Скрыть
5:1
5:2
5:4
5:5
5:6
5:8
5:11
5:12
5:15
5:16
5:22
5:24
5:25
5:26
5:27
6:1
6:2
6:5
6:6
6:7
6:8
6:10
6:11
6:13
6:14
6:16
6:17
6:18
6:19
6:20
6:21
6:22
6:23
6:24
6:25
6:27
6:28
6:29
6:30
7:2
7:3
7:7
7:10
7:11
7:12
7:13
7:14
7:15
7:16
7:18
7:19
7:21
8:2
8:4
8:6
8:10
8:11
8:14
8:15
8:16
8:17
8:18
8:19
8:21
8:22
9:1
9:3
9:6
9:9
9:11
9:14
9:16
9:17
9:18
9:19
9:20
9:23
9:24
9:27
9:28
9:31
9:33
10:1
10:3
10:6
10:10
10:12
10:13
10:16
10:19
11:3
11:4
11:5
11:9
11:10
11:12
11:13
11:18
12:1
12:2
12:3
12:5
12:7
12:8
12:16
12:18
12:19
12:22
12:23
13:1
13:3
13:6
13:7
13:8
13:9
13:11
13:12
13:13
13:14
13:15
13:17
13:18
13:19
13:20
13:23
13:25
13:27
14:3
14:5
14:7
14:8
14:9
14:10
14:11
14:13
14:14
14:18
14:19
14:20
14:22
25:2
Церковнославянский (рус)
Призови́ же, а́ще кто́ тя услы́шитъ, или́ а́ще кого́ от­ святы́хъ а́нгелъ у́зриши.
Безу́мнаго бо убива́етъ гнѣ́въ, заблу́ждшаго же умерщвля́етъ рве́нiе.
А́зъ же ви́дѣхъ безу́мныхъ укореня́ющихся, но а́бiе пояде́но бы́сть и́хъ жили́ще.
Дале́че да бу́дутъ сы́нове и́хъ от­ спасе́нiя, и да сотру́т­ся при­­ две́рехъ ху́ждшихъ, и не бу́детъ изъима́яй.
Я́же бо они́ собра́ша, пра́ведницы поядя́тъ, са́ми же от­ зо́лъ не изъя́ти бу́дутъ: изможде́н­на бу́ди крѣ́пость и́хъ.
Не и́мать бо от­ земли́ изы́ти тру́дъ, ни от­ го́ръ прозя́бнути болѣ́знь:
но человѣ́къ ражда́ет­ся на тру́дъ, птенцы́ же су́повы высо́ко паря́тъ.
Оба́че же а́зъ помолю́ся богови, Го́спода же всѣ́хъ Влады́ку при­­зову́,
творя́щаго ве́лiя и неизслѣ́димая, сла́вная же и изря́дная, и́мже нѣ́сть числа́:
даю́щаго до́ждь на зе́млю, посыла́ющаго во́ду на поднебе́сную:
воз­нося́щаго смире́н­ныя на высоту́ и поги́бшыя воз­двиза́ющаго во спасе́нiе:
расточа́ющаго совѣ́ты лука́выхъ, да не сотворя́тъ ру́цѣ и́хъ и́стины.
Уловля́яй прему́дрыхъ въ му́дрости и́хъ, совѣ́тъ же кова́рныхъ разори́.
Во дни́ обы́метъ и́хъ тма́, въ полу́дне же да ося́жутъ я́коже въ нощи́,
и да поги́бнутъ на бра́ни: немощны́й же да изы́детъ изъ руки́ си́льнаго.
Бу́ди же немощно́му наде́жда, непра́веднаго же уста́ да заградя́т­ся.
Блаже́нъ же человѣ́къ, его́же обличи́ Бо́гъ, наказа́нiя же Вседержи́телева не от­враща́йся:
то́й бо болѣ́ти твори́тъ и па́ки воз­ставля́етъ: порази́, и ру́цѣ его́ изцѣля́тъ:
шести́жды от­ бѣ́дъ и́зметъ тя́, въ седмѣ́мъ же не ко́снеттися зло́:
во гла́дѣ изба́витъ тя́ от­ сме́рти, на бра́ни же изъ руки́ желѣ́за изрѣши́тъ тя́:
от­ бича́ язы́ка скры́етъ тя́, и не убо­и́шися от­ зо́лъ находя́щихъ:
непра́веднымъ и беззако́н­нымъ посмѣе́шися, от­ ди́вiихъ же звѣре́й не убо­и́шися,
зане́ съ ка́менiемъ ди́вiимъ завѣ́тъ тво́й: звѣ́рiе бо ди́вiи при­­миря́т­ся тебѣ́.
Пото́мъ уразумѣ́еши, я́ко въ ми́рѣ бу́детъ до́мъ тво́й, жили́ще же хра́мины тво­ея́ не и́мать согрѣши́ти:
уразумѣ́еши же, я́ко мно́го сѣ́мя твое́, и ча́да твоя́ бу́дутъ я́ко ве́сь зла́къ се́лный:
вни́деши же во гро́бъ я́коже пшени́ца созрѣ́лая во вре́мя пожа́тая, или́ я́коже сто́гъ гумна́ во вре́мя свезе́н­ный.
Се́, сiя́ си́це изслѣ́дихомъ: сiя́ су́ть, я́же слы́шахомъ: ты́ же разумѣ́й себѣ́, а́ще что́ сотвори́лъ еси́.
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
а́ще бы кто́ вѣ́ся извѣ́силъ гнѣ́въ мо́й, болѣ́зни же моя́ взя́лъ бы на мѣ́рило вку́пѣ,
то́ песка́ морска́го тяжча́йшiи бы́ли бы: но, я́коже мни́т­ся, словеса́ моя́ зла́ су́ть.
Стрѣ́лы бо Госпо́дни въ тѣ́лѣ мо­е́мъ су́ть, и́хже я́рость испива́етъ кро́вь мою́: егда́ начну́ глаго́лати, боду́тъ мя́.
Что́ бо? еда́ вотще́ воз­реве́тъ ди́вiй осе́лъ, ра́звѣ бра́шна прося́? или́ воз­реве́тъ гла́сомъ во́лъ, въ я́слехъ имѣ́яй бра́шно?
Снѣ́ст­ся ли хлѣ́бъ безъ со́ли? или́ е́сть вку́съ во тщи́хъ словесѣ́хъ?
Не мо́жетъ бо утиши́тися душа́ моя́: смра́дъ бо зрю́ бра́шна моя́, я́коже воню́ льво́ву.
А́ще бо да́лъ бы, да прiи́детъ проше́нiе мое́, и наде́жду мою́ да́лъ бы Госпо́дь.
Наче́нъ Госпо́дь да уязвля́етъ мя́, до конца́ же да не убiе́тъ мя́.
Бу́ди же ми́ гра́дъ гро́бъ, на его́же стѣна́хъ скака́хъ въ не́мъ: не пощажу́: не солга́хъ бо во словесѣ́хъ святы́хъ Бо́га мо­его́.
Ка́я бо крѣ́пость моя́, я́ко терплю́? или́ ко́е ми́ вре́мя, я́ко терпи́тъ моя́ душа́?
еда́ крѣ́пость ка́менiя крѣ́пость моя́? или́ пло́ти моя́ су́ть мѣ́дяны?
или́ не упова́хъ на него́? по́мощь же от­ мене́ от­ступи́,
от­рече́ся от­ мене́ ми́лость, посѣще́нiе же Госпо́дне презрѣ́ мя.
Не воз­зрѣ́ша на мя́ бли́жнiи мо­и́: я́коже пото́къ оскудѣва́яй, или́ я́коже во́лны преидо́ша мя́:
и́же мене́ боя́хуся, ны́нѣ нападо́ша на мя́:
я́коже снѣ́гъ или́ ле́дъ сме́рзлый, егда́ иста́етъ теплотѣ́ бы́в­шей, не ктому́ познава́ет­ся, что́ бѣ́:
та́ко и а́зъ оста́вленъ е́смь от­ всѣ́хъ, погибо́хъ же и бездо́мокъ бы́хъ:
ви́дите пути́ Ѳема́нскiя, на стези́ Саво́нскiя смотря́щiи,
и студа́ испо́лнени бу́дутъ на гра́ды и на имѣ́нiя надѣ́ющiися.
Ны́нѣ же и вы́ наидо́сте на мя́ неми́лостивно: у́бо ви́дѣв­ше мо́й стру́пъ убо́йтеся.
Что́ бо? еда́ что́ у ва́съ проси́хъ, или́ ва́­шея крѣ́пости тре́бую,
да спасе́те мя́ от­ враго́въ, или́ изъ руки́ си́льныхъ изба́вите мя́?
Научи́те мя́, а́зъ же умолчу́: а́ще что́ погрѣши́хъ, скажи́те ми́.
Но, я́коже мни́т­ся, зла́ [су́ть] му́жа и́стин­наго словеса́, не от­ ва́съ бо крѣ́пости прошу́:
ниже́ обличе́нiе ва́­ше словесы́ мя́ утоли́тъ, ниже́ бо вѣща́нiя ва́­шего слове́съ стерплю́.
Оба́че я́ко на си́ра напа́даете, наска́чете же на дру́га ва́­шего.
Ны́нѣ же воз­зрѣ́въ на ли́ца ва́ша, не солжу́.
Ся́дите ны́нѣ, и да не бу́детъ непра́ведно, и па́ки ко пра́ведному сни́дитеся.
И́бо нѣ́сть въ язы́цѣ мо­е́мъ непра́вды, и горта́нь мо́й не ра́зуму ли по­уча́ет­ся?
Не искуше́нiе ли житiе́ человѣ́ку на земли́, и я́коже нае́мника повседне́внаго жи́знь его́?
или́ я́коже ра́бъ боя́йся Го́спода сво­его́ и улучи́въ сѣ́нь? или́ я́коже нае́мникъ жды́й мзды́ сво­ея́?
та́кожде и а́зъ жда́хъ ме́сяцы тщы́, но́щи же болѣ́зней даны́ ми́ су́ть.
А́ще усну́, глаго́лю: когда́ де́нь? егда́ же воста́ну, па́ки: когда́ ве́черъ? испо́лненъ же быва́ю болѣ́зней от­ ве́чера до у́тра.
Мѣ́сит­ся же мое́ тѣ́ло въ гно­и́ черве́й, облива́ю же гру́дiе земли́, гно́й стружа́.
Житiе́ же мое́ е́сть скоря́е бесѣ́ды, поги́бе же во тще́й наде́жди.
Помяни́ у́бо, я́ко ду́хъ мо́й живо́тъ, и ктому́ не воз­врати́т­ся о́ко мое́ ви́дѣти блага́я.
Не у́зритъ мене́ о́ко ви́дящаго мя́: о́чи тво­и́ на мнѣ́, и ктому́ нѣ́смь,
я́коже о́блакъ очище́нъ от­ небесе́: а́ще бо человѣ́къ сни́детъ во а́дъ, ктому́ не взы́детъ,
ни воз­врати́т­ся во сво́й до́мъ, ниже́ и́мать его́ позна́ти ктому́ мѣ́сто его́.
У́бо ниже́ а́зъ пощажу́ у́стъ мо­и́хъ, воз­глаго́лю въ ну́жди сы́й, от­ве́рзу уста́ моя́ го́рестiю души́ мо­ея́ сотѣсне́нъ.
Еда́ мо́ре е́смь, или́ змі́й, я́ко учини́лъ еси́ на мя́ хране́нiе?
Реко́хъ, я́ко утѣ́шитъ мя́ о́дръ мо́й, про­изнесу́ же ко мнѣ́ на еди́нѣ сло́во на ло́жи мо­е́мъ:
устраша́еши мя́ со́нiями и видѣ́нiями ужаса́еши мя́:
свободи́ши от­ ду́ха мо­его́ ду́шу мою́, от­ сме́рти же ко́сти моя́.
Не поживу́ бо во вѣ́къ, да долготерплю́: от­ступи́ от­ мене́, тще́ бо житiе́ мое́.
Что́ бо е́сть человѣ́къ, я́ко воз­вели́чилъ еси́ его́? или́ я́ко внима́еши умо́мъ къ нему́?
или́ посѣще́нiе твори́ши ему́ по вся́ко у́тро и въ поко́и суди́ти его́ и́маши?
Доко́лѣ не оста́виши мене́, ниже́ от­пуска́еши мя́, до́ндеже поглощу́ сли́ны моя́ въ болѣ́зни?
А́ще а́зъ согрѣши́хъ, что́ тебѣ́ воз­могу́ содѣ́лати, свѣ́дый у́мъ человѣ́чь? почто́ мя еси́ положи́лъ прекосло́вна тебѣ́, и е́смь тебѣ́ бре́менемъ?
почто́ нѣ́си сотвори́лъ беззако́нiю мо­ему́ забве́нiя, и очище́нiя грѣха́ мо­его́? ны́нѣ же въ зе́млю от­иду́, у́тренюяй же нѣ́смь ктому́.
Отвѣща́въ же Валда́дъ Савхе́йскiй, рече́: доко́лѣ глаго́лати бу́деши сiя́?
ду́хъ многоглаго́ливъ во устѣ́хъ тво­и́хъ.
Еда́ Госпо́дь оби́дитъ судя́й? или́ вся́ сотвори́вый воз­мяте́тъ пра́вду?
А́ще сы́нове тво­и́ согрѣши́ша предъ ни́мъ, посла́ ру́ку на беззако́нiя и́хъ:
ты́ же у́тренюй ко Го́споду Вседержи́телю моля́ся:
а́ще чи́стъ еси́ и и́стиненъ, моли́тву твою́ услы́шитъ, устро́итъ же ти́ па́ки житiе́ пра́вды:
бу́дутъ у́бо пе́рвая твоя́ ма́ла, послѣ́дняя же твоя́ безъ числа́.
Вопроси́ бо ро́да пе́рваго, изслѣ́ди же по ро́ду отце́въ:
вчера́шни бо есмы́ и не вѣ́мы, сѣ́нь бо е́сть на́­ше житiе́ на земли́:
не сі́и ли науча́тъ тя́ и воз­вѣстя́тъ ти́ и от­ се́рдца изнесу́тъ словеса́?
Еда́ про­изни́четъ ро́гозъ безъ воды́, или́ расте́тъ си́тникъ безъ напая́нiя?
еще́ су́щу на ко́рени, и не по́жнет­ся ли? пре́жде напая́нiя вся́кое бы́лiе не изсыха́етъ ли?
та́ко у́бо бу́дутъ послѣ́дняя всѣ́хъ забыва́ющихъ Го́спода: наде́жда бо нечести́ваго поги́бнетъ:
не населе́нъ бо бу́детъ до́мъ его́, паучи́на же сбу́дет­ся селе́нiе его́.
А́ще подпре́тъ хра́мину свою́, не ста́нетъ: е́мшуся же ему́ за ню́, не пребу́детъ.
Вла́жный бо е́сть подъ со́лнцемъ, и от­ тлѣ́нiя его́ лѣ́торасль его́ изы́детъ:
на собра́нiи ка́менiя спи́тъ, посредѣ́ же креме́нiя поживе́тъ:
а́ще поглоти́тъ мѣ́сто, солже́тъ ему́, не ви́дѣлъ еси́ такова́я,
я́ко превраще́нiе нечести́ваго таково́, изъ земли́ же ина́го про­израсти́тъ.
Госпо́дь бо не от­ри́нетъ незло́биваго: вся́каго же да́ра от­ нечести́ваго не прiи́метъ.
И́стин­нымъ же уста́ испо́лнитъ смѣ́ха, устнѣ́ же и́хъ исповѣ́данiя.
Врази́ же и́хъ облеку́т­ся въ сту́дъ: жили́ще же нечести́ваго не бу́детъ.
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
во­и́стин­ну вѣ́мъ, я́ко та́ко е́сть: ка́ко бо бу́детъ пра́веденъ человѣ́къ у Го́спода?
а́ще бо восхо́щетъ суди́тися съ ни́мъ, не послу́шаетъ его́, да не пререче́тъ ко еди́ному словеси́ его́ от­ ты́сящи.
Прему́дръ бо е́сть мы́слiю, крѣ́покъ же и вели́къ: кто́ же́стокъ бы́въ проти́ву его́, пребы́сть?
Обетша́яй го́ры, и не вѣ́дятъ, превраща́яй я́ гнѣ́вомъ:
трясы́й поднебе́сную изъ основа́нiй, столпи́ же ея́ коле́блют­ся:
глаго́ляй со́лнцу, и не восхо́дитъ, звѣ́зды же печа́т­ст­вуетъ:
простры́й еди́нъ не́бо и ходя́й по мо́рю, я́ко по земли́:
творя́й плiа́ды и еспе́ра, и Аркту́ра и сокро́вища ю́жная:
творя́й ве́лiя и неизслѣ́дован­ная, сла́вная же и изря́дная, и́мже нѣ́сть числа́.
А́ще прiи́детъ ко мнѣ́, не и́мамъ ви́дѣти: и а́ще мимо­и́детъ мене́, ника́ко уразумѣ́хъ.
А́ще во́зметъ, кто́ воз­врати́тъ? или́ кто́ рече́тъ ему́: что́ сотвори́лъ еси́?
Са́мъ бо от­враща́етъ гнѣ́въ, сляко́шася подъ ни́мъ ки́ти поднебе́снiи.
А́ще же мя́ услы́шитъ, или́ разсу́дитъ глаго́лы моя́?
А́ще бо и пра́веденъ бу́ду, не услы́шитъ мене́, суду́ его́ помолю́ся:
а́ще же воз­зову́, и услы́шитъ мя́, не иму́ вѣ́ры, я́ко услы́ша гла́съ мо́й.
Да не мгло́ю мя́ потреби́тъ, мно́га же ми́ сотре́нiя сотвори́ всу́е,
не оставля́етъ бо мя́ от­дохну́ти, испо́лни же мя́ го́рести.
Поне́же си́ленъ е́сть крѣ́постiю: кто́ у́бо суду́ его́ воспроти́вит­ся?
А́ще бо бу́ду пра́веденъ, уста́ моя́ нече́стiя сотворя́тъ: а́ще же бу́ду непоро́ченъ, стро́потенъ бу́ду.
А́ще бо нече́стiе сотвори́хъ, не вѣ́мъ душе́ю мо­е́ю: оба́че отъ­е́млет­ся ми́ живо́тъ.
Тѣ́мже рѣ́хъ: вели́ка и си́льна губи́тъ гнѣ́въ.
Я́ко лука́вiи сме́ртiю лю́тою поги́бнутъ, оба́че пра́веднымъ посмѣва́ют­ся.
Предана́ е́сть земля́ въ ру́цѣ нечести́ваго, ли́ца суді́й ея́ покрыва́етъ: а́ще же не са́мъ е́сть, кто́ е́сть?
Житiе́ же мое́ е́сть легча́е скороте́чца: от­бѣго́ша и не ви́дѣша.
Или́ е́сть корабле́мъ слѣ́дъ пути́, или́ орла́ летя́ща, и́щуща я́ди?
А́ще бо реку́: забу́ду глаго́ля, при­­ни́кнувъ лице́мъ воз­дохну́,
трясу́ся всѣ́ми удесы́: вѣ́мъ бо, я́ко не безви́н­на мя́ оста́виши.
А́ще же нечести́въ е́смь, почто́ не умро́хъ?
А́ще бо измы́юся снѣ́гомъ и очи́щуся рука́ми чи́стыми,
дово́лно во скве́рнѣ омочи́лъ мя́ еси́, воз­гнуша́ся же мно́ю оде́жда моя́.
Нѣ́си бо человѣ́къ, я́коже а́зъ, ему́же противопрю́ся, да прiи́демъ вку́пѣ на су́дъ.
О, дабы́ хода́тай на́мъ бы́лъ, и облича́яй и разслу́шаяй между́ обѣ́ма.
Да отъ­и́метъ от­ мене́ же́злъ, стра́хъ же его́ да не смуща́етъ мене́:
и не убою́ся, но воз­глаго́лю, и́бо та́ко не вѣ́мъ са́мъ себе́.
Тружда́юся душе́ю мо­е́ю, стеня́ испущу́ на мя́ глаго́лы моя́, воз­глаго́лю го́рестiю души́ мо­ея́ одержи́мь
и реку́ ко Го́сподеви: не учи́ мя нече́­ст­вовати, и почто́ ми си́це суди́лъ еси́?
или́ добро́ ти е́сть, а́ще воз­непра́вдую, я́ко презрѣ́лъ еси́ дѣла́ руку́ твое́ю, совѣ́ту же нечести́выхъ вня́лъ еси́?
или́ я́коже человѣ́къ ви́дитъ, ви́диши? или́ я́коже зри́тъ человѣ́къ, у́зриши?
или́ житiе́ твое́ человѣ́ческо е́сть? или́ лѣ́та твоя́ я́ко дні́е му́жа?
я́ко истяза́лъ еси́ беззако́нiе мое́ и грѣхи́ моя́ изслѣ́дилъ еси́.
Вѣ́си бо, я́ко не нече́­ст­вовахъ: но кто́ е́сть изъима́яй изъ руку́ твое́ю?
Ру́цѣ тво­и́ сотвори́стѣ мя́ и созда́стѣ мя́: пото́мъ же преложи́въ, порази́лъ мя́ еси́.
Помяни́, я́ко бре́нiе мя́ созда́лъ еси́, въ зе́млю же па́ки воз­враща́еши мя́.
Или́ не я́коже млеко́ измелзи́лъ мя́ еси́, усыри́лъ же мя́ еси́ ра́вно сы́ру?
Ко́жею же и пло́тiю мя́ обле́клъ еси́, костьми́ же и жи́лами сши́лъ мя́ еси́:
живо́тъ же и ми́лость положи́лъ еси́ у мене́, посѣще́нiе же твое́ сохрани́ мо́й ду́хъ.
Сiя́ имѣ́яй въ тебѣ́, вѣ́мъ, я́ко вся́ мо́жеши, и невоз­мо́жно тебѣ́ ничто́же.
А́ще бо согрѣшу́, храни́ши мя́, от­ беззако́нiя же не безви́н­на мя́ сотвори́лъ еси́.
А́ще бо нечести́въ бу́ду, лю́тѣ мнѣ́, а́ще же бу́ду пра́веденъ, не могу́ воз­ни́кнути: испо́лненъ бо е́смь безче́стiя,
лови́мь бо е́смь а́ки ле́въ на убiе́нiе: па́ки же преложи́въ, лю́тѣ убива́еши мя́.
Обновля́яй на мя́ испыта́нiе мое́, гнѣ́ва бо вели́каго на мя́ употреби́лъ еси́ и наве́лъ еси́ на мя́ искуше́нiя.
Почто́ у́бо мя́ изъ чре́ва изве́лъ еси́, и не умро́хъ, о́ко же мене́ не ви́дѣло бы,
и бы́хъ бы а́ки не бы́лъ? почто́ у́бо изъ чре́ва во гро́бъ не снидо́хъ?
или́ не ма́ло е́сть вре́мя жи́зни мо­ея́? оста́ви мене́ почи́ти ма́ло,
пре́жде да́же от­иду́, от­ню́дуже не воз­вращу́ся, въ зе́млю те́мну и мра́чну,
въ зе́млю тмы́ вѣ́чныя, идѣ́же нѣ́сть свѣ́та, ниже́ ви́дѣти живота́ человѣ́ческаго.
Отвѣща́въ же Софа́ръ Мине́йскiй, рече́:
глаго́ляй мно́го, и противо­услы́шитъ: или́ многорѣ́чивъ мни́т­ся бы́ти пра́веденъ? благослове́нъ рожде́н­ный от­ жены́ малолѣ́тенъ.
Не мно́гъ во словесѣ́хъ бу́ди: нѣ́сть бо противовѣща́яй ти́.
Не глаго́ли бо, я́ко чи́стъ е́смь дѣ́лы и безпоро́ченъ предъ ни́мъ:
но ка́ко Госпо́дь воз­глаго́летъ къ тебѣ́ и от­ве́рзетъ устнѣ́ сво­и́ съ тобо́ю?
Пото́мъ воз­вѣсти́тъ ти́ си́лу прему́дрости, я́ко сугу́бъ бу́детъ въ си́хъ, я́же проти́ву тебе́: и тогда́ уразумѣ́еши, я́ко досто́йная тебѣ́ сбы́шася от­ Го́спода, и́миже согрѣши́лъ еси́,
Или́ слѣ́дъ Госпо́день обря́щеши? или́ въ послѣ́дняя дости́глъ еси́, я́же сотвори́ Вседержи́тель?
Высо́ко не́бо, и что́ сотвори́ши? глубоча́е же су́щихъ во а́дѣ что́ вѣ́си?
не должа́е ли мѣ́ры земны́я, или́ широты́ морскі́я?
А́ще же преврати́тъ вся́, кто́ рече́тъ ему́: что́ сотвори́лъ еси́?
То́й бо вѣ́сть дѣла́ беззако́н­ныхъ: ви́дѣвъ же нелѣ́пая, не пре́зритъ.
Человѣ́къ же и́нако оби́луетъ словесы́: земны́й же рожде́н­ный от­ жены́ ра́венъ ослу́ пусты́н­ному.
А́ще бо ты́ чи́сто положи́лъ еси́ се́рдце твое́, воз­дѣва́еши же ру́цѣ тво­и́ къ нему́,
а́ще беззако́н­но что́ е́сть въ руку́ твое́ю, дале́че сотвори́ е́ от­ тебе́, непра́вда же въ жили́щи тво­е́мъ да не всели́т­ся:
та́ко бо ти́ воз­сiя́етъ лице́, я́коже вода́ чиста́: совлече́шися же скве́рны, и не убо­и́шися,
и труда́ забу́деши, я́коже волны́ мимоше́дшiя, и не устраши́шися.
Моли́тва же твоя́, а́ки ден­ни́ца, и па́че полу́дне воз­сiя́етъ ти́ жи́знь:
упова́я же бу́деши, я́ко бу́детъ ти́ наде́жда: от­ туги́ же и попече́нiя яви́т­ся ти́ ми́ръ:
упоко́ишися бо, и не бу́детъ боря́й тя́: премѣня́ющiися же мно́зи и́мутъ проси́ти тя́,
спасе́нiе же оста́витъ и́хъ: наде́жда бо и́хъ па́губа, о́чи же нечести́выхъ иста́ютъ.
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
у́бо вы́ ли еди́ни есте́ человѣ́цы, или́ съ ва́ми сконча́ет­ся прему́дрость?
И у мене́ се́рдце е́сть я́коже и у ва́съ.
Пра́веденъ бо му́жъ и непоро́ченъ бы́сть въ поруга́нiе:
во вре́мя бо опредѣле́ное угото́ванъ бы́сть па́сти от­ ины́хъ, до́мы же его́ опустоше́ны бы́ти беззако́н­ными. оба́че никто́же да упова́етъ, лука́въ сы́й, непови́ненъ бы́ти,
ели́цы разгнѣвля́ютъ Го́спода, а́ки и истяза́нiя и́мъ не бу́детъ.
Но вопроси́ четвероно́гихъ, а́ще ти́ реку́тъ, и пти́цъ небе́сныхъ, а́ще ти́ воз­вѣстя́тъ:
повѣ́ждь земли́, а́ще ти́ ска́жетъ, и исповѣ́дятъ ти́ ры́бы морскі́я.
Кто́ у́бо не разумѣ́ во всѣ́хъ си́хъ, я́ко рука́ Госпо́дня сотвори́ сiя́?
Не въ руцѣ́ ли его́ душа́ всѣ́хъ живу́щихъ и ду́хъ вся́каго человѣ́ка?
У́хо бо словеса́ разсужда́етъ, горта́нь же бра́шна вкуша́етъ.
Во мно́зѣмъ вре́мени прему́дрость, во мно́зѣ же житiи́ вѣ́дѣнiе.
У него́ прему́дрость и си́ла, у того́ совѣ́тъ и ра́зумъ.
А́ще низложи́тъ, кто́ сози́ждетъ? а́ще затвори́тъ от­ человѣ́ковъ, кто́ от­ве́рзетъ?
А́ще воз­брани́тъ во́ду, изсуши́тъ зе́млю: а́ще же пу́ститъ, погуби́тъ ю́ преврати́въ.
У него́ держа́ва и крѣ́пость, у того́ вѣ́дѣнiе и ра́зумъ.
Проводя́й совѣ́тники плѣне́ны, судiи́ же земли́ ужаси́:
посажда́яй цари́ на престо́лѣхъ и обвязу́яй по́ясомъ чре́сла и́хъ:
от­пуща́яй жерцы́ плѣ́н­ники, си́льныхъ же земли́ низврати́:
измѣня́яй устнѣ́ вѣ́рныхъ, ра́зумъ же ста́рцевъ уразумѣ́:
излива́яй безче́стiе на кня́зи, смире́н­ныя же изцѣли́:
от­крыва́яй глубо́кая от­ тмы́, изведе́ же на свѣ́тъ сѣ́нь сме́ртную:
прельща́яй язы́ки и погубля́яй и́хъ, низлага́яй язы́ки и наставля́яй и́хъ:
измѣня́яй сердца́ князе́й земны́хъ, прельсти́ же и́хъ на пути́, его́же не вѣ́дяху,
да ося́жутъ тму́, а не свѣ́тъ, да заблу́дятъ же я́ко пiя́ный.
Се́, сiя́ ви́дѣ о́ко мое́, и слы́ша у́хо мое́,
и вѣ́мъ, ели́ка и вы́ вѣ́сте: и не неразу́мнѣе е́смь ва́съ.
Но оба́че и а́зъ ко Го́споду воз­глаго́лю, обличу́ же предъ ни́мъ, а́ще восхо́щетъ.
Вы́ бо есте́ вра́чеве непра́веднiи и цѣли́теле злы́хъ вси́,
бу́ди же ва́мъ онѣмѣ́ти, и сбу́дет­ся ва́мъ въ прему́дрость.
Слы́шите же обличе́нiе у́стъ мо­и́хъ, суду́ же усте́нъ мо­и́хъ вонми́те.
Не предъ Бо́гомъ ли глаго́лете и предъ ни́мъ вѣща́ете ле́сть?
или́ уклоните́ся, вы́ же са́ми судiи́ бу́дите.
Добро́ бо, а́ще изслѣ́дитъ ва́съ: а́ще бо вси́ творя́щiи при­­ложите́ся къ нему́, оба́че обличи́тъ вы́.
А́ще же и та́й ли́цамъ удивите́ся,
не движе́нiе ли его́ смяте́тъ ва́съ, боя́знь же от­ него́ нападе́тъ на вы́?
Оти́детъ же велича́нiе ва́­ше ра́вно пе́пелу, тѣ́ло же бре́н­но.
Умолчи́те, да воз­глаго́лю и почі́ю от­ гнѣ́ва.
Взе́мля пло́ти моя́ зуба́ми, ду́шу же мою́ положу́ въ руцѣ́ мо­е́й.
А́ще мя́ убiе́тъ си́льный, поне́же и нача́, оба́че воз­глаго́лю и обличу́ предъ ни́мъ:
и сiе́ ми́ сбу́дет­ся во спасе́нiе: не вни́детъ бо предъ ни́мъ ле́сть.
Послу́шайте, послу́шайте глаго́лъ мо­и́хъ: воз­вѣщу́ бо ва́мъ слы́шащымъ.
Се́, а́зъ бли́зъ е́смь суда́ мо­его́, вѣ́мъ а́зъ, я́ко пра́веденъ явлю́ся.
Кто́ бо е́сть судя́йся со мно́ю, да ны́нѣ умолчу́ и изче́зну?
Дво́е же ми́ сотвори́ши, тогда́ от­ лица́ тво­его́ не скры́юся:
ру́ку от­ мене́ от­ими́, стра́хъ же тво́й да не ужаса́етъ мя́:
посе́мъ при­­зове́ши, а́зъ же тя́ послу́шаю, или́ воз­глаго́леши, а́зъ же ти́ да́мъ от­вѣ́тъ.
Коли́цы су́ть грѣси́ мо­и́ и беззако́нiя моя́? научи́ мя́, ка́я су́ть?
Почто́ кры́ешися от­ мене́? мни́ши же мя́ проти́вна су́ща тебѣ́?
Или́ я́ко ли́стъ дви́жимь вѣ́тромъ убо­и́шися? или́ я́ко сѣ́ну носи́му вѣ́тромъ противля́ешимися?
Я́ко написа́лъ еси́ на мя́ зла́я, обложи́лъ же ми́ еси́ ю́ностныя грѣхи́:
положи́лъ же еси́ но́гу мою́ въ воз­бране́нiе: сохрани́лъ же еси́ дѣла́ моя́ вся́: въ коре́нiя же но́гъ мо­и́хъ при­­ше́лъ еси́:
и́же обетша́ютъ я́коже мѣ́хъ, или́ я́коже ри́за мо́лiемъ изъяде́на.
Человѣ́къ бо рожде́нъ от­ жены́ малолѣ́тенъ и испо́лнь гнѣ́ва:
или́ я́коже цвѣ́тъ процвѣты́й от­паде́, от­бѣже́ же я́ко сѣ́нь, и не посто­и́тъ.
Не и о се́мъ ли сло́во сотвори́лъ еси́, и сему́ сотвори́лъ еси́ вни́ти на су́дъ предъ тя́?
Кто́ бо чи́стъ бу́детъ от­ скве́рны? никто́же,
а́ще и еди́нъ де́нь житiе́ его́ на земли́: изочте́ни же ме́сяцы его́ от­ тебе́, на вре́мя положи́лъ еси́, и не престу́питъ.
Отступи́ от­ него́, да умо́лкнетъ и избере́тъ житiе́ я́коже нае́мникъ.
Е́сть бо дре́ву наде́жда: а́ще бо посѣ́чено бу́детъ, па́ки процвѣте́тъ, и лѣ́торасль его́ не оскудѣ́етъ:
а́ще бо состарѣ́ет­ся въ земли́ ко́рень его́, на ка́мени же сконча́ет­ся стебло́ его́,
от­ вони́ воды́ процвѣте́тъ, сотвори́тъ же жа́тву, я́коже новосажде́н­ное.
Му́жъ же уме́рый отъи́де, па́дъ же человѣ́къ, ктому́ нѣ́сть.
Вре́менемъ бо оскудѣва́етъ мо́ре, рѣка́ же опустѣ́в­ши и́зсше:
человѣ́къ же усну́въ не воста́нетъ, до́ндеже не бу́детъ не́бо сошве́но, и не воз­будя́т­ся от­ сна́ сво­его́.
У́бо, о, дабы́ во а́дѣ мя́ сохрани́лъ еси́, скры́лъ же мя́ бы еси́, до́ндеже преста́нетъ гнѣ́въ тво́й, и вчини́ши ми́ вре́мя, въ не́же па́мять сотвори́ши ми́.
А́ще бо у́мретъ человѣ́къ, жи́въ бу́детъ: сконча́въ дни́ житiя́ сво­его́, потерплю́, до́ндеже па́ки бу́ду.
Посе́мъ воз­зове́ши, а́зъ же послу́шаю тя́: дѣ́лъ же руку́ твое́ю не от­враща́йся:
изчи́слилъ же еси́ начина́нiя моя́, и ничто́же тя́ мимо­и́детъ от­ грѣ́хъ мо­и́хъ:
запечатлѣ́лъ же ми́ еси́ беззако́нiя въ мѣшцѣ́, назна́меналъ же еси́, а́ще что́ нево́лею преступи́хъ.
Оба́че и гора́ па́да­ю­щи распаде́т­ся, и ка́мень обетша́етъ от­ мѣ́ста сво­его́:
ка́менiе огла́диша во́ды, и потопи́ша во́ды взна́къ хо́лмы земны́я, и ожида́нiе человѣ́ческо погуби́лъ еси́.
Отри́нулъ еси́ его́ до конца́, и отъи́де: измѣни́лъ еси́ ему́ лице́ и испусти́лъ еси́.
Мно́гимъ же бы́в­шымъ сыно́мъ его́, не вѣ́сть: а́ще же и ма́ло и́хъ бу́детъ, не зна́етъ:
но пло́ти его́ болѣ́ша, душа́ же его́ о себѣ́ сѣ́това.
Отвѣща́въ же Валда́дъ Савхе́йскiй, рече́:
что́ бо нача́ло, а́ще не стра́хъ от­ него́, и́же твори́тъ вся́ческая въ вы́шнихъ?
Да никто́же бо мни́тъ, я́ко е́сть умедле́нiе во́ин­ствомъ: и на кого́ не на́йдетъ навѣ́тъ от­ него́?
Ка́ко бо бу́детъ пра́веденъ человѣ́къ предъ Бо́гомъ? или́ кто́ очи́ститъ себе́ рожде́н­ный от­ жены́?
А́ще лунѣ́ повелѣва́етъ, и не сiя́етъ, звѣ́зды же нечи́сты су́ть предъ ни́мъ,
кольми́ па́че человѣ́къ гно́й, и сы́нъ человѣ́ческiй че́рвь.
Взывай, если есть отвечающий тебе. И к кому из святых обратишься ты?
Так, глупца убивает гневливость, и несмысленного губит раздражительность.
Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял дом его.
Дети его далеки от счастья, их будут бить у ворот, и не будет заступника.
Жатву его съест голодный и из-за терна возьмет ее, и жаждущие поглотят имущество его.
Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда;
но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх.
Но я к Богу обратился бы, предал бы дело мое Богу,
Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа,
дает дождь на лице земли и посылает воды на лице полей;
униженных поставляет на высоту, и сетующие возносятся во спасение.
Он разрушает замыслы коварных, и руки их не довершают предприятия.
Он уловляет мудрецов их же лукавством, и совет хитрых становится тщетным:
днем они встречают тьму и в полдень ходят ощупью, как ночью.
Он спасает бедного от меча, от уст их и от руки сильного.
И есть несчастному надежда, и неправда затворяет уста свои.
Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай,
ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют.
В шести бедах спасет тебя, и в седьмой не коснется тебя зло.
Во время голода избавит тебя от смерти, и на войне – от руки меча.
От бича языка укроешь себя и не убоишься опустошения, когда оно придет.
Опустошению и голоду посмеешься и зверей земли не убоишься,
ибо с камнями полевыми у тебя союз, и звери полевые в мире с тобою.
И узна́ешь, что шатер твой в безопасности, и будешь смотреть за домом твоим, и не согрешишь.
И увидишь, что семя твое многочисленно, и отрасли твои, как трава на земле.
Войдешь во гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в свое время.
Вот, что мы дознали; так оно и есть; выслушай это и заметь для себя.
И отвечал Иов и сказал:
о, если бы верно взвешены были вопли мои, и вместе с ними положили на весы страдание мое!
Оно верно перетянуло бы песок морей! Оттого слова мои неистовы.
Ибо стрелы Вседержителя во мне; яд их пьет дух мой; ужасы Божии ополчились против меня.
Ревет ли дикий осел на траве? мычит ли бык у месива своего?
Едят ли безвкусное без соли, и есть ли вкус в яичном белке?
До чего не хотела коснуться душа моя, то составляет отвратительную пищу мою.
О, когда бы сбылось желание мое и чаяние мое исполнил Бог!
О, если бы благоволил Бог сокрушить меня, простер руку Свою и сразил меня!
Это было бы еще отрадою мне, и я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святаго.
Что за сила у меня, чтобы надеяться мне? и какой конец, чтобы длить мне жизнь мою?
Твердость ли камней твердость моя? и медь ли плоть моя?
Есть ли во мне помощь для меня, и есть ли для меня какая опора?
К страждущему должно быть сожаление от друга его, если только он не оставил страха к Вседержителю.
Но братья мои неверны, как поток, как быстро текущие ручьи,
которые черны от льда и в которых скрывается снег.
Когда становится тепло, они умаляются, а во время жары исчезают с мест своих.
Уклоняют они направление путей своих, заходят в пустыню и теряются;
смотрят на них дороги Фемайские, надеются на них пути Савейские,
но остаются пристыженными в своей надежде; приходят туда и от стыда краснеют.
Так и вы теперь ничто: увидели страшное и испугались.
Говорил ли я: дайте мне, или от достатка вашего заплатите за меня;
и избавьте меня от руки врага, и от руки мучителей выкупите меня?
Научи́те меня, и я замолчу; укажите, в чем я погрешил.
Как сильны слова правды! Но что доказывают обличения ваши?
Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши.
Вы нападаете на сироту и роете яму другу вашему.
Но прошу вас, взгляните на меня; буду ли я говорить ложь пред лицем вашим?
Пересмотрите, есть ли неправда? пересмотрите, – правда моя.
Есть ли на языке моем неправда? Неужели гортань моя не может различить горечи?
Не определено ли человеку время на земле, и дни его не то же ли, что дни наемника?
Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей,
так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне.
Когда ложусь, то говорю: «когда-то встану?», а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета.
Тело мое одето червями и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится.
Дни мои бегут скорее челнока и кончаются без надежды.
Вспомни, что жизнь моя дуновение, что око мое не возвратится видеть доброе.
Не увидит меня око видевшего меня; очи Твои на меня, – и нет меня.
Редеет облако и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет,
не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его.
Не буду же я удерживать уст моих; буду говорить в стеснении духа моего; буду жаловаться в горести души моей.
Разве я море или морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу?
Когда подумаю: утешит меня постель моя, унесет горесть мою ложе мое,
ты страшишь меня снами и видениями пугаешь меня;
и душа моя желает лучше прекращения дыхания, лучше смерти, нежели сбережения костей моих.
Опротивела мне жизнь. Не вечно жить мне. Отступи от меня, ибо дни мои суета.
Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твое,
посещаешь его каждое утро, каждое мгновение испытываешь его?
Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдешь от меня, доколе не дашь мне проглотить слюну мою?
Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков! Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость?
И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего? ибо, вот, я лягу в прахе; завтра поищешь меня, и меня нет.
И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:
долго ли ты будешь говорить так? – слова́ уст твоих бурный ветер!
Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду?
Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их.
Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю,
и если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей.
И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много.
Ибо спроси у прежних родов и вникни в наблюдения отцов их;
а мы – вчерашние и ничего не знаем, потому что наши дни на земле тень.
Вот, они научат тебя, скажут тебе и от сердца своего произнесут слова:
поднимается ли тростник без влаги? растет ли камыш без воды?
Еще он в свежести своей и не срезан, а прежде всякой травы засыхает.
Таковы пути всех забывающих Бога, и надежда лицемера погибнет;
упование его подсечено, и уверенность его – дом паука.
Обопрется о дом свой и не устоит; ухватится за него и не удержится.
Зеленеет он пред солнцем, за сад простираются ветви его;
в кучу камней вплетаются корни его, между камнями врезываются.
Но когда вырвут его с места его, оно откажется от него: «я не видало тебя!»
Вот радость пути его! а из земли вырастают другие.
Видишь, Бог не отвергает непорочного и не поддерживает руки́ злодеев.
Он еще наполнит смехом уста твои и губы твои радостным восклицанием.
Ненавидящие тебя облекутся в стыд, и шатра нечестивых не станет.
И отвечал Иов и сказал:
правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?
Если захочет вступить в прение с Ним, то не ответит Ему ни на одно из тысячи.
Премудр сердцем и могущ силою; кто восставал против Него и оставался в покое?
Он передвигает горы, и не узнаю́т их: Он превращает их в гневе Своем;
сдвигает землю с места ее, и столбы ее дрожат;
скажет солнцу, – и не взойдет, и на звезды налагает печать.
Он один распростирает небеса и ходит по высотам моря;
сотворил Ас, Кесиль и Хима* и тайники юга; //*Cозвездия, соответствующие нынешним названиям: Медведицы, Ориона и Плеяд.
делает великое, неисследимое и чудное без числа!
Вот, Он пройдет предо мною, и не увижу Его; пронесется, и не замечу Его.
Возьмет, и кто возбранит Ему? кто скажет Ему: что Ты делаешь?
Бог не отвратит гнева Своего; пред Ним падут поборники гордыни.
Тем более могу ли я отвечать Ему и приискивать себе слова пред Ним?
Хотя бы я и прав был, но не буду отвечать, а буду умолять Судию моего.
Если бы я воззвал, и Он ответил мне, – я не поверил бы, что голос мой услышал Тот,
Кто в вихре разит меня и умножает безвинно мои раны,
не дает мне перевести духа, но пресыщает меня горестями.
Если действовать силою, то Он могуществен; если судом, кто сведет меня с Ним?
Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невинен, то Он призна́ет меня виновным.
Невинен я; не хочу знать души моей, презираю жизнь мою.
Все одно; поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного.
Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невинных посмевается.
Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?
Дни мои быстрее гонца, – бегут, не видят добра,
несутся, как легкие ладьи, как орел стремится на добычу.
Если сказать мне: забуду я жалобы мои, отложу мрачный вид свой и ободрюсь;
то трепещу всех страданий моих, зная, что Ты не объявишь меня невинным.
Если же я виновен, то для чего напрасно томлюсь?
Хотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои,
то и тогда Ты погрузишь меня в грязь, и возгнушаются мною одежды мои.
Ибо Он не человек, как я, чтоб я мог отвечать Ему и идти вместе с Ним на суд!
Нет между нами посредника, который положил бы руку свою на обоих нас.
Да отстранит Он от меня жезл Свой, и страх Его да не ужасает меня, –
и тогда я буду говорить и не убоюсь Его, ибо я не таков сам в себе.
Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей; буду говорить в горести души моей.
Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?
Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет?
Разве у Тебя плотские очи, и Ты смотришь, как смотрит человек?
Разве дни Твои, как дни человека, или лета Твои, как дни мужа,
что Ты ищешь порока во мне и допытываешься греха во мне,
хотя знаешь, что я не беззаконник, и что некому избавить меня от руки Твоей?
Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом, – и Ты губишь меня?
Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня, и в прах обращаешь меня?
Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня,
кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня,
жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой?
Но и то скрывал Ты в сердце Своем, – знаю, что это было у Тебя, –
что если я согрешу, Ты заметишь и не оставишь греха моего без наказания.
Если я виновен, горе мне! если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей. Я пресыщен унижением; взгляни на бедствие мое:
оно увеличивается. Ты гонишься за мною, как лев, и снова нападаешь на меня и чудным являешься во мне.
Выводишь новых свидетелей Твоих против меня; усиливаешь гнев Твой на меня; и беды, одни за другими, ополчаются против меня.
И зачем Ты вывел меня из чрева? пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня;
пусть бы я, как небывший, из чрева перенесен был во гроб!
Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился,
прежде нежели отойду, – и уже не возвращусь, – в страну тьмы и сени смертной,
в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма.
И отвечал Софар Наамитянин и сказал:
разве на множество слов нельзя дать ответа, и разве человек многоречивый прав?
Пустословие твое заставит ли молчать мужей, чтобы ты глумился, и некому было постыдить тебя?
Ты сказал: суждение мое верно, и чист я в очах Твоих.
Но если бы Бог возглаголал и отверз уста Свои к тебе
и открыл тебе тайны премудрости, что тебе вдвое больше следовало бы понести! Итак знай, что Бог для тебя некоторые из беззаконий твоих предал забвению.
Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?
Он превыше небес, – что можешь сделать? глубже преисподней, – что можешь узнать?
Длиннее земли мера Его и шире моря.
Если Он пройдет и заключит кого в оковы и представит на суд, то кто отклонит Его?
Ибо Он знает людей лживых и видит беззаконие, и оставит ли его без внимания?
Но пустой человек мудрствует, хотя человек рождается подобно дикому осленку.
Если ты управишь сердце твое и прострешь к Нему руки твои,
и если есть порок в руке твоей, а ты удалишь его и не дашь беззаконию обитать в шатрах твоих,
то поднимешь незапятнанное лице твое и будешь тверд и не будешь бояться.
Тогда забудешь горе: как о воде протекшей, будешь вспоминать о нем.
И яснее полдня пойдет жизнь твоя; просветлеешь, как утро.
И будешь спокоен, ибо есть надежда; ты огражден, и можешь спать безопасно.
Будешь лежать, и не будет устрашающего, и многие будут заискивать у тебя.
А глаза беззаконных истают, и убежище пропадет у них, и надежда их исчезнет.
И отвечал Иов и сказал:
подлинно, только вы люди, и с вами умрет мудрость!
И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас; и кто не знает того же?
Посмешищем стал я для друга своего, я, который взывал к Богу, и которому Он отвечал, посмешищем – человек праведный, непорочный.
Так презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами.
Покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих.
И подлинно: спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе;
или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские.
Кто во всем этом не узнает, что рука Господа сотворила сие?
В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти.
Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи?
В старцах – мудрость, и в долголетних – разум.
У Него премудрость и сила; Его совет и разум.
Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится.
Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю.
У Него могущество и премудрость, пред Ним заблуждающийся и вводящий в заблуждение.
Он приводит советников в необдуманность и судей делает глупыми.
Он лишает перевязей царей и поясом обвязывает чресла их;
князей лишает достоинства и низвергает храбрых;
отнимает язык у велеречивых и старцев лишает смысла;
покрывает стыдом знаменитых и силу могучих ослабляет;
открывает глубокое из среды тьмы и выводит на свет тень смертную;
умножает народы и истребляет их; рассевает народы и собирает их;
отнимает ум у глав народа земли и оставляет их блуждать в пустыне, где нет пути:
ощупью ходят они во тьме без света и шатаются, как пьяные.
Вот, все это видело око мое, слышало ухо мое и заметило для себя.
Сколько знаете вы, знаю и я: не ниже я вас.
Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом.
А вы сплетчики лжи; все вы бесполезные врачи.
О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость.
Выслушайте же рассуждения мои и вникните в возражение уст моих.
Надлежало ли вам ради Бога говорить неправду и для Него говорить ложь?
Надлежало ли вам быть лицеприятными к Нему и за Бога так препираться?
Хорошо ли будет, когда Он испытает вас? Обманете ли Его, как обманывают человека?
Строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите.
Неужели величие Его не устрашает вас, и страх Его не нападает на вас?
Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши – оплоты глиняные.
Замолчите предо мною, и я буду говорить, что бы ни постигло меня.
Для чего мне терзать тело мое зубами моими и душу мою полагать в руку мою?
Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!
И это уже в оправдание мне, потому что лицемер не пойдет пред лице Его!
Выслушайте внимательно слово мое и объяснение мое ушами вашими.
Вот, я завел судебное дело: знаю, что буду прав.
Кто в состоянии оспорить меня? Ибо я скоро умолкну и испущу дух.
Двух только вещей не делай со мною, и тогда я не буду укрываться от лица Твоего:
удали от меня руку Твою, и ужас Твой да не потрясает меня.
Тогда зови, и я буду отвечать, или буду говорить я, а Ты отвечай мне.
Сколько у меня пороков и грехов? покажи мне беззаконие мое и грех мой.
Для чего скрываешь лице Твое и считаешь меня врагом Тебе?
Не сорванный ли листок Ты сокрушаешь и не сухую ли соломинку преследуешь?
Ибо Ты пишешь на меня горькое и вменяешь мне грехи юности моей,
и ставишь в колоду ноги мои и подстерегаешь все стези мои, – гонишься по следам ног моих.
А он, как гниль, распадается, как одежда, изъеденная молью.
Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями:
как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается.
И на него-то Ты отверзаешь очи Твои, и меня ведешь на суд с Тобою?
Кто родится чистым от нечистого? Ни один.
Если дни ему определены, и число месяцев его у Тебя, если Ты положил ему предел, которого он не перейдет,
то уклонись от него: пусть он отдохнет, доколе не окончит, как наемник, дня своего.
Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут:
если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли,
но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.
А человек умирает и распадается; отошел, и где он?
Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает:
так человек ляжет и не станет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего.
О, если бы Ты в преисподней сокрыл меня и укрывал меня, пока пройдет гнев Твой, положил мне срок и потом вспомнил обо мне!
Когда умрет человек, то будет ли он опять жить? Во все дни определенного мне времени я ожидал бы, пока придет мне смена.
Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих;
ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего;
в свитке было бы запечатано беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою.
Но гора падая разрушается, и скала сходит с места своего;
вода стирает камни; разлив ее смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь.
Теснишь его до конца, и он уходит; изменяешь ему лице и отсылаешь его.
В чести ли дети его – он не знает, унижены ли – он не замечает;
но плоть его на нем болит, и душа его в нем страдает.
И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:
держава и страх у Него; Он творит мир на высотах Своих!
Есть ли счет воинствам Его? и над кем не восходит свет Его?
И как человеку быть правым пред Богом, и как быть чистым рожденному женщиною?
Вот даже луна, и та несветла, и звезды нечисты пред очами Его.
Тем менее человек, который есть червь, и сын человеческий, который есть моль.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха
Библ. энциклопедия Библейский словарь Словарь библ. образов