Скрыть
Церковнославянский (рус)
Отвѣща́въ же Софа́ръ Мине́йскiй, рече́:
не та́ко мнѣ́хъ сiя́ тебѣ́ рещи́ проти́ву, и не разумѣ́ете па́че не́жели и а́зъ.
Наказа́нiе срамле́нiя мо­его́ услы́шу, и ду́хъ от­ ра́зума от­вѣщава́етъ ми́.
Еда́ си́хъ не уразумѣ́лъ еси́ от­ вѣ́ка, от­не́лѣже положе́нъ человѣ́къ бы́сть на земли́?
весе́лiе бо нечести́выхъ паде́нiе стра́шно, обра́дованiе же беззако́н­ныхъ па́губа.
А́ще взы́дутъ на не́бо да́ры его́, же́ртва же его́ облако́въ ко́снет­ся:
егда́ бо мни́т­ся уже́ утвержде́нъ бы́ти, тогда́ въ коне́цъ поги́бнетъ. ви́дѣв­шiи же его́ реку́тъ: гдѣ́ есть?
Я́коже со́нъ от­летѣ́вый не обря́щет­ся, от­летѣ́ же а́ки мечта́нiе нощно́е.
О́ко при­­зрѣ́, и не при­­ложи́тъ, и ктому́ не позна́етъ его́ мѣ́сто его́.
Сыно́въ его́ да погубя́тъ ме́ншiи, и ру́цѣ его́ воз­жгу́тъ болѣ́зни.
Ко́сти его́ напо́лнишася грѣхо́въ ю́ности его́ и съ ни́мъ на пе́рсти усну́тъ.
А́ще услади́т­ся во устѣ́хъ его́ зло́ба, скры́етъ ю́ подъ язы́комъ сво­и́мъ:
не пощади́тъ ея́, и не оста́витъ ея́, и собере́тъ ю́ посредѣ́ горта́ни сво­его́,
и не воз­мо́жетъ помощи́ себѣ́: же́лчь а́спидовъ во чре́вѣ его́.
Бога́т­ст­во непра́ведно собира́емо изблюе́т­ся, изъ хра́мины его́ извлече́тъ его́ а́нгелъ.
Я́рость же змiе́ву да ссе́тъ, да убiе́тъ же его́ язы́къ змiи́нъ.
Да не у́зритъ от­до­е́нiя ското́въ, ниже́ при­­бы́тка ме́да и ма́сла кра́вiя.
Вотще́ и всу́е труди́ся, бога́т­ст­во, от­ него́же не вку́ситъ, я́коже кло́ки не сожва́емы и не поглоща́емы.
Мно́гихъ бо немощны́хъ до́мы сокруши́, жили́ще же разгра́би и не поста́ви.
Нѣ́сть спасе́нiя имѣ́нiю его́, въ вожделѣ́нiи сво­е́мъ не спасе́т­ся.
Нѣ́сть оста́нка бра́шну его́, сего́ ра́ди не процвѣту́тъ ему́ блага́я.
Егда́ же мни́тъ уже́ испо́лнь бы́ти, оскорби́т­ся, вся́ка же бѣда́ на́нь прiи́детъ.
А́ще ка́ко ли́бо испо́лнитъ чре́во свое́, напу́ститъ на́нь я́рость гнѣ́ва, одожди́тъ на него́ болѣ́зни:
и не спасе́т­ся от­ руки́ желѣ́за, да устрѣли́тъ его́ лу́къ мѣ́дянъ,
и да про́йдетъ сквоз­ѣ́ тѣ́ло его́ стрѣла́: звѣ́зды же въ жили́щихъ его́: да прiи́дутъ на́нь стра́си,
и вся́ка тма́ на не́мъ да пребу́детъ: да поя́стъ его́ о́гнь нераздеже́ный, да озло́битъ же при­­шле́цъ до́мъ его́:
и да от­кры́етъ не́бо беззако́нiя его́, и земля́ да воста́нетъ на́нь:
да извлече́тъ до́мъ его́ па́губа до конца́, де́нь гнѣ́ва да прiи́детъ на́нь.
Сiя́ ча́сть человѣ́ка нечести́ваго от­ Го́спода и стяжа́нiе имѣ́нiй его́ от­ надзира́теля.
Синодальный
И отвечал Софар Наамитянин и сказал:
размышления мои побуждают меня отвечать, и я поспешаю выразить их.
Упрек, позорный для меня, выслушал я, и дух разумения моего ответит за меня.
Разве не знаешь ты, что от века, – с того времени, как поставлен человек на земле, –
веселье беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенна?
Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, –
как помет его, на веки пропадает он; видевшие его скажут: где он?
Как сон, улетит, и не найдут его; и, как ночное видение, исчезнет.
Глаз, видевший его, больше не увидит его, и уже не усмотрит его место его.
Сыновья его будут заискивать у нищих, и руки его возвратят похищенное им.
Кости его наполнены грехами юности его, и с ним лягут они в прах.
Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим,
бережет и не бросает его, а держит его в устах своих,
то эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его.
Имение, которое он глотал, изблюет: Бог исторгнет его из чрева его.
Змеиный яд он сосет; умертвит его язык ехидны.
Не видать ему ручьев, рек, текущих медом и молоком!
Нажитое трудом возвратит, не проглотит; по мере имения его будет и расплата его, а он не порадуется.
Ибо он угнетал, отсылал бедных; захватывал домы, которых не строил;
не знал сытости во чреве своем и в жадности своей не щадил ничего.
Ничего не спаслось от обжорства его, зато не устоит счастье его.
В полноте изобилия будет тесно ему; всякая рука обиженного поднимется на него.
Когда будет чем наполнить утробу его, Он пошлет на него ярость гнева Своего и одождит на него болезни в плоти его.
Убежит ли он от оружия железного, – пронзит его лук медный;
станет вынимать стрелу, – и она выйдет из тела, выйдет, сверкая сквозь желчь его; ужасы смерти найдут на него!
Все мрачное сокрыто внутри его; будет пожирать его огонь, никем не раздуваемый; зло постигнет и оставшееся в шатре его.
Небо откроет беззаконие его, и земля восстанет против него.
Исчезнет стяжание дома его; все расплывется в день гнева Его.
Вот удел человеку беззаконному от Бога и наследие, определенное ему Вседержителем!
Французский (LSG)
Tsophar de Naama prit la parole et dit:
Mes pensées me forcent à répondre, Et mon agitation ne peut se contenir.
J'ai entendu des reproches qui m'outragent; Le souffle de mon intelligence donnera la réplique.
Ne sais-tu pas que, de tout temps, Depuis que l'homme a été placé sur la terre,
Le triomphe des méchants a été court, Et la joie de l'impie momentanée?
Quand il s'élèverait jusqu'aux cieux, Et que sa tête toucherait aux nues,
Il périra pour toujours comme son ordure, Et ceux qui le voyaient diront: Où est-il?
Il s'envolera comme un songe, et on ne le trouvera plus; Il disparaîtra comme une vision nocturne;
L'oeil qui le regardait ne le regardera plus, Le lieu qu'il habitait ne l'apercevra plus.
Ses fils seront assaillis par les pauvres, Et ses mains restitueront ce qu'il a pris par violence.
La vigueur de la jeunesse, qui remplissait ses membres, Aura sa couche avec lui dans la poussière.
Le mal était doux à sa bouche, Il le cachait sous sa langue,
Il le savourait sans l'abandonner, Il le retenait au milieu de son palais;
Mais sa nourriture se transformera dans ses entrailles, Elle deviendra dans son corps un venin d'aspic.
Il a englouti des richesses, il les vomira; Dieu les chassera de son ventre.
Il a sucé du venin d'aspic, La langue de la vipère le tuera.
Il ne reposera plus ses regards sur les ruisseaux, Sur les torrents, sur les fleuves de miel et de lait.
Il rendra ce qu'il a gagné, et n'en profitera plus; Il restituera tout ce qu'il a pris, et n'en jouira plus.
Car il a opprimé, délaissé les pauvres, Il a ruiné des maisons et ne les a pas rétablies.
Son avidité n'a point connu de bornes; Mais il ne sauvera pas ce qu'il avait de plus cher.
Rien n'échappait à sa voracité; Mais son bien-être ne durera pas.
Au milieu de l'abondance il sera dans la détresse; La main de tous les misérables se lèvera sur lui.
Et voici, pour lui remplir le ventre, Dieu enverra sur lui le feu de sa colère, Et le rassasiera par une pluie de traits.
S'il échappe aux armes de fer, L'arc d'airain le transpercera.
Il arrache de son corps le trait, Qui étincelle au sortir de ses entrailles, Et il est en proie aux terreurs de la mort.
Toutes les calamités sont réservées à ses trésors; Il sera consumé par un feu que n'allumera point l'homme, Et ce qui restera dans sa tente en deviendra la pâture.
Les cieux dévoileront son iniquité, Et la terre s'élèvera contre lui.
Les revenus de sa maison seront emportés, Ils disparaîtront au jour de la colère de Dieu.
Telle est la part que Dieu réserve au méchant, Tel est l'héritage que Dieu lui destine.
Respondió Zofar, el naamatita, y dijo:

«Por cierto mis pensamientos me hacen responder,
y por eso me apresuro.
He escuchado una reprensión afrentosa
y mi inteligencia me inspira la respuesta.
¿No sabes que siempre fue así,
que desde el tiempo en que el hombre fue puesto sobre la tierra,
la alegría de los malos es breve
y el gozo del impío sólo dura un momento?
Aunque se enaltezca hasta el cielo
y su cabeza toque las nubes,
como su estiércol, perecerá para siempre;
y los que lo hayan visto dirán: “¿Qué es de él?”
Como un sueño volará y no será hallado;
se disipará como una visión nocturna.
El ojo que lo veía, nunca más lo verá,
ni su lugar lo conocerá más.
Sus hijos solicitarán el favor de los pobres
y sus manos devolverán lo que él robó.
Sus huesos, llenos aún de su juventud,
yacerán con él en el polvo.
Si el mal era dulce en su boca,
si lo ocultaba debajo de su lengua,
si lo saboreaba y no lo dejaba,
sino que lo retenía y paladeaba,
su comida se corromperá en sus entrañas
y será veneno de áspides dentro de él.
Devoró riquezas, pero las vomitará;
Dios las sacará de su vientre.
Veneno de áspides chupará;
lo matará la lengua de la víbora.
No verá más los arroyos, los ríos,
los torrentes de miel y de leche.
Restituirá sus ganancias y sus bienes
sin haberlos tragado ni gozado de ellos.
Por cuanto quebrantó y desamparó a los pobres,
y robó casas no edificadas por él,
por eso no tendrá sosiego su vientre
ni salvará nada de lo que codiciaba.
Nada quedó que él no devorara,
y por eso su bienestar no será duradero.
En la plenitud de su abundancia padecerá estrechez;
la mano de todos los malvados caerá sobre él.
Cuando se ponga a llenar su vientre,
Dios enviará sobre él el ardor de su ira,
y la hará llover sobre él y sobre su comida.
Huirá de las armas de hierro
y el arco de bronce lo atravesará.
La saeta lo traspasará, atravesará su cuerpo;
la punta reluciente saldrá por su hiel.
¡Sobre él vendrán terrores!
Una total tiniebla está reservada para sus tesoros;
un fuego no atizado los consumirá
y devorará lo que quede en su morada.
Los cielos descubrirán su iniquidad,
y la tierra se levantará contra él.
Los renuevos de su casa serán llevados de allí,
serán esparcidos en el día de su furor.
Ésta es la suerte que Dios prepara para el hombre impío,
la herencia que Dios le señala por su palabra.»


Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки