Скрыть
2:2
2:5
2:6
2:7
2:10
2:12
2:13
2:15
2:16
2:17
2:18
2:19
2:20
2:21
2:22
2:23
2:25
4:2
4:3
4:7
4:10
4:11
4:12
4:15
5:2
5:5
5:8
5:9
5:11
5:15
5:16
5:18
7:4
7:6
7:7
7:8
7:10
7:11
7:15
7:18
7:21
7:22
7:23
7:27
8:3
8:9
8:12
8:17
9:1
9:4
9:6
9:7
9:10
9:13
9:14
9:17
10:2
10:3
10:5
10:6
10:7
10:9
10:10
10:11
10:12
10:13
10:15
10:17
10:18
10:19
Церковнославянский (рус)
Реко́хъ а́зъ въ се́рдцы мо­е́мъ: прiиди́ у́бо, да тя́ искушу́ въ весе́лiи, и ви́ждь во бла́зѣ: и се́, та́кожде сiе́ су́ет­ст­во.
Смѣ́ху реко́хъ: погрѣше́нiе, и весе́лiю: что́ сiе́ твори́ши?
И разсмотри́хъ, а́ще се́рдце мое́ повлече́тъ а́ки вино́ пло́ть мою́: и се́рдце мое́ наста́ви мя́ въ му́дрости, и е́же удержа́ти весе́лiе, до́ндеже уви́жду, ко́е бла́го сыно́мъ человѣ́ческимъ, е́же творя́тъ подъ со́лнцемъ въ число́ дні́й живота́ сво­его́.
Возвели́чихъ творе́нiе мое́: созда́хъ ми́ до́мы, насади́хъ ми́ виногра́ды,
сотвори́хъ ми́ вертогра́ды и сады́ и насади́хъ въ ни́хъ древе́съ вся́каго плода́,
сотвори́хъ ми́ купѣ́ли водны́я, е́же напая́ти от­ ни́хъ прозябе́нiе древе́съ:
при­­тяжа́хъ рабы́ и рабы́ни, и домоча́дцы бы́ша ми́: и стяжа́нiе скота́, и ста́дъ мно́го ми́ бы́сть, па́че всѣ́хъ бы́в­шихъ пре́жде мене́ во Иерусали́мѣ:
собра́хъ ми́ зла́то и сребро́ и имѣ́нiя царе́й и стра́нъ, сотвори́хъ ми́ пою́щихъ и пою́щыя, и услажде́нiя сыно́въ человѣ́ческихъ, виноче́рпцы и виноче́рпицы.
И воз­вели́чихся, и при­­ложи́хся му́дрости па́че всѣ́хъ бы́в­шихъ пре́жде мене́ во Иерусали́мѣ: и му́дрость моя́ пребы́сть со мно́ю.
И все́, его́же проси́ста о́чи мо­и́, не отъ­я́хъ от­ ни́хъ и не воз­брани́хъ се́рдцу мо­ему́ от­ вся́каго весе́лiя мо­его́, я́ко се́рдце мое́ воз­весели́ся во вся́цѣмъ трудѣ́ мо­е́мъ. И сiе́ бы́сть ча́сть моя́ от­ всего́ труда́ мо­его́.
И при­­зрѣ́хъ а́зъ на вся́ творе́нiя моя́, я́же сотвори́стѣ ру́цѣ мо­и́, и на тру́дъ, и́мже труди́хся твори́ти. И се́, вся́ суета́ и про­изволе́нiе ду́ха, и нѣ́сть изоби́лiе подъ со́лнцемъ.
И при­­зрѣ́хъ а́зъ ви́дѣти му́дрость, ле́сть и безу́мiе: я́ко кто́ человѣ́къ, и́же по́йдетъ вслѣ́дъ совѣ́та, ели́ка сотвори́ въ не́мъ?
И ви́дѣхъ а́зъ, я́ко е́сть изоби́лiе му́дрости па́че безу́мiя, я́коже изоби́лiе свѣ́та па́че тмы́:
му́драго о́чи его́ во главѣ́ его́, а безу́мный во тмѣ́ хо́дитъ: и увѣ́дѣхъ и а́зъ, я́ко слу́чай еди́нъ случи́т­ся всѣ́мъ и́мъ.
И рѣ́хъ а́зъ въ се́рдцы мо­е́мъ: я́коже слу́чай безу́мнаго, и мнѣ́ случи́т­ся: и вску́ю умудри́хся? А́зъ тогда́ изли́шше глаго́лахъ въ се́рдцы мо­е́мъ, я́ко и сiе́ суета́, поне́же безу́мный от­ избы́тка глаго́летъ:
я́ко нѣ́сть па́мяти му́драго съ безу́мнымъ во вѣ́къ, зане́ уже́ во дне́хъ гряду́щихъ вся́ забве́на бы́ша: и ка́ко у́мретъ му́дрый съ безу́мнымъ?
И воз­ненави́дѣхъ живо́тъ, я́ко лука́вно мнѣ́ сотворе́нiе сотворе́н­ное подъ со́лнцемъ: поне́же вся́ческая суета́ и про­изволе́нiе ду́ха.
И воз­ненави́дѣхъ а́зъ вся́ческая мíра и тру́дъ мо́й, и́мже а́зъ тружда́юся подъ со́лнцемъ, я́ко оставля́ю его́ человѣ́ку бу́дущему по мнѣ́.
И кто́ вѣ́сть, му́дръ ли бу́детъ или́ безу́менъ? и облада́ти ли и́мать всѣ́мъ трудо́мъ мо­и́мъ, и́мже труди́хся и и́мже му́др­ст­вовахъ подъ со́лнцемъ? И сiе́ же суета́.
И обрати́хся а́зъ от­рещи́ся се́рдцу мо­ему́ о все́мъ трудѣ́, и́мже труди́хся подъ со́лнцемъ:
я́ко е́сть человѣ́къ, его́же тру́дъ въ му́дрости и въ ра́зумѣ и въ му́же­ст­вѣ: и человѣ́къ, и́же не потруди́ся о не́мъ, да́стъ ему́ ча́сть свою́. И сiе́ суета́ и лука́в­ст­во ве́лiе.
Я́ко быва́етъ человѣ́ку во все́мъ трудѣ́ его́ и въ про­изволе́нiи се́рдца его́, и́мже то́й тружда́ет­ся подъ со́лнцемъ,
я́ко вси́ дні́е его́ болѣ́зней и я́рости попече́нiе ему́, и́бо въ нощи́ не спи́тъ се́рдце его́. И сiе́ же суета́ е́сть.
Нѣ́сть бла́го человѣ́ку, но [ра́звѣ] е́же я́стъ и пiе́тъ и е́же пока́жетъ души́ сво­е́й бла́го въ трудѣ́ сво­е́мъ: и сiе́ ви́дѣхъ а́зъ, я́ко от­ руки́ Бо́жiя е́сть:
я́ко кто́ я́стъ и пiе́тъ кромѣ́ его́?
Я́ко человѣ́ку бла́гу предъ лице́мъ его́ даде́ му́дрость и ра́зумъ и весе́лiе, согрѣша́ющему же даде́ попече́нiе, е́же при­­лага́ти и собира́ти, во е́же да́ти благо́му предъ лице́мъ Бо́жiимъ: я́ко и сiе́ суета́ и про­изволе́нiе ду́ха.
И обрати́хся а́зъ и ви́дѣхъ вся́ оклевета́нiя быва́ющая подъ со́лнцемъ: и се́, сле́зы оклевета́н­ныхъ, и нѣ́сть и́мъ утѣша́ющаго, и от­ руки́ клеве́щущихъ на ня́ крѣ́пость, и нѣ́сть и́мъ утѣша́ющаго.
И похвали́хъ а́зъ всѣ́хъ уме́ршихъ, и́же умро́ша уже́, па́че живы́хъ, ели́цы жи́ви су́ть досе́лѣ:
и бла́гъ па́че обо­и́хъ си́хъ, и́же еще́ не бы́сть, и́же не ви́дѣ вся́каго сотворе́нiя лука́ваго сотворе́н­наго подъ со́лнцемъ.
И ви́дѣхъ а́зъ ве́сь тру́дъ и вся́ко му́же­с­т­во сотворе́нiя, я́ко сiе́ ре́вность му́жа от­ по́друга сво­его́. И сiе́ суета́ и про­изволе́нiе ду́ха.
Безу́мный объя́тъ ру́цѣ сво­и́ и снѣде́ пло́ти своя́.
Бла́го е́сть исполне́нiе го́рсти поко́я, па́че исполне́нiя двою́ го́рстiю труда́ и про­изволе́нiя ду́ха.
И обрати́хся а́зъ и ви́дѣхъ су́ет­ст­во подъ со́лнцемъ:
е́сть еди́нъ, и нѣ́сть втора́го, ни сы́на, ниже́ бра́та нѣ́сть ему́, и нѣ́сть конца́ всему́ труду́ его́, ниже́ о́ко его́ насыща́ет­ся бога́т­ст­ва. И кому́ а́зъ тружда́юся и лиша́ю ду́шу мою́ от­ благосты́ни? И сiе́ суета́ и попече́нiе лука́вно е́сть.
Бла́зи два́ па́че еди́наго, и́мже е́сть мзда́ бла́га въ трудѣ́ и́хъ:
я́ко а́ще паде́т­ся еди́нъ от­ ни́хъ, воз­дви́гнетъ другі́й при­­ча́ст­ника сво­его́: и го́ре тому́ еди́ному, егда́ паде́тъ и не бу́детъ втора́го воз­дви́гнути его́.
И а́ще у́снета два́, тепло́ и́ма бу́детъ, а еди́нъ ка́ко согрѣ́ет­ся?
И а́ще укрѣпи́т­ся еди́нъ, два́ ста́нета проти́ву ему́: и ве́рвь треплете́на не ско́ро расто́ргнет­ся.
Бла́гъ о́трокъ ни́щь и му́дръ, па́че ста́ра царя́ и безу́мна, и́же не разумѣ́ внима́ти еще́:
я́ко изъ до́му ю́зниковъ изы́детъ ца́р­ст­вовати, поне́же и въ ца́р­ст­вѣ сво­е́мъ роди́ся ни́щь.
Ви́дѣхъ всѣ́хъ живу́щихъ, ходя́щихъ подъ со́лнцемъ, съ ю́нымъ вторы́мъ, и́же воста́нетъ вмѣ́сто его́.
Нѣ́сть конца́ всѣ́мъ лю́демъ, всѣ́мъ, и́же предъ ни́ми бы́ша, и́бо послѣ́днiи не воз­веселя́т­ся о не́мъ: я́ко и сiе́ суета́ и про­изволе́нiе ду́ха.
Сохрани́ но́гу твою́, егда́ а́ще и́деши въ до́мъ Бо́жiй, и бли́зъ [бу́ди] е́же слу́шати: па́че дая́нiя безу́мныхъ же́ртва твоя́, поне́же не вѣ́дятъ, я́ко творя́тъ зло́.
Не ско́ръ бу́ди усты́ тво­и́ми, и се́рдце твое́ да не ускоря́етъ износи́ти сло́во предъ лице́мъ Бо́жiимъ, я́ко Бо́гъ на небеси́ горѣ́, ты́ же на земли́ до́лу: сего́ ра́ди да бу́дутъ словеса́ твоя́ ма́ла:
я́ко при­­хо́дитъ со́нiе во мно́же­ст­вѣ попече́нiя, та́ко и гла́съ безу́мнаго во мно́же­ст­вѣ слове́съ.
А́ще обѣща́еши обѣ́тъ Бо́гу, не уме́дли от­да́ти его́, я́ко нѣ́сть хотѣ́нiя въ безу́мныхъ: ты́ у́бо, ели́ка а́ще обѣща́еши, от­да́ждь.
Бла́го тебѣ́ е́же не обѣщава́тися, не́жели обѣща́в­шуся тебѣ́, не от­да́ти.
Не да́ждь устна́мъ тво­и́мъ е́же во грѣ́хъ ввести́ пло́ть твою́, и да не рече́ши предъ лице́мъ Бо́жiимъ, я́ко невѣ́дѣнiе е́сть: да не прогнѣ́вает­ся Бо́гъ о гла́сѣ тво­е́мъ и растли́тъ творе́нiя ру́къ тво­и́хъ:
я́ко во мно́же­ст­вѣ со́нiй и су́ет­ст­вiя, [та́ко] и словеса́ мно́га, тѣ́мже Бо́га бо́йся.
А́ще оби́ду ни́щаго и расхище́нiе суда́ и пра́вды уви́диши во странѣ́, не диви́ся о ве́щи: я́ко высо́кiй надъ высо́кимъ надзира́тель, и высо́цыи надъ ни́ми,
и изоби́лiе земли́ надъ всѣ́мъ е́сть ца́рь села́ воз­дѣ́лан­на.
Любя́й сребро́ не насы́тит­ся сребра́: и кто́ наслади́т­ся во мно́же­ст­вѣ его́ плода́? И сiе́ суета́.
Во мно́же­ст­вѣ бла́га умно́жишася яду́щiи е́: и ко́е му́же­с­т­во иму́щему е́? я́ко нача́ло е́же ви́дѣти очи́ма сво­и́ма.
Со́нъ сла́докъ рабо́та­ю­щему, а́ще ма́ло или́ мно́го снѣ́сть: а насы́тив­шагося бога́т­ст­во не оставля́етъ усну́ти.
Е́сть неду́гъ, его́же ви́дѣхъ подъ со́лнцемъ, бога́т­ст­во храни́мо от­ стяжа́теля во зло́ ему́:
и поги́бнетъ бога́т­ст­во о́но въ попече́нiи лука́внѣ: и роди́ сы́на, и нѣ́сть въ руцѣ́ его́ ничто́же:
я́коже изы́де изъ чре́ва ма́тере сво­ея́ на́гъ, воз­врати́т­ся ити́, я́коже и прiи́де, и ничто́же во́зметъ от­ труда́ сво­его́, да понесе́тъ въ руцѣ́ сво­е́й.
И сiе́ зо́лъ неду́гъ: я́коже бо прiи́де, та́ко и отъи́детъ, и ка́я по́льза ему́, я́ко труди́т­ся на вѣ́тръ?
И́бо вси́ дні́е его́ во тмѣ́ и пла́чи и въ я́рости мно́зѣ, и въ неду́зѣ и во гнѣ́вѣ.
Се́, ви́дѣхъ а́зъ благо́е, е́же е́сть изря́дно, е́же я́сти и пи́ти и ви́дѣти благосты́ню во все́мъ трудѣ́ сво­е́мъ, и́мже труди́л­ся бы подъ со́лнцемъ, въ число́ дні́й живота́ сво­его́, я́же да́лъ е́сть ему́ Бо́гъ, я́ко сiе́ ча́сть его́:
и́бо вся́кому человѣ́ку, ему́же да́лъ е́сть Бо́гъ бога́т­ст­во и имѣ́нiя, и вла́сть даде́ ему́ я́сти от­ того́ и прiя́ти ча́сть свою́ и воз­весели́тися о трудѣ́ сво­е́мъ, сiе́ да́ръ Бо́жiй е́сть:
я́ко не мно́го па́мят­ст­вовати и́мать дни́ живота́ сво­его́, поне́же Бо́гъ облага́етъ его́ попече́ньми въ весе́лiи се́рдца его́.
2Бла́го и́мя па́че еле́а бла́га, и де́нь сме́ртный па́че дня́ рожде́нiя его́.
3Бла́го ходи́ти въ до́мъ пла́ча, не́жели ходи́ти въ до́мъ пи́ра, поне́же сiе́ коне́цъ вся́кому человѣ́ку, и живы́й да́стъ бла́го въ се́рдцы его́.
4Бла́га я́рость па́че смѣ́ха, я́ко во зло́бѣ лица́ ублажи́т­ся се́рдце.
5Се́рдце му́дрыхъ въ дому́ пла́ча, а се́рдце безу́мныхъ въ дому́ весе́лiя.
6Бла́го е́же слы́шати преще́нiе прему́дра, па́че му́жа слы́шащаго пѣ́снь безу́мныхъ:
7я́коже гла́съ те́рнiя подъ котло́мъ, та́ко смѣ́хъ безу́мныхъ. И сiе́ суета́.
8Я́ко клевета́ льсти́тъ му́драго и погубля́етъ се́рдце благоро́д­ст­вiя его́.
9Бла́га послѣ́дняя слове́съ па́че нача́ла его́: бла́гъ терпѣли́вый па́че высо́каго ду́хомъ.
10Не тщи́ся въ ду́сѣ сво­е́мъ яри́тися, я́ко я́рость въ нѣ́дрѣ безу́мныхъ почі́етъ.
11Да не рече́ши: что́ бы́сть, я́ко дні́е пре́жднiи бѣ́ша бла́зи па́че си́хъ? я́ко не въ му́дрости вопроси́лъ еси́ о се́мъ.
12Бла́га му́дрость съ наслѣ́дiемъ, па́че же ви́дящымъ со́лнце:
13я́ко въ сѣ́ни его́ му́дрость, я́коже сѣ́нь сребра́, и изоби́лiе ра́зума прему́дрости оживля́етъ, и́же от­ нея́.
14Ви́ждь творе́нiя Бо́жiя: я́ко кто́ мо́жетъ украси́ти, его́же а́ще Бо́гъ преврати́тъ?
15Въ де́нь благосты́ни [его́] живи́ во бла́зѣ и ви́ждь въ де́нь зла́: ви́ждь, и съ ни́мъ согла́сно сiе́ сотвори́ Бо́гъ, о глаго́ланiи, да не обря́щетъ человѣ́къ за ни́мъ ничто́же.
16Вся́ческая ви́дѣхъ во дне́хъ су́ет­ст­вiя мо­его́: е́сть пра́ведный погиба́яй во сво­е́й пра́вдѣ, и е́сть нечести́вый пребыва́яй во сво­е́й зло́бѣ.
17Не бу́ди правди́въ вельми́, ни мудри́ся изли́шше, да не когда́ изуми́шися.
18Не нече́­ст­вуй мно́го и не бу́ди же́стокъ, да не у́мреши не во вре́мя свое́.
19Бла́го ти́ е́сть держа́тися сего́, и от­ сего́ не оскверни́ руки́ тво­ея́, я́ко боя́щымся Бо́га поспѣша́т­ся вся́.
20Прему́дрость помо́жетъ му́дрому па́че десяти́ облада́ющихъ во гра́дѣ:
21я́ко нѣ́сть человѣ́къ пра́веденъ на земли́, и́же сотвори́тъ благо́е и не согрѣши́тъ.
22И во вся́ словеса́, я́же воз­глаго́лютъ нечести́вiи, не вложи́ се́рдца сво­его́, да не услы́шиши раба́ сво­его́ клену́ща тебе́:
23я́ко мно́гажды воз­лука́внуетъ на тя́, и обхожде́нiи мно́гими озло́битъ се́рдце твое́, я́коже и ты́ кля́лъ еси́ ины́я [мно́гiя].
24Вся́ сiя́ искуси́хъ въ му́дрости: рѣ́хъ, умудрю́ся: и сiя́ удали́ся от­ мене́
25дале́че па́че не́же бѣ́хъ, и бе́здны глубина́, кто́ обря́щетъ ю́?
26Обыдо́хъ а́зъ, и се́рдце мое́, е́же разумѣ́ти, е́же разсмотри́ти, и е́же взыска́ти му́дрость и ра́зумъ, и е́же разумѣ́ти нечести́ваго безу́мiе и ожесточе́нiе и ле́сть:
27и обрѣто́хъ а́зъ ю́, и реку́ горча́йшу па́че сме́рти жену́, я́же е́сть лови́тва, и сѣ́ти се́рдце ея́, у́зы въ руку́ ея́: благі́й предъ лице́мъ Бо́жiимъ изъи́мет­ся от­ нея́, а согрѣша́яй я́тъ бу́детъ от­ нея́.
28Се́, сiе́ обрѣто́хъ, рече́ екклесiа́стъ: еди́ну еди́ною е́же обрѣсти́ по́мыслъ, е́же взыска́ душа́ моя́, и не обрѣто́хъ:
29и человѣ́ка еди́наго от­ ты́сящъ обрѣто́хъ, а жены́ во всѣ́хъ си́хъ не обрѣто́хъ:
30оба́че се́, сiе́ обрѣто́хъ, е́же сотвори́ Бо́гъ человѣ́ка пра́ваго, и сі́и взыска́ша помысло́въ мно́гихъ. Кто́ увѣ́дѣ му́дрость? и кто́ вѣ́сть разрѣше́нiе глаго́ла?
Му́дрость человѣ́ка просвѣти́тъ лице́ его́, а безсту́дный воз­ненави́дѣнъ бу́детъ лице́мъ сво­и́мъ.
Уста́ царе́ва сохрани́, и о словеси́ кля́твы Бо́жiя не ско́ръ бу́ди.
От лица́ его́ по́йдеши, не ста́ни во словеси́ лука́внѣ, я́ко все́, е́же [а́ще] восхо́щетъ, сотвори́тъ,
я́коже ца́рь облада́яй, и кто́ рече́тъ ему́: что́ твори́ши?
Храня́й за́повѣдь не увѣ́сть глаго́ла лука́вна: и вре́мя суда́ вѣ́сть се́рдце му́драго,
я́ко вся́цѣй ве́щи е́сть вре́мя и су́дъ: я́ко ра́зумъ человѣ́ка мно́гъ [е́сть] на не́мъ,
я́ко нѣ́сть вѣ́дящаго, что́ бу́дущее: зане́ я́коже бу́детъ, кто́ воз­вѣсти́тъ ему́?
Нѣ́сть человѣ́ка владу́щаго ду́хомъ, е́же воз­брани́ти ду́ху: и нѣ́сть владу́щаго въ де́нь сме́рти, и нѣ́сть посла́ въ де́нь бра́ни: и не спасе́тъ нече́стiе су́щаго въ не́мъ.
И все́ сiе́ ви́дѣхъ, и вда́хъ се́рдце мое́ во все́ сотворе́нiе, е́же сотворе́но е́сть подъ со́лнцемъ, вся́, во ели́кихъ облада́нъ е́сть человѣ́къ надъ человѣ́комъ, е́же озло́бити его́.
И тогда́ ви́дѣхъ нечести́выя во гро́бы внесе́ны, и от­ свята́го: и идо́ша и похвале́ни бы́ша во гра́дѣ, я́ко си́це сотвори́ша. И сiе́ суета́.
Я́ко нѣ́сть прерѣка́нiя быва́ющаго творя́щымъ лука́вое вско́рѣ: сего́ ра́ди увѣ́рися се́рдце сыно́въ человѣ́ческихъ въ ни́хъ, е́же сотвори́ти лука́вое.
И́же согрѣши́, сотвори́лъ е́сть лука́вое, от­то́лѣ, и от­ долготы́ и́хъ: и́бо и вѣ́мъ а́зъ, я́ко е́сть бла́го боя́щымся Бо́га, да боя́т­ся от­ лица́ его́,
и не бу́детъ бла́го нечести́вому, и не продолжи́тъ дні́й въ сѣ́ни, и́же нѣ́сть боя́йся от­ лица́ Бо́жiя.
Е́сть суета́, я́же сотворе́на е́сть на земли́: я́ко су́ть пра́веднiи, на ни́хже постиза́етъ я́ко творе́нiе нечести́выхъ, и су́ть нечести́вiи, на ни́хже постиза́етъ я́ко творе́нiе пра́ведныхъ. Рѣ́хъ, я́ко и сiе́ суета́.
И похвали́хъ а́зъ весе́лiе, я́ко нѣ́сть бла́го человѣ́ку подъ со́лнцемъ, но то́кмо е́же я́сти и пи́ти и е́же весели́тися: и то́ при­­бы́токъ ему́ въ трудѣ́ его́ во дне́хъ живота́ его́, и́хже да́лъ е́сть ему́ Бо́гъ подъ со́лнцемъ.
Въ ни́хже да́хъ се́рдце мое́, е́же разумѣ́ти му́дрость и е́же вѣ́дѣти попече́нiе сотворе́ное на земли́: я́ко и во дни́ и въ нощи́ сна́ во о́чiю свое́ю нѣ́сть ви́дяй.
И ви́дѣхъ вся́ творе́нiя Бо́жiя, я́ко не мо́жетъ человѣ́къ изобрѣсти́ творе́нiе сотворе́ное подъ со́лнцемъ: ели́ка а́ще потруди́т­ся человѣ́къ обрѣсти́, и не обря́щетъ: и ели́ка а́ще рече́тъ му́дрый уразумѣ́ти, не воз­мо́жетъ обрѣсти́. Тѣ́мже все́ сiе́ вда́хъ въ се́рдце мое́, и се́рдце мое́ все́ сiе́ ви́дѣ.
Я́ко пра́веднiи и му́дрiи и дѣ́ланiя и́хъ въ руцѣ́ Бо́жiей, и любве́ же и не́нависти нѣ́сть вѣ́дяй человѣ́къ: вся́ предъ лице́мъ и́хъ, суета́ во всѣ́хъ.
Слу́чай еди́нъ пра́ведному и нечести́вому, благо́му и зло́му, и чи́стому и нечи́стому, и жру́щему и не жру́щему: я́коже благі́й, та́ко согрѣша́яй, я́коже клены́йся, та́ко боя́йся кля́твы.
Сiе́ лука́во во вся́цѣмъ сотворе́номъ подъ со́лнцемъ, я́ко слу́чай еди́нъ всѣ́мъ: и се́рдце сыно́въ человѣ́ческихъ испо́лнися лука́в­ст­вiя, и пре́лесть въ сердца́хъ и́хъ и въ животѣ́ и́хъ, и по си́хъ къ ме́ртвымъ.
Поне́же кто́ е́сть, и́же при­­обща́ет­ся ко всѣ́мъ живы́мъ? Е́сть наде́жда, я́ко пе́съ живы́й, то́й бла́гъ па́че льва́ ме́ртва.
Поне́же живі́и разумѣ́ютъ, я́ко у́мрутъ, ме́ртвiи же не су́ть вѣ́дущiи ничто́же: и ктому́ нѣ́сть и́мъ мзды́, я́ко забве́на е́сть па́мять и́хъ,
и любо­́вь и́хъ и не́нависть и́хъ и рве́нiе и́хъ уже́ поги́бе, и ча́сти нѣ́сть и́мъ ктому́ во вѣ́ки во вся́цѣмъ творе́нiи подъ со́лнцемъ.
Прiиди́, я́ждь въ весе́лiи хлѣ́бъ тво́й и пі́й во бла́зѣ се́рдцы вино́ твое́, я́ко уже́ уго́дна Бо́гу творе́нiя твоя́.
Во вся́ко вре́мя да бу́дутъ ри́зы твоя́ бѣ́лы, и еле́й на главѣ́ тво­е́й да не оскудѣ́етъ.
И ви́ждь житiе́ съ жено́ю, ю́же воз­люби́лъ еси́, во вся́ дни́ живота́ ю́ности тво­ея́, да́н­ныя ти́ подъ со́лнцемъ, вся́ дни́ су́ет­ст­вiя тво­его́: я́ко сiе́ ча́сть твоя́ въ животѣ́ тво­е́мъ и въ трудѣ́ тво­е́мъ, и́мже ты́ труди́шися подъ со́лнцемъ.
Вся́, ели́ка а́ще обря́щетъ рука́ твоя́ сотвори́ти, я́коже си́ла твоя́, сотвори́: зане́ нѣ́сть сотворе́нiе и помышле́нiе и ра́зумъ и му́дрость во а́дѣ, а́може ты́ и́деши та́мо.
Обрати́хся и ви́дѣхъ подъ со́лнцемъ, я́ко ни ле́гкимъ тече́нiе, ниже́ си́льнымъ бра́нь, ниже́ самому́ му́дрому хлѣ́бъ, ниже́ разу́мнымъ бога́т­ст­во, ниже́ вѣ́дущымъ благода́ть: я́ко вре́мя и слу́чай случи́т­ся всѣ́мъ си́мъ.
Я́ко у́бо не разумѣ́ человѣ́къ вре́мене сво­его́: я́коже ры́бы уловля́емы во мре́жи злѣ́, и а́ки пти́цы уловля́емы въ сѣ́ти: я́коже сiя́, уловля́ют­ся сы́нове человѣ́честiи во вре́мя лука́во, егда́ нападе́тъ на ня́ внеза́пу.
И сiе́ ви́дѣхъ, му́дрость подъ со́лнцемъ, и вели́ка е́сть во мнѣ́:
гра́дъ ма́лъ, и муже́й въ не́мъ ма́ло, и прiи́детъ на́нь ца́рь вели́къ и о́крестъ обля́жетъ его́, и содѣ́лаетъ на него́ остро́ги ве́лiя,
и обря́щетъ въ не́мъ му́жа ни́щаго му́дра, и се́й спасе́тъ гра́дъ му́дростiю сво­е́ю, и человѣ́къ не воспомяну́ му́жа ни́щаго о́наго.
И рѣ́хъ а́зъ: блага́ му́дрость па́че си́лы, и му́дрость ни́щаго уничиже́на, и словеса́ его́ не су́ть послу́шаема.
Словеса́ му́дрыхъ въ поко́и слы́шат­ся, па́че кли́ча облада́ющихъ въ безу́мiи.
Блага́ му́дрость па́че ору́дiй ра́тныхъ: и согрѣша́яй еди́нъ погуби́тъ благосты́ню мно́гу.
Му́хи уме́ршыя згноя́ютъ еле́а сла́дость: че́стно ма́лое му́дрости па́че сла́вы вели́ки безу́мiя.
Се́рдце му́драго одесну́ю его́, се́рдце же безу́мнаго ошу́юю его́:
и въ пу́ть егда́ безу́мный и́детъ, се́рдце его́ лиша́ет­ся, и я́же помышля́етъ, вся́ безу́мiе су́ть.
А́ще ду́хъ владѣ́ющаго взы́детъ на тя́, мѣ́ста тво­его́ не оста́ви: я́ко изцѣле́нiе утоли́тъ грѣхи́ вели́ки.
Е́сть лука́в­ст­во, е́же ви́дѣхъ подъ со́лнцемъ, а́ки нево́льно изы́де от­ лица́ владѣ́ющаго:
вда́нъ безу́мный въ высоты́ вели́ки, а бога́тiи во смире́н­ныхъ ся́дутъ:
ви́дѣхъ рабо́въ на ко́нехъ, и князе́й иду́щихъ я́ко рабо́въ на земли́.
Копа́яй я́му впаде́тъ въ ню́, и разоря́ющаго огра́ду угры́знетъ его́ змі́й.
Изъе́мляй ка́менiе поболи́тъ от­ ни́хъ, разсѣца́яй дрова́ бѣду́ прiи́метъ въ ни́хъ:
а́ще спаде́тъ сѣ́чиво, и са́мъ лице́мъ смяте́т­ся: и си́лы укрѣпи́тъ, и изоби́лiе му́жу му́дрость.
А́ще угры́знетъ змі́й не въ шептѣ́, и нѣ́сть изли́ше­ст­ва обава́ющему.
Словеса́ у́стъ прему́драго благода́ть, устнѣ́ же безу́мнаго потопя́тъ его́:
нача́ло слове́съ у́стъ его́ безу́мiе, и послѣ́дняя у́стъ его́ пре́лесть лука́ва.
Безу́мный умножа́етъ словеса́: не разумѣ́ человѣ́къ, что́ бы́в­шее и что́ бу́дущее, что́ созади́ его́, [и] кто́ воз­вѣсти́тъ ему́?
Тру́дъ безу́мныхъ озло́битъ и́хъ, и́же не разумѣ́ ити́ во гра́дъ.
Го́ре тебѣ́, гра́де, въ не́мже ца́рь тво́й ю́нъ, и кня́зи тво­и́ ра́но ядя́тъ.
Блаже́н­на ты́, земле́, ея́же ца́рь тво́й сы́нъ свобо́дныхъ, и кня́зи тво­и́ во вре́мя ядя́тъ въ си́лѣ и не постыдя́т­ся.
Въ лѣ́ностехъ смири́т­ся стро́пъ, и въ пра́здне­ст­вѣ ру́къ прока́плетъ хра́мина.
Во смѣ́хъ творя́тъ хлѣ́бъ и вино́ и еле́й, е́же весели́тися живу́щымъ: и сребра́ со смире́нiемъ послу́шаютъ вся́ческая.
И въ со́вѣсти у́бо тво­е́й не клени́ царя́, и въ клѣ́ти ло́жницы тво­ея́ не клени́ бога́таго: я́ко пти́ца небе́сная донесе́тъ гла́съ тво́й, и имѣ́яй крилѣ́ воз­вѣсти́тъ сло́во твое́.
Сказал я в сердце моем: «дай, испытаю я тебя весельем, и насладись добром»; но и это – суета!
О смехе сказал я: «глупость!», а о веселье: «что оно делает?»
Вздумал я в сердце моем услаждать вином тело мое и, между тем, как сердце мое руководилось мудростью, придержаться и глупости, доколе не увижу, что хорошо для сынов человеческих, что должны были бы они делать под небом в немногие дни жизни своей.
Я предпринял большие дела: построил себе домы, посадил себе виноградники,
устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева;
сделал себе водоемы для орошения из них рощей, произращающих деревья;
приобрел себе слуг и служанок, и домочадцы были у меня; также крупного и мелкого скота было у меня больше, нежели у всех, бывших прежде меня в Иерусалиме;
собрал себе серебра и золота и драгоценностей от царей и областей; завел у себя певцов и певиц и услаждения сынов человеческих – разные музыкальные орудия.
И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.
Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих.
И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, всё – суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем!
И обратился я, чтобы взглянуть на мудрость и безумие и глупость: ибо что может сделать человек после царя сверх того, что уже сделано?
И увидел я, что преимущество мудрости перед глупостью такое же, как преимущество света перед тьмою:
у мудрого глаза его – в голове его, а глупый ходит во тьме; но узнал я, что одна участь постигает их всех.
И сказал я в сердце моем: «и меня постигнет та же участь, как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым?» И сказал я в сердце моем, что и это – суета;
потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.
И возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем; ибо всё – суета и томление духа!
И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня.
И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем. И это – суета!
И обратился я, чтобы внушить сердцу моему отречься от всего труда, которым я трудился под солнцем,
потому что иной человек трудится мудро, с знанием и успехом, и должен отдать всё человеку, не трудившемуся в том, как бы часть его. И это – суета и зло великое!
Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем?
Потому что все дни его – скорби, и его труды – беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это – суета!
Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это – от руки Божией;
потому что кто может есть и кто может наслаждаться без Него?
Ибо человеку, который добр пред лицем Его, Он дает мудрость и знание и радость; а грешнику дает заботу собирать и копить, чтобы после отдать доброму пред лицем Божиим. И это – суета и томление духа!
И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их – сила, а утешителя у них нет.
И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе;
а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем.
Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть. И это – суета и томление духа!
Глупый сидит, сложив свои руки, и съедает плоть свою.
Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа.
И обратился я и увидел еще суету под солнцем;
человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. «Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?» И это – суета и недоброе дело!
Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их:
ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его.
Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?
И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется.
Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы;
ибо тот из темницы выйдет на царство, хотя родился в царстве своем бедным.
Видел я всех живущих, которые ходят под солнцем, с этим другим юношею, который займет место того.
Не было числа всему народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. И это – суета и томление духа!
Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.
Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги.
Ибо, как сновидения бывают при множестве забот, так голос глупого познается при множестве слов.
Когда даешь обет Богу, то не медли исполнить его, потому что Он не благоволит к глупым: что обещал, исполни.
Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не исполнить.
Не дозволяй устам твоим вводить в грех плоть твою, и не говори пред Ангелом [Божиим]: «это – ошибка!» Для чего тебе делать, чтобы Бог прогневался на слово твое и разрушил дело рук твоих?
Ибо во множестве сновидений, как и во множестве слов, – много суеты; но ты бойся Бога.
Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому: потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший;
превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране.
Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от того. И это – суета!
Умножается имущество, умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами?
Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест; но пресыщение богатого не дает ему уснуть.
Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему.
И гибнет богатство это от несчастных случаев: родил он сына, и ничего нет в руках у него.
Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет от труда своего, что мог бы он понести в руке своей.
И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер?
А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде.
Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это его доля.
И если какому человеку Бог дал богатство и имущество, и дал ему власть пользоваться от них и брать свою долю и наслаждаться от трудов своих, то это дар Божий.
Недолго будут у него в памяти дни жизни его; потому Бог и вознаграждает его радостью сердца его.
Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти – дня рождения.
Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира; ибо таков конец всякого человека, и живой приложит это к своему сердцу.
Сетование лучше смеха; потому что при печали лица сердце делается лучше.
Сердце мудрых – в доме плача, а сердце глупых – в доме веселья.
Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых;
потому что смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом. И это – суета!
Притесняя других, мудрый делается глупым, и подарки портят сердце.
Конец дела лучше начала его; терпеливый лучше высокомерного.
Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых.
Не говори: «отчего это прежние дни были лучше нынешних?», потому что не от мудрости ты спрашиваешь об этом.
Хороша мудрость с наследством, и особенно для видящих солнце:
потому что под сенью ее то же, что под сенью серебра; но превосходство знания в том, что мудрость дает жизнь владеющему ею.
Смотри на действование Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?
Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него.
Всего насмотрелся я в суетные дни мои: праведник гибнет в праведности своей; нечестивый живет долго в нечестии своем.
Не будь слишком строг, и не выставляй себя слишком мудрым; зачем тебе губить себя?
Не предавайся греху, и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время?
Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимать руки от другого; потому что кто боится Бога, тот избежит всего того.
Мудрость делает мудрого сильнее десяти властителей, которые в городе.
Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы;
поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращай внимание, чтобы не услышать тебе раба твоего, когда он злословит тебя;
ибо сердце твое знает много случаев, когда и сам ты злословил других.
Все это испытал я мудростью; я сказал: «буду я мудрым»; но мудрость далека от меня.
Далеко то, что было, и глубоко – глубоко: кто постигнет его?
Обратился я сердцем моим к тому, чтобы узнать, исследовать и изыскать мудрость и разум, и познать нечестие глупости, невежества и безумия, –
и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки, руки ее – оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею.
Вот это нашел я, сказал Екклесиаст, испытывая одно за другим.
Чего еще искала душа моя, и я не нашел? – Мужчину одного из тысячи я нашел, а женщины между всеми ими не нашел.
Только это я нашел, что Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы.
Кто – как мудрый, и кто понимает значение вещей? Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется.
Я говорю: слово царское храни, и это ради клятвы пред Богом.
Не спеши уходить от лица его, и не упорствуй в худом деле; потому что он, что захочет, все может сделать.
Где слово царя, там власть; и кто скажет ему: «что ты делаешь?»
Соблюдающий заповедь не испытает никакого зла: сердце мудрого знает и время и устав;
потому что для всякой вещи есть свое время и устав; а человеку великое зло оттого,
что он не знает, что будет; и как это будет – кто скажет ему?
Человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе, и не спасет нечестие нечестивого.
Все это я видел, и обращал сердце мое на всякое дело, какое делается под солнцем. Бывает время, когда человек властвует над человеком во вред ему.
Видел я тогда, что хоронили нечестивых, и приходили и отходили от святого места, и они забываемы были в городе, где они так поступали. И это – суета!
Не скоро совершается суд над худыми делами; от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло.
Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его;
а нечестивому не будет добра, и, подобно тени, недолго продержится тот, кто не благоговеет пред Богом.
Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это – суета!
И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем.
Когда я обратил сердце мое на то, чтобы постигнуть мудрость и обозреть дела, которые делаются на земле, и среди которых человек ни днем, ни ночью не знает сна, –
тогда я увидел все дела Божии и нашел, что человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал, что он знает, он не может постигнуть этого.
На все это я обратил сердце мое для исследования, что праведные и мудрые и деяния их – в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним.
Всему и всем – одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и [злому], чистому и нечистому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику; как клянущемуся, так и боящемуся клятвы.
Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после того они отходят к умершим.
Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.
Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению,
и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем.
Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим.
Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей.
Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это – доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем.
Все, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости.
И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их.
Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.
Вот еще какую мудрость видел я под солнцем, и она показалась мне важною:
город небольшой, и людей в нем немного; к нему подступил великий царь и обложил его и произвел против него большие осадные работы;
но в нем нашелся мудрый бедняк, и он спас своею мудростью этот город; и однако же никто не вспоминал об этом бедном человеке.
И сказал я: мудрость лучше силы, и однако же мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают.
Слова мудрых, высказанные спокойно, выслушиваются лучше, нежели крик властелина между глупыми.
Мудрость лучше воинских орудий; но один погрешивший погубит много доброго.
Мертвые мухи портят и делают зловонною благовонную масть мироварника: то же делает небольшая глупость уважаемого человека с его мудростью и честью.
Сердце мудрого – на правую сторону, а сердце глупого – на левую.
По какой бы дороге ни шел глупый, у него всегда недостает смысла, и всякому он выскажет, что он глуп.
Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего; потому что кротость покрывает и большие проступки.
Есть зло, которое видел я под солнцем, это – как бы погрешность, происходящая от властелина:
невежество поставляется на большой высоте, а богатые сидят низко.
Видел я рабов на конях, а князей ходящих, подобно рабам, пешком.
Кто копает яму, тот упадет в нее, и кто разрушает ограду, того ужалит змей.
Кто передвигает камни, тот может надсадить себя, и кто колет дрова, тот может подвергнуться опасности от них.
Если притупится топор, и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить.
Если змей ужалит без заговаривания, то не лучше его и злоязычный.
Слова из уст мудрого – благодать, а уста глупого губят его же:
начало слов из уст его – глупость, а конец речи из уст его – безумие.
Глупый наговорит много, хотя человек не знает, что будет, и кто скажет ему, что будет после него?
Труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город.
Горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят рано!
Благо тебе, земля, когда царь у тебя из благородного рода, и князья твои едят вовремя, для подкрепления, а не для пресыщения!
От лености обвиснет потолок, и когда опустятся руки, то протечет дом.
Пиры устраиваются для удовольствия, и вино веселит жизнь; а за все отвечает серебро.
Даже и в мыслях твоих не злословь царя, и в спальной комнате твоей не злословь богатого; потому что птица небесная может перенести слово твое, и крылатая – пересказать речь твою.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха
Библ. энциклопедия Библейский словарь Словарь библ. образов
Цитата из Библии каждое утро в Telegram.
Наш канал: https://t.me/azbible