Скрыть
18:10
Церковнославянский (рус)
Отвѣща́въ же Валда́дъ Савхе́йскiй, рече́:
доко́лѣ не преста́неши? пожди́, да и мы́ воз­глаго́лемъ.
И почто́ а́ки четвероно́жная умолча́хомъ предъ тобо́ю?
Пребы́сть ти́ гнѣ́въ. что́ бо? а́ще ты́ у́мреши, не населе́н­на ли бу́детъ поднебе́сная? или́ превратя́т­ся го́ры изъ основа́нiй?
И свѣ́тъ нечести́выхъ уга́снетъ, и не про­изы́детъ и́хъ пла́мень:
свѣ́тъ его́ тма́ въ жили́щи, свѣти́лникъ же въ не́мъ уга́снетъ:
да уловя́тъ ме́ншiи имѣ́нiя его́, погрѣши́тъ же его́ совѣ́тъ:
вве́ржена же бы́сть нога́ его́ въ пру́гло, мре́жею да повiе́т­ся:
да прiи́дутъ же на́нь пру́гла, укрѣпи́тъ на́нь жа́ждущихъ:
скры́ся въ земли́ у́же его́, и я́тiе его́ на стези́.
О́крестъ да погубя́тъ его́ болѣ́зни: мно́зи же о́крестъ но́гъ его́ объи́дутъ во гла́дѣ тѣ́снѣмъ:
паде́нiе же ему́ угото́вано вели́ко.
Пояде́ны же да бу́дутъ плесны́ но́гъ его́, кра́сная же его́ да поя́стъ сме́рть.
Отто́ржено же бу́ди от­ житiя́ его́ изцѣле́нiе, да и́метъ же его́ бѣда́ вино́ю ца́рскою.
Да всели́т­ся въ хра́минѣ его́ въ нощи́ его́, посы́пана да бу́дутъ лѣ́потная его́ жу́пеломъ:
подъ ни́мъ коре́нiя его́ да изсо́хнутъ, свы́ше же нападе́тъ пожа́тiе его́.
Па́мять его́ да поги́бнетъ от­ земли́, и [не] бу́детъ и́мя его́ на лицы́ внѣ́шнемъ:
да от­ри́нетъ его́ от­ свѣ́та во тму́:
не бу́детъ зна́емь въ лю́дехъ его́, ниже́ спасе́нъ въ поднебе́снѣй до́мъ его́:
но въ сво­и́хъ ему́ поживу́тъ ині́и, надъ ни́мъ воз­дохну́ша послѣ́днiи, пе́рвыхъ же объя́ чу́до.
Сі́и су́ть до́мове непра́ведныхъ, сiе́ же мѣ́сто невѣ́дущихъ Бо́га.
Синодальный
И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:
когда же положите вы конец таким речам? обдумайте, и потом будем говорить.
Зачем считаться нам за животных и быть униженными в собственных глазах ваших?
О ты, раздирающий душу твою в гневе твоем! Неужели для тебя опустеть земле, и скале сдвинуться с места своего?
Да, свет у беззаконного потухнет, и не останется искры от огня его.
Померкнет свет в шатре его, и светильник его угаснет над ним.
Сократятся шаги могущества его, и низложит его собственный замысл его,
ибо он попадет в сеть своими ногами и по тенетам ходить будет.
Петля зацепит за ногу его, и грабитель уловит его.
Скрытно разложены по земле силки для него и западни на дороге.
Со всех сторон будут страшить его ужасы и заставят его бросаться туда и сюда.
Истощится от голода сила его, и гибель готова, сбоку у него.
Съест члены тела его, съест члены его первенец смерти.
Изгнана будет из шатра его надежда его, и это низведет его к царю ужасов.
Поселятся в шатре его, потому что он уже не его; жилище его посыпано будет серою.
Снизу подсохнут корни его, и сверху увянут ветви его.
Память о нем исчезнет с земли, и имени его не будет на площади.
Изгонят его из света во тьму и сотрут его с лица земли.
Ни сына его, ни внука не будет в народе его, и никого не останется в жилищах его.
О дне его ужаснутся потомки, и современники будут объяты трепетом.
Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога.
Немецкий (DGNB)
Da sagte Bildad von Schuach:
»Wie lange redet ihr noch drumherum?
Denkt nach! Dann lasst uns klar und deutlich reden!
Sind wir so dumm wie Vieh, wie er behauptet?
Seid ihr der Meinung, dass wir unrein sind?
Du, Ijob, reißt dich selbst vor Wut in Stücke.
Die ganze Erde soll entvölkert werden,
die Felsen sollen fort von ihrer Stelle –
und alles nur, damit du Recht behältst!
Es bleibt dabei: Ein böser Mensch geht unter,
das Licht in seinem Leben wird erlöschen,
das Feuer seines Herdes nicht mehr leuchten;
in seinem Zelte brennt die Lampe nieder –
genauso geht sein Lebensglück zu Ende.
Sein Schritt, sonst weit und fest, wird kurz und zögernd;
er stolpert über seinen eigenen Plan.
Er läuft ins Netz, fällt durch das Zweiggeflecht,
das er einst selber auf die Grube legte.
Die Falle springt und packt ihn an der Ferse,
die Schlinge zieht sich zu und hält ihn fest.
Ein Fallstrick liegt versteckt vor ihm am Boden,
die Falle wartet schon auf seinem Weg.
Von überall bedrängen ihn die Schrecken,
sie jagen ihn auf Schritt und Tritt in Angst.
Der Hunger raubt ihm seine letzte Kraft,
das Unglück ist sein ständiger Begleiter.
Und auch die Krankheit kommt, des Todes Tochter,
lässt seine Haut und seine Glieder faulen.
Aus seinem sicheren Zelt wird er vertrieben,
um vor den Herrn der Totenwelt zu treten.
Das herrenlose Zelt ist frei für jeden;
wo der Verfemte wohnte, streut man Schwefel.
Er gleicht dem Baum: Die Wurzel ist verdorrt,
und seine Zweige oben sind verwelkt.
Sein Name wird im ganzen Land vergessen,
bald kann sich niemand mehr an ihn erinnern.
Aus der bewohnten Welt ist er verbannt
und aus dem Licht ins Dunkel fortgetrieben.
Kein Kind, kein Enkel setzt die Sippe fort,
an seinem Wohnort überlebt nicht einer.
Entsetzen herrscht im Osten wie im Westen
bei allen, die von diesem Schicksal hören.
Ja, so geht́s denen, die das Unrecht lieben;
wer nicht nach Gott fragt, nimmt ein solches Ende.«
Then Bildad the Shuhite answered and said:

«How long till you put an end to words? Gain understanding, and afterward we will speak.

Why are we counted as beasts, And regarded as stupid in your sight?

You who tear yourself in anger, Shall the earth be forsaken for you? Or shall the rock be removed from its place?

«The light of the wicked indeed goes out, And the flame of his fire does not shine.

The light is dark in his tent, And his lamp beside him is put out.

The steps of his strength are shortened, And his own counsel casts him down.

For he is cast into a net by his own feet, And he walks into a snare.

The net takes him by the heel, And a snare lays hold of him.

A noose is hidden for him on the ground, And a trap for him in the road.

Terrors frighten him on every side, And drive him to his feet.

His strength is starved, And destruction is ready at his side.

It devours patches of his skin; The firstborn of death devours his limbs.

He is uprooted from the shelter of his tent, And they parade him before the king of terrors.

They dwell in his tent who are none of his; Brimstone is scattered on his dwelling.

His roots are dried out below, And his branch withers above.

The memory of him perishes from the earth, And he has no name among the renowned.

He is driven from light into darkness, And chased out of the world.

He has neither son nor posterity among his people, Nor any remaining in his dwellings.

Those in the west are astonished at his day, As those in the east are frightened.

Surely such are the dwellings of the wicked, And this is the place of him who does not know God.»

Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки