Скрыть
1:3
1:9
Церковнославянский (рус)
И бы́сть егда́ у́мре Сау́лъ, и дави́дъ воз­врати́ся побѣди́въ Амали́ка, и пребы́сть дави́дъ въ секела́зѣ дни́ два́.
И бы́сть въ тре́тiй де́нь, и се́, му́жъ прiи́де от­ полка́ люді́й Сау́ловыхъ, ри́зы же его́ [бя́ху] раздра́ны, и пе́рсть на главѣ́ его́: и бы́сть егда́ вни́де къ дави́ду [о́трокъ], и па́дъ на земли́ поклони́ся ему́.
И рече́ ему́ дави́дъ: от­ку́ду ты́ при­­ше́лъ еси́? И рече́ ему́: от­ полка́ Изра́илева а́зъ избѣго́хъ.
И рече́ ему́ дави́дъ: что́ сло́во сiе́? воз­вѣсти́ ми. И рече́: я́ко побѣго́ша лю́дiе от­ бра́ни, и падо́ша мно́зи от­ люді́й, и измро́ша, и Сау́лъ и Ионаѳа́нъ сы́нъ его́ у́мре.
И рече́ дави́дъ о́троку воз­вѣсти́в­шему ему́: ка́ко зна́еши, я́ко у́мре Сау́лъ и Ионаѳа́нъ сы́нъ его́?
И рече́ о́трокъ воз­вѣща́яй ему́: по слу́чаю прiидо́хъ въ го́ру гелву́йскую, и се́, Сау́лъ напада́­ше на копiе́ свое́, и се́, колесни́цы и вельмо́жи собра́шася на́нь:
и обозрѣ́ся вспя́ть [сау́лъ] и ви́дѣ мя́, и при­­зва́ мя, и рѣ́хъ: се́, а́зъ:
и рече́ ми: кто́ ты́ еси́? и рѣ́хъ: Амалики́тинъ е́смь а́зъ:
и рече́ ми: прiиди́ у́бо на мя́ и убі́й мя́, я́ко объя́тъ мя́ тма́ лю́тая, я́ко еще́ душа́ моя́ во мнѣ́:
и ста́хъ надъ ни́мъ, и уби́хъ его́: вѣ́дѣхъ бо, я́ко не бу́детъ жи́въ по паде́нiи сво­е́мъ: и взя́въ вѣне́цъ ца́рскiй, и́же бѣ́ на главѣ́ его́, и нара́мницу, я́же бѣ́ на плещу́ его́, и при­­несо́хъ сiя́ къ господи́ну мо­ему́ сѣ́мо.
И е́мься дави́дъ за ри́зы своя́, и раздра́ я́, и вси́ му́жiе и́же съ ни́мъ раздра́ша ри́зы своя́,
и рыда́ша и пла́кашася, и пости́шася до ве́чера о Сау́лѣ, и о Ионаѳа́нѣ сы́нѣ его́, и о лю́дехъ Иу́диныхъ и о до́мѣ Изра́илевѣ, я́ко избiе́ни бы́ша мече́мъ.
И рече́ дави́дъ о́троку воз­вѣсти́в­шему ему́: от­ку́ду ты́ еси́? И рече́: сы́нъ му́жа при­­ше́лца Амалики́тина е́смь а́зъ.
И рече́ ему́ дави́дъ: ка́ко не убоя́л­ся еси́ воз­дви́гнути ру́ку твою́ погуби́ти христа́ Госпо́дня?
И при­­зва́ дави́дъ еди́наго от­ о́трокъ сво­и́хъ и рече́: иди́, убі́й его́. И уби́ его́, и у́мре.
И рече́ ему́ дави́дъ: кро́вь твоя́ на главѣ́ тво­е́й, я́ко уста́ твоя́ на тя́ воз­вѣща́ша, глаго́люще: я́ко а́зъ уби́хъ христа́ Госпо́дня.
И пла́кася дави́дъ пла́чемъ си́мъ о Сау́лѣ и о Ионаѳа́нѣ сы́нѣ его́,
и рече́ е́же научи́ти сы́ны Иу́дины стрѣля́нiю. Се́ напи́сано въ кни́зѣ пра́веднаго.
И рече́: воз­дви́гни сто́лпъ, Изра́илю, надъ уме́ршими на высо́кихъ тво­и́хъ я́звеными: ка́ко падо́ша си́льнiи?
не воз­вѣща́йте въ ге́ѳѣ, ниже́ повѣ́дайте на исхо́дищихъ Аскало́нихъ, да не воз­веселя́т­ся дще́ри иноплеме́н­ничи, ни да воз­ра́дуют­ся дще́ри необрѣ́зан­ныхъ.
Го́ры гелву́йскiя, да не сни́детъ роса́ ниже́ до́ждь на ва́съ: и се́ла нача́тковъ [жи́тныхъ], я́ко та́мо пове́рженъ бы́сть щи́тъ си́льныхъ: щи́тъ Сау́ловъ не бы́ти пома́занъ еле́емъ:
от­ кро́ве я́звеныхъ и от­ ту́ка си́льныхъ лу́къ Ионаѳа́новъ не воз­врати́ся то́щь вспя́ть, и ме́чь Сау́ловъ не воз­врати́ся то́щь:
Сау́лъ и Ионаѳа́нъ воз­лю́блен­нiи и прекра́снiи неразлу́чни, благолѣ́пни въ животѣ́ сво­е́мъ, и въ сме́рти сво­е́й не разлучи́шася: па́че орло́въ ле́гцы и па́че льво́въ крѣ́пцы:
пла́чите по Сау́лѣ, дще́ри Изра́илевы, и́же ва́съ облача́­ше въ червлени́цы со украше́нiемъ ва́шимъ, и воз­лага́­ше украше́нiе зла́то на ри́зы ва́шя:
ка́ко падо́ша си́льнiи посредѣ́ бра́ни? Ионаѳа́не, до сме́рти на высо́кихъ тво­и́хъ я́звенъ еси́:
болѣ́зную о тебѣ́, бра́те мо́й Ионаѳа́не, кра́сный ми́ зѣло́, удиви́ся любо­́вь твоя́ от­ мене́ па́че любве́ же́нскiя:
ка́ко падо́ша си́льнiи, и погибо́ша ору́жiя бра́н­ная?
Синодальный
По смерти Саула, когда Давид возвратился от поражения Амаликитян и пробыл в Секелаге два дня,
вот, на третий день приходит человек из стана Саулова; одежда на нем разодрана и прах на голове его. Придя к Давиду, он пал на землю и поклонился [ему].
И сказал ему Давид: откуда ты пришел? И сказал тот: я убежал из стана Израильского.
И сказал ему Давид: что произошло? расскажи мне. И тот сказал: народ побежал со сражения, и множество из народа пало и умерло, и умерли и Саул и сын его Ионафан.
И сказал Давид отроку, рассказывавшему ему: как ты знаешь, что Саул и сын его Ионафан умерли?
И сказал отрок, рассказывавший ему: я случайно пришел на гору Гелвуйскую, и вот, Саул пал на свое копье, колесницы же и всадники настигали его.
Тогда он оглянулся назад и, увидев меня, позвал меня.
И я сказал: вот я. Он сказал мне: кто ты? И я сказал ему: я – Амаликитянин.
Тогда он сказал мне: подойди ко мне и убей меня, ибо тоска смертная объяла меня, душа моя все еще во мне.
И я подошел к нему и убил его, ибо знал, что он не будет жив после своего падения; и взял я [царский] венец, бывший на голове его, и запястье, бывшее на руке его, и принес их к господину моему сюда.
Тогда схватил Давид одежды свои и разодрал их, также и все люди, бывшие с ним, [разодрали одежды свои,]
и рыдали и плакали, и постились до вечера о Сауле и о сыне его Ионафане, и о народе Господнем и о доме Израилевом, что пали они от меча.
И сказал Давид отроку, рассказывавшему ему: откуда ты? И сказал он: я – сын пришельца Амаликитянина.
Тогда Давид сказал ему: как не побоялся ты поднять руку, чтобы убить помазанника Господня?
И призвал Давид одного из отроков и сказал ему: подойди, убей его.
И тот убил его, и он умер. И сказал к нему Давид: кровь твоя на голове твоей, ибо твои уста свидетельствовали на тебя, когда ты говорил: я убил помазанника Господня.
И оплакал Давид Саула и сына его Ионафана сею плачевною песнью,
и повелел научить сынов Иудиных луку, как написано в книге Праведного, и сказал:
краса твоя, о Израиль, поражена на высотах твоих! как пали сильные!
Не рассказывайте в Гефе, не возвещайте на улицах Аскалона, чтобы не радовались дочери Филистимлян, чтобы не торжествовали дочери необрезанных.
Горы Гелвуйские! да [не сойдет] ни роса, ни дождь на вас, и да не будет на вас полей с плодами, ибо там повержен щит сильных, щит Саула, как бы не был он помазан елеем.
Без крови раненых, без тука сильных лук Ионафана не возвращался назад, и меч Саула не возвращался даром.
Саул и Ионафан, любезные и согласные в жизни своей, не разлучились и в смерти своей; быстрее орлов, сильнее львов они были.
Дочери Израильские! плачьте о Сауле, который одевал вас в багряницу с украшениями и доставлял на одежды ваши золотые уборы.
Как пали сильные на брани! Сражен Ионафан на высотах твоих.
Скорблю о тебе, брат мой Ионафан; ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской.
Как пали сильные, погибло оружие бранное!
Таджикский
Ва баъд аз марги Шоул чунин воқеъ шуд, ки Довуд аз шикаст додани амолеқиён баргашт; ва Довуд ду рӯз дар Сиқлоҷ истод.
Ва дар рӯзи сеюм чунин воқеъ шуд, ки инак шахсе аз лашкаргоҳи Шоул омад, дар ҳолате ки либосаш дарида ва хок бар сараш пошида буд; ва ҳамин ки вай назди Довуд омад, бар замин афтода, ба ӯ саҷда бурд.
Ва Довуд ба вай гуфт: «Аз куҷо омадаӣ?» Вай ба ӯ гуфт: «Аз лашкаргоҳи Исроил гурехтаам».
Ва Довуд ба вай гуфт: «Чӣ воқеа рӯй додааст? Лутфан, ба ман ҳикоя намо». Вай гуфт: «Қавм аз корзор ҷанг майдони ҷанг рӯ ба гурез оварданд, ва низ бисёре аз миёни қавм фурӯ ғалтиданд ва мурданд, ва низ Шоул ва писараш Йӯнотон мурданд».
Ва Довуд ба ҷавоне ки ба ӯ ҳикоя мекард, гуфт: «Чӣ гуна донистӣ, ки Шоул ва писараш Йӯнотон мурдаанд?».
Ва ҷавоне ки ба ӯ ҳикоя мекард, гуфт: «Тасодуфан аз кӯҳи Ҷилбӯа гузар мекардам, ва инак Шоул бар найзаи худ такя менамуд, ва инак аробаҳо ва саворон ба ӯ наздик меомаданд,
Ва ӯ ба ақибаш рӯй гардонида, маро дид, ва маро даъват намуд, ва ман гуфтам: ́Лаббай́.
Ва ӯ ба ман гуфт: ́Ту кистӣ?́ Ва ман ба ӯ гуфтам: ́Ман амолеқӣ ҳастам́.
Ва ӯ ба ман гуфт: ́Лутфан, назди ман омада, маро бикуш, зеро ларзаи раъшаи сахт вазнин маро фаро гирифтааст, чунки ҷонам ҳанӯз дар ман аст́.
Ва ман назди ӯ омада, ӯро куштам, зеро донистам, ки ӯ баъд аз фурӯ ғалтиданаш зинда нахоҳад монд; ва тоҷеро, ки бар сараш буд, ва бозубандеро, ки бар бозуяш буд, гирифта, онҳоро ба ин ҷо назди хоҷаам овардам».
Ва Довуд либосашро гирифта, дарронид, ва низ ҳамаи одамоне ки бо ӯ буданд, чунин карданд.
Ва барои Шоул ва писараш Йӯнотон, ва барои қавми Парвардигор ва тамоми хонадони Исроил навҳагарӣ карданд ва гиристанд ва то шом рӯза доштанд, зеро ки ба дами шамшер афтода буданд.
Ва Довуд ба ҷавоне ки ба ӯ ҳикоя кард, гуфт: «Ту аз куҷо ҳастӣ?» Вай гуфт: «Ман писари марди ғариби амолеқӣ ҳастам».
Ва Довуд ба вай гуфт: «Чӣ гуна натарсидӣ, ки дасти худро дароз карда, масеҳи Парвардигорро куштӣ?»
Ва Довуд яке аз ҷавононро даъват намуда, гуфт: «Наздик омада, вайро зарба бизан». Ва ӯ вайро зарба зад, ва вай мурд.
Ва Довуд ба вай гуфт: «Хунат бар гарданат, зеро ки даҳонат ба муқобили ту шаҳодат дода, гуфт, ки ́ман масеҳи Парвардигорро куштам́».
Ва Довуд дар бораи Шоул ва писараш Йӯнотон бо ин марсия навҳа кард,
Ва гуфт: «Камондориро ба банӣ Яҳудо таълим бояд дод; инак, он дар китоби Ёшор навишта шудааст:
Ҳашамати ту, эй Исроил, бар баландиҳоят шаҳид гардид! Паҳлавонон чӣ гуна фурӯ ғалтидаанд!
Дар Ҷат ҳикоя накунед, дар кӯчаҳои Ашқалӯн мужда надиҳед, мабодо духтарони фалиштӣ шодӣ кунанд, мабодо духтарони бехатнаҳо ба ваҷд оянд.
Эй кӯҳҳои Ҷилбӯа! Бигзор бар шумо на шабнам биборад ва на борон, ва на киштзоре барои ҳадияҳо бошад, зеро ки дар он ҷо сипари паҳлавонон, сипари Шоул палид гардидааст, бе он ки бо равған тадҳин карда шуда бошад.
Камони Йӯнотон бе хуни шаҳидон, бе чарбуи паҳлавонон ақиб нарафтааст, ва шамшери Шоул холӣ барнагаштааст.
Шоул ва Йӯнотон, ки дар ҳаёти худ маҳбуб ва меҳрубон буданд, дар марги худ низ аз якдигар ҷудо нашудаанд; аз уқобон чобуктар, аз шерон пурзӯртар буданд.
Эй духтарони Исроил! Барои Шоул гиря кунед, ки ӯ шуморо куртаҳои арғувониранг ва асбоби зинат мепӯшонид, ва зевари тилло бар либосатон мегузошт.
Паҳлавонон андаруни корзор чӣ гуна фурӯ ғалтидаанд! Эй Йӯнотон, ту бар баландиҳои худ шаҳид шудаӣ.
Ман барои ту андӯҳгинам, эй бародарам Йӯнотон! Ту бо ман бағоят меҳрубон будӣ; муҳаббати ту барои ман пурзӯртар аз муҳаббати занон буд.
Паҳлавонон чӣ гуна фурӯ ғалтидаанд, ва қуввати ҳарбӣ чӣ гуна талаф гардидааст!»

Factum est autem, postquam mortuus est Saul, ut David re verteretur a caede Amalec et maneret in Siceleg dies duos.
In die autem tertia apparuit homo veniens de castris Saul veste conscissa et pulvere aspersus caput; et, ut venit ad David, cecidit super faciem suam et adoravit.
Dixitque ad eum David: «Unde venis?». Qui ait ad eum: «De castris Israel fugi».
Et dixit ad eum David: «Quid enim factum est? Indica mihi». Qui ait: «Fugit populus ex proelio, et multi corruentes e populo mortui sunt; sed et Saul et Ionathan filius eius interierunt».
Dixitque David ad adulescentem, qui nuntiabat ei: «Unde scis quia mortuus est Saul et Ionathan filius eius?».
Et ait adulescens, qui narrabat ei: «Casu veni in montem Gelboe, et Saul incumbebat super hastam suam. Porro currus et equites appropinquabant ei,
et conversus post tergum suum vidensque me vocavit. Cui cum respondissem: Adsum,
dixit mihi: "Quisnam es tu?". Et dixi ad eum: Amalecites ego sum.
Et locutus est mihi: "Sta super me et interfice me, quoniam tenent me angustiae, et adhuc tota anima mea in me est".
Stansque super eum occidi illum; sciebam enim quod vivere non poterat post ruinam. Et tuli diadema, quod erat in capite eius, et armillam de brachio illius et attuli ad te dominum meum huc».
Apprehendens autem David vestimenta sua scidit omnesque viri, qui erant cum eo;
et planxerunt et fleverunt et ieiunaverunt usque ad vesperam super Saul et super Ionathan filium eius et super populum Domini et super domum Israel, quod corruissent gladio.
Dixitque David ad iuvenem, qui nuntiaverat ei: «Unde es?». Qui respondit: «Filius hominis advenae Amalecitae ego sum».
Et ait ad eum David: «Quare non timuisti mittere manum tuam, ut occideres christum Domini?».
Vocansque David unum de pueris ait: «Accedens irrue in eum». Qui percussit illum, et mortuus est.
Et ait ad eum David: «Sanguis tuus super caput tuum; os enim tuum locutum est adversum te dicens: "Ego interfeci christum Domini"».
Planxit autem David planctum huiuscemodi super Saul et super Ionathan filium eius;
et praecepit, ut docerent filios Iudae canticum Arcus, sicut scriptum est in libro Iusti, et ait:
«Incliti, o Israel, super montes tuos interfecti, quomodo ceciderunt fortes!
Nolite annuntiare in Geth neque annuntietis in compitis Ascalonis, ne forte laetentur filiae Philisthim, ne exsultent filiae incircumcisorum.
Montes Gelboe, nec ros nec pluviae veniant super vos, neque sint agri oblationum! Quia ibi abiectus est clipeus fortium, clipeus Saul, quasi non esset unctus oleo.
A sanguine interfectorum, ab adipe fortium arcus Ionathan numquam rediit retrorsum, et gladius Saul non est reversus inanis.
Saul et Ionathan amabiles et decori in vita sua, in morte quoque non sunt divisi, aquilis velociores, leonibus fortiores.
Filiae Israel, super Saul flete, qui vestiebat vos coccino in deliciis, qui praebebat ornamenta aurea cultui vestro.
Quomodo ceciderunt fortes in proelio! Ionathan in excelsis tuis occisus est.
Doleo super te, frater mi Ionathan, suavis nimis mihi; mirabilis amor tuus mihi super amorem mulierum.
Quomodo ceciderunt fortes, et perierunt arma bellica!».
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки