Скрыть
1:3
1:9
Церковнославянский (рус)
И бы́сть егда́ у́мре Сау́лъ, и дави́дъ воз­врати́ся побѣди́въ Амали́ка, и пребы́сть дави́дъ въ секела́зѣ дни́ два́.
И бы́сть въ тре́тiй де́нь, и се́, му́жъ прiи́де от­ полка́ люді́й Сау́ловыхъ, ри́зы же его́ [бя́ху] раздра́ны, и пе́рсть на главѣ́ его́: и бы́сть егда́ вни́де къ дави́ду [о́трокъ], и па́дъ на земли́ поклони́ся ему́.
И рече́ ему́ дави́дъ: от­ку́ду ты́ при­­ше́лъ еси́? И рече́ ему́: от­ полка́ Изра́илева а́зъ избѣго́хъ.
И рече́ ему́ дави́дъ: что́ сло́во сiе́? воз­вѣсти́ ми. И рече́: я́ко побѣго́ша лю́дiе от­ бра́ни, и падо́ша мно́зи от­ люді́й, и измро́ша, и Сау́лъ и Ионаѳа́нъ сы́нъ его́ у́мре.
И рече́ дави́дъ о́троку воз­вѣсти́в­шему ему́: ка́ко зна́еши, я́ко у́мре Сау́лъ и Ионаѳа́нъ сы́нъ его́?
И рече́ о́трокъ воз­вѣща́яй ему́: по слу́чаю прiидо́хъ въ го́ру гелву́йскую, и се́, Сау́лъ напада́­ше на копiе́ свое́, и се́, колесни́цы и вельмо́жи собра́шася на́нь:
и обозрѣ́ся вспя́ть [сау́лъ] и ви́дѣ мя́, и при­­зва́ мя, и рѣ́хъ: се́, а́зъ:
и рече́ ми: кто́ ты́ еси́? и рѣ́хъ: Амалики́тинъ е́смь а́зъ:
и рече́ ми: прiиди́ у́бо на мя́ и убі́й мя́, я́ко объя́тъ мя́ тма́ лю́тая, я́ко еще́ душа́ моя́ во мнѣ́:
и ста́хъ надъ ни́мъ, и уби́хъ его́: вѣ́дѣхъ бо, я́ко не бу́детъ жи́въ по паде́нiи сво­е́мъ: и взя́въ вѣне́цъ ца́рскiй, и́же бѣ́ на главѣ́ его́, и нара́мницу, я́же бѣ́ на плещу́ его́, и при­­несо́хъ сiя́ къ господи́ну мо­ему́ сѣ́мо.
И е́мься дави́дъ за ри́зы своя́, и раздра́ я́, и вси́ му́жiе и́же съ ни́мъ раздра́ша ри́зы своя́,
и рыда́ша и пла́кашася, и пости́шася до ве́чера о Сау́лѣ, и о Ионаѳа́нѣ сы́нѣ его́, и о лю́дехъ Иу́диныхъ и о до́мѣ Изра́илевѣ, я́ко избiе́ни бы́ша мече́мъ.
И рече́ дави́дъ о́троку воз­вѣсти́в­шему ему́: от­ку́ду ты́ еси́? И рече́: сы́нъ му́жа при­­ше́лца Амалики́тина е́смь а́зъ.
И рече́ ему́ дави́дъ: ка́ко не убоя́л­ся еси́ воз­дви́гнути ру́ку твою́ погуби́ти христа́ Госпо́дня?
И при­­зва́ дави́дъ еди́наго от­ о́трокъ сво­и́хъ и рече́: иди́, убі́й его́. И уби́ его́, и у́мре.
И рече́ ему́ дави́дъ: кро́вь твоя́ на главѣ́ тво­е́й, я́ко уста́ твоя́ на тя́ воз­вѣща́ша, глаго́люще: я́ко а́зъ уби́хъ христа́ Госпо́дня.
И пла́кася дави́дъ пла́чемъ си́мъ о Сау́лѣ и о Ионаѳа́нѣ сы́нѣ его́,
и рече́ е́же научи́ти сы́ны Иу́дины стрѣля́нiю. Се́ напи́сано въ кни́зѣ пра́веднаго.
И рече́: воз­дви́гни сто́лпъ, Изра́илю, надъ уме́ршими на высо́кихъ тво­и́хъ я́звеными: ка́ко падо́ша си́льнiи?
не воз­вѣща́йте въ ге́ѳѣ, ниже́ повѣ́дайте на исхо́дищихъ Аскало́нихъ, да не воз­веселя́т­ся дще́ри иноплеме́н­ничи, ни да воз­ра́дуют­ся дще́ри необрѣ́зан­ныхъ.
Го́ры гелву́йскiя, да не сни́детъ роса́ ниже́ до́ждь на ва́съ: и се́ла нача́тковъ [жи́тныхъ], я́ко та́мо пове́рженъ бы́сть щи́тъ си́льныхъ: щи́тъ Сау́ловъ не бы́ти пома́занъ еле́емъ:
от­ кро́ве я́звеныхъ и от­ ту́ка си́льныхъ лу́къ Ионаѳа́новъ не воз­врати́ся то́щь вспя́ть, и ме́чь Сау́ловъ не воз­врати́ся то́щь:
Сау́лъ и Ионаѳа́нъ воз­лю́блен­нiи и прекра́снiи неразлу́чни, благолѣ́пни въ животѣ́ сво­е́мъ, и въ сме́рти сво­е́й не разлучи́шася: па́че орло́въ ле́гцы и па́че льво́въ крѣ́пцы:
пла́чите по Сау́лѣ, дще́ри Изра́илевы, и́же ва́съ облача́­ше въ червлени́цы со украше́нiемъ ва́шимъ, и воз­лага́­ше украше́нiе зла́то на ри́зы ва́шя:
ка́ко падо́ша си́льнiи посредѣ́ бра́ни? Ионаѳа́не, до сме́рти на высо́кихъ тво­и́хъ я́звенъ еси́:
болѣ́зную о тебѣ́, бра́те мо́й Ионаѳа́не, кра́сный ми́ зѣло́, удиви́ся любо­́вь твоя́ от­ мене́ па́че любве́ же́нскiя:
ка́ко падо́ша си́льнiи, и погибо́ша ору́жiя бра́н­ная?
Синодальный
По смерти Саула, когда Давид возвратился от поражения Амаликитян и пробыл в Секелаге два дня,
вот, на третий день приходит человек из стана Саулова; одежда на нем разодрана и прах на голове его. Придя к Давиду, он пал на землю и поклонился [ему].
И сказал ему Давид: откуда ты пришел? И сказал тот: я убежал из стана Израильского.
И сказал ему Давид: что произошло? расскажи мне. И тот сказал: народ побежал со сражения, и множество из народа пало и умерло, и умерли и Саул и сын его Ионафан.
И сказал Давид отроку, рассказывавшему ему: как ты знаешь, что Саул и сын его Ионафан умерли?
И сказал отрок, рассказывавший ему: я случайно пришел на гору Гелвуйскую, и вот, Саул пал на свое копье, колесницы же и всадники настигали его.
Тогда он оглянулся назад и, увидев меня, позвал меня.
И я сказал: вот я. Он сказал мне: кто ты? И я сказал ему: я – Амаликитянин.
Тогда он сказал мне: подойди ко мне и убей меня, ибо тоска смертная объяла меня, душа моя все еще во мне.
И я подошел к нему и убил его, ибо знал, что он не будет жив после своего падения; и взял я [царский] венец, бывший на голове его, и запястье, бывшее на руке его, и принес их к господину моему сюда.
Тогда схватил Давид одежды свои и разодрал их, также и все люди, бывшие с ним, [разодрали одежды свои,]
и рыдали и плакали, и постились до вечера о Сауле и о сыне его Ионафане, и о народе Господнем и о доме Израилевом, что пали они от меча.
И сказал Давид отроку, рассказывавшему ему: откуда ты? И сказал он: я – сын пришельца Амаликитянина.
Тогда Давид сказал ему: как не побоялся ты поднять руку, чтобы убить помазанника Господня?
И призвал Давид одного из отроков и сказал ему: подойди, убей его.
И тот убил его, и он умер. И сказал к нему Давид: кровь твоя на голове твоей, ибо твои уста свидетельствовали на тебя, когда ты говорил: я убил помазанника Господня.
И оплакал Давид Саула и сына его Ионафана сею плачевною песнью,
и повелел научить сынов Иудиных луку, как написано в книге Праведного, и сказал:
краса твоя, о Израиль, поражена на высотах твоих! как пали сильные!
Не рассказывайте в Гефе, не возвещайте на улицах Аскалона, чтобы не радовались дочери Филистимлян, чтобы не торжествовали дочери необрезанных.
Горы Гелвуйские! да [не сойдет] ни роса, ни дождь на вас, и да не будет на вас полей с плодами, ибо там повержен щит сильных, щит Саула, как бы не был он помазан елеем.
Без крови раненых, без тука сильных лук Ионафана не возвращался назад, и меч Саула не возвращался даром.
Саул и Ионафан, любезные и согласные в жизни своей, не разлучились и в смерти своей; быстрее орлов, сильнее львов они были.
Дочери Израильские! плачьте о Сауле, который одевал вас в багряницу с украшениями и доставлял на одежды ваши золотые уборы.
Как пали сильные на брани! Сражен Ионафан на высотах твоих.
Скорблю о тебе, брат мой Ионафан; ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской.
Как пали сильные, погибло оружие бранное!
Итальянский
Dopo la morte di Saul, Davide tornò dalla strage degli Amaleciti e rimase a Siklag due giorni.
Al terzo giorno ecco arrivare un uomo dal campo di Saul con la veste stracciata e col capo cosparso di polvere. Appena giunto presso Davide, cadde a terra e si prostrò.
Davide gli chiese: "Da dove vieni?". Rispose: "Sono fuggito dal campo d'Israele".
Davide gli domandò: "Come sono andate le cose? Su, dammi notizie!". Rispose: "È successo che il popolo è fuggito nel corso della battaglia, molti del popolo sono caduti e sono morti; anche Saul e suo figlio Giònata sono morti".
Davide chiese ancora al giovane che gli portava le notizie: "Come sai che sono morti Saul e suo figlio Giònata?".
Il giovane che recava la notizia rispose: "Ero capitato per caso sul monte Gèlboe e vidi Saul curvo sulla lancia: lo attaccavano carri e cavalieri.
Egli si volse indietro, mi vide e mi chiamò vicino. Dissi: "Eccomi!".
Mi chiese: "Chi sei tu?". Gli risposi: "Sono un Amalecita".
Mi disse: "Gèttati sopra di me e uccidimi: io sento i brividi, ma la vita è ancora tutta in me".
Io gli fui sopra e lo uccisi, perché capivo che non sarebbe sopravvissuto alla sua caduta. Poi presi il diadema che era sul suo capo e la catenella che aveva al braccio e li ho portati qui al mio signore".
Davide afferrò le sue vesti e le stracciò; così fecero tutti gli uomini che erano con lui.
Essi alzarono lamenti, piansero e digiunarono fino a sera per Saul e Giònata, suo figlio, per il popolo del Signore e per la casa d'Israele, perché erano caduti di spada.
Davide chiese poi al giovane che aveva portato la notizia: "Di dove sei tu?". Rispose: "Sono figlio di un forestiero amalecita".
Davide gli disse allora: "Come non hai temuto di stendere la mano per uccidere il consacrato del Signore?".
Davide chiamò uno dei suoi giovani e gli disse: "Accòstati e aggrediscilo". Egli lo colpì subito e quegli morì.
Davide gridò a lui: "Il tuo sangue ricada sul tuo capo. Attesta contro di te la tua bocca che ha detto: "Io ho ucciso il consacrato del Signore!"".
Allora Davide intonò questo lamento su Saul e suo figlio Giònata
e ordinò che fosse insegnato ai figli di Giuda; è il canto dell'arco e si trova scritto nel libro del Giusto:
"Il tuo vanto, Israele,

sulle tue alture giace trafitto!

Come sono caduti gli eroi?
Non fatelo sapere in Gat,

non l'annunciate per le vie di Àscalon,

perché non ne facciano festa le figlie dei Filistei,

non ne gioiscano le figlie dei non circoncisi!
O monti di Gèlboe, non più rugiada né pioggia su di voi

né campi da primizie,

perché qui fu rigettato lo scudo degli eroi;

lo scudo di Saul non fu unto con olio,
ma col sangue dei trafitti, col grasso degli eroi.

O arco di Giònata! Non tornò mai indietro.

O spada di Saul! Non tornava mai a vuoto.
O Saul e Giònata, amabili e gentili,

né in vita né in morte furono divisi;

erano più veloci delle aquile,

più forti dei leoni.
Figlie d'Israele, piangete su Saul,

che con delizia vi rivestiva di porpora,

che appendeva gioielli d'oro sulle vostre vesti.
Come son caduti gli eroi

in mezzo alla battaglia?

Giònata, sulle tue alture trafitto!
Una grande pena ho per te,

fratello mio, Giònata!

Tu mi eri molto caro;

la tua amicizia era per me preziosa,

più che amore di donna.
Come sono caduti gli eroi,

sono perite le armi?".


Taavet leinab Sauli ja Joonatani
Ja pärast Sauli surma, kui Taavet oli tagasi tulnud amalekke löömast ja Taavet oli viibinud kaks päeva Siklagis,
vaata, siis tuli kolmandal päeval keegi mees leerist Sauli juurest, riided lõhki käristatud ja mulda pea peal. Ja kui ta jõudis Taaveti juurde, siis ta heitis maha ja kummardas.
Ja Taavet küsis temalt: „Kust sa tuled?” Tema vastas: „Ma olen Iisraeli leerist pääsenud.”
Ja Taavet ütles temale: „Mis seal juhtus? Jutusta ometi mulle!” Ja ta vastas: „Rahvas põgenes lahingust ja rahvast on paljud ka langenud ja surnud; ka Saul ja tema poeg Joonatan on surnud.”
Siis küsis Taavet noorelt mehelt, kes temale seda jutustas: „Kuidas sa tead, et Saul ja tema poeg Joonatan on surnud?”
Ja noor mees, kes temale seda jutustas, vastas: „Ma juhtusin kogemata Gilboa mäele, ja vaata, Saul toetas ennast oma piigile; aga vaata, sõjavankrid ja ratsanikud kippusid talle ligi.
Kui ta ümber pöördus ja mind nägi, siis ta hüüdis mind. Ja ma vastasin: Siin ma olen!
Ta küsis minult: Kes sa oled? Ja ma vastasin talle: Mina olen amalek.
Siis ta ütles mulle: Astu nüüd minu juurde ja surma mind, sest mind on tabanud nõrkushoog, kuigi mul on hing alles täiesti sees!
Siis ma astusin ta juurde ja surmasin tema, sest ma teadsin, et kui ta kukub, siis ta ei jää elama. Ja ma võtsin laubaehte, mis tal peas oli, ja käevõru, mis tal käsivarre ümber oli, ja tõin need siia oma isandale.”
Siis Taavet haaras kinni oma riietest ja käristas need lõhki, nõndasamuti tegid ka kõik mehed, kes ta juures olid.
Ja nad kaeblesid, nutsid ja paastusid õhtuni Sauli ja tema poja Joonatani pärast, ja Issanda rahva ja Iisraeli soo pärast, sellepärast et need olid langenud mõõga läbi.
Ja Taavet küsis noorelt mehelt, kes oli temale seda jutustanud: „Kust sa pärit oled?” Ja see vastas: „Mina olen võõrsil elava amaleki mehe poeg.”
Ja Taavet ütles talle: „Kuidas sa siis ei kartnud sirutada oma kätt Issanda võitu hukkamiseks?”
Ja Taavet kutsus ühe noore mehe ning ütles: „Tule siia ja mine talle kallale!” Ja see lõi ta maha, nõnda et ta suri.
Ja Taavet ütles temale: „Sinu veri tulgu su pea peale, sest su oma suu on tunnistanud sinu vastu, öeldes: Mina olen tapnud Issanda võitu.”
Ja Taavet laulis Sauli ja tema poja Joonatani pärast seda nutulaulu
ning ütles, et Juuda poegadele tuleks õpetada „Ammulaulu”. Vaata, see on kirja pandud Õiglase raamatus:
„Sinu hiilgus, Iisrael, on maha löödud su küngastel! Kuidas küll on kangelased langenud!
Ärge jutustage seda Gatis, ärge kuulutage Askeloni tänavail, et vilistite tütred ei rõõmutseks, et ümberlõikamatute tütred ei rõkataks!
Gilboa mäed! Ärgu tulgu teie peale ei kastet ega vihma, te ohvripõllud! Sest seal on rüvetatud kangelaste kilbid, Sauli kilp on õliga võidmata.
Mahalöödute verest, kangelaste rasvast ei hoidunud Joonatani amb, Sauli mõõk ei tulnud tühjalt tagasi.
Saul ja Joonatan, armastatud ja armsad, lahutamatud elus ja surmas! Nad olid kotkastest kiiremad, lõvidest tugevamad.
Iisraeli tütred! Nutke Sauli pärast, kes teid riietas kaunistustega purpurisse, kes kinnitas kuldehteid teie riietele!
Kuidas küll on kangelased langenud keset taplust, Joonatan maha löödud su küngastel!
Mul on sinu pärast kitsas käes, mu vend Joonatan! Sa olid mulle väga kallis. Naiste armastusest imelisem oli su armastus minu vastu.
Kuidas küll on kangelased langenud ja võitlusrelvad hävinud!”
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки