Скрыть
14:0
14:1
14:2
14:3
14:4
14:5
14:6
14:8
14:9
14:10
14:11
14:12
14:13
14:14
14:15
14:16
14:17
14:18
14:19
14:20
14:21
14:22
14:23
14:24
14:25
14:26
14:27
14:28
14:29
14:30
14:31
14:32
14:33
14:34
14:35
14:37
14:38
14:39
14:40
14:41
14:42
Церковнославянский (рус)
И ца́рь Астиа́гъ при­­ложи́ся къ отце́мъ сво­и́мъ: и прiя́ ки́ръ пе́рсянинъ ца́р­ст­во его́.
И бя́ше данiи́лъ сожи́тел­ст­ву­ю­щь со царе́мъ и сла́венъ па́че всѣ́хъ друго́въ его́.
И бя́ше кумíръ Вавило́няномъ, ему́же и́мя ви́лъ, и иждива́ху ему́ на кі́йждо де́нь муки́ семида́лны Артава́съ два­на́­де­сять и ове́цъ четы́редесять и вина́ мѣ́ръ ше́сть.
И ца́рь почита́­ше его́ и хожда́­ше по вся́ дни́ кла́нятися ему́: данiи́лъ же кла́няшеся Бо́гу сво­ему́. И рече́ ему́ ца́рь: почто́ не покланя́ешися ви́лу?
О́нъ же рече́: поне́же не покланя́юся кумíромъ рука́ми сотворе́н­нымъ, но живо́му Бо́гу сотво́рщему не́бо и зе́млю и владу́щему всѣ́ми.
И рече́ ему́ ца́рь: не мни́т­ся ли ти́ ви́лъ бы́ти жи́въ бо́гъ? или́ не ви́диши, коли́ко я́стъ и пiе́тъ по вся́ дни́?
И рече́ данiи́лъ посмѣя́вся: не прельща́йся, царю́! то́й бо внутрьу́ду пра́хъ е́сть, а внѣу́ду мѣ́дь, и не яде́, ни пи́ никогда́же.
И разгнѣ́вався ца́рь при­­за́ жерцы́ своя́ и рече́ и́мъ: а́ще не повѣ́сте ми́, кто́ я́стъ бра́шно сiе́, то́ у́мрете:
а́ще же пока́жете, я́ко ви́лъ снѣда́етъ е́, у́мретъ данiи́лъ, я́ко поху́лилъ е́сть ви́ла. И рече́ данiи́лъ царю́: бу́ди по глаго́лу тво­ему́.
Бя́ше же жерце́въ ви́ловыхъ се́дмьдесятъ, кромѣ́ же́нъ и дѣте́й.
И прiи́де ца́рь со данiи́ломъ во хра́мъ ви́ловъ. И рѣ́ша жерцы́ ви́ловы: се́, мы́ изы́демъ во́нъ, ты́ же, царю́, поста́ви я́ди, и вино́ наче́рпавъ поста́ви, заключи́ же две́ри и запеча́тай пе́рстнемъ сво­и́мъ:
и при­­ше́дъ зау́тра, а́ще не обря́щеши всего́ изъя́дена ви́ломъ, тогда́ и́змремъ, или́ данiи́лъ солга́вый на ны́.
Ті́и же прене­брега́ху, поне́же сотвори́ша подъ трапе́зою сокрове́нъ вхо́дъ и вхожда́ху тѣ́мъ всегда́ и изъяда́ху та́я.
И бы́сть, егда́ изыдо́ша они́, и ца́рь поста́ви бра́шно ви́лу: и повелѣ́ данiи́лъ отроко́мъ сво­и́мъ, и при­­несо́ша пе́пелъ и посы́паша ве́сь хра́мъ предъ царе́мъ еди́нымъ: и изше́дше заключи́ша две́ри, и запеча́таша пе́рстнемъ царе́вымъ, и от­идо́ша.
Жерцы́ же внидо́ша но́щiю по обы́чаю сво­ему́, и жены́ и́хъ и ча́да и́хъ, и поядо́ша вся́ и испи́ша.
И ура́ни ца́рь зау́тра, и данiи́лъ съ ни́мъ.
И рече́ ца́рь: цѣ́лы ли су́ть печа́ти, данiи́ле? О́нъ же рече́: цѣ́лы, царю́.
И бы́сть а́бiе, егда́ от­верзо́ша две́ри, воз­зрѣ́въ ца́рь на трапе́зу, возопи́ гла́сомъ вели́кимъ: вели́къ еси́, ви́ле, и нѣ́сть льсти́ въ тебѣ́ ни еди́ныя.
И посмѣя́ся данiи́лъ, и удержа́ царя́, е́же бы не вни́ти ему́ вну́трь, и рече́: ви́ждь у́бо помо́стъ и у́разумѣ́й, чiя́ су́ть стопы́ сiя́?
И рече́ ца́рь: ви́жду стопы́ му́жески и же́нски и дѣ́тски.
И разгнѣ́вався ца́рь, я́тъ тогда́ жерцы́ и жены́ и́хъ и дѣ́ти и́хъ, и показа́ша ему́ сокрове́н­ныя две́ри и́миже вхожда́ху и пояда́ху я́же на трапе́зѣ.
И изби́ я́ ца́рь и даде́ ви́ла въ ру́цѣ данiи́лу, и разби́ его́ и хра́мъ его́ разори́.
И бя́ше змі́й вели́кiй на мѣ́стѣ то́мъ, и почита́ху его́ Вавило́няне.
И рече́ ца́рь данiи́лу: еда́ и сему́ рече́ши, я́ко мѣ́дь е́сть? се́й жи́въ е́сть, и я́стъ и пiе́тъ: не мо́жеши рещи́, я́ко нѣ́сть се́й бо́гъ жи́въ: у́бо поклони́ся ему́.
И рече́ данiи́лъ: Го́споду Бо́гу мо­ему́ поклоню́ся, я́ко то́й е́сть Бо́гъ жи́въ:
ты́ же, царю́, да́ждь ми́ вла́сть, и убiю́ змі́а безъ меча́ и безъ жезла́. И рече́ ца́рь: даю́ ти.
И взя́ данiи́лъ смо́лу и ту́къ и во́лну, и воз­вари́ вку́пѣ, и сотвори́ гомо́лу, и вве́же во уста́ змі́ю, и изъя́дъ разсѣ́деся змі́й. И рече́ данiи́лъ: зри́те чти́лища ва́ша.
И бы́сть, егда́ услы́шаша Вавило́няне, воз­ропта́ша зѣло́ и обрати́шася на царя́ и рѣ́ша: Иуде́анинъ бы́сть ца́рь, ви́ла расто́рже, и змі́а уби́, и жерцы́ изсѣче́.
И рѣ́ша при­­ше́дше ко царю́: преда́ждь на́мъ данiи́ла: а́ще ли ни́, то́ убiе́мъ тя́ и до́мъ тво́й.
И ви́дѣ ца́рь, я́ко налега́ютъ на него́ зѣло́, и при­­нужде́нъ предаде́ и́мъ данiи́ла.
Ті́и же вверго́ша его́ въ ро́въ ле́вскъ, и бѣ́ та́мо дні́й ше́сть.
Бя́ху же въ ро́вѣ се́дмь льво́въ, и дая́ху и́мъ на де́нь два́ тѣ́ла и двѣ́ о́вцы: тогда́ же не да́ша и́мъ, да снѣдя́тъ данiи́ла.
Авваку́мъ же проро́къ бя́ше во Иуде́и, и то́й свари́ варе́нiе и вдроби́ хлѣ́бы въ но́щвы, и идя́ше на по́ле донести́ жа́телемъ.
И рече́ а́нгелъ Госпо́день Авваку́му: от­неси́ обѣ́дъ, его́же и́маши, въ Вавило́нъ данiи́лу, въ ро́въ ле́вскъ.
И рече́ Авваку́мъ: Го́споди, Вавило́на не ви́дѣхъ, и рва́ не вѣ́мъ, гдѣ́ е́сть.
И я́тъ его́ а́нгелъ Госпо́день за ве́рхъ его́, и держа́ за власы́ главы́ его́, и поста́ви его́ въ Вавило́нѣ верху́ рва́ шу́момъ ду́ха сво­его́.
И возопи́ Авваку́мъ глаго́ля: данiи́ле, данiи́ле! воз­ми́ обѣ́дъ, его́же посла́ тебѣ́ Бо́гъ.
И рече́ данiи́лъ: помяну́лъ бо мя́ еси́, Бо́же, и нѣ́си оста́вилъ лю́бящихъ тя́.
И воста́въ данiи́лъ я́де́: а́нгелъ же Бо́жiй па́ки поста́ви Авваку́ма внеза́пу на мѣ́стѣ его́.
Ца́рь же прiи́де въ седмы́й де́нь жалѣ́ти данiи́ла, и прiи́де надъ ро́въ, и воз­зрѣ́ и се́, данiи́лъ сѣдя́.
И возопи́ ца́рь гла́сомъ вели́кимъ и рече́: вели́къ еси́, Го́споди, Бо́же данiи́ловъ, и нѣ́сть ино́го ра́звѣ тебе́.
И исхити́ его́, пови́н­ныя же па́губѣ его́ вве́рже въ ро́въ, и изъяде́ни бы́ша а́бiе предъ ни́мъ.
Синодальный
//14-я глава переведена с греческого, потому что в еврейском тексте ее нет.
Царь Астиаг приложился к отцам своим, и Кир, Персиянин, принял царство его.
И Даниил жил вместе с царем и был славнее всех друзей его.
Был у Вавилонян идол, по имени Вил, и издерживали на него каждый день двадцать больших мер пшеничной муки, сорок овец и вина шесть мер.
Царь чтил его и ходил каждый день поклоняться ему; Даниил же поклонялся Богу своему. И сказал ему царь: почему ты не поклоняешься Вилу?
Он отвечал: потому что я не поклоняюсь идолам, сделанным руками, но поклоняюсь живому Богу, сотворившему небо и землю и владычествующему над всякою плотью.
Царь сказал: не думаешь ли ты, что Вил неживой бог? не видишь ли, сколько он ест и пьет каждый день?
Даниил, улыбнувшись, сказал: не обманывайся, царь; ибо он внутри глина, а снаружи медь, и никогда ни ел, ни пил.
Тогда царь, разгневавшись, призвал жрецов своих и сказал им: если вы не скажете мне, кто съедает все это, то умрете.
Если же вы докажете мне, что съедает это Вил, то умрет Даниил, потому что произнес хулу на Вила. И сказал Даниил царю: да будет по слову твоему.
Жрецов Вила было семьдесят, кроме жен и детей.
И пришел царь с Даниилом в храм Вила, и сказали жрецы Вила: вот, мы выйдем вон, а ты, царь, поставь пищу и, налив вина, запри двери и запечатай перстнем твоим.
И если завтра ты придешь и не найдешь, что все съедено Вилом, мы умрем, или Даниил, который солгал на нас.
Они не обращали на это внимания, потому что под столом сделали потаенный вход, и им всегда входили, и съедали это.
Когда они вышли, царь поставил пищу перед Вилом, а Даниил приказал слугам своим, и они принесли пепел, и посыпали весь храм в присутствии одного царя, и, выйдя, заперли двери, и запечатали царским перстнем, и отошли.
Жрецы же, по обычаю своему, пришли ночью с женами и детьми своими, и все съели и выпили.
На другой день царь встал рано и Даниил с ним,
и сказал: целы ли печати, Даниил? Он сказал: целы, царь.
И как скоро отворены были двери, царь, взглянув на стол, воскликнул громким голосом: велик ты, Вил, и нет никакого обмана в тебе!
Даниил, улыбнувшись, удержал царя, чтобы он не входил внутрь, и сказал: посмотри на пол и заметь, чьи это следы.
Царь сказал: вижу следы мужчин, женщин и детей.
И, разгневавшись, царь приказал схватить жрецов, жен их и детей и они показали потаенные двери, которыми они входили и съедали, что было на столе.
Тогда царь повелел умертвить их и отдал Вила Даниилу, и он разрушил его и храм его.
Был на том месте большой дракон, и Вавилоняне чтили его.
И сказал царь Даниилу: не скажешь ли и об этом, что он медь? вот, он живой, и ест и пьет; ты не можешь сказать, что этот бог неживой; итак поклонись ему.
Даниил сказал: Господу Богу моему поклоняюсь, потому что Он Бог живой.
Но ты, царь, дай мне позволение, и я умерщвлю дракона без меча и жезла. Царь сказал: даю тебе.
Тогда Даниил взял смолы, жира и воло́с, сварил это вместе и, сделав из этого ком, бросил его в пасть дракону, и дракон расселся. И сказал Даниил: вот ваши святыни!
Когда же Вавилоняне услышали о том, сильно вознегодовали и восстали против царя, и сказали: царь сделался Иудеем, Вила разрушил и убил дракона, и предал смерти жрецов,
и, придя к царю, сказали: предай нам Даниила, иначе мы умертвим тебя и дом твой.
И когда царь увидел, что они сильно настаивают, принужден был предать им Даниила,
они же бросили его в ров львиный, и он пробыл там шесть дней.
Во рве было семь львов, и давалось им каждый день по два тела и по две овцы; в это время им не давали их, чтобы они съели Даниила.
Был в Иудее пророк Аввакум, который, сварив похлебку и накрошив хлеба в блюдо, шел на поле, чтобы отнести это жнецам.
Но Ангел Господень сказал Аввакуму: отнеси этот обед, который у тебя, в Вавилон к Даниилу, в ров львиный.
Аввакум сказал: господин! Вавилона я никогда не видал и рва не знаю.
Тогда Ангел Господень взял его за темя и, подняв его за волосы головы его, поставил его в Вавилоне над рвом силою духа своего.
И воззвал Аввакум и сказал: Даниил! Даниил! возьми обед, который Бог послал тебе.
Даниил сказал: вспомнил Ты обо мне, Боже, и не оставил любящих Тебя.
И встал Даниил и ел; Ангел же Божий мгновенно поставил Аввакума на его место.
В седьмой день пришел царь, чтобы поскорбеть о Данииле и, подойдя ко рву, взглянул в него, и вот, Даниил сидел.
И воскликнул царь громким голосом, и сказал: велик Ты, Господь Бог Даниилов, и нет иного кроме Тебя!
И приказал вынуть Даниила, а виновников его погубления бросить в ров, – и они тотчас были съедены в присутствии его.
Et rex Astyages appositus est ad patres suos, et suscepit Cyrus Perses regnum eius.
Erat autem Daniel conviva regis et honoratus super omnes amicos eius.
Erat quoque idolum nomine Bel apud Babylonios, ct impendebantur in eo per dies singulos similae artabae duodecim et oves quadraginta vinique metretae sex.
Rex quoque colebat eum et ibat per singulos dies adorare eum; porro Daniel adorabat Deum suum. Dixitque ei rex: «Quare non adoras Bel?».
Qui respondens ait ei: «Quia non colo idola manufacta sed viventem Deum, qui creavit caelum et terram et habet potestatem omnis carnis».
Et dixit ad eum rex: "Non tibi videtur esse Bel vivens deus? An non vides, quanta comedat et bibat cotidie?».
Et ait Daniel arridens: «Ne erres, rex; iste enim intrinsecus luteus est et forinsecus aereus, neque comedit neque bibit aliquando».
Et iratus rex vocavit sacerdotes eius et ait eis: «Nisi dixeritis mihi, quis est qui comedat impensas has, moriemini;
si autem ostenderitis quoniam Bel comedat haec, morietur Daniel, quia blasphemavit in Bel». Et dixit Daniel regi: «Fiat iuxta verbum tuum».
Erant autem sacerdotes Bel septuaginta, exceptis uxoribus et parvulis et filiis. Et venit rex cum Daniele in templum Belis.
Et dixerunt sacerdotes Belis: «Ecce nos egredimur foras; et tu, rex, affer escas et vinum miscens pone et claude ostium et signa anulo tuo;
et, cum ingressus fueris mane, nisi inveneris omnia comesta a Bel, morte moriemur, vel Daniel, qui mentitus est adversum nos».
Contemnebant autem, quia fecerant sub mensa absconditum introitum et per illum ingrediebantur semper et devorabant ea.
Factum est igitur, postquam egressi sunt illi, et rex posuit cibos ante Bel; et praecepit Daniel pueris suis, et attulerunt cinerem et cribraverunt per totum templum coram rege solo et egressi clauserunt ostium et signantes anulo regis abierunt.
Sacerdotes autem ingressi sunt nocte iuxta consuetudinem suam et uxores et filii eorum et comederunt omnia et biberunt.
Surrexit autem rex primo diluculo, et Daniel cum eo;
et ait rex: «Salvane sunt signa, Daniel?». Qui respondit: «Salva, rex».
Statimque cum aperuisset ostium, intuitus rex mensam, exclamavit voce magna: «Magnus es, Bel, et non est apud te dolus quisquam».
Et risit Daniel et tenuit regem, ne ingrederetur intro, et dixit: «Ecce pavimentum; animadverte, cuius vestigia sunt haec».
Et dixit rex: «Video vestigia virorum et mulierum et infantium». Et iratus est rex.
Tunc apprehendit sacerdotes et uxores et filios eorum, et ostenderunt ei abscondita ostiola, per quae ingrediebantur et consumebant, quae erant super mensam.
Occidit ergo illos rex et tradidit Bel in potestate Danieli, qui subvertit eum et templum eius.
Et erat draco magnus, et colebant eum Babylonii.
Et dixit rex Danieli: «Non potes dicere quia iste non sit deus vivens; adora ergo eum».
Dixitque Daniel: «Dominum Deum meum adoro, quia ipse est Deus vivens.
Tu autem, rex, da mihi potestatem, et interficiam draconem absque gladio et fuste». Et ait rex: «Do tibi».
Tulit ergo Daniel picem et adipem et pilos et coxit pariter; fecitque massas et dedit in os draconis et, cum comedisset, diruptus est draco. Et dixit: «Ecce quae colebatis».
Cum audissent Babylonii, indignati sunt vehementer et congregati adversum regem dixerunt: "Iudaeus factus est rex; Bel destruxit, draconem interfecit et sacerdotes occidit».
Et dixerunt, cum venissent ad regem: «Trade nobis Danielem; alioquin interficiemus te et domum tuam».
Vidit ergo rex quod irruerent in eum vehementer et, necessitate compulsus, tradidit eis Danielem.
Qui miserunt eum in lacum leonum, et erat ibi diebus sex.
Porro in lacu erant septem leones, et dabantur eis cotidie duo corpora et duae oves; et tunc non data sunt eis, ut devorarent Danielem.
Erat autem Abacuc propheta in Iudaea et ipse coxerat pulmentum et intriverat panes in alveolo et ibat in campum, ut ferret messoribus.
Dixitque angelus Domini ad Abacuc: «Fer prandium, quod habes, in Babylonem Danieli, qui est in lacu leonum».
Et dixit Abacuc: «Domine, Babylonem non vidi et lacum nescio».
Et apprehendit eum angelus Domini in vertice eius et portavit eum capillo capitis sui posuitque eum in Babylone supra lacum in impetu spiritus sui.
Et clamavit Abacuc dicens: «Daniel, Daniel, tolle prandium, quod misit tibi Deus».
Et ait Daniel: "Recordatus es enim mei, Deus, et non dereliquisti diligentes te».
Surgensque Daniel comedit. Porro angelus Dei restituit Abacuc confestim in loco suo.
Venit ergo rex die septima, ut lugeret Danielem; et venit ad lacum et introspexit, et ecce Daniel sedens.
Et exclamavit rex voce magna dicens: "Magnus es, Domine, Deus Danielis, et non est alius praeter te».
Porro illos, qui perditionis eius causa fuerant, intromisit in lacum; et devorati sunt in momento coram eo.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки