Скрыть
Церковнославянский (рус)
Тружда́юся душе́ю мо­е́ю, стеня́ испущу́ на мя́ глаго́лы моя́, воз­глаго́лю го́рестiю души́ мо­ея́ одержи́мь
и реку́ ко Го́сподеви: не учи́ мя нече́­ст­вовати, и почто́ ми си́це суди́лъ еси́?
или́ добро́ ти е́сть, а́ще воз­непра́вдую, я́ко презрѣ́лъ еси́ дѣла́ руку́ твое́ю, совѣ́ту же нечести́выхъ вня́лъ еси́?
или́ я́коже человѣ́къ ви́дитъ, ви́диши? или́ я́коже зри́тъ человѣ́къ, у́зриши?
или́ житiе́ твое́ человѣ́ческо е́сть? или́ лѣ́та твоя́ я́ко дні́е му́жа?
я́ко истяза́лъ еси́ беззако́нiе мое́ и грѣхи́ моя́ изслѣ́дилъ еси́.
Вѣ́си бо, я́ко не нече́­ст­вовахъ: но кто́ е́сть изъима́яй изъ руку́ твое́ю?
Ру́цѣ тво­и́ сотвори́стѣ мя́ и созда́стѣ мя́: пото́мъ же преложи́въ, порази́лъ мя́ еси́.
Помяни́, я́ко бре́нiе мя́ созда́лъ еси́, въ зе́млю же па́ки воз­враща́еши мя́.
Или́ не я́коже млеко́ измелзи́лъ мя́ еси́, усыри́лъ же мя́ еси́ ра́вно сы́ру?
Ко́жею же и пло́тiю мя́ обле́клъ еси́, костьми́ же и жи́лами сши́лъ мя́ еси́:
живо́тъ же и ми́лость положи́лъ еси́ у мене́, посѣще́нiе же твое́ сохрани́ мо́й ду́хъ.
Сiя́ имѣ́яй въ тебѣ́, вѣ́мъ, я́ко вся́ мо́жеши, и невоз­мо́жно тебѣ́ ничто́же.
А́ще бо согрѣшу́, храни́ши мя́, от­ беззако́нiя же не безви́н­на мя́ сотвори́лъ еси́.
А́ще бо нечести́въ бу́ду, лю́тѣ мнѣ́, а́ще же бу́ду пра́веденъ, не могу́ воз­ни́кнути: испо́лненъ бо е́смь безче́стiя,
лови́мь бо е́смь а́ки ле́въ на убiе́нiе: па́ки же преложи́въ, лю́тѣ убива́еши мя́.
Обновля́яй на мя́ испыта́нiе мое́, гнѣ́ва бо вели́каго на мя́ употреби́лъ еси́ и наве́лъ еси́ на мя́ искуше́нiя.
Почто́ у́бо мя́ изъ чре́ва изве́лъ еси́, и не умро́хъ, о́ко же мене́ не ви́дѣло бы,
и бы́хъ бы а́ки не бы́лъ? почто́ у́бо изъ чре́ва во гро́бъ не снидо́хъ?
или́ не ма́ло е́сть вре́мя жи́зни мо­ея́? оста́ви мене́ почи́ти ма́ло,
пре́жде да́же от­иду́, от­ню́дуже не воз­вращу́ся, въ зе́млю те́мну и мра́чну,
въ зе́млю тмы́ вѣ́чныя, идѣ́же нѣ́сть свѣ́та, ниже́ ви́дѣти живота́ человѣ́ческаго.
Синодальный
Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей; буду говорить в горести души моей.
Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?
Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет?
Разве у Тебя плотские очи, и Ты смотришь, как смотрит человек?
Разве дни Твои, как дни человека, или лета Твои, как дни мужа,
что Ты ищешь порока во мне и допытываешься греха во мне,
хотя знаешь, что я не беззаконник, и что некому избавить меня от руки Твоей?
Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом, – и Ты губишь меня?
Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня, и в прах обращаешь меня?
Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня,
кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня,
жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой?
Но и то скрывал Ты в сердце Своем, – знаю, что это было у Тебя, –
что если я согрешу, Ты заметишь и не оставишь греха моего без наказания.
Если я виновен, горе мне! если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей. Я пресыщен унижением; взгляни на бедствие мое:
оно увеличивается. Ты гонишься за мною, как лев, и снова нападаешь на меня и чудным являешься во мне.
Выводишь новых свидетелей Твоих против меня; усиливаешь гнев Твой на меня; и беды, одни за другими, ополчаются против меня.
И зачем Ты вывел меня из чрева? пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня;
пусть бы я, как небывший, из чрева перенесен был во гроб!
Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился,
прежде нежели отойду, – и уже не возвращусь, – в страну тьмы и сени смертной,
в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма.
Грузинский
მოსძაგდა ჩემს სულს სიცოცხლე, უნდა ვიგლოვო ჩემი თავი, უნდა ვილაპარაკო სულგამწარებულმა.
ვეტყვი ღმერთს: ნუ მადანაშაულებ! მაცოდინე, რისთვის მედავები?
კარგია შენთვის, რომ თრგუნავ, რომ მოიძულე შენ ხელთა ქმნილება და ბოროტეულთა რჩევით ანათებ?
ნუთუ შენც ხორციელი თვალები გაქვს? ნუთუ შენც ადამიანივით იყურები?
განა ადამიანის დღეებივითაა შენი დღეები? განა შენი წლები კაცის დღეებივითაა?
რას ეძებ ჩემს დანაშაულს? ჩემს ცოდვებს რას კითხულობ?
ხომ იცი, რომ არ შემიცოდავს, მაგრამ შენი ხელიდან ვერავინ მიხსნის.
შენმა ხელებმა გამომსახეს და შემქმნეს მე ყველაფერთან ერთად, რაც გარს მარტყია, და შენვე გამანადგურე.
გაიხსენე, თიხისგან რომ შემქმენი და მტვრად რომ მაქცევ!
განა რძესავით არ გადმომღვარე და ყველივით არ შემადედე?
ტყავითა და ხორცით შემმოსე, ძვლებითა და ძარღვებით მომქსოვე.
სიცოცხლე და წყალობა მოავლინე ჩემზე და შენი ზრუნვა ინახავდა ჩემს სულს.
ეს გქონდა დაფარული გულში; მივხვდი, რომ ეს შენთან იყო.
როცა შევცოდე, დამიდარაჯდი და არ მომიტევე დანაშაული.
თუ დამნაშავე ვარ, ვაიმე ჩემს თავს! თუ მართალი ვარ, თავს ვერ ვწევ მაღლა, რადგან სავსე ვარ სირცხვილით. ნახე ჩემი სივაგლახე!
წამოვიწევი და ლომივით მედევნები, კვლავ და კვლავ სასწაულებს ახდენ ჩემზე.
განაახლებ მოწმეებს ჩემს წინააღმდეგ და უფრო და უფრო მრისხანებ ჩემზე; ჯარი მოდის და მოდის ჩემს წინააღმდეგ.
რისთვის გამომიყვანე დედის საშოდან? მოვმკვდარიყავი, რომ არავის თვალს არ ვეხილე!
ვყოფილიყავი როგორც არყოფილი, საშოდან საფლავში ჩავსულიყავი.
ხომ დღემოკლე ვარ? დამაყენე, მომეშვი, რომ გავიხარო ცოტათი მაინც,
სანამ წავიდოდე უკანმოუქცევლად ბნელეთისა და შავეთის ქვეყანაში,
წყვდიადის ქვეყანაში, როგორც შავეთის უკუნეთში, სადაც არ არის წესრიგი და ნათობს უკუნი.
Taedet animam meam vitae meae; dimittam adversum me eloquium meum, loquar in amaritudine animae meae.
Dicam Deo: Noli me condemnare, indica mihi cur me ita iudices.
Numquid bonum tibi videtur, si opprimas me et calumnieris me, opus manuum tuarum, et super consilium impiorum arrideas?
Numquid oculi carnei tibi sunt, aut, sicut videt homo, et tu videbis?
Numquid sicut dies hominis dies tui, et anni tui sicut humana sunt tempora,
ut quaeras iniquitatem meam et peccatum meum scruteris,
cum scias quia nihil impium fecerim, et sit nemo, qui de manu tua possit eruere?
Manus tuae fecerunt me et plasmaverunt me totum in circuitu; et sic repente praecipitas me?
Memento, quaeso, quod sicut lutum feceris me et in pulverem reduces me.
Nonne sicut lac mulsisti me et sicut caseum me coagulasti?
Pelle et carnibus vestisti me; ossibus et nervis compegisti me.
Vitam et misericordiam tribuisti mihi, et visitatio tua custodivit spiritum meum.
Licet haec celes in corde tuo, tamen scio haec in animo tuo versari.
Si peccaverim, observas me et ab iniquitate mea mundum me esse non pateris.
Et si impius fuero, vae mihi est; et si iustus, non levabo caput, saturatus afflictione et miseria.
Si superbia extollar, quasi catulum leonis capies me et iterum mirabilem te exhibebis in me.
Instauras testes tuos contra me et multiplicas iram tuam adversum me, et poenae militant in me.
Quare de vulva eduxisti me? Qui utinam consumptus essem, ne oculus me videret!
Fuissem quasi non essem, de utero translatus ad tumulum.
Numquid non paucitas dierum meorum finietur brevi? Dimitte ergo me, ut refrigerem paululum dolorem meum,
antequam vadam, et non revertar, ad terram tenebrarum et umbrae mortis,
terram caliginis et tenebrarum, ubi umbra mortis et nullus ordo, sed sempiternus horror inhabitat».
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки