Скрыть
19:1
19:26-27
19:4a
Церковнославянский (рус)
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
доко́лѣ при­­тру́дну творите́ ду́шу мою́ и низлага́ете мя́ словесы́? уразумѣ́йте то́кмо, я́ко Госпо́дь сотвори́ мя си́це.
Клеве́щете на мя́, не стыдя́щеся мене́ належите́ ми.
Бу́ди, я́ко во­и́стин­ну а́зъ прельсти́хся, и у мене́ водворя́ет­ся погрѣше́нiе,
бу́ди же, я́ко на мя́ велича́етеся, наскака́ете же ми́ поноше́нiемъ:
разумѣ́йте у́бо, я́ко Госпо́дь е́сть и́же смяте́ мя и огра́ду свою́ на мя́ воз­несе́.
Се́, смѣю́ся поноше́нiю, не воз­глаго́лю: возопiю́, и нигдѣ́же су́дъ.
О́крестъ огражде́нъ е́смь и не могу́ прейти́: предъ лице́мъ мо­и́мъ тму́ положи́,
сла́ву же съ мене́ совлече́ и отъ­я́ вѣне́цъ от­ главы́ мо­ея́:
растерза́ мя о́крестъ, и от­идо́хъ: посѣче́ же я́ко дре́во наде́жду мою́.
Лю́тѣ же гнѣ́ва употреби́ на мя́ и воз­мнѣ́ мя я́ко врага́.
Вку́пѣ же прiидо́ша искуше́нiя его́ на мя́, на путе́хъ же мо­и́хъ обыдо́ша мя́ навѣ́тницы.
Бра́тiя моя́ от­ступи́ша от­ мене́, позна́ша чужди́хъ па́че мене́, и дру́зiе мо­и́ неми́лостиви бы́ша:
не снабдѣ́ша мя́ бли́жнiи мо­и́, и вѣ́дящiи и́мя мое́ забы́ша мя́.
Сосѣ́ди до́му и рабы́ни моя́, [я́ко] иноплеме́н­никъ бы́хъ предъ ни́ми:
раба́ мо­его́ зва́хъ, и не послу́ша, уста́ же моя́ моля́хуся:
и проси́хъ жену́ мою́, при­­зыва́хъ же ласка́я сы́ны подло́жницъ мо­и́хъ:
они́ же мене́ въ вѣ́къ от­ри́нуша, егда́ воста́ну, на мя́ глаго́лютъ.
Гнуша́хуся мене́ ви́дящiи мя́, и и́хже люби́хъ, воста́ша на мя́.
Въ ко́жи мо­е́й согни́ша пло́ти моя́, ко́сти же моя́ въ зубѣ́хъ содержа́т­ся.
Поми́луйте мя́, поми́луйте мя́, о, дру́зiе! рука́ бо Госпо́дня косну́в­шаяся ми́ е́сть.
Почто́ мя го́ните я́коже и Госпо́дь? от­ пло́тей же мо­и́хъ не насыща́етеся?
Кто́ бо да́лъ бы, да напи́шут­ся словеса́ моя́, и положа́т­ся о́ная въ кни́зѣ во вѣ́къ?
и на дщи́цѣ желѣ́знѣ и о́ловѣ, или́ на ка́менiихъ извая́ют­ся?
Вѣ́мъ бо, я́ко при­­сносу́щенъ е́сть, и́же и́мать искупи́ти мя́,
[и] на земли́ воскреси́ти ко́жу мою́ терпя́щую сiя́, от­ Го́спода бо ми́ сiя́ соверши́шася,
я́же а́зъ въ себѣ́ свѣ́мъ, я́же о́чи мо­и́ ви́дѣста, а не и́нъ: вся́ же ми́ соверши́шася въ нѣ́дрѣ.
А́ще же и рече́те: что́ рече́мъ проти́ву ему́? и ко́рень словесе́ обря́щемъ въ не́мъ.
Убо́йтеся же и вы́ от­ меча́: я́рость бо на беззако́н­ныя на́йдетъ, и тогда́ уви́дятъ, гдѣ́ е́сть и́хъ веще­с­т­во́.
глаго́лати словеса́, я́же не подоба́­ше, словеса́ же моя́ погрѣша́ютъ, и не во вре́мя:
Синодальный
И отвечал Иов и сказал:
доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами?
Вот, уже раз десять вы срамили меня и не стыдитесь теснить меня.
Если я и действительно погрешил, то погрешность моя при мне остается.
Если же вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим,
то знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью.
Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.
Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму.
Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей.
Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою.
Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими.
Полки Его пришли вместе и направили путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего.
Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня.
Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня.
Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их.
Зову слугу моего, и он не откликается; устами моими я должен умолять его.
Дыхание мое опротивело жене моей, и я должен умолять ее ради детей чрева моего.
Даже малые дети презирают меня: поднимаюсь, и они издеваются надо мною.
Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня.
Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих.
Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои, ибо рука Божия коснулась меня.
Зачем и вы преследуете меня, как Бог, и плотью моею не можете насытиться?
О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге
резцом железным с оловом, – на вечное время на камне вырезаны были!
А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,
и я во плоти моей узрю Бога.
Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей!
Вам надлежало бы сказать: зачем мы преследуем его? Как будто корень зла найден во мне.
Убойтесь меча, ибо меч есть отмститель неправды, и знайте, что есть суд.
Немецкий (DGNB)
Ijob antwortete:
»Wie lange redet ihr noch auf mich ein?
Wie lange wollt ihr mich mit Worten quälen?
Ihr habt mich nun schon viel zu oft beschimpft
und schämt euch nicht, mich zu beleidigen.
Wenn ich unwissend einen Fehler machte,
dann bin doch ich allein davon betroffen.
Ihr aber spielt euch auf als meine Richter,
nehmt meine Leiden als Beweis der Schuld.
Seht ihr nicht ein, dass Gott mir Unrecht tut?
Mit einem Netz hat er mich eingefangen.
Ich schrei um Hilfe, aber niemand hört.
Ich will mein Recht, doch keiner steht mir bei.
Den Weg sperrt Gott mir ab, ich kann nicht weiter;
er lässt mich mitleidslos im Dunkeln tappen.
Gott hat mir meinen Wohlstand fortgenommen
und meine Ehre in den Schmutz getreten.
Ringsum reißt er mich ein wie eine Mauer,
wie einen Baum entwurzelt er mein Hoffen,
schickt mich hinunter in die Totenwelt.
Sein ganzer Zorn ist gegen mich entbrannt,
er setzt mir zu, als wäre ich sein Feind.
Geschlossen rückt sein Heer zum Angriff vor,
rings um mein Zelt errichtet es sein Lager.
Gott hält selbst meine Brüder von mir fern,
Bekannte tun, als wär ich ihnen fremd.
Die Freunde und Verwandten bleiben aus,
sie alle haben mich ganz schlicht vergessen.
Die Gäste meines Hauses und die Mägde
behandeln mich wie einen völlig Fremden,
als käme ich aus einem fernen Volk.
Mein Knecht gibt keine Antwort, wenn ich rufe;
um jeden Dienst muss ich ihn lange bitten.
Mein Atem ist für meine Frau Gestank
und meine Brüder ekeln sich vor mir.
Selbst Kinder haben keine Achtung mehr;
quäl ich mich hoch, so machen sie sich lustig.
Die engsten Freunde zeigen nichts als Abscheu.
Ich liebte sie, doch sie befehden mich.
Nur Haut und Knochen sind an mir zu sehen
und mein Gesicht gleicht einem Totenkopf.
Ihr seid doch meine Freunde! Habt Erbarmen!
Was mich zu Boden schlug, war Gottes Hand!
Warum verfolgt ihr mich so hart wie er?
Habt ihr mich denn noch nicht genug gequält?
Ich wünschte, jemand schriebe alles auf,
dass meine Worte festgehalten würden,
mit einem Meißel in den Fels gehauen,
mit Blei geschwärzt, damit sie ewig bleiben!
Doch nein, ich weiß, dass Gott, mein Anwalt, lebt!
Er spricht das letzte Wort hier auf der Erde.
Jetzt, wo die Haut in Fetzen an mir hängt
und ich kein Fleisch mehr auf den Knochen habe,
jetzt möchte ich ihn sehn mit meinen Augen,
ihn selber will ich sehen, keinen Fremden!
Mein Herz vergeht in mir vor lauter Sehnsucht!
Ihr überlegt, wie ihr mich quälen könnt
und in mir selbst den Grund des Übels findet.
Doch seht euch vor, dass euch das Schwert nicht trifft;
denn solche Schuld verdient die Todesstrafe.
Vergesst es nicht, dass Gott der Richter ist.«
Then Job answered and said:

«How long will you torment my soul, And break me in pieces with words?

These ten times you have reproached me; You are not ashamed that you have wronged me.

And if indeed I have erred, My error remains with me.

If indeed you exalt yourselves against me, And plead my disgrace against me,

Know then that God has wronged me, And has surrounded me with His net.

«If I cry out concerning wrong, I am not heard. If I cry aloud, there is no justice.

He has fenced up my way, so that I cannot pass; And He has set darkness in my paths.

He has stripped me of my glory, And taken the crown from my head.

He breaks me down on every side, And I am gone; My hope He has uprooted like a tree.

He has also kindled His wrath against me, And He counts me as one of His enemies.

His troops come together And build up their road against me; They encamp all around my tent.

«He has removed my brothers far from me, And my acquaintances are completely estranged from me.

My relatives have failed, And my close friends have forgotten me.

Those who dwell in my house, and my maidservants, Count me as a stranger; I am an alien in their sight.

I call my servant, but he gives no answer; I beg him with my mouth.

My breath is offensive to my wife, And I am repulsive to the children of my own body.

Even young children despise me; I arise, and they speak against me.

All my close friends abhor me, And those whom I love have turned against me.

My bone clings to my skin and to my flesh, And I have escaped by the skin of my teeth.

«Have pity on me, have pity on me, O you my friends, For the hand of God has struck me!

Why do you persecute me as God does, And are not satisfied with my flesh?

«Oh, that my words were written! Oh, that they were inscribed in a book!

That they were engraved on a rock With an iron pen and lead, forever!

For I know that my Redeemer lives, And He shall stand at last on the earth;

And after my skin is destroyed, this I know, That in my flesh I shall see God,

Whom I shall see for myself, And my eyes shall behold, and not another. How my heart yearns within me!

If you should say, «How shall we persecute him?́-- Since the root of the matter is found in me,

Be afraid of the sword for yourselves; For wrath brings the punishment of the sword, That you may know there is a judgment.»

Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки