Скрыть
14:1
14:2
14:3
14:4
14:5
14:6
14:7
14:8
14:9
14:10
14:11
14:12
14:13
14:14
14:15
14:16
14:17
14:18
14:19
14:20
14:21
14:22
14:23
14:24
14:25
14:26
14:27
14:28
14:29
14:30
14:31
14:32
14:34
14:35
14:36
14:37
14:38
14:39
14:40
14:41
14:42
14:43
14:44
14:45
14:46
Церковнославянский (рус)
По трiе́хъ же лѣ́тѣхъ увѣ́да Иу́да, я́ко дими́трiй селе́вковъ сы́нъ вплыве́ сквоз­ѣ́ при­­ста́нище, е́же при­­ три́поли, со мно́же­с­т­вомъ крѣ́пкимъ и корабля́ми,
и одержа́ страну́ и уби́ Антiо́ха и его́ намѣ́ст­ника лисі́ю.
Алки́мъ же нѣ́кто бы́вый пре́жде архiере́й, во́лею же оскверни́выйся во времена́ смѣше́нiя, помы́сливъ, я́ко никі́имъ о́бразомъ нѣ́сть ему́ спасе́нiя, ниже́ при­­хожде́нiя ко свято́му олтарю́,
прiи́де ко царю́ дими́трiю сто́ пятьдеся́тъ пе́рваго лѣ́та, при­­нося́ ему́ вѣне́цъ зла́тъ и фи́никъ, къ си́мъ же и цвѣты́, и́же мня́хуся церко́внiи бы́ти: и въ де́нь о́ный молча́­ше.
Получи́въ же вре́мя безу́мiю сво­ему́ содѣ́й­ст­ву­ю­щее, при́званъ бы́сть дими́трiемъ на собо́ръ и вопроше́нъ, въ ко́­емъ состоя́нiи и совѣ́тѣ стоя́тъ Иуде́е?
Къ си́мъ рече́: глаго́лемiи от­ иуде́й Асиде́е, и́хже во́ждь Иу́да маккаве́й, бра́ни стро́ятъ и ра́спри воз­двиза́ютъ, не допуска́юще ца́р­ст­ву благостоя́нiя получи́ти:
сего́ ра́ди от­луче́нъ прароди́тель­скiя сла́вы, си́рѣчь священ­нонача́ль­ства, сѣ́мо ны́нѣ прiидо́хъ,
пе́рвое у́бо о надлежа́щихъ царю́ вѣ́рность содержа́щь, второ́е же и о сво­и́хъ гра́жданѣхъ промышля́я: предрече́н­ныхъ бо безслове́сiемъ весьма́ ро́дъ на́шъ не ма́ло стра́ждетъ:
ка́яждо же си́хъ позна́въ, ты́, царю́, о странѣ́ и о обстоя́нiи ро́да на́­шего про­уразумѣ́й по человѣколю́бiю, е́же и́маши ко всѣ́мъ благопрекло́н­но­е:
доне́лѣже бо Иу́да жи́въ е́сть, невоз­мо́жно ми́ра получи́ти веще́мъ.
Сицевы́мъ же рече́н­нымъ бы́в­шымъ от­ него́, а́бiе про́чiи дру́зи, вражду́ иму́щiи на Иу́ду, разжего́ша дими́трiа.
Призва́въ же ско́ро никано́ра старѣ́йшину надъ слона́ми и во­ево́дою поста́вивъ Иуде́ею, посла́,
да́въ за́повѣдь, самаго́ у́бо Иу́ду уби́ти, су́щихъ же съ ни́мъ расточи́ти, поста́вити же алки́ма архiере́емъ превели́каго хра́ма.
Тогда́ язы́цы убѣ́гшiи изъ Иуде́и от­ Иу́ды, стада́ми при­­хожда́ху къ никано́ру, иуде́йская злополу́чiя и бѣ́д­ст­ва себѣ́ благополу́чiя мня́ще бы́ти.
Слы́шав­ше же [Иуде́е] никано́рово при­­ше́­ст­вiе и нападе́нiе язы́ковъ, посы́пав­шеся земле́ю, моля́ху поста́вив­шаго да́же до вѣ́ка лю́ди своя́ и при́сно съ явле́нiемъ защища́ющаго свою́ ча́сть.
Повелѣ́в­шу же во­ево́ду, ско́ро от­ту́ду дви́гнушася и смѣси́шася съ ни́ми при­­ гра́дцѣ деса́вли.
Си́монъ же бра́тъ Иу́динъ срази́вся съ никано́ромъ, ма́ло же устраши́вся внеза́пнаго ра́ди нахожде́нiя супоста́товъ.
Оба́че же слы́шавъ никано́ръ му́же­с­т­во при­­ Иу́дѣ су́щихъ и благоду́шiе, и́мже подвиза́ют­ся за оте́че­с­т­во, убоя́ся су́дъ кро́вiю сотвори́ти:
сего́ ра́ди посла́ посидо́нiа и Ѳеодо́та и маттаѳі́ю да́ти и взя́ти десни́цу.
Мно́гу же о се́мъ бы́в­шу совѣ́ту и во­ево́дѣ лю́демъ воз­вѣсти́в­шу и бы́в­шу единогла́сному всѣ́хъ изволе́нiю, со­изво́лиша на ми́рная
и нареко́ша де́нь, въ о́нъ же осо́бно сни́дут­ся ку́пно. И прiи́де. И поста́виша разли́чная сѣда́лища.
Повелѣ́ же Иу́да вооруже́н­нымъ бы́ти гото́вымъ въ мѣ́стѣхъ при­­ли́чныхъ, да не когда́ от­ супоста́тъ внеза́пу злодѣя́нiе бу́детъ, и подоба́ющую бесѣ́ду о́бще сотвори́ша.
Пребыва́­ше же никано́ръ во Иерусали́мѣ и нико́­егоже зла́ сотвори́, стада́ же наро́довъ со́бран­ныхъ от­пусти́.
Имѣ́яше же Иу́ду всегда́ въ лицы́, душе́вно къ му́жу преклони́ся:
моли́ же его́ ожени́тися и ча́да сотвори́ти. Ожени́ся, бла́го поживе́, общежи́тель­ствоваше.
Алки́мъ же ви́дя между́ и́ми благопрiя́т­ст­во и бы́в­шая совѣща́нiя позна́въ, и́де къ дими́трiю и глаго́лаше, я́ко никано́ръ о ве́щехъ чу́ждая му́др­ст­вуетъ: Иу́ду бо, навѣ́тника ца́р­ст­ву, прее́мника воспрiя́ себѣ́.
Ца́рь же воз­ъяри́вся и прелука́выми оклевета́нiи его́ разсверѣ́пѣвъ, писа́ никано́ру глаго́ля: о совѣща́нiихъ си́хъ тя́жко [ми́ е́сть] носи́ти: повелѣва́ю ти́ маккаве́а свя́зана посла́ти ско́ро во Антiохі́ю.
Увѣ́давъ же о си́хъ никано́ръ, смяте́ся и тя́жко терпя́ше завѣща́н­ная от­ри́нути, ничи́мже его́ му́жу оби́дѣв­шу.
Но поне́же царю́ сопроти́витися не бѣ́ воз­мо́жно, благовре́мен­ства наблюда́­ше хи́тростiю во­е́н­ною сiе́ соверши́ти.
Маккаве́й же ви́дя надъ собо́ю гро́знѣе дѣ́юща никано́ра и обыкнове́н­ное срѣ́тенiе свирѣ́пѣе иму́ща, уразумѣ́въ не от­ бла́га бы́ти суров­ст­ву́ сему́, собра́въ не ма́ло су́щихъ о́крестъ себе́, скры́ся от­ никано́ра.
Позна́въ же другі́й, я́ко до́бль­ствен­но от­ му́жа хи́тростiю предваре́нъ, при­­ше́дъ къ вели́кому и свято́му хра́му, свяще́н­никомъ подоба́ющыя же́ртвы при­­нося́щымъ повелѣ́ преда́ти му́жа.
Си́мъ же съ кля́твою ре́кшымъ, я́ко не вѣ́дятъ, гдѣ́ е́сть иско́мый, просте́ръ десни́цу на це́рковь, си́ми кля́т­ся:
а́ще не предадите́ ми свя́зана Иу́ду, то́ Бо́жiй хра́мъ ра́венъ со земле́ю сотворю́, и олта́рь раскопа́ю, и ка́пище Дiони́су сла́вное воз­ста́влю здѣ́.
И сiя́ ре́къ отъи́де. Жерцы́ же воз­дѣ́юще ру́цѣ на не́бо, при­­зыва́ху су́щаго всегда́ спобо́рника язы́ку сво­ему́, сiя́ реку́ще:
ты́, Го́споди всѣ́хъ, не тре́буяй ничто́же, благоволи́лъ еси́ хра́му обита́нiя тво­его́ бы́ти въ на́съ:
и ны́нѣ, о, свя́те, вся́каго освяще́нiя Го́споди, сохрани́ во вѣ́къ нескве́рненъ се́й хра́мъ неда́вно очище́н­ный, загради́ же вся́ка уста́ непра́ведна.
Разі́й же нѣ́кто от­ старѣ́йшинъ Иерусали́мскихъ оклевета́нъ бы́сть никано́ру, му́жъ люби́тель гра́жданъ и зѣло́ до́брѣ слову́щь и по благопрiя́т­ст­ву оте́цъ Иуде́омъ имену́емый:
бя́ше бо внесы́й въ пре́жнихъ временѣ́хъ несмѣше́нiя су́дъ во Иуде́й­ст­вѣ, и тѣ́ло и ду́шу за Иуде́й­ст­во предая́ше со вся́кимъ усе́рдiемъ.
Хотя́щь же никано́ръ я́вну сотвори́ти не́нависть, ю́же имѣ́ на иуде́и, посла́ во́иновъ бо́лѣе пяти́ со́тъ я́ти его́.
Мня́ше бо, я́ко о́наго по­има́въ, си́мъ содѣ́лаетъ бѣду́.
Мно́же­ст­ву же наро́да хотя́щу сто́лпъ обдержа́ти и дворо́выя две́ри разруша́ющу, и повелѣ́в­шу о́гнь при­­нести́ и две́ри зажещи́, объя́тъ от­всю́ду бы́въ, мече́мъ порази́ся,
лу́чше до́бль­ствен­но хотя́щь умре́ти, не́жели беззако́н­никомъ подру́чникъ бы́ти и свое́ благоро́д­ст­во недосто́йнѣ обезче́стити.
Ско́рости же ра́ди по́двига несме́ртна я́зва бы́сть, и наро́домъ вну́трь две́рiй врѣ́яв­шымся, восте́къ де́рзостно на стѣ́ну, све́рже са́мъ себе́ му́же­с­т­вен­но на наро́ды.
О́нымъ же ско́ро разбѣ́гшымся и бы́в­шу разстоя́нiю, паде́ среди́ною чре́ва посредѣ́ и́хъ:
еще́ же ды́шущь и разжже́нъ душе́ю, воста́въ, кро́ви его́ пото́комъ теку́щей и тяжча́йшымъ ра́намъ су́щымъ, бѣжа́щь сквоз­ѣ́ наро́ды про́йде,
и ста́въ на нѣ́ко­емъ ка́мени стремни́н­нѣмъ, весьма́ уже́ безъ кро́ви бы́въ, исто́ргнувъ вну́трен­няя [своя́] и взе́мъ обѣ́ма рука́ма ве́рже на наро́ды: и при­­зва́въ владѣ́ющаго живото́мъ и ду́хомъ, да сiя́ ему́ па́ки воз­да́стъ, и си́мъ о́бразомъ живо́тъ сконча́.
Синодальный
Спустя три года дошел слух до Иуды и бывших с ним, что Димитрий, сын Селевка, приплыл в пристань Трипольскую с сильным сухопутным и морским войском
и, овладев страною, умертвил Антиоха и опекуна его Лисия.
Алким же некто, бывший прежде первосвященником, но добровольно осквернившийся в смутные времена, размыслив, что никаким образом нет ему спасения и нет доступа до священного жертвенника,
в сто пятьдесят первом году пришел к царю Димитрию и принес ему золотой венец и пальму и сверх того масличные ветви, считавшиеся принадлежностями храма, – и в этот день Алким ничего не предпринял.
Улучив же время, благоприятное его безумному замыслу, когда он позван был Димитрием в собрание совета и спрошен, в каком расположении и настроении находятся Иудеи, он сказал на это:
так называемые из Иудеев Асидеи, вождем которых Иуда Маккавей, поддерживают войну и воздвигают мятежи, не давая царству достигнуть благосостояния.
Посему я, лишенный чести предков моих, то есть священноначалия, пришел теперь сюда,
во-первых, искренно радея о том, что принадлежит царю, во-вторых, имея в виду своих сограждан; ибо от безрассудства названных людей немало бедствует весь род наш.
Ты же, царь, узнав обо всем этом, попекись о стране и об угнетенном роде нашем, по доступному для всех человеколюбию твоему:
доколе остается Иуда, не может быть спокойствия.
Когда это было сказано им, прочие советники, имевшие неприязнь к Иуде, еще более возбудили Димитрия.
Он тотчас призвал Никанора, заведовавшего слонами, и, назначив его военачальником в Иудею, послал его,
дав приказание, чтобы Иуду умертвить, сообщников его рассеять, Алкима же поставить первосвященником великого храма.
Тогда язычники, бежавшие из Иудеи от Иуды, толпами сходились к Никанору в надежде, что несчастья и беды Иудеев сделаются их благоденствием.
Иудеи же, услышав о походе Никанора и присоединении к нему язычников, посыпали головы землею и молились Тому, Который до века установил народ Свой и всегда видимо защищал удел Свой.
По повелению вождя своего они поспешно поднялись оттуда и сошлись с ними при селении Дессау.
Симон, брат Иуды, вступил в бой с Никанором, но вскоре, при внезапном наступлении противников, потерпел небольшое поражение.
Впрочем, Никанор, слышав, какую храбрость имели находившиеся с Иудою и какую отважность в битвах за отечество, побоялся решить дело кровопролитием;
посему послал Посидония, Феодота и Маттафию – заключить с Иудеями мир.
После долгого рассуждения о сем и когда вождь сообщил о том народу, состоялось единодушное мнение, и они согласились на переговоры
и назначили день, в который бы сойтись им вместе наедине, и когда он наступил, поставили для каждого особые седалища.
Иуда же поставил в удобных местах вооруженных людей в готовности, дабы от врагов внезапно не последовало какого-нибудь злодейства, – и имели они мирное совещание.
Никанор пробыл в Иерусалиме несколько времени, и не сделал ничего неуместного, и отпустил собранный народ.
Он постоянно имел Иуду с собою и душевно расположился к этому мужу;
убедил его жениться, чтобы рождать детей. Иуда женился, успокоился и наслаждался жизнью.
Алким же, видя взаимное их друг ко другу расположение и состоявшийся между ними союз, собрался с духом, пришел к Димитрию и сказал, что Никанор имеет враждебные для царства намерения, ибо назначил Иуду, злоумышленника против царства, своим преемником.
Царь, разгневанный и раздраженный этими клеветами злодея, писал к Никанору, выражая, что ему тяжело переносить такой договор, и приказывал тотчас же прислать Маккавея в Антиохию в оковах.
Когда узнал об этом Никанор, то смутился и огорчен был тем, что должен был отвергнуть установленный союз с человеком, который не сделал ничего несправедливого.
Но как нельзя было противиться царю, то он выжидал благоприятного случая исполнить это хитростью.
Маккавей же, заметив, что Никанор начал обходиться с ним суровее и в обычных встречах стал грубее, и заключив, что не от доброго происходит эта суровость, и собрав немалое число из находившихся при нем, скрылся от Никанора.
Когда последний узнал, что Иуда искусно предварил его хитростью, то пришел в великий и святый храм, когда священники приносили установленные жертвы, и приказывал, чтобы они выдали того мужа.
Когда же они с клятвою говорили, что не знают, где находится тот, кого он ищет,
то он, простерши правую руку на храм, поклялся, сказав: если вы не выдадите мне Иуду связанным, то я этот храм Божий сравняю с землею, раскопаю жертвенник и воздвигну здесь славный храм Дионису.
Сказав это, он удалился. Священники же, простирая руки к небу, умоляли всегдашнего Защитника народа нашего и говорили:
Ты, Господи, не имея ни в чем нужды, благоволил храму сему быть местом Твоего обитания между нами.
И ныне, Святый Господь всякой святыни, сохрани навеки неоскверненным сей недавно очищенный дом и загради уста неправедные.
Никанору же указали на некоего Разиса из Иерусалимских старейшин как на друга граждан, имевшего весьма добрую славу и за свое доброжелательство прозванного отцом Иудеев.
Он в предшествовавшие смутные времена стоял на стороне Иудейства и со всем усердием отдавал за Иудейство и тело и душу.
Никанор, желая показать, какую он имеет ненависть против Иудеев, послал более пятисот воинов, чтобы схватить его,
ибо думал, что, взяв его, причинит им несчастье.
Когда же толпа хотела овладеть башнею и врывалась в ворота двора и уже приказано было принести огня, чтобы зажечь ворота, тогда он, в неизбежной опасности быть захваченным, пронзил себя мечом,
желая лучше доблестно умереть, нежели попасться в руки беззаконников и недостойно обесчестить свое благородство.
Но как удар оказался от поспешности неверен, а толпы уже вторгались в двери, то он, отважно вбежав на стену, мужественно бросился с нее на толпу народа.
Когда же стоявшие поспешно расступились и осталось пустое пространство, то он упал в средину на чрево.
Дыша еще и сгорая негодованием, несмотря на лившуюся ручьем кровь и тяжелые раны, встал и, пробежав сквозь толпу народа, остановился на одной крутой скале.
Совершенно уже истекая кровью, он вырвал у себя внутренности и, взяв их обеими руками, бросил в толпу и, моля Господа жизни и духа опять дать ему жизнь и дыхание, кончил таким образом жизнь.
Греческий [Greek (Koine)]
μετὰ δὲ τριετῆ χρόνον προ­σέπεσεν τοῖς περὶ τὸν Ιουδαν Δημήτριον τὸν τοῦ Σελεύ­κου δια­̀ τοῦ κατα­̀ Τρίπολιν λιμένος εἰσπλεύ­σαν­τα μετὰ πλή­θους ἰσχυροῦ καὶ στόλου
κεκρατηκέναι τῆς χώρας ἐπανελόμενον ᾿Αν­τίοχον καὶ τὸν τούτου ἐπι­́τροπον Λυσίαν
́Ἀλκιμος δέ τις προ­γεγονὼς ἀρχιερεύς ἑκουσίως δὲ μεμολυσμένος ἐν τοῖς τῆς ἀμειξίας χρόνοις συν­νοήσας ὅτι καθ᾿ ὁν­τιναοῦν τρόπον οὐκ ἔστιν αὐτῷ σωτηρία οὐδὲ προ­̀ς τὸ ἅγιον θυσιαστήριον ἔτι προ­́σοδος
ἧκεν προ­̀ς τὸν βασιλέα Δημήτριον ὡς πρώτῳ καὶ πεν­τηκοστῷ καὶ ἑκατοστῷ ἔτει προ­σάγων αὐτῷ στέφανον χρυσοῦν καὶ φοίνικα προ­̀ς δὲ τούτοις τῶν νομιζομένων θαλλῶν τοῦ ἱεροῦ καὶ τὴν ἡμέραν ἐκείνην ἡσυχίαν ἔσχεν
καιρὸν δὲ λαβὼν τῆς ἰδίας ἀνοίας συν­εργὸν προ­σκληθεὶς εἰς συν­έδριον ὑπὸ τοῦ Δημητρίου καὶ ἐπερωτηθείς ἐν τίνι δια­θέσει καὶ βουλῇ καθέστηκαν οἱ Ιουδαῖοι προ­̀ς ταῦτα ἔφη
οἱ λεγόμενοι τῶν Ιουδαίων Ασιδαῖοι ὧν ἀφηγεῖται Ιουδας ὁ Μακκαβαῖος πολεμοτροφοῦσιν καὶ στασιάζουσιν οὐκ ἐῶν­τες τὴν βασιλείαν εὐσταθείας τυχεῖν
ὅθεν ἀφελό­με­νος τὴν προ­γονικὴν δόξαν λέγω δὴ τὴν ἀρχιερωσύνην δεῦρο νῦν ἐλήλυθα
πρῶτον μὲν ὑπὲρ τῶν ἀνηκόν­των τῷ βασιλεῖ γνησίως φρονῶν δεύ­τερον δὲ καὶ τῶν ἰδίων πολιτῶν στοχαζό­με­νος τῇ μὲν γὰρ τῶν προ­ειρημένων ἀλογιστίᾳ τὸ σύμπαν ἡμῶν γένος οὐ μικρῶς ἀκληρεῖ
ἕκαστα δὲ τούτων ἐπεγνωκὼς σύ βασιλεῦ καὶ τῆς χώρας καὶ τοῦ περιιστα­μέ­νου γένους ἡμῶν προ­νοήθητι καθ᾿ ἣν ἔχεις προ­̀ς ἅπαν­τας εὐαπάν­τητον φιλανθρωπίαν
ἄχρι γὰρ Ιουδας περίεστιν ἀδύνατον εἰρήνης τυχεῖν τὰ πράγματα
τοι­ούτων δὲ ῥηθέν­των ὑπὸ τούτου θᾶττον οἱ λοιποὶ φίλοι δυσμενῶς ἔχον­τες τὰ προ­̀ς τὸν Ιουδαν προ­σεπύρωσαν τὸν Δημήτριον
προ­χειρισά­με­νος δὲ εὐθέως Νικάνορα τὸν γενόμενον ἐλεφαν­τάρχην καὶ στρατηγὸν ἀναδείξας τῆς Ιουδαίας ἐξαπέστειλεν
δοὺς ἐν­τολὰς αὐτὸν μὲν τὸν Ιουδαν ἐπανελέσθαι τοὺς δὲ σὺν αὐτῷ σκορπίσαι κατα­στῆσαι δὲ ᾿Ἀλκιμον ἀρχιερέα τοῦ μεγίστου ἱεροῦ
οἱ δὲ ἐπι­̀ τῆς Ιουδαίας πεφυγαδευκότες τὸν Ιουδαν ἔθνη συν­έμισγον ἀγεληδὸν τῷ Νικάνορι τὰς τῶν Ιουδαίων ἀτυχίας καὶ συμφορὰς ἰδίας εὐημερίας δοκοῦν­τες ἔσεσθαι
ἀκούσαν­τες δὲ τὴν τοῦ Νικάνορος ἔφοδον καὶ τὴν ἐπι­́θεσιν τῶν ἐθνῶν κατα­πασάμενοι γῆν ἐλιτάνευον τὸν ἄχρι αἰῶνος συστήσαν­τα τὸν αὑτοῦ λαόν ἀεὶ δὲ μετ᾿ ἐπι­φανείας ἀν­τιλαμβανόμενον τῆς ἑαυτοῦ μερίδος
προ­στάξαν­τος δὲ τοῦ ἡγου­μέ­νου ἐκεῖθεν εὐθέως ἀναζεύξας συμμίσγει αὐτοῖς ἐπι­̀ κώμην Δεσ­σαου
Σιμων δὲ ὁ ἀδελφὸς Ιουδου συμβεβληκὼς ἦν τῷ Νικάνορι βραδέως δὲ δια­̀ τὴν αἰφνίδιον τῶν ἀν­τιπάλων ἀφασίαν ἐπταικώς
ὅμως δὲ ἀκούων ὁ Νικάνωρ ἣν εἶχον οἱ περὶ τὸν Ιουδαν ἀνδραγαθίαν καὶ ἐν τοῖς περὶ τῆς πατρίδος ἀγῶσιν εὐψυχίαν ὑπευλαβεῖτο τὴν κρίσιν δι᾿ αἱμάτων ποιήσασθαι
διόπερ ἔπεμψεν Пοσιδώνιον καὶ Θεόδοτον καὶ Ματταθιαν δοῦναι καὶ λαβεῖν δεξιάς
πλείονος δὲ γενομένης περὶ τούτων ἐπι­σκέψεως καὶ τοῦ ἡγου­μέ­νου τοῖς πλή­θεσιν ἀνακοινωσα­μέ­νου καὶ φανείσης ὁμοψήφου γνώμης ἐπένευσαν ταῖς συν­θήκαις
ἐτάξαν­το δὲ ἡμέραν ἐν ᾗ κατ᾿ ἰδίαν ἥξουσιν εἰς τὸ αὐτό καὶ προ­ῆλθεν παρ᾿ ἑκάστου δίφραξ ἔθεσαν δίφρους
διέταξεν Ιουδας ἐνόπλους ἑτοίμους ἐν τοῖς ἐπι­καίροις τόποις μήποτε ἐκ τῶν πολεμίων αἰφνιδίως κακουργία γένηται τὴν ἁρμόζουσαν ἐποιήσαν­το κοινολογίαν
διέτριβεν ὁ Νικάνωρ ἐν Ιεροσολύμοις καὶ ἔπραττεν οὐθὲν ἄτοπον τοὺς δὲ συν­αχθέν­τας ἀγελαίους ὄχλους ἀπέλυσεν
καὶ εἶχεν τὸν Ιουδαν δια­̀ παν­τὸς ἐν προ­σώπῳ ψυχικῶς τῷ ἀνδρὶ προ­σεκέκλιτο
παρεκάλεσεν αὐτὸν γῆμαι καὶ παιδοποιήσασθαι ἐγάμησεν εὐστάθησεν ἐκοινώνησεν βίου
ὁ δὲ ᾿Ἀλκιμος συνιδὼν τὴν προ­̀ς ἀλλήλους εὔνοιαν καὶ τὰς γενομένας συν­θήκας λαβὼν ἧκεν προ­̀ς τὸν Δημήτριον καὶ ἔλεγεν τὸν Νικάνορα ἀλλότρια φρονεῖν τῶν πραγμάτων τὸν γὰρ ἐπι­́βουλον τῆς βασιλείας Ιουδαν αὐτοῦ δια­́δοχον ἀναδεῖξαι
ὁ δὲ βασιλεὺς ἔκθυμος γενό­με­νος καὶ ταῖς τοῦ παμπονήρου δια­βολαῖς ἐρεθισθεὶς ἔγραψεν Νικάνορι φάσκων ὑπὲρ μὲν τῶν συν­θηκῶν βαρέως φέρειν κελεύ­ων δὲ τὸν Μακκαβαῖον δέσμιον ἐξαποστέλλειν εἰς ᾿Αν­τιόχειαν ταχέως
προ­σπεσόν­των δὲ τούτων τῷ Νικάνορι συν­εκέχυτο καὶ δυσφόρως ἔφερεν εἰ τὰ διεσταλμένα ἀθετήσει μηδὲν τἀνδρὸς ἠδικηκότος
ἐπεὶ δὲ τῷ βασιλεῖ ἀν­τιπράττειν οὐκ ἦν εὔκαιρον ἐτήρει στρατηγήματι τοῦτ᾿ ἐπι­τελέσαι
ὁ δὲ Μακκαβαῖος αὐστηρότερον διεξαγαγόν­τα συνιδὼν τὸν Νικάνορα τὰ προ­̀ς αὐτὸν καὶ τὴν εἰθισμένην ἀπάν­τησιν ἀγροικότερον ἐσχηκότα νοήσας οὐκ ἀπο­̀ τοῦ βελτίστου τὴν αὐστηρίαν εἶναι συστρέψας οὐκ ὀλίγους τῶν περὶ αὐτὸν συν­εκρύπτετο τὸν Νικάνορα
συγγνοὺς δὲ ὁ ἕτερος ὅτι γενναίως ὑπὸ τοῦ ἀνδρὸς ἐστρατήγηται παρα­γενό­με­νος ἐπι­̀ τὸ μέγιστον καὶ ἅγιον ἱερὸν τῶν ἱερέων τὰς καθηκούσας θυσίας προ­σαγόν­των ἐκέλευσεν παρα­διδόναι τὸν ἄνδρα
τῶν δὲ μεθ᾿ ὅρκων φασκόν­των μὴ γινώσκειν ποῦ ποτ᾿ ἔστιν ὁ ζητού­με­νος
προ­τείνας τὴν δεξιὰν ἐπι­̀ τὸν νεὼ ταῦτ᾿ ὤμοσεν ἐὰν μὴ δέσμιόν μοι τὸν Ιουδαν παρα­δῶτε τόνδε τὸν τοῦ θεοῦ σηκὸν εἰς πεδίον ποιήσω καὶ τὸ θυσιαστήριον κατα­σκάψω καὶ ἱερὸν ἐν­ταῦθα τῷ Διονύσῳ ἐπι­φανὲς ἀναστήσω
τοσαῦτα δὲ εἰπὼν ἀπῆλθεν οἱ δὲ ἱερεῖς προ­τείναν­τες τὰς χεῖρας εἰς τὸν οὐρανὸν ἐπεκαλοῦν­το τὸν δια­̀ παν­τὸς ὑπέρμαχον τοῦ ἔθνους ἡμῶν ταῦτα λέγον­τες
σὺ κύριε τῶν ὅλων ἀπρο­σδεὴς ὑπάρχων ηὐδόκησας ναὸν τῆς σῆς σκηνώσεως ἐν ἡμῖν γενέσθαι
καὶ νῦν ἅγιε παν­τὸς ἁγιασμοῦ κύριε δια­τήρησον εἰς αἰῶνα ἀμίαν­τον τόνδε τὸν προ­σφάτως κεκαθαρισμένον οἶκον
Рαζις δέ τις τῶν ἀπο­̀ Ιεροσολύμων πρεσβυτέρων ἐμηνύθη τῷ Νικάνορι ἀνὴρ φιλοπολίτης καὶ σφόδρα καλῶς ἀκούων καὶ κατα­̀ τὴν εὔνοιαν πατὴρ τῶν Ιουδαίων προ­σαγορευό­με­νος
ἦν γὰρ ἐν τοῖς ἔμπρο­σθεν χρόνοις τῆς ἀμειξίας κρίσιν εἰσενηνεγμένος Ιουδαϊσμοῦ καὶ σῶμα καὶ ψυχὴν ὑπὲρ τοῦ Ιουδαϊσμοῦ παρα­βεβλημένος μετὰ πάσης ἐκτενίας
βουλό­με­νος δὲ Νικάνωρ προ­́δηλον ποιῆσαι ἣν εἶχεν προ­̀ς τοὺς Ιουδαίους δυσμένειαν ἀπέστειλεν στρατιώτας ὑπὲρ τοὺς πεν­τακοσίους συλλαβεῖν αὐτόν
ἔδοξεν γὰρ ἐκεῖνον συλλαβὼν τούτοις ἐνεργάσασθαι συμφοράν
τῶν δὲ πλη­θῶν μελλόν­των τὸν πύργον κατα­λαβέσθαι καὶ τὴν αὐλαίαν θύραν βιαζομένων καὶ κελευόν­των πῦρ προ­σάγειν καὶ τὰς θύρας ὑφάπτειν περικατα­́λημπτος γενό­με­νος ὑπέθηκεν ἑαυτῷ τὸ ξίφος
εὐγενῶς θέλων ἀπο­θανεῖν ἤπερ τοῖς ἀλιτηρίοις ὑποχείριος γενέσθαι καὶ τῆς ἰδίας εὐγενείας ἀναξίως ὑβρισθῆναι
τῇ δὲ πλη­γῇ μὴ κατευθικτήσας δια­̀ τὴν τοῦ ἀγῶνος σπουδὴν καὶ τῶν ὄχλων ἔσω τῶν θυρωμάτων εἰσβαλλόν­των ἀναδραμὼν γενναίως ἐπι­̀ τὸ τεῖχος κατεκρήμνισεν ἑαυτὸν ἀνδρωδῶς εἰς τοὺς ὄχλους
τῶν δὲ ταχέως ἀναποδισάν­των γενο­μέ­νου δια­στήμα­τος ἦλθεν κατα­̀ μέσον τὸν κενεῶνα
ἔτι δὲ ἔμπνους ὑπάρχων καὶ πεπυρωμένος τοῖς θυμοῖς ἐξαναστὰς φερομένων κρουνηδὸν τῶν αἱμάτων καὶ δυσχερῶν τῶν τραυμάτων ὄν­των δρόμῳ τοὺς ὄχλους διελθὼν καὶ στὰς ἐπι­́ τινος πέτρας ἀπο­ρρῶγος
παν­τελῶς ἔξαιμος ἤδη γινό­με­νος προ­βαλὼν τὰ ἔν­τερα καὶ λαβὼν ἑκατέραις ταῖς χερσὶν ἐνέσεισε τοῖς ὄχλοις καὶ ἐπι­καλεσά­με­νος τὸν δεσπόζον­τα τῆς ζωῆς καὶ τοῦ πνεύ­μα­τος ταῦτα αὐτῷ πάλιν ἀπο­δοῦναι τόνδε τὸν τρόπον μετήλλαξεν
Dopo un periodo di tre anni, giunse notizia agli uomini di Giuda che Demetrio, figlio di Seleuco, sbarcato nel porto di Tripoli con un grande esercito e la flotta,
si era impadronito del paese, eliminando Antioco e il suo tutore Lisia.
Un certo Àlcimo, che era stato prima sommo sacerdote, ma che si era volontariamente contaminato al tempo della rivolta, avendo capito che non si apriva a lui in alcun modo una via di salvezza e non vi era più la possibilità di accedere al sacro altare,
andò dal re Demetrio verso l'anno centocinquantuno, offrendogli una corona d'oro e una palma, oltre ai tradizionali ramoscelli di ulivo del tempio. Per quel giorno restò tranquillo.
Ma colta l'occasione favorevole alla sua follia, quando da Demetrio fu convocato a consiglio e interrogato su quali fossero lo stato d'animo e le intenzioni dei Giudei, rispose:
"I Giudei che si dicono Asidei, a capo dei quali sta Giuda il Maccabeo, alimentano guerre e ribellioni e non lasciano che il regno trovi la calma.
Per questo anch'io, privato della dignità ereditaria, intendo dire del sommo sacerdozio, sono venuto qui,
spinto anzitutto da schietta premura per gli interessi del re, ma in secondo luogo mirando anche ai miei concittadini, perché, a causa dell'irragionevolezza di dette persone, tutto il nostro popolo si va impoverendo non poco.
Ora che conosci bene ognuna di queste cose, tu, o re, provvedi al paese e alla nostra stirpe che va decadendo, con quella cortese benevolenza che hai con tutti.
Fin quando Giuda è vivo, è impossibile che la situazione torni pacifica".
Dopo queste sue parole, gli altri amici, irritati per i successi di Giuda, si affrettarono a infiammare Demetrio.
Questi, designato subito Nicànore, che era a capo degli elefanti, e nominatolo stratega della Giudea, ve lo inviò
con l'ordine di eliminare Giuda, di disperdere i suoi uomini e di costituire Àlcimo sommo sacerdote del tempio massimo.
Allora le nazioni della Giudea, che erano fuggite davanti a Giuda, si unirono in massa a Nicànore, pensando che le sfortune e le calamità dei Giudei sarebbero state apportatrici di fortuna per loro.
Quando seppero della venuta di Nicànore e dell'aggressione delle nazioni, i Giudei, cosparsi di polvere, elevarono suppliche a colui che ha costituito il suo popolo per sempre e che con segni palesi protegge sempre coloro che sono la sua porzione.
Poi, dati gli ordini, il capo mosse rapidamente di là e si scontrò con loro presso il villaggio di Dessau.
Simone, fratello di Giuda, aveva già attaccato Nicànore, ma per l'improvvisa comparsa dei nemici, lentamente aveva dovuto cedere.
Tuttavia Nicànore, conosciuto il valore che avevano gli uomini di Giuda e il loro entusiasmo nelle lotte per la patria, non osava decidere la questione con spargimento di sangue.
Per questo mandò Posidonio e Teodoto e Mattatia a dare e ricevere la destra.
La cosa fu discussa lungamente e, quando il comandante ne diede comunicazione alle truppe, il parere risultò unanime e accettarono gli accordi.
Fissarono il giorno nel quale sarebbero venuti a un incontro privato. Dall'una e dall'altra parte avanzò un carro e collocarono dei seggi.
Giuda tuttavia dispose degli uomini armati nei luoghi opportuni, per paura che si verificasse d'improvviso qualche tradimento da parte dei nemici. Così in buon accordo conclusero l'incontro.
Nicànore si trattenne a Gerusalemme e non fece alcun male; anzi licenziò le turbe raccogliticce che a lui si erano unite.
Aveva sempre Giuda con sé e nutriva un intimo affetto per lui.
Lo esortò a sposarsi e ad avere figli; si sposò, se ne stette tranquillo e visse normalmente la sua vita.
Ma Àlcimo, vedendo la loro reciproca simpatia e procuratosi copia degli accordi intercorsi, andò da Demetrio e gli disse che Nicànore seguiva una linea contraria agli interessi dello stato: aveva infatti nominato suo successore Giuda, il sobillatore del regno.
Il re, contrariato e acceso di sdegno per le calunnie di quel genio malefico, scrisse a Nicànore, dichiarandogli di essere scontento delle alleanze concluse e ordinandogli che gli mandasse subito ad Antiòchia il Maccabeo in catene.
Nicànore, quando gli giunse quest'ordine, rimase sconcertato ed era riluttante a rompere i patti senza che quell'uomo avesse commesso alcuna colpa.
Ma, poiché non gli era possibile agire contro la volontà del re, cercava l'occasione per effettuare la cosa con qualche stratagemma.
Il Maccabeo, notando che Nicànore era più freddo nei suoi confronti e aspro nei consueti incontri, arguendo che questa freddezza non presagiva niente di buono, raccolti non pochi dei suoi, non si fece più vedere da Nicànore.
Questi, accortosi di essere stato giocato abilmente da Giuda, salì al massimo e santo tempio, mentre i sacerdoti stavano compiendo i sacrifici prescritti, e ordinò che gli fosse consegnato quell'uomo.
I sacerdoti dichiararono con giuramento che non sapevano dove fosse il ricercato.
Allora egli, stendendo la destra contro il tempio, giurò: "Se non mi consegnerete Giuda in catene, spianerò questa dimora di Dio, abbatterò dalle fondamenta l'altare e innalzerò qui uno splendido tempio a Diòniso".
Detto questo, se ne andò. I sacerdoti, alzando le mani al cielo, invocarono il protettore sempre vigile del nostro popolo, dicendo:
"Tu, Signore, che di nulla hai bisogno, ti sei compiaciuto di porre il tempio della tua abitazione in mezzo a noi.
Ora, Signore, santo di ogni santità, custodisci per sempre incontaminata questa tua casa, che da poco è stata purificata".
Fu denunciato a Nicànore un certo Razìs, degli anziani di Gerusalemme, uomo pieno di amore per la città, che godeva grandissima fama, chiamato padre dei Giudei per la sua benevolenza.
Egli infatti, nei giorni precedenti la rivolta, si era attirato l'accusa di giudaismo e realmente per il giudaismo aveva impegnato corpo e anima con piena generosità.
Volendo Nicànore far nota a tutti l'ostilità che aveva verso i Giudei, mandò più di cinquecento soldati per arrestarlo;
pensava infatti che, prendendo costui, avrebbe arrecato loro un grave colpo.
Ma, quando quella truppa stava per occupare la torre e tentava di forzare la porta del cortile, dando ordine di portare il fuoco e di appiccarlo alle porte, egli, accerchiato da ogni lato, rivolse la spada contro se stesso,
preferendo morire nobilmente piuttosto che divenire schiavo degli scellerati e subire insulti indegni della sua nobiltà.
Non avendo però portato a segno il colpo per la fretta della lotta, mentre la folla premeva fuori delle porte, salì arditamente sulle mura e si gettò giù coraggiosamente sulla folla.
Questa, subito indietreggiando, fece largo e così egli cadde in mezzo allo spazio vuoto.
Poiché respirava ancora, con l'animo infiammato, si alzò, mentre il sangue gli usciva a fiotti e le ferite lo straziavano, di corsa passò in mezzo alla folla, salì su di un tratto di roccia
e, ormai completamente esangue, si strappò gli intestini e prendendoli con le mani li gettò contro la folla. Morì in tal modo, invocando il Signore della vita e dello spirito perché di nuovo glieli restituisse.
Толкования стиха Скопировать ссылку Скопировать текст Добавить в избранное
Библ. энциклопедия Библейский словарь Словарь библ. образов Практическая симфония
Цитата из Библии каждое утро
TG: t.me/azbible
Viber: vb.me/azbible