Скрыть
12:1
12:2
12:3
12:4
12:5
12:6
12:7
12:8
12:9
12:10
12:11
12:12
12:13
12:14
12:16
12:17
12:18
12:19
12:20
12:21
12:22
12:23
12:24
12:25
12:26
12:28
12:29
12:30
12:31
12:32
12:33
12:34
12:35
12:36
12:37
12:38
12:39
12:41
12:42
12:43
12:44
12:45
Церковнославянский (рус)
Содѣ́ян­нымъ же бы́в­шымъ завѣ́томъ си́мъ, лисі́а у́бо отъи́де ко царю́, Иуде́е же въ земледѣ́лiи упражня́хуся.
От су́щихъ же по мѣсто́мъ во­ево́дъ, тимоѳе́й и аполло́нiй сы́нъ гене́овъ, еще́ же иерони́мъ и димофо́нъ, къ си́мъ же и никано́ръ кипрiа́рхъ, не оставля́ху и́хъ благостоя́ти и въ поко́и бы́ти.
Иоппі́ане же толи́ко сотвори́ша нече́стiе, умоли́в­ше иуде́й съ ни́ми живу́щихъ вни́ти во предста́вленыя от­ ни́хъ ладiи́ съ жена́ми и ча́ды, а́кибы ни еди́нѣй враждѣ́ между́ и́ми настоя́щей:
на о́бщее же уставле́нiе гра́дское и си́мъ со­изво́лив­шымъ, я́ко ми́ръ имѣ́ти хотя́щымъ и ничто́же подозрѣ́нiя иму́щымъ, от­ве́зше и́хъ погрузи́ша, су́щихъ не мнѣ́е дву́ со́тъ.
Позна́въ же Иу́да бы́в­шую на сро́дники своя́ же́стокость, воз­вѣсти́въ муже́мъ и́же съ ни́мъ и при­­зва́въ пра́веднаго судiю́ Бо́га,
прiи́де на скверно­убі́йцъ бра́тiй его́, и при­­ста́нища но́щiю сожже́, и ладiи́ попали́, избѣ́гшихъ же от­ огня́ закла́.
Странѣ́ же заключе́нѣ бы́в­шей отъи́де, я́ко па́ки прiити́ иму́щь и все́ Иоппі́анъ искорени́ти гражда́н­ство.
Уразумѣ́въ же, я́ко и во Амні́и живу́щiй хотя́тъ обита́ющымъ Иуде́омъ тѣ́мже о́бразомъ сотвори́ти,
и на Иамни́тянъ но́щiю напа́дъ, зажже́ при­­ста́нище съ корабля́ми я́ко яви́тися заря́мъ огня́ во Иерусали́мѣ, ста́дiямъ су́щымъ дву́мъ ста́мъ четы́редесяти.
Отту́ду же от­ше́дшымъ де́вять ста́дiй, творя́щымъ пу́ть на тимоѳе́а, срази́шася съ ни́мъ Ара́влянъ мно́жае пяти́ ты́сящъ муже́й и ко́н­никъ пя́ть со́тъ.
Бы́в­шей же крѣ́пцѣй бра́ни, и су́щымъ при­­ Иу́дѣ по́мощiю Бо́жiею пре­успѣва́ющымъ, напо́льнiи Ара́вляне одолѣ́ни, проша́ху от­ Иу́ды десни́цы себѣ́, обѣща́юще и па́жить да́ти и во про́чiихъ по́льзовати и́хъ.
Иу́да же уразумѣ́въ, я́ко и́стин­но во мно́гихъ они́ потре́бни, обѣща́ ми́ръ содержа́ти съ ни́ми: взя́в­ше же десни́цу, от­идо́ша въ ку́щы своя́.
Нападе́ же и на нѣ́кiй гра́дъ моста́ми тве́рдъ и стѣна́ми огражде́нъ, и́же от­ вся́кихъ смѣ́шеныхъ язы́ковъ обита́емый, ему́же и́мя ка́спинъ.
Су́щiи же внутри́ надѣ́ющеся на крѣ́пость стѣ́нъ и на уготовле́нiе бра́­шенъ, неради́во пребыва́ху, проклина́юще су́щихъ при­­ Иу́дѣ, и ктому́ хуля́ще, и глаго́люще, я́же не подоба́етъ.
Су́щiи же со Иу́дою при­­зва́в­ше вели́каго облада́теля мíра, и́же безъ овно́въ и меха́ническихъ ору́дiй во времена́ иису́са разруши́ иерихо́нъ, нападо́ша звѣрообра́зно на стѣ́ну.
И взе́мше гра́дъ Бо́жiею во́лею, безчи́слен­на закла́нiя сотвори́ша, я́ко при­­лежа́щему е́зеру, въ широту́ иму́щему ста́дiи двѣ́, теку́щею [убiе́н­ныхъ] кро́вiю испо́лнену яви́тися.
Отту́ду же от­ше́дше ста́дiй се́дмь со́тъ пятьдеся́тъ, прiидо́ша въ Хара́къ, ко глаго́лемымъ туві́иномъ Иуде́омъ.
И тимоѳе́а у́бо на мѣ́стѣхъ не достиго́ша, ни еди́но дѣ́ло соверши́в­ша от­ мѣ́стъ от­ше́дша, оста́вльша же стра́жу въ нѣ́ко­емъ мѣ́стѣ зѣло́ тве́рду:
Досиѳе́й же и сосипа́тръ су́щiи от­ во­ево́дъ, и́же со маккаве́омъ, изше́дше погуби́ша от­ тимоѳе́а оста́в­шихъ въ тверды́ни бо́лѣе десяти́ ты́сящъ муже́й.
Маккаве́й же устро́ивъ во́я своя́ по полко́мъ, поста́ви и́хъ надъ полка́ми, и на тимоѳе́а по́йде иму́щаго съ собо́ю сто́ два́десять ты́сящъ пѣше́цъ, ко́н­никъ же двѣ́ ты́сящы и пя́ть со́тъ.
Позна́въ же тимоѳе́й при­­ше́­ст­вiе Иу́дино, посла́ жены́ и дѣ́ти и про́чая угото́ванiя въ тверды́ню нарица́емую карні́ю: бѣ́ бо непребори́ма и ко всхо́ду неудо́бна ра́ди тѣсноты́ всѣ́хъ мѣ́стъ.
Егда́ же по́лкъ Иу́динъ пе́рвый яви́ся, и бы́сть у́жасъ на супоста́ты и стра́хъ от­ явле́нiя всеви́дящаго бы́в­шаго на ни́хъ, въ бѣ́г­ст­во устреми́шася еди́нъ от­ друга́го бѣжа́щь, я́ко мно́жицею от­ сво­и́хъ повреди́шася и ору́жiи сво­и́ми пробода́хуся.
Творя́ше же Иу́да гоне́нiе при­­лѣ́жно, убива́я иноплеме́н­никовъ, и изби́ от­ ни́хъ три́десять ты́сящъ муже́й.
Са́мъ же тимоѳе́й впа́дъ между́ су́щихъ со Досиѳе́емъ и сосипа́тромъ, со мно́гимъ ухищре́нiемъ моля́ше, да жи́въ от­пу́стит­ся: зане́ мно́гихъ у́бо [от­ иуде́й] роди́телей и нѣ́кiихъ бра́тiю имѣ́яше [у себе́], и си́мъ зло́ случи́т­ся, а́ще у́мретъ.
Егда́ же мно́гими словесы́ вѣроя́тенъ сотвори́ обѣ́тъ, е́же воз­врати́ти о́ныхъ невре́дныхъ, пусти́ша его́ ра́ди спасе́нiя бра́тiи.
Изше́дъ же [маккаве́й] на карні́ю и на атарга́тiю, уби́ два́десять пя́ть ты́сящъ.
По побѣ́дѣ же си́хъ и погубле́нiи обрати́ Иу́да во́ин­ство и на Ефро́нъ, гра́дъ тве́рдый, въ не́мже живя́ше лисі́а и мно́же­с­т­во ра́зныхъ язы́къ: ю́ноши же си́льнiи стоя́ще предъ стѣна́ми крѣ́пко противура́товаху, въ не́мже бѣ́ху ору́дiя и стрѣ́лъ мно́гое уготовле́нiе.
Призва́в­ше же всеси́льнаго съ держа́вою сокруша́ющаго ра́тныхъ си́лы, взя́ша гра́дъ подъ ру́ку и уби́ша су́щихъ вну́трь два́десять пя́ть ты́сящъ:
и от­ше́дше от­ту́ду устреми́шася на ски́ѳскiй гра́дъ, от­стоя́щь от­ Иерусали́ма ста́дiй ше́сть со́тъ.
Освидѣ́тель­ствовав­шымъ же живу́щымъ та́мо Иуде́омъ о ски́ѳскихъ гра́жданѣхъ, я́ко имѣ́ютъ къ ни́мъ благопрiя́т­ст­во и во времена́ злополу́чная кро́тцы пребыва́ху,
благодари́в­ше и́мъ и умоли́в­ше, дабы́ и въ про́чее къ ро́ду и́хъ благопрiя́тни бы́ли, прiидо́ша во Иерусали́мъ, дню́ вели́каго пра́здника седми́цъ настоя́щу.
По глаго́лемей же пентико́стiи, идо́ша проти́ву горгі́а страти́га Идуме́йска.
Изы́де же съ пѣшцы́ треми́ ты́сящьми, и ко́н­никъ четы́ре ста́,
и сотво́ршымъ бра́нь, случи́ся па́сти ма́лымъ от­ иуде́й.
Досиѳе́й же нѣ́кто от­ вакино́ра, ко́н­ный му́жъ и крѣ́покъ, я́тъ горгі́ю, и взе́мъ его́ за хлами́ду, ведя́ше его́ крѣ́пко, и хотя́щь прокля́таго взя́ти жи́ва, нѣ́кто от­ Ѳракі́йскихъ ко́н­никъ нападе́ на́нь и ра́мо от­сѣче́, горгі́а же избѣже́ во Марису́.
Во́иномъ же горги́евымъ на мно́зѣ борю́щымся и утружде́н­нымъ бы́в­шымъ, при­­зва́въ Иу́да Го́спода спомо́щника, да бу́детъ и во­ево́да бра́ни,
нача́тъ гла́сомъ оте́ческимъ съ пѣ́сньми во́пль, возопи́въ и неча́ян­нѣ на во́я горги́евы напа́дъ, въ бѣ́г­ст­во и́хъ обрати́.
Иу́да же собра́въ во́я прiи́де во гра́дъ Одолла́мъ: и егда́ седмы́й де́нь прiи́де, по обы́чаю очи́стив­шеся въ то́мъ мѣ́стѣ суббо́ту пра́здноваша.
На у́трiе же прiи́де со сво­и́ми Иу́да, да, я́коже подоба́­ше, тѣлеса́ па́дшихъ во́зметъ и со сро́дниками положи́тъ во гробѣ́хъ оте́ческихъ.
Обрѣто́ша же у ко­его́ждо от­ уме́ршихъ подъ ри́зами убiе́н­ныхъ от­ даро́въ и́доль­скихъ, я́же во Иамні́и, о ни́хже зако́нъ запреща́­ше Иуде́омъ, всѣ́мъ же я́вѣ бы́сть, я́ко сея́ ра́ди вины́ ті́и падо́ша.
Вси́ у́бо благослови́в­ше пра́вый су́дъ Госпо́день, я́ко та́йная сотвори́ явле́на,
къ моле́нiю обрати́шася моли́в­ше, да сотворе́ный грѣ́хъ весьма́ изгла́дит­ся: до́бль­ствен­ный же Иу́да моля́ше люді́й, да сохраня́тъ себе́ от­ грѣха́, очи́ма ви́дяще бы́в­шая па́дшихъ за грѣ́хъ.
И сотвори́въ от­ муже́й собра́нiе у́тварей, я́ко двѣ́ ты́сящы дра́хмъ сребра́, посла́ во Иерусали́мъ при­­нести́ за грѣ́хъ [ме́ртвыхъ] же́ртву, предо́брѣ и благо­че́стно творя́, о воскресе́нiи помышля́я.
А́ще бо па́дшымъ воста́ти не ча́ялъ бы, изли́шно бы́ло бы и всу́е о ме́ртвыхъ моли́тися.
Ктому́ взира́ющь, я́ко во благо­че́стiи усо́пшымъ изря́днѣйшая угото́вася благода́ть: 46преподо́бное и благо­чести́вое помышле́нiе: от­ону́ду же за уме́ршихъ моле́нiе сотвори́, я́ко да от­ грѣха́ очи́стят­ся.
Синодальный
По окончании этих договоров Лисий отправился к царю, а Иудеи занялись земледелием.
Но из местных военачальников Тимофей и Аполлоний, сын Генея, равно как Иероним и Димофон, и сверх того Никанор, начальник Кипра, не давали им жить в покое и безопасности.
Иоппийцы же совершили такое безбожное дело: они пригласили живущих с ними Иудеев с их женами и детьми взойти на приготовленные ими лодки, как бы не имея против них никакого зла.
Когда же они согласились, ибо желали сохранить мир и не имели никакого подозрения, тогда, по общему приговору города, Иоппийцы, отплыв, потопили их, не менее двухсот человек.
Когда Иуда узнал о такой жестокости, совершенной над одноплеменниками, объявил о том бывшим с ним
и, призвав праведного Судию Бога, пошел против скверных убийц братьев его, зажег ночью пристань и сжег лодки, а сбежавшихся туда умертвил.
А так как это место было заперто, то он отошел, в намерении опять прийти и истребить все общество Иоппийцев.
Узнав же, что и жители Иамнии хотят таким же образом поступить с обитающими там Иудеями,
он напал ночью и на Иамнитян и зажег пристань с кораблями, так что пламя видно было в Иерусалиме за двести сорок стадий.
Когда же они отошли оттуда на девять стадий, направляясь против Тимофея, то напали на них Арабы, не менее пяти тысяч и пятисот всадников.
Сражение было жестокое, и когда бывшие с Иудою при помощи Божией одержали победу, то потерпевшие поражение номады Арабы просили Иуду о мире, обещая доставлять им скот и в другом быть полезными им.
Иуда же, понимая, что они действительно во многом могут быть полезны, согласился заключить с ними мир; заключив же мир, они удалились в свои палатки.
Еще напал он на один город с крепким мостом, окруженный стенами и населенный разными народами, по имени Каспин.
Жители, надеясь на крепость стен и запас продовольствия, поступили очень дерзко, злословя бывших с Иудою, богохульствуя и произнося неподобающие речи.
Но бывшие с Иудою, призвав на помощь великого Владыку мира, Который без стенобитных машин и орудий разрушил Иерихон во времена Иисуса, зверски бросились на стену.
При помощи Божией они взяли город и произвели бесчисленные убийства, так что близлежащее озеро, имевшее две стадии в ширину, казалось наполненным кровью.
Отойдя оттуда на семьсот пятьдесят стадий, они пришли в Харак к Иудеям, называемым Тувиинами;
но не застали там Тимофея, который, ничего не сделав, удалился из этой страны, оставив, впрочем, в одном месте очень крепкую стражу.
Посему Досифей и Сосипатр, из бывших с Маккавеем вождей, отправились и побили оставленных Тимофеем в крепости людей, более десяти тысяч.
Тогда Маккавей, разделив свое войско на отряды, поставил их над этими отрядами и устремился на Тимофея, который имел при себе сто двадцать тысяч пеших и тысячу пятьсот конных.
Когда узнал Тимофей о приближении Иуды, то отослал жен и детей и прочий обоз в так называемый Карнион, ибо эта крепость была неудобна для осады и недоступна по тесноте всей местности.
Когда же показался первый отряд Иуды, страх напал на врагов, и ужас объял их от явления Всевидящего: они обратились в бегство, стремясь один туда, другой сюда, так что большею частью поражаемы были своими, пронзаемы острием своих мечей.
Иуда настойчиво продолжал преследовать, убивал беззаконных и истребил до тридцати тысяч человек.
Сам Тимофей попался в руки бывших с Досифеем и Сосипатром и с большим ухищрением умолял отпустить его живым, ибо у него находились многих [Иудеев] родители, а некоторых братья и они не будут пощажены, если он умрет.
Когда он многими словами уверил в своем обещании, что возвратит их невредимыми, они отпустили его, ради спасения братьев.
Потом Иуда пошел против Карниона и Атаргатиона и избил двадцать пять тысяч человек.
После победы над ними и поражения Иуда отправился против укрепленного города Ефрона, в котором имел пребывание Лисий и множество разноплеменных: сильные юноши, стоявшие пред стенами, сражались упорно; там же находились большие запасы орудий и стрел.
Но они, призвав на помощь Всесильного, сокрушающего Своим могуществом силы врагов, овладели этим городом и избили бывших в нем до двадцати пяти тысяч.
Поднявшись оттуда, они устремились на город Скифов, отстоящий от Иерусалима на шестьсот стадий.
Но как обитавшие там Иудеи свидетельствовали о благорасположении, какое имеют к ним Скифские жители, и о кротком обхождении с ними во времена бедствий,
то, поблагодарив их и попросив и на будущее время быть благосклонными к роду их, они отправились в Иерусалим, потому что приближался праздник седмиц.
После праздника, называемого Пятидесятницею, пошли они против Горгия, военачальника Идумеи.
Выступил же Иуда с тремя тысячами пеших и четырьмя стами конных.
Когда они вступили в сражение, случилось пасть немногим из Иудеев.
Досифей же, один из бывших под начальством Вакинора, всадник, муж сильный, поймал Горгия и, схватив его за плащ, влек его сильно, чтобы взять проклятого в плен живым; но один из всадников Фракийских наскакал на него и отсек ему плечо, и Горгий убежал в Марису.
Когда же бывшие с Ездрином, долго сражаясь, изнемогли, Иуда призвал на помощь Господа, да будет Он началовождем в сражении.
Начав на отечественном языке песнопение громким голосом, он воскликнул и, неожиданно устремившись на бывших с Горгием, обратил их в бегство.
Потом Иуда, взяв с собою войско, отправился в город Одоллам, и так как наступал седьмой день, то они очистились по обычаю и праздновали субботу.
На другой день бывшие с Иудою пошли, как требовал долг, перенести тела павших и положить их вместе со сродниками в отеческих гробницах.
И нашли они у каждого из умерших под хитонами посвященные Иамнийским идолам вещи, что закон запрещал Иудеям; и сделалось всем явно, по какой причине они пали.
Итак, все прославили праведного Судию Господа, открывающего сокровенное,
и обратились к молитве, прося, да будет совершенно изглажен содеянный грех; а доблестный Иуда увещевал народ хранить себя от грехов, видя своими глазами, что случилось по вине падших.
Сделав же сбор по числу мужей до двух тысяч драхм серебра, он послал в Иерусалим, чтобы принести жертву за грех, и поступил весьма хорошо и благочестно, помышляя о воскресении;
ибо, если бы он не надеялся, что павшие в сражении воскреснут, то излишне и напрасно было бы молиться о мертвых.
Но он помышлял, что скончавшимся в благочестии уготована превосходная награда, – какая святая и благочестивая мысль! Посему принес за умерших умилостивительную жертву, да разрешатся от греха.
Vahejuhtumid Joppes ja Jamnias
Kui see kokkulepe oli tehtud, siis läks Lüüsias kuninga juurde, aga juudid hakkasid jälle põllutööd tegema.
Ent mõned pealikud, kes olid neis paigus, Timoteos ja Apolloonios, Gennaiose poeg, nõndasamuti Hieronümos ja Demofoon, ja neile lisaks Nikanor, Küprose pealik, ei lasknud neid rahus olla ega vaikselt elada.
Ja Joppe elanikud tegid selle suure kuritöö: nad kutsusid endi juures elavaid juute koos naiste ja lastega astuma paatidesse, mis neil olid valmis seatud, otsekui ei olekski neil vaenu nende vastu,
vaid nagu sünniks see linna üldise otsuse kohaselt. Kui nemad siis kutse vastu võtsid, soovides olla sõbralikud, ja neil kahtlust ei olnud, viidi nad merele ja uputati, vähemalt kakssada hinge.
Aga kui Juudas teada sai, missugune julm tegu tema sugurahva vastu oli tehtud, siis ta rääkis sellest ka meestele, kes tema juures olid,
ja hüüdes appi Jumalat, õiglast kohtumõistjat, läks ta oma vendade mõrtsukate vastu. Ta süütas öösel sadama ja põletas laevad ning tappis need, kes sinna olid põgenenud.
Kuna linn oli suletud, siis läks ta ära, kavatsusega tulla tagasi ja hävitada kõik Joppe elanikud sootuks.
Aga teada saanud, et ka Jamnia elanikud tahtsid selsamal viisil talitada seal elavate juutidega,
ründas ta öösel jamnialasi ning süütas põlema sadama koos laevastikuga, nõnda et tulekuma paistis Jeruusalemmani, kuigi kaugus oli kakssada nelikümmend staadioni.
Sõjakäik Gileadi
Aga kui nad sealt olid jõudnud üheksa staadioni kaugusele, olles teel Timoteose vastu, ründasid neid araablased, vähemalt viis tuhat jalameest ja viissada ratsanikku.
Sündis äge taplus, milles Juudas ja tema mehed said Jumala abiga võidu. Rändrahva mehed said aga lüüa ja palusid, et Juudas teeks nendega rahu, lubades anda kariloomi ja muiski asjus temale kasulikud olla.
Kuna Juudaski arvas, et nad tõepoolest võiksid paljudes asjades kasulikud olla, siis oli ta nõus nendega rahu pidama. Ja kui parem käsi oli antud, lahkusid need oma telkidesse.
Tema ründas ka üht Kaspini-nimelist linna, mis oli vallidega kindlustatud ja müüridega ümbritsetud, ja kus elasid igasugu paganarahvad.
Seesolijad lootsid aga müüride tugevuse ja toiduvarude peale ning olid häbematud Juuda ja tema meeste vastu, pilgates ja teotades neid ning rääkides, mis ei ole sünnis.
Siis Juudas ja tema mehed hüüdsid appi maailma suurt Valitsejat, kes Joosua ajal müürimurdjateta ja piiramisseadmeteta purustas Jeeriko müürid. Seejärel tormasid nad otsekui lõvid müüride peale.
Kui nad siis Jumala tahtel olid linna vallutanud, panid nad toime kirjeldamatud tapatalgud, nõnda et lähedal olev järv, kaks staadioni lai, näis olevat täis sinna voolanud verd.
Taplus Harakises
Sealt minnes läksid nad edasi seitsesada viiskümmend staadioni ja jõudsid Harakisesse nende juutide juurde, keda hüütakse toobilasteks.
Aga Timoteost nad sellest piirkonnast kätte ei saanud, sest ta oli sealt tühjalt ära läinud, jätnud aga kindlasse paika väga tugeva linnaväe.
Siis aga Dositeos ja Soosipatros, Makkabi meeste pealikud, läksid ja hukkasid need, kes Timoteose poolt olid kindlusesse jäetud, rohkem kui kümme tuhat meest.
Makkabi jaotas oma sõjaväe osadeks ning määras neile väeosadele pealikud. Siis ta ründas Timoteost, kellel oli kaksteist tuhat jalameest ja kaks tuhat viissada ratsanikku.
Kui Timoteos Juuda tulekust teada sai, siis ta saatis varem ära naised ja lapsed ning kogu muu varustuse Karnioni-nimelisse paika, sest see paik oli raskesti piiratav ja raskesti ligipääsetav paljude kitsaste teede tõttu.
Aga kui Juuda esimene väeosa tuli nähtavale, valdas nende vaenlasi hirm ja kartus Kõikenägija ilmutuse pärast. Nad tormasid põgenema, joostes üks sinna ja teine tänna, nõnda et sageli omad neid haavasid ja neid omade mõõgateradega läbi torkasid.
Juudas ajas aga neid taga eriti hoogsalt ja pistis surnuks nood nurjatud, hukates ligi kolmkümmend tuhat meest.
Timoteos ise langes aga Dositeose ja Soosipatrose meeste kätte. Ta palus siis mitmesuguste ettekäänetega, et teda vigastamatult vabaks lastaks, sest tema võimuses olevat paljude vanemad ja vennad, ja neid ei säästeta, kui temaga midagi juhtub.
Kui ta siis paljude tagatistega oli andnud lubaduse need tervena tagasi saata, lasksid nad tema lahti, et oma vendi päästa.
Juudas läks aga Karnioni ja Atargatise templisse ning hukkas kakskümmend viis tuhat inimest.
Tagasitulek Efroni ja Skütopolise kaudu
Kui need olid võidetud ja hävitatud, siis ta läks kindlustatud linna Efroni vastu, kus asus Lüüsias koos paljudest rahvastest sõjaväega. Seal seisid tugevad noored mehed müüride ees ja võitlesid vapralt. Seal olid ka suured sõjariistade ja noolte tagavarad.
Aga nemad hüüdsid appi seda Valitsejat, kes võimsasti purustab vaenlaste kaitsejõu. Ja nad vallutasid siis linna ning lõid seesolijaist maha ligi kakskümmend viis tuhat.
Sealt lahkudes tõttasid nad Skütopolise vastu, mis on Jeruusalemmast kuuesaja staadioni kaugusel.
Aga kui seal elavad juudid tunnistasid, kui heatahtlikud olid Skütopolise elanikud nende vastu olnud ja kui sõbralikult olid neid hädaaegadel kohelnud,
siis nad tänasid linna elanikke ja manitsesid neid, et nad ka edaspidi oleksid heatahtlikud nende rahva vastu. Siis nad läksid Jeruusalemma, kuna nädalatepüha oli lähedal.
Sõjakäik Gorgiase vastu
Pärast seda püha, mida nimetatakse nelipühaks, tõttasid nad Idumea väepealiku Gorgiase vastu.
Tema tuli välja kolme tuhande jalamehega ja neljasaja ratsanikuga.
Aga kui nad kokku põrkasid, siis juhtus, et ka mõningaid juute langes.
Ent keegi Dositeos Bakeenorose meestest, ratsanik ja tugev mees, sai Gorgiase kätte, hoidis tema mantlist kõvasti kinni, et teda ära viia, sest ta tahtis seda neetut elusana vangi võtta. Keegi Traakia ratsanikest aga ründas teda ja raius läbi tema õlavarre. Gorgias põgenes siis Marisasse.
Kui Esdriase mehed olid kaua võidelnud ja olid väga väsinud, siis hüüdis Juudas appi Issandat, et ta sõjas ennast ilmutaks kui abimees võitluses ja juht.
Ja hüüdes oma vanemate keeles sõjahüüdu ning lauldes kiituslaule, ründas ta ootamatult Gorgiase mehi ja ajas need põgenema.
Ohver langenute mälestuseks
Seejärel kogus Juudas oma sõjaväe ja läks Adullami linna. Kuna aga seitsmes päev kätte jõudis, siis nad puhastasid endid kombekohaselt ja pühitsesid seal hingamispäeva.
Järgmisel päeval, kuna oli juba ülim aeg, läksid Juudas ja tema mehed tooma langenute laipu, et koos sugulastega viia need vanemate haudadesse.
Siis nad leidsid iga surnu kuue alt Jamnia ebajumalate pühakujukesi, mida aga Seadus keelab juutidele. Nüüd sai kõigile selgeks, et nad selle süü pärast olid langenud.
Kõik ülistasid sellepärast Issandat, õiglast kohtumõistjat, kes peidetu avalikuks teeb.
Siis nad pöördusid palvetama, anudes, et see tehtud patt saaks täielikult kustutatud. Ja õilsameelne Juudas manitses rahvast patust hoiduma, kuna nemad ju oma silmaga olid näinud, mis oli sündinud nende langenutega patu pärast.
Siis ta tegi meeste hulgas korjanduse, sai ligi kaks tuhat hõbedrahmi ja saatis need Jeruusalemma patuohvri korraldamiseks. Seda tegi ta väga hästi ja ilusasti, mõteldes ülestõusmisele.
Sest kui ta ei oleks lootnud, et langenud üles tõusevad, siis oleks olnud üleliigne ja kasutu surnute eest palvetada.
Ta mõistis ka, et jumalakartuses surnuile on talletatud kõige auväärsem armupalk - milline jumalik ja vaga mõte! Sellepärast korraldas ta lepitusohvri surnute eest, et nad patust vabaneksid.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки