Скрыть
3:1
3:2
3:3
3:4
3:5
3:6
3:7
3:8
3:9
3:10
3:11
3:12
3:13
3:14
3:15
3:16
3:17
3:18
3:19
3:20
3:21
3:22
3:23
3:24
3:25
3:26
3:27
3:28
3:29
3:30
3:31
3:32
3:33
3:34
3:35
3:36
3:37
3:38
3:39
3:40
Синодальный
Когда в святом граде жили еще в полном мире и тщательно соблюдались законы, по благочестию и отвращению от зла первосвященника Онии,
бывало, и сами цари чтили это место, и прославляли святилище отличными дарами,
так что и Селевк, царь Азии, давал из своих доходов на все издержки, потребные для жертвенного служения.
Но некто Симон из колена Вениаминова, поставленный попечителем храма, вошел в спор с первосвященником о нарушении законов в городе.
И как он не мог превозмочь Онии, то пошел к Аполлонию, сыну Фрасея, который в то время был военачальником Келе-Сирии и Финикии,
и объявил ему, что Иерусалимская сокровищница наполнена несметными богатствами, равно как несчетное множество денег скоплено, и нет в них нужды для приношения жертв, но все это может быть обращено во власть царя.
Аполлоний же, увидевшись с царем, объявил ему об означенных богатствах, а он, назначив Илиодора, поставленного над государственными делами, послал его и дал приказ вывезти упомянутые сокровища.
Илиодор тотчас отправился в путь, под предлогом обозрения городов Келе-Сирии и Финикии, а на самом деле для того, чтобы исполнить волю царя.
Прибыв же в Иерусалим и быв дружелюбно принят первосвященником города, он сообщил ему о сделанном указании и объявил, за чем пришел, притом спрашивал: действительно ли все это так?
Хотя первосвященник показал, что это есть вверенное на сохранение имущество вдов и сирот
и частью Гиркана, сына Товии, мужа весьма знаменитого, а не так, как клеветал нечестивый Симон, и что всего четыреста талантов серебра и двести золота;
обижать же положившихся на святость места, на уважение и неприкосновенность храма, чтимого во всей вселенной, никак не следует.
Но Илиодор, имея царский приказ, решительно говорил, что это должно быть взято в царское казнохранилище.
Назначив день, он вошел, чтобы сделать осмотр этого, и произошло немалое волнение во всем городе.
Священники в священных одеждах, повергшись пред жертвенником, взывали на небо, чтобы Тот, Который дал закон о вверяемом святилищу имуществе, в целости сохранил его вверившим.
Кто смотрел на лице первосвященника, испытывал душевное потрясение; ибо взгляд его и изменившийся цвет лица обличал в нем душевное смущение.
Его объял ужас и дрожание тела, из чего явна была смотревшим скорбь его сердца.
Иные семьями выбегали из домов на всенародное моление, ибо предстояло священному месту испытать поругание;
женщины, опоясав грудь вретищами, толпами ходили по улицам; уединенные девы иные бежали к воротам, другие – на стены, а иные смотрели из окон,
все же, простирая к небу руки, молились.
Трогательно было, как народ толпами бросался ниц, а сильно смущенный первосвященник стоял в ожидании.
Они умоляли Вседержителя Бога вверенное сохранить в целости вверившим.
А Илиодор исполнял предположенное.
Когда же он с вооруженными людьми вошел уже в сокровищницу, Господь отцов и Владыка всякой власти явил великое знамение: все, дерзнувшие войти с ним, быв поражены страхом силы Божией, пришли в изнеможение и ужас,
ибо явился им конь со страшным всадником, покрытый прекрасным покровом: быстро несясь, он поразил Илиодора передними копытами, а сидевший на нем, казалось, имел золотое всеоружие.
Явились ему и еще другие два юноши, цветущие силою, прекрасные видом, благолепно одетые, которые, став с той и другой стороны, непрерывно бичевали его, налагая ему многие раны.
Когда он внезапно упал на землю и объят был великою тьмою, тогда подняли его и положили на носилки.
Того, который с большою свитою и телохранителями только что вошел в означенную сокровищницу, вынесли как беспомощного, ясно познав всемогущество Божие.
Божественною силою он повергнут был безгласным и лишенным всякой надежды и спасения.
Они же благословляли Господа, прославившего Свое жилище; и храм, который незадолго пред тем наполнен был страхом и смущением, явлением Господа Вседержителя наполнился радостью и веселием.
Вскоре некоторые из близких Илиодора, придя, умоляли Онию призвать Всевышнего и даровать жизнь лежавшему уже при последнем издыхании.
Первосвященник, опасаясь, чтобы царь не подумал, что сделано Иудеями какое-нибудь злоумышление против Илиодора, принес жертву о его спасении.
Когда же первосвященник приносил умилостивительную жертву, те же юноши опять явились Илиодору, украшенные теми же одеждами, и, представ, сказали ему: воздай великую благодарность первосвященнику Онии, ибо для него Господь даровал тебе жизнь;
ты же, наказанный от Него, возвещай всем великую силу Бога. И, сказав сие, они стали невидимы.
Илиодор же, принеся жертву Господу, и обещав многие обеты Сохранившему ему жизнь, и возблагодарив Онию, возвратился с воинами к царю
и пред всеми свидетельствовал о делах великого Бога, которые он видел своими глазами.
Когда же царь спросил Илиодора, кто был бы способен, чтобы еще раз послать в Иерусалим, он отвечал:
если ты имеешь какого-нибудь врага и противника твоему правлению, то пошли его туда, и встретишь его наказанным, если только останется он в живых, ибо на месте сем истинно пребывает сила Божия:
Он Сам, обитающий на небе, есть страж и заступник того места и приходящих с злым намерением поражает и умерщвляет.
Вот что произошло с Илиодором, и так спасена сокровищница храма.
Егда́ у́бо святы́й гра́дъ обита́емь бѣ́ во вся́цѣмъ ми́рѣ, и зако́ны еще́ изря́дно храня́хуся, оні́и архiере́а благо­че́стiя ра́ди и ненавидѣ́нiя лука́в­ст­ва,
случа́­шеся и сами́мъ царе́мъ почита́ти мѣ́сто и це́рковь вели́кими да́ры прославля́ти,
я́ко и селе́вкъ Асі́йскiй ца́рь подая́ше от­ сво­и́хъ дохо́довъ вся́, я́же ко служе́ниемъ же́ртвъ надлежа́щая иждиве́нiя.
Си́монъ же нѣ́кiй от­ колѣ́на Венiами́ня настоя́тель це́ркви поста́влен­ный, пря́шеся со архiере́емъ о нача́ль­ствѣ е́же во гра́дѣ.
Но егда́ премощи́ оні́и не можа́­ше, прiи́де ко аполло́нiю Ѳрасе́еву, и́же во о́но вре́мя бя́ше во­ево́да килисирі́и и Финикі́и,
и воз­вѣсти́ ему́, я́ко бога́т­ст­вы неисче́тными напо́лнено е́сть во Иерусали́мѣ сокро́вищное храни́лище, я́ко мно́же­ст­ву сокро́вищъ безчи́слену бы́ти, и я́ко не надлежа́тъ сiя́ къ винѣ́ же́ртвъ, бы́ти же мо́щно, да подъ вла́сть царе́ву подпаду́тъ вся́ сiя́.
Егда́ же прiи́де ко царю́ аполло́нiй, о воз­вѣще́н­ныхъ ему́ бога́т­ст­вахъ изъяви́: о́нъ же избра́въ Илiодо́ра, и́же бѣ́ надъ дѣла́ми его́, посла́ заповѣ́давъ, да предрече́н­ная бога́т­ст­ва при­­несе́тъ.
Ско́ро же Илiодо́ръ творя́ше ше́­ст­вiе, подъ ви́домъ у́бо а́кибы гра́ды килисири́йскiя и Финики́йскiя проходя́, са́мою же ве́щiю царе́во повелѣ́нiе испо́лнити хотя́щь.
Прише́дъ же во Иерусали́мъ и любо­му́дрен­но от­ архiере́а гра́дскаго прiя́тъ, повѣ́да о бы́в­шемъ изъявле́нiи, и чесо́ ра́ди прiи́де, сказа́: вопроша́­ше же, а́ще и́стин­но сiя́ та́ко су́ть.
Тогда́ архiере́й показа́ положе́на бы́ти сiя́ вдо́въ и сиро́тъ,
нѣ́кая же бы́ти и ирка́на сы́на тові́ина му́жа зѣло́ че́стна, а не я́коже бѣ́ оболга́яй нечести́вый Си́монъ, всего́ же сребра́ тала́нтъ четы́реста, а зла́та двѣ́стѣ:
оби́дѣти же ввѣ́рив­шихъ мѣ́ста святы́ни, и че́стности и безопа́с­ст­ву честны́я по всему́ мíру це́ркве, весьма́ не воз­мо́жно е́сть.
Илiодо́ръ же, ца́рскихъ ра́ди повелѣ́нiй, и́хже имя́ше, глаго́лаше, я́ко вся́чески подоба́етъ взя́ти сiя́ въ ца́рское сокро́вище.
Опредѣли́въ же де́нь, вхожда́­ше, при­­смотре́нiе о си́хъ хотя́ сотвори́ти: бѣ́ же не ма́ло по всему́ гра́ду смяте́нiе.
Свяще́н­ницы же предъ олтаре́мъ въ свяще́н­ническихъ ри́захъ пове́ргше себе́, при­­зыва́ху съ небесе́ да́в­шаго зако́нъ о положе́н­ныхъ, дабы́ положи́в­шымъ сiя́ цѣ́ло сохрани́лъ.
Бѣ́ же зря́щему лице́ архiере́ево узвля́тися мы́слiю: зра́къ бо и ви́дъ измѣне́нъ явля́ше душе́вную тугу́.
Облiя́ бо му́жа боя́знь нѣ́кая и стра́хъ тѣле́сный, и́миже явле́н­на бы́сть зря́щымъ се́рдца настоя́щая болѣ́знь.
Ині́и же ку́пно изъ домо́въ истека́ху на всенаро́дную моли́тву, зане́ хотя́ше прiити́ мѣ́сто въ поруга́нiе.
Жены́ же препоя́сав­шяся по пе́рсемъ власяни́цами на путе́хъ умножа́хуся: заключе́ныя же дѣви́цы еди́ны у́бо при­­бѣга́ху ко врато́мъ, ины́я же на стѣ́ны, нѣ́кiя же око́нцами при­­ница́ху.
Вси́ же воз­дѣва́юще ру́цѣ на не́бо моля́хуся.
Умили́тель­но же бѣ́ мно́же­ст­ва смѣше́ное паде́нiе и зѣло́ бѣ́д­ст­ву­ю­щаго архiере́а ча́янiе.
И сі́и у́бо при­­зыва́ху Вседержи́теля Бо́га, да ввѣ́рен­ная ввѣ́рив­шымъ цѣ́ла сохрани́тъ со вся́кимъ безопа́с­ст­вомъ.
Илiодо́ръ же е́же умы́сли, соверша́­ше: та́може ему́ со копiено́сцы въ газофила́кiю уже́ при­­ше́дшу,
[Вседержи́тель] отце́въ Госпо́дь и вся́кiя вла́сти облада́тель явле́нiе ве́лiе сотвори́, я́ко всѣ́мъ дерзну́в­шымъ совни́ти ужасну́в­шымся Бо́жiя си́лы, во ослабле́нiе и во у́жасъ премѣни́тися.
Яви́ся бо и́мъ нѣ́кiй ко́нь стра́шна имѣ́я вса́дника и предо́брымъ покро́вомъ укра́­шенъ, напа́дъ же со устремле́нiемъ вонзе́ во Илiодо́ра пре́дняя копы́та: сѣдя́й же на не́мъ явля́шеся зла́то ору́жiе имѣ́я.
ині́и же два́ яви́стася ему́ ю́ноши си́лою благолѣ́пни, предо́бри сла́вою, укра́­шени же одѣя́нiемъ: и́же и обсту́пльша его́ от­ обо­и́хъ стра́нъ, бiя́ста его́ непреста́н­но, мно́ги налага́юща ему́ ра́ны.
Внеза́пу же [Илiодо́ра] па́дша на зе́млю и мно́гою тьмо́ю объя́та восхи́тив­ше и на носи́ло положи́в­ше,
того́, и́же неда́вно со мно́гимъ риста́нiемъ и со вся́кимъ дориноше́нiемъ {копiеноше́нiемъ} въ предрече́н­ную вни́де газофила́кiю, изноша́ху безпомо́щна себѣ́ су́ща, я́вно Бо́жiю си́лу позна́в­ше.
И то́й у́бо Боже­с­т­вен­нымъ дѣ́й­ст­вомъ безгла́сенъ и вся́каго упова́нiя и спасе́нiя лише́нъ пове́рженъ бя́ше.
Сі́и же Го́спода благословля́ху просла́вльшаго свое́ мѣ́сто: и ма́лымъ пре́жде стра́ха и смяте́нiя по́лная це́рковь, Вседержи́телю я́вльшуся Го́споду, ра́дости и весе́лiя испо́лнися.
Ско́ро же нѣ́цыи от­ друго́въ Илiодо́ровыхъ моля́ху оні́ю при­­зва́ти вы́шняго, да живо́тъ да́руетъ ему́ весьма́ въ послѣ́днемъ издыха́нiи лежа́щему.
Помы́сливъ же архiере́й, да не когда́ ца́рь мнѣ́нiе воз­ъимѣ́етъ, я́ко злодѣ́й­ст­во нѣ́кое на Илiодо́ра Иуде́е сотвори́ша, при­­несе́ же́ртву о спасе́нiи му́жа.
Егда́ же архiере́й моля́шеся, ті́ижде ю́ноши па́ки яви́стася Илiодо́ру тѣ́мижде одѣя́ньми облече́на и ста́в­ша рѣ́ста: мно́гая оні́и архiере́ю благодаре́нiя воз­да́ждь, его́ бо ра́ди Госпо́дь тебѣ́ живо́тъ дарова́:
ты́ же от­ него́ бiе́нъ воз­вѣсти́ всѣ́мъ вели́чiе Бо́жiе и держа́ву. И сiя́ ре́кша неви́дими бы́ста.
Илiодо́ръ же же́ртву при­­не́съ Го́сподеви, и обѣ́ты превели́кiя обѣща́въ живо́тъ дарова́в­шему, и оні́и воз­благодари́въ, воз­врати́ся ко царю́ съ во́ины,
свидѣ́тель­ствоваше же всѣ́мъ, я́же ви́дѣ очи́ма дѣла́ превели́каго Бо́га.
Егда́ же ца́рь вопроша́­ше Илiодо́ра, кто́ бы́лъ бы ключи́мь еще́ еди́ною во Иерусали́мъ по́сланъ бы́ти, от­вѣща́:
а́ще ко́­его и́маши врага́, или́ ца́р­ст­ву тво­ему́ навѣ́тника, посли́ его́ она́мо, и я́звена его́ прiи́меши, а́ще и спасе́т­ся: зане́ въ мѣ́стѣ то́мъ и́стин­но е́сть Бо́жiя нѣ́кая си́ла:
то́й бо обита́нiе на небеси́ имѣ́яй надзира́тель е́сть и помо́щникъ мѣ́сту тому́, и гряду́щихъ на озлобле́нiе поража́етъ и погубля́етъ.
И сiя́ у́бо я́же о Илiодо́рѣ и о хране́нiи газофила́кiи си́це имѣ́ют­ся.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха Библ. энциклопедия Библейский словарь Словарь библ. образов

Настройки