Скрыть
5:1
5:2
5:3
5:4
5:5
5:6
5:7
5:8
5:9
5:10
5:11
5:12
5:13
5:14
5:15
5:16
5:17
5:18
5:19
5:20
5:21
5:22
5:23
5:24
5:25
5:26
5:27
5:28
5:29
5:30
5:31
5:32
5:33
5:34
5:35
5:36
Церковнославянский (рус)
Тогда́ [ца́рь] тя́жцѣ испо́лненъ гнѣ́ва и я́рости, весьма́ непремѣ́ненъ, при­­зва́въ е́рмона слоно́мъ нача́лника, повелѣ́ во гряду́щiй де́нь изоби́лнѣ накорми́ти слоны́ рукоя́тьми Лива́нскими и вино́мъ мно́гимъ несмѣ́шенымъ всѣ́хъ напо­и́ти, и́хже бѣ́ число́мъ пя́ть со́тъ, и разсверѣ́пѣв­шихъ от­ вина́ неща́дно да́н­наго повести́ во срѣ́тенiе сме́рти Иуде́йскiя.
Сiя́ же повелѣ́въ воз­врати́ся на пи́рше­с­т­во, собра́въ наипа́че тѣ́хъ друго́въ и во́иновъ, и́же ненави́дяху Иуде́овъ: а слононача́лникъ е́рмонъ повелѣ́н­ное при­ли́чно соверша́­ше.
Къ си́мъ же слузи́ въ ве́черъ исходя́ще вяза́ху ру́цѣ бѣ́дныхъ и про́чую ухищря́ху о ни́хъ стра́жу, мня́ще, я́ко въ нощи́ прiи́мутъ Иуде́е вку́пѣ коне́чную поги́бель.
Иуде́е же вся́каго покро́ва лише́ни бы́ти непщу́еми язы́комъ, ра́ди объе́мшiя и́хъ от­всю́ду во у́захъ ну́жды, Вседержи́теля Го́спода и вся́кою си́лою облада́ющаго ми́лостиваго Бо́га сво­его́ и Отца́ непреста́н­нымъ во́племъ вси́ со слеза́ми при­­зыва́ху моля́щеся, да совѣ́тъ непра́ведный, и́же на ни́хъ, премѣни́тъ и изба́витъ и́хъ от­ су́щiя предъ нога́ма угото́ван­ныя сме́рти съ великолѣ́пнымъ явле́нiемъ.
Си́хъ у́бо при­­лѣ́жная моли́тва взы́де на небо: е́рмонъ же неукроти́мыхъ слоно́въ напо­и́въ испо́лнен­ныхъ подая́нiемъ мно́гаго вина́ и Лива́номъ напита́въ, ра́но во дво́ръ прiи́де о си́хъ воз­вѣсти́ти царю́.
От вѣ́чнаго же вре́мене благо́е созда́нiе въ нощи́ и во дни́ подава́емое от­ благодѣ́тел­ст­ву­ю­щаго всѣ́мъ, и́мже а́ще са́мъ хо́щетъ, сна́ ча́сть посла́ царю́.
Сладча́йшимъ же и глубо́кимъ одержи́мь бѣ́ дѣ́й­ст­вiемъ Влады́ки, о беззако́н­нѣмъ у́бо предложе́нiи мно́го прельсти́ся, въ непрело́жнѣмъ же совѣ́тѣ зѣ́лнѣ обольще́нъ бы́сть.
Иуде́е же предназна́менован­наго часа́ избѣжа́в­ше, свята́го Бо́га сво­его́ восхваля́ху, и па́ки моля́ху благопримири́телнаго, да пока́жетъ великомо́щныя сво­ея́ руки́ держа́ву язы́комъ прего́рдымъ.
Преполовля́ющуся же уже́ а́ки деся́тому часу́, и́же ко зва́нiю учине́н­ный, ви́дя зва́н­ныхъ собра́в­шихся, при­­ше́дъ ко царю́ толкну́, и едва́ воз­буди́въ его́, показа́ пи́ра вре́мя преходя́щее уже́, о си́хъ сло́во предложи́въ: е́же ца́рь [въ себѣ́] размы́сливъ и обра́щься на пи́ръ, повелѣ́ при­­ше́дшымъ на пи́ръ кому́ждо проти́ву себе́ воз­лещи́.
Егда́ же бы́сть сiе́, поощря́ше въ пирова́нiе вда́в­шихся, дабы́ настоя́щую пи́рше­ст­ва ча́сть попремно́гу пра́здну­ю­ще въ весе́лiи препроводи́ли.
Мно́зѣй же бесѣ́дѣ бы́в­шей, ца́рь е́рмона при­­зва́въ, съ го́рькимъ преще́нiемъ вопроша́­ше, ко́­ея ра́ди вины́ оста́влени Иуде́е въ се́й де́нь жи́ви бы́ти?
О́ному же показа́в­шу, я́ко но́щiю повелѣ́н­ное въ коне́цъ при­­веде́, ксему́ же и друго́мъ спослу́ше­с­т­вовав­шымъ сему́ бы́ти та́ко, свирѣ́п­ст­во лютѣ́йшо па́че Фалари́да имѣ́я, рече́: дне́шнему сну́ благода́р­ст­во да и́мутъ:
ты́ же непрело́жнѣ во гряду́щiй де́нь по пре́жнему угото́ви слоны́ въ погубле́нiе беззако́н­ныхъ Иуде́евъ.
Сiя́ же ре́кшу царю́, любе́знѣ вси́ съ ра́достiю при­­су́т­ст­ву­ю­щiи ку́пно восхвали́в­ше, кі́йждо въ до́мъ сво́й от­идо́ша: и не та́ко на со́нъ изнури́ша вре́мя нощно́е, я́ко на ухищре́нiе вся́кихъ поруга́нiй мни́мымъ окая́н­нымъ.
Егда́ же але́кторъ воз­гласи́ у́трен­нiй, и звѣ́ри вооружи́въ е́рмонъ на вели́цѣмъ дворѣ́ поощря́ше: во гра́дѣ же мно́же­с­т­во наро́да собра́шася на жа́лостное позо́рище, ожида́юще у́тра со тща́нiемъ.
Иуде́е же безпреста́н­но от­ души́ стеня́ще, многосле́зную моли́тву съ плаче́вными пѣ́сньми [творя́ху] простира́юще ру́цѣ на не́бо, моля́ху вели́каго Бо́га па́ки и́мъ помощи́ вско́рѣ.
Еще́ же со́лнечнiи лучи́ не разсѣ́яшася, и царю́ друго́въ прiе́млющу, е́рмонъ предста́въ зва́­ше ко исхожде́нiю, показу́я превоз­желѣ́н­ное царе́мъ гото́во бы́ти.
О́нъ же услы́шавъ и ужасну́вся о пребеззако́н­нѣмъ изше́­ст­вiи, по всему́ невѣ́дѣнiемъ одержи́мь бы́въ вопроша́­ше: что́ дѣ́ло сiе́, е́же вско́рѣ ему́ соверши́? Сiе́ же бѣ́ дѣ́й­ст­вiе всѣ́ми Влады́че­ст­ву­ю­щаго Бо́га, и́же предугото́ван­ная на иуде́и [муче́нiя] въ забве́нiе ему́ вложи́.
Е́рмонъ же пока́зоваше и вси́ дру́зи, я́ко звѣ́рiе и во́и угото́вани су́ть, о, царю́! по тво­ему́ понужда́ющему повелѣ́нiю.
О́нъ же о рѣче́н­ныхъ испо́лнися тя́жкiя я́рости, я́ко о си́хъ про́мысломъ Бо́жiимъ разори́ся все́ его́ умышле́нiе, воз­зрѣ́въ рече́ съ преще́нiемъ:
а́ще тебѣ́ роди́теле бы́ли бы, или́ ча́дъ роди́телницы, свирѣ́пымъ и ди́вiимъ звѣре́мъ угото́вали бы изоби́лную пи́щу вмѣ́сто непови́н­ныхъ, мнѣ́ и прароди́телемъ мо­и́мъ показа́в­шихъ всецѣ́лую тве́рдую вѣ́рность изря́дно Иуде́евъ: то́ а́ще не любве́ ра́ди совоспита́телныя и потре́бы, живота́ вмѣ́сто си́хъ лише́нъ бы́лъ бы еси́.
Си́це е́рмонъ неча́ян­ное и пребѣ́д­с­т­вен­ное подъя́ преще́нiе и зра́комъ и лице́мъ измѣни́ся. И кі́йждо от­ дру́говъ сѣ́тованiемъ одержи́ми бы́в­ше, со́бран­ныхъ от­пусти́ша ко­его́ждо на свое́ дѣ́ло.
Иуде́е же я́же от­ царя́ услы́шав­ше, явле́н­наго Бо́га [и Го́спода] и Царя́ царе́й хваля́ху, получи́в­ше сiю́ по́мощь его́.
По си́мъ же обы́чаемъ ца́рь па́ки соста́вивъ пи́ръ, моля́ше [друго́въ] на весе́лiе премѣни́тися. Е́рмона же при­­зва́въ съ преще́нiемъ рече́: ко́ль кра́ты потре́бно тебѣ́ о то́мже повелѣва́ти, преокая́н­не! еще́ и ны́нѣ вооружи́ слоны́ во у́трiе на погубле́нiе Иуде́йское.
Совоз­лежа́щiи же сро́дницы непостоя́н­ному его́ смы́слу дивя́щеся, про­изнесо́ша сiя́: доко́лѣ, о, царю́, а́ки безслове́сныхъ на́съ искуша́еши, повелѣва́я уже́ тре́тiе си́хъ погуби́ти и па́ки о ве́щехъ премѣ́н­но разрѣша́я, я́же тобо́ю повелѣ́н­ная?
и́хже ра́ди гра́дъ о ожида́нiи стужа́етъ, и испо́лнися уже́ смяте́нiя, и бѣ́д­ст­вуетъ мно́жицею расхище́нъ бы́ти.
Отону́дуже ца́рь испо́лнився безслове́сiя по всему́, а́ки Фалари́дъ, и бы́в­шая ко при­­зрѣ́нiю Иуде́йску въ себѣ́ премѣне́нiя души́ ни во что́ вмѣни́въ,
нечести́вѣйшею подтверди́ кля́твою, опредѣли́въ си́хъ у́бо неот­ло́жно посла́ти во а́дъ нога́ми и копы́ты звѣ́рскими сокруше́н­ныхъ, на Иуде́ю же поше́дъ съ во́ин­ствомъ, огне́мъ и копiе́мъ со земле́ю соравни́ти вско́рѣ, и невхо́дный на́ми хра́мъ и́хъ огне́мъ сожещи́ а́бiе, и соверша́ющихъ та́мо же́ртвы пу́стъ въ вѣ́чное вре́мя поста́вити.
Тогда́ съ ра́достiю дру́зи и сро́дницы от­ше́дше, съ вѣ́рою повелѣ́ша во́иномъ стрещи́ уго́дная мѣста́ гра́да.
Слононача́лникъ же звѣ́ри, а́ки бы рещи́, въ состоя́нiе неи́стовое при­ве́дъ благово́н­ными питiя́ми вина́ съ Лива́номъ смѣ́шенаго, стра́шными ору́дiями устро́ен­ныя, у́тро ра́но, гра́ду уже́ мно́же­ст­вы безчи́слен­ными на мѣ́стѣ ко́нскаго риста́нiя напо́лнену бы́в­шу, в­ше́дъ во дво́ръ на предлежа́­шее поощря́ше царя́.
Ца́рь же гнѣ́вомъ тя́жкимъ напо́лнивъ злочести́вое се́рдце, все́ю си́лою со звѣрьми́ свирѣ́пыми изы́де, хотя́щь неукроти́мымъ се́рдцемъ и зѣ́ницами оче́съ ви́дѣти болѣ́знен­ную и бѣ́д­с­т­вен­ную проназна́менованыхъ па́губу.
Егда́ же слоны́ исхожда́ху врата́ми, и спослѣ́доваша и́мъ во́ини вооруже́н­нiи, и от­ мно́гихъ ше́­ст­вiя пра́хъ уви́дѣв­ше и тя́жка гла́са кли́чь услы́шав­ше Иуде́е, воз­мнѣ́в­ше себѣ́ бы́ти послѣ́днiй коне́цъ живота́ сво­его́ во мгнове́нiи,
от­ бѣ́днаго ча́янiя во умиле́нiе и стена́нiе премѣни́в­шеся, облобыза́ху дру́гъ дру́га сплета́ющеся со сро́дники и на вы́и напа́да­ю­ще роди́теле ча́домъ и ма́тери ю́нотамъ,
и́ны же новорожде́н­ныхъ у сосце́въ иму́щя младе́нцевъ послѣ́днее ссу́щихъ млеко́:
оба́че воспомяну́в­ше и преждебы́в­шая и́мъ съ небесе защище́нiя, единоду́шнѣ ни́цъ пове́ргше себе́ и младе́нцы от­лучи́в­ше от­ сосе́цъ, возопи́ша гла́сомъ ве́лiимъ зѣло́,
вся́кiя си́лы облада́теля моля́ще, да уще́дритъ и́хъ съ явле́нiемъ, при­­ вратѣ́хъ а́да уже́ стоя́щихъ.
Тогда царь, исполненный сильного гнева и неизменный в своей ненависти, призвал Ермона, заведовавшего слонами, и приказал на следующий день всех слонов, числом пятьсот, накормить ладаном в возможно больших приемах и вдоволь напоить цельным вином и, когда они рассвирепеют от данного им в изобилии питья, вывести их на Иудеев, обреченных встретить смерть.
Дав такое приказание, он отправился на пиршество, пригласив особенно тех из своих друзей и воинов, которые враждовали против Иудеев; а Ермон, начальствующий над слонами, в точности исполнил его повеление.
Назначенные при этом служители пошли вечером вязать руки несчастным и другие принимали против них предосторожности, думая, что через ночь весь народ подвергнется конечной гибели.
Иудеи же, казавшиеся язычникам лишенными всякой защиты, ибо отовсюду стеснены они были тяжкими узами, призывали всемогущего Господа, властвующего над всякою властью, своего милосердого Бога и Отца, призывали все непрестающим воплем со слезами, умоляя отвратить от них нечестивый умысел и спасти их от приготовленной им смерти Своим славным явлением.
Прилежное моление их взошло на небо. Ермон, напоив неукротимых слонов, после обильной дачи им вина и ладана утром явился во дворец донести о сем царю.
Но Бог послал царю крепкий сон, этот добрый дар, от века ниспосылаемый Им и в нощи и во дни всем, кому Он хочет.
Божиим устроением погруженный в приятный и глубокий сон, он забыл о своем беззаконном предприятии и совершенно обманулся в своем непременном решении.
Иудеи же, избавившись предназначенного часа, восхваляли святаго Бога своего и снова умоляли Благопримирительного показать гордым язычникам силу всемогущей десницы Своей.
Когда прошла уже половина десятого часа, служитель, которому поручены были приглашения, видя, что приглашенные уже собрались, вошел к царю будить его. С трудом разбудив его, он объявил, что время пиршества проходит, и дал отчет в своем поручении. Поверив его и отправившись пить, царь приказал пришедшим на пир возлечь прямо против себя.
Когда это было исполнено, он поощрял собравшихся на пиршество проводить настоящую часть пиршества в полном веселье.
Во время продолжительной беседы царь, призвав Ермона, строго и грозно спрашивал, по какой причине Иудеи допущены пережить настоящий день?
Тот объявил, что еще ночью исполнил порученное ему, и друзья царя подтвердили это. Тогда царь, в жестокости лютый более, нежели Фаларис, сказал, что они должны быть благодарны сегодняшнему сну:
«А ты непременно на завтрашний день так же приготовь слонов на истребление беззаконных Иудеев».
Когда царь сказал это, все присутствующие с удовольствием и радостью изъявили ему свое одобрение, и разошлись каждый в свой дом. Время ночи употреблено было не столько на сон, сколько на изобретение всяких поруганий над мнимыми преступниками.
Рано утром, лишь только запел петух, Ермон вывел зверей и стал раздражать их на обширном дворе. В городе толпы народа собрались на плачевное зрелище, с нетерпением ожидая рассвета.
Иудеи непрестанно, томясь духом, творили молитву со многими слезами и плачевными песнями и, простирая руки к небу, умоляли величайшего Бога опять послать им скорую помощь.
Не распространились еще лучи солнца, и царь еще принимал своих друзей, как предстал пред ним Ермон и приглашал на выход, донося, что все готово, чего желал царь.
Выслушав это и изумившись предложению необычного выхода, он совершенно обо всем забыл и спрашивал: что это за дело, которое он с такою поспешностью исполнил? Было же это действием властвующего над всем Бога, Который навел на ум его забвение обо всем, что он сам прежде придумал.
Ермон и все друзья объясняли, говоря: царь! звери и войска приготовлены по твоему настоятельному повелению.
Он же исполнился сильного гнева на такие речи – ибо промыслом Божиим разрушено было все его умышление – и, сверкая глазами, сказал с угрозою:
если бы у тебя были родители или дети, то они послужили бы изобильною пищею для диких зверей вместо невинных Иудеев, которые мне и предкам моим сохраняли неизменную и совершенную верность. Если бы не привязанность моя к тебе по воспитанию и не заслуги твои, то ты вместо них был бы лишен жизни.
Так встретил Ермон неожиданную и страшную угрозу и изменился во взоре и лице, а каждый из друзей вышел с неудовольствием, и всех собравшихся отпустили каждого на свое дело.
Когда Иудеи услышали о такой благосклонности царя, то восхвалили Бога и Царя царей за помощь, полученную от Него.
После таких решений царь опять учредил пиршество и приглашал предаться веселью. Призвав же Ермона, грозно сказал: сколько раз я должен приказывать тебе, негодный, об одном и том же? Вооружи опять слонов на утро для погубления Иудеев.
Тогда возлежавшие вместе с ним родственники, удивляясь непостоянным его мыслям, сказали: долго ли, царь, ты будешь искушать нас как несмысленных, в третий раз повелевая истребить их, и опять, когда дойдет до дела, отменяешь и уничтожаешь свои повеления?
От этого и город от ожидания находится в тревоге, наполняется толпами народа и часто подвергается опасности разграбления.
После этого царь, совершенно, как Фаларис, исполнившись безрассудства и почитая за ничто происходившие в нем душевные перемены в пользу Иудеев,
подтвердил нечестивейшею клятвою и определил немедленно послать их в ад, изувеченных ногами и ступнями зверей, затем предпринять поход на Иудею, вскоре опустошить ее огнем и мечом, и недоступный нам, говорил он, храм их сжечь огнем и сделать его навсегда пустым для всех, желающих приносить там жертвы.
Тогда друзья и родственники, весьма обрадованные, разошлись с доверием и расположили в городе в удобнейших местах войска для стражи.
А начальствующий над слонами, приведя зверей, можно сказать, в бешеное состояние благоуханным питьем вина, приправленного ладаном, вооружил их страшными орудиями, и рано утром, когда уже бесчисленные толпы стремились из города на конское ристалище, пришел он во дворец и напомнил царю о том, что предлежало исполнить.
Царь же, полный сильного гнева, с нечестивым замыслом, вышел целым походом со зверями, желая по жестокости сердца видеть собственными глазами плачевную и бедственную гибель упомянутых людей.
Когда Иудеи увидели пыль, поднимавшуюся от слонов, выходивших из ворот, и следовавшего с ними вооруженного войска и также от множества народа, и услышали сильно раздавшиеся клики, то подумали, что настала последняя минута их жизни и конец их несчастнейшего ожидания.
Подняв плач и вопль, они целовали друг друга, обнимались с родными, бросаясь на шеи – отцы сыновьям, а матери дочерям,
иные же держали при грудях новорожденных младенцев, сосавших последнее молоко.
Зная, однако же, прежде бывшие им заступления с неба, они единодушно пали ниц, отняв от грудей младенцев,
и громко взывали к Властвующему над всякою властью, умоляя Его помиловать их и явить помощь им, стоящим уже при вратах ада.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки