Скрыть
Церковнославянский (рус)
Человѣ́къ бо рожде́нъ от­ жены́ малолѣ́тенъ и испо́лнь гнѣ́ва:
или́ я́коже цвѣ́тъ процвѣты́й от­паде́, от­бѣже́ же я́ко сѣ́нь, и не посто­и́тъ.
Не и о се́мъ ли сло́во сотвори́лъ еси́, и сему́ сотвори́лъ еси́ вни́ти на су́дъ предъ тя́?
Кто́ бо чи́стъ бу́детъ от­ скве́рны? никто́же,
а́ще и еди́нъ де́нь житiе́ его́ на земли́: изочте́ни же ме́сяцы его́ от­ тебе́, на вре́мя положи́лъ еси́, и не престу́питъ.
Отступи́ от­ него́, да умо́лкнетъ и избере́тъ житiе́ я́коже нае́мникъ.
Е́сть бо дре́ву наде́жда: а́ще бо посѣ́чено бу́детъ, па́ки процвѣте́тъ, и лѣ́торасль его́ не оскудѣ́етъ:
а́ще бо состарѣ́ет­ся въ земли́ ко́рень его́, на ка́мени же сконча́ет­ся стебло́ его́,
от­ вони́ воды́ процвѣте́тъ, сотвори́тъ же жа́тву, я́коже новосажде́н­ное.
Му́жъ же уме́рый отъи́де, па́дъ же человѣ́къ, ктому́ нѣ́сть.
Вре́менемъ бо оскудѣва́етъ мо́ре, рѣка́ же опустѣ́в­ши и́зсше:
человѣ́къ же усну́въ не воста́нетъ, до́ндеже не бу́детъ не́бо сошве́но, и не воз­будя́т­ся от­ сна́ сво­его́.
У́бо, о, дабы́ во а́дѣ мя́ сохрани́лъ еси́, скры́лъ же мя́ бы еси́, до́ндеже преста́нетъ гнѣ́въ тво́й, и вчини́ши ми́ вре́мя, въ не́же па́мять сотвори́ши ми́.
А́ще бо у́мретъ человѣ́къ, жи́въ бу́детъ: сконча́въ дни́ житiя́ сво­его́, потерплю́, до́ндеже па́ки бу́ду.
Посе́мъ воз­зове́ши, а́зъ же послу́шаю тя́: дѣ́лъ же руку́ твое́ю не от­враща́йся:
изчи́слилъ же еси́ начина́нiя моя́, и ничто́же тя́ мимо­и́детъ от­ грѣ́хъ мо­и́хъ:
запечатлѣ́лъ же ми́ еси́ беззако́нiя въ мѣшцѣ́, назна́меналъ же еси́, а́ще что́ нево́лею преступи́хъ.
Оба́че и гора́ па́да­ю­щи распаде́т­ся, и ка́мень обетша́етъ от­ мѣ́ста сво­его́:
ка́менiе огла́диша во́ды, и потопи́ша во́ды взна́къ хо́лмы земны́я, и ожида́нiе человѣ́ческо погуби́лъ еси́.
Отри́нулъ еси́ его́ до конца́, и отъи́де: измѣни́лъ еси́ ему́ лице́ и испусти́лъ еси́.
Мно́гимъ же бы́в­шымъ сыно́мъ его́, не вѣ́сть: а́ще же и ма́ло и́хъ бу́детъ, не зна́етъ:
но пло́ти его́ болѣ́ша, душа́ же его́ о себѣ́ сѣ́това.
Синодальный
Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями:
как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается.
И на него-то Ты отверзаешь очи Твои, и меня ведешь на суд с Тобою?
Кто родится чистым от нечистого? Ни один.
Если дни ему определены, и число месяцев его у Тебя, если Ты положил ему предел, которого он не перейдет,
то уклонись от него: пусть он отдохнет, доколе не окончит, как наемник, дня своего.
Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут:
если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли,
но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.
А человек умирает и распадается; отошел, и где он?
Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает:
так человек ляжет и не станет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего.
О, если бы Ты в преисподней сокрыл меня и укрывал меня, пока пройдет гнев Твой, положил мне срок и потом вспомнил обо мне!
Когда умрет человек, то будет ли он опять жить? Во все дни определенного мне времени я ожидал бы, пока придет мне смена.
Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих;
ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего;
в свитке было бы запечатано беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою.
Но гора падая разрушается, и скала сходит с места своего;
вода стирает камни; разлив ее смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь.
Теснишь его до конца, и он уходит; изменяешь ему лице и отсылаешь его.
В чести ли дети его – он не знает, унижены ли – он не замечает;
но плоть его на нем болит, и душа его в нем страдает.
Французский (LSG)
L'homme né de la femme! Sa vie est courte, sans cesse agitée.
Il naît, il est coupé comme une fleur; Il fuit et disparaît comme une ombre.
Et c'est sur lui que tu as l'oeil ouvert! Et tu me fais aller en justice avec toi!
Comment d'un être souillé sortira-t-il un homme pur? Il n'en peut sortir aucun.
Si ses jours sont fixés, si tu as compté ses mois, Si tu en as marqué le terme qu'il ne saurait franchir,
Détourne de lui les regards, et donne-lui du relâche, Pour qu'il ait au moins la joie du mercenaire à la fin de sa journée.
Un arbre a de l'espérance: Quand on le coupe, il repousse, Il produit encore des rejetons;
Quand sa racine a vieilli dans la terre, Quand son tronc meurt dans la poussière,
Il reverdit à l'approche de l'eau, Il pousse des branches comme une jeune plante.
Mais l'homme meurt, et il perd sa force; L'homme expire, et où est-il?
Les eaux des lacs s'évanouissent, Les fleuves tarissent et se dessèchent;
Ainsi l'homme se couche et ne se relèvera plus, Il ne se réveillera pas tant que les cieux subsisteront, Il ne sortira pas de son sommeil.
Oh! si tu voulais me cacher dans le séjour des morts, M'y tenir à couvert jusqu'à ce que ta colère fût passée, Et me fixer un terme auquel tu te souviendras de moi!
Si l'homme une fois mort pouvait revivre, J'aurais de l'espoir tout le temps de mes souffrances, Jusqu'à ce que mon état vînt à changer.
Tu appellerais alors, et je te répondrais, Tu languirais après l'ouvrage de tes mains.
Mais aujourd'hui tu comptes mes pas, Tu as l'oeil sur mes péchés;
Mes transgressions sont scellées en un faisceau, Et tu imagines des iniquités à ma charge.
La montagne s'écroule et périt, Le rocher disparaît de sa place,
La pierre est broyée par les eaux, Et la terre emportée par leur courant; Ainsi tu détruis l'espérance de l'homme.
Tu es sans cesse à l'assaillir, et il s'en va; Tu le défigures, puis tu le renvoies.
Que ses fils soient honorés, il n'en sait rien; Qu'ils soient dans l'abaissement, il l'ignore.
C'est pour lui seul qu'il éprouve de la douleur en son corps, C'est pour lui seul qu'il ressent de la tristesse en son âme.
L'uomo, nato da donna, ha vita breve e piena d'inquietudine;
come un fiore spunta e avvizzisce, fugge come l'ombra e mai si ferma.
Tu, sopra di lui tieni aperti i tuoi occhi, e lo chiami a giudizio dinanzi a te?
Chi può trarre il puro dall'immondo? Nessuno.
Se i suoi giorni sono contati, il numero dei suoi mesi dipende da te, hai fissato un termine che non può oltrepassare.
Distogli lo sguardo da lui perché trovi pace e compia, come un salariato, la sua giornata!
È vero, per l'albero c'è speranza: se viene tagliato, ancora si rinnova, e i suoi germogli non cessano di crescere;
se sotto terra invecchia la sua radice e al suolo muore il suo tronco,
al sentire l'acqua rifiorisce e mette rami come giovane pianta.
Invece l'uomo, se muore, giace inerte; quando il mortale spira, dov'è mai?
Potranno sparire le acque dal mare e i fiumi prosciugarsi e disseccarsi,
ma l'uomo che giace non si alzerà più, finché durano i cieli non si sveglierà né più si desterà dal suo sonno.
Oh, se tu volessi nascondermi nel regno dei morti, occultarmi, finché sia passata la tua ira, fissarmi un termine e poi ricordarti di me!
L'uomo che muore può forse rivivere? Aspetterei tutti i giorni del mio duro servizio, finché arrivi per me l'ora del cambio!
Mi chiameresti e io risponderei, l'opera delle tue mani tu brameresti.
Mentre ora tu conti i miei passi, non spieresti più il mio peccato:
in un sacchetto, chiuso, sarebbe il mio delitto e tu ricopriresti la mia colpa.
E invece, come un monte che cade si sfalda e come una rupe si stacca dal suo posto,
e le acque consumano le pietre, le alluvioni portano via il terreno: così tu annienti la speranza dell'uomo.
Tu lo abbatti per sempre ed egli se ne va, tu sfiguri il suo volto e lo scacci.
Siano pure onorati i suoi figli, non lo sa; siano disprezzati, lo ignora!
Solo la sua carne su di lui è dolorante, e la sua anima su di lui fa lamento".


Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки