Скрыть
1:4
1:5
1:6
1:9
1:10
1:11
1:12
1:13
1:14
1:15
1:18
5:2
5:5
5:8
5:9
5:11
5:15
5:16
5:18
8:3
8:9
8:12
8:17
9:1
9:4
9:6
9:7
9:10
9:13
9:14
9:17
12:1
12:3
12:6
12:10
12:11
12:12
Церковнославянский (рус)
Глаго́лы екклесiа́ста, сы́на дави́дова, царя́ Изра́илева во Иерусали́мѣ.
Суета́ су́ет­ст­вiй, рече́ екклесiа́стъ, суета́ су́ет­ст­вiй, вся́ческая суета́.
Ко́е изоби́лiе человѣ́ку во все́мъ трудѣ́ его́, и́мже труди́т­ся подъ со́лнцемъ?
Ро́дъ прехо́дитъ и ро́дъ при­­хо́дитъ, а земля́ во вѣ́къ сто­и́тъ.
И восхо́дитъ со́лнце и захо́дитъ со́лнце и въ мѣ́сто свое́ влече́т­ся, сiе́ воз­сiява́я та́мо.
И́детъ къ ю́гу и обхо́дитъ къ сѣ́веру, обхо́дитъ о́крестъ, и́детъ ду́хъ и на кру́ги своя́ обраща́ет­ся ду́хъ.
Вси́ пото́цы и́дутъ въ мо́ре, и мо́ре нѣ́сть насыща́емо: на мѣ́сто, а́може пото́цы и́дутъ, та́мо ті́и воз­враща́ют­ся ити́.
Вся́ словеса́ тру́дна, не воз­мо́жетъ му́жъ глаго́лати: и не насы́тит­ся о́ко зрѣ́ти, ни испо́лнит­ся у́хо слы́шанiя.
Что́ бы́ло, то́жде е́сть, е́же бу́детъ: и что́ бы́ло сотворе́ное, то́жде и́мать сотвори́тися:
и ничто́же но́во подъ со́лнцемъ. И́же воз­глаго́летъ и рече́тъ: се́, сiе́ но́во е́сть: уже́ бы́сть въ вѣ́цѣхъ бы́в­шихъ пре́жде на́съ.
Нѣ́сть па́мять пе́рвыхъ, и послѣ́днимъ бы́в­шымъ не бу́детъ и́хъ па́мять съ бу́дущими на послѣ́докъ.
А́зъ екклесiа́стъ бы́хъ ца́рь надъ Изра́илемъ во Иерусали́мѣ
и вда́хъ се́рдце мое́, е́же взыска́ти и разсмотри́ти въ му́дрости о всѣ́хъ быва́ющихъ подъ небесе́мъ: я́ко попече́нiе лука́во даде́ Бо́гъ сыно́мъ человѣ́ческимъ, е́же упраждня́тися въ не́мъ.
Ви́дѣхъ вся́ческая сотворе́нiя сотворе́н­ная подъ со́лнцемъ: и се́, вся́ су́ет­ст­во и про­изволе́нiе ду́ха.
Развраще́н­ное не мо́жетъ испра́витися, и лише́нiе не мо́жетъ изчи́слитися.
Глаго́лахъ а́зъ въ се́рдцы мо­е́мъ, е́же рещи́: се́, а́зъ воз­вели́чихся и умно́жихъ му́дрость па́че всѣ́хъ, и́же бы́ша пре́жде мене́ во Иерусали́мѣ,
и се́рдце мое́ вда́хъ, е́же вѣ́дѣти прему́дрость и ра́зумъ: и се́рдце мое́ ви́дѣ мно́гая, прему́дрость и ра́зумъ, при́тчи и хи́трость: уразумѣ́хъ а́зъ, я́ко и сiе́ е́сть про­изволе́нiе ду́ха:
я́ко во мно́же­ст­вѣ му́дрости мно́же­с­т­во ра́зума, и при­­ложи́вый ра́зумъ при­­ложи́тъ болѣ́знь.
Не ско́ръ бу́ди усты́ тво­и́ми, и се́рдце твое́ да не ускоря́етъ износи́ти сло́во предъ лице́мъ Бо́жiимъ, я́ко Бо́гъ на небеси́ горѣ́, ты́ же на земли́ до́лу: сего́ ра́ди да бу́дутъ словеса́ твоя́ ма́ла:
я́ко при­­хо́дитъ со́нiе во мно́же­ст­вѣ попече́нiя, та́ко и гла́съ безу́мнаго во мно́же­ст­вѣ слове́съ.
А́ще обѣща́еши обѣ́тъ Бо́гу, не уме́дли от­да́ти его́, я́ко нѣ́сть хотѣ́нiя въ безу́мныхъ: ты́ у́бо, ели́ка а́ще обѣща́еши, от­да́ждь.
Бла́го тебѣ́ е́же не обѣщава́тися, не́жели обѣща́в­шуся тебѣ́, не от­да́ти.
Не да́ждь устна́мъ тво­и́мъ е́же во грѣ́хъ ввести́ пло́ть твою́, и да не рече́ши предъ лице́мъ Бо́жiимъ, я́ко невѣ́дѣнiе е́сть: да не прогнѣ́вает­ся Бо́гъ о гла́сѣ тво­е́мъ и растли́тъ творе́нiя ру́къ тво­и́хъ:
я́ко во мно́же­ст­вѣ со́нiй и су́ет­ст­вiя, [та́ко] и словеса́ мно́га, тѣ́мже Бо́га бо́йся.
А́ще оби́ду ни́щаго и расхище́нiе суда́ и пра́вды уви́диши во странѣ́, не диви́ся о ве́щи: я́ко высо́кiй надъ высо́кимъ надзира́тель, и высо́цыи надъ ни́ми,
и изоби́лiе земли́ надъ всѣ́мъ е́сть ца́рь села́ воз­дѣ́лан­на.
Любя́й сребро́ не насы́тит­ся сребра́: и кто́ наслади́т­ся во мно́же­ст­вѣ его́ плода́? И сiе́ суета́.
Во мно́же­ст­вѣ бла́га умно́жишася яду́щiи е́: и ко́е му́же­с­т­во иму́щему е́? я́ко нача́ло е́же ви́дѣти очи́ма сво­и́ма.
Со́нъ сла́докъ рабо́та­ю­щему, а́ще ма́ло или́ мно́го снѣ́сть: а насы́тив­шагося бога́т­ст­во не оставля́етъ усну́ти.
Е́сть неду́гъ, его́же ви́дѣхъ подъ со́лнцемъ, бога́т­ст­во храни́мо от­ стяжа́теля во зло́ ему́:
и поги́бнетъ бога́т­ст­во о́но въ попече́нiи лука́внѣ: и роди́ сы́на, и нѣ́сть въ руцѣ́ его́ ничто́же:
я́коже изы́де изъ чре́ва ма́тере сво­ея́ на́гъ, воз­врати́т­ся ити́, я́коже и прiи́де, и ничто́же во́зметъ от­ труда́ сво­его́, да понесе́тъ въ руцѣ́ сво­е́й.
И сiе́ зо́лъ неду́гъ: я́коже бо прiи́де, та́ко и отъи́детъ, и ка́я по́льза ему́, я́ко труди́т­ся на вѣ́тръ?
И́бо вси́ дні́е его́ во тмѣ́ и пла́чи и въ я́рости мно́зѣ, и въ неду́зѣ и во гнѣ́вѣ.
Се́, ви́дѣхъ а́зъ благо́е, е́же е́сть изря́дно, е́же я́сти и пи́ти и ви́дѣти благосты́ню во все́мъ трудѣ́ сво­е́мъ, и́мже труди́л­ся бы подъ со́лнцемъ, въ число́ дні́й живота́ сво­его́, я́же да́лъ е́сть ему́ Бо́гъ, я́ко сiе́ ча́сть его́:
и́бо вся́кому человѣ́ку, ему́же да́лъ е́сть Бо́гъ бога́т­ст­во и имѣ́нiя, и вла́сть даде́ ему́ я́сти от­ того́ и прiя́ти ча́сть свою́ и воз­весели́тися о трудѣ́ сво­е́мъ, сiе́ да́ръ Бо́жiй е́сть:
я́ко не мно́го па́мят­ст­вовати и́мать дни́ живота́ сво­его́, поне́же Бо́гъ облага́етъ его́ попече́ньми въ весе́лiи се́рдца его́.
Му́дрость человѣ́ка просвѣти́тъ лице́ его́, а безсту́дный воз­ненави́дѣнъ бу́детъ лице́мъ сво­и́мъ.
Уста́ царе́ва сохрани́, и о словеси́ кля́твы Бо́жiя не ско́ръ бу́ди.
От лица́ его́ по́йдеши, не ста́ни во словеси́ лука́внѣ, я́ко все́, е́же [а́ще] восхо́щетъ, сотвори́тъ,
я́коже ца́рь облада́яй, и кто́ рече́тъ ему́: что́ твори́ши?
Храня́й за́повѣдь не увѣ́сть глаго́ла лука́вна: и вре́мя суда́ вѣ́сть се́рдце му́драго,
я́ко вся́цѣй ве́щи е́сть вре́мя и су́дъ: я́ко ра́зумъ человѣ́ка мно́гъ [е́сть] на не́мъ,
я́ко нѣ́сть вѣ́дящаго, что́ бу́дущее: зане́ я́коже бу́детъ, кто́ воз­вѣсти́тъ ему́?
Нѣ́сть человѣ́ка владу́щаго ду́хомъ, е́же воз­брани́ти ду́ху: и нѣ́сть владу́щаго въ де́нь сме́рти, и нѣ́сть посла́ въ де́нь бра́ни: и не спасе́тъ нече́стiе су́щаго въ не́мъ.
И все́ сiе́ ви́дѣхъ, и вда́хъ се́рдце мое́ во все́ сотворе́нiе, е́же сотворе́но е́сть подъ со́лнцемъ, вся́, во ели́кихъ облада́нъ е́сть человѣ́къ надъ человѣ́комъ, е́же озло́бити его́.
И тогда́ ви́дѣхъ нечести́выя во гро́бы внесе́ны, и от­ свята́го: и идо́ша и похвале́ни бы́ша во гра́дѣ, я́ко си́це сотвори́ша. И сiе́ суета́.
Я́ко нѣ́сть прерѣка́нiя быва́ющаго творя́щымъ лука́вое вско́рѣ: сего́ ра́ди увѣ́рися се́рдце сыно́въ человѣ́ческихъ въ ни́хъ, е́же сотвори́ти лука́вое.
И́же согрѣши́, сотвори́лъ е́сть лука́вое, от­то́лѣ, и от­ долготы́ и́хъ: и́бо и вѣ́мъ а́зъ, я́ко е́сть бла́го боя́щымся Бо́га, да боя́т­ся от­ лица́ его́,
и не бу́детъ бла́го нечести́вому, и не продолжи́тъ дні́й въ сѣ́ни, и́же нѣ́сть боя́йся от­ лица́ Бо́жiя.
Е́сть суета́, я́же сотворе́на е́сть на земли́: я́ко су́ть пра́веднiи, на ни́хже постиза́етъ я́ко творе́нiе нечести́выхъ, и су́ть нечести́вiи, на ни́хже постиза́етъ я́ко творе́нiе пра́ведныхъ. Рѣ́хъ, я́ко и сiе́ суета́.
И похвали́хъ а́зъ весе́лiе, я́ко нѣ́сть бла́го человѣ́ку подъ со́лнцемъ, но то́кмо е́же я́сти и пи́ти и е́же весели́тися: и то́ при­­бы́токъ ему́ въ трудѣ́ его́ во дне́хъ живота́ его́, и́хже да́лъ е́сть ему́ Бо́гъ подъ со́лнцемъ.
Въ ни́хже да́хъ се́рдце мое́, е́же разумѣ́ти му́дрость и е́же вѣ́дѣти попече́нiе сотворе́ное на земли́: я́ко и во дни́ и въ нощи́ сна́ во о́чiю свое́ю нѣ́сть ви́дяй.
И ви́дѣхъ вся́ творе́нiя Бо́жiя, я́ко не мо́жетъ человѣ́къ изобрѣсти́ творе́нiе сотворе́ное подъ со́лнцемъ: ели́ка а́ще потруди́т­ся человѣ́къ обрѣсти́, и не обря́щетъ: и ели́ка а́ще рече́тъ му́дрый уразумѣ́ти, не воз­мо́жетъ обрѣсти́. Тѣ́мже все́ сiе́ вда́хъ въ се́рдце мое́, и се́рдце мое́ все́ сiе́ ви́дѣ.
Я́ко пра́веднiи и му́дрiи и дѣ́ланiя и́хъ въ руцѣ́ Бо́жiей, и любве́ же и не́нависти нѣ́сть вѣ́дяй человѣ́къ: вся́ предъ лице́мъ и́хъ, суета́ во всѣ́хъ.
Слу́чай еди́нъ пра́ведному и нечести́вому, благо́му и зло́му, и чи́стому и нечи́стому, и жру́щему и не жру́щему: я́коже благі́й, та́ко согрѣша́яй, я́коже клены́йся, та́ко боя́йся кля́твы.
Сiе́ лука́во во вся́цѣмъ сотворе́номъ подъ со́лнцемъ, я́ко слу́чай еди́нъ всѣ́мъ: и се́рдце сыно́въ человѣ́ческихъ испо́лнися лука́в­ст­вiя, и пре́лесть въ сердца́хъ и́хъ и въ животѣ́ и́хъ, и по си́хъ къ ме́ртвымъ.
Поне́же кто́ е́сть, и́же при­­обща́ет­ся ко всѣ́мъ живы́мъ? Е́сть наде́жда, я́ко пе́съ живы́й, то́й бла́гъ па́че льва́ ме́ртва.
Поне́же живі́и разумѣ́ютъ, я́ко у́мрутъ, ме́ртвiи же не су́ть вѣ́дущiи ничто́же: и ктому́ нѣ́сть и́мъ мзды́, я́ко забве́на е́сть па́мять и́хъ,
и любо­́вь и́хъ и не́нависть и́хъ и рве́нiе и́хъ уже́ поги́бе, и ча́сти нѣ́сть и́мъ ктому́ во вѣ́ки во вся́цѣмъ творе́нiи подъ со́лнцемъ.
Прiиди́, я́ждь въ весе́лiи хлѣ́бъ тво́й и пі́й во бла́зѣ се́рдцы вино́ твое́, я́ко уже́ уго́дна Бо́гу творе́нiя твоя́.
Во вся́ко вре́мя да бу́дутъ ри́зы твоя́ бѣ́лы, и еле́й на главѣ́ тво­е́й да не оскудѣ́етъ.
И ви́ждь житiе́ съ жено́ю, ю́же воз­люби́лъ еси́, во вся́ дни́ живота́ ю́ности тво­ея́, да́н­ныя ти́ подъ со́лнцемъ, вся́ дни́ су́ет­ст­вiя тво­его́: я́ко сiе́ ча́сть твоя́ въ животѣ́ тво­е́мъ и въ трудѣ́ тво­е́мъ, и́мже ты́ труди́шися подъ со́лнцемъ.
Вся́, ели́ка а́ще обря́щетъ рука́ твоя́ сотвори́ти, я́коже си́ла твоя́, сотвори́: зане́ нѣ́сть сотворе́нiе и помышле́нiе и ра́зумъ и му́дрость во а́дѣ, а́може ты́ и́деши та́мо.
Обрати́хся и ви́дѣхъ подъ со́лнцемъ, я́ко ни ле́гкимъ тече́нiе, ниже́ си́льнымъ бра́нь, ниже́ самому́ му́дрому хлѣ́бъ, ниже́ разу́мнымъ бога́т­ст­во, ниже́ вѣ́дущымъ благода́ть: я́ко вре́мя и слу́чай случи́т­ся всѣ́мъ си́мъ.
Я́ко у́бо не разумѣ́ человѣ́къ вре́мене сво­его́: я́коже ры́бы уловля́емы во мре́жи злѣ́, и а́ки пти́цы уловля́емы въ сѣ́ти: я́коже сiя́, уловля́ют­ся сы́нове человѣ́честiи во вре́мя лука́во, егда́ нападе́тъ на ня́ внеза́пу.
И сiе́ ви́дѣхъ, му́дрость подъ со́лнцемъ, и вели́ка е́сть во мнѣ́:
гра́дъ ма́лъ, и муже́й въ не́мъ ма́ло, и прiи́детъ на́нь ца́рь вели́къ и о́крестъ обля́жетъ его́, и содѣ́лаетъ на него́ остро́ги ве́лiя,
и обря́щетъ въ не́мъ му́жа ни́щаго му́дра, и се́й спасе́тъ гра́дъ му́дростiю сво­е́ю, и человѣ́къ не воспомяну́ му́жа ни́щаго о́наго.
И рѣ́хъ а́зъ: блага́ му́дрость па́че си́лы, и му́дрость ни́щаго уничиже́на, и словеса́ его́ не су́ть послу́шаема.
Словеса́ му́дрыхъ въ поко́и слы́шат­ся, па́че кли́ча облада́ющихъ въ безу́мiи.
Блага́ му́дрость па́че ору́дiй ра́тныхъ: и согрѣша́яй еди́нъ погуби́тъ благосты́ню мно́гу.
И помяни́ сотво́ршаго тя́ во дне́хъ ю́ности тво­ея́, до́ндеже не прiи́дутъ дні́е зло́бы тво­ея́, и при­­спѣ́ютъ лѣ́та, въ ни́хже рече́ши: нѣ́сть ми́ въ ни́хъ хотѣ́нiя:
до́ндеже не поме́ркнетъ со́лнце и свѣ́тъ, и луна́ и звѣ́зды, и обратя́т­ся о́блацы созади́ дождя́:
въ де́нь, въ о́ньже подви́гнут­ся стра́жiе до́му, и развратя́т­ся му́жiе си́лы, и упраздня́т­ся ме́лющiи, я́ко ума́лишася, и помрача́т­ся зря́щiи во сква́жнехъ:
и затворя́тъ две́ри на то́ржищи, въ не́мощи гла́са ме́лющiя, и воста́нетъ на гла́съ пти́цы, и смиря́т­ся вся́ дще́ри пѣ́сни:
и на высоту́ у́зрятъ, и у́жасъ на пути́, и процвѣте́тъ Амигда́лъ, и отолстѣ́ютъ пру́зiе, и разруши́т­ся каппари́съ: я́ко отъи́де человѣ́къ въ до́мъ вѣ́ка сво­его́, и обыдо́ша на то́ржищи пла́чущiи:
до́ндеже не преврати́т­ся у́же сре́бряное, и не сокруши́т­ся повя́зка злата́я, и сокруши́т­ся водоно́съ у исто́чника, и сло́мит­ся колесо́ въ ко́лiи.
И воз­врати́т­ся пе́рсть въ зе́млю, я́коже бѣ́, и ду́хъ воз­врати́т­ся къ Бо́гу, и́же даде́ его́.
Суета́ су́ет­ст­вiй, рече́ екклесiа́стъ, вся́ческая суета́.
И ли́шшее, я́ко бы́сть екклесiа́стъ му́дръ, и я́ко научи́ ра́зуму человѣ́ка: и у́хо изслѣ́дитъ красоту́ при́тчей.
Мно́го взыска́ екклесiа́стъ, е́же обрѣсти́ словеса́ хотѣ́нiя, и напи́саное пра́вости, словеса́ и́стины.
Словеса́ му́дрыхъ я́коже остны́ воло́вiи и я́коже гво́здiе вонзе́но, и́же от­ сложе́нiй да́ни бы́ша от­ па́стыря еди́наго.
И мно́жае от­ ни́хъ, сы́не мо́й, храни́ся: твори́ти кни́ги мно́ги нѣ́сть конца́, и уче́нiе мно́гое тру́дъ пло́ти.
Коне́цъ сло́ва, все́ слу́шай: Бо́га бо́йся и за́повѣди его́ храни́, я́ко сiе́ вся́къ человѣ́къ:
я́ко все́ творе́нiе при­­веде́тъ Бо́гъ на су́дъ о вся́цѣмъ погрѣше́нiи, а́ще бла́го и а́ще лука́во.
Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.
Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета!
Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?
Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.
Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.
Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.
Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.
Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.
Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.
Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас.
Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.
Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме;
и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.
Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё – суета и томление духа!
Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.
Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.
И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа;
потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.
Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги.
Ибо, как сновидения бывают при множестве забот, так голос глупого познается при множестве слов.
Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым: что обещал, исполни.
Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить.
Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред Ангелом [Божиим]: «это – ошибка!» Для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих?
Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов, – много суеты; но ты бойся Бога.
Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому: потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший;
превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране.
Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от того. И это – суета!
Умножается имущество, умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами?
Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест; но пресыщение богатого не дает ему уснуть.
Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему.
И гибнет богатство это от несчастных случаев: родил он сына, и ничего нет в руках у него.
Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет от труда своего, что мог бы он понести в руке своей.
И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер?
А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде.
Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это его доля.
И если какому человеку Бог дал богатство и имущество, и дал ему власть пользоваться от них и брать свою долю и наслаждаться от трудов своих, то это дар Божий.
Недолго будут у него в памяти дни жизни его; потому Бог и вознаграждает его радостью сердца его.
Кто – как мудрый, и кто понимает значение вещей? Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется.
Я говорю: слово царское храни, и это ради клятвы пред Богом.
Не спеши уходить от лица его, и не упорствуй в худом деле; потому что он, что захочет, все может сделать.
Где слово царя, там власть; и кто скажет ему: «что ты делаешь?»
Соблюдающий заповедь не испытает никакого зла: сердце мудрого знает и время и устав;
потому что для всякой вещи есть свое время и устав; а человеку великое зло оттого,
что он не знает, что будет; и как это будет – кто скажет ему?
Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе, и не спасет нечестие нечестивого.
Все это я видел, и обращал сердце мое на всякое дело, какое делается под солнцем. Бывает время, когда человек властвует над человеком во вред ему.
Видел я тогда, что хоронили нечестивых, и приходили и отходили от святого места, и они забываемы были в городе, где они так поступали. И это – суета!
Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло.
Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его;
а нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом.
Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это – суета!
И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем.
Когда я обратил сердце мое на то, чтобы постигнуть мудрость и обозреть дела, которые делаются на земле, и среди которых человек ни днем, ни ночью не знает сна, –
тогда я увидел все дела Божии и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого.
На все это я обратил сердце мое для исследования, что праведные и мудрые и деяния их – в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним.
Всему и всем – одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и [злому], чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы.
Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после того они отходят к умершим.
Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.
Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению,
и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем.
Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим.
Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей.
Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это – доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем.
Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.
И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их.
Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.
Вот еще какую мудрость видел я под солнцем, и она показалась мне важною:
город небольшой, и людей в нем немного; к нему подступил великий царь и обложил его и произвел против него большие осадные работы;
но в нем нашелся мудрый бедняк, и он спас своею мудростью этот город; и однако же никто не вспоминал об этом бедном человеке.
И сказал я: мудрость лучше силы, и однако же мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают.
Слова мудрых, высказанные спокойно, выслушиваются лучше, нежели крик властелина между глупыми.
Мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго.
И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: «нет мне удовольствия в них!»
доколе не померкли солнце и свет и луна и звезды, и не нашли новые тучи вслед за дождем.
В тот день, когда задрожат стерегущие дом и согнутся мужи силы; и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно;
и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дщери пения;
и высоты будут им страшны, и на дороге ужасы; и зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы; –
доколе не порвалась серебряная цепочка, и не разорвалась золотая повязка, и не разбился кувшин у источника, и не обрушилось колесо над колодезем.
И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его.
Суета сует, сказал Екклесиаст, всё – суета!
Кроме того, что Екклесиаст был мудр, он учил еще народ знанию. Он все испытывал, исследовал, и составил много притчей.
Старался Екклесиаст приискивать изящные изречения, и слова истины написаны им верно.
Слова мудрых – как иглы и как вбитые гвозди, и составители их – от единого пастыря.
А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг – конца не будет, и много читать – утомительно для тела.
Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека;
ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха
Библ. энциклопедия Библейский словарь Словарь библ. образов