив ближ­него тво­его; не поже­лай жены ближ­него тво­его: ни села его, ни раба его. Сии и дру­гие подоб­ные гла­голы гла­сили скри­жали Мои­сея. Пред­теча же в своей про­по­веди тол­ко­вал гла­голы скри­жа­лей в при­зыве к покаянию.

Посему гово­рится: в пустыне вопиет Пред­теча. Да, вопиет, но что вопиет? Вопиет и гово­рит: «Покай­теся, при­бли­зи­лось бо Цар­ствие Небес­ное» (Мк.1:15). Что же озна­чают сии слова? При­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное есть сие. Гос­подь Бог, видя непо­кор­ство чело­века, совет сотво­рил послать воз­люб­лен­ного Сво­его Сына — не посты­дятся ли Его, не поко­рятся ли Еди­но­род­ному Его Сыну?

Глава 56. Как исполнять в монашестве заповедь о почитании отца и матери

Запо­ведь гово­рит: «Чти отца тво­его и матерь твою». Это озна­чает сие: Отец для чело­века есть Сын Божий, Матерь же есть Свя­тая Дева Мария, из Кото­рой Он вопло­тился и воче­ло­ве­чился, чтобы ты всю любовь твою и все почи­та­ние твое все­цело имел к Сыну Божию и пла­мен­ною любо­вию любил бы Матерь, Все­свя­тую Вла­ды­чицу нашу Бого­ро­дицу и Прис­но­деву Марию.

Если же любишь и чтишь Все­свя­тую Бого­ро­дицу вме­сте с Сыном Ее, то чтишь и любишь также мать и отца тво­его по плоти; ради сего и изрек Бог эти гла­голы в скри­жали Мои­сея: «Чти отца тво­его и матерь твою» и «Люби ближ­него тво­его, как себя». Если же ты не чтишь отца тво­его и матерь твою, кото­рых видишь каж­дый день перед собою, то как воз­мо­жешь любить Сына Божия и Матерь Его, Кото­рых не видишь? И как гово­ришь, что любишь Бога, если нена­ви­дишь отца сво­его и матерь свою; если ты гово­ришь, что любишь Бога, то лжешь пред Богом94.

Отец же есть ста­рец твой, а мать — духов­ник твой. Итак, если не любишь старца тво­его и духов­ника тво­его, если ты еще и пре­слуш­лив к старцу тво­ему и духов­нику, не име­ешь их в почете, про­ти­во­ре­чишь тому, что они тебе гово­рят, а при всем том гово­ришь, что любишь Бога, то ты лжец пред Богом. Тогда только не подо­бает слу­шаться старца сво­его, когда он блуд­ник, ере­тик или ведет тебя на путь поги­бели и к дог­ма­там ере­ти­че­ским. Подобно же и духов­ника тво­его, тогда только да не слу­ша­ешь, если он блуд­ник или ере­тик. Если же они не таковы, а ты не хочешь любить их и слу­шаться их, и гово­ришь, что любишь Бога, то лжешь пред Богом. И опять, если и любишь старца сво­его, но не дела­ешь то, что он пове­ле­вает тебе по Бозе, а гово­ришь, что соблю­да­ешь запо­веди Божий, то лжешь пред Богом.

Потому-то не ска­зал Бог в гла­го­лах, кото­рые дал Мои­сею на скри­жа­лях: «Меня любите» или «Поко­ряй­тесь тому, что говорю вам», но ска­зал: «Чти отца тво­его и матерь твою». Это зна­чит, если роди­те­лей не будете чтить, то не будете поко­ряться Мне и гла­го­лам Моим, кото­рые Я изрек на скри­жа­лях, дабы чтили и любили Сына Моего с Мате­рию Его.

Глава 57. Так возлюбил Бог мир, что Сына Своего дал. Кто званые

Если поло­жил Бог совет послать Еди­но­род­ного Сво­его Сына, то кто в силах был воз­бра­нить Ему, т. е. какие грехи, зло­дей­ства и небла­го­дар­ность людей могли оста­но­вить этот совет Божи­его человеколюбия?

Поло­жил и Авраам совет, т. е. решился при­не­сти сына сво­его в жертву Богу, так как имел чрез­вы­чай­ную любовь к Нему. Но совер­шил ли он совет свой? Нет, не совер­шил, потому что ему поме­шали, не люди поме­шали ему, но вос­пре­пят­ство­вала тому без­гра­нич­ная милость Божия и любовь бла­го­стыни Его.

Какой чело­век воз­мо­жет воз­лю­бить Бога больше того, нежели сколько Бог любит чело­века? Да, чело­век любит Бога, но почему же не при­нес он в жертву сына сво­его? Оче­видно, потому, что не имел такой любви к Богу, какую Бог имеет к человеку.

Любит чело­век Бога, но с двой­ствен­но­стью; Бог же ника­кой двой­ствен­но­сти в любви Своей к чело­веку не имеет. По чрез­вы­чай­ной Своей любви к чело­веку при­нес Бог в жертву Еди­но­род­ного Сына Сво­его. Поло­жил чело­век совет при­не­сти в жертву сына сво­его, но был оста­нов­лен, вос­пре­пят­ство­вал ему в том Бог. Но Богу кто был бы в силах вос­пре­пят­ство­вать? Сде­лал совет и сотво­рил дело. Совет же Его был: да при­несу в жертву Сына Моего и созову зва­ных Моих, дабы воз­ве­се­ли­лись в Цар­стве Моем.

Зва­ные суть греш­ники, каю­щи­еся. Поэтому, кто кается во гре­хах, тот воз­ра­ду­ется во Цар­ствии Божием.

Глава 58. Что значит: «Приблизилось Царство Небесное» и «Уготовьте путь»?

Как только греш­ник обра­тится к пока­я­нию, сей­час же ока­зы­ва­ется близ Цар­ства Небес­ного; посему и гово­рит в про­по­веди Пред­теча: «Покай­теся, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное». Или гово­рится: «В пустыне вопиет Пред­теча Хри­стов: уго­товьте пути и стези Бога нашего прямы сотво­рите» и т. д. Что зна­чит: уго­товьте путь?

Это зна­чит сие: когда царь захо­чет пойти в какое малое и низ­шее село, то посы­лает впе­ред чинов­ных своих, чтобы уго­то­вали путь, то есть под­мели бы. Гово­рим: чтобы пока­я­лись, обра­ти­лись, очи­сти­лись, сиречь, испо­ве­да­лись и про­све­ти­лись. Спра­ши­ваю я вас: если место пло­хое, то можно ли вве­сти царя в него?

Ради того и послал Он санов­ника Сво­его, гово­рим: Пред­течу, — дабы уго­то­вал он путь Гос­по­день. Итак, село есть чело­век; пре­зрен­ное есть пре­ступ­ле­ние. Посему и упо­доб­ляю я его селу тому.

Итак, если то село осквер­нено пси­ла­физ­мами, загряз­нено злым рас­по­ло­же­нием, неочи­щенно от злосмрад­но­стей, тогда как воз­можно царю прийти в то место?

Итак, Бог, уви­дав такое осквер­не­ние, поло­жил в пред­веч­ном совете освя­тить есте­ство чело­века и сего ради послал Пред­течу, чтобы он при­уго­то­вал путь Гос­по­день; потом Сам при­шел Бог и испол­нил совет Свой о спа­се­нии людей.

Глава 59. О трех предначертаниях предвечного совета

Но как испол­нил Бог совет Свой, чтобы прийти и освя­тить есте­ство чело­ве­че­ское? Ей, при­шел, стал чело­ве­ком, снова освя­тил чело­века чело­ве­че­ским есте­ством Своим, т. е. освя­тил воды во Иор­дане, потом иску­пил грех крест­ными стра­да­ни­ями чело­ве­че­ства Сво­его, дав Плоть Свою и Кровь Свою в снедь людям. Почему не сде­лался Он чело­ве­ком с обык­но­вен­ным зача­тием чело­ве­че­ским, но зачался Мариею Девою со сло­вом Божиим (архан­гела)?.. Оче­видно, потому что дол­жен был вопло­титься Вели­кого Совета Ангел, Чуден Совет­ник, посему и Совет Пред­веч­ный был о воче­ло­ве­че­нии Его. Поэтому Сын Божий вопло­тился, не с семе­нем чело­ве­че­ским зачав­шись. Но Он стал совер­шен­ный чело­век, пока­зал Свое чело­ве­че­ское есте­ство тем, что был обре­зан нашего ради спа­се­ния, вскорм­лен, послу­шен даже до смерти и смерти крест­ной. Поло­жил Бог в Совете, чтобы Он вопло­тился, и вот Он вопло­тился и с про­мыс­ли­тель­ным вопло­ще­нием испол­нил Совет.

Бог, уви­дев, что испол­нился совет Его о про­мыс­ли­тель­ном вопло­ще­нии, испол­нил и вто­рое Свое пред­на­чер­та­ние. Оно заклю­ча­лось в том, чтобы освя­ти­лась рож­да­е­мая плоть чело­ве­че­ская, ибо осквер­нился чело­век от зача­тия; поэтому и был вто­рой Совет Божий, чтобы освя­тить чело­века. Но как освя­тить? Так, чтобы и свя­тым сде­лать. Освя­тить — это то, что гово­рит Пред­теча: «Я кре­щаю вас водою» (Мф.3:11), а делать свя­тым есть сле­ду­ю­щее: «Гря­дет Креп­кий, мене вслед, Ему же несм достоин отре­шити ремень сапогу Его. Сей кре­стит вы Духом Свя­тым и огнем» (Мф.3:11). Это и зна­чит сде­лать свя­тым. Так соде­ялся и вто­рой совет о оправ­да­нии кре­ще­нием, как о том ска­зал Иисус Иоанну: «Остави ныне, тако бо подо­бает нам испол­нити вся­кую правду» (Мф.3:15). Когда Вели­кого Совета Ангел про­мыс­ли­тельно вопло­тился, то испол­нил пер­вый совет Божий, вто­рой совет был тот, чтобы Дух Свя­тый сошел в виде голу­би­ном и при­шел к Нему вме­сте с гла­сом: «Сей есть Сын Мой воз­люб­лен­ный, о Нем же бла­го­во­лих» (Мф.3:17).95

Совер­шив вто­рой совет, Бог при­сту­пил к окон­ча­нию и тре­тьего совета. Тре­тий же совет был тот, чтобы ради любви, кото­рую имеет Бог к чело­веку, постра­дать Хри­сту. Ска­жете, зачем Сыну Божию должно было пострадать?

Когда пре­сту­пил Адам запо­ведь Божию и изгнан был из рая, то вос­пла­кался горько, взи­рая на блага рая; но не помо­гали ему те плачи, как не помо­гают и тем людям, кото­рые в аду. Звала их Цер­ковь к пока­я­нию, но они пре­бы­вали во грехе; нако­нец, отдали общий долг, отверзли очи свои в аду, мучатся там, каются, жалостно пла­чут, но пользы от того ника­кой не имеют, как гово­рится: «В аду нет пока­я­ния»… Так было и с Ада­мом, когда он пла­кал без­утешно, взи­рая на те блага рай­ские, и каялся.

При­нес Адам пред Бога пока­я­ние недо­мыс­ли­мое, печа­лился Бог об Адаме, видя такое его пока­я­ние, но как было можно осво­бо­дить Адама, когда пре­ступ­ле­ние его стало сте­ной медя­ной между ним и Богом? Вот, сего ради и сошел Бог, вопло­тился и постра­дал то, что постра­дал в тех Свя­тых Стра­стях Своих. Прежде же того явил кре­ще­ние правды,96 а потом пока­зал дол­го­тер­пе­ние Свое в страстях.

Глава 60. О том, как делом показал Господь крещение покаяния

Таким же обра­зом явил нам делом Гос­подь и кре­ще­ние покаяния.

Одним вод­ным кре­ще­нием Адам не освя­щался, но тре­бо­вал еще горь­кого тре­ния, чтобы отпал от него грех. Ради сего потом и отверзся Цар­ский Источ­ник, т. е. Ребро Гос­подне и ток Крови Его, чтобы омы­лось пре­ступ­ле­ние Адама, чтобы три­днев­ною смер­тию осво­бо­дился бы Адам из того плена гре­хов­ного, в кото­рый за про­ти­во­за­ко­ние впал даже до глу­бины ада. Тер­нием же гор­чич­ным, цели­тель­ным для Адама, были стра­сти Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, дол­го­тер­пе­ние Его, уни­чи­же­ние, кото­рым Он был уни­чи­жен, пре­тер­пел изгна­ние, пре­да­тель­ство, зау­ше­ние, биче­ва­ние и про­чее; все эти тер­за­ния были и суть цели­тель­ная гор­чица, кото­рою подо­бает целиться людям. Поскольку тереть будет себя чело­век гор­чи­цей этой, постольку будет освя­щаться душою и телом, так же, как и Адам, согре­шив­ший и пока­яв­шийся, ради пока­я­ния его про­све­щен­ный теми стра­стями Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и очи­щен­ный от беззакония.

Итак, чтобы скон­чать совет Божий и омыть пре­ступ­ле­ние Адама, отверзся этот источ­ник Цар­ский для омо­ве­ния пре­ступ­ле­ния. Как же отверзся тот недося­за­е­мый источ­ник и потек? Не ино отверзся сей источ­ник, но с иску­пи­тель­ными стра­да­ни­ями Самого Гос­пода, со сте­на­ни­ями, со скор­бью, с печа­лью о поги­бели чело­века; весьма при­скор­бен был Хри­стос о гре­хах чело­века: «При­скорбна есть душа Моя до смерти».

Поэтому и чело­веку подо­бает быть при­скорб­ным о пагубе своей, кото­рая ему при­клю­ча­ется, т. е. весьма болез­но­вать дол­жен чело­век о гре­хах, слу­чив­шихся с ним, с вели­ким сожа­ле­нием о них каяться, а не холодно и лег­ко­мыс­ленно. Да, каж­дый под­вер­жен греху и яко чело­век поги­бает, т. е. впа­дает в грехи чело­ве­че­ские, но не должно быть бес­печ­ным в поги­бели своей, но сле­дует оза­бо­титься о том, чтобы иметь и сокро­ви­ще­ство­вать печаль в сердце своем, всю жизнь быть при­скорб­ным до смерти, как гово­рил Гос­подь: «При­скорбна есть душа моя до смерти» (Мф.26:38).

Глава 61. О том, как отверзся Царский Источник из ребра Спасова

Итак, чтобы скон­чался спа­си­тель­ный совет Бога, вос­стали про­тив Него столь­кие иску­ше­ния; Он иску­шен был свя­тыми страстьми. По зау­ше­нии, опле­ва­нии, биче­ва­нии, пору­га­нии, окле­ве­та­нии воз­несли его на страсть на воз­вы­шен­ном месте, на позор чело­ве­кам, при­гвоз­дили, как зло­дея, посреди двух раз­бой­ни­ков, из кото­рых был один хуль­ник, а дру­гой поми­на­ется.97 Воз­несли Его на высо­ком месте; на крест, чтобы опо­зо­рить Пре­чи­стое Тело Его, но этим мучи­тели опо­зо­рили самих себя и до днесь. Воз­несли Его на высо­ком месте, сие было делом про­мыс­ли­тель­ным, ибо, если у кого есть сад, то где роется систерна, чтобы могла она напа­ять сад? Конечно, на месте высо­ком, т. е. выше уровня сада лежа­щем, ибо, если она будет на низ­мен­ном, сад не может напа­яться и дерева пло­до­вые оста­нутся без­п­лод­ными. Поэтому и скон­чал Он совет Свой на месте высо­ком, отверз тот пре­свет­лый источ­ник,98 напоил и напа­яет сад до сего дня и, поскольку упа­я­ются им древа пло­до­нос­ные, постольку дерева и плоды при­но­сят, так что одно при­но­сит плод деся­те­ри­цею, а дру­гое оста­ется бесплодным…

Глава 62. Почему кровь Господня одних искупила и взошли они в рай, а другие и по воскресении Господнем остались в аду

Когда совер­шился тот тре­тий совет Божий — рас­пяться Ему и волею излить Пре­чи­стую Кровь Свою, как гово­рится: един от воин копием ребра Его про­боде и абие изыде Кровь и вода (Ин.19:34); когда рас­про­стерся Чуден Совет­ник на Кре­сте, отверзся пре­свет­лый источ­ник, потекла та слад­чай­шая Кровь, то Хри­стос сошел во ад. Сошел, но как сошел? Когда приял Иисус оцет, ска­зал: совер­ши­шася (Ин.19:30), и пре­дал дух. Куда пре­дал его?99 Одес­ную Отца, как гово­рится: «Седяща одес­ную Отца, и паки гря­ду­щаго со сла­вою судити живых и мерт­вых». Да вос­сиял одес­ную Отца, но не тот­час вос­сиял, но когда вывел пра­отца Адама и про­чих пра­от­цев, потом лишь воз­несся Пре­чи­стым Телом Своим и вос­сел одес­ную Отца.

Вывел пра­от­цев из тем­ницы адской, но как вывел? Вывел их сле­ду­ю­щим обра­зом. Когда стал схо­дить Иисус Хри­стос во ад, чтобы осво­бо­дить пра­от­цев, то не отво­ряли Ему врат ада, ибо только при входе во ад греш­ника откры­ва­ются врата про­сто и без задержки.

Так как Гос­подь наш Иисус Хри­стос был без­гре­шен, то и не откры­вали100 Ему врат адских. Там был свя­тый Пред­теча и гово­рил: «Гря­дет Осво­бо­ди­тель наш, чтобы нас осво­бо­дить». И ожи­дали веро­вав­шие собы­тия слов, кото­рые гово­рил Чест­ной Пред­теча, взыс­ки­вая, насле­дуя и испы­ты­вая, когда же при­дет Хри­стос, чтобы их освободить.

Посему гово­рится: «Врата адовы сокру­шил еси Гос­поди» — Октоих, глас 4, вос­крес­ная сти­хира. Да, сокру­шил Он врата адовы, но как сокру­шил их? Сокру­шил их с прав­дою. Не всех дер­жи­мых там Он вывел, но только веро­вав­ших и чаяв­ших Его. Насту­пил Хри­стос пре­чи­стой сто­пой Своей на врата, тот­час сокру­ши­лись они, вошел Иисус Хри­стос во ад, пошел туда, где были собраны пра­вед­ные пра­отцы, поучал их о боже­стве Своем, как вопло­тился Он для того, чтобы осво­бо­дить чело­века, и испол­ни­лось то, о чем поучал Пред­теча. Те, кото­рые уве­ро­вали, осво­бо­ди­лись из ада.

Глава 63. Кто будут «благословеннии Отца Моего» и кто будут «проклятии»

Слова: «При­и­дите бла­го­сло­вен­нии Отца Моего» будут ска­заны для тех, кото­рые уве­ро­вали, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос есть Еди­но­род­ный Сын и Слово Божие. Подо­бает не только веро­вать, но и соблю­дать неру­шимо запо­веди Божий. Ибо, если запо­веди не соблю­да­ются, то вера без дел не поль­зует нисколько: «Идите от Мене про­кля­тии», — будет ска­зано неми­ло­серд­ным, непра­вед­ным, зло­деям и про­чим греш­ни­кам. Тако­вым Судия Пра­вед­ный ска­жет: «Идите от Мене про­кля­тии», о вас, в без­за­ко­ниях зача­тых и в нечи­стоте греха рож­ден­ных, Я, вопло­тив­шись и став совер­шен­ным чело­ве­ком, много про­мыш­лял, много потру­дился, чтобы очи­стить вас от той про­казы зача­тия, дал вам запо­веди, а, если по немощи вашей осквер­ни­тесь и побе­ди­тесь гре­хам, яко чело­веки, — дал вам для очи­ще­ния от этого слезы пока­я­ния, но вы не только не кая­лись в том, что осквер­нили бла­го­дать Боже­ствен­ного кре­ще­ния, Мною вам дан­ного, но осквер­нили еще и кре­ще­ние пока­я­ния, сде­ла­лись еще худ­шими, чем прежде, пре­зрели запо­веди, кото­рые Я изгла­го­лал вам для спа­се­ния вашего. Сколь вы небла­го­дарны: Я тер­пел вам семь­де­сят крат сед­ме­ри­цею; хотя и видел небла­го­дар­ность вашу, дол­го­тер­пел вам до сна смерт­ного, ожи­дая вашего пока­я­ния, но вы, полу­чив пока­я­ние, осквер­нили его гре­хами. Посему идите от Мене, про­кля­тии, во огнь веч­ный для муче­ния в веч­ном огне.

Глава 64. Что значит: древо, насажденное при исходищах вод? О происхождении Креста. О покаянии Лота, как прообразе монашеского покаяния

Было насаж­дено древо, про­зябло в раю, отросло и при­несло пре­крас­ные плоды.101 Живо­тво­ря­щий Крест Хри­стов на Гол­гофе не дал чув­ствен­ных пло­дов, но духов­ный плод дал пре­крас­ней­ший. И отдает сие древо спа­са­ю­щимся весь Плод свой, т. е. всего Гос­пода, древо не обес­пло­жи­ва­ется и бла­го­дать плода не истле­вает. Посему чело­век, когда впа­дет в грех, то спе­шит к пока­ян­ной испо­веди; пока­я­ние испо­вед­ное про­сти­рает к нему руку, как Авраам Лоту,102 дает каю­ще­муся обго­рев­шие палки для насаж­де­ния на месте без­вод­ном и слез­ного поли­ва­ния — жизнь мона­ше­скую; при­ни­мает ее чело­век — и она постав­ляет его на дела­ние спа­се­ния; мона­ше­скою жиз­нию воз­де­лы­вает он спа­се­ние свое, сле­зами омы­ва­ясь, как воз­де­лы­вал и Лот пока­я­ние свое за соде­ян­ное в опья­не­нии, ради чего и напаял, согласно канону сво­ему, то древо, нося изда­лека воду для поливки и поли­вая себя сле­зами. Так подо­бает и чело­веку воз­де­лы­вать дело спа­се­ния сво­его (т. е. в мона­ше­стве), чтобы соде­ла­лось спа­се­ние его и оси­яла его жизнь мона­ше­ская прео­си­я­нием дела­ния спа­си­тель­ного. Ей, воз­де­лы­вали и оси­я­вали мона­ше­скую жизнь преж­ние отцы, но сего­дня, вме­сто того, чтобы воз­де­лы­вать свое спа­се­ние, нера­дят о нем, омра­чают себя жиз­нию мира сего; вме­сто того, чтобы рабо­тать в жизни мона­ше­ской, закру­жи­вают себя сокро­ви­ще­ство­ва­нием веществ мира сего, вда­ва­ясь в житей­ские заботы и попе­че­ния. Пекутся, забо­тятся, сокро­ви­ще­ствуют, но разо­ря­ются в спа­се­нии своем (досл.: нищими дела­ются). И так про­пал путь спа­се­ния (т.е. извра­ти­лась жизнь монашеская).

Глава 65. Христос воскрес — воистину воскрес!

Рас­пяли иудеи Царя сво­его и Бла­го­де­теля, хулили и хулят Его до сего дня, гово­рят, что уче­ники украли Его. Но как могли украсть Его уче­ники, когда Он был окру­жен столь­кими вои­нами? При такой охране гроба, при столь­ких вои­нах, воору­жен­ных и охра­няв­ших Его, как воз­можно было уче­ни­кам отле­пить син­дон от Пре­чи­стого Тела Его? И еще: какая была им нужда отлеп­лять син­дон от Тела? Спра­ши­ваю, теряет ли вор даром время во время воров­ства? Если бы тело Хри­ста было похи­щено, то похи­ти­тель немед­ленно и убе­жал бы; какая была бы ему еще нужда сидеть и тра­тить попу­сту время? Уче­ники Хри­ста, если бы на самом деле украли тело Гос­пода, то что за нужда была бы им сто­ять там, откле­и­вать син­дон от Тела и про­из­во­дить такой шум? Самое это обсто­я­тель­ство сви­де­тель­ствует о том, что воис­тину Гос­подь наш Иисус Хри­стос вос­крес, а не украли Его; почему в зна­ме­ние истин­но­сти вос­кре­се­ния оста­вил Он син­дон Свой и сударь. Уди­ви­лись весьма воины, уви­дев сие зна­ме­ние вос­кре­се­ния и воз­ве­стили все иудеям. Иудеи же, услы­хав, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос вос­крес, сму­ти­лись весьма и ска­зали вои­нам: «Возь­мите дары и ска­жите, что при­шли уче­ники и украли Его, когда мы спали». Итак, прияв дары и про­чее, воины стали раз­гла­шать в городе, что уче­ники украли Его «нам спя­щим» (Мф.28:11–15).

Неко­то­рый чело­век, услы­хав, что воины раз­гла­шают, будто Тело Иисуса Хри­ста укра­дено, вопро­сил вои­нов и ска­зал: «Где же вы были, когда украли тело Иисуса Хри­ста?» Гово­рят воины ему: «Мы спали, те при­шли и похи­тили Его». Гово­рит чело­век: «Сколько было вас стра­жей?» Гово­рят ему: «Два­дцать пять». Гово­рит чело­век: «Два­дцать пять сте­регло?» Гово­рят ему: «Два­дцать пять». Гово­рит чело­век: «Пусть два­дцать пять, но вас в сотне пять­де­сят, где же были дру­гие два­дцать пять?» Гово­рят воины: «Не было их, мы только были». Гово­рит чело­век: «Пусть будет два­дцать пять, но как при два­дцати пяти чело­ве­ках в силах они были прийти и украсть Тело Иисуса Хри­ста? Итак, этим вы не то про­по­ве­ду­ете, что Его украли, но то про­по­ве­ду­ете, что воис­тину вос­крес Иисус Хри­стос. И, так как уче­ники Его из боязни иудеев не про­по­ве­дуют о вос­кре­се­нии Иисуса Хри­ста, то вот вы сами это вос­пол­ня­ете и сами иудеи пла­тят вам за то, чтобы вы про­по­ве­до­вали, что воис­тину Хри­стос вос­крес».103

Так ска­зал чело­век воинам.

Итак, про­по­ведь вои­нов была про­по­ве­дью вос­кре­се­ния, а не хулы украдения.

Да, про­по­ве­дуют воины, что при­шли уче­ники и украли Его. Сума­сшед­шие, слыша лжи­вую про­по­ведь вои­нов, верят, но люди про­све­щен­ные не верят тому, а верят, что воис­тину вос­крес Гос­подь наш Иисус Христос.

Часть 2. О монашестве

Глава 1. О хранении иереями сердца своего неоскверненным по святом Причащении

Иерею подо­бает при­лежно блю­сти себя по совер­ше­нии литур­гии, хра­нить дух свой мир­ным и несму­щен­ным, отнюдь не допус­кая в себе гнева, ни делом, ни сло­вом, ни мыс­лию, ни воспоминанием.

Иерею подо­бает воз­буж­дать в себе любовь к Гос­поду, как гово­рится: «Воз­люблю Тя, Гос­поди, кре­по­сте моя; Гос­подь — утвер­жде­ние мое, при­бе­жище мое, изба­ви­тель мой, Бог мой, помощ­ник мой и упо­ваю на Него»; Бог любви ради Своей еже­дневно погре­ба­ется в сердце иерея (на литур­гии); иерей ста­но­вится тогда оби­те­лию Гос­пода, Его сосу­дом и сокровищницей.

Иерею подо­бает особо осте­ре­гаться празд­но­сло­вия, дабы не загряз­нить себя им, ибо празд­но­сло­вие, сия зло­вон­ней­шая грязь души, осквер­няет сердце иерея.

Празд­но­сло­вие зара­жает смра­дом дыха­ние иерея, кото­рым только что вды­хал бла­го­уха­ние Пре­чи­стых Тела и Крови Гос­под­них.104 Празд­но­сло­вие осквер­няет язык иерея; празд­но­сло­вие осквер­няет губы и уста иерея. Празд­но­сло­вие осквер­няет голос иерея.

О, иерей! Гряз­ня­щим празд­но­сло­вием помра­ча­ешь ты чув­ство ока, т. е. духов­ное зре­ние или свет души.

О, иерей! Гряз­ня­щим празд­но­сло­вием гряз­нишь ты слово твое!..

Празд­но­сло­вя­щий иерей осквер­няет все свои семь чувств мыс­лен­ных, т. е. веры, надежды, любви и про­чих доб­ро­де­те­лей. Можно ли иерею, когда он столь осквер­нен, чистою сове­стию воз­гла­шать: «Бла­го­дать Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, и любы Бога и Отца, и при­ча­стие Свя­таго Духа буди со всеми вами»?

Но видишь ли ты, о, иерей, какую белую, тон­ко­ткан­ную бла­го­дать даро­вал тебе Бог? Зачем же загряз­ня­ешь и осквер­ня­ешь свою душу празднословием?

О, иерей! Не буду тебе больше подробно изъ­яс­нять, скажу лишь, что празд­но­сло­вие порож­дает все беззакония.

Вон­мите, освя­щен­ные, иеро­мо­нахи и вы, все­чест­ней­шие монахи, сло­вам боже­ствен­ного апо­стола, кото­рый гово­рит: «Не пре­лы­цай­теся, ибо ни хищ­ницы, ни непра­вед­ницы, ни ленивцы, ни доса­ди­тели, ни пья­ницы, ни любо­с­тя­жа­тели, ни пре­лю­бо­деи, ни мала­кии, ни муже­ложцы Цар­ствия Божия не насле­дят» (1Кор.6:9–10).

Глава 2. Увещание св. Нила послушникам не прельщаться мечтой об уединенном подвижничестве и безмолвии и не уходить из обителей своих

Вон­мите, свя­щен­ницы, иеро­мо­нахи и вы, досто­чти­мей­шие иноки, не взыс­куйте оди­но­че­ства, ибо в оди­но­че­стве оба пути, т. е. спа­се­ния и поги­бели, покрыты мра­ком и неиз­вест­но­стию; трудно отли­чить в оди­но­че­стве дорогу, кото­рая при­во­дит в ад кро­меш­ный, в насле­дие Ден­ницы, от той дороги, кото­рая при­во­дит во все­чест­ное насле­дие Гос­пода и Спа­си­теля нашего, Иисуса Хри­ста, т. е. в пре­крас­ный, бла­го­леп­ный, цве­то­укра­шен­ный рай, о кото­ром гово­рится: «При­и­дите бла­го­сло­вен­нии Отца Моего, насле­дуйте уго­то­ван­ное вам цар­ство от сло­же­ния мира» (Мф.25:34).

Послу­шай меня, о монаше: славно оди­но­че­ство, но не для тебя оно ныне; оди­но­че­ство должно при­ве­сти к одному из двух: чело­век дела­ется в нем или небес­ным анге­лом, или диа­во­лом в душе; послуш­ник же, живу­щий в брат­стве, тво­ря­щий послу­ша­ние без вся­кого ропота, сей уже есть наслед­ник Цар­ствия, ибо при­сво­ился Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту, и к Его небес­ному насле­дию при­во­дится рев­ност­ным воз­де­лы­ва­нием сво­его послушания.

Если жела­ешь знать, монаше и иеро­мо­наше, почему жизнь в обще­жи­тии, т. е. подвиг послу­ша­ния, дает надежду насле­дия, спа­се­ния, то выслу­шай, монаше, иеро­мо­наше, ты уеди­нен­ник, живу­щий в оди­но­че­стве, послу­шай и уви­дишь. Дитя, вос­пи­ты­ва­ю­ще­еся и рас­ту­щее в объ­я­тиях отчих, видя­щее все­гда перед собою своих роди­те­лей и так воз­рас­та­ю­щее от воз­раста в воз­расте, из года в год, в доме отца сво­его, — раду­ется оно и весе­лится, или нет? Таково есть подо­бие и обще­жи­тель­ной жизни. Если ты на это, уеди­нен­ник, воз­ра­зишь, что таково же и оди­но­че­ство, что и без­молв­ник воз­рас­тает духовно в объ­я­тиях отчих, раду­ясь о спа­се­нии, то я тебе скажу, что ты оши­ба­ешься.105 Послу­шай, оди­но­кий, посмотри и уви­дишь, таково ли оди­но­че­ство, или не таково. Оно подобно несчаст­ному дитяти, утра­тив­шему мать в пер­вых днях сво­его рож­де­ния и вскорм­лен­ному чужим моло­ком раз­ных кор­ми­лиц, кото­рым отец отда­вал его для вскорм­ле­ния. Теперь, спра­ши­ваю тебя, оди­но­кий, чья участь лучше? Т. е. пер­вого ли дитяти, кото­рому подо­бен послуш­ник в брат­стве, или сего сироты, кото­рому подо­бен оди­но­кий. Что лучше для мла­денца: молоко раз­ных кор­ми­лиц, или одно, род­ное, мате­рин­ское молоко? При молоке раз­лич­ных кор­ми­лиц не избе­жать того, что у какой-либо из них молоко ока­жется ядо­ви­тым, т. е. вред­ным; если мла­де­нец будет питаться им, то не умерт­вит ли оно его? Такова участь и оди­но­кого, когда оси­ро­теет он от своей матери — послу­ша­ния, т. е. когда ради без­мол­вия на оди­но­че­стве вый­дет из обще­жи­тия. Тогда отец пре­дает мла­денца раз­лич­ным жен­щи­нам, и он сосет все­воз­мож­ное молоко; гово­рим: оди­но­че­ство под­вер­гает чело­века раз­лич­ным иску­ше­ниям и он дол­жен сосать раз­лич­ные помыслы. (Т. е. прежде в послу­ша­нии он сосал одно род­ное молоко, ибо не имел своей воли, а, сле­до­ва­тельно, и сму­ще­ния помыс­лов, как посту­пить в том или дру­гом слу­чае, ибо все это опре­де­ля­лось послу­ша­нием, как род­ным, мате­рин­ским моло­ком; утра­тив же послу­ша­ние, подвиж­ник неиз­бежно дол­жен сам выби­рать себе путь, руко­вод­ство­ваться раз­лич­ными сооб­ра­же­ни­ями, а враг этим поль­зу­ется, ста­ра­ясь наво­дить подвиж­ника на то, что ему несо­от­вет­ственно; вот эти вра­же­ские помыслы и суть для него ядо­ви­тое молоко, кото­рого оди­но­кому весьма трудно избе­жать, ибо для этого надо быть бес­страст­ным и иметь «дар рас­суж­де­ния»). Итак, если среди этих, раз­но­об­раз­ных, помыс­лов хотя один ока­жется ядо­ви­тым, а отшель­ник при­мет его и ста­нет питаться им, то неиз­бежно он дол­жен отра­виться и пасть, как нис­пали и мно­гие, подобно тебе бро­сив­шие обще­жи­тие!.. Так, или нет? Сколь бла­го­лепна жизнь в брат­стве, можешь ты еще видеть из сви­де­тель­ства о ней Самого «Гос­пода: «Идеже, еста два, или трие собрани во Имя Мое, ту есмь посреде их» (Мф.18:20). Вонми этим сло­вам ты, меч­та­ю­щий об оди­но­че­стве, — можешь ли ты что-либо воз­ра­зить про­тив них?

О, стре­мя­щийся в оди­но­че­ство! Не хочешь ли послу­шать еще одного сви­де­теля обще­жи­тель­ной жизни? Это — пчела. Оди­но­кую ли жизнь ведет она, или под­ви­за­ется и тво­рит свой мед в обще­жи­тии? По своей ли воле пчела живет, или в послу­ша­нии обще­жи­тию? По своей ли воле летит соби­рать мед, или будучи послана? В ста­ра­нии своем, оби­рая цвет, одним ли родом цве­тов доволь­ству­ется, или во мно­гих испы­ты­ва­ется? (Т. е. послуш­ник испы­ты­ва­ется в оби­тели на раз­ных послу­ша­ниях). Ска­жем еще: вер­нув­шись, нагру­жен­ная набран­ной добы­чей, сама ли рас­по­ря­жа­ется ею, рас­кла­ды­вая воск и мед, или это делают дру­гие? Если ска­жешь, что пчела сама по себе скла­ды­вает свой мед, то оши­бешься, ибо, вер­нув­шись, она у две­рей обще­жи­тия пче­ли­ного кла­дет мед, дру­гая несет его внутрь улья, где при­ни­мает тре­тья, пере­дает сле­ду­ю­щей, та — эко­ному, а эко­ном пред­став­ляет игу­мену пчел, гово­рим — матке, кото­рая одна пове­ле­вает пче­лам: все слу­ша­ются ее при­ка­за­ний и согласно им под­ви­за­ются. Так и игу­мен есть матка, кор­мя­щая все обще­жи­тие мле­ком послу­ша­ния; вку­ша­ю­щие сего млека ста­но­вятся сми­рен­ными, при­емля его вни­ма­тельно и с потом (т. е. без­ро­потно усерд­ствуя в послу­ша­нии и доб­ро­со­вестно отно­сясь к нему). Сим вос­пи­ты­вает она дикость своих мла­ден­цев, ново­на­чаль­ных мона­хов, кото­рым гово­рится: “Пови­нуй­тесь настав­ни­кам вашим и поко­ряй­тесь им: тии бо бдят о душах ваших, яко слово воз­дати хотяще» (Евр.13:17).

Понятно ли тебе отсюда пре­иму­ще­ство обще­жи­тия, сви­де­тель­ству­е­мое сей лету­чей тва­рью? Если же не понятно, то выслу­шай еще одно сви­де­тель­ство о сем, от свет­лой лам­пады, вися­щей пред ико­ною Хри­сто­вою; вонми сему сви­де­тель­ству, рас­смотри его своим мыс­лен­ным оком, ибо это, т. е. образ обще­жи­тия, есть для тво­его ока печать, и да запе­чат­ле­ется сие навсе­гда в твоем оке, т. е. в уме и памяти. Что же именно? Что такое в лам­паде есть отпе­ча­ток обще­жи­тия? Этот отпе­ча­ток заклю­ча­ется в сово­куп­но­сти лам­пады, масла и фитиля, слу­жа­щих для горе­ния и для света: сосуд лам­пады подо­бен обще­жи­тию; он есть как бы малый мона­сты­рек, в кото­ром масло — бла­гое наме­ре­ние людей, живу­щих в нем, уго­ждать Богу и спа­саться, а фитиль, по кото­рому сие бла­гое про­из­во­ле­ние может вос­хо­дить к огню и пре­вра­щаться в свет, — суть обще­жи­тель­ные подвиги и послу­ша­ния, если они тво­рятся без­ро­потно. При хоро­шем фитиле в лам­паде она горит све­том немер­ца­ю­щим и не гас­нет. Подобно сему, кто в обще­жи­тии под­ви­за­ется без­ро­потно, то бывает почтен бла­го­да­тию Божией; бла­го­дать воз­го­ра­ется в нем на мыс­лен­ном фитиле отсе­че­ния своей воли, как пламя на фитиле лам­пады. Точно так же, подобно лам­пад­кам, горя­щим пред ликом Хри­ста, все под­ви­за­ю­щи­еся в обще­жи­тии горят, пред Хри­стом и этим огнем пере­жи­га­ются все без­за­ко­ния, раньше соде­ян­ные в их жизни; как при­меси в масле, очи­ща­ются души их, и в буду­щей жизни они про­све­тятся, как солнце в лике преподобных…

(Постав­лен­ному в усло­вия необ­хо­ди­мо­сти жить оди­ноко свя­той вну­шает, вза­мен отсе­че­ния воли, кото­рое пред­став­ля­ется в обще­жи­тии послу­ша­нием, не пред­при­ни­мать ничего без совета с духов­ни­ком, ибо «муж бес­со­ве­тен сам себе враг»).

Послу­шай, оди­но­кий, взгляни чув­ствен­ным оком твоим на сле­ду­ю­щий образ пре­вос­ход­ства жизни обще­жи­тель­ной: пойди на берег мор­ской, взгляни на камни: как кра­сивы дела­ются они, вслед­ствие того, что пере­ти­ра­ются один о дру­гой, и как бле­стят по сей при­чине. Подобно тому и живу­щих в обще­жи­тии жизнь бьет, как вол­нами. Это без­ро­пот­ное пере­ти­ра­ние чрез раз­ные послу­ша­ния в обще­жи­тии (т. е. само­от­вер­же­ние, отсе­че­ние своей воли) делает подвиж­ни­ков пре­крас­ней­шими и преславнейшими.

Послу­шайте, освя­щен­ные иеро­мо­нахи и вы, досто­чти­мей­шие монахи, послу­шай и ты, несчаст­ный, меч­та­ю­щий об оди­но­че­стве, еще сле­ду­ю­щий при­мер. Если я буду поучать тебя сло­вом, но не поясню его прит­чею, при­ме­ром и не рас­тол­кую самой притчи, то будет ли слово мое для тебя вра­зу­ми­тель­ным? Таково подо­бие спа­се­ния в оди­но­че­стве, ибо, если име­ешь оди­но­че­ство, но не име­ешь послу­ша­ния, отсе­че­ния своей воли, то не можешь познать и мона­ше­ского без­мол­вия; если живешь по внеш­но­сти в мона­ше­ском без­мол­вии, но не име­ешь обще­ния духов­ного, т. е. не сове­ту­ешься ни с кем, не испо­ве­ду­ешь никому твоих помыс­лов, то сам не зна­ешь, что име­ешь (т. е. какие опас­но­сти угро­жают тебе и какие стра­сти побеж­дают тебя), во-пер­вых, потому, что спо­кой­ствие оди­но­че­ства и мни­мая сво­бода от стра­стей — рож­дает леность, во-вто­рых, спо­кой­ствие оди­но­че­ства рож­дает тай­но­яде­ние; в‑третьих, тишина и спо­кой­ствие в уеди­не­нии рож­дают пси­ла­физмы, т. е. похо­те­ния стра­стей и сла­стей; в‑четвертых, оди­но­че­ство спо­соб­ствует увле­че­нию чело­века в пре­лесть, гово­рим: в оди­но­че­стве нис­па­дает чело­век в глу­бину ада, как и нис­пало в оди­но­че­стве мно­же­ство мона­хов. Ради этого и говорю я тебе, монаше: беги оди­но­че­ства, т. е. не стре­мись меч­тою из обще­жи­тия в оди­но­че­ство; если же име­ешь, то не имей, т. е. если и живешь оди­ноко, то не будь оди­нок, а имей совет­ника или старца. Гово­рим: если по ста­ро­сти живешь оди­ноко, не имея сил под­ви­заться в брат­стве, то имей какого-либо чело­века, кото­рый уга­шал бы пламя, воз­жи­га­е­мое оди­но­че­ством, кото­рым пла­ме­не­ешь, сам того не чув­ствуя; т. е. если по ста­ро­сти не при­ни­мают в брат­ство, то имей в оди­но­че­стве дове­рен­ного чело­века, пови­нуйся ему и откры­вай свои помыслы, воз­жи­га­е­мые оди­но­че­ством. Послу­шай, оди­но­кий, как пита­тельно для чело­века обще­жи­тие (досл.: как насы­щает) и как тоще оди­но­че­ство (досл.: как алкает); пойди на кухню и поставь на огонь 2 кастрюли, чтобы вски­пели; в одну положи пол­ную тарелку какого-нибудь съе­доб­ного веще­ства: фасоли, бобов или иного чего, а в дру­гую положи только одну фасо­лину, или один боб; пусть теперь обе кастрюли оди­на­ково кипят; когда сни­мешь с огня, неси в тра­пезу, поставь одну кастрюлю на один стол, а дру­гую — на дру­гой, позови, гово­рим: позвони к обеду, пусть стар­шая бра­тия раз­де­лится, сядет за оба стола и кушают; когда же пообе­дают, спроси отцев по оче­реди: сыты ли вы и довольны ли? Конечно, те, кото­рые кушали из кастрюли, в кото­рой вари­лось много пита­тель­ных веществ, ока­жутся сытыми и доволь­ными, а те, кото­рые кушали из кастрюли с одним только зер­ныш­ком, ока­жутся голод­ными и недо­воль­ными. Подобно сему и оди­но­че­ство (т. е. так же скудно бла­го­да­тию), и так же сытно обще­жи­тие для под­ви­за­ю­щихся в нем; посему гово­рится: «Окрест тра­пезы твоея, яко стеб­лия видя исча­дия твоя, радуйся и весе­лися, при­водя сия Хри­стови Пас­ты­ре­на­чаль­нику» — анти­фон, глас 7.

Смысл сей притчи сле­ду­ю­щий: две кастрюли — два подвиж­ника: в обще­жи­тии и в оди­но­че­стве; много бобов у пер­вого — мно­го­кратно при­вле­ка­е­мая им на себя бла­го­дать ради само­от­вер­же­ния его, явля­е­мого в послу­ша­нии, и отсе­че­ния своей воли; оди­но­кое зерно вто­рого озна­чает ску­дость при­вле­ка­е­мой им бла­го­дати, ибо он не отсе­кает своей воли; зво­нок, тра­пеза и обед — бого­слу­же­ние; стар­шая бра­тия — свя­тые угод­ники, сов­местно с нами моля­щи­еся, раду­ю­щи­еся при виде в одних оби­лия бла­го­дати и скор­бя­щие о скуд­ных бла­го­да­тию, в пояс­не­ние чего и при­во­дит свя­той антифон.

Ушед­ший из обще­жи­тия в оди­но­че­ство потом воз­роп­щет и ска­жет: «Зачем не остался я в обще­жи­тии, ибо теперь стра­даю от внут­рен­ней, мыс­лен­ной брани…»

Да, ухо­дят в оди­но­че­ство из обще­жи­тия ради того, что доро­жат сво­ими день­гами, сво­ими кастрю­лями, но каковы суть эти деньги и кастрюли, из-за кото­рых ухо­дят в оди­но­че­ство? Деньги и кастрюли для тако­вых есть сле­до­ва­ние своей воле и помыс­лам; ради сего кидают они обще­жи­тие, не ведая того, что своя воля соде­ла­ется для них кот­лом, а излюб­лен­ные помыслы — огнем, на кото­ром будут они кипеть в одиночестве.

О, меч­та­ю­щий об оди­но­че­стве! Ты подо­бен сама­рянке, с кото­рой бесе­до­вал Иисус Хри­стос, т. е. имея семь мужей ‑семь стра­стей, не име­ешь закон­ного мужа и меч­та­ешь об оди­но­че­стве, как она о Мес­сии. Воз­гла­сил Гос­подь сей жене, и я ныне, бесе­дуя об оди­но­че­стве, воз­глашу мона­хам, стре­мя­щимся к уеди­не­нию. «О, жено! Даждь ми воды пити! Аз дам ти воду, от неяже не вжаж­де­шися во веки… всяк пияй от воды сея вжаж­дется паки, а иже пиет от воды юже Аз дам ему, не вжаж­дется во веки» (Ин.4:7, 13–14). Видишь ли, кто будет пить воду в оди­но­че­стве, тот вжаж­дется паки, а кто напоит Хри­ста в обще­жи­тии, т. е. служа бра­тии и под­ви­за­ясь в отсе­че­нии своей воли, тех Сам Гос­подь напоит водою живою, от кото­рой не вжаж­дешься вовеки. Т. е. уми-рение души от бра­ней в оди­но­че­стве сво­ими уси­ли­ями — не устой­чиво; мир же, дару­е­мый свыше, ради само­от­вер­же­ния, — сей вечен.

Послу­шай, меч­та­тель, про оди­но­че­ство. Когда умрет нищий отец того несчаст­ного мла­денца, кото­рый оси­ро­тел от матери своей, оста­вит ли он ему какое-либо наслед­ство? Оче­видно, ника­кого наслед­ства он не полу­чит от нищего отца. Точно так же, оди­но­кий, когда умрет это несчаст­ное тело, ничего не стя­жав­шее, ника­кого насле­дия не оста­вив­шее для несчаст­ной души, — тогда душа по смерти несчаст­ного, раз­врат­ного тела, ничего не стя­жав­шего, что полу­чит в наслед­ство? Оче­видно, ничего иного не уна­сле­дует, кроме чужого молока и чужой пищи (под­ра­зу­ме­ваем: раз­лич­ные помыш­ле­ния, кото­рые сего­дня были одни, а зав­тра дру­гие, сме­ня­ясь напо­до­бие раз­лич­ных кор­ми­лиц), и про­ис­хо­див­шие от них поже­ла­ния, кото­рыми ты услаж­дался, как мла­де­нец моло­ком, и кото­рые по смерти тела пре­вра­тятся в веч­ное твое наследие.

Послу­шай, меч­та­ю­щий об оди­но­че­стве, не слы­шишь ли, что гово­рит пса­лом­ник: «Се что добро или что красно, но еже жити бра­тии вкупе» (Пс.132:1).

Закон­чив этими сло­вами раз­бор пре­иму­ществ спа­се­ния в обще­жи­тии, свя­той обра­ща­ется к рас­про­стра­нен­ному пороку в обще­жи­тии, а именно, — празднословию.

Спра­ши­ваю я всех вас, иеро­мо­нахи, почтен­ней­шие иноки и тебя, несчаст­ный оди­но­кий: что рож­дает ехидна?106 Разве рож­дает она незло­би­вого голубя или несквер­ную гор­лицу? Нет, она не рож­дает ни голубя, ни гор­лицу, а рож­дает аст­ри­дов (т. е. ядо­ви­тых, подоб­ных себе, ехидн). Мы этим хотим ска­зать: от мно­го­сло­вия и празд­но­сло­вия может ли родиться какая доб­ро­де­тель? Не рож­да­ются ли наобо­рот ядо­ви­тые гады, отрав­ля­ю­щие дев­ствен­ное без­мол­вие души? Подобно сему бывает и со вся­ким иереем: если он зани­ма­ется мно­го­сло­вием, то не избе­жит и празд­но­сло­вия, как порож­де­ния ехид­нина, и осквер­нит им дев­ство мол­ча­ния сво­его. Мно­го­сло­вие лишает иерея пло­дов литур­гии его и всем мона­хам пре­пят­ствует достойно причащаться.

По срав­не­нию мол­ча­ния с мно­го­сло­вием, мол­ча­ние есть дева, а мно­го­сло­вие — блуд­ница. Ибо дев­ствен­ность в чело­веке имеет тро­я­кое тол­ко­ва­ние: во-пер­вых, дев­ствен­ность плоти; во-вто­рых, дев­ствен­ность души чрез уда­ле­ние от мно­го­с­тя­жа­ния; в‑третьих, дев­ствен­ность мол­ча­ли­вого ума чрез уда­ле­ние от мно­го­гла­го­ла­ния. Эти три доб­ро­де­тели не могут про­изойти от мно­го­сло­вия, как от ехидны невоз­можно родиться голубю, гор­лице или соловью.

Вот еще срав­не­ние: голубь хра­нит мол­ча­ние, а соло­вей дер­жит мно­го­гла­го­ла­ние; голубь мол­ча­нием спа­сает жизнь свою от охот­ника, ибо охот­нику тогда трудно узнать, где голубь, чтобы его убить, соло­вья же, бла­го­даря его мно­го­сло­вию, охот­ник легко нахо­дит и схва­ты­вает. Видишь, что нано­сит мно­го­сло­вие чело­веку, и как, бла­го­даря ему, он дела­ется лег­кою добы­чею охотника?

Глава 3. Уподобление монахов, ропщущих на продолжительность службы, предпотопным людям

Из 120 лет, кото­рые Бог про­длил роду чело­ве­че­скому, ожи­дая пока­я­ния, Ной 17 лет упо­тре­бил на бес­плод­ную про­по­ведь и при­зыв людей к пока­я­нию; затем, по пове­ле­нию Бога, обра­тился к постройке ков­чега, кото­рый, вме­сто сло­вес­ной про­по­веди, был немым обли­чи­те­лем неправды людей, напо­ми­на­те­лем о гря­ду­щей каре; посему люди воз­не­на­ви­дели эту постройку; слыша стук молота, кото­рым Ной ско­ла­чи­вал стро­я­щийся ков­чег, гово­рили между собою: «Это Ной Бес­смерт­ному бес­смерт­ную постройку делает, ста­ра­ется осу­ще­ствить свое жела­ние» (т. е. дождаться воз­ве­щен­ной им поги­бели земли от потопа). Подобно сему и нынеш­ние люди, когда раз­да­ется удар гласа цер­ков­ного, т. е. коло­кола и руч­ных бил, мол­вят между собою так: «Это что?» «Это на бде­ние зво­нят», — отве­чают дру­гие. И мно­гие гово­рят: «Пусть себе зво­нит, сколько хочет, кто пой­дет, когда все заняты делами?»

О, чело­вече, какие это у тебя дела, что ты так занят?.. Не оста­вил ли ты всех дел мира, чтобы обре­сти здесь сво­бод­ную от сует жизнь, зачем же опять мятешься?..

Ты спро­сишь меня: чем же мы подобны тем пре­врат­ным древним людям?

Отве­чаю тебе и вопро­шаю тебя: «Не вопи­яли ли они с ропо­том про­тив ков­чега и не поно­сили ли стро­и­теля его Ноя? Не роп­щете ли также и вы ныне про­тив церкви, когда идете в нее на бде­ние, к литур­гии, к молебну, на чте­ние? Если про­длится литур­гия, моле­бен, бде­ние или чте­ние, то не роп­щете ли вы, не поно­сите ли слу­жа­щего, вза­имно вопро­шая и отве­чая: “Что он там так долго делает?” А дру­гой, подоб­ный тебе, гово­рит в ответ: “Мед­лит, чтобы пока­заться бла­го­го­вей­ным; для того и затя­ги­вает службу, чтобы выка­зать себя бого­моль­ным”». Допо­топ­ные, пре­врат­ные люди рас­суж­дали подоб­ное сему между собой и роп­тали по поводу соору­же­ния ковчега.

И ныне я, сми­рен­ней­ший жрец, говорю, что вы небла­го­дарны, ибо во время бого­слу­же­ния сто­ите вне церкви, зани­ма­е­тесь сквер­ным вашим сло­во­пре­нием, соеди­нен­ным с осуж­де­нием, осуж­дая ближ­него своего.

Делайте себе, как дела­ете, но зав­тра вы вос­пла­чете, и плач сей будет бесполезен!..

Неко­гда Бог про­гне­вался на пре­врат­ных допо­топ­ных людей за то, что среди них рас­про­стра­ня­лись злые дела, и не мог долее тер­петь Бог тако­вых дел, нынеш­ние же люди тво­рят те же дела!..107

Глава 4. Воззвание преподобного к посвятившим себя Богу, дабы хранили монашеские добродетели и питали горячее чувство любви ко Христу. Притча о пустынной горнице

Так и нынеш­него вре­мени люди, подобно людям допо­топ­ным, утра­тив­шим спа­си­тель­ный путь к ков­чегу, — утра­тили путь мона­ше­ской жизни. Т. е. не желают сле­до­вать ука­зан­ным от древ­них св. отец путем пока­я­ния и спа­се­ния. Посему, нынеш­них людей, как и тех древ­них, настигла царица поги­бели, семи­гла­вое без­за­ко­ние, мно­го­по­пе­чи­тель­ное скряж­ни­че­ство; они чем дальше, тем ста­но­вятся все хуже, нисколько не исправ­ля­ясь, но все больше раз­вра­ща­ясь, подобно допо­топ­ным людям. Вон­мите, освя­щен­ные — иеро­мо­нахи и вы, досто­чти­мей­шие монахи, — отселе и впредь блю­дите себя, блю­дите, ибо вот я вам, как пре­по­доб­ный Ной, говорю и воз­ве­щаю: бере­ги­тесь, чтобы не постигло вас вне­зап­ное губи­тель­ство на земле.

Хра­не­ние же ваше да будет в сле­ду­ю­щем: избе­гайте вся­ких мно­го­по­пе­чи­тель­ных, мир­ских забот, избе­гайте мно­го­сло­вия, осуж­де­ния, дабы вам дер­жаться вза­им­ной любви и быть между собой еди­но­душ­ными; избе­гайте также мно­го­об­ра­зия в еде; сосре­до­то­чи­вайте ум ваш в мона­ше­ское дела­ние, т. е. в молитву, дер­жи­тесь цело­муд­рия, чистоты, бегите невоздержания.

Бегите, бегите, все­чест­ней­шие монахи, плот­ских стра­стей, нечи­стоты, мно­го­сло­вия и осуждения!

Под­ра­жайте, досто­чти­мей­шие мои бра­тие, этим трем пти­цам: голубю — чисто­тою, соло­вью — неумол­ка­е­мой молит­вой и гор­лице — пустыннолюбием!

Голубь, бла­го­даря мол­ча­нию сво­ему, укры­вает себя, т. е. спа­сает душу свою, как Ной в ков­чеге. Соло­вей же, обла­дая мно­го­сло­вием и гор­де­ли­вым рве­нием, лишает жизнь свою зре­ния лица сол­неч­ного. Т. е. его пение обна­ру­жи­вает его охот­ни­кам, кото­рые ловят соло­вья ради пения его; пой­мав, сажают в клетку и лишают тем сво­боды под солнцем.

В про­тив­ность пре­врат­ным людям, кото­рые ради телес­ных и плот­ских лишили себя света сол­неч­ного, — под­ра­жай гор­лице, кото­рая хра­нит вер­ность (досл.: дев­ство) к подругу сво­ему с вели­чай­шим целомудрием.

Когда из пары гор­лиц один был умерщ­влен, дру­гая гор­лица, чтобы не сой­тись с иным, бежала в горы и холмы, рыдая там о подруге, кото­рый заму­чился ради нее…

Если ты, освя­щен­ный, вопро­сишь: каким обра­зом умерт­вился подруг гор­лицы ради нее, то послу­шай сию притчу.

Некая гор­лица, ради снеди вожде­лен­ной для чувств своих, ушла одна­жды от подруга сво­его, была улов­лена на охоте, поса­жена в клетку, содер­жа­лась заклю­чен­ной неко­то­рое время, пока дру­гая гор­лица не отпра­ви­лась на розыски подруги своей и не дала себя уло­вить на охоте; когда эту вто­рую гор­лицу стали сажать в клетку, тогда выле­тела из нее пер­вая гор­лица; гони­тели же, ска­жем иудеи, услы­хав о сем, умерт­вили подруга ее; остав­ша­яся в живых опе­ча­ли­лась весьма, поки­нула все, обез­об­ра­зила вид свой, лиши­лась перьев, кото­рые боль­шею частью сама повы­ры­вала с себя ради скорби, кото­рую имела о подруге своем, заму­чен­ном ради ее… И вот уда­ля­ется она в горы и холмы, садится на сухую ветвь, пла­чет бес­пре­станно о соде­ян­ном ею без­за­ко­нии, кото­рым изме­нила подругу своему.

Гор­лица ушла в горы и холмы, чтобы найти там пустын­ное убе­жище, где, сидя на сухой ветви, могла бы опла­ки­вать подруга сво­его, кото­рый столь воз­лю­бил ее. Посмотри, как ведет себя гор­лица, как хра­нит она свою вер­ность (досл.: дев­ство) ради любви к подругу своему…

О, иерей! Почему ты, подобно сей гор­лице, не бежишь в горы и холмы, не скры­ва­ешься в пустын­ное уще­лье, не садишься на сухую ветвь и не пла­чешь о подруге твоем, кото­рый заму­чился, взыс­кав тебя?..108

О, гор­лице (т. е. пусты­но­люб­ный монах)! Ради чего ты ушла из мира, при­шла в пустын­ное убе­жище и вос­села на сухой ветке? Не ради ли любви к подругу тво­ему, т. е. ко Хри­сту-Жениху и Искупителю?

Освя­щен­ный! Зачем при­шел ты в пустын­ное уще­лье, взял сухую ветвь, воз­ло­жил ее на рамена своя? Чего ради столь сухо­вет­вишься, т. е. изну­ря­ешь себя? Не ради ли любви к Спа­си­телю тво­ему, Кото­рый рас­пялся, взыс­куя тебя? Посему и ты при­нял крест Хри­стов и сухо­рас­пи­на­ешься на нем?..

Крест же этот только чув­ственно пред­став­ля­ется сухим и без­лист­вен­ным, духовно же он явля­ется зеле­не­ю­щий, мно­го­вет­ви­стый, пло­до­но­ся­щий мно­го­цен­ные плоды…

Освя­щен­ные иеро­мо­нахи и все­чест­ней­шие монахи! Празд­но­сло­вие тво­рит чело­века лишен­ным мно­го­цен­ней­ших пло­дов дра­го­цен­ного Кре­ста, гово­рим: рая, — т. е. лишает чело­века рая, куп­лен­ного ценою Креста.

О, иерей! Празд­но­сло­вием ты быва­ешь воспя­щен от без­цен­ней­шего плода литур­гии твоей… О, иеро­мо­нах! Когда вый­дешь от совер­шен­ной тобою литур­гии, буди без­мол­вен, по край­ней мере, до трех часов после окон­ча­ния литур­гии.109

О, иерей! Когда что гово­ришь, — сна­чала раз­мерь, а потом скажи; сна­чала подо­бает слово при­ме­рить, а потом его ска­зать. Ибо нераз­ме­рен­ность, необ­ду­ман­ность речи иерея рож­дает запя­тие свя­щен­ству его. Порт­ной не бывает ли опо­ро­чен, если скроит одежду не по мерке? Так и свя­щен­ство твое поро­чится нераз­ме­рен­но­стию, необ­ду­ман­но­стью слов твоих. Нераз­ме­рен­ность слов чело­века наво­дит на него вся злая. Посему и говорю тебе, иерей, беги мно­го­сло­вия, празд­но­сло­вия и храни меру в сло­вах твоих.

Глава 5. Монашество — воинская служба Царю Небесному

При­няв схиму, носи ее неопу­сти­тельно; пере­оде­ва­ясь, тот­час опять наде­вай ее на себя; поверх схимы носи куртку и опо­яшься, да не упо­доб­ля­ешься фари­сеям и не подашь сим народу вели­кого соблазна… Но сие да будет ведомо тебе: как только ски­нешь с себя схиму, тот­час будешь пле­нен непри­стой­ными помыс­лами; посему неопу­сти­тельно имей на себе схиму, чтобы не сде­латься пищею вели­кого отступ­ника.110

Какая польза от воина, кото­рый, идет в бой с духом двое­душ­ным, идет необу­чен­ным и несве­ду­щим в воен­ном деле? Когда неожи­данно насту­пит бой и напав­шие про­тив­ники уви­дят воина непод­го­тов­лен­ным к битве, то не забе­рут ли его в плен? То же бывает и у монаха с двое­душ­ным настро­е­нием (при духов­ной брани).

При­ня­тие рясо­фора есть впи­са­ние себя в вой­ско и бес­пре­стан­ное изу­че­ние бое­вого дела.

Ман­тия же есть выступ­ле­ние в поход, подобно тому, как при наступ­ле­нии войны вой­ска высту­пают на войну и шествуют воен­ным походом.

При­ня­тие же вели­кого образа, схимы есть вступ­ле­ние в реши­тель­ное сра­же­ние, когда вой­ска достиг­нут места боя и при­ве­дут себя в пол­ную бое­вую готовность.

Воз­вра­ще­ние из рясо­фор­ного пострига111 в мир так же недо­пу­стимо, как если бы кто впи­сался в вой­ско, потом дезер­ти­ро­вал и не при­со­еди­нился к вой­скам, пошед­шим на войну; он ста­но­вится отступ­ни­ком царя. Когда царь уви­дит сего отступ­ника, сего пре­слуш­ника цар­ского веле­ния, вычерк­нет его из списка. Подоб­ное сему постиг­нет того, кто, воз­на­ме­рив­шись быть мона­хом и впи­сав­шись в воины Царя Небес­ного, потом рас­ка­ется в сем наме­ре­нии, выпи­шется, сде­ла­ется рабом мира, пора­бо­тив­шись и делам мира — смраду гре­хов­ному… Какое него­до­ва­ние Царя Небес­ного дол­жен он воз­бу­дить про­тив себя?.. Однако неко­то­рые из нынеш­них выра­жают сквер­ное, рас­про­стра­нив­ше­еся между ними мне­ние, будто рясо­фор не мешает чело­веку повен­чаться и рож­дать детей, ибо ряса дается лишь ради чести и отли­чия, при­няв­ший же ее лишь испы­ты­вает себя, как начи­на­ю­щий послуш­ник; если же усмот­рит, что не в силах выне­сти жизни мона­ше­ской, то да вен­чает себя в дето­ро­ди­тель­ное дело.

О, безум­ные и кос­ные серд­цем! Как допу­стимо это для того, кто доб­ро­вольно и созна­тельно посвя­тил себя вой­ску царя, сде­лав­шись цар­ским вои­ном? Как воз­можно допу­стить, чтобы воин цар­ский ста­но­вился потом рабом шкур­ного ремесла? Гово­рим: рабом гре­хов и дела­те­лем беззаконий?..

Вот каково зна­че­ние воз­вра­ще­ния рясо­фор­ного в мир, и да боится сего тот, кто при­нял рясофор!

При­ня­тие же ман­тии озна­чает сле­ду­ю­щее. Когда изда­дут цар­ский при­каз и высту­пит вой­ско в воен­ный поход, то каж­дый воин забо­тится о подо­ба­ю­щем сна­ря­же­нии к войне, под­по­я­сы­вает меч к поясу сво­ему и сле­дует по Цар­скому пове­ле­нию, согласно ска­зан­ному: «Возьми крест твой и сле­дуй за Мной…» (Мк.8:34). Вой­ско высту­пает в поход. Однако бывают воины, кото­рые на пути к сра­же­нию начи­нают тру­сить, мало­ду­ше­ство­вать, жалеют о том, что сде­ла­лись вои­нами и, как только пред­ста­вится слу­чай, пово­ра­чи­ва­ются назад… Но куда же пойти такому монаху? Куда ему скрыться? Ибо ска­зано: «Греш­ницы, камо бежим?., на небо? — тамо еси… во аде попрал еси смерть… во глу­бины мор­ския? — и тамо дес­ница Твоя, Гос­поди…»112

Если же слу­чая бежать не пред­ста­вится, то мало­душ­ный про­дол­жает поход, но идет в сра­же­ние с робо­стию, с тай­ными помыс­лами: что мне сде­лать, чтобы изба­виться боя?.. Как мне изба­виться воен­ной службы? Как только у воина появятся эти помыслы, тот­час дела­ется он неспо­соб­ным и нера­ди­вым к воин­скому делу.

Когда же вой­ска достиг­нут поля брани, тогда воин, под­го­то­вив­шийся к бою, т. е. изу­чив­ший дей­ствие ору­жием и укре­пив­шийся муже­ством, стя­же­вает славу… Тогда обле­ка­ется воин в воен­ные доспехи, гово­рим: монах при­ни­мает Вели­кую ангель­скую схиму — ста­но­вится вели­кос­хим­ни­ком, — а когда про­сла­вится, т. е. полу­чит обиль­ную бла­го­дать, то дела­ется военачальником…

Когда пре­по­я­шутся силы доспе­хами, дабы биться с вра­гами в вели­ком бою, тогда вой­ско делает бое­вой клич, т. е. бро­са­ется на ура, — и бьются с край­ним напряжением.

Если же кто по нера­де­нию допу­стит свое ору­жие заржа­веть и бояз­ли­выми мыс­лями, как водою, под­мо­чит свой порох, то может ли он в бою быть храб­рым воином?!

Спра­ши­ваю я вас далее: когда монах в бою будет побеж­ден стра­стями, то не опо­зо­рит ли он ангель­скую схиму? Какого тако­вый может ждать себе спасения?..

Да, воору­жа­ется воин, даются ему воин­ские доспехи, но какая от сего польза воину, кото­рый своим нера­де­нием и тру­со­стию слу­жит лишь худым при­ме­ром для всего вой­ска?.. Гово­рим: монах воору­жа­ется, как в доспехи, в ангель­скую схиму, полу­чает при сем бла­го­дать и пома­за­ние Все­свя­таго Духа, но какая польза от блеска ангель­ских схим и небес­ных даро­ва­ний для лени­вых, кото­рые лишь худой при­мер вно­сят в мона­ше­скую жизнь нера­де­нием своим, вме­сто того, чтобы под­ви­заться в борьбе со стра­стями, обма­ны­вают ближ­него, оби­жают его, и умыш­ляют, как бы пре­дать другого?

Не таков бывает доб­рый воин в бою. Он имеет в себе лишь один дух бод­рый, т. е. не водится ника­кими посто­рон­ними лука­выми сооб­ра­же­ни­ями и наме­ре­ни­ями, не скры­ва­ется от врага, на вся­кий час гото­вит себя к бою, во вся­кое мгно­ве­ние готов внять при­зыву бое­вого сиг­нала, гово­рим: звона к службе цер­ков­ной. Он все­гда бодр, бди­те­лен; гово­рим: все­гда дол­го­тер­пе­лив, все­гда про­щает зло, кото­рое ему творят…

Если же с таким бод­рым вои­ном слу­чится какое-либо несча­стие, как неко­гда слу­чи­лось с Иако­вом Пер­ся­ни­ном, отрек­шимся было от Хри­ста, при­дут ему в голову трус­ли­вые помыслы, воз­не­ра­дит он о своей бое­вой готов­но­сти, под­мок­нет у него порох и заржа­веет ору­жие, тогда доб­рый воин тот­час берется за порох свой и ору­жие, гово­рим: осквер­нен­ные помыслы и злые дела, — идет из сечи в место мир­ное и сол­неч­ное; гово­рим: идет к чело­веку, име­ю­щему доб­рый образ мыс­лей, т. е. дар рас­суж­де­ния, веду­щему духов­ную жизнь, ски­ды­вает пред ним бремя с головы своей, рас­сти­лает на лучах солнца порох и доспехи свои, начи­нает чистить ору­жие и ждет, пока не высох­нет порох; гово­рим: выки­ды­вает нечи­стый помы­сел из своей головы, рас­сти­лает мысль свою про­тив лучей духов­ного рас­суж­де­ния, пере­би­рает все мысли и дела свои, доб­рые и злые, и испо­ве­дует все ржа­вые дея­ния свои, подобно Иакову Персянину.

Уви­дав же, что высох его порох и забле­стело ору­жие, воин снова опо­я­су­ется, вос­при­ни­мает в сердце бое­вую реши­мость и, взяв в руки ору­жие, при­ни­мает снова уча­стие в бою… Пре­по­я­сан­ный мечом, с ору­жием в руках, воин храбро устрем­ля­ется в сре­дину боя и побеж­дает про­тив­ни­ков, как побе­дил пре­по­доб­ный Иаков, неко­гда тяжко согре­шив­ший, а потом низ­вед­ший молит­вою дождь с неба во время засухи, и избав­ляет все войско…

Воины же, уви­дав такое муже­ство его, сотво­рили вели­кий натиск, все вой­ско, вооду­ше­вив­шись, рину­лось с вели­кою стре­ми­тель­но­стию и устре­ми­лось на вра­гов!.. Уви­дав тако­вого воина с храб­рым вой­ском, про­ти­во­сто­яв­шие им враги дрог­нули, поко­ле­ба­лись и исчезли от такой силы устрем­ле­ния воинов!..

Воину, ради воин­ства его, при­сва­и­ва­ется право на ноше­ние вели­ко­леп­ных цар­ских доспе­хов, кото­рыми царь бла­го­во­лил укра­сить вой­ско свое; воин, видя себя укра­шен­ным цар­скими доспе­хами, очень бере­жется, чтобы не опо­зо­рить цар­ских доспе­хов, чтобы не при­кос­нуться к чему-либо, от чего могли бы они запят­наться, дабы не под­верг­нуться страш­ному суду и не услы­хать страш­ного гласа Судя­щего: «Рабе лука­вый и лени­вый, — где одежда брач­ная?..» Точно так же и монах, пре­по­я­сан­ный обе­то­ван­ным спа­се­нием и бла­го­ле­пием веры, во все про­дол­же­ние мона­ше­ской жизни или мона­ше­ского подвига весьма осте­ре­га­ется злых дел, дабы не опо­зо­рить ими сво­его кре­ще­ния и не запят­нать вели­кой ангель­ской схимы…

Чело­век поку­сился бы соде­лать тысячи и тьмы зол, но при воз­зре­нии на свою схиму удер­жи­ва­ется от мно­гих гре­хов, вспо­ми­ная, что дал обет и не может его нару­шить… Поэтому-то я и говорю тебе: не сни­май с себя схимы, дабы не овла­дели тобою про­тив­ники твои и не стать тебе пищею вели­кого отступника…

Какая польза чело­веку, аще мир весь при­об­ря­щет, душу же свою отще­тит? Гово­рим: какая польза, если то, чего желают плот­ские похоти, при­об­ре­тем, душу же свою оскверним?..

И когда уви­дит Жених столь осквер­нен­ную душу, при­гла­сит ли Он ее в Свой чер­тог, как ска­зано: «Се Жених гря­дет в полу­нощи, и бла­жен раб, егоже обра­щет бдяща, недо­стоин же паки, егоже обря­щет уны­ва­юща. Блюди убо, душе моя, не сном отя­го­тися, да не смерти пре­дана будеши, и цар­ствия вне затво­ри­шися, но вос­пряни зовущи: Свят, Свят, Свят еси Боже, Бого­ро­ди­цею поми­луй нас».

Глава 6. Как потребны подвижнику простота веры и смирение, пример пророка Елисея

Отчего столь скло­нен ты к тому, чтобы от добра обра­щаться вспять и соиз­во­лять на зло? Оттого, что обу­ре­ва­е­мый вих­рями тво­ими,113 не молишь и не про­сишь так, как Ели­сей, т. е. молитв ради св. отец, чтобы перейти тебе реку соблаз­нов и выйти на берег мира. Ели­сей же, воору­жив­шись край­ним своим сми­ре­нием, пере­шел на ту сто­рону реки Иор­дана сле­ду­ю­щим образом.

Ели­сей был покор­ней­шим и послуш­ней­шим уче­ни­ком про­рока Илии. Во время пре­бы­ва­ния сво­его с про­ро­ком Илией он весьма желал тво­рить вдвойне про­тив Илии дея­ния, кото­рые тво­рил Илия, но Ели­сей имел одно запя­тие!.. Если спро­сишь, каковы были его дея­ния и каково запя­тие, то слу­шай и увидишь.

Сей Ели­сей не только зави­сти не имел, но и слы­шать о ней не хотел; не только лжи не имел, но и слы­шать о ней не хотел; не только среб­ро­лю­бия не имел, но и слы­шать о нем не хотел; не только сла­сто­лю­бия не имел, но и слы­шать о нем не хотел; не только невоз­дер­жа­ния не имел, но и слы­шать о нем не хотел; не только неве­рия не имел, но и слы­шать о нем не хотел; не только хулы не имел, но и слы­шать о хули­те­лях не хотел! Когда же совер­шил он глав­ное свое исправ­ле­ние, т. е. когда за реши­мость и дерз­но­вен­ное моле­ние свое полу­чил сугу­бую бла­го­дать, то ока­за­лась у него и пре­пона. Воспя­ще­ние же было такое. Вме­сте с про­сто­тою духа, кото­рою он обла­дал, имел он и нечто от высо­ко­муд­рия. Когда про­ро­че­ские дети ска­зали ему: «Будет воз­не­сен учи­тель твой», он ска­зал: «Знаю это и я, только мол­чите». Отпра­ви­лись они оба к Иор­дану… И ска­зал про­рок Илия Ели­сею: «Постой здесь, пока я схожу напро­тив». И ска­зал Ели­сей: «Жив Гос­подь и жива душа твоя, не покину тебя…» Один и два раза отве­тил он ему тако­вые слова… Уви­дев же про­рок Илия в про­роке Ели­сее такую реши­тель­ную готов­ность на подвиги, ска­зал: «Вот я ухожу, что же тебе оста­вить, — проси, что хочешь, чтобы я дал тебе?» Ели­сей ска­зал: бла­го­дать, кото­рую ты име­ешь от Бога, да будет на мне вдвойне… Ска­зал ему про­рок Илия: «Велика твоя просьба, но если уви­дишь, как я буду воз­не­сен от тебя, то да будет сия сугу­бая бла­го­дать в тебе…» Собе­се­ду­ю­щим им между собою пред­стало вне­запно воору­же­ние, гово­рим: колес­ница; вошел в нее про­рок Илия и воз­нес­лось то воору­же­ние вме­сте с про­ро­ком Илией; понуж­да­ю­щийся же, т. е. вели­кий подвиж­ник Ели­сей, под­хва­тил мех, т. е. мехо­вую милоть, кото­рую обро­нил ему про­рок Илия; милоть оста­лась в руках Ели­сея!.. Когда же он вер­нулся к Иор­дану и кинул в реку милоть Илии, чтобы перейти на ту сто­рону, то воспя­щен был вслед­ствие того, что несколько возо­мнил о себе и воз­несся духом, не воз­мог перейти, и посему вос­клик­нул!.. Как вос­клик­нул? Не ска­зал: «Где исправ­ле­ния (доб­ро­де­тели) мои, кото­рые я испра­вил?» Но ска­зал: «Где Бог отца моего Илии?..» Тот­час кинул ее, т. е. мехо­вую милоть, в воду и пере­шел немо­кренно Иор­дан…114

Видишь, какую помощь полу­чили душа и тело от молит­вен­ного при­зы­ва­ния свя­того? Не тем ли паче мы полу­чим помощь от Гос­пода и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, Его Пре­чи­стой Матери и всех свя­тых, от века Гос­по­деви благоугодивших!..

Глава 7. Слово святого Антония Павлу про двоякую гибель для монаха: от самомнения и нерадения

Подобно Ели­сею, при сугу­бой бла­го­дати потер­пев­шему заня­тие, был запят и Павел (Пре­про­стый). Сей Павел, полу­чив сугу­бую бла­го­дать, также лишился было ее, как Ели­сей, когда хотел перейти реку. Пре­по­доб­ный Павел, исправ­ляв­ший исправ­ле­ния пре­по­доб­ного отца нашего Анто­ния115 вдвойне, сде­лался столь сла­вен сво­ими подви­гами, что стал зем­ным анге­лом и небес­ным чело­ве­ком, как пре­по­доб­ная Мария!

Пре­по­доб­ная Мария, имев­шая лишь мыс­лен­ную брань, была сильно борима и одо­лела, как древле (Ама­лика) Изра­иль, она рас­про­сти­ра­лась кре­сто­видно, когда нахо­дила на нее мыс­лен­ная буря; пре­по­доб­ный же Павел и чув­ствен­ным оком зрел бесов­скую брань, был борим дво­яко — чув­ственно и мыс­ленно, и такую приял власть над бесами, что бесы тре­пе­тали его, Анто­ний посы­лал к нему немощ­ных и боля­щих, а Павел целил их недуги!

Одна­жды нашел на него бес высо­ко­муд­рия, чтобы воспя­тить его. Павел был воспя­щен, подобно Ели­сею! Воспя­ще­ние же сие заклю­ча­лось в све­де­нии его с той сте­пени сми­рен­но­муд­рия, на кото­рой дер­жался, чтобы не впасть в про­пасть высо­ко­муд­рия, подобно фари­сею. Если спро­сишь: что это было за высо­ко­муд­рие, кото­рым был запят свя­той, — послу­шай и увидишь.

Одна­жды, помыс­лив о себе в про­стоте своей, стал он думать и гово­рить: почему это пре­по­доб­ный Анто­ний посы­лает своих боля­щих ко мне? Когда он это помыш­лял о себе, в тот час при­шли три чело­века, держа одного бес­но­ва­того, кото­рый был при­слан пре­по­доб­ным Анто­нием для исце­ле­ния. Павел начал про­из­но­сить обыч­ную молитву для боля­щих, то есть на изгна­ние бесов, но бес начал пре­пи­раться с пре­по­доб­ным дикими сло­вами и не хотел выхо­дить. Услы­хав такое пре­ко­сло­вие беса, пре­по­доб­ный изу­мился, и ска­зал бесу: «Во имя Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста изыди!» Бес опять стал пре­пи­раться; пре­по­доб­ный изу­мился и не знал, что ему делать. Снова Павел вос­клик­нул: «Во имя Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и ради молитв пре­по­доб­ного отца нашего Анто­ния изыди из созда­ния Вла­дыки Хри­ста!» Демон тот­час вышел из боль­ного, и боля­щий исцелился.

Пре­по­доб­ный Павел спро­сил Анто­ния: почему меня постигла такая неудача? Пре­по­доб­ный Анто­ний отве­тил: «Два слова, кото­рые ты ска­зал наедине, были воспя­ще­нием для тебя». Пре­по­доб­ный Павел вопро­сил: «Что это были за два слова, кото­рые я про­мол­вил, отче?» Отве­чал ему св. Анто­ний: «Отчего это пре­по­доб­ный посы­лает боль­ных своих ко мне?» Услы­хав эти слова пре­по­доб­ного Анто­ния, Павел изу­мился и ска­зал: «Отче, как тонка беседа монаха в оди­но­че­стве», т. е. ужели могут ока­зать вли­я­ние на духов­ную жизнь столь тон­чай­шие помыслы в оди­но­ком монахе? И отве­чал пре­по­доб­ный Анто­ний: «Послу­шай, чадо мое Павле! Бла­го­дать Божия в душе подобна блеску в хру­сталь­ном сосуде, само­мне­ние же, рож­да­ю­ще­еся при оди­но­че­стве, есть как бы удар, нане­сен­ный хру­сталь­ному сосуду; рас­ко­ло­тился хру­сталь и про­пал блеск. Так бывает и у монаха в оди­но­че­стве; стал высо­ко­мудр­ство­вать монах — отня­лась от него сила боже­ствен­ной бла­го­дати, он низ­вер­га­ется с высоты сми­ре­ния, нис­па­дает в глу­бину заблуж­де­ния и упо­доб­ля­ется Ден­нице, ибо Ден­ница чрез высо­ко­муд­рие заблу­дился, свергся с высоты небес­ной и нис­пал во глу­бину адскую». Изу­мился пре­по­доб­ный Павел, услы­хав такое слово от пре­по­доб­ного Анто­ния, ужас­нулся и не мог ничего про­мол­вить пре­по­доб­ному. И ска­зал ему пре­по­доб­ный Анто­ний: «О чем помыш­ля­ешь, чадо мое, что ничего не гово­ришь?» Павел тот­час ска­зал пре­по­доб­ному Анто­нию: «Бла­го­дарю тебя, отец мой, что изба­вил меня от заблуж­де­ния мира сего».

И ска­зал ему пре­по­доб­ный Анто­ний: «Бла­го­дари! И да воз­бла­го­да­рим Бога, при­вед­шего нас в сию свя­тую мона­ше­скую жизнь! Но, чадо мое Павле, враг не спит, и ни на мало не пре­стает в работе своей, будучи непре­стан­ным дела­те­лем зла. Бла­го­да­ре­ние же Богу, кото­рое ныне воз­даем, да пре­бу­дет от нас Ему до конца!.. Но да не воз­да­дим, чадо Павле, потом Богу небла­го­дар­но­стию вме­сто бла­го­дар­но­сти, ибо конец убла­жа­ется, о, чадо мое Павле!.. Начало мона­ше­ского подвига есть как бы цвет пше­ницы, конец же есть хлеб тра­пез­ный… Помысли, чадо мое Павле, какое испы­та­ние тер­пит цвет пше­нич­ный от живот­ных, от людей, от птиц, от погоды, пока не при­дет на тра­пезу; какие опас­но­сти дол­жен он мино­вать, чтобы прийти на трапезу!

Так и монах подо­бен цвету пше­нич­ному!.. Вна­чале пока­зы­вает рев­ность, а под конец часто пока­зы­вает небре­же­ние… Сей цвет пше­нич­ный так много обе­щает, такую про­яв­ляет силу вна­чале, что пред­сто­я­тели, при­точно — свя­тые и ангелы — изум­ля­ются силе и рев­но­сти пше­ницы. Когда же поле сож­нется, то гос­по­дин дома видит одни пле­велы вме­сто пше­ницы; снова помыш­ляет, не най­дет ли сам 8 или 10 в посеве, не вер­нет ли хотя семя, кото­рое посеял, но не нахо­дится и этого. Видит он одни пле­велы! Что же сотво­рит домо­хо­зяин сим пле­ве­лам? Кла­дет их в огонь и сжи­гает, не так ли? Видишь ли, чадо мое Павле, что конец ублажается!..»

Услы­хав притчи сии, еще более испря­мился (досл.: рас­кру­тился Павел Пре­про­стый) и вели­кую стя­жал духов­ную силу…

Эти притчи пре­по­доб­ного Анто­ния он хра­нил в сердце до смерт­ного сво­его изды­ха­ния и отселе так побеж­дал бесов, что они тре­пе­тали, при­хо­дили в смя­те­ние и бывали обра­ща­емы Пав­лом в прах!..

Если Павел, при всей вели­кой про­стоте своей, так сильно был воспя­щен малым запя­тием, кото­рое ему слу­чи­лось, что чуть было не утра­тил бла­го­дати, то как же ты, будучи лукав, как жена Лотова, слу­ка­вив­шая и за лукав­ство свое пре­вра­тив­ша­яся в соля­ной столб, как ты усто­ишь, чтобы перейти сие гре­хов­ное море и прийти на собра­ние в дому Давидовом?..

Глава 8. О прехождении в «Дом Давидов» и уготовлении себя к сему

Цер­ковь Хри­стова так вос­кли­цает и гово­рит: «В Дому Дави­до­вом страх велик, тамо бо пре­сто­лом постав­лен­ным, судятся вся пле­мена и языцы» — анти­фон, глас 4.

При этих сло­вах Фео­фан улыб­нулся, свя­той же ска­зал ему: «Воз­ды­хай, несчаст­ный, о пути, по кото­рому име­ешь пле­стись, а ты и доселе еще сме­ешься?.. Где теперь нахо­дишься, где потом будешь нахо­диться? Доныне ты еще вер­тишься в колесе, т. е. подобно белке, суе­тишься всуе! Воз­ды­хай, несчаст­ный, нахо­дя­щийся далеко-далеко от дому Давидова!..

Видишь, несчаст­ный, какой путь тебе еще пле­стись, а ты печешься всуе, стя­же­вая себе запя­тия, кото­рые задер­жат тебя в дороге, когда будешь идти в дом Давидов…

Тебе же, как монаху, не надо забо­титься ни о чем, кроме сих пяти сокро­вищ, ты же печешься о мно­гом бес­по­лез­ном, из этих же пяти не име­ешь ничего, не забо­тишься ни об одном из них!

Путе­ше­ствен­ники, отправ­ля­ясь в стран­ствие, посту­пают разно: один, подобно тебе, забо­тится о раз­ных лаком­ствах; когда же попа­дет на дороге в засаду воров, что воз­мо­жет он тогда поде­лать со сво­ими лаком­ствами? Если оста­вит их и убе­жит, то пой­дет в путь тощим; если же не поки­нет, то схва­чен будет ворами. Когда воры захва­тят такого путе­ше­ствен­ника с сими лаком­ствами, что сде­лают они с ним? Убьют его и забе­рут его вещи. Дру­гой путе­ше­ствен­ник берет рас­писку, гово­рим: дока­за­тель­ство от пред­сто­я­теля мона­стыря, что пред­сто­я­тель вру­чил ему все свое иму­ще­ство, идет в путе­ше­ствие бес­пре­пят­ственно, без­вредно и нигде не досмат­ри­ва­ется. Когда про­хо­дит чрез таможни, то как не име­ю­щего рух­ляди тамо­жен­ные про­пус­кают и не допы­ты­вают его; когда постиг­нет его в море буря и корабль будет бед­ство­вать, то эта качка корабля нисколько его не сму­щает, ибо у него нет ника­ких вещей, и зна­чит нет заботы о том, чтобы вещи сохра­нить в цело­сти, чтобы волны не сорвали их и не унесли в море, чтобы не рас­ки­дало их во время качки корабля; не боится он бури мор­ской, гово­рим: смерти и сму­ще­ния страха предсмертного…

Несчаст­ный чело­вече! Вер­блю­дов погло­ща­ешь, а кома­ров оце­жи­ва­ешь?! Смотри, бере­гись, как бы не застряли в гор­тани твоей эти вер­блюды, кото­рых ты погло­ща­ешь, и при воз­да­я­нии суда не высту­пили из горла тво­его как ядо­ви­тые змеи и скор­пи­оны! Ныне ты, несчаст­ный, скры­ва­ешься со своею гре­хов­но­стию; тогда же сде­ла­ешься явным, несчаст­ный греш­ник! Ради этого и предо­сте­ре­гаю я тебя, несчаст­ный человече!..

Не то бывает с чело­ве­ком, кото­рый отпра­вился в путь, взяв рас­писку, гово­рим — ангель­скую схиму мона­ше­ской жизни, в кото­рой впи­саны пять монет, назы­ва­е­мых «смер­то­пре­бы­ва­нием».

Монеты эти суть следующие:

а) зришь;

б) слы­шишь;

в) нем;

г) стра­нен;

д) непо­ко­ле­бим.

Сии пять монет суть сокро­вище мона­ше­ской жизни, о кото­ром сви­де­тель­ствует расписка.

Монах пусть видит, и не видит; да слы­шит, и не слы­шит; да раз­го­ва­ри­вает, и не раз­го­ва­ри­вает; да будет соблаз­няем, и да не соблаз­ня­ется; да будет воз­му­щаем, и да не воз­му­ща­ется; да вла­деет все­гда устами своими!

При­ни­мает же доб­ро­вольно раз­лич­ные скорби, пре­тер­пе­вая их, ради «Тебя — Судии Пра­вед­ней­шего», т. е. пере­нося скорби с мыс­лию, что он достоин их по гре­хам своим. Каж­дая душа, так зна­ме­но­ван­ная, встре­ча­ется в Дому Дави­до­вом анге­лами, как детьми еврей­скими, носив­шими ваий во время оно, и вос­кли­цав­шими: «Бла­го­сло­вен гря­дый во Имя Господне!..»

Смотри, несчаст­ный! Путь в Дом Дави­дов — дли­нен, тесен и скорбен!..

Ели­сею, хотя и надо было перейти Иор­дан, но насто­я­тель­ной необ­хо­ди­мо­сти, неиз­беж­но­сти пере­хода он не имел; чело­веку же нужда есть пере­хо­дить море на пути к Дому Дави­дову, как гово­рится: «Цар­ствие Небес­ное нудится и нужд­ницы вос­хи­щают е…» (Мф.11:12). И опять гово­рит Писа­ние: «Бдите и моли­теся, так как не зна­ете ни дня, ни часа» (Мф.24:44).

Ели­сей с про­сто­тою своею кинул мех (милоть Илии) в реку Иор­дан и пере­шел реку. Рас­сто­я­ние того пути было неве­ли­кое, тес­нота, нужда, малая; кольми паче тебе потребно стя­жать про­стоту, чтобы сие гре­хов­ное море перейти без­бедно! Ты же, имея вели­кое пре­пят­ствие — твое лукав­ство, как пре­воз­мо­жешь сие про­стран­ное море? Бог нена­ви­дит лука­вых, как и лука­вые люди нена­ви­дят Бога.

Бог зрит не на лицо вер­ного и невер­ного, т. е. не на одно только то, что чело­век кре­щен Богу, но Бог взи­рает на про­сто­сер­де­чие, лука­вый же, хотя и кре­ще­ный, — мер­зость пред Богом. Кто про­сто­сер­де­чен, тому и бла­го­тво­рит Бог; как только чело­век излу­ка­вится, тот­час остав­ляет Бог такого чело­века… Смотри же, чело­век, ста­райся совсем оста­вить лукав­ство, ста­райся уда­лять лука­вые помыслы и сопри­чис­ляйся к про­сто­сер­деч­ным… Кая польза, аще мир весь при­об­ря­щем, душу же свою отще­тим — лукав­ством и гре­хами? Грех же отчего про­ис­хо­дит? От лукав­ства чело­ве­че­ского. Иоанн Бого­слов с про­сто­тою своею и цело­муд­рием удер­жал дев­ство, стал сосу­дом Св. Тро­ицы. Иуда же, с край­ним своим лукав­ством, сам погу­бил себя и сде­лался сосу­дом Денницы…

Глава 9. Сравнение кипариса стройного с растрепанным в показание того, что надлежит собирать свои мысли

Бере­гись, бере­гись, смотри, соби­рай себя и не рас­про­стра­няй вет­вей своих, т. е. помыс­лов своих, подобно дикому кипа­рису! Видишь ли, как утра­чи­вает свою цен­ность кипа­рис, у кото­рого ветви рас­се­яны, накло­ни­лись, повисли, бес­по­ря­дочно изо­гнуты, такой кипа­рис никому не уго­ден для взора. Сру­бить такой кипа­рис непре­менно поста­ра­ется тот, на чьем месте он нахо­дится, чтобы не вид­не­лось это некра­си­вое дерево, без­об­ра­зя­щее собою и все то место, на кото­ром оно рас­тет. Кипа­рис же сей, несмотря на урод­ство свое, про­дол­жает мнить о себе, что ветви его в над­ле­жа­щем виде, а не знает, что они суть бес­че­стие его и что он позо­рится ими. Посмотри теперь на домаш­ний кипа­рис, име­ю­щий ветви свои крепко собран­ными и цве­ту­щими, зеле­не­ю­щими. У кого воз­рас­тет в усадьбе такой кипа­рис, какое удо­воль­ствие полу­чает хозяин сада от виде­ния пре­крас­ного кипа­риса? Если при­дется раз­ру­шить место, где рас­тет кипа­рис, то домо­вла­дыка пред­по­чи­тает ино­гда дом свой раз­ру­шить, нежели тро­нуть кипа­рис!.. Таков бывает и чело­век пред Богом… Некий вла­де­лец кипа­риса пот­щался дом свой раз­ру­шить, чтобы дерево кипа­рис­ное не повре­дить… Так и совер­ши­лось.., т. е. Гос­подь не пожа­лел храма плоти Своей раз­ру­шить ради чело­века, зря­щего горе, к Богу… Хри­стос рас­пялся, был погре­бен, вос­крес, живет и цар­ствует во вся веки… Лука­вый же чело­век, если умрет во грехе-то, не воз­об­нов­ля­ется больше и не вос­кре­сает в жизнь вечную!..

Бере­гись, бере­гись, крепко дер­жись, чтобы не постичь тебе в тре­тье лицо.., т. е. чтобы не ока­заться при­чтен­ным к рабу нера­ди­вому, полу­чив­шему талант и зарыв­шему его в землю. Сиди в каливе твоей, не забо­тясь о том, что делает один и что делает другой!..

Глава 10. О благотворности трудов послушания для успокоения помыслов

Если бы не имел он често­лю­би­вого (досл.: бар­ского само­мне­ния) высо­ко­муд­рия сво­его, разве стал бы делать то, что делает? Т. е. это гово­рится об одном подвиж­нике, помысл кото­рого увле­кал в пустыню и вну­шал ему, что сов­мест­ное житель­ство в обще­жи­тии невы­но­симо. Что полу­чил он с того, т. е. какую полу­чит пользу от того, что отре­чется нести труды послу­ша­ния? Ника­кой пользы, только один помра­чен­ный помысл неве­рия.., т. е. одно помра­че­ние помыс­лами за неве­рие свое.

Каким же обра­зом рож­да­ется эта страсть? Высо­ко­умие и мыс­лен­ное помрачение?

Эта страсть рож­да­ется тогда, когда ты затво­рен в кел­лии своей. Вслед­ствие сей стра­сти мно­гие затвор­ники погибли и мно­гие столпы сверг­лись в ад… Затвор­нику нужно иметь силу, как у пре­по­доб­ного Арсе­ния… Но, будучи тем, что есть, как поку­ша­ется он на дела­ние безмолвия?..

Без­мол­вие юного есть — да тру­дится. Монах, иеро­мо­нах, царь, цар­ский сын, боярин, бояр­ский сын, силь­ный, мало­силь­ный, боля­щий, моло­дой — да тру­дятся непре­станно, каж­дый по силе своей, без­ро­потно, т. е. в послу­ша­нии. Сие есть покой, от мыс­лен­ной брани, для монаха. В осо­бен­но­сти же для иеро­мо­наха его мир душев­ный заклю­ча­ется в том, чтобы он бес­пре­станно тру­дился. Вопроси кого-либо из тру­дя­щихся иеро­мо­на­хов: какие помыслы иску­шают его? И посмотри, что отве­тит он тебе. Не даст он ответа, и не знает, что рас­ска­зать тебе о сем, ибо ничего этого не ведает; воз­де­лы­ва­ние запо­ве­дей покры­вает его, как покро­вом, от дей­ствия помыс­лов, и не вооб­ра­жает он их, помыслы в себе.

Подоб­ное высо­ко­умие было неко­гда в одном боярине, быв­шем в доб­ро­де­тель­ней­шем обще­жи­тии, куда он при­шел ради спа­се­ния сво­его, но по высо­ко­умию сво­ему нисколько не забо­тился, несчаст­ный, о спа­се­нии своем.

Если спро­сишь, в чем было его высо­ко­умие, — послу­шай и уви­дишь, какую гор­дость он имел, и как запят был ею в спа­се­нии своем.

Боярин сей был во вре­мена отца нашего Саввы (Освя­щен­ного), когда отцы были доб­ро­де­тельны и угодны Богу. Сей, будучи бла­го­ро­ден и богат, также при­шел к Савве: чтобы стать мона­хом. Пре­по­доб­ный при­нял его с радо­стию, дал ему осо­бое пра­вило, так как он не был при­вы­чен к труду; пре­по­доб­ный не пус­кал его воз­де­лы­вать землю и тру­диться в труд­ных рабо­тах лавры, как про­чие, кото­рые тру­ди­лись до девяти часов, т. е. трех часов дня, потом при­хо­дили и читали сообща после­до­ва­ние, и лишь после вечерни все обще­жи­тельно жив­шие вку­шали одна­жды в день пищу. Боярин же не в силах был делать того — един­ственно из-за сомне­ния и бар­ского сво­его тщеславия.

Видя в боярине такое высо­ко­умие, пре­по­доб­ный велел ему тру­диться внутри мона­стыря по силе своей, как может, но поститься до при­хода про­чей бра­тии, чтобы по чину обще­жи­тия лавры пищу есть вме­сте. Однако боярин дер­жал свой бар­ский дух и, будучи одер­жим гор­до­стью, не испол­нял запо­веди пре­по­доб­ного, ел в кел­лии своей, что при­но­сили ему его род­ствен­ники, и не ходил к мона­стыр­ской службе. Пре­по­доб­ный же не воз­бра­нял ему сего, не гово­рил ему о сем ни слова, но лишь молился Богу день и ночь о том, чтобы испра­ви­лось рас­по­ло­же­ние боярина, чтобы вме­сте с бра­тиею мона­стыря сопричли бы его к лику тра­пезы, к сов­мест­ным тру­дам с бра­тией и к входу в попе­че­ние о душе. Бог услы­шал молитву пре­по­доб­ного и явил сие сле­ду­ю­щим образом.

Насту­пил празд­ник Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы 15 авгу­ста. Был канун Пре­свя­той. Бра­тия пошли рабо­тать. Пре­по­доб­ный ска­зал им, чтобы они с работ при­шли ско­рее, чем обык­но­венно, для того, чтобы петь после­до­ва­ние, боярину же при­ка­зал, чтобы он при­шел ко вре­мени вечерни в цер­ковь, смот­рел бы, когда бра­тия будут при­хо­дить, и воз­ве­стил бы пре­по­доб­ному, когда все бра­тия сой­дутся в цер­ковь. Тогда-то и про­яви­лась там молитва пре­по­доб­ного сле­ду­ю­щим образом.

Когда собра­лись отцы, видит боярин, что один, сия­ю­щий на вид юноша, в белой одежде, дер­жал в руках своих белое поло­тенце и оти­рал им лица отцов, одного за одним. Позади юноши была одна шести­кры­лая жен­щина, сияв­шая, подобно юноше; она дер­жала в руках своих чашу с золо­той лжи­цей и при­об­щала тех, кото­рых отер поло­тен­цем юноша. При­бли­зился к нему и боярин, чтобы юноша отер его и чтобы боярину при­ча­ститься, подобно про­чим, юноша же ска­зал ему: «Я вижу, что ты пота тру­до­вого не име­ешь на лице твоем». Юноша ото­шел и стал оти­рать дру­гих бра­тьев. Тогда боярин при­бли­зился к сия­ю­щей деве, чтобы она при­об­щила его, но сия­ю­щая дева ска­зала: «Отойди от меня, ибо вижу, что тру­до­вого пота ты не име­ешь на лице своем; пост­ного облика также нисколько не вижу я на виде твоем». Так ска­зав, Она про­шла мимо, и стала при­ча­щать утруж­ден­ных бра­тьев… Уви­дав это, боярин пре­о­гор­чился, воз­ве­стив о сем пре­по­доб­ному; пре­по­доб­ный же ска­зал ему, чтобы боярин сам усмат­ри­вал, что ему на пользу; тогда боярин стал усердно под­ви­заться в слу­же­ниях, сми­рил свой нрав наравне с про­чими бра­ти­ями, вме­нял себя пра­хом ног их; до самой смерти поми­нал о пагубе своей, кото­рую раньше воз­де­лы­вал, и вели­кая печаль уязв­ляла его, что не под­ви­зался он так с самого начала!..

Видишь ли, в какое убран­ство обле­кает душу воз­де­лы­ва­ние запо­ве­дей, как пере­го­няет (т. е. дистил­ли­рует) и шли­фует, подобно кристаллу…

Если инок испря­мит рас­по­ло­же­ние свое, рас­сте­лет себя (т. е. якобы под ноги бра­тьев, как под­ножку), уся­дется в рас­по­ло­же­нии своем (т. е. отка­жется от выхода из обще­жи­тия в пустыню, мир­ство­вать будет в послу­ша­нии, соби­рая свои помыслы и сми­ря­ясь пред бра­ти­ями), то велиим наре­чется. Если же нет, если будет удер­жи­вать зави­сто­страст­ное само­мне­ние свое и бар­ство, то не только у людей разо­рвутся сердца, когда услы­шат они и уви­дят, что про­изой­дет с ним, но и леса, если бы могли слы­шать, засохли, и камни рас­се­лись бы… Кто при­нуж­дал его давать обе­ща­ние116 пред жертвенником?..

Но да не делают они сего (т. е. да не враж­дуют бра­тия).., да живут дружно, как раньше, сово­купно… И да ведает малый вели­кого, как гово­рит (Писа­ние): «Пови­нуй­теся настав­ни­ком вашим и поко­ряй­теся им». Да пра­вит вели­кий малым, и да пра­вит немощь его (т. е. да несет немощь его), и да знает немощ­ной немощь свою…

Глава 11. О целомудрии. О поведении юных в общежитиях и отношении к ним старших

Да не отдает брат пла­тье свое дру­гому брату. Тот, кто дает одежду свою без доз­во­ле­ния пред­сто­я­теля дру­гому, порож­дает бес­чи­ния; от сего рож­да­ется нечи­стота среди кино­вии и чело­век ста­но­вится бес­чин­ни­ком нечистоты.

Если брат нуж­да­ется в чем потреб­ном, пошли его к эко­ному, ибо в каж­дом мона­стыре име­ется для этой цели рас­по­ря­ди­тель, а бра­тия не должна иметь между собой дая­ния и принимания.

Да не наря­жа­ются иноки в наряд­ные рясы… Если имеют в оби­тели юного, да оде­вают его все­гда в ветхую рясу. Пусть юный не гля­дит в лицо и не сме­ется… Когда же с кем бесе­дует, да при­к­ло­няет главу свою долу и так да отве­чает.… Да не моет он лица сво­его водой и да остри­жет кудри свои, чтобы они не све­ши­ва­лись у него на лицо, как у девицы, ибо эти про­кля­тые кудри бла­го­укра­шают чело­века для воз­де­лы­ва­ния блуда.

Да, про­кляты кудри, но у кого они про­кляты? У того, кто слу­жит им, т. е. лелеет их со злым наме­ре­нием (нра­виться), сей воис­тину пре­про­клят вме­сте со сво­ими локо­нами!.. Поэтому и говорю: да отре­зают юным локоны, да не воз­об­но­вится в них злое рас­по­ло­же­ние, т. е. дух блуд­ный, мир­ской, от кото­рого они бежали в мона­стырь… Ками­лавку свою да надви­гает себе на лоб и да при­кры­вает грудь свою, чтобы не дать соблазна кому-либо из бра­тьев, тем более, что среди них есть и иереи; если же вве­ден будет в соблазн иерей, то на соблаз­нив­шего падет ответ­ствен­ность за соблаз­не­ние иерея…

Фео­фан ска­зал свя­тому: «Кто ста­нет испол­нять сие ныне?»

Свя­той же ска­зал: «Тем более необ­хо­димо испол­нять это ныне, ибо сие только теперь и оста­лось», т. е. от про­чих обе­тов мона­ше­ских оста­лось цело­муд­рие, кото­рое еще хра­нится; если же блуд­ная страсть полу­чит права граж­дан­ства среди мона­хов, то мона­ше­ская жизнь так же исчез­нет, как сила евреев…

Если сотво­рят это, как я говорю тебе, то добро; если же нет, то беги от обще­ния с ними, дабы не осквер­ни­лась совесть твоя еще в боль­шей сте­пени, как осквер­ни­лась она преж­ними делами, воз­де­лы­ва­е­мыми тобою…»

Фео­фан же ска­зал: «Откуда мне знать, пове­рят ли они? Чело­века не позна­ешь, верит он, или не верит. Счи­та­ешь по виду чело­века надеж­ным, а он внутри — сосуд лжи, как раз­уз­нать дух его?»

Свя­той ска­зал: «При­ими сию при­мету и будешь знать, как я говорю тебе: когда отыму руку мою от них (свя­той гово­рит име­нем Гос­под­ним, когда оты­мется бла­го­дать Свя­таго Духа, живу­щая ныне в пра­во­слав­ном мона­ше­стве), тогда будут тво­рить бде­ния и литур­гии вскачь по боль­шой дороге, как то и ныне на западе… Будут вза­имно посы­лать посла­ния и полу­чать посла­ния раз­но­об­раз­ного содер­жа­ния и по раз­лич­ным пред­ло­гам, т. е. мона­ше­ству­ю­щие вда­дутся в лите­ра­туру, в иссле­до­ва­ния науч­ных и поли­ти­че­ских вопро­сов, как то и ныне на западе, рас­по­ло­же­ние же их от духов­ных благ обра­тится все­цело к суете.

Только, горе, горе, и пять крат горе душам тако­вых стар­цев, кото­рые берут на свою ответ­ствен­ность и под свое руко­вод­ство такую душу, т. е. юного, и не исправ­ляют ее… Нынеш­ние монахи дер­жатся сего, любят, чтобы их звали «стар­цами», а до души послуш­ни­ков им нет ника­кого дела, хоть запу­стей она… Мир­ская посло­вица гово­рит: «Окрещу и миром помажу, а дальше пусть живет, или не живет!..»

О, несчаст­ные старцы, губя­щие такую жизнь, т. е. юного послуш­ника сво­его, не зна­ете, что име­ете быть истя­заны за душу уче­ни­ков ваших и име­ете нис­пасть в кро­меш­ную адскую тьму?! Послуш­ник там будет воз­ла­гать на старца ответ­ствен­ность за паде­ние свое; душа послуш­ника будет него­до­вать на душу старца сво­его и гово­рить: «О, зло­счаст­ный ста­рец! Так-то ты поста­рался спа­сти меня, взял душу мою на свою зло­счаст­ную душу, а теперь мы жалостно муча­емся вме­сте?..» Чрез­мер­ными уко­риз­нами воз­да­вать будет вину душа послуш­ника душе старца. Душа старца тоже будет гово­рить слова уко­ри­тель­ные душе послуш­ника: «Что гово­ришь мне, зло­счаст­ный, что не настав­лял я тебя, когда я гово­рил тебе и ука­зы­вал путь?» И опять душа послуш­ника будет гово­рить: «О, несчаст­ный мой ста­рец! При­вед­ший меня сюда, в адскую муку, зачем ты не нака­зы­вал меня по делам моим; худож­ник, если учи­тель не ста­нет настав­лять его, не может научиться ника­кому искус­ству; так и теперь, если бы настав­лял меня ты мона­ше­ской жизни, то я не навык бы бес­чи­нию, не впал бы в муче­ния, кото­рыми ныне мучусь, муча­ется также и душа твоя, при­емля часть, сооб­раз­ную бес­чи­ниям твоим. Через тебя я стал бес­чин­ни­ком, соде­лав про­ступки про­тив мона­ше­ской жизни!.. Бла­жен монах, настав­ля­е­мый стар­цем своим!.. Обес­че­щен же будет монах, кото­рый нера­дит о настав­ле­нии уче­ника сво­его!.. Так обес­че­сти­лись и мы с тобою, здесь, среди тьмы кро­меш­ной!.. И дру­гими чрез­мер­ными уко­рами будут уко­рять один дру­гого, гово­рим: душа послуш­ника и душа старца.

Глава 12. До чего довести может неумеренная снисходительность старца. Страшный случай, бывший в Иорданской пустыне

Неко­гда в пре­де­лах реки Иор­дан­ской было много мона­стырь­ков. В этих мона­стырь­ках было много без­молв­ни­ков; среди таких без­молв­ни­ков жили три брата, т. е. монаха, в послу­ша­нии под нача­лом у одного доб­ро­де­тель­ного без­молв­ника, кото­рый был — свя­тая душа. Сей бла­го­сло­вен­ный ста­рец имел рев­ность о том, чтобы изба­ви­лись от веч­ных мук его послуш­ники; вся забота старца все­цело была направ­лена к спа­се­нию их. Но эти, несмыс­лен­ные, не смыс­лили спа­се­ния сво­его, роп­тали про­тив сво­его старца, гово­рили, что он жесток и неми­ло­серд, и иные роп­та­ния выска­зы­вали на старца. По малом вре­мени почил о Гос­поде ста­рец их; оста­лись эти три послуш­ника; по обы­чаю один из них стал на место старца их и начал нару­шать чин, уста­нов­лен­ный стар­цем, чтобы явить себя мило­серд­ней­шим про­тив старца сво­его… И нашли его послуш­ники по нраву сво­ему… Постриг он их, поде­лал мона­хами… Монахи, видя тако­вого старца, мило­серд­ней­шим и доб­ро­душ­ней­шим в срав­не­нии с преж­ними, сла­вили Бога, что нашли такого пас­тыря по духу сво­ему… Бог же нисколько не был про­слав­ляем ими, но даже был в пре­зре­нии у них. И они были пре­зрены, остав­лены Богом и низ­верг­лись в блато стра­сти нечи­стоты… Ста­рец же ни в чем не пере­чил им, чтобы быть хва­ли­мым от них за кро­тость и сми­ре­ние, на самом же деле, внут­ренне, он весь был все­цело — гор­дость нечи­стоты ума сво­его, мыс­лил лишь о том, что к поги­бели, но не о том, что ко спа­се­нию души его…

И что же из этого вышло? Когда умер сей зло­счаст­ный ста­рец и погре­бен был в землю, земля не только не при­няла его, но извергла вон три раза, и не при­ни­мала в свои недра. Уче­ники рас­суж­дали, что им делать; когда они все вме­сте обсуж­дали это, явился ангел и велиим гла­сом ска­зал собрав­шимся людям, чтобы взяли одну песью самку и поло­жили ее в могилу вме­сте с мерт­ве­цом, да при­мет его земля, аки пса, а не как монаха, ибо он не хра­нил запо­ве­дей бла­го­сло­вен­ного старца сво­его, кото­рые должны были быть покро­вом ему!..

По смерти старца умерт­ви­лись таким же обра­зом и уче­ники его, ибо, видя умерщ­вле­ние старца сво­его, погре­бе­ние с пси­ной сам­кой, — не рас­ка­я­лись в тех без­за­ко­ниях, кото­рые соде­лы­вали. Сие воз­де­лы­вали они после похо­рон мерт­веца… Воз­де­лы­вая же сие, воз­бе­си­лись, нако­нец заду­шены были бесами, и умерт­ви­лись так же, как и вос­хва­лен­ный их ста­рец. Погребли их в землю, но земля не при­ни­мала их, а тот­час извер­гала вон… Видя это, пред­сто­я­тели еще более недо­уме­вали, сове­ща­ясь, что сле­дует делать; явился вдруг со страш­ным гро­мом ангел и ска­зал пред­сто­я­те­лям: «Возь­мите песьих щенят и поло­жите в могилу вме­сте с ними; так как дея­ния их были подобны пси­ным, то, да при­мет их земля, как песьих щенят, а не как мона­ше­ских чад»… И сотво­рили, как ска­зал ангел, тогда при­няла их земля, аки песьих щенят, а не как мона­ше­ских детей…117

Глава 13. Другой пример строгого старца к благословенного послушника в той же Иорданской пустыне

В те же дни был один доб­ро­де­тель­ный без­молв­ник, суро­вый к послуш­ни­кам своим; вслед­ствие вели­кой своей суро­во­сти он их очень сильно наказывал.

Вос­пи­та­ние же его было сие: после захода солнца допра­ши­вал он послуш­ни­ков, что делали они сего­дня; потом читали вечер­нее после­до­ва­ние. Со страш­ным пре­ще­нием испы­ты­вал он чад своих, дабы не скры­вали от него ни слова, ни дела, ни помысла; когда же слы­шал, что кто-либо хотя мыс­лию, в помысле, согре­шил, давал канон сле­ду­ю­щий (т. е. пока­ян­ную епитимию).

Ста­но­ви­лись они оба (т. е. и ста­рец, и послуш­ник) на молитву, на целую ночь, в тече­ние трех суток; затем читал ста­рец молитву послуш­нику (раз­ре­ши­тель­ную), брали они руко­де­лье и рукодельничали.

Руко­де­лье же их было — четки, ста­рец имел обы­чай вязать одну четку в день; руко­де­лье тво­рили вме­сте с молит­вой. Смер­тель­ным же гре­хом счи­та­лось сие: когда слы­шал он при допросе, что (послуш­ник) без доз­во­ле­ния старца бесе­до­вал с кем-либо из бра­тьев: бесе­дою же счи­та­лось (досл.: было) и то, когда, про­из­нося ответ (на чей-либо вопрос, послуш­ник) не скло­нял главы своей к земле, но открыто (взи­рал) в лице; осо­бенно испы­ты­вал он о мол­ча­нии и собе­се­до­ва­нии: каким обра­зом без­молв­ство­вал кто в руко­де­лии и как собе­се­до­вал с бра­ти­ями-аске­тами. Испы­ты­вал (не было ли) осуж­де­ния, вза­им­ных взо­ров (досл.: зри­тель­ной беседы), зло­сло­вия, празд­ного собе­се­до­ва­ния; и когда слы­хал о сих гре­хах при испы­та­нии своем, то тяжко нака­зы­вал; вме­сте с нака­зу­е­мым послуш­ни­ком трех­днев­ный канон (епи­ти­мию) нес и ста­рец. Так они сов­местно изну­ряли себя, никто не в силах был выно­сить такое суро­вое вос­пи­та­ние и выста­и­вать со стар­цем канон; ста­рец оста­вался один, и полу­чил от своих уче­ни­ков имя «жесто­чай­ший» и «суро­вей­ший». С тече­нием вре­мени при­шел к нему один послуш­ник из Пале­стины, был он учен всей фило­соф­ской науке; но, имея фило­соф­ские позна­ния, испы­ты­вал и жизнь отцев-без­молв­ни­ков: как без­молв­ствуют они и какую жизнь ведут; испы­ты­вая это, пошел он к жесто­чай­шему старцу, одоб­рил его жесто­кость, и угодна была ему такая жизнь. Тогда при­со­еди­нился он к пути жесто­чай­шего старца — пись­менно и непись­менно (т. е. дав обя­за­тель­ство пись­мен­ное и сло­вес­ное неуклонно после­до­вать и пови­но­ваться старцу). Сми­ренно тер­пел сей послуш­ник суро­вое вос­пи­та­ние жесто­кого сво­его старца, и мудро гово­рил себе: «Пше­ница, если не все­ется в землю, не умно­жится; если же и умно­жится в зерне, но не сме­лется на мель­нице, не будет мукой; мука же, если не заква­сится в корыте и не поло­жится в горя­чую печь, не полу­чит свой­ства хлеба и не назо­вется хле­бом тра­пез­ным. Так и послуш­ник: если не поко­рит себя чело­веку, не полу­чит спа­се­ния, но и при сем, если не будет тер­петь суро­во­стей от спа­се­ния сво­его (т. е. от старца), не назо­вется спа­са­ю­щимся чело­ве­ком; но и спа­са­ю­щийся чело­век, если не поло­жит души своей на пре­тер­пе­ние суро­вого вос­пи­та­ния, если не опа­лится бес­че­стием и пору­га­нием чело­ве­че­ским — не полу­чит свойств хоро­шего хлеба, не будет поло­жен на тра­пезу, но будет выбро­шен сви­ньям… И тесто, если не сожмется само в себя, то не пой­дет на тра­пезу, но сде­ла­ется хле­бом для свиней…

Поэтому, пусть я сам себя сожму в жесто­кой жизни сего чест­ного старца, дабы не стать мне хле­бом для сви­ней…» Так все­гда гово­рил он и муже­ственно тер­пел суро­вое вос­пи­та­ние старца, пока не упо­ко­ился о Господе.

На утро ста­рец пошел посмот­реть его могилу и, уви­дав могилу, вос­клик­нул: «Чадо мое, где ты?»

В тот час забла­го­ухала могила, из тре­щин земли вышло пре­крас­ное бла­го­уха­ние; сие бла­го­уха­ние было отве­том и гово­рило: «Здесь есм, отче, успо­койся и не бойся, ибо без­ро­потно и непо­ко­ле­бимо до конца пре­тер­пев­ший в запо­ве­дях старца и духов­ника сво­его не при­ем­лет смерти, но почи­вает посреди анге­лов, поэтому пере­стань, не плачь; потерпи и ты (до конца) твою соб­ствен­ную суро­вость, так же, как я тер­пел твою».

После сих слов могила закры­лась, бла­го­уха­ние пре­кра­ти­лось, ста­рец вер­нулся в кел­лию свою, бла­го­даря Бога.

Видишь, как спас ста­рец послуш­ника и как послуш­ник спа­сает старца тер­пе­нием послу­ша­ния и край­ним смирением?..

Глава 14. Обличение людей нынешнего времени в нечувствии к духовным благам и пристрастии к земным

Див­люсь я тому, до какой сте­пени стали пре­зренны книги нашей церкви днесь… Книги цер­ков­ные суть истин­ней­шие — до (послед­него) выра­же­ния, до (послед­ней) буквы… Отчего же столь пре­зи­рают их, отчего не пови­ну­ются нынеш­ние люди кни­гам нашей церкви? Потому, что ныне люди упи­лись чашею бес­чув­ствия, не чув­ствуют слов книг цер­ков­ных; по сво­ему вели­кому бес­чув­ствию нынеш­ние люди сокра­тили бого­слу­же­ние; вли­яют на чув­ства их — сребро, злато и дела рук чело­ве­че­ских, посему и не дают теперь люди совер­шать бого­слу­же­ния в совер­шен­стве, но с тороп­ли­вым понуж­де­нием понуж­дают, как бы поско­рее окон­чить его и выйти вон, чтобы взяться за свое руко­де­лье, собрать побольше сребра и злата, дабы похва­ляться своим богат­ством. Неко­гда (мона­ше­ству­ю­щие) имели в (почете) и похва­ляли Вели­кого Анто­ния и Вели­кого Арсе­ния, а нынче люди вос­хва­ляют того, кто имеет больше сребра и злата. Того, кто обла­дает среб­ром и зла­том, имеют в пред­по­чте­нии. Кого при­вет­ствуют? Того, кото­рый всех больше воз­де­лы­вает дела рук чело­ве­че­ских. И сие оста­лось ныне (т.е. от преж­него мона­ше­ства)!.. И сие воз­де­лы­вают люди днесь!.. Но только не довольно нынеш­ним людям того, что при­вет­ствуют их и почи­тают за труды, но стре­мятся они еще к тому, чтобы их сла­вили и за дела без­за­кон­ные, ста­ра­ются быть пред­по­чтен­ными со сво­ими беззакониями.

Монах, кото­рый воз­де­лы­вает подоб­ное без­за­ко­ние, есть мер­зость мер­зо­стей пред Богом!.. Монах, пре­бы­ва­ю­щий в обе­тах жизни мона­ше­ской, но име­ю­щий (в то же время) деньги в росте, полу­ча­ю­щий барыш со сребра и злата — есть мер­зость пред Богом и всеми святыми!..

Глава 15. Сравнение сердца монаха с зеркалом

Мона­ше­ская жизнь пред Богом есть как бы зер­кало (т.е. в чистом сердце, как в зер­кале, отра­жа­ется Бог, а жизнь мона­ше­ская должна быть бес­пре­стан­ным созер­ца­нием Бога). Чело­век смот­рит в зер­кало, взи­рает там на лицо свое, любу­ется им; потом на зер­кало падает дыха­ние чело­века, и зер­кало сол­жет, чело­век уже не может в заму­тив­шемся зер­кале зреть лица сво­его. (В этой притче мно­го­раз­лич­ный смысл: Богу при­ятно и угодно чистое чело­ве­че­ское сердце, отра­жа­ю­щее в себе Лик Божий; можно видеть здесь и ту мысль, что чистое сердце мгно­венно утра­чи­вает свой блеск, как только чело­век допу­стит в себе какое-либо сомне­ние и гор­де­ли­вое само­лю­бие). Если от дыха­ния чело­ве­че­ского мут­неет зер­кало, то не тем ли паче мут­неет мона­ше­ская жизнь от тлен­ного дыха­ния сердца чело­ве­че­ского, устрем­ля­ю­ще­гося к тлен­ным бла­гам. Но зер­кало (легко) оти­ра­ется и про­яс­ня­ется, монаху же затруд­ни­тельно оте­реться, когда он загряз­нится. Зер­кало, когда загряз­нится чело­ве­че­ским дыха­нием, оти­ра­ется одним лишь тон­ким плат­ком, чистота зер­кала про­яс­ня­ется, и (снова) зрит в нем чело­век кра­соту лица сво­его; монах же, если загряз­нится без­за­ко­ни­ями сво­ими, не оти­ра­ется тон­ким плат­ком, чтобы про­яс­нить блеск чистоты своей, чтобы чистота его (снова) при­влекла взор Божий к себе, ибо, если ста­нет оти­раться тон­ким плат­ком, то пла­ток зама­ра­ется и ста­нет потом никуда не годен. (В этой притче пре­по­доб­ный, по-види­мому, хочет ска­зать, что смерт­ные грехи для монаха еще более тяжки, чем для миря­нина, и тре­буют сугу­бого пока­я­ния). Гово­рим: если монах впа­дает в грех, воз­де­лы­вая без­за­ко­ние волею и нево­лею, сло­вом, делом, или помыш­ле­нием, если он и созна­ется в сем, подобно блуд­ному сыну, пока­ется, но пока­ется сло­вом, а не делом, то не пополь­зует такое пока­я­ние его; пока­я­ние должно осу­ществ­ляться делом, а не про­яв­ляться лишь словом.

Гово­рим: если не поло­жите печаль на сердце ваше, если сокру­ше­нием плача не будете тереть сердца вашего, то никоим обра­зом не воз­мо­жете обре­сти путь спа­се­ния, ибо отсту­пили вы от пути спа­се­ния, взяли дру­гую дорогу, кото­рая не ведет ко спа­се­нию! Говорю вам: вер­ни­тесь обратно с печа­лью и сокру­ше­нием сердца, да обря­щете путь спа­се­ния вашего, ибо путь греха есть путь поги­бели, но не спасения.

Глава 16. О свободе духа и легком бремени истинного монашества, уклонение современного монашества к суете сует

Див­люсь я тому, как осме­ли­ва­ются люди оста­ваться на пути поги­бели, когда есть такой (т. е. столь доступ­ный и удоб­ный) путь спасения?

О, какая лег­кость сво­боды есть мона­ше­ская жизнь! О, как легко утра­титься такой сво­боде от людей!

О, какое удоб­ство для спа­се­ния живу­щим на горе сей!

О, какую сво­боду мы имеем здесь для воз­де­лы­ва­ния мона­ше­ской жизни!

Ох, какими люди сде­ла­лись ныне!

«Иго Мое благо и бремя Мое легко есть», — Хри­стос не пове­ле­вает нам пере­став­лять скалы, не пове­ле­вает нам дер­жать рукою канат корабля во время бури — пове­ле­вает же нам лишь иметь чув­ство созна­ния сво­его соб­ствен­ного бре­мени и бре­мени общего (т. е. опла­ки­вать свои немощи и грехи, а также общее паде­ние мона­ше­ства и скор­беть о сем).

«О рек­ших мне, вни­дем во дворы Гос­подни, воз­ве­се­лися мой дух, сра­ду­ется сердце» — анти­фон, глас 4.

Мы здесь во дворе Гос­под­нем, т. е. в оби­тели мона­ше­ской, но мир­ствуем ли мы здесь? Да (т. е. живем спо­койно), но во дво­рах Гос­под­них не есьмы!

Что же это за дворы Гос­подни? Дворы Гос­подни суть пять чувств; гово­рим: вера, любовь, мило­сер­дие, цело­муд­рие и кро­тость, — как гово­рится: «Научи­теся от Мене, яко кро­ток есм и сми­рен серд­цем» (Мф.11:29). Сии пять чувств запе­чат­лел Бог в чело­веке, гово­рим: в руках и в ногах, на память чело­веку (т. е. в зна­ме­ние сих пяти чувств сде­лал по пяти паль­цев на руке и ноге). Но люди поза­были. Они оста­вили бремя (лег­кое), пере­став­ляют скалы и дер­жат в руке канат, в такую бурю!

Нынеш­ние люди счи­тают луч­шим для себя не только скалы пере­став­лять, но за благо почтут пере­ста­вить Афон­скую гору на место Олимпа, а гору Олимп на место Афона, канаты кораб­лей всей все­лен­ной пред­по­чтут удер­жи­вать в руках во время бури, нежели всту­пить под иго Гос­подне! И Бог (все-таки) не отни­мает сво­его ярма до часа суд­ного, дол­го­тер­пит, нала­гает раны, чтобы люди опомнились!

Сии же пять чувств, кото­рые (должны) хра­нить люди, (так же необ­хо­димы им), гово­рим: как пять паль­цев на руке. Если у кого не хва­тит лишь одного пальца, а оста­нутся четыре, (все равно) его будут назы­вать кале­кой, не так ли? То же и с запо­ве­дями Божи­ими (т. е. хотя одной из них не соблюди, ты духовно уже урод).

К мир­но­жи­те­лям. Мирны ли мы? Нет, но соблаз­няем друг друга!

Мирны ли мы? Нет, но пре­даем друг друга!

Мирны ли мы (т. е. в воз­ра­же­ние тем, кото­рые утвер­ждают, что, уда­лив­шись от мира, они мир­ствуют, хотя и не под­ви­за­ются о спа­се­нии)? Нет, но пре­зи­раем друг друга!

Мирны ли мы? Нет, но осуж­даем друг друга!

Мирны ли мы? Нет, но не поко­ря­емся друг другу! И как прейдем мы таким обра­зом ко дво­рам Гос­под­ним, чтобы воз­ве­се­лился дух наш и сора­до­ва­лось бы сердце наше?

Мирны ли мы так, чтобы воз­ве­се­лялся бы дух наш? Нет, соде­лали мы дух наш диким по отно­ше­нию к тем пяти чув­ствам и мирны (при этом).

Мирны ли мы так, чтобы и сердце наше сора­до­ва­лось бы? Нет, мы (хотя и) мирны, но почему же сердце наше стало жест­ким по отно­ше­нию к этим пяти чувствам?

(Если мы мирны, как то пред­по­ла­гаем), то почему же сде­ла­лись такими непо­кор­ными и безум­ными? Потому, что люди ныне укло­ни­лись от дол­го­тер­пе­ния. Потому, что отстра­ни­лись от лег­кого бре­мени, при­бли­зи­лись ко бре­мени тлен­ному, без-плод­ному, тяг­чай­шему, всту­пили под него, и несут на пле­чах своих сие бремя, как будто кто их на раб­ство осу­дил, несчаст­ные люди! Поза­были они совсем, что они монахи, что они нахо­дятся не на базаре, а во Свя­той Горе, гово­рим: во дво­рах Гос­под­них в уделе Все­ца­рицы, Чест­ной Вла­ды­чицы нашей Бого­ро­дицы и Прис­но­девы Марии! Матери дол­го­тер­пе­ния, Все­пе­той Бого­ро­дицы, хри­стиан Пред­ста­тель­ницы, Посе­ще­ния архи­ереев, Покрова иереев, Путе­во­ждя в жизни мона­ше­ской, Охра­ни­тель­ницы дев­ства и цело­муд­рия, мона­ше­ской жизни Наставницы!

Мно­го­по­пе­чи­тель­ность житей­ская про­из­во­дит язву в душе и до такой сте­пени изъ­язв­ляет чело­века, что делает его как бы про­ка­жен­ным. Суета сует и вся­че­ская суета есть мно­го­по­пе­чи­тель­ство чело­века!.. Мно­го­по­пе­чи­тель­ность отни­мает от чело­века бла­го­дать Божию! Мно­го­по­пе­чи­тель­ность побуж­дает чело­века при­зы­вать царицу поги­бели! Мно­го­по­пе­чи­тель­ность побуж­дает чело­века отвер­гать Царицу Спа­се­ния! Мно­го­по­пе­чи­тель­ность при­во­дит чело­века в поги­бель поги­бели, как погибли и ныне монахи со своею многопопечительностию.

Спро­сишь у меня, монаше: неужели мы погибли? Зачем спра­ши­ва­ешь это, монаше? Ты и сам зна­ешь, что от мно­го­по­пе­чи­тель­но­сти заботы ты нахо­дишься в поги­бели поги­бели, даже не созна­ешь себя мона­хом, даже не чув­ству­ешь того, что ты внутри двора Гос­подня, дабы воз­ве­се­лился бы от этого созна­ния дух твой и сора­до­ва­лось сердце твое, дух твой все­цело рас­сеян и сердце помра­чено. Ты даже не пони­ма­ешь, что такое сло­вес­ный человек.

Ска­жешь, монаше: чем же мы не сло­вес­ные люди, ужели мы животные?

Да, правду гово­ришь ты, о, монаше (т. е. эти слова отно­сятся к монаху, увлек­ше­муся мно­го­с­тя­жа­нием и суе­той), ты не таков, как живот­ное, ибо живот­ное без­за­ко­ний не тво­рит, а ты еже­дневно тво­ришь без­за­ко­ния и злые похо­те­ния; в тебе такой же пре­врат­ный ум поги­бели, как у древ­них людей при Ное… Во время самого потопа Бог весьма опе­ча­лился; но из-за чего опе­ча­лился? Из-за раз­вра­щен­ных людей, подоб­ных тебе, монаше, а не из-за живот­ных, кото­рые ни в чем не про­ви­ни­лись пред Богом, но должны были поги­бать с людьми. Поэтому Бог, слыша рев живот­ных, поги­бав­ших посреди вод, весьма печалился!

Вас же, пре­сту­пив­ших запо­веди в мона­ше­стве, ожи­дает Он с без­гра­нич­ным дол­го­тер­пе­нием Своим, дабы услы­шать от вас вожде­лен­ное пока­я­ние, и имеет для вас гото­вую милость!

Из-за чего же вы губите себя мно­го­по­пе­чи­тель­но­стию поги­бели, на всяк день взы­вая к царице поги­бели, к семи­гла­вому без­за­ко­нию и пре­о­гор­чая каж­дый день, каж­дый час и каж­дую минуту Царицу Спасения?!.

Вот сего­дня прошу и молю вас, освя­щен­ные иеро­мо­нахи и вы, чест­ней­шие монахи: не вве­ряйте себя царице поги­бели и семи­гла­вому без­за­ко­нию, чтобы не поки­нула вас Царица Спа­се­ния и не оста­лись вы пусты от бла­го­дати мона­ше­ской жизни. Ибо Царица Спа­се­ния есть Дева чистей­шая, не допус­ка­ю­щая и следа ржав­чины (прим.: «кори» — по-гре­че­ски есть и дева, и око, т. е. Бого­ро­дица есть Око чистей­шее, не тер­пя­щее в мона­ше­стве ржа­во­сти обе­тов, а в осо­бен­но­сти ржа­во­сти цело­муд­рия), как то любит царица поги­бели, выжи­да­ю­щая гибели мира всего… Сия же чистей­шая Царица Спа­се­ния не желает и слы­шать о тако­вом поги­бель­ном деле в уделе Своем, т. е. в мона­ше­стве вообще и во Св. Горе в частности.

Глава 17. Воззвание к афонским инокам и возвещение о погибели Афона, если не покаются

Вон­мите, иереи, иеро­мо­нахи и вы, чест­ней­шие монахи: ска­зы­вал вам и паки говорю: сохра­ните себя, хра­ните строго мона­ше­скую жизнь и чистоту, запо­веди спа­се­ния неру­шимо, чтобы не сде­латься для рода хри­сти­ан­ского виною соблазна.

Если же нет, если же нет, если не послу­ша­ете сих слов моих всех, не обра­ти­тесь к пока­я­нию пока­я­ния, не при­дете в такое же пока­я­ние, как город Нине­вия, — име­ете дать вину все­мир­ному вели­кому соблазну мира; издали будут взи­рать на место сие, с моря и с суши, будут ука­зы­вать паль­цем на место сие и гово­рить: «На месте этом оби­тали спа­сав­ши­еся люди, сми­рен­ные монахи, вед­шие ангель­скую жизнь аскеты, пустын­ники, содер­жав­шие край­нее без­мол­вие, нико­гда не желав­шие насы­титься досыта хле­бом и водою, во всю жизнь свою». А ныне это место погру­зи­лось во глу­бину моря?! Будут сие гово­рить, подобно тому, как ныне гово­рят о горо­дах Содоме и Гомморе.

Глава 18. О славной обители Неусыпающих и почему запустела она

Уви­дал некто извест­ную оби­тель Неусы­па­ю­щих опу­сто­шен­ной и разо­рен­ной; уви­дал также и то, что в оби­тели на свя­том месте сидит некое живот­ное… Уви­дел это чело­век и, из глу­бины сердца вздох­нув, ска­зал: «Горе нам ныне! Как пала сия оби­тель, в кото­рой оби­тали неусы­па­ю­щие, пра­вед­ные и освя­щен­ные души; до чего она пала: в оби­тели оби­тает дикое живот­ное, на свя­той Тра­пезе!» Ска­зав это, схва­тил он камень в руки, чтобы про­гнать этого зверя, но услы­шал глас и страш­ное слово: «Оставь живот­ное в покое! Для Меня лучше иметь это живот­ное, нежели тех несчаст­ных мона­хов, кото­рые позо­рят свою мона­ше­скую жизнь, впали в мно­го­по­пе­чи­тель­ность, заботы о стя­жа­ниях, и сопер­ни­чают в том, кто пер­вый слу­ка­вит, кто пер­вый сол­жет, кто пер­вый непра­ведно похи­тит, кто пер­вый обес­че­стит ближ­него, кто пер­вый нако­пит сребро и злато, кто пер­вый обо­га­тится мно­го­раз­ли­чием тра­пезы, кто будет пер­вым в воз­де­лы­ва­нии мно­го­сло­вия осуж­де­ния. Да, не усы­пали они, но, с дру­гой сто­роны, и мно­го­сло­вие осуж­де­ния у них нико­гда «не усы­пало»; поэтому и говорю Я тебе, что лучше для Меня иметь это живот­ное, нежели тех пре­врат­ных мона­хов!».118

Услы­хав сей голос, бла­го­сло­вен­ный чело­век тот остался в изум­ле­нии от этих гро­мо­вых слов.

Вот сего­дня и вас я спра­ши­ваю: понятны ли вам слова мои для ушей ваших? Дайте мне сей ответ. Если же все еще не можете мне сие отве­тить (т. е. что понятны), то слу­шайте и чет­вер­тое ска­за­ние, дабы я чист был от дел, кото­рые вы делаете!..

Глава 19. Обращение к святогорцам; притча о магните и железе

Послу­шайте, пре­по­доб­ней­шие иеро­мо­нахи и вы, чест­ней­шие монахи! Когда в Нине­вии, во время про­по­веди Ионы, муд­рец Рамуил поста­вил на высо­ком месте маг­нит, а к нему при­ве­сил железо, то железо удер­жи­ва­лось маг­ни­том, несмотря ни на какие воз­душ­ные сти­хии (ветры и т.п.). Ибо, пока железо чисто, маг­нит не боится ни тяже­сти, ни ветра, ни дол­го­вре­мен­но­сти, но ржа­во­сти железа он не выно­сит: заржа­вело железо, и маг­нит его не дер­жит; осво­бо­ди­лось оно от ржав­чины — и опять при­ни­мает его маг­нит; если же не разор­жа­веет, то маг­нит его не при­ни­мает, железо пре­бы­вает ржа­вым и бывает не годно ни на что.

Так же дер­жит над Афо­ном Бого­ро­дица, чистей­шая Дева, Царица Спа­се­ния, покров «крилу Своею», все­гда покры­вала Она и покры­вает Гору сию до днесь, подобно маг­ниту. Если маг­нит, будучи без­душ­ною тва­рью Божией, имеет такую дер­жав­ную силу, то тем более Все­ца­рица Гос­пожа наша Бого­ро­дица какою обла­дает силою? Хотя и не в силах я это рас­ска­зать вам, но вы и сами видите дер­жав­ную силу Богородицы.

Рав­ным обра­зом, как качали ветры маг­нит, чтобы упу­стил он железо, и не воз­могли, так колеб­лют и языч­ники Гору сию, чтобы отле­пить Афон от руки Пре­свя­той. Нако­нец Св. Гора ото­мкнётся от руки Пре­свя­той, но каким обра­зом упу­стится Афон из руки Ее? Не из-за шата­ний язык, а по при­чине без­за­ко­ний, так как Она выно­сить их не в силах, ибо без­за­ко­ния чело­ве­че­ские пред Бого­ма­те­рию Гос­по­жею нашею Бого­ро­ди­цею то же, что ржав­чина железа пред маг­ни­том; ржав­чина раз­лу­чает железо от маг­нита; без­за­ко­ния живу­щих в Свя­той Горе могут раз­лу­чить их от Богородицы.

Глава 20. Обличение торопливости богослужения

Вы имели и име­ете один злой обы­чай, за кото­рый не сочте­тесь со избран­ными, как гово­рится: «С чело­веки дела­ю­щими без­за­ко­ние не сочтуся и со избран­ными их». Спро­сите, что это за без­за­ко­ния, ради кото­рых мы не будем со избран­ными? Своих бого­слу­же­ний мы не опус­каем, не про­пус­каем ни литур­гии, ни вечерни, ни девя­того часа; как же ты гово­ришь, что мы не будем со избран­ными? Это ли отве­ча­ете вы мне? Див­люсь я, почему вы тре­бу­ете изъ­яс­не­ния вам ваших без­за­ко­ний, кото­рые сами же тво­рите, но не созна­ете их, несчаст­ные! И как не без­за­кон­ни­чает чело­век ныне? Т. е. это ли мните себе оправ­да­нием, что вы службы не опус­ка­ете? Служба ваша никуда не годна по тороп­ли­во­сти. Как гни­лая доска полезна сто­ляру, так поль­зует и тороп­ли­вая служба монаха. Насколько поло­ман­ная игла потребна порт­ному, настолько и тороп­ли­вая литур­гия поль­зует иерея…

Сколь потребна ржа для железа, столь же поль­зует и пост зло­па­мят­ного человека!..

Глава 21. Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы. Пример св. Никифора, Саприкия и патриарха Авраама

Если истон­чите шею вашу постом, если и плоть вашу иссу­шите, как суше­ную скум­брию (мор­ская рыба вроде селедки), любви же не будете иметь — ника­кого плода не при­не­сете!.. Посему гово­рится: воз­лю­бим друг друга, да еди­но­мыс­лием испо­вемы. Не будешь иметь любви, и испо­ве­да­ния иметь не будешь… Если даже будешь и испо­ве­да­ние иметь, а любви у тебя не будет, то лишишься испо­ве­да­ния, подобно Саприкию…

Воз­лю­бим друг друга, да еди­но­мыс­лием испо­вемы… Кто истол­ко­вал эту тайну? Ее изъ­яс­нили два чело­века, духов­ный и бес­чув­ствен­ный; гово­рим: Ники­фор с Саприкием…

Раньше они были оба чув­стви­тель­ными, любя­щими, имели рав­но­ан­гель­ское еди­но­мыс­лие любви, но Ники­фор поссо­рился с Сапри­кием, вино­ват был Сапри­кий; любовь, кото­рую они имели, пре­ло­жи­лась в зло­па­мят­ство; эта страсть вко­ре­ни­лась во внут­рен­но­стях Сапри­кия; он не хотел даже видеть пред собою Ники­фора, но за такое зло­па­мят­ство Сапри­кий лишился муче­ни­че­ского венца, кото­рым Вен­це­да­вец готов был уже увен­чать его…

Сапри­кий пере­нес такие муки, что венец небес­ного мздо­воз­да­ния стоял всего на семь лок­тей над голо­вою его, но семи­гла­вие без­за­ко­ния зло­па­мят­ства не дало венцу спу­ститься на голову Сапри­кия… Ибо, сколько ни умо­лял его Ники­фор о вза­им­ном снис­хож­де­нии, т. е. про­ще­нии, Сапри­кий не желал сни­зойти; за то сниз­шел до при­не­се­ния жертвы идо­лам и отрекся от Хри­ста!.. Что же было виною сему? Злопамятство.

Ники­фор же, как крот­кий и сми­рен­ный, приял венец от вен­це­давца Хри­ста. Видишь, как бес­чув­ствие Сапри­кия лишило его испо­ве­да­ния, как оно вме­сте с жесто­ко­сер­дием зло­пом­не­ния низ­вергло его в блато идолопоклонства?..

Ники­фор, по чисто­сер­деч­ной любви, пал в ноги и покло­нился Сапри­кию, чтобы заклю­чить любовь, но Сапри­кий не хотел и смот­реть на Ники­фора, а не только сотво­рить любовь!..

И вме­ни­лась Ники­фору любовь к Сапри­кию в муче­ни­че­ство, в муже­ствен­ное испо­ве­да­ние, и совер­шила ему муче­ни­че­ский венец!..

Хороша любовь к чело­веку, но не чрезмерная…

Два рода есть любви — чело­ве­че­ская и Божественная…

Кто разъ­яс­нит нам чрез­мер­ность любви к чело­веку, и кто изъ­яс­нит нам чрез­мер­ность любви к Богу? При­мер чрез­мер­но­сти любви чело­века к чело­веку есть Сапри­кий, ибо он раньше чрез­мерно любил Ники­фора, кото­рого потом возненавидел…

Какой теперь чело­век может пока­зать чрез­мер­ную любовь к Богу? Пат­ри­арх Авраам дока­зал чрез­мер­ную любовь к Богу сло­вом и делом; за это познал Авраам и любовь к себе Бога, когда Бог воз­бра­нил ему заклать сына своего!..

Но кто воз­бра­нит Богу, дабы Сын Божий не при­но­сился за людей в жертву на жертвеннике?..

Невоз­можно никому воз­бра­нить Богу, чтобы не жерся Сын Его; явно, что любовь Бога к чело­веку пре­вос­хо­дит любовь чело­века к Богу…

Глава 22. Сравнение монахов, отступивших от иноческого подвига, с неблагодарными израильтянами

Бог воз­лю­бил чело­века сло­вом и делом, а чело­век пре­зрел Бога сло­вом и делом; так изра­иль­тяне, чрез­мерно люби­мые Богом, явили Богу вели­кую небла­го­дар­ность. И ныне монахи, отпав­шие от ино­че­ского подвига, за мно­гую любовь к ним Бога, изба­вив­шего их от ага­рян­ского плена, т. е. от мира гре­хов­ного и наси­лий ага­рян­ских, тво­ри­мых над миря­нами, Бога, при­вед­шего их в землю мира и спа­се­ния, явили небла­го­дар­ность Богу, бро­сили путь спа­се­ния, пре­зрели при­зва­ние Божие, впали в изли­ше­ства телес­ные, как будто и Бога все­ви­дя­щего нет!.. Мысль их окру­жена плот­скими вожде­ле­ни­ями!.. Все­цело вожде­ле­вают они жизни поги­бель­ной, пре­зрели и пре­зи­рают жизнь спа­си­тель­ную, а в оправ­да­ние бес­чув­ствия сво­его гово­рят, что в нынеш­нее время без житей­ских попе­че­ний трудно упра­виться и без хло­пот­ли­вых забот нельзя и жить!.. С таким отри­ца­тель­ным убеж­де­нием, в невоз­мож­ность веде­ния в наши дни жизни нес­тя­жа­тель­ной, отка­зы­ва­ются они от мона­ше­ского подвига совсем — с отча­я­нием без­на­деж­но­сти гово­рят и тол­куют так: если не будем иметь огром­ных домов, раз­но­об­раз­ной рос­коши, мно­го­раз­лич­ных тра­пез­ных сне­дей, если не будем о всех этих суе­тах забо­титься, то не можем поне­сти мона­ше­ской жизни; без сих плот­ских уте­ше­ний она невоз­можна.119 Евреи, будучи небла­го­дарны к осво­бо­див­шему их от фара­она Царю Славы, нако­нец отрек­лись от Гос­пода и рас­пяли Его, сво­его Осво­бо­ди­теля, Царя Славы; ныне люди отрек­лись от Царицы Спа­се­ния, при­звали себе на помощь царицу поги­бели, мно­го­по­пе­чи­тель­ную сует­ли­вость; забо­тятся лишь о пагуб­ном скряж­ни­че­стве, кото­рым и гряз­нят свою душу.

Глава 23. О тени и сени смертной

О, чест­ней­шие отцы! Если бы вы видели пре­ме­не­ние смерт­ное, когда душа отла­гает тело, то не стали бы забо­титься ни об одном зер­нышке, ни об одной ниточке для вашего тела, но бес­чув­ствие помра­чило вас тьмою и сенью смерт­ною поги­бели. Своею мно­го­по­пе­чи­тель­ною забо­той о суете ввели вы себя во мрак тьмы и сени смерт­ной и не видите света истины, кото­рый еже­дневно сияет пред вами. Гово­рим о сне мерт­вых в усы­паль­нице и мерт­во­сти погре­бен­ных, кото­рая вопиет пред вами…

Вы хоро­ните мерт­вого в землю, по вре­мени гля­дите могилу, от мерт­вого оста­ются сухие кости, отре­шен­ные от плоти.120 Вы их пере­ме­ши­ва­ете и оне не воз­му­ща­ются про­тив вас!.. Вы гово­рите им, но они не отве­чают вам. Вы их бес­че­стите, но они не бес­че­стят вас… Если такова кон­чина чело­века, чего же пече­тесь вы в забот­ли­вых мно­го­по­пе­че­ниях, омра­ча­ясь тьмою и сенью?.. Про­бу­ди­тесь, взы­щите истину, ибо ходяй во тьме, во тьме и остается.

Вы гово­рите: если не будем забо­титься и мно­го­пе­щись о плоти нашей, — не жить нам на месте сем…

Ах, чест­ней­шие отцы, для чего при­шли вы сюда? Чтобы умерщ­влять тело, ожив­ляя душу, или ожив­лять плоть и умерщ­влять душу?!

Ради сих гла­го­лов вашего бес­чув­ствия, ради того, что вы ходите во тьме и сени смерт­ной, — Бог послал вам сия­ние истины, оно не далеко, оно ни справа, ни слева, ни на высоте, но у самых ног ваших, и вы еже­дневно видите пред собою тако­вое сия­ние истины (т. е. смерть)!

Глава 24. Увещания кавсокаливитов быть нищелюбивыми

Вы ска­жете (про неко­его нищего Ивана, про­жи­вав­шего в пол­ном нес­тя­жа­нии в одной пещере близ Кав­со­ка­ливы), что он без­за­кон­ни­чал? Я не говорю вам, чтобы вы под­ра­жали без­за­ко­нию его (по-види­мому, у этого нищего Ивана была какая-то явная немощь, может быть, он выпи­вал?), но говорю вам о бес­печ­но­сти его (т. е. отре­шен­но­сти от зем­ного), в кото­рой он пре­бы­вал трид­цать лет. Про­жив в столь­ких зло­стра­да­ниях, он не забо­тился ни о кре­сале (кремне), чтобы высечь огонь, ни о жаровне, чтобы раз­ве­сти жар, ни о сребре и злате; руко­де­лья чело­ве­че­ского не тво­рил, постели себе нико­гда не посте­лил; не ведал ни куша­нья варить, ни о про­даже пещись, ни о покупке забо­титься. Спра­ши­ваю я вас: где живет чело­век сей с такой жесто­кой жиз­нью (т. е. не здесь ли с вами, гово­ря­щими, что ныне нет больше воз­мож­но­сти так жить)? Вы ска­жете мне: «Не при­зи­рай мы его телесно, не мог бы выно­сить он такой жесто­кой жизни». Вот, вас при­зи­рает Бог, помо­гая вам с без­гра­нич­ною мило­стию мило­сер­дия Сво­его… Почему же вы не под­ра­жа­ете такой его жесто­кой жизни, про­гнев­ляя Бога мно­го­по­пе­чи­тель­но­стию заботы? Как вас милует Бог, так милуйте и вы его… Вы же (хва­ля­щи­еся мило­сты­ней своей, пода­ва­е­мой ему), как пре­не­бре­га­ете им?! При­хо­дит он к вам в дом, вы же изго­ня­ете его с бес­че­стием, точно какого зло­дея!.. Поскольку пред людьми он кажется зло­деем и без­за­кон­ни­ком, постольку вы зло­деи и без­за­кон­ники пред Богом… Без­за­ко­ние же его есть немощь; он немо­щствует, вами иску­ша­е­мый; если вы не будете его иску­шать, тогда и он пере­ста­нет немо­щство­вать. Иску­ша­ется он злыми духами, а вы иску­ша­ете его делом иску­си­тель­ным; как чело­век, он побеж­да­ется в этой стра­сти, но бремя иску­ше­ния, кото­рым вы иску­ша­ете его, тяго­теет на вас (досл.: уде­лено вам). Иску­ше­ние же ваше есть сие: при­хо­дит он, чтобы вы уде­лили ему немного хлеба; вы же, вме­сто хлеба, рас­ка­ля­ете его вашим празд­но­сло­вием, он впа­дает в это без­за­ко­ние и, воз­вра­тив­шись в дом свой, пси­ла­фи­зу­ется (т. е. иску­ша­ется в помыс­лах) вашим празд­но­сло­вием… Посему, вам уде­лено без­за­ко­ние121 его, и вы дадите дво­я­кий ответ за эту дущу: во-пер­вых, дадите ответ вме­сте с бога­чом (еван­гель­ским), во-вто­рых, дадите ответ о душе сей за ваше иску­си­тель­ное празднословие.

Глава 25. О неуместности веселия в монахе

Всту­пив­шему в мона­ше­скую жизнь подо­бает быть тра­ур­ным, тем­ным, оза­бо­чен­ным и все­гда сокру­шен­ным. Он дол­жен иметь оза­бо­чен­ность, подоб­ную оза­бо­чен­но­сти воина, иду­щего в бой. Воин оза­бо­чен (пред­сто­я­щим) тру­дом бран­ным и гово­рит: ото­бьюсь ли я от врага в сем сра­же­нии? Ох! Горе мне! Объял меня страх бояз­ли­во­сти (т. е. боюсь за себя, что не хва­тит муже­ства)! И, таким обра­зом, сердце его все в тра­уре (досл.: в чер­ноте), от созна­ния того, что он под­вер­жен опас­но­сти погибнуть.

В чем заклю­ча­ется воен­ное дело монаха? Оно есть: воз­дер­жа­ние, пост, муже­ство, голод, жажда и страх (т. е. все­гдаш­нее опа­се­ние и бде­ние) — сии суть бес­по­кой­ства воен­ные… Когда воины выстро­ятся в бое­вой поря­док, тогда бьют вра­гов в голову раз­лич­ным боем… Когда же воины осво­бо­дятся от смерт­ной опас­но­сти и, побе­див, вый­дут из боя без вся­кой раны, то, как побе­ди­тели, идут к царю, ликуя о победе, раду­ясь избав­ле­нию от опас­но­сти бран­ной и вос­кли­цая: «Радуйся, Царица, бла­го­даря Кото­рой мы идем побе­ди­те­лями, побе­див силою Твоею!» Радуйся, Царица сил!.. Как гово­рится: «Взбран­ной Вое­воде побе­ди­тель­ная, яко избав­лы­песя от злых, бла­го­дар­ствен­ная вос­пи­суем Ти раби Твои Бого­ро­дице: но, яко иму­щая дер­жаву непо­бе­ди­мую, от вся­ких нас бед сво­боди, да зовем Ти: Радуйся Неве­сто нене­вест­ная!..»122

Глава 26. Обличение духовников, не хранящих тайны исповеди

Гос­подь Иисус Хри­стос, дав нам кре­ще­ние во очи­ще­ние нечи­стоты души нашей, одно­вре­менно с этим дал и (еще) баню с две­рью, при­де­лал замок замы­кать и отмы­кать, поста­вил пре­ем­ни­ков (пас­ты­рей), отдал им ключ от двери, чтобы замы­кали и отмы­кали, ска­зав: «Аще свя­жете на земли, будет свя­зано на небе­сех и еже аще раз­ре­шите на земли, будет раз­ре­шено на небе­сех» (Мф.18:18).

О, несчаст­ные духов­ники, име­ю­щие123 само­мне­ние и ста­но­вя­щи­еся на испо­ведь! При­хо­дит пред вас бед­ству­ю­щая душа изли­вает пред вами все помыслы свои; а вы, вме­сто того, чтобы уте­шить ее в ее бед­ствии, дела­ете ее еще более бед­ству­ю­щей, ибо она слы­шит от вас осу­ди­тель­ное празд­но­сло­вие; она слы­шит, как вы рас­ска­зы­ва­ете дру­гому чело­веку то, что пред вами испо­ве­до­вали люди, как празд­но­сло­вите об этом и осуж­да­ете то, что слы­шали на вашей исповеди…

О, несчаст­ные духов­ники, кото­рые води­тесь (досл.: дер­жите) нечи­сто­тою ума сво­его и посему мно­гих отсы­ла­ете в муку, так как вслед­ствие того, что вы не спо­собны хра­нить тайну испо­веди, они не дер­зают испо­ве­до­вать вам свои грехи.

Несчаст­ные духов­ники, кото­рые таковы…

О, несчаст­ные нынеш­ние духов­ники, вы напол­ня­ете ад и исто­ща­ете рай!

О, бед­ные нынеш­ние духов­ники! Вы чрез это дела­е­тесь союз­ни­ками Ден­ницы, упо­доб­ля­ясь овчарке, кото­рая хра­нит стадо овец и в то же время дела­ется дру­гом волку; так и вы тво­рите союз с Денницей!..

О, ржа­вые нынеш­ние духов­ники, своею снис­хо­ди­тель­но­стию вы навели ржав­чину на ваших духов­ных чад, ибо попус­ка­ете тво­рить волю свою и злые дела свои…

Глава 27. Повесть о страшной каре, постигшей некоего духовника, излишне снисходительного к своему духовному чаду

Некий чело­век нахо­дился в одной кино­вии, там он зло про­во­дил время своей жизни мона­ше­ской, под­ви­за­ясь не о Бозе, но в тайне сердца сво­его служа мамоне, так что сде­лался рабом мамоны. При всем этом он сбли­зился с духов­ни­ком, каж­дый день испо­ве­до­вал ему помыслы свои; но духов­ник без­дей­ство­вал, не ста­рался исправ­лять его и снис­хо­дил ему до поги­бели… Какой бы помысл не гово­рил ему сей юноша, духов­ник во всем снис­хо­дил к нему… Юноша же не ведал, что духов­ник имел содом­ское вле­че­ние к юным… Видя снис­хо­ди­тель­ность духов­ника, юноша про­во­дил время в злых делах, сле­дуя злому нраву сво­ему; что бы помысл ему ни ска­зал, он все то испол­нял, вслед­ствие поги­бель­ного соиз­во­ле­ния духов­ника сво­его… Нако­нец, юноша умер в без­за­ко­нии своем и похо­ро­нили его в землю!..

Через сорок дней по смерти устро­или ему поминки; после поми­но­ве­ния стар­шая бра­тия отпра­ви­лись в тра­пезу и кушали, кано­нарх взо­шел на амвон читать, а после чте­ния стал гово­рить похваль­ное слово покой­нику сей зло­счаст­ней­ший духов­ник… Тот же, т. е. покой­ник, вне­запно взо­шел чрез боль­шие двери тра­пезы, оста­но­вился среди тра­пезы и стал слу­шать похвалы, кото­рыми вос­хва­лял его духов­ник. Духов­ник гово­рил, что нико­гда еще не бывало в кино­вии тако­вого чело­века, кото­рого я познал на испо­веди, что покой­ный чист был в цело­муд­рии, чист был в сми­ре­нии, чист был в нес­тя­жа­нии, в подвиге поста, — и дру­гими мно­гими похва­лами вос­хва­лял духов­ник мерт­вого; нако­нец, вос­хва­лил и за смерть его, как полу­чив­шего бла­жен­ную кон­чину!.. Тогда мерт­вый вдруг про­го­во­рил: «Подоб­ную смерть, кото­рою я умер, будешь иметь и ты при кон­чине твоей!.. Послу­шайте меня, слу­ша­тели мои: из тех похвал, кото­рыми вос­хва­лял он меня, зло­счаст­ней­ший духов­ник, ни еди­ного слова не было правды, так как он столь вос­хва­лял меня из-за того, что имел ко мне содо­мит­ское пристрастие…»

Тогда отве­чал духов­ник и ска­зал: «Чадо мое, ведь ты умер и похо­ро­нен, как же после сорока дней при­шел сюда?»

Мерт­вый сла­зал: «О, зло­сча­стый духов­ник! Ты име­ешь еще уста, чтобы воз­ра­жать мне?.. Мало того, что я горю в пла­мени, ты меня вос­хва­ля­ешь еще за добро, кото­рого я не делал… Я делал одни только злые дела, откры­вая тебе все помыслы мои, ты же, вме­сто того, чтобы исправ­лять меня, сде­лал то, что я стал делать еще худ­шие дела, чем раньше. Ныне же, вме­сто того, чтобы печа­литься о делах моих, ты вос­хва­ля­ешь меня и этим еще больше пла­мен­но­спа­ля­ешь меня…» После сего мерт­вый ска­зал: «Пой­дем со мной, чтобы и ты был там, куда низ­вел меня». Тот­час раз­верз­лась земля, погло­тив­шая обоих в пла­мень муже­лож­ства, пред­на­зна­чен­ный не только для тех, кото­рые гре­шат в сем делом, но и для тех, кото­рые, не согре­шая делом, имеют в себе содо­мит­ское сладострастие…

Глава 28. От бесчувствия происходит невоздержание в слове и в еде, а от этого развивается сладострастие

Есть монахи, кото­рые, хотя и облек­лись в мона­ше­ство пред вра­тами жерт­вен­ника, но не слу­шают того, что вопиет им мона­ше­ская жизнь, не поко­ря­ются ее уста­вам… Сле­до­ва­тельно, в какой же тьме нахо­дятся подоб­ные монахи?! Как могут они верно познать самих себя? Как могут они пред­ста­вить себе все види­мое: небо, землю и все про­из­рас­та­ния земли? Не иначе, как только соот­вет­ственно сво­ему состо­я­нию, т. е. обо всем мыс­лят превратно.

Подоб­ные люди в мона­ше­стве мудр­ствуют таким обра­зом: раз­го­вор — пустяки; празд­но­сло­вие — пустяки; куша­ние для чело­века — пустяки; Бог дал все это чело­веку, к чему же чело­веку беречь себя от них и от того, чтобы поесть? Чего ради не позна­вать чело­веку благ зем­ных? Не позна­ешь благ зем­ных, не позна­ешь и спа­се­ния своего…

О, несчаст­ный! По этой при­чине ты и рас­строен все­гда от мно­го­сло­вия осуж­де­ния, все­гда пре­бы­ва­ешь в нечи­стом вожде­ле­нии плот­ского зло­во­ния — со мно­гою твоею едою… Когда на поле слу­чится пожар, то чем больше бывает горю­чих веществ, тем силь­нее раз­го­ра­ется на нем пожар. То же есть и мно­го­сло­вие в отно­ше­нии плот­ских стра­стей. Поскольку отвер­зает чело­век беседу, постольку воз­жи­гает он мно­го­сло­вие осуж­де­ния и горит в нем. От мно­го­сло­вия осу­ди­тель­ного обми­рает душа; чело­век же это чув­ство изне­мо­же­ния и душев­ной скорби при­ни­мает за алчбу, оза­бо­чи­ва­ется мно­го­раз­лич­ными яст­вами, чтобы поесть и этим якобы уто­лить изне­мо­же­ние сердца сво­его, кото­рое в нем обмерло и кото­рое он исто­щил осу­ди­тель­ным празд­но­сло­вием… И вот ест чело­век мно­го­раз­но­об­раз­ные яства; от этих яств чрево его воз­го­ра­ется, пла­ме­нея плот­скими стра­стями; он вос­пла­ме­ня­ется про­тив воли, услаж­да­ется ими еже­дневно, гово­рит себе, что это от того, что он горя­чий от при­роды, впа­дает в мелан­хо­лию, т. е. скуку и печаль. Да, в чело­веке есть пла­мень плот­ских стра­стей, но если не будет в нем горю­чего веще­ства, то нико­гда иску­шаться чело­век не будет…

Так бывает в пере­гон­ном кубе; если в котле его не будет вино­град­ных выжи­мок, а ока­жется только вода, то вый­дет ли из него хоть сколько-нибудь спирта? Пусть кипит себе, сколько бы вре­мени ни стоял на огне и кипел, нико­гда не обра­зу­ется спирт. Когда же в нем есть выжимки, то не успеет котел разо­греться, как уже исто­чает спирт; сколько поло­жишь в котел выжи­мок, столько и выпу­стит очи­сти­тель спирта из выжи­мок… Так и чело­век: чрево его подобно пере­гон­ному котлу — сколько накла­дет он пищи во чрево, столько и сла­до­стра­стия исто­чит плоть; поскольку умень­шишь пищу для чрева, постольку ума­лится сата­нин­ское услаж­де­ние плот­скими стра­стями и раз­ные иску­ше­ния… Тако­вой будет иску­шаем малыми искушениями…

Воз­го­ра­ние плот­ского сла­до­стра­стия про­ис­хо­дит от пре­гре­ше­ний чело­века, гово­рим: от празд­но­сло­вия, от осуж­де­ния, от раз­лич­ных сне­дей тра­пезы; сидя за тра­пе­зой, вку­шая и выпи­вая до сыто­сти, мно­го­словя, празд­но­словя, осуж­дая, люди весе­лят себя, мясами сла­вят члены свои и вен­ча­ются вен­цем сла­до­стра­стия блуд­ного совет­ника (т. е. все это нако­нец при­во­дит в сети бесов, кото­рые воз­об­ла­дали над ними ради такого поведения).

Обра­тимся к устрой­ству водоч­ного котла: если не будет самого котла, как согре­ются выжимки? Как исто­чится спирт? Если же котел будет, а кол­пака не будет, воз­можно ли будет полу­чить спирт? Если же будет кол­пак, но не будет трубы, как можно будет спирту сгу­ститься? Если же и труба будет, но выжи­мок не будет, откуда тогда добу­дешь спирт?! Так устро­я­ется и плот­ское иску­ше­ние в чело­веке: если не будет заботы о чреве, воз­можно ли будет рас­па­ляться плоти его? Если забота о чреве будет, но сооб­ра­ще­ния с людьми не будет, воз­можно ли рас­па­ляться сла­до­страст­ными стра­стями? Если и празд­но­сло­вие будет, но осуж­де­ния не будет, как могут про­изойти ссоры и осуж­де­ния дру­гих мона­хов среди круга трапезы?

Глава 29. Запретное древо познания добра и зла есть для монаха осуждение

И запо­веда Гос­подь Бог Адаму, гла­голя: «От вся­кого древа еже в рай сне­дию снеси, от древа же еже разу­мети доб­рое и лука­вое, не сне­сте от него, а в онь же аще день сне­сте от него, смер­тию умрете» (Быт.2, 16–17). Спра­ши­ваю я вас, пре­по­доб­ней­шие отцы, что зна­чит гла­гол сей и о чем он гово­рит? (Т. е. какое отно­ше­ние имеют эти слова к совре­мен­ным ино­кам?) Почему это могло бы отно­ситься к нам? Отношу я это к тра­пе­зо­ва­нию, кото­рое вы ныне тво­рите бес­чинно, едя и пия с рос­ко­шью. Ей, ядите и пейте (т. е. это бла­го­сло­венно Богом), но не до сыто­сти, не с рос­ко­шью, не с про­жор­ли­во­стью, но в меру.

Ей, ядите от всех сне­дей, но от древа позна­ния добра и зла да не вку­ша­ете, в день же, в кото­рый вку­сите, смер­тию умрете. Смысл этого, пре­по­доб­ней­шие отцы, такой: вку­шайте с уме­рен­но­стию от вся­ких сне­дей, кото­рые ока­жутся на тра­пезе, от снеди же мно­го­сло­вия и празд­но­слов­ных слов осуж­де­ния — не вку­шайте, в кото­рый день вку­сите — смер­тию умрете.

Ох, пре­по­доб­ней­шие отцы! Смерть эта не чув­ствен­ная, но мыс­лен­ная! Это смерть души, умерщ­вля­е­мой жалом осуж­де­ния, при­чем поги­бает не только осуж­да­ю­щий, но и мно­гие со-осуждающие.

Зачем досмат­ри­ва­ешь дру­гого, каков он есть, а не смот­ришь на себя, каков ты сам? Пусть он себе будет таков, каков есть, но зна­ешь ли ты сам себя? Если же самого себя рас­по­знать не можешь, то зачем пыта­ешься с осу­ди­тель­ным празд­но­сло­вием рас­по­знать дру­гого? В без­за­ко­ниях ты зачат и во грехе роди тя матерь твоя; свя­щен­ное кре­ще­ние ты осквер­нил сквер­ною мира; вновь кре­стился кре­ще­нием пока­я­ния, гово­рим: (постри­же­нием) в мона­ше­ство, но и его не сохра­ня­ешь чистым, не созна­ешь, что ты прео­сквер­нился, осквер­ня­ешь свое кре­ще­ние в пока­я­ние. Нет дру­гого осквер­нен­ного, подоб­ного тебе, один только ты — такой. За то, что осуж­да­ешь, сидя за тра­пе­зой, несешь сугу­бое нака­за­ние, ибо дру­гой вни­мает твоей осу­ди­тель­ной речи, при­ла­гая слух к осуж­де­нию твоему.

Зачем осуж­да­ешь, несчаст­ный чело­вече? Тебя ли еди­ного облек Бог во спа­се­ние, а дру­гого в поги­бель? Нет, ни тебя не облек только во спа­се­ние, ни дру­гого в поги­бель, но обоих вас оди­на­ково облек в ризы кожа­ные, как гово­рится: и сотвори Бог Адаму и жены его ризы кожа­ные и облек их (Быт.3:26).

Глава 30. О том, сколь развит порок празднословия в монашестве

Осу­ди­тель­ное празд­но­сло­вие ни в ком дру­гом не нашло для себя столько пищи и удоб­ства при­ви­та­ния, как в мона­ше­стве; оно сжи­гает чув­ство мона­ше­ской жизни. Осо­бенно (празд­но­сло­вие раз­ви­лось) на тра­пе­зах аске­тов (т. е. ски­тян) и кел­лио­тов, где оно уси­ли­лось, как лев, и пожи­рает души людей. В мона­сты­рях оно сильно (при­ви­тает) в воро­тах, пре­успело и на общих руко­де­лиях аске­тов трео­ка­ян­ное осу­ди­тель­ное празд­но­сло­вие вме­сте с исча­ди­ями сво­ими, гово­рим: мно­го­сло­вием и сквер­но­сло­вием! Празд­но­сло­вие витает в мона­стыр­ских воро­тах — когда выхо­дят про­гу­ляться по мона­стырю важ­ные мона­стыр­ские пред­сто­я­тели (т. е. стар­шие) в ризах висон­ных, в одеж­дах укра­шен­ных, с заячьими шуб­ками на пле­чах, с дра­го­цен­ными чет­ками в руках, они с важ­ным видом мно­го­сло­вят: один сде­лал то, дру­гой то, у того слу­чи­лось то, у тре­тьего — тре­тье; на сие одни гово­рят: это так, а дру­гие: это не так; начи­на­ется осу­ди­тель­ный раз­го­вор, кото­рого не могут окон­чить не только в один день, а часто в неделю; ино­гда, раз­го­во­рив­шись спо­ром, оста­ются до вечера не евши. Подоб­ное бывает и у аске­тов, когда они соби­ра­ются на руко­де­лье, чтобы руками (вить нитку) с вере­тена руко­де­лья, а язы­ком в то же время, как ногами, вер­теть колесо осуж­де­ния, начи­нают (с рабо­той) осу­ди­тель­ный раз­го­вор по поводу того, что кто очами сво­ими видел и что кто ушами сво­ими слы­шал; не могут во время работы пре­кра­тить раз­го­вора сво­его, даже разой­дясь, вер­нув­шись в дом свой, усев­шись за стол, под­ни­мают снова спор, о кото­ром спо­рили за руко­де­льем; этот же раз­го­вор начи­нают и за сто­лом, осквер­няя тра­пе­зо­ва­ние; когда, вос­став от тра­пезы, воз­но­сят бла­го­да­ре­ние Богу, то это воз­но­ше­ние их как мер­зость (т. е. как смрад­ный дым) воз­но­сится пред Богом.

Глава 31. Два вида пороков, при которых молитва не может вселиться в человека

О, пре­по­доб­ней­шие отцы, как полезно мол­ча­ние для чело­века! Когда чело­век мол­ча­лив, он ста­но­вится спо­соб­ным к воз­де­лы­ва­нию молитвы. Наобо­рот, кто не хра­нит мол­ча­ния, тот не воз­мо­жет ни иметь, ни дер­жать молитвы в сердце своем… Есть два вида пре­пят­ствий, воз­бра­ня­ю­щих молитву чело­веку: пер­вое — осу­ди­тель­ное мно­го­сло­вие. Чело­век с мно­го­сло­вием осуж­де­ния зло­сло­вит, вку­шая и пия со своим чре­во­не­исто­вым обжор­ством; вслед­ствие такого сла­до­страст­ного бес­пут­ства бежит от чело­века молитва, а на ее место все­ля­ется бес зло­сло­вия и осуждения.

Вто­рое пре­пят­ствие — мно­го­по­пе­чи­тель­ность и мно­го­за­ботли-вость стя­жа­ния сокро­вищ. При мно­го­по­пе­че­нии и мно­го­с­тяжа-нии ум мутится и тума­нится в мир­ском кру­же­нии; как у такого чело­века уста­но­виться молитве? Если бы даже она и воз­никла в нем, все равно ей не будет ни места, ни вре­мени, так как сует­ному чело­веку неко­гда упразд­ниться (от житей­ских попечений).

Гово­рим: (пре­дан­ный духу мно­го­с­тя­жа­ния) сокра­щает молитву, чтобы при­ба­вить вре­мени на тлен­ные дела. Много печась о стя­жа­нии сокро­вищ нечи­стым воров­ским помыс­лом своим,124 он ленится в испол­не­нии канона сво­его; если же и тво­рит канон, то совер­шает его, руга­ясь над ним вели­ким сокра­ще­нием молитв, кото­рые уско­ряет ради того, чтобы ско­рее заняться житей­скими забо­тами о мно­го­с­тя­жа­нии. Древ­ние отцы, когда тво­рили канон, гово­рили пол­ную, совер­шен­ную молитву, то есть «Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне и Слове Божий, Бого­ро­дицы ради, поми­луй мя». После­ду­ю­щие, оста­вив слова: «Бого­ро­дицы ради», начали упо­треб­лять такую молитву: «Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне и Слове Божий, поми­луй мя». Даль­ней­шие выбро­сили: «Слове Божий» — стали гово­рить: «Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй мя». Сле­ду­ю­щие за ними поки­нули: «Сыне Божий», — а стали гово­рить: «Гос­поди Иисусе Хри­сте, поми­луй мя». Тепе­реш­ние совре­мен­ные отцы оста­вили Хри­ста, ухва­тив­шись за Хриса (т. е. злато, по-гре­че­ски); уже поза­были Хри­ста, а гово­рят: «Гос­поди Иисусе, поми­луй мя».

Буду­щие оста­вят слово «Гос­поди», ста­нут гово­рить: «Иисусе, поми­луй мя». Потом оста­вят слово «Иисусе» — ста­нут гово­рить лишь: «Поми­луй мя», и не будут созна­вать, что именно хотят они этим полу­чить и не будут созна­вать того, кто имеет их помиловать…

Ради этого и говорю вам: когда минут четыре два­дца­ти­пя­ти­ле­тия, то какова ста­нет тогда мона­ше­ская жизнь? Если же прой­дут и еще дру­гие три два­дца­ти­пя­ти­ле­тия, гово­рим: число седь­мое лет и пять вос­хо­дя­щих к пол­пути вось­мого, — там на поло­вине числа пятерки какое сму­ще­ние про­изой­дет от чет­вер­того до пятого?..125

Глава 32. Монашество — благое дело спасения, но кто воистину спасается?

Эй, бла­гое дело есть спа­се­ние, т. е. посвя­ще­ние себя мона­ше­ству; но ты, омра­чив­шийся зем­ными попе­че­ни­ями, под­ви­за­ю­щийся, но осу­е­тив­шийся и в то же время само­до­вольно мня­щий о себе, что спа­са­ешься, пол­ный забот о стя­жа­ниях, объ­ятый и омра­чен­ный ими, ты не веда­ешь, что такое дело спа­се­ния, ходишь во тьме без­за­ко­ния. Ты уте­ша­ешь себя, что идешь путем спа­се­ния, любишь бого­слу­же­ние, совер­ша­ешь цер­ков­ные службы в точ­но­сти и по уставу… Да, правду ты гово­ришь; но спрошу я тебя: когда чита­ешь ты после­до­ва­ние (канон или ака­фист) твое, удер­жи­ва­ешь ли помысл свой, чтобы не осу­дить ника­кого чело­века? Удер­жи­ва­ешься ли от празд­но­сло­вия? Ибо вме­сте с празд­но­сло­вием вле­чешь за собой и осуждение.

Удер­жи­ва­ешь ли помысл свой (т. е. име­ешь ли твер­дую реши­мость), чтобы не исхо­дить наружу, т. е. мыс­ленно и на самом деле до окон­ча­ния бого­слу­же­ния, ибо кто остав­ляет бого­слу­же­ние и выхо­дит наружу, бывает подо­бен рыбе, кото­рая вый­дет из воды; я упо­доб­ляю его Иуде, кото­рый поки­нул Тай­ную вечерю и впал в пре­да­тель­ство. Так и чело­век, если вый­дет от бого­слу­же­ния раньше окон­ча­ния, впа­дает (в грех осуж­де­ния с празднословием).

Име­ешь ли мысль ока­зы­вать мило­сер­дие любому чело­веку и вся­кому созда­нию Божьему, гово­рим: живот­ным, — ибо и их сотво­рил Бог, чтобы они жили между людьми в помощь им?!

Дер­жишь ли в мысли хра­нить чистоту дев­ства тво­его? Дер­жишь ли в мысли своей очи­щать себя постом и воздержанием?

Дер­жишь ли в мысли (слу­шаться) совета духов­ника тво­его? Испол­ня­ешь ли то, что он гово­рит тебе?

Дер­жишь ли в мысли быть мило­сти­вым, давать мило­стыню тре­бу­ю­щим от тебя помощи (сло­вом или делом)?

Дер­жишь ли в мысли, чтобы не воз­но­ситься над дру­гим и не нане­сти ему какой-либо печали? Дер­жишь ли в мысли твоей кро­тость, и заклю­ча­ешь ли ее в сми­ре­ние? Дер­жишь ли в мысли не рас­стра­и­ваться, гово­рим: не сму­щаться, что бы тебе не делали? Дер­жишь ли в мысли не осуж­дать, когда тебя осуждают?

Удер­жи­ва­ешь ли сии пять дер­жав­ных чувств воли твоей: а) видеть и не гля­деть; б) слы­шать и не вни­мать; в) на то, что гово­рят, не воз­ра­жать; г) будучи соблаз­ня­е­мым, не соблаз­няться; д) будучи рас­стра­и­ва­е­мым, не рас­стра­и­ваться и будучи окле­ве­та­е­мым, не клеветать?

Вы ска­жете, что дер­жите это (все), но оши­ба­е­тесь, ибо немного было и теперь живет таких людей в Горе сей; ими одними сла­вится Гора сия. Горе, если исчез­нут тако­вые! Горе тогда Горе сей! Ибо вели­кую небла­го­дар­ность пока­зы­вали вы, и вели­кую небла­го­дар­ность пока­жут сле­ду­ю­щие поко­ле­ния людей на Горе сей. (Небла­го­дар­но­стию Царице Небес­ной св. Нил назы­вает остав­ле­ние мона­ше­ского подвига и пре­да­ние себя сует­ным стя­жа­ниям и попечениям).

Вы ска­жете: откуда ты зна­ешь об этом (т. е. что после­ду­ю­щие роды будут таковы)? Не буду вам гово­рить о сем, но я знаю, каковы обре­та­е­тесь вы ныне в Уделе Бого­ма­тери, Гос­пожи нашей Бого­ро­дицы, и каковы бывали здесь иноки тому назад семь и три­жды восемь­де­сят (т. е. 247 лет тому, именно, около 1570 г., когда под­ви­зался здесь прп. Нил). Срав­ни­вая, какими мы тогда были здесь, взи­рая на жизнь быв­ших отцов и жизнь нынеш­них отцов, я недо­уме­ваю о них, ибо они живут на поги­бель душ своих, а не на спа­се­ние.126

Часть 3: Обличения грехов святогорцев 18–19 столетий

Глава 1. С каких пор начал изменяться подвижнический дух в монашестве и оно начало увлекаться суетою

За послед­нее время монахи стали укло­няться в поги­бель поги­бели и воз­де­лы­вать путь без­за­ко­ния. Около 25 лет тому назад мона­ше­ство сде­лало пово­рот, поги­бель вторг­лась в среду мона­ше­ства, мона­ше­ство обни­щало бла­го­да­тию, т. е. мало стало в нем подвизающихся.

Если за эти два­дцать пять лет поги­бель вторг­лась с такою лег­ко­стию в круг мона­ше­ства, т. е. сильно раз­вился в нем дух мир­ской мно­го­по­пе­чи­тель­но­сти, то какова ста­нет мона­ше­ская жизнь, когда минет дру­гое два­дцати пяти­ле­тие? А в тре­тьем два­дцати пяти­ле­тии какое поги­бель­ное раз­до­лье будет в среде мона­ше­ства? В чет­вер­том же два­дцати пяти­ле­тии будем иметь: 7 и 4, т. е. 7400 лет от сотво­ре­ния мира; какую же волю полу­чит тогда поги­бель в мона­ше­стве? (Свя­той гово­рил это в 1817 году; сле­до­ва­тельно, нача­лом упадка мона­ше­ства он опре­де­ляет 1792 г. Это время озна­ме­но­вано нача­лом тор­же­ства воль­но­дум­ных уче­ний, фран­цуз­ской рево­лю­ции, упад­ком монар­хизма на Западе, раз­ви­тием ате­изма и увле­че­нием эко­но­ми­че­скою, тор­гово-про­мыш­лен­ною, вообще мате­ри­аль­ною сто­ро­ною жизни).

Глава 2. Плач преподобного о подвижничестве. Воззвание его к монахам

О! Зачем оста­вили вы такую спа­си­тель­ную мона­ше­скую жизнь? Ох, как обна­жа­ются горы и пещеры от теку­щих сим бла­го­дат­ным путем мона­ше­ской жизни, т. е. лиша­ются пустыни подвиж­ни­ков! Плачьте, горы и пещеры, что поки­нула вас бла­го­сло­вен­ная жизнь!

Досто­чти­мей­шие отцы! Ныне есть время спа­се­ния! Ныне время спа­саться тому, кто хочет полу­чить спа­се­ние: ибо впе­реди гря­дет на нас зима тяг­чай­шая; тогда не най­дем мы такой сво­боды для спа­се­ния, какую имеем ныне.

Ныне время соби­ра­ния в жит­ницы пло­дов мона­ше­ской жизни.

Ныне кто хочет воз­де­лы­вать мона­ше­скую жизнь, да воз­де­лы­вает, ибо гря­дет осень и при­бли­зи­лась тяж­кая зима. Спра­ши­ваю я вас, когда насту­пит осень, погиб­нут дре­вес­ные плоды и вся трава зем­ная, каким тогда ока­жется для вас смя­те­ние земли? Когда же после этого насту­пит еще тяг­чай­шая зима, тогда каким явится для вас это смя­те­ние? (Т. е. если вы не запа­сете в духов­ные жит­ницы пло­дов мона­ше­ской жизни, то какова будет для вас ваша ста­рость и кон­чина)? Если же у вас во время жатвы будет доста­точно собрано пло­дов и они будут сло­жены в жит­ницы, тогда зим­нее время не будет ли для вас тем же, что весна?

Тот же, кото­рый по нера­де­нию сво­ему не будет иметь свое­вре­менно собран­ного, но, успо­ка­и­вая себя, ста­нет гово­рить: «И так обой­дусь», — будет ли зима для него лег­кой? Когда насту­пит зима, заклю­чится он от холода в дом свой, будет там искать полена, чтобы согреться, но уви­дит, что у него и полена нет. Смот­рит на двор — земля покрыта сне­гом; смот­рит внутри, в своем жилище, ничего не запа­сено, ничего не собрано. Он сму­ща­ется, вол­ну­ется, пожи­рает от горя сам себя и гово­рит: «Отчего я не соби­рал, как дру­гие? Что теперь ста­нется со мной, несчаст­ным?» Устрем­ля­ется он, чтобы пойти и собрать дров, но не может выйти наружу из дома сво­его, потому что идет снег, и снеж­ные сугробы стали уже выше роста чело­ве­че­ского. Гово­рим: уси­ли­ва­ется зло и начи­нает в чело­веке тор­же­ство­вать над доб­ро­де­те­лями его…

Несчаст­ный чело­век наде­ется, что снег сой­дет, но снег не тает, а пре­умно­жа­ется. Ожи­дает, что погода разъ­яс­нится, а она не разъ­яс­ни­ва­ется, время при­бли­жа­ется к зиме, а не к весне… Тогда взы­щут хотя одного весен­него дня, но не увидят.

Сего ради, пока имеем еще весну в есте­стве нашем, будем ста­раться рабо­тать в вино­град­нике мона­ше­ской жизни, прежде нежели погиб­нет плод сей жизни. Поста­ра­емся собрать жатву вза­им­ной любви! Поста­ра­емся сокро­ви­ще­ство­вать плод мона­ше­ской жизни! Поста­ра­емся собрать плод послу­ша­ния в жизни своей! Поста­ра­емся собрать плод поще­ния, чистоты и цело­муд­рия! Поста­ра­емся сокро­ви­ще­ство­вать плод бого­слу­же­ния! Поста­ра­емся собрать плод мило­сер­дия в сво­боду свою! Поста­ра­емся собрать плод сми­ре­ния в тер­пе­ние свое! Поста­ра­емся сокро­ви­ще­ство­вать плод молитвы во исправ­ле­ние свое! Поста­ра­емся сокро­ви­ще­ство­вать плод суро­вой жизни с дол­го­тер­пе­нием своим! Поста­ра­емся сокро­ви­ще­ство­вать плод печали с воз­ды­ха­нием своим, дабы печа­литься о соде­ян­ных злых и воз­ды­хать о воз­де­лан­ных без­за­ко­ниях. Ныне время печали, дабы печа­литься о соде­ян­ных злых. Ныне время пока­я­ния с печа­лью сокру­ше­ния о без­за­ко­ниях! Ныне время воз­ды­ха­ниям, чтобы воз­ды­хать из глу­бины сердца и души о воз­де­лан­ных делах нечистоты!..

Глава 3. Ныне осень монашеству и завладевает им царица погибели

Вы спро­сите: что это за осень? Осень — это время, в кото­ром мы нахо­димся теперь. Ныне осень, в кото­рой поги­бает бла­го­дать (т. е. пло­до­но­ше­ние) мона­ше­ской жизни. Но дер­жи­тесь (т. е. того, что еще сохра­ни­лось в вас), удер­жи­вайте то, что еще дер­жите, чтобы не сде­латься и вам винов­ными в погуб­ле­нии мона­ше­ской жизни. Горе тому, кто будет пови­нен в погуб­ле­нии сем! Знайте хорошо, что не уви­дите вы при смерти вашей лица ангела, кото­рый бы при­нял душу вашу, если будете воз­де­лы­вать дея­ния тлен­ные и пере­да­дите это дру­гим. Тако­вые дела­ются повин­ными в рас­тле­нии мона­ше­ства; они губят и рас­тле­вают мона­ше­скую жизнь. Ради этого душа их дела­ется заклей­мен­ной; гово­рим: бесы забе­рут ее и воз­об­ла­дают ею на суде, т. е. во время состя­за­ния бесов с анге­лами бесы возь­мут верх и душа умер­шего осу­е­тив­ше­гося монаха будет предо­став­лена бесам! И будет она пер­вен­цем Ден­ницы в без­дне адской!

Теперь осень! Увя­дает бла­го­дать, кра­сота души, т. е. преж­няя кра­сота душ подвиж­ни­че­ских в мона­ше­стве. Зима грядет!

Про­слы­шала царица поги­бели, что запу­стела мона­ше­ская жизнь, при­звала семи­гла­вого зверя без­за­ко­ния, взо­шла на сего зверя и пове­лела ему: «Завла­дей!» Он и завла­дел пер­вою уздою непо­кор­ства, мона­ше­ством, т. е. покор­но­стию мона­ше­ству­ю­щих чину мона­ше­скому и старшим.

Дер­жит царица поги­бели в пра­вой руке своей чашу гор­до­сти, поги­бель­ную пре­лесть… Вбе­жал зверь семи­гла­вый без­за­ко­ния в чув­ство мона­ше­ства, и ска­чет в нем, дабы напо­ять мона­ше­ство чашею бес­чув­ствия, чтобы люди ста­но­ви­лись бес­чув­ствен­ными к бла­го­дати пока­я­ния, т. е. к хра­не­нию обе­тов, дан­ных при пострижении.

Глава 4–5. Непокорство, развивающееся в монашестве, есть одоление зверя первою главою своею. Развивающаяся же многопопечительность есть отравление прелестною чашею царицы погибели. Причина сему: несовершенное отречение и от плотских благ и от плоти своей

Кре­ще­ние есть сие, т. е. постри­же­ние есть вто­рое кре­ще­ние в сле­ду­ю­щем смысле. Когда ста­нет чело­век пред цар­скими вра­тами (во время постри­же­ния), то укра­шает сам себя изъ­яв­ле­нием воли своей испра­вить жизнь свою, давая обеты мона­ше­ской жизни: послу­ша­ния, нес­тя­жа­ния, цело­муд­рия, воз­дер­жа­ния, несе­ния скор­бей, незло­бия, молитвы. Когда же обле­ка­ется в бла­го­дат­ные укра­ше­ния мона­ше­ской жизни: вла­ся­ницу, рясу, ана­лав, схиму, пояс и пр., то вме­сте с тем укра­ша­ется и в чув­стве сердца сво­его, т. е. выра­жает этим свою реши­мость под­ви­заться в доб­ро­де­те­лях пред вра­тами Свя­ти­лища (т. е. алтаря).

Если же потом при­мет ту чашу бес­чув­ствия в сердце свое, т. е. если при­стра­стится к суете и стя­жа­ниям, то ста­но­вится бес­чув­ствен­ным к укра­ше­нию жизни своей бла­го­да­тями; т.е. охла­де­вает в рев­но­сти об очи­ще­нии сердца сво­его от стра­стей, в рев­но­сти стя­жа­ния бла­го­дати Божией. Монах укра­ша­ется доспе­хами, дабы укра­шать бла­го­да­тями жизнь свою, дабы не обра­щаться туда и сюда, а наблю­дать лишь одно, не осквер­нять кра­соты жизни своей. Но ныне монахи упо­я­ются чашею бес­чув­ствия, не ощу­щая того, что они укра­шены доспе­хами, дабы укра­шать и жизнь свою; изви­ва­ются туда и сюда, т. е. в мно­го­с­тя­жа­тель­ных попе­че­ниях, как будто и мона­хами не состоят, ста­ра­ются воз­де­лы­вать житие чадо­род­цев, т. е. мирян, обре­ме­нен­ных семьями и вечно оза­бо­чен­ных о про­пи­та­нии своем.

Вы ска­жете: разве мы не ведем себя как доб­рые старцы (кало­геры) во объ­я­тиях Отчих? Разве мы не под нача­лом, не нахо­димся в послу­ша­нии, в покор­но­сти стар­цам? Ей, истину вы ска­зали, что вы послуш­ники, но вы все-таки оши­ба­е­тесь: вам старцы поко­ря­ются, а не вы им поко­ря­е­тесь; они вас слу­ша­ются, а вы их не слу­ша­е­тесь; ваши при­ка­за­ния испол­няют, вы же того, что при­ка­зы­вают вам, не исполняете.

Вы ска­жете: разве мы не поки­нули отца, мать, бра­тьев, сестер, оте­че­ство, род­ных, дру­зей и про­чее, и, при­няв обеты мона­ше­ской жизни, всту­пили в мона­ше­ство? Ей, поки­нули вы, как гово­рите, блага мир­ские и обна­жи­лись от них, но благ плот­ских вы не совлек­лись, вы одели обеты мона­ше­ства сверх убла­же­ния плоти вашей. Извне кажется, что вы в мона­ше­стве, ведете жизнь мона­ше­скую и есте кало­геры, внутри же себя вы воз­де­лы­ва­ете плот­ские дея­ния, но не дея­ние воз­де­лы­ва­ния души своей.

Вы пре­бы­ва­ете в мно­го­по­пе­чи­тель­стве, а не в жизни бес­по­пе­чи­тель­ной о плоти своей. (Здесь свя­той ука­зы­вает на мно­го­по­пе­чи­тель­ность, как на ту пре­лест­ную чашу, кото­рую дер­жит царица поги­бели в руке своей, отрав­ляя сею чашею мона­ше­ство). Потому-то и все­ля­ется пре­врат­ный дух в чело­веке, что, при­ни­мая мона­ше­ство, он не сла­гает с себя прежде всего пре­врат­ного сво­его рас­по­ло­же­ния к плот­скому насла­жде­нию; обле­ка­ется в мона­ше­ство поверх сво­его пре­врат­ного рас­по­ло­же­ния, прежде, чем совлечь его с себя; оста­ется нетро­ну­тым это пре­врат­ное похо­те­ние внутри духа чело­века, и поэтому не при­ем­лет чело­век на себя дая­ния, т. е. подвига мона­ше­ской жизни. Гово­рим, не вос­при­ни­мает бла­го­дати спа­се­ния, как бла­гого руко­во­ди­теля своего.

Бла­гое же руко­во­ди­тель­ство (т. е. зна­ме­ние того, что слу­же­ние Богу про­хо­дит под бла­го­дат­ным руко­вод­ством запо­ве­дями Божи­ими и бла­го­да­тию) есть сие: вера, любовь, цело­муд­рие, под­чи­не­ние, послу­ша­ние, покор­ность, молитва, поще­ние, воз­дер­жа­ние, мол­ча­ние от празд­но­сло­вия, мол­ча­ние от осуж­де­ния, мол­ча­ние от мно­го­сло­вия. Гла­визна же всему — хра­не­ние себя от поги­бель­ного попе­че­ния и без­за­кон­ного мно­го­со­кро­ви­ще­ство­ва­ния. Сие гла­визна в деле спа­се­ния, но она отнюдь не при­ем­лется чело­ве­ком, у кото­рого внутри (таится) пре­врат­ное рас­по­ло­же­ние; тако­вой все­гда только и желает при­ни­мать поги­бель погибели.

Поги­бель поги­бели же есть сие: неве­рие, непо­кор­ство, непо­слу­ша­ние, гор­дость, блуд, мала­кия, муже­лож­ство. Царица поги­бели желает, чтобы сие только воз­де­лы­вали, желает”, чтобы только эти имена име­но­ва­лись (т. е. чтобы о доб­ро­де­те­лях и помину не было в душах чело­ве­че­ских вообще и мона­ше­ству­ю­щих в частности).

Глава 6. Имя царицы погибели есть многопопечительность

Имя царицы поги­бели есть мно­го­по­пе­чи­тель­ность; зверь без­за­ко­ния име­ну­ется: мно­го­с­тя­жа­тель­ное сокро­ви­ще­ство­ва­ние. Без­за­ко­нием назы­ва­ется: сребро, злато и сует­ное попе­че­ние человеческое.

Суета и попе­че­ние суть как бы самец и самка, рож­да­ю­щие чад муж­ского и жен­ского пола. Чада име­ну­ются: маль­чик — вражда ко всему доб­рому, девица — нена­висть ко всему хоро­шему. Берет маль­чик сестру свою в жены, вме­сте чадо­рож­дают и про­из­во­дят все­злей­ших детей; эти дети вскарм­ли­ва­ются хло­пот­ли­вою суе­тою, воз­рас­тают мно­го­по­пе­чи­тель­но­стию сокро­ви­ще­ство­ва­ния, дела­ются вой­ском царицы поги­бели, нако­нец, под­ни­ма­ются на мона­ше­скую жизнь, начи­нают обла­дать мона­ше­ством, — как и произошло.

Мона­ше­ство стало забы­вать Царя цар­ству­ю­щих, Кото­рый Сло­вом сотво­рил нас, забыло, как Слово плоть бысть нас ради, как вопло­тился Хри­стос от Духа Свята и Марии Девы и воче­ло­ве­чился, как волею снис­шел в вер­теп, в ясли, спе­ле­но­ван был, волею понес обре­за­ние, как волхвы пали пред лицом Его, как Ирод был обма­нут волх­вами, как Хри­стос гоним был Иро­дом, и уда­лился в Еги­пет по гла­голу ангель­скому: «Возьми Мла­денца и Матерь Его и беги в Еги­пет» (Мф.2:13), как, уда­лив­шись оттуда, при­шел Он в город Наза­рет и про­звался Иисус Назо­рей, как сидел во свя­ти­лище, учил людей. Как дол­го­тер­пел нас ради, как зау­шен был, прияв зау­ше­ние от раба на суде. Как нас ради постра­дал, погре­бен был и вос­крес в тре­тий день по Писа­ниям. И про­сла­вился Сын во Отце и Отец в Сыне.

Мона­ше­ство стало забы­вать: «Славлю Отца и Сына силу и Свя­таго Духа пою власть, Нераз­дель­ное, Несо­здан­ное Боже­ство, Тро­ицу Еди­но­сущ­ную, цар­ству­ю­щую в век века».

Глава 7. Матерь Божий исходатайствовала монашество в небесный свой удел

Как про­сла­вил Отец Сына Сво­его, так и Сын про­сла­вил Матерь Свою. И Мать про­сла­ви­лась чрез Сына Сво­его. Отец дал Сыну власть, славу цар­ствия Сво­его, дабы Он вла­дел Цар­ством Отца Сво­его; посему ска­зано: «Когда при­и­дет Сын чело­ве­че­ский во славе Своей, тогда сядет на пре­столе славы Своей» — для того, чтобы при­нять власть над насле­дием, славу и Цар­ство Отца Сво­его. Он вос­сел одес­ную Отца, как ска­зано: «И седя­щего одес­ную Отца, и паки гря­ду­щего со сла­вою судити живым и мерт­вым». Он при­дет отобрать живых127 от мерт­вых; как доб­рый пас­тырь отби­рает овец от коз­лов, так будут ото­браны и пра­вед­ники от непра­вед­ни­ков. Греш­ных Судия пошлет в муче­ние веч­ного огня, пра­вед­ни­кам же ска­жет: «Гря­дите вме­сте со сла­вою Моею, насле­дуйте Цар­ство Отца Моего, при­и­дите бла­го­сло­вен­нии Отца Моего, уна­сле­дуйте уго­то­ван­ное вам цар­ствие от сло­же­ния мира» (Мф.25:34). И испро­сил (Сын у Отца) про­сла­вить Матерь Свою.

Когда про­сла­вил Сын Матерь Свою, испро­сила и Матерь у Сына Сво­его, чтобы ради Нее про­слав­ля­лись бы и люди. Испро­сила Матерь у Сына Сво­его в буду­щей жизни один удел Себе: мило­сер­дие, без­гра­нич­ное при­ми­ре­ние, свет непри­ступ­ный, чистоту дев­ства, непо­роч­ность спасения.

Ска­зал Сын Матери Своей: «Твори, Мати Моя, как жела­ешь, и рас­про­сти­рай спа­се­ние чело­ве­че­ское!» Дал Ей слуг (т. е. отде­лил анге­лов), дабы слу­жили Таин­ству (т. е. таин­ству пока­я­ния мона­ше­ского, при­зва­нию в мона­ше­ство греш­ни­ков на пока­я­ние), жела­нию (т. е. испол­не­нию хоте­ния Вла­ды­чицы) и домо­стро­и­тель­ству Матери Своей.

И воз­зрела Бого­ма­терь на одну пре­крас­ней­шую землю и высо­чай­ший сад; гово­рим: уви­дала одно пре­крас­ней­шее, душе­спа­си­тель­ное место, высо­кий холм для спа­се­ния чело­ве­че­ского, опре­де­лив быть здесь Ее уделу (на земле). Но так, как земля эта была местом пустым и тер­ни­стым, то пове­лела Она, чтобы землю вско­пали, урав­няли, иско­ре­нили тер­нов­ник с кор­нем и выки­нули его наружу. (Свя­той при­точно гово­рит о том, что на Афоне жили миряне, и что по воле Матери Божией они были пере­се­лены царем Кон­стан­ти­ном с Афона в Пело­по­нез). Сотво­рили слуги, как пове­лела им Царица, тогда ска­зала Царица слу­гам: «Сотво­рите (сие), постройте 24 башни для 24 букв пись­мен, чтобы тот недо­мыс­лен­ный алфа­вит (или спи­сок имен по алфа­виту) напол­нялся и совер­шенно бы укра­сился душами чело­ве­че­скими» (т. е. чтобы испол­нился лик спа­сен­ных мона­ше­ством в небес­ном уделе Вла­ды­чицы). Тогда сотво­рили слуги то дело постройки 24 башен (т. е. дело созда­ния 24 глав­ных оби­те­лей на Афоне), и земля та стала окру­жен­ной 24 баш­нями: это место про­зва­лось уде­лом Пре­свя­той Гос­пожи Бого­ро­дицы. И пове­лела Царица слу­гам и ска­зала: «Раз­де­лайте удел сей и сотво­рите в нем семь посе­вов, да сокру­шают семи­гла­вие царицы поги­бели». Тогда сотво­рили слуги, как пове­лела Царица Спа­се­ния. И пове­лела Она име­но­вать каж­дое сея­ние по имени сво­ему, гово­рим: веру, любовь, еди­но­ду­шие, нес­тя­жа­ние, страх Божий, цело­муд­рие и воздержание.

Чело­век, если имеет веру, любви же не имеет, не поль­зует его такая вера; если имеет любовь, мира же не имеет, не поль­зует его любовь. (По-види­мому, здесь под миром под­ра­зу­ме­ва­ется упо­ва­ние и надежда). Если имеет мир, еди­но­ду­шия же не имеет, не поль­зует его мир; если имеет еди­но­ду­шие, нес­тя­жа­ния же не имеет, не поль­зует его еди­но­ду­шие. Если имеет нес­тя­жа­ние, страха же Божия не имеет, не полу­чает пользы от нес­тя­жа­ния. Если имеет страх Божий, цело­муд­рия же не хра­нит, нисколько не поль­зует его страх Божий. Если имеет цело­муд­рие, а воз­дер­жа­ния не имеет, не поль­зует оно его. Как может дей­ство­вать любовь в чело­веке, если не имеет он веры? Если не имеет любви, как может дей­ство­вать мир? Если не име­ется мира, как будет деяться согла­сие? Если не име­ется согла­сия, как может деяться нес­тя­жа­ние. Если не име­ется нес­тя­жа­ния, как может деяться страх Божий? Если не име­ется страха Божия, как может деяться цело­муд­рие? Если не име­ется цело­муд­рия, как может деяться воздержание?

Ради сего и ска­зала (Вла­ды­чица): «Раз­де­лайте удел и сотво­рите семь посе­вов, дабы про­из­рас­тали вме­сте все семь посе­вов, все семь цве­тов спа­се­ния в чело­веке». Потом снова послала слуг и ска­зала: «Сту­пайте до кон­цов все­лен­ной, идите на рас­пу­тиях, чтобы найти рабов, кото­рые слу­жили бы в Моем уделе и пло­до­но­сили бы семь цве­тов спа­се­ния. Когда будете искать рабов, то берите не здо­ро­вых и силь­ных, а боля­щих, скор­чен­ных, хро­мых, кри­вых, косых, про­ка­жен­ных и нагих;128 тако­вых соби­райте в удел Мой, чтобы, тру­дясь в нем над сими семью посе­вами спа­се­ния, они исце­ля­лись». Отпра­ви­лись слуги, собрали на пути рабов боль­ных и немощ­ных, как ска­зала Царица Спа­се­ния; дали каж­дому рабу труд над посе­вами, чтобы обра­ба­ты­вать цветы спа­се­ния и сею рабо­той исце­ляться от неду­гов и поги­бель­ного блага беззакония.

Стали усердно тру­диться рабы (т. е. пер­вые поко­ле­ния мона­ше­ству­ю­щих), с жаром воз­де­лы­вая в уделе цветы спасения.

Видит Царица Спа­се­ния, что рабы суть верны, и ска­зала им: «О, рабы Мои вер­ные и воз­люб­лен­ные! Обра­ба­ты­вайте удел Мой без­ро­потно до вечера, когда же померк­нет день, тогда невоз­бранно вой­дете в славу Мою, чтобы радо­ваться и про­слав­ляться вме­сте со Мною».

Глава 8. О том, как промышляет об уделе своем Богородица и как велика неблагодарность тех, которые оставляют подвижничество и предаются суете

И ска­зала Царица слу­гам: «Идите в концы земли, чтобы обра­тить все реки все­лен­ные, дабы они текли в Мой удел, для напо­е­ния посе­вов и про­цве­та­ния пло­дов мона­ше­ской жизни». (Т. е. чтобы спа­са­ю­щи­еся во Св. Горе были обес­пе­чены в нуж­дах своих телес­ных и, отло­жив вся­кое плот­ское попе­че­ние, дости­гали духов­ного совер­шен­ства). Плоды же суть сии: мно­го­цен­ный цвет спа­се­ния, пло­до­нос­ное древо дев­ства, шесто­кры­лие (т. е. сера­фим­ская любовь к Богу), воз­дер­жа­ние, еди­но­ду­шие огла­ша­е­мых (т.е. послуш­ни­ков с настав­ни­ками) и вера спа­са­ю­щихся, — как гово­рится: веруй и спасешься.

Ради этого послала Царица Небес­ная своих слуг обра­тить реки (т. е. при­ток мило­стыни) в удел Ее, чтобы напо­я­лись и про­из­рас­тали пло­до­нос­ные дерева спа­се­ния. И сотво­рили это слуги, обра­тили они от четы­рех стран реки в удел спа­се­ния, чтобы про­из­рас­тали пло­до­нос­ные древа дев­ства и мно­го­муд­рый цвет спа­се­ния. И вот кре­сто­об­разно устре­ми­лись (реки мило­стыни) на сию гору Афон­скую, подобно четы­рем воз­душ­ным сти­хиям, как ветры север­ный про­тив южного и восточ­ный про­тив запад­ного. Кре­сто­об­разно схо­дятся эти четыре ветра на вер­шине Афона, точно так же бегут ото­всюду мило­стыни кре­сто­об­разно в удел Бого­ма­тери, Вла­ды­чицы нашей Бого­ро­дицы и напо­яют Ее посевы. Даже доныне по бла­го­у­тро­бию состра­да­тель­но­сти Своей Она ока­зы­вала и ока­зы­вает милость Афону, отвер­зая двери мило­сер­дия и уми­ло­стив­ля­ясь о вер­ных рабах Своих, рабо­тав­ших в Ее уделе, доныне устрем­ляла и устрем­ляет тече­ние реки — ныне даже еще больше, чем прежде, чтобы восчув­ство­вали в серд­цах своих бла­го­дар­ность небла­го­дар­ные нынеш­ние люди.

Но нынеш­ние люди устро­или себе необы­чайно вели­кую без­дну мор­скую, реки же отвели в эту пучину мор­скую, чтобы услаж­даться устрем­ле­нием мор­ским (т. е. стали круп­ные люди Афона задер­жи­вать мило­стыню и скоп­лять ее в капи­талы, не допус­кая тако­вой до нуж­да­ю­щихся в ней бед­ных подвиж­ни­ков на Горе). Море же нисколько не устрем­ля­ется к уделу (т. е. чтобы напо­ять посевы, и они оста­нутся поэтому без воды).129

Закре­пили лука­вые рабы удел за собою, чтобы про­меж себя (раз­де­лить) гос­под­ство над поло­сами удела. Нако­нец, начали (полосы) вой­ною отни­мать друг у друга, стре­мясь каж­дый пер­вым побе­дить и отнять полосы, т. е. начали между собою судиться у ага­рян и, как в мор­скую пучину, сыпать взятки. От этой ужас­ной войны, кото­рую имели и имеют, запу­стели вою­ю­щие башни, т. е. мона­стыри. И уста­но­вили один злой обы­чай, край­ний пре­дел зла: кто напол­нит без­дну водами реч­ными, тот и будет побе­ди­те­лем. Оста­вил каж­дый свою башню, т. е. подвиг спа­се­ния, и воюют, т. е. судятся и тяга­ются. Видят нечув­ствен­ные нынеш­ние люди, что не воз­мо­гают напол­нить без­дны, т. е. не хва­тает вод реч­ных, и ради сего схва­ты­вают каж­дый, т. е. вою­ю­щий, по одному пло­до­нос­ному дереву с полосы и сильно жмут его, чтобы извлечь из него воды и погу­бить ее в без­дне, кото­рую напол­няют… Но разве берег мор­ской навод­нится при­то­ком реч­ных вод, разве море усла­дится когда-либо от столь­ких теку­щих в него рек?!

Мило­серд­ней­шая Царица Спа­се­ния с без­гра­нич­ным мило­сер­дием Своим мило­серд­ствует о бес­чув­ствии вашем; жалеет вас, погру­зив­шихся в поги­бель­ное бес­чув­ствие и погуб­ля­ю­щих спа­се­ние свое в без­дне поги­бель­ной… Вы же реками (мило­сти Вла­ды­чицы, не только не напо­я­е­тесь), но разо­ря­ете (друг друга) по бес­чув­ствию сво­ему, воз­де­лы­вая злую вашу поги­бель­ную волю…

О, несчастны вы с неми­ло­сер­дием вашим, ибо не забо­ти­тесь о семи посе­вах и древе пло­до­нос­ном спасения!

О, несмыс­лен­ные и кос­ные серд­цем, не разу­ме­ва­ю­щие того, что реки при­те­кают ради посе­вов, чтобы напо­я­лись поса­жден­ные древа!..

О, кос­ные в серд­цах ваших, чего ради обра­ща­ете вы реки в без­дну поги­бели, пыта­ясь напо­ить ими сию без­дну, дерева же засу­шили и посевы опустошили?..

О, кос­ные серд­цем! Мир внеш­ний бед­ствует от жажды, т.е. от бед­ноты, так страж­дет, что от этой жажды иссохли внут­рен­но­сти людей, а вы обра­ща­ете реки (мило­стыню на Афон) в без­дну поги­бели… Гово­рим: погуб­ля­ете мило­стыню Божию в чреве ага­рян­ском, опу­сто­шая оби­та­лища мона­ше­ской жизни, изго­няя от себя Царицу Спа­се­ния и при­вле­кая к себе царицу погибели!..

Глава 9. Как царица погибели на звере беззакония въезжает в монашество

Слы­шит слу­хом своим царица поги­бели, видит оком своим без­за­кон­ная, что опу­сто­ша­ете вы друг друга, опу­сто­ша­ете мона­ше­скую жизнь, делая сию жизнь запу­стев­шей от преж­ней бла­го­дати… И вот при­звала она к себе семи­гла­вого зверя без­за­ко­ния; тогда пред­стал зверь пред цари­цею поги­бели. Взо­шла царица поги­бели на зверя, кото­рый сви­реп, как необуз­дан­ный конь, взяла она его за пра­вую голову вме­сто узды, левой рукой под­няла и понесла чашу поги­бели; собрала все­злей­шее свое воин­ство; зверь взъеро­шил свою шерсть, раз­верз пасти семи своих глав и понес на хребте царицу поги­бели вме­сте с чашею без­за­ко­ния; за ними устре­ми­лось воин­ство царицы… Так все­злей­шие без­за­ко­ния устре­ми­лись и устрем­ля­ются в удел спа­се­ния. Оста­но­ви­лась царица в одном жилище, где ее при­няли радостно; вошла царица, села, открыла чашу поги­бели, взяла золо­тую лжицу, разо­слав по уделу спа­се­ния во все сто­роны свое вой­ско, чтобы оно раз­гла­шало о при­езде сей царицы поги­бели, чтобы при­зы­вало вку­сить с золо­той лжицы зелья бес­чув­ствия, поза­быть о душе­спа­си­тель­ной мона­ше­ской жизни, а стре­миться лишь к тому, что пагубно для спа­се­ния, чтобы этим, обо­льщен­ным, каза­лось, что они такими делами воз­де­лы­вают свое спасение.

И стали все при­хо­дить в жилище, в кото­ром нахо­ди­лась царица поги­бели, стали вку­шать и насла­ждаться сим зельем бес­чув­ствия, гово­рим: поги­бели, — мно­гие, даже избран­ные, и покло­ни­лись ей.

Видит царица поги­бели, как покло­ня­ются ей один за дру­гим… И вот любо­да­ряет она покло­ня­ю­щихся, напояя их с золо­той лжицы (зельем) бесчувствия.

Какое же это покло­не­ние, кото­рым ей покло­ня­ются? Сва­ли­ва­ются в поги­бель посрам­ля­ю­щей суеты. Что же такое эта посрам­ля­ю­щая суета? Посрам­ля­ю­щая суета есть сие: начало делают, насла­див­шись зельем поги­бели с золо­той лжицы; гово­рим: закла­ды­вает осно­ва­ние, мир­ную свою каливу раз­ру­шает, делая себе каливу дру­гую — над­зем­ную и под­зем­ную, т. е. на земле увле­ка­ются мно­го­этаж­ной построй­кой, а под зем­лей одно­вре­менно уго­тов­ляют себе место в аду.

Гово­рим: поги­бель и нечув­ствие… Поги­бель заклю­ча­ется в том, что рас­про­сти­ра­ются пло­тию своею на верх­ний этаж про­стора, валя­ясь, как сви­нья, во рве поги­бели; гово­рим: в раб­стве чреву…

Глава 10. Обличение аскетов — скитян в увлечении многостяжательностию. Сравнение с древними отцами

Пер­вые отцы имели тык­вицы, т. е. сосуды у них были только тык­вен­ные; потом сле­ду­ю­щие имели — гли­ня­ные; потом оста­вили и гли­ня­ную посуду, т. е. малые горшки, наде­лали боль­шие вин­ные и мас­ля­ные гли­ня­ные сосуды (стер­на­кия и писа­рия); потом оста­вили и это, теперь упо­треб­ляют уже дере­вян­ные бочки (разу­ме­ются вин­ные бочки и бочонки). С ложью, хищ­ным ковар­ством, с чело­ве­ко­уго­дием и неправ­дами ста­ра­ются напол­нять эти бочонки раз­ными лаком­ствами; гово­рим: винами раз­ных сор­тов, мас­лом, зер­ном, сырами, раз­но­об­раз­ными мас­ли­нами. Так напол­нили они бочонки свои мно­го­об­раз­ными лакомствами.

И вот один идет к дру­гому; смот­рят вме­сте на бочонки,130 напол­нен­ные лаком­ствами раз­лич­ных сор­тов; у безум­ных воз­ве­се­ля­ются сердца и каж­дый вос­кли­цает: «Сей мой бог, и про­славлю его!» Это и есть ваше покло­не­ние царице поги­бели. Вы устре­ми­лись к сей царице, воз­да­ете ей покло­не­ние. Царице же Спа­се­ния оста­е­тесь задол­жен­ными, не воз­дав Ей бла­го­дар­но­стию за мило­сти, ока­зы­ва­е­мые Ею вам…

Вели­ким дол­гом задол­жали вы пред Цари­цею Небес­ной, ибо не забо­ти­тесь о спа­се­нии своем, дума­ете лишь о поги­бели, поза­быв долг свой. И не только долг ваш (Царице Спа­се­ния) поза­были, но с чело­ве­ко­уго­дием и воров­ством своим поза­были вы и Бога.

С бес­стра­шием гово­рите вы: несть Бог, — бочонки свои име­ете богом, и гово­рите: «Сей мой бог, и про­славлю его…»

Прежде отцы имели нес­тя­жа­ние во всем. Прежде отцы упо­треб­ляли гли­ня­ные горшки, и тех было у них недо­ста­точно, ныне же поль­зу­ются луже­ной посу­дой. Прежде отцы упо­треб­ляли один вид куша­нья, нынеш­ние же отцы упо­треб­ляют на тра­пе­зах три и четыре сорта куша­ний, при­го­тов­ляя их с мно­го­раз­но­об­раз­но­стию вкуса по сла­сто­лю­бию сво­ему. Прежде отцы не отвле­ка­лись садом, т. е. при своих кали­вах не раз­во­дили садов, тре­бу­ю­щих за собою мно­гого ухода и отвле­ка­ю­щих от духов­ного дела­ния, искали себе лишь местечко одно (под каливу), пре­бы­вая там, пока их не похо­ро­нят; место изби­рали ска­ли­стое и сухое, чтобы на нем и дикие травы не росли, а не то, чтобы оно было годно для насаж­де­ния и про­из­рас­та­ния лоз. Жили они так, чтобы и водою поль­зо­ваться при­но­си­мою изда­лека, с труд­ным хож­де­нием… Это они тво­рили не для чего иного, как для того, чтобы не лишиться воды жизни веч­ной (Ин.4:14), чтобы не воз­жаж­дать во веки; поэтому не раз­во­дили они и малей­ших садов, ни дре­вес, ни ово­щей. Все это тво­рили для того, чтобы не лишиться сада рай­ского, древа пло­до­нос­ного, цвета спа­се­ния и рас­те­ния слад­чай­шего девства.

Нынеш­ние люди, забы­вая про сии веч­ные блага, при­знают лишь блага зем­ные. Воз­де­лы­вая блага зем­ные, тво­рят рай зем­ной, уда­ля­ясь от веч­ного, бла­го­леп­ней­шего сада рай­ского… Воз­де­лы­вая тлен­ные дре­веса зем­ные, рас­тлили они (в себе) нетлен­ное и веч­ное древо небес­ного рая, а вме­сто сего тво­рят себе гиб­лю­щий сад, зем­ной рай на земле…

Раз­во­дят и садят раз­ные древа: «румя­ные» и «жел­тые», гово­рим: апель­сины и лимоны. Сажают эти дере­вья, чтобы бла­го­укра­сить ими сад, и, увле­ка­ясь при­стра­стием к дере­вам, губят преж­нюю рев­ность к мона­ше­ской жизни… Забо­тясь уси­ленно выру­чить доход от про­из­вод­ства дере­вьев, вы из-за этого оста­е­тесь без вся­кого бого­слу­же­ния, и без девя­того часа, т. е. вечерни, без вся­кого поста; вку­ша­ете с ран­него утра, без вся­кого воз­дер­жа­ния постного.

Ради этого все ваши древа назы­ва­ются «сла­до­окра­де­нием», гово­рим: ваши смоквы, вино­град, яблоки, груши и т. д.

Из-за этого тлен­ного сада, из-за этих ово­щей вы лишили себя дела веры и спа­се­ния. Кажется, вы не верите путе­во­дя­щим кни­гам цер­ков­ным, а вашими кни­гами дела­ете суету, попе­че­ние, заботу…

Суета (ваша) — сребро и злато. Попе­че­ние (ваше) есть руко­де­лие чело­ве­че­ское. Забота (ваша) устрем­ля­ется к плот­скому развлечению.

Воз­де­лы­вая тле­ние, вы уда­ли­лись от негиб­лю­щих дел спа­се­ния своего…

Глава 11. О кесарийских постниках, некогда прибывших на Афон, как их ущедрил Бог за аскетизм, и отчего потом они оскудели

Видя подвиги преж­них отцов (кеса­рий­ских), Гос­подь Бог дал им на Кира­шах некое бла­го­по­лу­чие, т. е. дал им обре­сти удоб­ное ко спа­се­нию житель­ство на Афоне, куда они неко­гда при­были из Кеса­рии в числе 800; при­везли главу св. Васи­лия Вели­кого, осно­вав Васи­льев­ский скит 1 рядом с Кира­шами; сосуды их испол­ни­лись вся­кого блага. При­чина сего вели­кого бла­го­по­лу­чия была одна: дал его, им Бог за то, что уста­нов­лена была ими бла­гая скит­ская жизнь, кото­рую они вели в обоих ски­тах, т. е. раньше в Кеса­рии и потом на Афоне. Уно­сили они, при­об­щив­шись в суб­боту в скит­ском храме, в свои пустын­ные каливы сколько потребно было для под­дер­жа­ния пищею плоти их в суб­боту и в вос­кре­се­ние; домой при­но­сили про­ви­зию в тык­ви­цах, про­чие же дни недели пре­бы­вали без пищи. В пят­ницу вече­ром опять при­хо­дили и при­ни­мали Живо­пи­та­ние свое, т. е. при­об­ща­лись св. Тайн; потом, в тык­вицы брали себе масла, вина, лука, ово­щей и иные подоб­ные пред­меты, чтобы поесть в суб­боту и в вос­кре­се­нье; потом успо­ка­и­ва­лись до сле­ду­ю­щей пят­ницы, воз­де­лы­вая спа­се­ние свое.

Совре­мен­ники же, т. е. нынеш­ние ски­тяне сего скита, обза­ве­лись гли­ня­ной посу­дой и усо­кро­ви­ще­ство­вали в нее мило­стыню Божию или милость Божию. Но этого им пока­за­лось мало: тогда они завели кув­шины, гово­рим: вин­ные сосуды, — и сокро­ви­ще­ствуют милость Божию в эти сосуды.

Ей, сокро­ви­ще­ствуют; но каким обра­зом сокро­ви­ще­ствуют? Моряки, видя, как аскеты стали сокро­ви­ще­ство­вать пищу, начали достав­лять им яства; ски­тяне же, видя, что с моря при­хо­дит к ним пища, уни­что­жили гли­ня­ные сосуды, завели дере­вян­ные бочки, гово­рим: пота­тиры и бочонки, — стали в них сокро­ви­ще­ство­вать то, что было при­во­зимо с моря; однако не удо­вле­тво­ри­лись они одним лишь этим, но поже­лали уго­щаться луком, про­сом, капу­стой, бобами, фасо­лью, а там и фрук­тами: вино­гра­дом, лимо­нами, апель­си­нами, ябло­ками, смок­вами и дру­гими подоб­ными пло­дами; поки­нули, нако­нец, и утесы свои, т. е. пере­се­ли­лись из преж­них без­п­лод­ных уте­сов на пло­до­род­ные места. Бог, видя такую поги­бель скита, отнял бла­го­сло­ве­ние от Кира­шей, вме­нив им в вину и вза­им­ную вражду. Вслед­ствие сего Божие бла­го­сло­ве­ние оста­вило скит, Кираши обни­щали от всех благ; теперь не оста­лось и чет­вер­той части преж­него бла­го­по­лу­чия, т. е. вме­сто преж­них сотен ски­тян не оста­лось и чет­верти. По при­чине любо­с­тя­жа­ния Кираши утра­тили бла­го­сло­ве­ние свое, обни­щав по своей соб­ствен­ной вине.131

Глава 12. Обличение скитян в похищении поминальных свечей с панихид

Прежде отцы не имели осо­бых церк­вей (в ски­тах) по кали­вам своим; для празд­ни­ков имели один собор­ный храм, чтобы при­ча­щаться (там) Пре­чи­стых Тайн; когда устра­и­вали заупо­кой­ные бде­ния, то не соби­рали на них насильно (поми­наль­ных жертв), как устра­и­вают это ныне те, кото­рые вымо­га­тель­ствуют от людей (поми­наль­ные жертвы), соби­рая их, чтобы загла­жи­вать мир­ские без­за­ко­ния, свои же соб­ствен­ные уко­ре­нять. Когда берутся совер­шать бде­ние, то совер­шают его не как жертву Богу, жертву духа сокру­шен­ного и сердца сми­рен­ного, а совер­шают с пре­не­бре­же­нием. Заве­ду­ю­щий бде­нием, гово­рим — дикей (т. е. насто­я­тель скита) зво­нит, бра­тия соби­ра­ется на бде­ние, чтобы загла­дить (грехи поми­на­е­мых). Иерей делает «бла­го­сло­вен»; когда начи­на­ется поми­но­ве­ние усоп­ших, не стоят (ски­тяне в церкви), а только каж­дый берет свечку, убе­гают они один за дру­гим (домой) и сокро­ви­ще­ствуют вос­ко­вые свечи в воров­ские свои сокро­вищ­ницы, чтобы иметь эти свечи для своих соб­ствен­ных поми­нок (т. е. на похо­роны свои).

О, безу­мия безум­ных! Чужим ли поми­но­ве­нием будешь ты поми­нать несчаст­ную душу свою? Выслу­шай такую повесть. Некий чело­век пра­вед­ный, незло­би­вый, нел­жи­вый, мило­сер­дый отрекся от мира, при­нял ангель­ский образ мона­ше­ский, сде­лался кало­ге­ром в Раиф­ском скиту, стал цер­ков­но­слу­жи­те­лем при церкви, и при­ле­жал сему делу с вели­ким раче­нием. Одна­жды скон­чался в скиту брат; по обы­чаю скита при­несли его (на отпе­ва­ние) в собор и, как обык­но­венно бывает при отпе­ва­нии покой­ни­ков, роз­дали каж­дому брату по свечке. Когда зажгли свечи, иерей ска­зал «бла­го­сло­вен» — и начали читать отпе­ва­ние покой­ника, слу­жи­тель сей цер­ков­ный уви­дал вверху над покой­ни­ком один пря­мой четы­рех­уголь­ник над одром умер­шего; тогда же вышел из алтаря некто, держа свечи в руке, под­нял покой­ника с мерт­вен­ного одра, поста­вил его на пря­мой четы­рех­уголь­ник, при­ле­пил к нему свечи одну за дру­гой, зажег их, и пламя све­чей стало жечь тело мерт­веца. Уви­дав это, бла­го­сло­вен­ный цер­ков­ный слу­жи­тель вопро­сил того, кото­рый при­леп­лял свечи к мерт­вецу, и ска­зал ему: «Что ты дела­ешь?» Явив­шийся же отве­чал: «Делаю то, что сам видишь». Он же ска­зал: «Зачем дела­ешь это?» Тот отве­тил: «Он оста­вил мне эти свечи, что же мне с ними делать»? Цер­ков­ный слу­жи­тель тогда спро­сил: «Кто ты таков, что посту­па­ешь так?» Явив­шийся отве­чал: «Я хра­ни­тель души сего мерт­веца, мерт­вец этот, кото­рый сей­час опа­ля­ется на четы­рех­уголь­ной доске све­чами, был таков: когда в соборе бывало бде­ние и поми­но­ве­ние, он не стоял внутри церкви, а про­ха­жи­вался вне храма: нахо­дил себе еди­но­мыс­лен­ного, потом празд­но­сло­вили они целую ночь, празд­но­сло­вие же их было сплош­ным прео­сквер­ня­ю­щим осуж­де­нием; так погуб­ляли они бде­ние (т. е. уби­вали время бде­ния) с дол­го­вре­мен­ным своим осуж­де­нием у порога цер­ков­ного, напро­тив две­рей цер­ков­ных; когда же бывало поми­но­ве­ние какого-либо покой­ника, то, взяв поми­наль­ные