Жизнь будущего века. Конец человеческой истории — игумен Иларион (Алфеев)

Жизнь будущего века. Конец человеческой истории — игумен Иларион (Алфеев)

(6 голосов5.0 из 5)

Глава из книги: Мит­ро­по­лит Ила­рион (Алфеев). Таин­ство веры. Вве­де­ние в пра­во­слав­ное дог­ма­ти­че­ское богословие

Введение в православное догматическое богословие

В раз­ные эпохи пыта­лись пред­ска­зать дату кон­чины мира, при­чем апо­ка­лип­ти­че­ские пред­чув­ствия уси­ли­ва­лись там, где обостря­лись соци­аль­ные и иные бед­ствия. При­бли­же­ние круг­лых дат тоже спо­соб­ство­вало уси­ле­нию подоб­ного рода настро­е­ний. Известно, какое дви­же­ние умов про­ис­хо­дило в мире перед 1000 годом по Р.Х., когда хили­а­сти­че­ские про­ро­че­ства готовы были истол­ко­вать бук­вально. Как отно­ситься к подоб­ного рода предсказаниям?

Глава XI. Жизнь будущего века. Конец человеческой истории

Еван­ге­лие содер­жит ясные ука­за­ния на то, что мате­ри­аль­ному миру одна­жды при­дет конец. Хри­стос гово­рит о Своем при­ше­ствии и при­зна­ках наступ­ле­ния послед­них вре­мен: “Бере­ги­тесь, чтобы кто не пре­льстил вас, ибо мно­гие при­дут под име­нем Моим и будут гово­рить: “я Хри­стос”, и мно­гих пре­льстят. Также услы­шите о вой­нах и о воен­ных слу­хах. Смот­рите, не ужа­сай­тесь, ибо над­ле­жит всему тому быть. Но это еще не конец: ибо вос­ста­нет народ на народ, и цар­ство на цар­ство; и будут глады, моры и зем­ле­тря­се­ния по местам; все же это — начало болез­ней… тогда соблаз­нятся мно­гие, и друг друга будут пре­да­вать, и воз­не­на­ви­дят друг друга; и мно­гие лже­про­роки вос­ста­нут, и пре­льстят мно­гих; и, по при­чине умно­же­ния без­за­ко­ния, во мно­гих охла­деет любовь; пре­тер­пев­ший же до конца спа­сется. И про­по­ве­дано будет сие Еван­ге­лие Цар­ствия по всей все­лен­ной, во сви­де­тель­ство всем наро­дам; и тогда при­дет конец… И если бы не сокра­ти­лись те дни, то не спас­лась бы ника­кая плоть, но ради избран­ных сокра­тятся те дни. Тогда, если кто ска­жет вам: “вот, здесь Хри­стос”, или “там”, — не верьте. Ибо вос­ста­нут лжехри­сты и лже­про­роки, и дадут вели­кие зна­ме­ния и чудеса, чтобы пре­льстить, если воз­можно, и избран­ных… И вдруг, после скорби дней тех, солнце померк­нет, и луна не даст света сво­его, и звезды спа­дут с неба, и силы небес­ные поко­леб­лются; тогда явится зна­ме­ние Сына Чело­ве­че­ского на небе; и тогда вос­пла­чутся все пле­мена зем­ные и уви­дят Сына Чело­ве­че­ского, гря­ду­щего на обла­ках небес­ных с силою и сла­вою вели­кою… О дне же том и часе никто не знает, ни ангелы небес­ные, а только Отец Мой один… Бодр­ствуйте, потому что не зна­ете, в кото­рый час Гос­подь ваш при­и­дет” (Мф.24:4–8, 10–13, 22–24, 29–30, 36, 42).

Не менее ясно гово­рят о вто­ром при­ше­ствии Хри­ста апо­столы. Вера в бли­зость этого при­ше­ствия была очень силь­ной в пер­во­хри­сти­ан­скую эпоху. “При­ше­ствие Гос­подне при­бли­жа­ется”, — гово­рит апо­стол Иаков (Иак.5:8). “Бли­зок всему конец”, — гово­рит апо­стол Петр (1Пет.4:7). Он же пишет о вне­зап­но­сти послед­него дня: “При­дет же день Гос­по­день, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, сти­хии же, раз­го­рев­шись, раз­ру­шатся, земля и все дела на ней сго­рят… Впро­чем, мы, по обе­то­ва­нию Его, ожи­даем нового неба и новой земли, на кото­рых оби­тает правда” (2Пет.3:10, 13). Апо­стол Павел гово­рит о том же: “О вре­ме­нах же и сро­ках нет нужды писать к вам, бра­тия, ибо сами вы досто­верно зна­ете, что день Гос­по­день при­дет, как тать ночью. Ибо когда будут гово­рить “мир и без­опас­ность”, тогда вне­запно постиг­нет их пагуба… Итак, не будем спать, как про­чие, но будем бодр­ство­вать и трез­виться” (1Фес.5:1–3, 6).

По-види­мому, апо­стол Павел пред­по­ла­гал, что при­ше­ствие Хри­ста про­изой­дет при его жизни: “не все мы умрем, но все изме­нимся” (1Кор.15:51). В 1‑м Посла­нии к Фес­са­ло­ни­кий­цам он гово­рит: “…Мы живу­щие, остав­ши­еся до при­ше­ствия Гос­подня, не пре­ду­пре­дим умер­ших… мерт­вые во Хри­сте вос­крес­нут прежде; потом и мы, остав­ши­еся в живых, вме­сте с ними вос­хи­щены будем на обла­ках в сре­те­ние Гос­поду” (1Фес.4:15–17). Однако во 2‑м Посла­нии он под­чер­ки­вает, что слова из 1‑го Посла­ния нельзя пони­мать бук­вально, “будто уже насту­пает день Хри­стов”. Апо­стол Павел ука­зы­вает, что при­зна­ком бли­зо­сти послед­него дня будет помимо скор­бей и бед­ствий при­ше­ствие анти­хри­ста: “Да не обо­льстит вас никто никак, ибо (день тот не при­дет), доколе не при­дет прежде отступ­ле­ние и не откро­ется чело­век греха, сын поги­бели, про­ти­вя­щийся и пре­воз­но­ся­щийся выше всего, назы­ва­е­мого Богом или свя­ты­нею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выда­вая себя за Бога… Откро­ется без­за­кон­ник, кото­рого Гос­подь Иисус убьет духом уст Своих… того, кото­рого при­ше­ствие, по дей­ствию сатаны, будет со вся­кою силою и зна­ме­ни­ями и чуде­сами лож­ными” (2Фес.2:2–5, 8–9).

В тече­ние два­дцати веков хри­сти­ан­ской исто­рии об анти­хри­сте много гово­рили и писали. На Руси поль­зо­ва­лось осо­бой попу­ляр­но­стью “Слово о Хри­сте и анти­хри­сте”, при­пи­сы­ва­е­мое свя­щен­но­му­че­нику Иппо­литу Рим­скому. В этом про­из­ве­де­нии об анти­хри­сте гово­рится сле­ду­ю­щее: “Хри­стос явился агн­цем, и анти­христ явится агн­цем, будучи внутри вол­ком… Хри­стос послал апо­сто­лов ко всем наро­дам, и тот пошлет лжеа­по­сто­лов”.[1]

В книге “Посмерт­ные веща­ния пре­по­доб­ного Нила Миро­то­чи­вого” (она появи­лась в начале XIX в. и опи­сы­вает явле­ния этого свя­того, жив­шего в XVI в., одному афон­скому монаху) содер­жится много про­ро­честв об анти­хри­сте и о послед­них вре­ме­нах.[2] Там ска­зано, в част­но­сти, что анти­христ захва­тит власть над горо­дами и селами, ста­нет рас­по­ря­ди­те­лем мира и еди­но­держ­цем. Ко вре­мени при­ше­ствия анти­хри­ста мир “обни­щает доб­ро­де­те­лями, обни­щает любо­вью, еди­но­ду­шием, цело­муд­рием”. Цер­ковь “обни­щает от гла­вен­ства духов­ных вла­стей”, т.е. про­изой­дет духов­ное оску­де­ние мира и Церкви. Автор книги пред­ска­зы­вает рево­лю­ции и наступ­ле­ние эры соци­а­лизма, отня­тие част­ной соб­ствен­но­сти, а также уве­ли­че­ние сти­хий­ных бедствий…

Надо отме­тить, что “Посмерт­ные веща­ния пре­по­доб­ного Нила Миро­то­чи­вого” отно­сятся ско­рее к апо­кри­фам, чем к свя­то­оте­че­ской лите­ра­туре. Кроме того, рус­скому чита­телю они известны в очень тен­ден­ци­оз­ном и неак­ку­рат­ном пере­воде. Образ анти­хри­ста в этой книге не вполне соот­вет­ствует ран­не­хри­сти­ан­ским пред­став­ле­ниям о нем. В част­но­сти, в книге гово­рится о поли­ти­че­ской вла­сти анти­хри­ста над миром, тогда как у апо­стола Павла и в сло­вах Самого Хри­ста речь идет о духов­ной вла­сти: анти­христ появится в храме Божием и будет выда­вать себя за Бога, он будет ста­раться под­ме­нить собой Хри­ста (греч. antichristоs бук­вально озна­чает “вме­сто Хри­ста”). Анти­христ будет не поли­ти­че­ским, а рели­ги­оз­ным лиде­ром: неко­то­рые совре­мен­ные авто­ри­тар­ные секты, лидеры кото­рых выдают себя за Хри­ста, явля­ются пред­те­чами антихриста.

В раз­ные эпохи пыта­лись пред­ска­зать дату кон­чины мира, при­чем апо­ка­лип­ти­че­ские пред­чув­ствия уси­ли­ва­лись там, где обостря­лись соци­аль­ные и иные бед­ствия. При­бли­же­ние круг­лых дат тоже спо­соб­ство­вало уси­ле­нию подоб­ного рода настро­е­ний. Известно, какое дви­же­ние умов про­ис­хо­дило в мире перед 1000 годом по Р.Х., когда хили­а­сти­че­ские про­ро­че­ства готовы были истол­ко­вать бук­вально. В 80‑х годах XX века извест­но­стью поль­зо­ва­лось виде­ние неко­его румын­ского игу­мена, по имени Кал­ли­ник, кото­рому около 1848 года якобы яви­лись свя­тые Нико­лай и Геор­гий и пред­ска­зали, что кон­чина мира про­изой­дет в 7500 году от Адама, т. е. в 1992 году.[3] Однако 1992 год мино­вал, а кон­чина мира не состо­я­лась. С 2000 годом тоже свя­зы­вают опа­се­ния, но и он минует, как преды­ду­щие. Чуть ли не каж­дый год все новые и новые про­роки и про­видцы появ­ля­ются то здесь, то там, назна­чая дату кон­чины мира и пред­ска­зы­вая при­ше­ствие антихриста.

Как отно­ситься к подоб­ного рода пред­ска­за­ниям? Всем, кто чрез­мерно увле­ка­ется ими, сле­дует, оче­видно, напом­нить слова Хри­ста: “Не ваше дело знать вре­мена или сроки, кото­рые Отец поло­жил в Своей вла­сти” (Деян.1:7). На вопрос уче­ни­ков “когда же это будет?” Хри­стос отве­тил: “Бере­ги­тесь, чтобы вас не ввели в заблуж­де­ние, ибо мно­гие при­дут под име­нем Моим, говоря, что это Я, и это время близко” (Лк.21:7–8). В Новом Завете под­чер­ки­ва­ется, что день Гос­по­день при­дет вне­запно — не тогда, когда его вычис­лят, а когда его никто не ждет. И все попытки пред­ска­зать точ­ную дату при­ше­ствия Хри­ста явля­ются созна­тель­ным или бес­со­зна­тель­ным про­тив­ле­нием Еван­ге­лию, скрыв­шему от нас эту тайну.

Когда апо­столы гово­рили в своих посла­ниях о бли­зо­сти вто­рого при­ше­ствия, речь шла не о хро­но­ло­ги­че­ской бли­зо­сти, а ско­рее о посто­ян­ном ощу­ще­нии при­сут­ствия Хри­ста в ран­ней Церкви (часто упо­треб­ляв­ше­еся слово parousia озна­чает как “при­ше­ствие”, так и “при­сут­ствие”), о готов­но­сти встре­тить Его в любой день и час. Ран­няя Цер­ковь жила не стра­хом при­ше­ствия анти­хри­ста, а радост­ным, лику­ю­щим ожи­да­нием встречи с Хри­стом, кото­рой должна завер­шиться чело­ве­че­ская исто­рия. Эсха­то­ло­ги­че­ское послед­нее время нача­лось с самого момента Вопло­ще­ния Сына Божьего и будет про­дол­жаться до Его вто­рого при­ше­ствия. Тайна без­за­ко­ния, о кото­рой гово­рит апо­стол Павел (1Фес.2:7), будет все более явственно рас­кры­ваться в исто­рии. Но парал­лельно с этим про­цес­сом обна­же­ния зла будет про­ис­хо­дить внут­рен­няя под­го­товка чело­ве­че­ства к встрече со своим Спа­си­те­лем. Битва Хри­ста с анти­хри­стом закон­чится побе­дой Хри­ста: Гос­подь Иисус убьет “без­за­кон­ника” духом уст Своих (1Фес.2:8). К этой победе устрем­лены взоры хри­стиан, а не к пред­ше­ству­ю­щим ей вре­ме­нам бед­ствий — вре­ме­нам, кото­рые на самом деле уже давно нача­лись и могут еще долго продолжаться.

Конец света, кото­рого неко­то­рые хри­сти­ане так боятся, будет не все­мир­ной эко­ло­ги­че­ской ката­стро­фой (хотя послед­няя и может ему пред­ше­ство­ва­ать), а избав­ле­нием чело­ве­че­ства от зла, стра­да­ний и смерти. Об этом и пишет апо­стол Павел: “Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изме­нимся, вдруг, во мгно­ве­ние ока, при послед­ней трубе; ибо вос­тру­бит, и мерт­вые вос­крес­нут нетлен­ными… Ибо тлен­ному сему над­ле­жит облечься в нетле­ние, и смерт­ному сему облечься в бес­смер­тие. Когда же тлен­ное сие обле­чется в нетле­ние и смерт­ное сие обле­чется в бес­смер­тие, тогда сбу­дется слово напи­сан­ное: погло­щена смерть побе­дою” (1Кор.15:51–54; Ис.25:8).

Примечания

1. Иппо­лит Рим­ский. Тво­ре­ния. Вып. 2. Казань, 1899. Сс. 13–14.^

2. Посмерт­ные веща­ния преп. Нила Миро­то­чи­вого. Афон, 1912.^

3. Пра­во­слав­ный кален­дарь на 1992 г. Кау­нас, 1991. Сс. 36–37.^

Душа после смерти.

&режде чем гово­рить о том, что непо­сред­ственно сле­дует за кон­чи­ной мира — о Страш­ном Суде, сле­дует оста­но­виться на уче­нии Церкви о смерти вообще и о посмерт­ной судьбе каж­дого человека.

“Смерть — вели­кое таин­ство. Она — рож­де­ние чело­века из зем­ной вре­мен­ной жизни в веч­ность”, — гово­рит свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов).[1] Хри­сти­ан­ство не вос­при­ни­мает смерть как конец, ско­рее наобо­рот, смерть — начало новой жизни, а зем­ная жизнь была лишь под­го­тов­кой к ней. Чело­век создан для веч­но­сти; в раю он питался от “древа жизни” и был бес­смер­тен. Но после гре­хо­па­де­ния путь к древу жизни был пре­граж­ден и чело­век стал смерт­ным и тлен­ным. “Смерть — казнь бес­смерт­ного чело­века, кото­рой он пора­жен за пре­слу­ша­ние Бога. Смер­тью болез­ненно рас­се­ка­ется и раз­ди­ра­ется чело­век на две части… отдельно суще­ствует душа его, и отдельно суще­ствует тело его”.[2]

Что про­ис­хо­дит с душой после смерти? По цер­ков­ному пре­да­нию, осно­ван­ному на сло­вах Хри­ста, души пра­вед­ни­ков отно­сятся анге­лами в пред­две­рие рая, где они пре­бы­вают до Страш­ного Суда, ожи­дая веч­ного бла­жен­ства: “Умер нищий (Лазарь), и отне­сен был анге­лами на лоно Авра­амово” (Лк.16:22). Души греш­ни­ков попа­дают в руки демо­нов и нахо­дятся “в аду, в муках” (Лк.16:23). Окон­ча­тель­ное раз­де­ле­ние на спа­сен­ных и осуж­ден­ных про­изой­дет на Страш­ном Суде, когда “мно­гие из спя­щих в прахе земли про­бу­дятся, одни для жизни веч­ной, дру­гие на веч­ное пору­га­ние и посрам­ле­ние” (Дан.12:2). Хри­стос в притче о Страш­ном Суде подробно гово­рит о том, что греш­ники, не тво­рив­шие дел мило­сер­дия, будут осуж­дены и отверг­нуты Богом, а пра­вед­ники, тво­рив­шие такие дела, будут оправ­даны: “И пой­дут сии в муку веч­ную, а пра­вед­ники в жизнь веч­ную” (Мф.25:46).

Хри­сти­ан­ское уче­ние о судьбе души после смерти под­твер­жда­ется не только мно­го­чис­лен­ными сви­де­тель­ствами Пре­да­ния, но и совре­мен­ному опыту людей, пере­жив­ших кли­ни­че­скую смерть. Пра­во­слав­ным ком­мен­та­рием к этому опыту явля­ется книга иеро­мо­наха Сера­фима (Роуза) “Душа после смерти”. Автор ее при­хо­дит к выводу, что совре­мен­ный опыт во мно­гом под­твер­ждает то, что мы нахо­дим в свя­то­оте­че­ской и житий­ной лите­ра­туре. Однако, как отме­чает иеро­мо­нах Сера­фим, все пере­жив­шие кли­ни­че­скую смерть про­были в мире ином совсем недолго. Как пра­вило, опыт этих людей огра­ни­чи­ва­ется пер­выми впе­чат­ле­ни­ями после смерти: они не успе­вают “посе­тить” рай или ад и не имеют пол­ного пред­став­ле­ния о поту­сто­рон­нем мире. В силу этого все подоб­ные сви­де­тель­ства имеют для пра­во­слав­ного чело­века лишь отно­си­тель­ную цен­ность. Гораздо важ­нее для нас опыт откры­того сопри­кос­но­ве­ния с иным миром, кото­рый накоп­лен Цер­ко­вью и отра­жен в жиз­не­опи­са­ниях свя­тых, тво­ре­ниях Отцов — во всем мно­го­об­ра­зии Свя­щен­ного Пре­да­ния.[3]

“Мно­гими явле­ни­ями мерт­вых нам дано было знать частично, что слу­ча­ется с душой, когда она поки­дает тело, — пишет архи­епи­скоп Иоанн (Мак­си­мо­вич). — Когда пре­кра­ща­ется виде­ние телес­ными очами, начи­на­ется виде­ние духов­ное… По выходе из тела душа ока­зы­ва­ется среди дру­гих духов, доб­рых и злых. Обычно она тянется к тем, кото­рые ближе ей по духу, и если, нахо­дясь в теле, она бывает под вли­я­нием неко­то­рых из них, то она оста­нется зави­си­мой от них и при выходе из тела, какими бы отвра­ти­тель­ными они ни ока­за­лись при встрече. В тече­ние пер­вых двух дней душа насла­жда­ется отно­си­тель­ной сво­бо­дой и может посе­щать на земле те места, кото­рые ей дороги, но на тре­тий день она пере­ме­ща­ется в иные сферы”.[4]

Согласно веро­ва­нию Церкви, душа умер­шего при­сут­ствует в пер­вые два дня на земле, участ­вует в молитве, совер­ша­е­мой за нее в храме, при­сут­ствует во время отпе­ва­ния, кото­рое обычно бывает в тре­тий день. Об этом писал свя­той Мака­рий Алек­сан­дрий­ский: “Когда в тре­тий день бывает в церкви при­но­ше­ние (заупо­кой­ная Литур­гия. — И.И.), то душа умер­шего полу­чает… облег­че­ние в скорби, како­вую чув­ствует от раз­лу­че­ния с телом… Ибо в про­дол­же­ние двух дней поз­во­ля­ется душе, вме­сте с нахо­дя­щи­мися при ней анге­лами, ходить по земле, где хочет. Посему душа, любя­щая тело, ски­та­ется ино­гда возле дома, в кото­ром раз­лу­чи­лась с телом, ино­гда около гроба, в кото­ром поло­жено тело, и таким обра­зом про­во­дит два дня, как птица, ища гнезда себе”.[5]

Если в пер­вые дни душа нахо­дится еще как бы в плену у вре­мени и про­стран­ства, хотя и вне их, то на тре­тий день она выхо­дит за пре­делы види­мого мира. Однако здесь ее ждут испы­та­ния, назы­ва­е­мые в пра­во­слав­ной тра­ди­ции “мытар­ствами”, когда душа испы­ты­ва­ется за все грехи, кото­рые чело­век совер­шил в жизни.[6]

Затем душа узнает при­го­вор о своей даль­ней­шей уча­сти. Этот при­го­вор не окон­ча­тель­ный, так как окон­ча­тель­ное реше­ние будет выне­сено на Страш­ном Суде. Однако с этого момента душа нахо­дится в пред­вку­ше­нии бла­жен­ства или в страхе муче­ний. До Страш­ного Суда воз­можны изме­не­ния в ее судьбе: “Мы утвер­ждаем, — пишет свя­ти­тель Марк Ефес­ский, — что ни пра­вед­ные еще не вос­при­няли пол­но­стью свой удел… ни греш­ные после смерти не были отве­дены в веч­ное нака­за­ние… И то, и дру­гое необ­хо­димо должно быть после послед­него того дня Суда и вос­кре­се­ния всех. Ныне же и те, и дру­гие нахо­дятся в свой­ствен­ных им местах: пер­вые в совер­шен­ном покое сво­бод­ными нахо­дятся на небе с анге­лами и пред Самим Богом и уже как бы в раю… вто­рые же, в свою оче­редь, пре­бы­вают… во вся­кой тес­ноте и без­утеш­ном стра­да­нии, как некие осуж­ден­ные, ожи­да­ю­щие при­го­вора Судьи… Та радость, какую ныне имеют души свя­тых, есть частич­ное насла­жде­ние, как и скорбь, какую имеют греш­ники, есть частич­ное нака­за­ние”. Свя­той Марк ссы­ла­ется на слова бесов, ска­зан­ные ими Хри­сту: “При­шел Ты сюда прежде вре­мени мучить нас” (Мф.8:29), из кото­рых заклю­чает, что муче­ния диа­вола и бесов еще не нача­лись, а только “уго­то­ваны” им (Мф.25:41).[7]

Примечания

1. Епи­скоп Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Сочи­не­ния в 5 томах. Т. 3. СПб., 1905. С. 3, с. 69.^

2. Там же. С. 70.^

3. Иеро­мо­нах Сера­фим (Роуз). Душа после смерти. М., 1991. Сс. 16–19.^

4. Цит. по: Там же. С. 153–156.^

5. Цит. по: Там же. С. 156.^

6. См., в част­но­сти: Суд за гро­бом, или Мытар­ства пре­по­доб­ной Фео­доры. М., 1907. Сс. 20–36.^

7. Цит. по: Архи­манд­рит Амвро­сий (Пого­дин). Св. Марк Эфес­ский и Фло­рен­тий­ская уния. Джор­дан­вилль, 1963. Сс. 119–121.^

Молитва за умерших.

В чине погре­бе­ния есть слова, кото­рые про­из­но­сятся как бы от лица умер­шего (при­во­дим этот текст по-рус­ски): “Видя меня лежа­щего без­глас­ным и без­ды­хан­ным, вос­плачьте о мне, о бра­тья, дру­зья, срод­ники и зна­ко­мые: еще вчера я бесе­до­вал с вами, и вне­запно нашел на меня страш­ный час смерти. Но подой­дите, все любя­щие меня, и целуйте меня послед­ним цело­ва­нием, ибо я больше не буду ходить среди вас и бесе­до­вать с вами; отхожу к Судии, где нет лице­при­я­тия; ибо раб и вла­дыка пред­стоят вме­сте, царь и воин, бога­тый и убо­гий в рав­ном досто­ин­стве, ибо каж­дый от своих дел или про­сла­вится или посты­дится. Но прошу всех и молю, непре­станно моли­тесь обо мне Хри­сту Богу, да не буду изве­ден за грехи мои в место муче­ния, но да водво­рит меня там, где Свет жизни”.[1]

О молитве за усоп­ших пре­красно гово­рит Досто­ев­ский устами сво­его героя, старца Зосимы: “На каж­дый день и когда можешь, тверди про себя: “Гос­поди, поми­луй всех днесь пред Тобою пред­став­ших”. Ибо в каж­дый час и каж­дое мгно­ве­ние тысячи людей поки­дают жизнь свою на сей земле, и души их ста­но­вятся пред Гос­по­дом — и сколь мно­гие из них рас­ста­лись с зем­лею отъ­еди­ненно, никому не ведо­мые, в гру­сти и тоске, и никто-то не пожа­леет о них… И вот, может быть, с дру­гого конца земли воз­не­сется ко Гос­поду за упо­кой его и твоя молитва, хотя бы ты не знал его вовсе, а он тебя. Сколь уми­ли­тельно душе его, став­шей в страхе пред Гос­по­дом, почув­ство­вать в тот миг, что есть и за него молель­щик, что оста­лось на земле чело­ве­че­ское суще­ство, и его любя­щее. Да и Бог мило­сти­вее воз­зрит на обоих вас, ибо если уже ты столь пожа­лел его, то кольми паче пожа­леет Он, бес­ко­нечно более мило­серд­ный… И про­стит его ради тебя”.[2]

Молитва за усоп­ших явля­ется древ­ней тра­ди­цией Церкви, освя­щен­ной веками. Поки­дая тело, чело­век выхо­дит из види­мого мира, но он не поки­дает Цер­ковь, а оста­ется ее чле­ном, и долг остав­шихся на земле — молиться за него. Цер­ковь, несо­мненно, верует, что молитва облег­чает посмерт­ную участь чело­века и что Гос­подь при­ни­мает молитвы не только об умер­ших пра­вед­ни­ках, но и о греш­ни­ках, нахо­дя­щихся в муках. Осо­бен­ную силу имеют молитвы на Литур­гии: “Свя­тое жерт­во­при­но­ше­ние Хри­ста, нашей спа­си­тель­ной Жертвы, достав­ляет боль­шую пользу душам даже после смерти при усло­вии, что их грехи могут быть про­щены в буду­щей жизни, — гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Вели­кий. — Поэтому души усоп­ших ино­гда про­сят, чтобы о них была отслу­жена Литур­гия”.[3]

Известны слу­чаи, когда умер­шие явля­лись живым — во сне или наяву — и про­сили о евха­ри­сти­че­ском поми­но­ве­нии. Одному иеро­мо­наху в конце XIX в. явился во сне свя­ти­тель Фео­до­сий Чер­ни­гов­ский (иеро­мо­нах сидел возле его мощей) и про­сил на Литур­гии поми­нать за упо­кой его роди­те­лей — иерея Никиту и Марию. “Как можешь ты, о свя­ти­тель, про­сить моих молитв, когда сам ты сто­ишь пред Небес­ным Пре­сто­лом?..” — спро­сил иеро­мо­нах. “Да, это верно, — отве­тил свя­ти­тель Фео­до­сий, — но при­но­ше­ние на Литур­гии силь­нее моих молитв”. (Имена роди­те­лей свя­ти­теля Фео­до­сия до этого явле­ния были неиз­вестны, однако впо­след­ствии, спу­стя несколько лет, была най­дена поми­наль­ная книжка самого свя­ти­теля с напи­сан­ными его рукой име­нами иерея Никиты и Марии).[4]

Литур­гия есть жертва, при­но­си­мая “за жизнь мира”, то есть за живых и умер­ших. В молитве, кото­рую свя­щен­ник читает перед Литур­гией, при­пи­сы­ва­е­мой свя­тому Амвро­сию Медио­лан­скому и пред­став­ля­ю­щей собой фраг­мент древ­ней латин­ской ана­форы, гово­рится: “Молим Тя, Отче свя­тый, о душах вер­ных пре­став­ль­шихся, яко да будет им во избав­ле­ние, спа­се­ние, отраду и веч­ное весе­лие сие вели­кое бла­го­че­стия таин­ство. Гос­поди Боже мой, буди им днесь все­це­лое и совер­шен­ное уте­ше­ние от Тебе, Хлеба истин­наго, живаго, с небесе сшед­шаго и даю­щаго жизнь миру, от плоти Твоея свя­тыя, Агнца нескверна, взем­лю­щаго грехи мира. Напой их пото­ком бла­го­сти Твоея, от про­бо­ден­наго (прон­зен­ного) Тво­его ребра на кре­сте истек­шим…”[5]

В коле­но­пре­клон­ных молит­вах на празд­ник Пяти­де­сят­ницы есть про­ше­ния “о иже во аде дер­жи­мых” (т.е. о содер­жа­щихся в аду), чтобы Гос­подь упо­коил их “на месте светле, месте злачне, на месте про­хлады”.[6] Цер­ковь верует, что по молит­вам живых Бог может облег­чить загроб­ную судьбу умер­ших, изба­вив их от муче­ний и удо­стоив спа­се­ния со святыми.

Один запад­ный сред­не­ве­ко­вый рас­сказ повест­вует о свя­щен­нике, кото­рый, совер­шая заупо­кой­ную Литур­гию, в момент воз­но­ше­ния Свя­тых Даров уви­дел бес­чис­лен­ное мно­же­ство душ, выхо­див­ших из места муче­ния “напо­до­бие бес­чис­лен­ных искр огня, исхо­дя­щих от зажжен­ного гор­нила, и уви­дел, как они вос­хо­дили на небо ради заслуг Стра­стей Хри­сто­вых, ибо Хри­стос каж­дый день при­но­сится в жертву за живых и мерт­вых”.[7] Этот рас­сказ изоб­ра­жает то, что про­ис­хо­дит во время литур­ги­че­ской молитвы за усоп­ших: души осво­бож­да­ются от муче­ний и соеди­ня­ются со Христом.

Литур­ги­че­ская молитва явля­ется молит­вой о чадах Церкви. Но можно ли молиться за некре­ще­ных, в осо­бен­но­сти за умер­ших вне Церкви? Пря­мого ответа на эти вопросы в Свя­щен­ном Пре­да­нии нет, однако суще­ствует мно­же­ство кос­вен­ных сви­де­тельств того, что молитва за умер­ших вне Церкви при­ни­ма­ется Богом и они полу­чают облег­че­ние и уте­ше­ние. В “Алфа­вит­ном пате­рике” рас­ска­зы­ва­ется о свя­том Мака­рии Еги­пет­ском, кото­рый одна­жды, идя по пустыне, уви­дел лежа­щий на песке череп и, при­кос­нув­шись к нему пал­кой, спро­сил: “Кто ты?” Череп отве­чал: “Я был жре­цом идо­ло­по­клон­ни­ков, кото­рые жили на этом месте, а ты — авва Мака­рий, име­ю­щий в себе Свя­того Духа; когда, уми­ло­сер­дясь над теми, кото­рые нахо­дятся в веч­ной муке, ты молишься о них, они полу­чают неко­то­рое облег­че­ние”. Далее череп ска­зал Мака­рию, что муче­ние идо­ло­по­клон­ни­ков не самое страш­ное, так как ниже их в аду нахо­дятся хри­сти­ане, не испол­няв­шие волю Бога.[8]

Дру­гой, еще более пора­зи­тель­ный рас­сказ име­ется в неко­то­рых ран­них житиях свя­того Гри­го­рия Двое­слова — о том, как душа импе­ра­тора Тра­яна была “кре­щена” в аду сле­зами свя­того Гри­го­рия. Траян был гони­те­лем хри­стиан, однако он совер­шил одно дело мило­сер­дия (засту­пился за вдову), о чем стало известно свя­тому Гри­го­рию. Пре­ис­пол­нен­ный жало­сти, он пошел в цер­ковь и молился со сле­зами за душу гони­теля до тех пор, пока не полу­чил откро­ве­ния о том, что его молитва услы­шана. “Пусть никто не удив­ля­ется, когда мы гово­рим, что он (Траян) был кре­щен, ибо без кре­ще­ния никто не узрит Бога, а тре­тий вид кре­ще­ния — это кре­ще­ние сле­зами”, — гово­рят авторы жития. “Хотя это и ред­кий слу­чай, — ком­мен­ти­рует иеро­мо­нах Сера­фим (Роуз), — но он дает надежду тем, чьи близ­кие умерли вне веры”.[9]

В Пра­во­слав­ной Церкви не при­нято поми­нать некре­ще­ных, равно как и ино­слав­ных хри­стиан, за Литур­гией. Это, однако, не озна­чает того, чтобы за них вообще нельзя было молиться. Вопрос о молитве за усоп­ших ино­слав­ных обсуж­дался в период перед Помест­ным Собо­ром 1917 г. Отме­ча­лось, что ника­ких древ­них кано­ни­че­ских опре­де­ле­ний на этот счет не суще­ствует: пра­вила, запре­ща­ю­щие молиться вме­сте с “отще­пен­цами” или “кос­не­ю­щими в ереси”, не имеют отно­ше­ния к молитве за усоп­ших ино­слав­ных, хотя про­тив­ники такой молитвы и ссы­ла­лись на них. Про­то­и­е­рей Е. Акви­ло­нов писал в “Цер­ков­ном вест­нике” за 1905 год, что молитва за умер­шего люте­ра­нина будет непри­ятна самому этому люте­ра­нину, так как он при жизни не веро­вал в силу заупо­кой­ных молитв; она будет непро­ше­ной услу­гой, поскольку “в смерт­ный час почив­ший не думал о пере­ходе в пра­во­сла­вие”. Автор при­во­дит в при­мер раз­лич­ные кор­по­ра­ции, ассо­ци­а­ции, уче­ные и про­мыш­лен­ные обще­ства, строго охра­ня­ю­щие свои кор­по­ра­тив­ные “межи” и не допус­ка­ю­щие про­ник­нуть туда посто­рон­ним людям: “Каж­дый член Церкви обя­зан воз­рас­тить в себе истинно хри­сти­ан­ский, пра­во­славно-цер­ков­ный кор­по­ра­тив­ный дух и, не забы­вая долга любви к ближ­ним, строго дер­жать в своих руках цер­ков­ное знамя”.

Про­то­и­е­рею Акви­ло­нову воз­ра­жал В. Соко­лов, автор книги “Можно ли и должно ли нам молиться в церкви за усоп­ших ино­слав­ных?”, издан­ной Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мией: “Во всех этих речах слы­шиться какая-то необык­но­вен­ная черст­вость, какая-то щепе­тильно-само­лю­би­вая забота о том, как бы не ока­зать излиш­нюю услугу и не явиться с нею навяз­чи­вым и непро­ше­ным; в них совсем забыто то, что, несмотря на раз­ность испо­ве­да­ний, мы все хри­сти­ане, и потому любя ближ­них своих, обя­заны ока­зы­вать им вели­кую помощь. Умер­шие люте­ране и рефор­маты при жизни своей не веро­вали в молитвы за усоп­ших. Но что же из этого? Ведь мы-то пра­во­слав­ные? Мы веруем, что наша молитва может ока­зы­вать умер­шим вели­кую помощь”. Истин­ное Пра­во­сла­вие, гово­рится там же, дышит не “кор­по­ра­тив­ным” духом, а духом любви, мило­сер­дия и снис­хож­де­ния ко всем людям, в том числе и нахо­дя­щимся вне Пра­во­слав­ной Церкви.[10]

Примечания

1. После­до­ва­ние погре­бе­ния мир­ских чело­век. См.: Треб­ник. М., 1991, с. 202.^

2. Ф. Досто­ев­ский. Собра­ние сочи­не­ний в 15-ти томах. Л., 1991. Т. 9. Сс. 357–358.^

3. Иеро­мо­нах Сера­фим (Роуз). Душа после смерти. Сс. 162–163.^

4. Там же. С. 162.^

5. Канон­ник. М., 1986. Сс. 520–521.^

6. Минея празд­нич­ная. С. 541.^

7. Цве­точки св. Фран­циска Ассиз­ского. М., 1990. Сс. 157–158.^

8. Отеч­ник. Брюс­сель, 1963. Сс. 311–312.^

9. Цит. по: Иеро­мо­нах Сера­фим (Роуз). Душа после смерти. С. 173.

Св. Марк Ефес­ский ссы­ла­ется на этот эпи­зод как на досто­вер­ное сви­де­тель­ство Пре­да­ния: “Неко­то­рые из свя­тых, молив­шихся не только за вер­ных, но и за нече­сти­вых, были услы­шаны и сво­ими молит­вами исхи­тили их от веч­ного муче­ния, как, напри­мер, пер­во­му­че­ница Фекла — Фал­ко­нилу и боже­ствен­ный Гри­го­рий Двое­слов, как повест­ву­ется, — царя Тра­яна” (Цит. по: Архим. Амвро­сий (Пого­дин). Св. Марк Ефес­ский и Фло­рен­тий­ская уния. С. 61). К этому же ряду сви­де­тельств Свя­щен­ного Пре­да­ния о поми­ло­ва­нии нече­сти­вых по молит­вам Церкви сле­дует отне­сти сле­ду­ю­щий рас­сказ. После победы над ико­но­бор­че­ской ере­сью по при­ка­за­нию бла­го­че­сти­вой импе­ра­трицы Фео­доры было совер­шенно все­нощ­ное бде­ние за упо­кой души ее мужа импе­ра­тора-ико­но­борца Фео­фила. Кон­стан­ти­но­поль­ский клир во главе с пат­ри­ар­хом Мефо­дием совер­шал молитвы на про­тя­же­нии целой недели, а пат­ри­арх поло­жил под пре­стол храма хар­тию, в кото­рую впи­сал имена всех ере­ти­ков и гони­те­лей Церкви, пре­дан­ных ана­феме, в том числе и Фео­фила. По окон­ча­нии недели пат­ри­арх достал из-под пре­стола хар­тию и уви­дел, что имя Фео­фила изгла­жено, о чем он был изве­щен зара­нее анге­лом (см. Синак­са­рий в Неделю Пра­во­сла­вия: Три­одь пост­ная. М., 1974. Т. 1. С. 149).^

10. В. Соко­лов. Можно ли и должно ли нам молиться в церкви за усоп­ших ино­слав­ных. Сер­гиев Посад, 1906. Сс. 23–31.^

Вос­кре­се­ние мертвых.

Хотя душа в момент смерти не уми­рает, но про­дол­жает жить и над ней совер­ша­ется суд, Цер­ковь верует, что в конце миро­вой исто­рии будут все­об­щее вос­кре­се­ние мерт­вых и все­об­щий Суд, кото­рый ста­нет окон­ча­тель­ным для всех людей.

Вера в вос­кре­се­ние мерт­вых ясно выра­жена в Вет­хом Завете. “Я знаю, Иску­пи­тель мой жив, и Он в послед­ний день вос­ста­вит из праха рас­па­да­ю­щу­юся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога”, — гово­рит Иов (Иов.19:25–26). “Ожи­вут мерт­вецы Твои, вос­ста­нут мерт­вые тела”, — гово­рит про­рок Исаия (Ис.26:19). “И мно­гие из спя­щих в прахе земли про­бу­дятся — одни для жизни веч­ной, дру­гие на веч­ное пору­га­ние и посрам­ле­ние”, — напи­сано у про­рока Дани­ила (Дан.12:2). В книге Иезе­ки­иля содер­житься про­ро­че­ство о все­об­щем вос­кре­се­нии: “Была на мне рука Гос­пода, и Гос­подь… поста­вил меня среди поля, и оно было полно костей… весьма много их на поверх­но­сти поля, и вот они весьма сухи. И ска­зал мне: сын чело­ве­че­ский! ожи­вут ли кости сии? Я ска­зал: Гос­поди Боже! Ты зна­ешь это. И ска­зал мне: изреки про­ро­че­ство на кости сии и скажи им: “Кости сухие! Слу­шайте слово Гос­подне… Вот, Я введу дух в вас, и ожи­вете. И обложу вас жилами и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею и введу в вас дух… и узна­ете, что Я — Гос­подь”. Я изрек про­ро­че­ство, как пове­лено было мне; и когда я про­ро­че­ство­вал, про­изо­шел шум, и вот дви­же­ние, и стали сбли­жаться… кость с костью своею. И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху… и вошел в них дух, и они ожили и стали на ноги свои — весьма, весьма вели­кое пол­чище. И ска­зал Он мне: сын чело­ве­че­ский! кости сии — весь дом Изра­и­лев” (Иез.37:1–8; 10–11).

Потря­са­ю­щим сви­де­тель­ством веры в вос­кре­се­ние мерт­вых явля­ется опи­сан­ное во 2‑й Мак­ка­вей­ской книге муче­ни­че­ство семи бра­тьев и их матери, отка­зав­шихся пови­но­ваться пове­ле­нию язы­че­ского царя и нару­шать законы оте­че­ские. “Ты, мучи­тель, лиша­ешь нас насто­я­щей жизни, но Царь мира вос­кре­сит нас, умер­ших за Его законы, для жизни веч­ной”, — гово­рит, уми­рая, один из бра­тьев. Дру­гой на тре­бо­ва­ние отдать руки на отсе­че­ние про­тя­нул их, говоря: “От Неба я полу­чил их и за законы Его не жалею их, наде­ясь полу­чить их опять”. Еще один из бра­тьев гово­рит: “Уми­ра­ю­щему от людей вожде­ленно воз­ла­гать надежду на Бога, что Он опять ожи­вит”. Укреп­ляя своих детей, мать гово­рила им: “Я не знаю, как вы яви­лись во чреве моем; не я дала вам дыха­ние и жизнь; не мною обра­зо­вался состав каж­дого. Итак, Тво­рец мира, Кото­рый обра­зо­вал при­роду чело­века и устроил про­ис­хож­де­ние всех, опять даст вам дыха­ние и жизнь с мило­стью, так как вы теперь не щадите себя за Его законы”. Все семеро, под­верг­шись жесто­ким муче­ниям, были каз­нены. “После сыно­вей скон­ча­лась и мать”, — закан­чи­вает автор повест­во­ва­ния (2Мак.7:1–41).

В Новом Завете уче­ние о вос­кре­се­нии мерт­вых выра­жено еще яснее. Апо­стол Павел гово­рит, что плоть вос­крес­ших людей будет не такая, как сей­час, — это будет “духов­ное тело”: “Но ска­жет кто-нибудь: как вос­крес­нут мерт­вые?.. при вос­кре­се­нии мерт­вых: сеется в тле­нии, вос­стает в нетле­нии; сеется в уни­чи­же­нии, вос­стает в славе; сеется в немощи, вос­стает в силе; сеется тело душев­ное, вос­стает тело духов­ное… как мы носили образ перст­ного, будем носить и образ небес­ного… Мерт­вые вос­крес­нут нетлен­ными, а мы изме­нимся. Ибо тлен­ному сему над­ле­жит облечься в нетле­ние, и смерт­ному сему облечься в бес­смер­тие” (1Кор.15:35, 42–44, 49, 52–53). Новое, “про­слав­лен­ное” тело чело­века будет подобно телу Хри­ста после Его Вос­кре­се­ния, когда Он являлся уче­ни­кам, про­ходя сквозь запер­тые двери (Ин.20:19, 26). Оно будет нема­те­ри­аль­ным, све­то­вид­ным и лег­ким,[1] однако сохра­нит “образ” зем­ного мате­ри­аль­ного тела, при­чем ника­кие недо­статки мате­ри­аль­ного тела, как, напри­мер, раз­лич­ные уве­чья, при­знаки ста­ре­ния и пр., не будут ему присущи.

Вос­кре­се­ние мерт­вых, по уче­нию Хри­ста, будет все­об­щим, однако для одних оно будет “вос­кре­се­нием жизни”, а для дру­гих — “вос­кре­се­нием осуж­де­ния” (Ин.5:29). Свя­ти­тель Гри­го­рий Палама гово­рит о все­об­щем вос­кре­се­нии сле­ду­ю­щее: “Хотя в буду­щем сверх­бы­тии, когда вос­крес­нут тела пра­вед­ни­ков, вос­крес­нут вме­сте с ними тела без­за­кон­ни­ков и греш­ни­ков, но вос­крес­нут лишь для того, чтобы под­верг­нуться вто­рой смерти… Смерть соб­ственно состоит в отлу­че­нии души от боже­ствен­ной бла­го­дати и соче­та­нии с гре­хом. Это для име­ю­щих разум смерть, кото­рой должно избе­гать, это смерть истин­ная и страш­ная. Она для бла­го­ра­зум­ных ужас­нее геенны огнен­ной… Раз­лу­ча­ясь с телом, (жив­шие по Богу) не раз­лу­ча­ются с Богом; по вос­кре­се­нии же они и телом воз­не­сутся к Богу… Не удо­сто­ятся этого жив­шие здесь по плоти и не всту­пив­шие ни в какое обще­ние с Богом в час исхода сво­его. Хотя и все вос­крес­нут, но каж­дый, гово­рит Писа­ние, в своем чине (1Кор.15:22)”.[2]

Примечания

1. Вар­са­ну­фий и Иоанн. Руко­вод­ство к духов­ной жизни. Ответ 613. Сс. 391–395.^

2. Цит. по: Епи­скоп Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Сочи­не­ния в 5‑ти томах. СПб., 1905. Т. 3. Сс. 119–121.^

Страш­ный Суд.

В момент смерти душа выхо­дит из тела и всту­пает в новую форму суще­ство­ва­ния, однако она не теряет ни памяти, ни спо­соб­но­сти мыс­лить и чув­ство­вать. Более того, душа ухо­дит в иной мир отя­го­щен­ная гру­зом ответ­ствен­но­сти за про­жи­тую жизнь, неся в себе память о ней.

Хри­сти­ан­ское уче­ние о Страш­ном Суде, ожи­да­ю­щем вся­кого чело­века после смерти, осно­вано на том, что все совер­шен­ные чело­ве­ком доб­рые и злые дела остав­ляют след в душе и за все пред­стоит дать ответ перед тем Абсо­лют­ным Доб­ром, рядом с Кото­рым ника­кое зло и ника­кой грех суще­ство­вать не могут. Цар­ство Божье несов­ме­стимо с гре­хом: “Не вой­дет в него ничто нечи­стое, и никто пре­дан­ный мер­зо­сти и лжи, а только те, кото­рые напи­саны у Агнца в книге жизни” (Апок.21:27). Вся­кое зло, в кото­ром чело­век со всей искрен­но­стью не пока­ялся на испо­веди, вся­кий ута­ен­ный грех, вся­кая нечи­стота души — все это будет выяв­лено на Страш­ном Суде: “Нет ничего тай­ного, что не сде­ла­лось бы явным; и ничего не бывает пота­ен­ного, что не вышло бы наружу”, — гово­рит Хри­стос (Мр.4:22).

О Страш­ном Суде знали уже в Вет­хом Завете. Еккле­си­аст гово­рит: “Весе­лись, юноша, в юно­сти твоей, и да вку­шает сердце твое радо­сти во дни юно­сти твоей, и ходи по путям сердца тво­его… только знай, что за все это Бог при­ве­дет тебя на суд” (Еккл.11:9). Но с осо­бен­ной ясно­стью гово­рит о Суде Сам Хри­стос: “Когда же при­и­дет Сын Чело­ве­че­ский во славе Своей и все свя­тые Ангелы с Ним, тогда сядет на пре­столе славы Своей, и собе­рутся пред Ним все народы; и отде­лит одних от дру­гих, как пас­тырь отде­ляет овец от коз­лов; и поста­вит овец по пра­вую Свою сто­рону, а коз­лов — по левую. Тогда ска­жет Царь тем, кото­рые по пра­вую сто­рону Его: при­и­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаж­дал, и вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня; был наг, и вы одели Меня; в тем­нице был, и вы при­шли ко Мне. Тогда пра­вед­ники ска­жут Ему в ответ: Гос­поди, когда мы видели Тебя алчу­щим, и накор­мили? или жаж­ду­щим, и напо­или?.. И Царь ска­жет им в ответ: Истинно говорю вам, так как вы сде­лали это одному из бра­тьев Моих мень­ших, то сде­лали Мне. Тогда ска­жет и тем, кото­рые по левую сто­рону: Идите от меня, про­кля­тые, в огонь веч­ный, уго­то­ван­ный диа­волу и анге­лам его, ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаж­дал, и вы не напо­или Меня… И пой­дут сии в муку веч­ную, а пра­вед­ники в жизнь веч­ную” (Мф.25:31–37, 40–42, 46).

Слова Хри­ста пока­зы­вают, что Страш­ный Суд для мно­гих ста­нет момен­том про­зре­ния: те, кто были уве­рены в своем спа­се­нии, вдруг ока­жутся осуж­ден­ными, а те, кото­рые, может быть, не встре­тили Хри­ста в зем­ной жизни (“когда мы видели Тебя?”), но были мило­серд­ными к своим ближ­ним, ока­жутся спа­сены. В притче о Страш­ном Суде Царь не спра­ши­вает людей, ходили ли они в цер­ковь, соблю­дали ли посты, моли­лись ли подолгу, но спра­ши­вает, как они отно­си­лись к своим ближ­ним, Его “мень­шим бра­тьям”. Дела мило­сер­дия, совер­шен­ные или не совер­шен­ные чело­ве­ком в жизни, ока­зы­ва­ются глав­ным кри­те­рием на Суде. Страш­ный Суд будет про­во­диться над всеми — как веру­ю­щими, так и неве­ру­ю­щими, как хри­сти­а­нами, так и языч­ни­ками. Но если хри­сти­ане будут судиться по Еван­ге­лию, то языч­ники — по “закону сове­сти, напи­сан­ному в их серд­цах” (Рим.2:15).

Впро­чем, в Новом Завете есть ука­за­ния и на то, что все люди пред­ста­нут на Суд слы­шав­шими бла­го­ве­стие Хри­ста — даже те, кото­рые не знали Хри­ста в зем­ной жизни. Апо­стол Петр гово­рит о том, что Хри­стос после Сво­его Вос­кре­се­ния схо­дил во ад и про­по­ве­до­вал там тем греш­ни­кам, кото­рые во дни Ноя погибли в водах потопа: “Хри­стос, чтобы при­ве­сти нас к Богу, одна­жды постра­дал за грехи наши, Пра­вед­ник за непра­вед­ных, быв умерщ­влен по плоти, но ожив духом, кото­рым он и нахо­дя­щимся в тем­нице, сошед, про­по­ве­дал, неко­гда непо­кор­ным ожи­дав­шему их Божию дол­го­тер­пе­нию, во дни Ноя, во время стро­е­ния ков­чега, в кото­ром немно­гие, то есть восемь душ, спас­лись от воды (букв. “через воду”, “посред­ством воды”). Так и нас ныне подоб­ное сему образу кре­ще­ние… спа­сает вос­кре­се­нием Иисуса Хри­ста” (1Пет.3:18–21).

Если Хри­стос про­по­ве­до­вал в аду, была ли эта про­по­ведь адре­со­вана всем нахо­див­шимся там или только избран­ным? По мне­нию неко­то­рых тол­ко­ва­те­лей, Хри­стос про­по­ве­до­вал только бла­го­че­сти­вым вет­хо­за­вет­ным пра­вед­ни­кам, томив­шимся в аду в ожи­да­нии избав­ле­ния. По дру­гому мне­нию, про­по­ведь Хри­ста про­сти­ра­лась на всех вообще, в том числе и на тех, кто жил в язы­че­ском мире вне истин­ной веры. Это мне­ние выра­жено Кли­мен­том Алек­сан­дрий­ским: “Разве не без вся­ких оби­ня­ков и око­лич­но­стей Писа­ние гово­рит, что Гос­подь воз­ве­стил Еван­ге­лие и погиб­шим в потопе, или лучше — ско­ван­ным и содер­жав­шимся в узах плена? Наде­юсь, что Спа­си­телю не отка­жут в воз­мож­но­сти и языч­ни­ков спа­сти, ибо целью Его при­ше­ствия на землю было спа­се­ние… Если Гос­подь схо­дил во ад — а что Он схо­дил туда, это несо­мненно — и не с иной целью, как воз­ве­стить здесь Еван­ге­лие, то Он при этом обра­тил… всех умер­ших. Из этого сле­дует, что спа­сутся все уве­ро­вав­шие, хотя бы они пре­бы­вали и в язы­че­стве… Быв погло­щены адом и содер­жась в нем в плену, они и здесь могли немед­ленно обра­титься и при­нять веру во Хри­ста, как скоро сюда явился Он и как скоро они услы­шали здесь Боже­ствен­ное слово Его и Его апо­сто­лов”.[1]

Поскольку в сло­вах апо­стола Петра гово­рится о людях, жив­ших во дни Ноя, о кото­рых в Вет­хом Завете ска­зано, что их раз­вра­ще­ние было велико и что “все мысли и помыш­ле­ния их были зло во вся­кое время” (Быт.6:5), ясно, что Хри­стос про­по­ве­до­вал не только пра­вед­ни­кам, но и греш­ни­кам, нахо­див­шимся в аду. Апо­стол воз­вра­ща­ется к этой же теме несколь­кими стро­ками ниже: “Они (греш­ники) дадут ответ Име­ю­щему вскоре судить живых и мерт­вых. Ибо для того и мерт­вым было бла­го­вест­ву­емо, чтобы они, под­верг­шись суду по чело­веку, жили по Богу духом” (1Пет.4:5–6). Тол­куя эти слова апо­стола, один рус­ский пра­во­слав­ный епи­скоп пишет: “Под мерт­выми (nekroi) сле­дует разу­меть всех мерт­вых ко дню послед­него Суда Хри­стова, то есть как слы­шав­ших слово еван­гель­ское во время зем­ной жизни, так и не слы­шав­ших… Если бы Еван­ге­лие Хри­стово не кос­ну­лось слуха всех умер­ших, то не все умер­шие под­ле­жали бы и Суду Хри­стову. Таким обра­зом, в насто­я­щем стихе дается осно­ва­ние думать, что, подобно тому, как умер­шие до при­ше­ствия Хри­стова на землю были огла­шены про­по­ве­дью Еван­ге­лия во аде через умер­шего и снис­шед­шего во ад Хри­ста, так и умер­шие по при­ше­ствии Хри­сто­вом, но не слы­шав­шие на земле про­по­веди еван­гель­ской и не ведав­шие Хри­ста, будут огла­шены тако­вою про­по­ве­дью во аде. Будет ли это совер­шаться мно­го­кратно, или совер­шится одна­жды пред послед­ним Судом Хри­сто­вым… апо­стол не открыл этого. С несо­мнен­но­стью из слов апо­стола сле­дует только то, что все мерт­вые, сле­до­ва­тельно, и не слы­шав­шие на земле Еван­ге­лия Хри­стова, пред­ста­нут на послед­ний Суд Гос­по­день как слы­шав­шие его… Ничто не дает нам права огра­ни­чи­вать объем поня­тия nekroi (мерт­вые) извест­ным клас­сом умер­ших”.[2]

Нет ли в этих сло­вах ответа на вопрос о том, воз­можно ли спа­се­ние для некре­ще­ных и неве­ру­ю­щих? Цер­ковь твердо верует, что вне Хри­ста, вне Кре­ще­ния и Церкви спа­се­ние невоз­можно. Однако не все, кто на земле не знал Хри­ста, лиша­ются вся­кой воз­мож­но­сти избав­ле­ния от ада, так как и в аду слышна про­по­ведь Еван­ге­лия. Созда­вая чело­века сво­бод­ным, Бог взял на Себя ответ­ствен­ность за его спа­се­ние, и это спа­се­ние уже совер­шено Хри­стом. Тот, кто созна­тельно отвер­гает Хри­ста и Его про­по­ведь, делает выбор в пользу диа­вола и сам явля­ется винов­ни­ком соб­ствен­ного осуж­де­ния: “Не веру­ю­щий уже осуж­ден, потому что не уве­ро­вал во имя Еди­но­род­ного Сына Божия” (Ин.3:18). А как может быть осуж­ден тот, кто вообще не слы­шал Еван­ге­лия? “Пред­по­ло­жите, — гово­рит Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, — что умер­шим до при­ше­ствия Гос­подня Еван­ге­лие не было про­по­ве­дано: тогда вый­дет, что как спа­се­ние их, так и осуж­де­ние суть дело вопи­ю­щей неспра­вед­ли­во­сти”.[3] Точно так же и умер­шим после при­ше­ствия Хри­ста, кото­рым не было про­по­ве­дано Еван­ге­лие, не может вме­ниться ни вера, ни неве­рие. Поэтому Хри­стос и бла­го­вест­вует во аде, чтобы каж­дый создан­ный Им чело­век мог сде­лать выбор в пользу добра или зла и в соот­вет­ствии с этим выбо­ром или спа­стись, или быть осужденным.

Примечания

1. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский. Стро­маты 6, 6.^

2. Епи­скоп Гри­го­рий. Изъ­яс­не­ние труд­ней­ших мест 1‑го Посла­ния св. ап. Петра. Сим­фе­ро­поль, 1902. С. 10.^

3. Кли­мент Алек­сан­дрий­ский. Стро­маты 6, 6.^

Ад.

“Отцы и учи­тели, мыслю: “Что есть ад?” Рас­суж­даю так: “Стра­да­ние о том, что нельзя уже более любить””, — гово­рит герой Досто­ев­ского ста­рец Зосима[1].

Часто спра­ши­вают: как может в созна­нии чело­века при­ми­риться образ Бога Любви с обра­зом Бога Кара­теля, осуж­да­ю­щего создан­ных Им людей на веч­ные муки? На этот вопрос пре­по­доб­ный Исаак Сирин отве­чает сле­ду­ю­щим обра­зом: нет чело­века, лишен­ного любви Божьей, и нет места, непри­част­ного этой любви; однако каж­дый, кто сде­лал выбор в пользу зла, сам доб­ро­вольно лишает себя Божьего мило­сер­дия. Любовь, кото­рая для пра­вед­ни­ков в раю явля­ется источ­ни­ком бла­жен­ства и уте­ше­ния, для греш­ни­ков в аду ста­но­вится источ­ни­ком муче­ния, так как они сознают себя непри­част­ными ей. “Мучи­мые в геенне пора­жа­ются бичом любви, — гово­рит свя­той Исаак. — И как горько и жестоко это муче­ние любви! Ибо ощу­тив­шие, что они погре­шили про­тив любви, тер­пят муче­ние, кото­рое силь­нее вся­кого дру­гого страш­ного муче­ния; печаль, пора­жа­ю­щая сердце за грех про­тив любви, болез­нен­нее вся­кого воз­мож­ного нака­за­ния. Неуместна чело­веку такая мысль, что греш­ники в геенне лиша­ются любви Божьей. Любовь… дается всем вообще. Но любовь силою своею дей­ствует дво­яко: она мучает греш­ни­ков, как и здесь слу­ча­ется другу тер­петь от друга, и весе­лит собою тех, кто испол­нил свой долг (перед Богом). И вот, по моему рас­суж­де­нию, таково геен­ское муче­ние — оно есть рас­ка­я­ние”.[2]

По уче­нию пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова, глав­ной при­чи­ной муче­ния чело­века в аду явля­ется острое чув­ство отлу­чен­но­сти от Бога: “Никто из людей, веру­ю­щих в Тебя, Вла­дыко, — пишет пре­по­доб­ный Симеон, — никто из кре­стив­шихся во имя Твое не стер­пит этой вели­кой и ужас­ной тяже­сти отлу­че­ния от Тебя, Мило­серд­ный, потому что это страш­ная скорбь, нестер­пи­мая, ужас­ная и веч­ная печаль. Ибо что может быть хуже отлу­че­ния от Тебя, Спа­си­тель? Что мучи­тель­нее того, чтобы раз­лу­читься с Жиз­нью и жить там подобно мерт­вому, лишив­шись жизни, и вме­сте с тем быть лишен­ным всех благ, потому что уда­ля­ю­щийся от Тебя лиша­ется вся­кого блага”.[3] Если на земле, гово­рит пре­по­доб­ный Симеон, непри­част­ные Богу имеют телес­ные удо­воль­ствия, то там, вне тела, они будут испы­ты­вать одно непре­стан­ное муче­ние.[4] И все образы адских мук, суще­ству­ю­щие в миро­вой лите­ра­туре — огонь, холод, жажда, рас­ка­лен­ные печи, огнен­ные озера и т.д. — явля­ются лишь сим­во­лами стра­да­ния, кото­рое про­ис­хо­дит от того, что чело­век ощу­щает себя непри­част­ным Богу.

Для пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина мысль об аде и веч­ных муче­ниях нераз­рывно свя­зана с той тай­ной, кото­рая откры­ва­ется в бого­слу­же­нии Страст­ной сед­мицы и Пасхи, — тай­ной схож­де­ния Хри­ста во ад и избав­ле­ния нахо­дя­щихся там от вла­ды­че­ства зла и смерти. Цер­ковь верует, что после Своей смерти Хри­стос схо­дил в адские без­дны для того, чтобы упразд­нить ад и смерть, раз­ру­шить страш­ное цар­ство диа­вола. Как сойдя в воды Иор­дана в момент Сво­его Кре­ще­ния, Хри­стос освя­щает эти воды, напо­ен­ные чело­ве­че­ским гре­хом, так и сходя в ад, Он оза­ряет его све­том Сво­его при­сут­ствия до послед­них глу­бин и пре­де­лов, так что ад уже не может тер­петь силы Божьей и поги­бает: “Сего­дня ад кри­чит со сте­на­ни­ями: лучше было бы мне, если бы я не при­нял Родив­ше­гося от Марии, ибо Он, сойдя в меня, раз­ру­шил мою дер­жаву, врата мед­ные сокру­шил и души, кото­рыми я прежде вла­дел, Он, будучи Богом, вос­кре­сил”.[5] Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст в Пас­халь­ном огла­си­тель­ном слове гово­рит: “Ад огор­чился, встре­тив Тебя долу; огор­чился, ибо упразд­нился; огор­чился, ибо был осмеян; огор­чился, ибо был умерщ­влен; огор­чился, ибо был низ­ло­жен”.[6] Это не озна­чает, что ада вообще больше не суще­ствует после Вос­кре­се­ния Хри­ста: он суще­ствует, но смерт­ный при­го­вор ему уже вынесен.

Литур­ги­че­ские тек­сты откры­вают еще одну тайну — о том, кто именно был выве­ден Хри­стом из ада после Его Вос­кре­се­ния. Неко­то­рые счи­тают, что из ада были выве­дены вет­хо­за­вет­ные пра­вед­ники, ожи­дав­шие при­ше­ствия Хри­стова, а греш­ники оста­лись там на веч­ные муче­ния. Пра­во­слав­ное бого­слу­же­ние, однако, гово­рит об избав­ле­нии от ада всех нахо­див­шихся там: “Днесь ад стеня вопиет: раз­ру­шися моя власть, приях Мерт­ваго яко еди­наго от умер­ших, Сего бо дер­жати отнюд не могу, но погуб­ляю с Ним имиже цар­ство­вах; аз имех мерт­вецы от века, но Сей всех воздви­зает”;[7] “имиже цар­ство­вах, лишихся, и яже пожрох воз­мо­гий — всех избле­вах” (т.е. осво­бо­дил всех, кого прежде сумел погло­тить).[8] Каж­дый вос­крес­ный день пра­во­слав­ные хри­сти­ане слы­шат пес­но­пе­ния, посвя­щен­ные победе Хри­ста над смер­тью: “Ангель­ский собор уди­вися, зря Тебе в мерт­вых вме­нив­шася, смерт­ную же, Спасе, кре­пость разо­ривша… и от ада вся сво­бождша” (от ада всех осво­бо­див­шего).[9] Избав­ле­ние от ада, однако, не должно быть пони­ма­емо как некое маги­че­ское дей­ствие, совер­ша­е­мое Хри­стом вопреки воле чело­века: для того, кто созна­тельно отвер­гает Хри­ста и веч­ную жизнь, ад про­дол­жает суще­ство­вать как стра­да­ние и мука богооставленности.

В литур­ги­че­ских текстах, в част­но­сти в Каноне Вели­кой суб­боты, мы встре­чаем ука­за­ния на то, что власть ада над нахо­дя­щи­мися в нем не явля­ется веч­ной: “Цар­ствует ад, но не веч­нует над родом чело­ве­че­ским: Ты бо положся во гробе… смерти ключи раз­верзл еси и про­по­ве­дал еси от века тамо спя­щим, избав­ле­ние нелож­ное быв, Спасе, мерт­вым пер­ве­нец”.[10] Эти слова созвучны уче­нию свя­ти­теля Гри­го­рия Нис­ского о том, что в конце миро­вой исто­рии после длин­ных веко­вых пери­о­дов ад и смерть будут окон­ча­тельно упразд­нены Хри­стом и “ничего не оста­нется вне добра”.[11] Вторя Гри­го­рию Нис­скому, пре­по­доб­ный Исаак Сирин писал о том, что “боль­шин­ство людей вой­дет в Цар­ство Небес­ное без опыта геенны”; что же каса­ется тех, кто ока­жется в геенне, то и для них муче­ние там не будет веч­ным.[12]

Вме­сте с тем пре­по­доб­ный Исаак под­чер­ки­вал, что, хотя смерть и грех будут одна­жды упразд­нены навеки, конец геенны оста­ется для нас неиз­ве­стен: “Грех, геенна и смерть вообще не суще­ствуют у Бога, так как они явля­ются дей­стви­ями, но не сущ­но­стями. Грех есть плод сво­бод­ной воли. Было время, когда грех не суще­ство­вал, и наста­нет время, когда он пере­ста­нет суще­ство­вать. Геенна есть плод греха. В какой-то момент она начала суще­ство­вать, но конец ее неиз­ве­стен… Смерть будет цар­ство­вать только корот­кое время над при­ро­дой; потом она будет пол­но­стью упразд­нена”.[13]

Итак, “конец геенны” оста­ется тай­ной, недо­ступ­ной чело­ве­че­скому уму. Не слу­чайно Цер­ковь в VI веке Цер­ко­вью осу­дила ори­ге­ни­сти­че­ское уче­ние об апо­ка­та­с­та­сисе — все­об­щем вос­ста­нов­ле­нии, пони­ма­е­мом как воз­вра­ще­ние всех душ в пер­во­здан­ное состо­я­ние после окон­ча­ния вре­мен­ных муче­ний греш­ни­ков в аду и соеди­не­ния всех под гла­вою — Хри­стом. Ори­ге­ни­сти­че­ская эсха­то­ло­гия была осуж­дена также и потому, что неко­то­рые ее эле­менты, заим­ство­ван­ные из пла­то­низма, явным обра­зом про­ти­во­ре­чили Свя­щен­ному Писа­нию: к числу тако­вых отно­си­лось, в част­но­сти, уче­ние о пере­се­ле­нии душ.

Отверг­нув ори­ге­низм, Цер­ковь, однако, не отвергла ту надежду на спа­се­ние всех людей и веру в воз­мож­ность все­об­щего спа­се­ния, кото­рые вырас­тают из литур­ги­че­ского и мисти­че­ского опыта Церкви. Эти надежда и вера отра­жены и в писа­ниях неко­то­рых Отцов, в число кото­рых, помимо уже упо­мя­ну­тых Гри­го­рия Нис­ского и Иса­ака Сирина, сле­дует вклю­чить также пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника, кото­рый счи­тал, что “хотя не все могут быть бес­страст­ными, тем не менее не невоз­можно, чтобы все спас­лись и при­ми­ри­лись с Богом”.[14]

Уместно вспом­нить здесь и о пре­по­доб­ном Силу­ане Афон­ском, одном из вели­ких свя­тых нашего вре­мени. Он счи­тал, что нужно молиться за весь мир и за вся­кую чело­ве­че­скую душу: “Мы должны иметь только эту мысль — чтобы все спас­лись”.[15] Одна­жды к пре­по­доб­ному Силу­ану при­шел некий монах-пустын­ник, кото­рый гово­рил: “Бог нака­жет всех без­бож­ни­ков. Будут они гореть в веч­ном огне”. Пустын­нику эта идея достав­ляла нескры­ва­е­мое удо­воль­ствие. Но ста­рец Силуан отве­тил с душев­ным вол­не­нием: “Ну скажи мне, пожа­луй­ста, если поса­дят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?” — “А что поде­ла­ешь, сами вино­ваты”, — отве­тил пустын­ник. Тогда ста­рец ска­зал со скор­бью: “Любовь не может этого поне­сти… Надо молиться за всех”.[16]

Пре­по­доб­ный Силуан был весьма далек от ори­ге­низма, однако мысль о муче­ниях греш­ни­ков в аду была для него непе­ре­но­си­мой. Именно поэтому он счи­тал необ­хо­ди­мым верить в воз­мож­ность спа­се­ния всех людей и молиться об этом. “И он дей­стви­тельно молился за всех, — пишет его био­граф. — Душа его томи­лась созна­нием, что люди живут не ведая Бога и Его любви, и он молился вели­кою молит­вою… за живых и усоп­ших, за дру­зей и вра­гов, за всех”.[17]

При­зна­вая уче­ние об адских муках одним из важ­ных дог­ма­тов веры, Цер­ковь, однако, не гово­рит об их неиз­беж­но­сти для всех греш­ни­ков. Напро­тив, Цер­ковь молится обо всех “во аде дер­жи­мых” веруя, что поми­ло­ва­ние — не от чело­ве­че­ской воли, но “от Бога милу­ю­щего” (Рим.9:16). Бог “хочет, чтобы все люди спас­лись” (1Тим.2:4), “чтобы все при­шли к пока­я­нию” (1Пет.3:9), и для Него нет ничего невоз­мож­ного: по молитве Церкви и по Своей мило­сти Он может выве­сти из ада даже тех людей, кото­рые при жизни отвер­гали Его и про­ти­ви­лись Ему.

В запад­ной тра­ди­ции суще­ствует уче­ние, осно­ван­ное на выска­зы­ва­ниях неко­то­рых латин­ских Отцов Церкви, о том, что загроб­ные муче­ния могут быть для греш­ни­ков очи­сти­тель­ными и спа­си­тель­ными. “Тот, кто в про­шлом веке (т.е. в зем­ной жизни) не при­нес плода обра­ще­ния, прежде дол­жен быть очи­щен очи­сти­тель­ным огнем, и хотя тот огонь не будет веч­ным, однако я пора­жа­юсь, до какой сте­пени он будет тяжек”, — писал бла­жен­ный Авгу­стин.[18] Свя­той Амвро­сий Медио­лан­ский счи­тал, что умер­ший греш­ник спа­сется, “но прой­дет через стра­да­ние огня, дабы, быв очи­щен огнем, он спасся и не мучился непре­станно”.[19] Свя­ти­тель Гри­го­рий Двое­слов видел в сло­вах Хри­ста “кто ска­жет про­тив Духа Свя­того, не отпу­стится ему ни в сем веке, ни в буду­щем” ука­за­ние на то, что неко­то­рые грехи могут быть раз­ре­шены в буду­щем веке.[20] Уче­ние запад­ных Отцов об очи­сти­тель­ном огне после смерти легло в основу като­ли­че­ского дог­мата о чисти­лище — про­ме­жу­точ­ном состо­я­нии между адом и раем, где чело­век нахо­дится в муках, однако вре­мен­ных, а не вечных.

Восточ­ная тра­ди­ция отвер­гает уче­ние о чисти­лище, и пра­во­слав­ная дог­ма­тика, в отли­чие от тра­ди­ци­он­ной като­ли­че­ской, не про­во­дит стро­гого деле­ния между вре­мен­ными муками чисти­лища, от кото­рых воз­можно избав­ле­ние, и веч­ными муками ада, от кото­рых избав­ле­ние невоз­можно. Пра­во­слав­ная Цер­ковь молится “о еже во аде дер­жи­мых”, и в этом, как нам кажется, ука­за­ние на то, что Пра­во­сла­вие смот­рит на вещи более опти­ми­стично, веруя в воз­мож­ность избав­ле­ния от адских муче­ний. У неко­то­рых восточ­ных Отцов тоже встре­ча­ется идея очи­сти­тель­ного огня: “Как очи­сти­тель­ным огнем уни­что­жа­ется негод­ная мате­рия, — гово­рит свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский, — так точно необ­хо­димо, чтобы и душа, кото­рая соеди­ни­лась со сквер­ной, была бы в огне до тех пор, пока совер­шенно не истре­бится огнем вне­сен­ная скверна, нечи­стота и негод­ность”.[21] Однако речь здесь не идет об огне чисти­лища, а об адском огне, от кото­рого, по мне­нию свя­ти­теля Гри­го­рия, воз­можно избавление.

Таким обра­зом, во-пер­вых, молитва Церкви “о иже во аде дер­жи­мых”, во-вто­рых, надежда на воз­мож­ность пре­кра­ще­ния адских муче­ний и, в‑третьих, весть об избав­ле­нии от ада всех содер­жав­шихся там Вос­крес­шим Хри­стом — вот те идеи, кото­рые поз­во­ляют пра­во­слав­ному хри­сти­а­нину не пре­да­ваться отча­я­нию при мысли о загроб­ном воз­да­я­нии, но иметь надежду на то, что спа­се­ние ста­нет воз­мож­ным не только для пра­вед­ни­ков, но и для тех греш­ни­ков, кото­рые по смерти не удо­сто­и­лись Цар­ства Небес­ного. Пока живет Цер­ковь — а она будет жить вечно — не пре­кра­тится молитва хри­стиан за нахо­дя­щихся вне этого Цар­ства. Сердце хри­сти­а­нина горит любо­вью ко всему чело­ве­че­ству, ко вся­кому созда­нию Божьему. Неужели не будут хри­сти­ане молиться Богу за своих согре­шив­ших бра­тьев, подобно тому как свя­ти­тель Гри­го­рий молился за Тра­яна, как пре­по­доб­ный Силуан и мно­гие свя­тые моли­лись за весь мир? Неужели не будет вся Цер­ковь вопи­ять к Богу с твер­дой надеж­дой, что Гос­подь рано или поздно услы­шит ее молитву? Цер­ковь еже­дневно при­но­сит Бес­кров­ную Жертву о всех живых и усоп­ших, молится о спа­се­нии всего мира Пре­чи­стому Агнцу Хри­сту, взяв­шему на Себя грех мира. И она будет молиться о поги­ба­ю­щих и погиб­ших даже тогда, когда время пере­пла­вится в веч­ность и “мы все изме­нимся” — будет молиться Гос­поду о спа­се­нии всех создан­ных Им людей.

Примечания

1. Ф. Досто­ев­ский. Собра­ние сочи­не­ний в 15-ти томах. Т. 9. С. 362.^

2. Слово 84 [Isaak tou Syrou eurethenta asketika. Sel. 326].^

3. Гимн 1, 93–97 [SC 156, 164].^

4. Там же 98–103.^

5. Сти­хира на вечерне Вели­кой Cуб­боты: Три­одь пост­ная, М., 1974. Ч. 2. Лист 487.^

6. Минея празд­нич­ная. С. 459.^

7. Сти­хиры Вели­кой Суб­боты: Три­одь пост­ная. Л. 487 на обороте.^

8. Там же.^

9. Тро­пари на утрени Вели­кой Суб­боты: Три­одь пост­ная. Л. 480 на обороте.^

10. Канон Вели­кой Суб­боты, песнь 6: Три­одь пост­ная. Л. 483 на обороте.^

11. Гри­го­рий Нис­ский. О душе и вос­кре­се­нии: Тво­ре­ния. М., 1862. Ч. 4. С. 250.^

12. Исаак Сирин. О Боже­ствен­ных тай­нах и о духов­ной жизни. Ново­от­кры­тые тек­сты. Пере­вод с сирий­ского иеро­мо­наха Ила­ри­она (Алфе­ева). М., 1998. С. 213.^

13. Слово 26 в сирий­ском ори­ги­нале. См.: Mar Isaacus Ninevita. De perfectione religiosa. Ed. P. Bedjan. Leipzig, 1909. P. 189.^

14. Иоанн Лествич­ник. Лествица 26.^

15. Иеро­мо­нах Софро­ний. Ста­рец Силуан. С. 9.^

16. Там же. С. 23.^

17.Там же.^

18. PL 40, 1127.^

19. PL 17, 200.^

20. PL 77, 396.^

21. PG 46, 97C-100A.^

Рай. Цар­ство Небесное.

Рай есть не столько место, сколько состо­я­ние души; как ад явля­ется стра­да­нием, про­ис­хо­дя­щим от невоз­мож­но­сти любить и непри­част­но­сти Боже­ствен­ному свету, так и рай есть бла­жен­ство души, про­ис­те­ка­ю­щее от пре­из­бытка любви и света, к кото­рым все­цело и пол­но­стью при­об­ща­ется тот, кто соеди­нился со Хри­стом. Этому не про­ти­во­ре­чит то, что рай опи­сы­ва­ется как место с раз­лич­ными “оби­те­лями” и “чер­то­гами”; все опи­са­ния рая — лишь попытки выра­зить чело­ве­че­ским язы­ком то, что невы­ра­зимо и пре­вос­хо­дит ум.

В Биб­лии “раем” (paradeisos) назы­ва­ется сад, где Бог поме­стил чело­века; этим же сло­вом в древне цер­ков­ной тра­ди­ции назы­вали буду­щее бла­жен­ство людей, искуп­лен­ных и спа­сен­ных Хри­стом. Оно также име­ну­ется “Цар­ством Небес­ным”, “жиз­нью буду­щего века”, “вось­мым днем”, “новым небом”, “небес­ным Иеру­са­ли­мом”. Свя­той апо­стол Иоанн Бого­слов гово­рит: “И уви­дел я новое небо и новую землю, ибо преж­нее небо и преж­няя земля уже мино­вали, и моря уже нет; И я, Иоанн, уви­дел свя­тый город Иеру­са­лим, новый, схо­дя­щий от Бога с неба, при­го­тов­лен­ный как неве­ста, укра­шен­ная для мужа сво­его. И услы­шал я гром­кий голос с неба, гово­ря­щий: се, ски­ния Бога с чело­ве­ками, и Он будет оби­тать с ними, они будут Его наро­дом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог вся­кую слезу с очей их, и смерти не будет уже: ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо преж­нее про­шло. И ска­зал Сидя­щий на пре­столе: се, творю все новое… Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаж­ду­щему дам даром от источ­ника воды живой… И воз­нес меня (ангел) в духе на вели­кую и высо­кую гору, и пока­зал мне вели­кий город, свя­тый Иеру­са­лим, кото­рый нис­хо­дил с неба от Бога. Он имел славу Божию… Храма же я не видел в нем, ибо Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель — храм его, и Агнец. И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для осве­ще­ния сво­его; ибо слава Божия осве­тила его, и све­тиль­ник его — Агнец. Спа­сен­ные народы будут ходить во свете его… И не вой­дет в него ничто нечи­стое и никто пре­дан­ный мер­зо­сти и лжи, а только те, кото­рые напи­саны у Агнца в книге жизни” (Апок.21:1–6, 10, 22–24, 27). Это самое ран­нее в хри­сти­ан­ской лите­ра­туре опи­са­ние рая.

Читая опи­са­ния рая, встре­ча­ю­щи­еся в агио­гра­фи­че­ской и бого­слов­ской лите­ра­туре, необ­хо­димо иметь в виду, что боль­шин­ство писа­те­лей Восточ­ной Церкви гово­рят о рае, кото­рый они видели, в кото­рый бывали вос­хи­щены силой Свя­того Духа. Даже среди наших совре­мен­ни­ков, пере­жив­ших кли­ни­че­скую смерть, встре­ча­ются люди, побы­вав­шие в раю и рас­ска­зав­шие о своем опыте; в житиях свя­тых мы нахо­дим мно­же­ство опи­са­ний рая. Пре­по­доб­ная Фео­дора, пре­по­доб­ная Ефро­си­ния Суз­даль­ская, пре­по­доб­ный Симеон Див­но­го­рец, свя­той Андрей Юро­ди­вый и неко­то­рые дру­гие свя­тые были, подобно апо­столу Павлу, “вос­хи­щены до тре­тьего неба” (2Кор.12:2) и созер­цали рай­ское бла­жен­ство. Вот что гово­рит о рае свя­той Андрей (X в.): “Я уви­дел себя в раю пре­крас­ном и уди­ви­тель­ном, и, вос­хи­ща­ясь духом, раз­мыш­лял: “что это?.. как я очу­тился здесь?..” Я видел себя обле­чен­ным в самое свет­лое оде­я­ние, как бы исткан­ное из мол­ний; венец был на главе моей, спле­тен­ный из вели­ких цве­тов, и я был опо­я­сан поя­сом цар­ским. Раду­ясь этой кра­соте, дивясь умом и серд­цем неска­зан­ному бого­ле­пию Божия рая, я ходил по нему и весе­лился. Там были мно­гие сады с высо­кими дере­вьями: они коле­ба­лись вер­ши­нами сво­ими и уве­се­ляли зре­ние, от вет­вей их исхо­дило вели­кое бла­го­уха­ние… Невоз­можно те дере­вья упо­до­бить ни одному зем­ному дереву: Божия рука, а не чело­ве­че­ская поса­дила их. Птиц в этих садах было бес­чис­лен­ное мно­же­ство… Уви­дел я реку вели­кую, теку­щую посреди (садов) и их напол­ня­ю­щую. На дру­гом берегу реки был вино­град­ник… Дышали там с четы­рех сто­рон ветры тихие и бла­го­уха­ю­щие; от их дыха­ния коле­ба­лись сады и про­из­во­дили див­ный шум листьями сво­ими… После этого мы вошли в чуд­ный пла­мень, кото­рый нас не опа­лял, но только про­све­щал. Я начал ужа­саться, и опять руко­во­див­ший меня (ангел) обра­тился ко мне и подал мне руку, говоря: “Нам должно взойти и еще выше”. С этим сло­вом мы очу­ти­лись выше тре­тьего неба, где я уви­дел и услы­шал мно­же­ство небес­ных сил, пою­щих и сла­во­сло­вя­щих Бога… (Взойдя еще выше), я уви­дел Гос­пода моего, как неко­гда Исаия-про­рок, сидя­щего на пре­столе высо­ком и пре­воз­не­сен­ном, окру­жен­ного сера­фи­мами. Он был обле­чен в баг­ря­ную одежду, лицо Его сияло неиз­ре­чен­ным све­том, и Он с любо­вью обра­тил ко мне Свои очи. Уви­дев Его, я пал перед Ним на лицо мое… Какая же тогда от виде­ния лица Его объ­яла меня радость, того невоз­можно выра­зить, так что и ныне, поми­ная это виде­ние, испол­ня­юсь неиз­ре­чен­ной сла­до­сти”.[1] Пре­по­доб­ная Фео­дора видела в раю “пре­крас­ные селе­ния и мно­го­чис­лен­ные оби­тели, уго­то­ван­ные любя­щим Бога”, и слы­шала “голос радо­сти и весе­лия духов­ного”.[2]

Во всех опи­са­ниях рая под­чер­ки­ва­ется, что зем­ные слова могут лишь в малой сте­пени изоб­ра­зить небес­ную кра­соту, так как она “неска­занна” и пре­вос­хо­дит чело­ве­че­ское пости­же­ние. Гово­рится также о “мно­гих оби­те­лях” рая (Ин.14:2), то есть о раз­ных сте­пе­нях бла­жен­ства. “Одних (Бог) почтит боль­шими поче­стями, дру­гих мень­шими, — гово­рит свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий, — потому что “звезда от звезды раз­нится в славе” (1Кор.15:41). И поскольку “многи оби­тели” у Отца, то одних упо­коит в состо­я­нии более пре­вос­ход­ном и высо­ком, а дру­гих в низ­шем”.[3] Впро­чем, для каж­дого его “оби­тель” будет наи­выс­шей доступ­ной ему пол­но­той бла­жен­ства — в соот­вет­ствии с тем, насколько он при­бли­зился к Богу в зем­ной жизни. Все свя­тые, нахо­дя­щи­еся в раю, будут видеть и знать один дру­гого, а Хри­стос будет видеть и напол­нять всех, гово­рит пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов. В Цар­стве Небес­ном “пра­вед­ники про­све­тятся, как солнце” (Мф.13:43), упо­до­бятся Богу (1Ин.3:2) и познают Его (1Кор.13:12). По срав­не­нию с кра­со­той и све­то­зар­но­стью рая наша земля есть “мрач­ная тем­ница”, и свет солнца по срав­не­нию с Трии­по­стас­ным Све­том подо­бен малень­кой свечке.[4] Даже те высоты бого­со­зер­ца­ния, на кото­рые вос­хо­дил пре­по­доб­ный Симеон при жизни, по срав­не­нию с буду­щим бла­жен­ством людей в раю — все равно, что небо, нари­со­ван­ное каран­да­шом на бумаге, в срав­не­нии с насто­я­щим небом.[5]

По уче­нию пре­по­доб­ного Симеона, все образы рая, встре­ча­ю­щи­еся в житий­ной лите­ра­туре, — поля, леса, реки, дворцы, птицы, цветы и т.д., — лишь сим­волы того бла­жен­ства, кото­рое заклю­ча­ется в непре­стан­ном созер­ца­нии Христа:

Ты — Цар­ствие Небесное,

Ты — крот­ких всех земля, Христе,

Ты — рай мой зеленеющий.

Ты — мой чер­тог божественный…

Ты — пища всех и жизни хлеб.

Ты — влага обновления,

Ты — чаша живоносная,

Источ­ник Ты воды живой,

Ты — свет для всех свя­тых Твоих…

А “мно­гие обители”

Являют нам, как думаю,

Что будет много степеней

Любви и просвещения,

Что каж­дый в меру сил своих

Достиг­нет созерцания,

И мера та для каждого

Вели­чьем будет, славою,

Покоем, насла­жде­нием -

Хотя и в раз­ной степени.

Итак, палаты многие,

Раз­лич­ные обители,

Одежды дра­го­цен­ные…

Венцы раз­но­об­раз­ные,

И камни, и жемчужины,

Цветы бла­го­ухан­ные…-

Всем этим там является

Одно лишь созерцание

Тебя, Вла­дыко Гос­поди! [6]

О том же гово­рил свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский: “Поскольку в насто­я­щем веке жизнь про­во­дится нами раз­лично и раз­но­об­разно, то много есть такого, в чем при­ни­маем уча­стие, напри­мер время, воз­дух, место, пища, питье, одежда, солнце, све­тиль­ник и мно­гое дру­гое, слу­жа­щее потреб­но­стям жизни, и ничто из всего этого не есть Бог. Ожи­да­е­мое же бла­жен­ство ни в чем этом не имеет нужды: всем этим вза­мен всего будет для нас есте­ство Божье, уде­ля­ю­щее себя сораз­мерно вся­кой потреб­но­сти той жизни… Бог для достой­ных бывает и местом, и жили­щем, и одеж­дой, и пищей, и питьем, и све­том, и богат­ством, и цар­ством… Кто бывает всем, Тот бывает и во всех (Кол.3:11)”.[7] После все­об­щего вос­кре­се­ния Хри­стос напол­нит Собой вся­кую чело­ве­че­скую душу и все тво­ре­ние, и уже ничего не оста­нется вне Хри­ста, но все пре­об­ра­зится и про­си­яет, изме­нится и пере­пла­вится. Это и есть нескон­ча­е­мый “неве­чер­ний день” Цар­ства Божьего, “веч­ная радость, веч­ная Литур­гия у Бога и в Боге”.[8] Все лиш­нее, вре­мен­ное, вся­кие ненуж­ные подроб­но­сти быта и бытия исчез­нут, а Хри­стос будет цар­ство­вать в душах искуп­лен­ных Им людей и в пре­об­ра­жен­ном Кос­мосе. Это будет окон­ча­тель­ная победа Добра над злом, Света над тьмой, рая над адом, Хри­ста над анти­хри­стом. Это будет окон­ча­тель­ное упразд­не­ние смерти. “Тогда сбу­дется слово напи­сан­ное: “Погло­щена смерть побе­дою. Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?..” (Ос.13:14) Бла­го­да­ре­ние Богу, даро­вав­шему нам победу Гос­по­дом нашим Иису­сом Хри­стом!” (1Кор.15:54–57).

Примечания

1. Цит. по: Епи­скоп Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Сочи­не­ния в 5 томах. Т. 3. СПб., 1905. Сс. 83–87.

2. Там же. С. 84.

3. Васи­лий Вели­кий. Сочи­не­ния в 3‑х томах. Т. 1. С. 405.

4. Слово нрав­ствен­ное 1, 264–396 [SC 122, 292–300].

5. Бла­го­да­ре­ние 2, 250–252 [SC 113, 350].

6. Гимн 1, 132–159 [SC 156, 168–170].

7. Gregoriou Nyssis erga. T. 1. Sel. 316.

8. Архи­манд­рит Киприан (Керн). О часе смерт­ном. М., 1990. С. 13.

Анто­ло­гия свя­то­оче­ских текстов.

Рас­смот­рим, воз­люб­лен­ные, как Гос­подь посто­янно пока­зы­вает нам буду­щее вос­кре­се­ние, начат­ком кото­рого сде­лал Гос­пода Иисуса Хри­ста, вос­кре­сив Его из мерт­вых. Посмот­рим, воз­люб­лен­ные, на вос­кре­се­ние, совер­ша­ю­ще­еся во вся­кое время. День и ночь пред­став­ляют нам вос­кре­се­ние: ночь отхо­дит ко сну — встает день, про­хо­дит день — настает ночь. Посмот­рим на плоды зем­ные, каким обра­зом про­ис­хо­дит сея­ние зерен. Вышел сея­тель, бро­сил их в землю, и бро­шен­ные семена, кото­рые падали на землю сухие и голые, сгни­вают, но после этого вели­кая сила Про­мысла Гос­подня вос­кре­шает их, и из одного зерна воз­ра­щает мно­гие и про­из­во­дит плод.

Свя­щен­но­му­че­ник Кли­мент Римский

* * *

Надобно ожи­дать, что тварь будет стра­дать, как бы обре­чен­ная на смерть во время горе­ния, но для того, чтобы быть вос­со­здан­ной, а не погиб­нуть, дабы мы обнов­лен­ные жили в обнов­лен­ном мире… Обрати вни­ма­ние на при­мер сна и про­буж­де­ния. Ибо если за бодр­ство­ва­нием сле­дует сон, а за сном про­буж­де­ние, то в этом заклю­ча­ется уче­ние о смерти и вос­кре­се­нии: так как “сон и смерть — близ­нецы” (Гомер), то ожи­во­тво­ре­ние из мерт­вых так же необ­хо­димо, как вос­ста­ние от сна… Умер­шие тела снова ожи­вут. Об этом, если хочешь, заклю­чай не только от сна и вос­ста­ния, но и от семян и рас­те­ний, так как все они воз­ве­щают вос­кре­се­ние. Посмотри на семена, как они голые и тощие бро­са­ются в землю, а оттуда появ­ля­ются опять плодоносными. 

Свя­щен­но­му­че­ник Мефо­дий Патарский

* * *

Если нет вос­кре­се­ния, нет и Бога, нет и Про­мысла, но все управ­ля­ется и дви­жется слу­чайно… Но ска­жет кто-нибудь: “как вос­крес­нут мерт­вые?” О, неве­рие! О, безу­мие! Тот, Кто одним только жела­нием изме­нил прах и тело, Кто пове­лел малому семени расти в утробе и совер­шать этот мно­го­об­раз­ный и раз­но­об­раз­ный телес­ный орга­низм, не тем ли более, как только захо­чет, вос­кре­сит то, что про­изо­шло и исчезло?.. Гос­подь объ­явил о вос­кре­се­нии тел не сло­вом только, но и делом. Прежде всего, когда вос­кре­сил Лазаря, чет­ве­ро­днев­ного и уже пре­дав­ше­гося тле­нию и уже смер­дев­шего. Ибо Он вос­кре­сил не душу, лишен­ную тела, но и тело вме­сте с душею — и не дру­гое, а то самое, кото­рое пре­да­лось тле­нию… Рас­смотри семена, зары­ва­е­мые в бороз­дах, как бы в моги­лах. Кто — достав­ля­ю­щий им корни, сте­бель и листья и коло­сья и тон­чай­шие ост­рые иглы на колосе? Не Тво­рец ли вся­че­ских? Не пове­ле­ние ли Того, Кто устроил все?.. Итак, мы вос­крес­нем, ибо души опять соеди­ня­ются с телами, дела­ю­щи­мися бес­смерт­ными и совле­ка­ю­щими с себя тление…

Пре­по­доб­ный Иоанн Дамас­кин

* * *

Одна­жды, встав очень рано, ходил я с двумя бра­тьями вне… города, и воз­вел очи свои на небо, кото­рое подобно чистому зер­калу со сла­вой осве­щало звез­дами землю, и в удив­ле­нии ска­зал: “Если звезды сияют с такой сла­вой, то насколько более пра­вед­ные и свя­тые, сотво­рив­шие волю свя­того Бога, в тот час, когда при­дет Гос­подь, вос­си­яют неиз­ре­чен­ным све­том спа­си­тель­ной славы!” Но вдруг при вос­по­ми­на­нии об этом страш­ном Хри­сто­вом при­ше­ствии содрог­ну­лись кости мои, и, ощу­тив тре­пет в теле и душе, я запла­кал с сер­деч­ной болью и ска­зал, взды­хая: “Каким я, греш­ник, ока­жусь в этот страш­ный час? Как пред­стану пре­столу страш­ного Судии?.. Как мне, бес­плод­ному, ока­заться в числе свя­тых?.. Или что мне делать, когда свя­тые узнают друг друга в небес­ном чер­тоге? Кто меня узнает? Пра­вед­ные будут в чер­тоге, а нече­сти­вые в огне”. 

Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин

* * *

Нако­нец, после длин­ных пери­о­дов, зло исчез­нет, и ничего не оста­нется вне добра, напро­тив, и (теми, кто) в пре­ис­под­ней, еди­но­гласно испо­ве­дано будет гос­под­ство Хри­ста… Кто бывает всем, Тот бывает и во всех. Этим, мне кажется, Писа­ние научает совер­шен­ному уни­что­же­нию порока. Ибо если во всех суще­ствах будет Бог, то, без сомне­ния, Он не будет в суще­ствах порока… Цель у Бога одна… — всем уде­лить при­об­ще­ние благ, кото­рые в Нем… После очи­ще­ния и истреб­ле­ния стра­стей огнен­ными вра­чев­ствами место каж­дого (дур­ного) свой­ства зай­мет (про­ти­во­по­лож­ное) доб­рое: нетле­ние, жизнь, честь, бла­го­дать, слава, сила, и если еще что иное пред­став­ляем умо­со­зер­ца­е­мым и в самом Боге, и в Его образе, то есть в при­роде человеческой. 

Свя­ти­тель Гри­го­рий Нисский

 ***

  “И уви­дел я новое небо и новую землю, ибо преж­нее небо и преж­няя земля мино­вали, и моря уже нет” (Апок.21:1). Здесь гово­рится не об уни­что­же­нии твари, а о пере­мене на луч­шее, по сви­де­тель­ству апо­стола: “сама тварь осво­бо­дится от работы истле­ния в сво­боду славы чад Божиих” (Рим.8:21)… Обнов­ле­ние ста­рого не зна­чит уни­что­же­ние, но только устра­не­ние ста­ро­сти и мор­щин. И о людях, сде­лав­шихся почему-либо луч­шими или худ­шими, гово­рят: “и тот, да не тот”, то есть — изме­нился… Виде­ние свя­тым (Иоан­ном) свя­того города Иеру­са­лима озна­чает пере­ход к свет­ло­сти, кото­рую полу­чит гор­ний Иеру­са­лим… Этот город, осно­ва­ние кото­рого Хри­стос, состав­ля­ется из свя­тых… Не будет (там) ни плача, ни слез, потому что Пода­тель веч­ной радо­сти всем свя­тым дарует непре­стан­ное веселие. 

Свя­той Андрей Кеса­рий­ский

* * *

  На кре­сте (Хри­ста) смерть погло­щена жиз­нью. Во Хри­сте смерть вхо­дит в Боже­ство и в Нем испе­пе­ля­ется, ибо “не нахо­дит себе в Нем места”. Итак, искуп­ле­ние есть борьба жизни со смер­тью и победа жизни. Чело­ве­че­ство Хри­ста — это нача­ток новой твари: через Его чело­ве­че­ство сила жизни втор­га­ется в кос­мос, чтобы его вос­кре­сить и пре­об­ра­зить конеч­ной побе­дой над смер­тью. После вопло­ще­ния и Вос­кре­се­ния смерть уже не спо­койна: она уже не абсо­лютна. Все теперь устрем­ля­ется к… “вос­ста­нов­ле­нию вся­че­ских” — то есть к пол­ному вос­ста­нов­ле­нию всего, что раз­ру­шено смер­тью, к оси­я­нию всего кос­моса Сла­вой Божией, кото­рая ста­нет “все во всем”… Хри­стос — Глава Церкви, то есть того нового чело­ве­че­ства, в лоне кото­рого ника­кой грех, ника­кая враж­деб­ная сила не могут больше окон­ча­тельно отлу­чить чело­века от бла­го­дати… Дело Хри­ста про­сти­ра­ется на все чело­ве­че­ство за види­мыми пре­де­лами Церкви. Вся­кая вера в тор­же­ство жизни над смер­тью, вся­кое пред­чув­ствие вос­кре­се­ния кос­венно явля­ется верой во Хри­ста, ибо одна только сила Хри­стова вос­кре­шает и вос­кре­сит мерт­вых. После победы Хри­ста над смер­тью вос­кре­се­ние стало общим зако­ном твари — не только чело­ве­че­ства, но и живот­ных, рас­те­ний, кам­ней, всего космоса… 

В. Лос­ский

* * *

Пусть никто не боится смерти, ибо осво­бо­дила нас Спа­сова смерть! Уга­сил ее Дер­жи­мый ею. Пле­нил ад Сошед­ший во ад. Огор­чил его, вку­сив­шего Его плоти. И, пред­видя это, Исаия возо­пил: “ад, — гово­рит, — огор­чился, встре­тив Тебя долу” (Ис.14:9); огор­чился, ибо упразд­нился; огор­чился, ибо был осмеян; огор­чился, ибо был умерщ­влен; огор­чился, ибо был низ­ло­жен; огор­чился, ибо был свя­зан. При­нял тело — и кос­нулся Бога; при­нял землю — и встре­тил Небо; при­нял, что видел — и попался в том, чего не видел. “Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?” (Ос.13:14). Вос­крес Хри­стос — и ты низ­вер­жен! Вос­крес Хри­стос — и пали демоны! Вос­крес Хри­стос — и ни одного мерт­вого во гробе! Вос­стал Хри­стос из мерт­вых, поло­жив нача­ток усоп­шим. Ему слава и дер­жава во веки веков. Аминь. 

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки