Скрыть
Церковнославянский (рус)
Тружда́юся душе́ю мо­е́ю, стеня́ испущу́ на мя́ глаго́лы моя́, воз­глаго́лю го́рестiю души́ мо­ея́ одержи́мь
и реку́ ко Го́сподеви: не учи́ мя нече́­ст­вовати, и почто́ ми си́це суди́лъ еси́?
или́ добро́ ти е́сть, а́ще воз­непра́вдую, я́ко презрѣ́лъ еси́ дѣла́ руку́ твое́ю, совѣ́ту же нечести́выхъ вня́лъ еси́?
или́ я́коже человѣ́къ ви́дитъ, ви́диши? или́ я́коже зри́тъ человѣ́къ, у́зриши?
или́ житiе́ твое́ человѣ́ческо е́сть? или́ лѣ́та твоя́ я́ко дні́е му́жа?
я́ко истяза́лъ еси́ беззако́нiе мое́ и грѣхи́ моя́ изслѣ́дилъ еси́.
Вѣ́си бо, я́ко не нече́­ст­вовахъ: но кто́ е́сть изъима́яй изъ руку́ твое́ю?
Ру́цѣ тво­и́ сотвори́стѣ мя́ и созда́стѣ мя́: пото́мъ же преложи́въ, порази́лъ мя́ еси́.
Помяни́, я́ко бре́нiе мя́ созда́лъ еси́, въ зе́млю же па́ки воз­враща́еши мя́.
Или́ не я́коже млеко́ измелзи́лъ мя́ еси́, усыри́лъ же мя́ еси́ ра́вно сы́ру?
Ко́жею же и пло́тiю мя́ обле́клъ еси́, костьми́ же и жи́лами сши́лъ мя́ еси́:
живо́тъ же и ми́лость положи́лъ еси́ у мене́, посѣще́нiе же твое́ сохрани́ мо́й ду́хъ.
Сiя́ имѣ́яй въ тебѣ́, вѣ́мъ, я́ко вся́ мо́жеши, и невоз­мо́жно тебѣ́ ничто́же.
А́ще бо согрѣшу́, храни́ши мя́, от­ беззако́нiя же не безви́н­на мя́ сотвори́лъ еси́.
А́ще бо нечести́въ бу́ду, лю́тѣ мнѣ́, а́ще же бу́ду пра́веденъ, не могу́ воз­ни́кнути: испо́лненъ бо е́смь безче́стiя,
лови́мь бо е́смь а́ки ле́въ на убiе́нiе: па́ки же преложи́въ, лю́тѣ убива́еши мя́.
Обновля́яй на мя́ испыта́нiе мое́, гнѣ́ва бо вели́каго на мя́ употреби́лъ еси́ и наве́лъ еси́ на мя́ искуше́нiя.
Почто́ у́бо мя́ изъ чре́ва изве́лъ еси́, и не умро́хъ, о́ко же мене́ не ви́дѣло бы,
и бы́хъ бы а́ки не бы́лъ? почто́ у́бо изъ чре́ва во гро́бъ не снидо́хъ?
или́ не ма́ло е́сть вре́мя жи́зни мо­ея́? оста́ви мене́ почи́ти ма́ло,
пре́жде да́же от­иду́, от­ню́дуже не воз­вращу́ся, въ зе́млю те́мну и мра́чну,
въ зе́млю тмы́ вѣ́чныя, идѣ́же нѣ́сть свѣ́та, ниже́ ви́дѣти живота́ человѣ́ческаго.
Синодальный
Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей; буду говорить в горести души моей.
Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?
Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет?
Разве у Тебя плотские очи, и Ты смотришь, как смотрит человек?
Разве дни Твои, как дни человека, или лета Твои, как дни мужа,
что Ты ищешь порока во мне и допытываешься греха во мне,
хотя знаешь, что я не беззаконник, и что некому избавить меня от руки Твоей?
Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом, – и Ты губишь меня?
Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня, и в прах обращаешь меня?
Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня,
кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня,
жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой?
Но и то скрывал Ты в сердце Своем, – знаю, что это было у Тебя, –
что если я согрешу, Ты заметишь и не оставишь греха моего без наказания.
Если я виновен, горе мне! если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей. Я пресыщен унижением; взгляни на бедствие мое:
оно увеличивается. Ты гонишься за мною, как лев, и снова нападаешь на меня и чудным являешься во мне.
Выводишь новых свидетелей Твоих против меня; усиливаешь гнев Твой на меня; и беды, одни за другими, ополчаются против меня.
И зачем Ты вывел меня из чрева? пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня;
пусть бы я, как небывший, из чрева перенесен был во гроб!
Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился,
прежде нежели отойду, – и уже не возвращусь, – в страну тьмы и сени смертной,
в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма.
Немецкий (DGNB)
Es ekelt mich vor diesem ganzen Leben,
drum halt ich meine Klage nicht zurück;
es muss heraus, was mich verzweifeln lässt!
Du kannst mich doch nicht einfach schuldig sprechen!
Gott, sag mir jetzt, was wirfst du mir denn vor?
Was bringt es dir, dass du so grausam bist?
Verachtest du, was du geschaffen hast,
und lässt gelingen, was Verbrecher planen?
Siehst du denn auch nicht mehr, als Menschen sehen,
und urteilst so beschränkt, wie wir es tun?
Dein Leben ist doch nicht wie unser Leben,
du zählst es nicht wie wir nach kurzen Jahren.
Was suchst du dann so eilig meine Schuld
und spürst voll Eifer meinen Sünden nach,
obwohl du weißt, dass ich nicht schuldig bin
und niemand mich aus deiner Hand errettet?
Mit deinen Händen hast du mich gestaltet
und nun verschlingst du mich mit Haut und Haar.
Vergiss es nicht: Du formtest mich wie Ton.
Willst du mich jetzt in Staub zurückverwandeln?
Wie Milch hast du mich damals hingegossen,
im Mutterleib mich Form annehmen lassen.
Mit Haut und Muskeln hast du mich umgeben,
aus Knochen und aus Sehnen mich geflochten.
Das Leben gabst du mir und deine Liebe;
dein Schutz bewahrte meinen Lebensgeist.
Und doch, ich weiß, dass du bei alledem
ganz im Geheimen etwas anderes plantest:
Du wolltest sehen, ob ich schuldig würde,
um mir dann jeden Fehler vorzuhalten.
Tu ich nun Unrecht, so ergeht́s mir schlecht.
Tu ich das Rechte, lässt dús auch nicht gelten.
Von Schmach und Schande bin ich wie benommen.
Gelingt mir etwas und ich fühle Stolz,
so machst du wie ein Löwe Jagd auf mich
und ängstigst mich mit deiner Übermacht.
Dir fehlt es nie an Zeugen gegen mich,
damit du Grund hast, mir noch mehr zu grollen
und immer neue Strafen zu verhängen.
Warum, Gott, hast du mich ans Licht geholt,
hervorgezogen aus dem Leib der Mutter?
Wär ich gestorben, eh́ ein Mensch mich sah!
Vom Schoß der Mutter gleich hinein ins Grab,
das wäre so, als wär ich nie gewesen!
Ich habe nur noch kurze Zeit zu leben;
lass mich in Frieden diesen Rest genießen!
Bald geh ich fort ins dunkle Land der Toten,
aus dem es niemals eine Rückkehr gibt,
ins Land, wo Finsternis und Chaos herrschen
und selbst das Licht so schwarz ist wie die Nacht.«
Iiob kahetseb oma sündimist
Mu hing on elust tüdinud, ma annan voli oma kaebusele, ma räägin oma hingekibeduses,
ma ütlen Jumalale: Ära mõista mind hukka! Anna mulle teada, miks sa mind kimbutad!
Kas sinu meelest on hea, et sa rõhud mind, et sa põlgad oma kätetööd, aga valgustad õelate nõupidamist?
Ons sul lihalikud silmad või näed sa, nagu inimene näeb?
Ons su päevad nagu inimese päevad või on su aastad nagu mehe aastad,
et sa uurid mu süüd ja nõuad taga mu pattu,
kuigi sa tead, et mina ei ole süüdlane ja et ei ole kedagi, kes sinu käest võiks päästa?
Sinu käed kujundasid ja valmistasid mind üheskoos ümberringi - ja sa neelad mu ära!
Pea meeles, et sa mind oled teinud otsekui savist. Ja nüüd tahad mind jälle viia tagasi põrmu.
Eks sa ole mind valanud nagu piima ja lasknud kalgendada juustu sarnaselt?
Sa katsid mind naha ja lihaga ning põimisid ühte kontide ja kõõlustega.
Sa andsid mulle elu ja osaduse, ja su hoolitsus hoidis mu vaimu.
Aga selle sa talletasid oma südamesse, ma tean, et sul oli meeles see:
kui mina pattu teen, siis valvad sina mind ega jäta mind karistamata.
Häda mulle, kui oleksin süüdi! Aga isegi õigena ei julge ma pead tõsta, olles täis häbi ja nähes oma viletsust.
Ja kui ma tõusekski, sa ajaksid mind taga nagu lõvi ja teeksid jälle mu kallal imetegusid.
Sa tood mu vastu uusi tunnistajaid ja kasvatad oma viha mu vastu, üha pannes vaeva mulle peale.
Miks tõid mind välja emaihust? Oleksin ometi hinge heitnud, et ükski silm ei oleks mind näinud!
Siis oleks mind viidud emaüsast hauda, otsekui mind ei oleks olnudki.
Eks lakka mu päevade pisku? Jäta mind, et võiksin olla pisutki rõõmsam,
enne kui ma tagasitulekuta lähen pimeduse ja surmavarju maale,
maale, kus pimedus on pilkane, kus on surmavari ja kaos ja kus valguski on pimedus!”
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки