Скрыть
Церковнославянский (рус)
И во вре́мя о́но воста́нетъ Михаи́лъ кня́зь вели́кiй стоя́й о сынѣ́хъ люді́й тво­и́хъ: и бу́детъ вре́мя ско́рби, ско́рбь, якова́ не бы́сть, от­не́лѣже созда́ся язы́къ на земли́, да́же до вре́мене о́наго: и въ то́ вре́мя спасу́т­ся лю́дiе тво­и́ вси́, обрѣ́тшiися впи́сани въ кни́зѣ,
и мно́зи от­ спя́щихъ въ земнѣ́й пе́рсти воста́нутъ, сі́и въ жи́знь вѣ́чную, а о́нiи во укори́зну и въ стыдѣ́нiе вѣ́чное.
И смы́слящiи просвѣтя́т­ся а́ки свѣ́тлость тве́рди, и от­ пра́ведныхъ мно́гихъ а́ки звѣ́зды во вѣ́ки и еще́.
Ты́ же, данiи́ле, загради́ словеса́ и запеча́тай кни́ги до вре́мене сконча́нiя, до́ндеже науча́т­ся мно́зи, и умно́жит­ся вѣ́дѣнiе.
И ви́дѣхъ а́зъ данiи́лъ, и се́, два́ и́нiи стоя́ху, еди́нъ о сiю́ страну́ у́стiя рѣки́, а другі́й объ ону́ страну́ у́стiя рѣки́.
И рече́ къ му́жу оболче́н­ному въ ри́зу льня́ну, и́же бя́ше верху́ воды́ рѣчны́я: доко́лѣ оконча́нiе чуде́съ, я́же ре́клъ еси́?
И слы́шахъ от­ му́жа оболче́н­наго въ ри́зу льня́ну, и́же бя́ще верху́ воды́ рѣчны́я, и воз­дви́же десни́цу свою́ и шу́йцу свою́ на не́бо и кля́т­ся живу́щимъ во вѣ́ки, я́ко во вре́мя и во времена́ и въ по́лъ вре́мене, егда́ сконча́ет­ся разсы́панiе руки́ люді́й освяще́н­ныхъ, и увѣ́дятъ сiя́ вся́.
А́зъ же слы́шахъ, и не разумѣ́хъ, и рѣ́хъ: го́споди, что́ послѣ́дняя си́хъ?
И рече́: гряди́, данiи́ле, я́ко загражде́на словеса́ и запеча́тана да́же до конца́ вре́мене:
избра́н­ни бу́дутъ и убѣля́т­ся, и а́ки огне́мъ искуся́т­ся и освятя́т­ся мно́зи: и собеззако́н­нуютъ беззако́н­ницы, и не уразумѣ́ютъ вси́ нечести́вiи, но у́мнiи уразумѣ́ютъ:
от­ вре́мене же премѣ́ненiя же́ртвы всегда́шнiя, и да́ст­ся ме́рзость запустѣ́нiя на дни́ ты́сяща двѣ́сти де́вятьдесятъ:
блаже́нъ терпя́й и дости́гнувый до дні́й ты́сящи тре́хъ со́тъ три́десяти пяти́:
ты́ же иди́ и почива́й: еще́ бодні́е су́ть и часы́ во исполне́нiе сконча́нiя, и почі́еши, и воста́неши въ жре́бiй тво́й, въ сконча́нiе дні́й.
Синодальный
И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге.
И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление.
И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде – как звезды, вовеки, навсегда.
А ты, Даниил, сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени; многие прочитают ее, и умножится ведение».
Тогда я, Даниил, посмотрел, и вот, стоят двое других, один на этом берегу реки, другой на том берегу реки.
И один сказал мужу в льняной одежде, который стоял над водами реки: «когда будет конец этих чудных происшествий?»
И слышал я, как муж в льняной одежде, находившийся над водами реки, подняв правую и левую руку к небу, клялся Живущим вовеки, что к концу времени и времен и полувремени, и по совершенном низложении силы народа святого, все это совершится.
Я слышал это, но не понял, и потому сказал: «господин мой! что же после этого будет?»
И отвечал он: «иди, Даниил; ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени.
Многие очистятся, убелятся и переплавлены будут в искушении; нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют.
Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней.
Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней.
А ты иди к твоему концу и упокоишься, и восстанешь для получения твоего жребия в конце дней».
Греческий
καὶ ἐν τῷ καιρῷ ἐκείνῳ ἀναστή­σε­ται Μιχαηλ ὁ ἄρχων ὁ μέγας ὁ ἑστηκὼς ἐπι­̀ τοὺς υἱοὺς τοῦ λαοῦ σου καὶ ἔσται καιρὸς θλίψεως θλῖψις οἵα οὐ γέγονεν ἀφ᾿ οὗ γεγένηται ἔθνος ἐπι­̀ τῆς γῆς ἕως τοῦ καιροῦ ἐκείνου καὶ ἐν τῷ καιρῷ ἐκείνῳ σωθή­σε­ται ὁ λαός σου πᾶς ὁ εὑρεθεὶς γεγραμμένος ἐν τῇ βίβλῳ
καὶ πολλοὶ τῶν καθευδόν­των ἐν γῆς χώματι ἐξεγερθήσον­ται οὗτοι εἰς ζωὴν αἰώνιον καὶ οὗτοι εἰς ὀνειδισμὸν καὶ εἰς αἰσχύνην αἰώνιον
καὶ οἱ συνιέν­τες ἐκλάμψουσιν ὡς ἡ λαμπρο­́της τοῦ στε­ρεώ­μα­τος καὶ ἀπο­̀ τῶν δικαίων τῶν πολλῶν ὡς οἱ ἀστέρες εἰς τοὺς αἰῶνας καὶ ἔτι
καὶ σύ Δανιηλ ἔμφραξον τοὺς λόγους καὶ σφράγισον τὸ βιβλίον ἕως καιροῦ συν­τελείας ἕως διδαχθῶσιν πολλοὶ καὶ πλη­θυνθῇ ἡ γνῶσις
καὶ εἶδον ἐγὼ Δανιηλ καὶ ἰδοὺ δύο ἕτεροι εἱστήκεισαν εἷς ἐν­τεῦθεν τοῦ χείλους τοῦ ποταμοῦ καὶ εἷς ἐν­τεῦθεν τοῦ χείλους τοῦ ποταμοῦ
καὶ εἶπεν τῷ ἀνδρὶ τῷ ἐνδεδυμένῳ τὰ βαδδιν ὃς ἦν ἐπάνω τοῦ ὕδα­τος τοῦ ποταμοῦ ἕως πότε τὸ πέρας ὧν εἴρηκας τῶν θαυμασίων
καὶ ἤκουσα τοῦ ἀνδρὸς τοῦ ἐνδεδυ­μέ­νου τὰ βαδδιν ὃς ἦν ἐπάνω τοῦ ὕδα­τος τοῦ ποταμοῦ καὶ ὕψωσεν τὴν δεξιὰν αὐτοῦ καὶ τὴν ἀριστερὰν αὐτοῦ εἰς τὸν οὐρανὸν καὶ ὤμοσεν ἐν τῷ ζῶν­τι τὸν αἰῶνα ὅτι εἰς καιρὸν καιρῶν καὶ ἥμισυ καιροῦ ἐν τῷ συν­τελεσθῆναι δια­σκορπισμὸν χειρὸς λαοῦ ἡγιασ­μέ­νου γνώσον­ται πάν­τα ταῦτα
καὶ ἐγὼ ἤκουσα καὶ οὐ συν­ῆκα καὶ εἶπα κύριε τί τὰ ἔσχατα τούτων
καὶ εἶπεν δεῦρο Δανιηλ ὅτι ἐμπεφραγ­μέ­νοι καὶ ἐσφραγισ­μέ­νοι οἱ λόγοι ἕως καιροῦ πέρας
ἐκλεγῶσιν καὶ ἐκλευκανθῶσιν καὶ πυρωθῶσιν πολλοί καὶ ἀνομήσωσιν ἄνομοι καὶ οὐ συν­ήσουσιν πάν­τες ἄνομοι καὶ οἱ νοήμονες συν­ήσουσιν
καὶ ἀπο­̀ καιροῦ παρα­λλάξεως τοῦ ἐνδελεχισμοῦ καὶ τοῦ δοθῆναι βδέλυγμα ἐρημώσεως ἡμέραι χίλιαι δια­κόσιαι ἐνενήκον­τα
μακάριος ὁ ὑπομένων καὶ φθάσας εἰς ἡμέρας χιλίας τριακοσίας τριάκον­τα πέν­τε
καὶ σὺ δεῦρο καὶ ἀναπαύου ἔτι γὰρ ἡμέραι εἰς ἀναπλή­ρωσιν συν­τελείας καὶ ἀναστήσῃ εἰς τὸν κλῆρόν σου εἰς συν­τέλειαν ἡμερῶν
Ora, in quel tempo, sorgerà Michele, il gran principe, che vigila sui figli del tuo popolo. Sarà un tempo di angoscia, come non c'era stata mai dal sorgere delle nazioni fino a quel tempo; in quel tempo sarà salvato il tuo popolo, chiunque si troverà scritto nel libro.
Molti di quelli che dormono nella regione della polvere si risveglieranno: gli uni alla vita eterna e gli altri alla vergogna e per l'infamia eterna.
I saggi risplenderanno come lo splendore del firmamento; coloro che avranno indotto molti alla giustizia risplenderanno come le stelle per sempre.
Ora tu, Daniele, chiudi queste parole e sigilla questo libro, fino al tempo della fine: allora molti lo scorreranno e la loro conoscenza sarà accresciuta".
Io, Daniele, stavo guardando, ed ecco altri due che stavano in piedi, uno di qua sulla sponda del fiume, l'altro di là sull'altra sponda.
Uno disse all'uomo vestito di lino, che era sulle acque del fiume: "Quando si compiranno queste cose meravigliose?".
Udii l'uomo vestito di lino, che era sulle acque del fiume, il quale, alzate la destra e la sinistra al cielo, giurò per colui che vive in eterno che tutte queste cose si sarebbero realizzate fra un tempo, tempi e metà di un tempo, quando fosse giunta a compimento la distruzione della potenza del popolo santo.
Io udii bene, ma non compresi, e dissi: "Signore mio, quale sarà la fine di queste cose?".
Egli mi rispose: "Va', Daniele, queste parole sono nascoste e sigillate fino al tempo della fine.
Molti saranno purificati, resi candidi, integri, ma gli empi agiranno empiamente: nessuno degli empi intenderà queste cose, ma i saggi le intenderanno.
Ora, dal tempo in cui sarà abolito il sacrificio quotidiano e sarà eretto l'abominio devastante, passeranno milleduecentonovanta giorni.
Beato chi aspetterà con pazienza e giungerà a milletrecentotrentacinque giorni.
Tu, va' pure alla tua fine e riposa: ti alzerai per la tua sorte alla fine dei giorni".
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки