Скрыть
12:1
12:2
12:3
12:4
12:5
12:6
12:7
12:8
12:9
12:10
12:11
12:12
12:13
12:14
12:16
12:17
12:18
12:19
12:20
12:21
12:22
12:23
12:24
12:25
12:26
12:28
12:29
12:30
12:31
12:32
12:33
12:34
12:35
12:36
12:37
12:38
12:39
12:41
12:42
12:43
12:44
12:45
12:46
Церковнославянский (рус)
Содѣ́ян­нымъ же бы́в­шымъ завѣ́томъ си́мъ, лисі́а у́бо отъи́де ко царю́, Иуде́е же въ земледѣ́лiи упражня́хуся.
От су́щихъ же по мѣсто́мъ во­ево́дъ, тимоѳе́й и аполло́нiй сы́нъ гене́овъ, еще́ же иерони́мъ и димофо́нъ, къ си́мъ же и никано́ръ кипрiа́рхъ, не оставля́ху и́хъ благостоя́ти и въ поко́и бы́ти.
Иоппі́ане же толи́ко сотвори́ша нече́стiе, умоли́в­ше иуде́й съ ни́ми живу́щихъ вни́ти во предста́вленыя от­ ни́хъ ладiи́ съ жена́ми и ча́ды, а́кибы ни еди́нѣй враждѣ́ между́ и́ми настоя́щей:
на о́бщее же уставле́нiе гра́дское и си́мъ со­изво́лив­шымъ, я́ко ми́ръ имѣ́ти хотя́щымъ и ничто́же подозрѣ́нiя иму́щымъ, от­ве́зше и́хъ погрузи́ша, су́щихъ не мнѣ́е дву́ со́тъ.
Позна́въ же Иу́да бы́в­шую на сро́дники своя́ же́стокость, воз­вѣсти́въ муже́мъ и́же съ ни́мъ и при­­зва́въ пра́веднаго судiю́ Бо́га,
прiи́де на скверно­убі́йцъ бра́тiй его́, и при­­ста́нища но́щiю сожже́, и ладiи́ попали́, избѣ́гшихъ же от­ огня́ закла́.
Странѣ́ же заключе́нѣ бы́в­шей отъи́де, я́ко па́ки прiити́ иму́щь и все́ Иоппі́анъ искорени́ти гражда́н­ство.
Уразумѣ́въ же, я́ко и во Амні́и живу́щiй хотя́тъ обита́ющымъ Иуде́омъ тѣ́мже о́бразомъ сотвори́ти,
и на Иамни́тянъ но́щiю напа́дъ, зажже́ при­­ста́нище съ корабля́ми я́ко яви́тися заря́мъ огня́ во Иерусали́мѣ, ста́дiямъ су́щымъ дву́мъ ста́мъ четы́редесяти.
Отту́ду же от­ше́дшымъ де́вять ста́дiй, творя́щымъ пу́ть на тимоѳе́а, срази́шася съ ни́мъ Ара́влянъ мно́жае пяти́ ты́сящъ муже́й и ко́н­никъ пя́ть со́тъ.
Бы́в­шей же крѣ́пцѣй бра́ни, и су́щымъ при­­ Иу́дѣ по́мощiю Бо́жiею пре­успѣва́ющымъ, напо́льнiи Ара́вляне одолѣ́ни, проша́ху от­ Иу́ды десни́цы себѣ́, обѣща́юще и па́жить да́ти и во про́чiихъ по́льзовати и́хъ.
Иу́да же уразумѣ́въ, я́ко и́стин­но во мно́гихъ они́ потре́бни, обѣща́ ми́ръ содержа́ти съ ни́ми: взя́в­ше же десни́цу, от­идо́ша въ ку́щы своя́.
Нападе́ же и на нѣ́кiй гра́дъ моста́ми тве́рдъ и стѣна́ми огражде́нъ, и́же от­ вся́кихъ смѣ́шеныхъ язы́ковъ обита́емый, ему́же и́мя ка́спинъ.
Су́щiи же внутри́ надѣ́ющеся на крѣ́пость стѣ́нъ и на уготовле́нiе бра́­шенъ, неради́во пребыва́ху, проклина́юще су́щихъ при­­ Иу́дѣ, и ктому́ хуля́ще, и глаго́люще, я́же не подоба́етъ.
Су́щiи же со Иу́дою при­­зва́в­ше вели́каго облада́теля мíра, и́же безъ овно́въ и меха́ническихъ ору́дiй во времена́ иису́са разруши́ иерихо́нъ, нападо́ша звѣрообра́зно на стѣ́ну.
И взе́мше гра́дъ Бо́жiею во́лею, безчи́слен­на закла́нiя сотвори́ша, я́ко при­­лежа́щему е́зеру, въ широту́ иму́щему ста́дiи двѣ́, теку́щею [убiе́н­ныхъ] кро́вiю испо́лнену яви́тися.
Отту́ду же от­ше́дше ста́дiй се́дмь со́тъ пятьдеся́тъ, прiидо́ша въ Хара́къ, ко глаго́лемымъ туві́иномъ Иуде́омъ.
И тимоѳе́а у́бо на мѣ́стѣхъ не достиго́ша, ни еди́но дѣ́ло соверши́в­ша от­ мѣ́стъ от­ше́дша, оста́вльша же стра́жу въ нѣ́ко­емъ мѣ́стѣ зѣло́ тве́рду:
Досиѳе́й же и сосипа́тръ су́щiи от­ во­ево́дъ, и́же со маккаве́омъ, изше́дше погуби́ша от­ тимоѳе́а оста́в­шихъ въ тверды́ни бо́лѣе десяти́ ты́сящъ муже́й.
Маккаве́й же устро́ивъ во́я своя́ по полко́мъ, поста́ви и́хъ надъ полка́ми, и на тимоѳе́а по́йде иму́щаго съ собо́ю сто́ два́десять ты́сящъ пѣше́цъ, ко́н­никъ же двѣ́ ты́сящы и пя́ть со́тъ.
Позна́въ же тимоѳе́й при­­ше́­ст­вiе Иу́дино, посла́ жены́ и дѣ́ти и про́чая угото́ванiя въ тверды́ню нарица́емую карні́ю: бѣ́ бо непребори́ма и ко всхо́ду неудо́бна ра́ди тѣсноты́ всѣ́хъ мѣ́стъ.
Егда́ же по́лкъ Иу́динъ пе́рвый яви́ся, и бы́сть у́жасъ на супоста́ты и стра́хъ от­ явле́нiя всеви́дящаго бы́в­шаго на ни́хъ, въ бѣ́г­ст­во устреми́шася еди́нъ от­ друга́го бѣжа́щь, я́ко мно́жицею от­ сво­и́хъ повреди́шася и ору́жiи сво­и́ми пробода́хуся.
Творя́ше же Иу́да гоне́нiе при­­лѣ́жно, убива́я иноплеме́н­никовъ, и изби́ от­ ни́хъ три́десять ты́сящъ муже́й.
Са́мъ же тимоѳе́й впа́дъ между́ су́щихъ со Досиѳе́емъ и сосипа́тромъ, со мно́гимъ ухищре́нiемъ моля́ше, да жи́въ от­пу́стит­ся: зане́ мно́гихъ у́бо [от­ иуде́й] роди́телей и нѣ́кiихъ бра́тiю имѣ́яше [у себе́], и си́мъ зло́ случи́т­ся, а́ще у́мретъ.
Егда́ же мно́гими словесы́ вѣроя́тенъ сотвори́ обѣ́тъ, е́же воз­врати́ти о́ныхъ невре́дныхъ, пусти́ша его́ ра́ди спасе́нiя бра́тiи.
Изше́дъ же [маккаве́й] на карні́ю и на атарга́тiю, уби́ два́десять пя́ть ты́сящъ.
По побѣ́дѣ же си́хъ и погубле́нiи обрати́ Иу́да во́ин­ство и на Ефро́нъ, гра́дъ тве́рдый, въ не́мже живя́ше лисі́а и мно́же­с­т­во ра́зныхъ язы́къ: ю́ноши же си́льнiи стоя́ще предъ стѣна́ми крѣ́пко противура́товаху, въ не́мже бѣ́ху ору́дiя и стрѣ́лъ мно́гое уготовле́нiе.
Призва́в­ше же всеси́льнаго съ держа́вою сокруша́ющаго ра́тныхъ си́лы, взя́ша гра́дъ подъ ру́ку и уби́ша су́щихъ вну́трь два́десять пя́ть ты́сящъ:
и от­ше́дше от­ту́ду устреми́шася на ски́ѳскiй гра́дъ, от­стоя́щь от­ Иерусали́ма ста́дiй ше́сть со́тъ.
Освидѣ́тель­ствовав­шымъ же живу́щымъ та́мо Иуде́омъ о ски́ѳскихъ гра́жданѣхъ, я́ко имѣ́ютъ къ ни́мъ благопрiя́т­ст­во и во времена́ злополу́чная кро́тцы пребыва́ху,
благодари́в­ше и́мъ и умоли́в­ше, дабы́ и въ про́чее къ ро́ду и́хъ благопрiя́тни бы́ли, прiидо́ша во Иерусали́мъ, дню́ вели́каго пра́здника седми́цъ настоя́щу.
По глаго́лемей же пентико́стiи, идо́ша проти́ву горгі́а страти́га Идуме́йска.
Изы́де же съ пѣшцы́ треми́ ты́сящьми, и ко́н­никъ четы́ре ста́,
и сотво́ршымъ бра́нь, случи́ся па́сти ма́лымъ от­ иуде́й.
Досиѳе́й же нѣ́кто от­ вакино́ра, ко́н­ный му́жъ и крѣ́покъ, я́тъ горгі́ю, и взе́мъ его́ за хлами́ду, ведя́ше его́ крѣ́пко, и хотя́щь прокля́таго взя́ти жи́ва, нѣ́кто от­ Ѳракі́йскихъ ко́н­никъ нападе́ на́нь и ра́мо от­сѣче́, горгі́а же избѣже́ во Марису́.
Во́иномъ же горги́евымъ на мно́зѣ борю́щымся и утружде́н­нымъ бы́в­шымъ, при­­зва́въ Иу́да Го́спода спомо́щника, да бу́детъ и во­ево́да бра́ни,
нача́тъ гла́сомъ оте́ческимъ съ пѣ́сньми во́пль, возопи́въ и неча́ян­нѣ на во́я горги́евы напа́дъ, въ бѣ́г­ст­во и́хъ обрати́.
Иу́да же собра́въ во́я прiи́де во гра́дъ Одолла́мъ: и егда́ седмы́й де́нь прiи́де, по обы́чаю очи́стив­шеся въ то́мъ мѣ́стѣ суббо́ту пра́здноваша.
На у́трiе же прiи́де со сво­и́ми Иу́да, да, я́коже подоба́­ше, тѣлеса́ па́дшихъ во́зметъ и со сро́дниками положи́тъ во гробѣ́хъ оте́ческихъ.
Обрѣто́ша же у ко­его́ждо от­ уме́ршихъ подъ ри́зами убiе́н­ныхъ от­ даро́въ и́доль­скихъ, я́же во Иамні́и, о ни́хже зако́нъ запреща́­ше Иуде́омъ, всѣ́мъ же я́вѣ бы́сть, я́ко сея́ ра́ди вины́ ті́и падо́ша.
Вси́ у́бо благослови́в­ше пра́вый су́дъ Госпо́день, я́ко та́йная сотвори́ явле́на,
къ моле́нiю обрати́шася моли́в­ше, да сотворе́ный грѣ́хъ весьма́ изгла́дит­ся: до́бль­ствен­ный же Иу́да моля́ше люді́й, да сохраня́тъ себе́ от­ грѣха́, очи́ма ви́дяще бы́в­шая па́дшихъ за грѣ́хъ.
И сотвори́въ от­ муже́й собра́нiе у́тварей, я́ко двѣ́ ты́сящы дра́хмъ сребра́, посла́ во Иерусали́мъ при­­нести́ за грѣ́хъ [ме́ртвыхъ] же́ртву, предо́брѣ и благо­че́стно творя́, о воскресе́нiи помышля́я.
А́ще бо па́дшымъ воста́ти не ча́ялъ бы, изли́шно бы́ло бы и всу́е о ме́ртвыхъ моли́тися.
Ктому́ взира́ющь, я́ко во благо­че́стiи усо́пшымъ изря́днѣйшая угото́вася благода́ть: 46преподо́бное и благо­чести́вое помышле́нiе: от­ону́ду же за уме́ршихъ моле́нiе сотвори́, я́ко да от­ грѣха́ очи́стят­ся.
Синодальный
По окончании этих договоров Лисий отправился к царю, а Иудеи занялись земледелием.
Но из местных военачальников Тимофей и Аполлоний, сын Генея, равно как Иероним и Димофон, и сверх того Никанор, начальник Кипра, не давали им жить в покое и безопасности.
Иоппийцы же совершили такое безбожное дело: они пригласили живущих с ними Иудеев с их женами и детьми взойти на приготовленные ими лодки, как бы не имея против них никакого зла.
Когда же они согласились, ибо желали сохранить мир и не имели никакого подозрения, тогда, по общему приговору города, Иоппийцы, отплыв, потопили их, не менее двухсот человек.
Когда Иуда узнал о такой жестокости, совершенной над одноплеменниками, объявил о том бывшим с ним
и, призвав праведного Судию Бога, пошел против скверных убийц братьев его, зажег ночью пристань и сжег лодки, а сбежавшихся туда умертвил.
А так как это место было заперто, то он отошел, в намерении опять прийти и истребить все общество Иоппийцев.
Узнав же, что и жители Иамнии хотят таким же образом поступить с обитающими там Иудеями,
он напал ночью и на Иамнитян и зажег пристань с кораблями, так что пламя видно было в Иерусалиме за двести сорок стадий.
Когда же они отошли оттуда на девять стадий, направляясь против Тимофея, то напали на них Арабы, не менее пяти тысяч и пятисот всадников.
Сражение было жестокое, и когда бывшие с Иудою при помощи Божией одержали победу, то потерпевшие поражение номады Арабы просили Иуду о мире, обещая доставлять им скот и в другом быть полезными им.
Иуда же, понимая, что они действительно во многом могут быть полезны, согласился заключить с ними мир; заключив же мир, они удалились в свои палатки.
Еще напал он на один город с крепким мостом, окруженный стенами и населенный разными народами, по имени Каспин.
Жители, надеясь на крепость стен и запас продовольствия, поступили очень дерзко, злословя бывших с Иудою, богохульствуя и произнося неподобающие речи.
Но бывшие с Иудою, призвав на помощь великого Владыку мира, Который без стенобитных машин и орудий разрушил Иерихон во времена Иисуса, зверски бросились на стену.
При помощи Божией они взяли город и произвели бесчисленные убийства, так что близлежащее озеро, имевшее две стадии в ширину, казалось наполненным кровью.
Отойдя оттуда на семьсот пятьдесят стадий, они пришли в Харак к Иудеям, называемым Тувиинами;
но не застали там Тимофея, который, ничего не сделав, удалился из этой страны, оставив, впрочем, в одном месте очень крепкую стражу.
Посему Досифей и Сосипатр, из бывших с Маккавеем вождей, отправились и побили оставленных Тимофеем в крепости людей, более десяти тысяч.
Тогда Маккавей, разделив свое войско на отряды, поставил их над этими отрядами и устремился на Тимофея, который имел при себе сто двадцать тысяч пеших и тысячу пятьсот конных.
Когда узнал Тимофей о приближении Иуды, то отослал жен и детей и прочий обоз в так называемый Карнион, ибо эта крепость была неудобна для осады и недоступна по тесноте всей местности.
Когда же показался первый отряд Иуды, страх напал на врагов, и ужас объял их от явления Всевидящего: они обратились в бегство, стремясь один туда, другой сюда, так что большею частью поражаемы были своими, пронзаемы острием своих мечей.
Иуда настойчиво продолжал преследовать, убивал беззаконных и истребил до тридцати тысяч человек.
Сам Тимофей попался в руки бывших с Досифеем и Сосипатром и с большим ухищрением умолял отпустить его живым, ибо у него находились многих [Иудеев] родители, а некоторых братья и они не будут пощажены, если он умрет.
Когда он многими словами уверил в своем обещании, что возвратит их невредимыми, они отпустили его, ради спасения братьев.
Потом Иуда пошел против Карниона и Атаргатиона и избил двадцать пять тысяч человек.
После победы над ними и поражения Иуда отправился против укрепленного города Ефрона, в котором имел пребывание Лисий и множество разноплеменных: сильные юноши, стоявшие пред стенами, сражались упорно; там же находились большие запасы орудий и стрел.
Но они, призвав на помощь Всесильного, сокрушающего Своим могуществом силы врагов, овладели этим городом и избили бывших в нем до двадцати пяти тысяч.
Поднявшись оттуда, они устремились на город Скифов, отстоящий от Иерусалима на шестьсот стадий.
Но как обитавшие там Иудеи свидетельствовали о благорасположении, какое имеют к ним Скифские жители, и о кротком обхождении с ними во времена бедствий,
то, поблагодарив их и попросив и на будущее время быть благосклонными к роду их, они отправились в Иерусалим, потому что приближался праздник седмиц.
После праздника, называемого Пятидесятницею, пошли они против Горгия, военачальника Идумеи.
Выступил же Иуда с тремя тысячами пеших и четырьмя стами конных.
Когда они вступили в сражение, случилось пасть немногим из Иудеев.
Досифей же, один из бывших под начальством Вакинора, всадник, муж сильный, поймал Горгия и, схватив его за плащ, влек его сильно, чтобы взять проклятого в плен живым; но один из всадников Фракийских наскакал на него и отсек ему плечо, и Горгий убежал в Марису.
Когда же бывшие с Ездрином, долго сражаясь, изнемогли, Иуда призвал на помощь Господа, да будет Он началовождем в сражении.
Начав на отечественном языке песнопение громким голосом, он воскликнул и, неожиданно устремившись на бывших с Горгием, обратил их в бегство.
Потом Иуда, взяв с собою войско, отправился в город Одоллам, и так как наступал седьмой день, то они очистились по обычаю и праздновали субботу.
На другой день бывшие с Иудою пошли, как требовал долг, перенести тела павших и положить их вместе со сродниками в отеческих гробницах.
И нашли они у каждого из умерших под хитонами посвященные Иамнийским идолам вещи, что закон запрещал Иудеям; и сделалось всем явно, по какой причине они пали.
Итак, все прославили праведного Судию Господа, открывающего сокровенное,
и обратились к молитве, прося, да будет совершенно изглажен содеянный грех; а доблестный Иуда увещевал народ хранить себя от грехов, видя своими глазами, что случилось по вине падших.
Сделав же сбор по числу мужей до двух тысяч драхм серебра, он послал в Иерусалим, чтобы принести жертву за грех, и поступил весьма хорошо и благочестно, помышляя о воскресении;
ибо, если бы он не надеялся, что павшие в сражении воскреснут, то излишне и напрасно было бы молиться о мертвых.
Но он помышлял, что скончавшимся в благочестии уготована превосходная награда, – какая святая и благочестивая мысль! Посему принес за умерших умилостивительную жертву, да разрешатся от греха.
His factis pactionibus, Lysias pergebat ad regem, Iudaei autem agriculturae operam dabant.
Sed ex his, qui duces erant in singulis locis, Timotheus et Apollonius Gennaei filius, sed et Hieronymus et Demophon, super hos et Nicanor Cypriarches, non sinebant eos in silentio agere et quiete.
Ioppitae vero tale quoddam flagitium perpetrarunt: cum rogavissent Iudaeos, cum quibus habitabant, ascendere scaphas, quas ipsi paraverant, cum uxoribus et filiis, quasi nullis inimicitiis in eos subiacentibus,
secundum autem commune civitatis decretum, et ipsis acquiescentibus, utpote qui pacem obtinere cuperent et nihil suspectum haberent, eos provectos in altum submerserunt non minus ducentos.
Quam crudelitatem Iudas in suae gentis homines factam ut cognovit, praecepit viris, qui erant cum ipso, et, invocato iusto iudice Deo,
venit adversus interfectores fratrum et portum quidem noctu succendit, scaphas exussit, eos autem, qui illuc refugerant, gladio peremit.
Et, cum conclusus esset locus, discessit quasi iterum reversurus et universam Ioppitarum civitatem eradicaturus.
Sed, cum cognovisset et eos, qui erant Iamniae, velle pari modo facere habitantibus secum Iudaeis,
Iamnitis quoque nocte supervenit et portum cum navibus succendit, ita ut lumen ignis appareret Hierosolymis a stadiis ducentis quadraginta.
Inde, cum iam abiissent novem stadiis et iter facerent ad Timotheum, commiserunt cum eo Arabes non minus quam quinque milia viri et equites quingenti.
Cumque pugna valida fieret et hi, qui circa Iudam erant, per auxilium Dei prospere gessissent, nomades victi petebant a Iuda dextram sibi dari, promittentes se pascua daturos et in ceteris profuturos eis.
Iudas autem arbitratus vere in multis eos utiles promisit se pacem acturum cum eis; dextrisque acceptis, discessere ad tabernacula sua.
Aggressus est autem et civitatem quandam firmam pontibus murisque circumsaeptam, quae a promiscuis gentibus habitabatur, cui nomen Caspin.
Hi vero, qui intus erant, confidentes in stabilitate murorum et apparatu alimoniarum contumeliosius agebant cum eis, qui circa Iudam erant, maledictis lacessentes et blasphemantes ac loquentes, quae fas non est.
Qui autem cum Iuda erant, invocato magno mundi Principe, qui sine arietibus et machinis organicis temporibus Iosue praecipitavit Iericho, irruerunt ferociter muris
et, capta civitate per Dei voluntatem, inenarrabiles caedes fecerunt, ita ut adiacens stagnum latitudinem habens stadiorum duorum defluere repletum sanguine videretur.
Inde autem discesserunt stadia septingenta quinquaginta et pervenerunt in Characa ad eos, qui dicuntur Tubiani, Iudaeos.
Et Timotheum quidem in illis locis non comprehenderunt, qui, nullo negotio perfecto, tunc de locis regressus erat, relicto tamen in quodam loco firmissimo praesidio.
Dositheus autem et Sosipater, ex ducibus, qui cum Maccabaeo erant, exeuntes peremerunt a Timotheo relictos in praesidio plures quam decem milia viros.
At Maccabaeus, ordinato exercitu circum se per cohortes, constituit eos super cohortes et adversus Timotheum processit habentem secum centum viginti milia peditum equitumque duo milia quingentos.
Cognito autem Iudae adventu, Timotheus praemisit mulieres et filios et reliquum apparatum in locum, qui Carnion dicitur; erat enim inexpugnabile et accessu difficile praesidium propter locorum angustias.
Cumque cohors Iudae prima apparuisset, et pavor factus esset super hostes, ac timor ex praesentia illius, qui universa conspicit, super eos esset, in fugam exsiluerunt, alius alio se ferens, ita ut saepe a suis laederentur et gladiorum acuminibus configerentur.
Iudas autem vehementer instabat confodiens impios et prostravit ad triginta milia virorum.
Ipse vero Timotheus incidens in eos, qui erant cum Dositheo et Sosipatre, cum multa adulatione postulabat, ut vivus dimitteretur, eo quod multorum quidem parentes, aliorum autem fratres haberet, et contingeret horum curam non haberi.
Et cum pluribus modis fidem dedisset secundum hoc constitutum, restituturum se eos illaesos, dimiserunt eum propter fratrum salutem.
Egressus autem ad Carnion et Atergation interfecit viginti quinque milia corporum.
Post autem horum fugam et necem, movit exercitum etiam adversus Ephron civitatem munitam, in qua multitudo diversarum gentium inhabitabat, et robusti iuvenes pro muris consistentes fortiter repugnabant; in hac autem machinarum et telorum multi erant apparatus.
Sed, cum Potentem invocassent, qui potestate sua vires hostium confringit, ceperunt subiectam civitatem et ex eis, qui intus erant, ad viginti quinque milia prostraverunt.
Inde profecti ad civitatem Scytharum perrexerunt, quae ab Hierosolymis sescentis stadiis aberat.
Contestantibus autem his, qui erant illic Iudaei, benevolentiam, quam Scythopolitae erga eos habebant, et mitem occursum temporibus infelicitatis,
gratias agentes et exhortati etiam de cetero erga genus ipsum benignos esse, venerunt Hierosolymam die sollemni Septimanarum instante.
Post eam vero, quae dicitur Pentecoste, abierunt contra Gorgiam praepositum Idumaeae.
Exivit autem cum peditibus tribus milibus et equitibus quadringentis.
Quibus autem congressis, contigit paucos ruere Iudaeorum.
Dositheus vero quidam de iis, qui Bacenoris erant, eques vir et fortis, Gorgiam tenuit chlamydeque apprehensum ducebat eum fortiter; et, cum vellet illum capere vivum, eques quidam de Thracibus irruit in eum umerumque amputavit, et Gorgias effugit in Maresa.
At illis, qui cum Esdrin erant, diutius pugnantibus et fatigatis, cum invocasset Iudas Dominum, ut adiutorem se ostenderet et ducem belli,
incipiens patria voce clamorem cum hymnis, irruens improviso in eos, qui circa Gorgiam erant, fugam eis incussit.
Iudas autem, collecto exercitu, venit in civitatem Odollam et, cum septima dies superveniret, secundum consuetudinem purificati in eodem loco sabbatum egerunt.
Et sequenti die venerunt, qui cum Iuda erant, eo tempore, quo necessarium factum erat, ut corpora prostratorum tollerent et cum parentibus reponerent in sepulcris paternis.
Invenerunt autem sub tunicis uniuscuiusque interfectorum donaria idolorum, quae apud Iamniam fuerunt, a quibus lex prohibet Iudaeos. Omnibus ergo manifestum factum est ob hanc causam eos corruisse.
Omnes itaque, cum benedixissent, quae sunt iusti iudicis, Domini, qui occulta manifesta facit,
ad obsecrationem conversi sunt, rogantes, ut id, quod factum erat, delictum oblivioni ex integro traderetur. At vero fortissimus Iudas hortatus est populum conservare se sine peccato, cum sub oculis vidissent, quae facta sunt propter peccatum eorum, qui prostrati sunt.
Et, facta viritim collatione ad duo milia drachmas argenti, misit Hierosolymam offerri pro peccatis sacrificium, valde bene et honeste de resurrectione cogitans.
Nisi enim eos, qui ceciderant, resurrecturos speraret, superfluum et vanum esset orare pro mortuis.
Deinde considerans quod hi, qui cum pietate dormitionem acceperant, optimum haberent repositum gratiae donum:
sancta et pia cogitatio. Unde pro defunctis expiationem fecit, ut a peccato solverentur.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки