Скрыть
Церковнославянский (рус)
Глаго́лы екклесiа́ста, сы́на дави́дова, царя́ Изра́илева во Иерусали́мѣ.
Суета́ су́ет­ст­вiй, рече́ екклесiа́стъ, суета́ су́ет­ст­вiй, вся́ческая суета́.
Ко́е изоби́лiе человѣ́ку во все́мъ трудѣ́ его́, и́мже труди́т­ся подъ со́лнцемъ?
Ро́дъ прехо́дитъ и ро́дъ при­­хо́дитъ, а земля́ во вѣ́къ сто­и́тъ.
И восхо́дитъ со́лнце и захо́дитъ со́лнце и въ мѣ́сто свое́ влече́т­ся, сiе́ воз­сiява́я та́мо.
И́детъ къ ю́гу и обхо́дитъ къ сѣ́веру, обхо́дитъ о́крестъ, и́детъ ду́хъ и на кру́ги своя́ обраща́ет­ся ду́хъ.
Вси́ пото́цы и́дутъ въ мо́ре, и мо́ре нѣ́сть насыща́емо: на мѣ́сто, а́може пото́цы и́дутъ, та́мо ті́и воз­враща́ют­ся ити́.
Вся́ словеса́ тру́дна, не воз­мо́жетъ му́жъ глаго́лати: и не насы́тит­ся о́ко зрѣ́ти, ни испо́лнит­ся у́хо слы́шанiя.
Что́ бы́ло, то́жде е́сть, е́же бу́детъ: и что́ бы́ло сотворе́ное, то́жде и́мать сотвори́тися:
и ничто́же но́во подъ со́лнцемъ. И́же воз­глаго́летъ и рече́тъ: се́, сiе́ но́во е́сть: уже́ бы́сть въ вѣ́цѣхъ бы́в­шихъ пре́жде на́съ.
Нѣ́сть па́мять пе́рвыхъ, и послѣ́днимъ бы́в­шымъ не бу́детъ и́хъ па́мять съ бу́дущими на послѣ́докъ.
А́зъ екклесiа́стъ бы́хъ ца́рь надъ Изра́илемъ во Иерусали́мѣ
и вда́хъ се́рдце мое́, е́же взыска́ти и разсмотри́ти въ му́дрости о всѣ́хъ быва́ющихъ подъ небесе́мъ: я́ко попече́нiе лука́во даде́ Бо́гъ сыно́мъ человѣ́ческимъ, е́же упраждня́тися въ не́мъ.
Ви́дѣхъ вся́ческая сотворе́нiя сотворе́н­ная подъ со́лнцемъ: и се́, вся́ су́ет­ст­во и про­изволе́нiе ду́ха.
Развраще́н­ное не мо́жетъ испра́витися, и лише́нiе не мо́жетъ изчи́слитися.
Глаго́лахъ а́зъ въ се́рдцы мо­е́мъ, е́же рещи́: се́, а́зъ воз­вели́чихся и умно́жихъ му́дрость па́че всѣ́хъ, и́же бы́ша пре́жде мене́ во Иерусали́мѣ,
и се́рдце мое́ вда́хъ, е́же вѣ́дѣти прему́дрость и ра́зумъ: и се́рдце мое́ ви́дѣ мно́гая, прему́дрость и ра́зумъ, при́тчи и хи́трость: уразумѣ́хъ а́зъ, я́ко и сiе́ е́сть про­изволе́нiе ду́ха:
я́ко во мно́же­ст­вѣ му́дрости мно́же­с­т­во ра́зума, и при­­ложи́вый ра́зумъ при­­ложи́тъ болѣ́знь.
Синодальный
Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.
Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета!
Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?
Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.
Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.
Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.
Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.
Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.
Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.
Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас.
Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.
Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме;
и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.
Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё – суета и томление духа!
Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.
Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.
И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа;
потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.
Сербский
Речи проповедника, сина Давидовог цара у Јерусалиму.
Таштина над таштинама, вели проповедник, таштина над таштинама, све је таштина.
Каква је корист човеку од свега труда његовог, којим се труди под сунцем?
Нараштај један одлази и други долази, а земља стоји увек.
Сунце излази и залази, и опет хити на место своје одакле излази.
Ветар иде на југ и обрће се, и у обртању свом враћа се.
Све реке теку у море, и море се не препуња; одакле теку реке, онамо се враћају да опет теку.
Све је мучно, да човек не може исказати; око се не може нагледати, нити се ухо може наслушати.
Шта је било то ће бити, шта се чинило то ће се чинити, и нема ништа ново под сунцем.
Има ли шта за шта би ко рекао: Види, то је ново? Већ је било за векова који су били пре нас.
Не помиње се шта је пре било; ни оно што ће после бити неће се помињати у оних који ће после настати.
Ја проповедник бејах цар над Израиљем у Јерусалиму.
И управих срце своје да тражим и разберем мудрошћу све што бива под небом; тај мучни посао даде Бог синовима људским да се муче око њега.
Видех све што бива под сунцем, и гле, све је таштина и мука духу.
Шта је криво не може се исправити, и недостаци не могу се избројати.
Ја рекох у срцу свом говорећи: Ево, ја постах велик, и претекох мудрошћу све који бише пре мене у Јерусалиму, и срце моје виде много мудрости и знања.
И управих срце своје да познам мудрост и да познам безумље и лудост; па дознах да је и то мука духу.
Јер где је много мудрости, много је бриге, и ко умножава знање умножава муку.
ῥήματα ᾿Εκκλησιαστοῦ υἱοῦ Δαυιδ βασιλέως Ισραηλ ἐν Ιερουσαλημ
ματαιότης ματαιοτήτων εἶπεν ὁ ᾿Εκκλησιαστής ματαιότης ματαιοτήτων τὰ πάν­τα ματαιότης
τίς περισ­σεία τῷ ἀνθρώπῳ ἐν παν­τὶ μόχθῳ αὐτοῦ ᾧ μοχθεῖ ὑπὸ τὸν ἥλιον
γενεὰ πορεύ­εται καὶ γενεὰ ἔρχεται καὶ ἡ γῆ εἰς τὸν αἰῶνα ἕστηκεν
καὶ ἀνατέλλει ὁ ἥλιος καὶ δύνει ὁ ἥλιος καὶ εἰς τὸν τόπον αὐτοῦ ἕλκει
ἀνατέλλων αὐτὸς ἐκεῖ πορεύ­εται προ­̀ς νότον καὶ κυκλοῖ προ­̀ς βορρᾶν κυκλοῖ κυκλῶν πορεύ­εται τὸ πνεῦμα καὶ ἐπι­̀ κύκλους αὐτοῦ ἐπι­στρέφει τὸ πνεῦμα
πάν­τες οἱ χείμαρροι πορεύ­ον­ται εἰς τὴν θάλασ­σαν καὶ ἡ θάλασ­σα οὐκ ἔσται ἐμπιμπλαμένη εἰς τόπον οὗ οἱ χείμαρροι πορεύ­ον­ται ἐκεῖ αὐτοὶ ἐπι­στρέφουσιν τοῦ πορευθῆναι
πάν­τες οἱ λόγοι ἔγκοποι οὐ δυνή­σε­ται ἀνὴρ τοῦ λαλεῖν καὶ οὐκ ἐμπλη­σθή­σε­ται ὀφθαλμὸς τοῦ ὁρᾶν καὶ οὐ πλη­ρωθή­σε­ται οὖς ἀπο­̀ ἀκροάσεως
τί τὸ γεγονός αὐτὸ τὸ γενησόμενον καὶ τί τὸ πεποιημένον αὐτὸ τὸ ποιηθησόμενον καὶ οὐκ ἔστιν πᾶν προ­́σφατον ὑπὸ τὸν ἥλιον
ὃς λαλήσει καὶ ἐρεῖ ἰδὲ τοῦτο καινόν ἐστιν ἤδη γέγονεν ἐν τοῖς αἰῶσιν τοῖς γενο­μέ­νοις ἀπο­̀ ἔμπρο­σθεν ἡμῶν
οὐκ ἔστιν μνήμη τοῖς πρώτοις καί γε τοῖς ἐσχάτοις γενο­μέ­νοις οὐκ ἔσται αὐτοῖς μνήμη μετὰ τῶν γενησομένων εἰς τὴν ἐσχάτην
ἐγὼ ᾿Εκκλησιαστὴς ἐγενόμην βασιλεὺς ἐπι­̀ Ισραηλ ἐν Ιερουσαλημ
καὶ ἔδωκα τὴν καρδίαν μου τοῦ ἐκζητῆσαι καὶ τοῦ κατα­σκέψασθαι ἐν τῇ σοφίᾳ περὶ πάν­των τῶν γινομένων ὑπὸ τὸν οὐρανόν ὅτι περισπασμὸν πονηρὸν ἔδωκεν ὁ θεὸς τοῖς υἱοῖς τοῦ ἀνθρώπου τοῦ περισπᾶσθαι ἐν αὐτῷ
εἶδον σὺν πάν­τα τὰ ποιήματα τὰ πεποιημένα ὑπὸ τὸν ἥλιον καὶ ἰδοὺ τὰ πάν­τα ματαιότης καὶ προ­αίρεσις πνεύ­μα­τος
διεστραμμένον οὐ δυνή­σε­ται τοῦ ἐπι­κοσμηθῆναι καὶ ὑστέρημα οὐ δυνή­σε­ται τοῦ ἀριθμηθῆναι
ἐλάλησα ἐγὼ ἐν καρδίᾳ μου τῷ λέγειν ἐγὼ ἰδοὺ ἐμεγαλύνθην καὶ προ­σέθηκα σοφίαν ἐπι­̀ πᾶσιν οἳ ἐγένον­το ἔμπρο­σθέν μου ἐν Ιερουσαλημ καὶ καρδία μου εἶδεν πολλά σοφίαν καὶ γνῶσιν
καὶ ἔδωκα καρδίαν μου τοῦ γνῶναι σοφίαν καὶ γνῶσιν παρα­βολὰς καὶ ἐπι­στήμην ἔγνων ὅτι καί γε τοῦτ᾿ ἔστιν προ­αίρεσις πνεύ­μα­τος
ὅτι ἐν πλή­θει σοφίας πλῆ­θος γνώσεως καὶ ὁ προ­στιθεὶς γνῶσιν προ­σθήσει ἄλγημα
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки