Скрыть
18:2
18:3
18:4
18:8
18:10
18:12
18:13
18:18
19:1
19:2
19:3
19:4a
19:5
19:9
19:10
19:14
19:15
19:16
19:18
19:19
19:20
19:21
19:22
19:23
19:24
19:26
19:28
19:29
20:2
20:3
20:4
20:6
20:11
20:13
20:14
20:15
20:16
20:17
20:21
20:22
20:27
20:28
21:1
21:2
21:3
21:4
21:6
21:8
21:10
21:11
21:13
21:19
21:20
21:22
21:23
21:24
21:25
21:27
21:28
21:29
21:31
21:32
21:33
22:2
22:4
22:5
22:8
22:9
22:12
22:14
22:17
22:21
22:22
22:24
22:25
22:26
22:28
23:1
23:2
23:3
23:4
23:5
23:6
23:7
23:8
23:9
23:12
23:13
23:14
23:15
23:16
23:17
24:1
24:3
24:4
24:5
24:8
24:9
24:11
24:13
24:14
24:16
24:17
24:19
24:20
24:21
24:22
24:23
24:25
27:1
27:2
27:3
27:5
27:11
27:16
27:18
27:22
Церковнославянский (рус)
Отвѣща́въ же Валда́дъ Савхе́йскiй, рече́:
доко́лѣ не преста́неши? пожди́, да и мы́ воз­глаго́лемъ.
И почто́ а́ки четвероно́жная умолча́хомъ предъ тобо́ю?
Пребы́сть ти́ гнѣ́въ. что́ бо? а́ще ты́ у́мреши, не населе́н­на ли бу́детъ поднебе́сная? или́ превратя́т­ся го́ры изъ основа́нiй?
И свѣ́тъ нечести́выхъ уга́снетъ, и не про­изы́детъ и́хъ пла́мень:
свѣ́тъ его́ тма́ въ жили́щи, свѣти́лникъ же въ не́мъ уга́снетъ:
да уловя́тъ ме́ншiи имѣ́нiя его́, погрѣши́тъ же его́ совѣ́тъ:
вве́ржена же бы́сть нога́ его́ въ пру́гло, мре́жею да повiе́т­ся:
да прiи́дутъ же на́нь пру́гла, укрѣпи́тъ на́нь жа́ждущихъ:
скры́ся въ земли́ у́же его́, и я́тiе его́ на стези́.
О́крестъ да погубя́тъ его́ болѣ́зни: мно́зи же о́крестъ но́гъ его́ объи́дутъ во гла́дѣ тѣ́снѣмъ:
паде́нiе же ему́ угото́вано вели́ко.
Пояде́ны же да бу́дутъ плесны́ но́гъ его́, кра́сная же его́ да поя́стъ сме́рть.
Отто́ржено же бу́ди от­ житiя́ его́ изцѣле́нiе, да и́метъ же его́ бѣда́ вино́ю ца́рскою.
Да всели́т­ся въ хра́минѣ его́ въ нощи́ его́, посы́пана да бу́дутъ лѣ́потная его́ жу́пеломъ:
подъ ни́мъ коре́нiя его́ да изсо́хнутъ, свы́ше же нападе́тъ пожа́тiе его́.
Па́мять его́ да поги́бнетъ от­ земли́, и [не] бу́детъ и́мя его́ на лицы́ внѣ́шнемъ:
да от­ри́нетъ его́ от­ свѣ́та во тму́:
не бу́детъ зна́емь въ лю́дехъ его́, ниже́ спасе́нъ въ поднебе́снѣй до́мъ его́:
но въ сво­и́хъ ему́ поживу́тъ ині́и, надъ ни́мъ воз­дохну́ша послѣ́днiи, пе́рвыхъ же объя́ чу́до.
Сі́и су́ть до́мове непра́ведныхъ, сiе́ же мѣ́сто невѣ́дущихъ Бо́га.
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
доко́лѣ при­­тру́дну творите́ ду́шу мою́ и низлага́ете мя́ словесы́? уразумѣ́йте то́кмо, я́ко Госпо́дь сотвори́ мя си́це.
Клеве́щете на мя́, не стыдя́щеся мене́ належите́ ми.
Бу́ди, я́ко во­и́стин­ну а́зъ прельсти́хся, и у мене́ водворя́ет­ся погрѣше́нiе,
глаго́лати словеса́, я́же не подоба́­ше, словеса́ же моя́ погрѣша́ютъ, и не во вре́мя:
бу́ди же, я́ко на мя́ велича́етеся, наскака́ете же ми́ поноше́нiемъ:
разумѣ́йте у́бо, я́ко Госпо́дь е́сть и́же смяте́ мя и огра́ду свою́ на мя́ воз­несе́.
Се́, смѣю́ся поноше́нiю, не воз­глаго́лю: возопiю́, и нигдѣ́же су́дъ.
О́крестъ огражде́нъ е́смь и не могу́ прейти́: предъ лице́мъ мо­и́мъ тму́ положи́,
сла́ву же съ мене́ совлече́ и отъ­я́ вѣне́цъ от­ главы́ мо­ея́:
растерза́ мя о́крестъ, и от­идо́хъ: посѣче́ же я́ко дре́во наде́жду мою́.
Лю́тѣ же гнѣ́ва употреби́ на мя́ и воз­мнѣ́ мя я́ко врага́.
Вку́пѣ же прiидо́ша искуше́нiя его́ на мя́, на путе́хъ же мо­и́хъ обыдо́ша мя́ навѣ́тницы.
Бра́тiя моя́ от­ступи́ша от­ мене́, позна́ша чужди́хъ па́че мене́, и дру́зiе мо­и́ неми́лостиви бы́ша:
не снабдѣ́ша мя́ бли́жнiи мо­и́, и вѣ́дящiи и́мя мое́ забы́ша мя́.
Сосѣ́ди до́му и рабы́ни моя́, [я́ко] иноплеме́н­никъ бы́хъ предъ ни́ми:
раба́ мо­его́ зва́хъ, и не послу́ша, уста́ же моя́ моля́хуся:
и проси́хъ жену́ мою́, при­­зыва́хъ же ласка́я сы́ны подло́жницъ мо­и́хъ:
они́ же мене́ въ вѣ́къ от­ри́нуша, егда́ воста́ну, на мя́ глаго́лютъ.
Гнуша́хуся мене́ ви́дящiи мя́, и и́хже люби́хъ, воста́ша на мя́.
Въ ко́жи мо­е́й согни́ша пло́ти моя́, ко́сти же моя́ въ зубѣ́хъ содержа́т­ся.
Поми́луйте мя́, поми́луйте мя́, о, дру́зiе! рука́ бо Госпо́дня косну́в­шаяся ми́ е́сть.
Почто́ мя го́ните я́коже и Госпо́дь? от­ пло́тей же мо­и́хъ не насыща́етеся?
Кто́ бо да́лъ бы, да напи́шут­ся словеса́ моя́, и положа́т­ся о́ная въ кни́зѣ во вѣ́къ?
и на дщи́цѣ желѣ́знѣ и о́ловѣ, или́ на ка́менiихъ извая́ют­ся?
Вѣ́мъ бо, я́ко при­­сносу́щенъ е́сть, и́же и́мать искупи́ти мя́,
[и] на земли́ воскреси́ти ко́жу мою́ терпя́щую сiя́, от­ Го́спода бо ми́ сiя́ соверши́шася,
я́же а́зъ въ себѣ́ свѣ́мъ, я́же о́чи мо­и́ ви́дѣста, а не и́нъ: вся́ же ми́ соверши́шася въ нѣ́дрѣ.
А́ще же и рече́те: что́ рече́мъ проти́ву ему́? и ко́рень словесе́ обря́щемъ въ не́мъ.
Убо́йтеся же и вы́ от­ меча́: я́рость бо на беззако́н­ныя на́йдетъ, и тогда́ уви́дятъ, гдѣ́ е́сть и́хъ веще­с­т­во́.
Отвѣща́въ же Софа́ръ Мине́йскiй, рече́:
не та́ко мнѣ́хъ сiя́ тебѣ́ рещи́ проти́ву, и не разумѣ́ете па́че не́жели и а́зъ.
Наказа́нiе срамле́нiя мо­его́ услы́шу, и ду́хъ от­ ра́зума от­вѣщава́етъ ми́.
Еда́ си́хъ не уразумѣ́лъ еси́ от­ вѣ́ка, от­не́лѣже положе́нъ человѣ́къ бы́сть на земли́?
весе́лiе бо нечести́выхъ паде́нiе стра́шно, обра́дованiе же беззако́н­ныхъ па́губа.
А́ще взы́дутъ на не́бо да́ры его́, же́ртва же его́ облако́въ ко́снет­ся:
егда́ бо мни́т­ся уже́ утвержде́нъ бы́ти, тогда́ въ коне́цъ поги́бнетъ. ви́дѣв­шiи же его́ реку́тъ: гдѣ́ есть?
Я́коже со́нъ от­летѣ́вый не обря́щет­ся, от­летѣ́ же а́ки мечта́нiе нощно́е.
О́ко при­­зрѣ́, и не при­­ложи́тъ, и ктому́ не позна́етъ его́ мѣ́сто его́.
Сыно́въ его́ да погубя́тъ ме́ншiи, и ру́цѣ его́ воз­жгу́тъ болѣ́зни.
Ко́сти его́ напо́лнишася грѣхо́въ ю́ности его́ и съ ни́мъ на пе́рсти усну́тъ.
А́ще услади́т­ся во устѣ́хъ его́ зло́ба, скры́етъ ю́ подъ язы́комъ сво­и́мъ:
не пощади́тъ ея́, и не оста́витъ ея́, и собере́тъ ю́ посредѣ́ горта́ни сво­его́,
и не воз­мо́жетъ помощи́ себѣ́: же́лчь а́спидовъ во чре́вѣ его́.
Бога́т­ст­во непра́ведно собира́емо изблюе́т­ся, изъ хра́мины его́ извлече́тъ его́ а́нгелъ.
Я́рость же змiе́ву да ссе́тъ, да убiе́тъ же его́ язы́къ змiи́нъ.
Да не у́зритъ от­до­е́нiя ското́въ, ниже́ при­­бы́тка ме́да и ма́сла кра́вiя.
Вотще́ и всу́е труди́ся, бога́т­ст­во, от­ него́же не вку́ситъ, я́коже кло́ки не сожва́емы и не поглоща́емы.
Мно́гихъ бо немощны́хъ до́мы сокруши́, жили́ще же разгра́би и не поста́ви.
Нѣ́сть спасе́нiя имѣ́нiю его́, въ вожделѣ́нiи сво­е́мъ не спасе́т­ся.
Нѣ́сть оста́нка бра́шну его́, сего́ ра́ди не процвѣту́тъ ему́ блага́я.
Егда́ же мни́тъ уже́ испо́лнь бы́ти, оскорби́т­ся, вся́ка же бѣда́ на́нь прiи́детъ.
А́ще ка́ко ли́бо испо́лнитъ чре́во свое́, напу́ститъ на́нь я́рость гнѣ́ва, одожди́тъ на него́ болѣ́зни:
и не спасе́т­ся от­ руки́ желѣ́за, да устрѣли́тъ его́ лу́къ мѣ́дянъ,
и да про́йдетъ сквоз­ѣ́ тѣ́ло его́ стрѣла́: звѣ́зды же въ жили́щихъ его́: да прiи́дутъ на́нь стра́си,
и вся́ка тма́ на не́мъ да пребу́детъ: да поя́стъ его́ о́гнь нераздеже́ный, да озло́битъ же при­­шле́цъ до́мъ его́:
и да от­кры́етъ не́бо беззако́нiя его́, и земля́ да воста́нетъ на́нь:
да извлече́тъ до́мъ его́ па́губа до конца́, де́нь гнѣ́ва да прiи́детъ на́нь.
Сiя́ ча́сть человѣ́ка нечести́ваго от­ Го́спода и стяжа́нiе имѣ́нiй его́ от­ надзира́теля.
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
послу́шайте, послу́шайте слове́съ мо­и́хъ, да не бу́детъ ми́ от­ ва́съ сiе́ утѣше́нiе:
потерпи́те ми́, а́зъ же воз­глаго́лю, та́же не посмѣе́темися.
Что́ бо? еда́ человѣ́ческо ми́ обличе́нiе? или́ почто́ не воз­ъярю́ся?
Воззрѣ́в­шiи на мя́ удиви́теся, ру́ку поло́жше на лани́тѣ.
А́ще бо воспомяну́, ужасну́ся: обдержа́тъ бо пло́ть мою́ болѣ́зни.
Почто́ нечести́вiи живу́тъ, обетша́ша же въ бога́т­ст­вѣ?
Сѣ́мя и́хъ по души́, ча́да же и́хъ предъ очи́ма.
До́мове и́хъ оби́лнiи су́ть, стра́хъ же нигдѣ́, ра́ны же от­ Го́спода нѣ́сть на ни́хъ.
Говя́до и́хъ не изве́рже: спасе́на же бы́сть и́хъ иму́щая во чре́вѣ и не лиши́ся.
Пребыва́ютъ же я́ко о́вцы вѣ́чныя, дѣ́ти же и́хъ предъигра́ютъ,
взе́мше псалти́рь и гу́сли, и веселя́т­ся гла́сомъ пѣ́сни.
Сконча́ша во благи́хъ житiе́ свое́, въ поко́и же а́довѣ успо́ша.
Глаго́лютъ же Го́сподеви: от­ступи́ от­ на́съ, путі́й тво­и́хъ вѣ́дѣти не хо́щемъ:
что́ досто́инъ, я́ко да порабо́таемъ ему́? и ка́я по́льза, я́ко да взы́щемъ его́?
Въ рука́хъ бо и́хъ бя́ху блага́я, дѣ́лъ же нечести́выхъ не надзира́етъ.
Оба́че же и нечести́выхъ свѣти́лникъ уга́снетъ, на́йдетъ же и́мъ развраще́нiе, болѣ́зни же и́хъ объи́мутъ от­ гнѣ́ва:
бу́дутъ же а́ки пле́вы предъ вѣ́тромъ, или́ я́коже пра́хъ, его́же взя́ ви́хръ.
Да оскудѣ́ютъ сыно́мъ имѣ́нiя его́: воз­да́стъ проти́ву ему́, и уразумѣ́етъ.
Да у́зрятъ о́чи его́ свое́ убiе́нiе, от­ Го́спода же да не спасе́т­ся.
Я́ко во́ля его́ съ ни́мъ въ дому́ его́, и чи́сла ме́сяцей его́ раздѣли́шася.
Не Госпо́дь ли е́сть науча́яй ра́зуму и хи́трости? то́йже му́дрыхъ разсужда́етъ.
То́й у́мретъ въ си́лѣ простоты́ сво­ея́, всецѣ́лъ же благоду́ше­ст­вуяй и благо­успѣва́яй,
утро́ба же его́ испо́лнена ту́ка, мо́згъ же его́ разлива́ет­ся.
О́въ же умира́етъ въ го́рести души́, не яды́й ничто́же бла́га.
Вку́пѣ же на земли́ спя́тъ, гни́лость же и́хъ покры́.
Тѣ́мже вѣ́мъ ва́съ, я́ко де́рзостiю належите́ ми,
я́ко рече́те: гдѣ́ есть до́мъ кня́жь? и гдѣ́ есть покро́въ селе́нiй нечести́выхъ?
Вопроси́те мимоходя́щихъ путе́мъ, и зна́менiя и́хъ не чу́жда сотвори́те.
Я́ко на де́нь па́губы соблюда́ет­ся нечести́вый, и въ де́нь гнѣ́ва его́ от­веде́нъ бу́детъ.
Кто́ воз­вѣсти́тъ предъ лице́мъ его́ пу́ть его́, и е́же то́й сотвори́, кто́ воз­да́стъ ему́?
И то́й во гро́бъ от­несе́нъ бы́сть, и на гроби́щихъ побдѣ́.
Услади́ся ему́ дро́бное ка́менiе пото́ка, и вслѣ́дъ его́ вся́къ человѣ́къ отъи́детъ, и предъ ни́мъ безчи́слен­нiи.
Ка́ко же мя́ утѣша́ете су́етными? а е́же бы мнѣ́ почи́ти от­ ва́съ, ничто́же.
Отвѣща́въ же Елифа́зъ Ѳемани́тинъ, рече́:
не Госпо́дь ли е́сть науча́яй ра́зуму и хи́трости?
И́бо ко́е попече́нiе Го́споду, а́ще ты́ бы́лъ еси́ дѣ́лы непоро́ченъ? или́ [ка́я] по́льза, я́ко про́стъ твори́ти бу́деши пу́ть тво́й?
или́ опасе́нiе имѣ́я от­ тебе́ обличи́тъ тя́ и вни́детъ съ тобо́ю въ су́дъ?
Еда́ зло́ба твоя́ е́сть не мно́га? безчи́слен­нiи же тво­и́ су́ть грѣси́?
Въ зало́гъ бо има́лъ еси́ от­ бра́тiи тво­ея́ вотще́, оде́жду же наги́хъ от­нима́лъ еси́,
ниже́ водо́ю жа́ждущихъ напо­и́лъ еси́, но а́лчущихъ лиши́лъ еси́ хлѣ́ба:
удивля́л­ся же еси́ нѣ́кихъ лицу́ и поверга́лъ еси́ убо́гихъ на земли́:
вдови́цы же от­пусти́лъ еси́ тщы́ и сироты́ озло́билъ еси́.
Сего́ ра́ди обыдо́ша тя́ сѣ́ти, и поспѣши́ на тя́ ра́ть вели́ка:
свѣ́тъ тебѣ́ тма́ бы́сть, усну́в­шаго же вода́ тя покры́.
Еда́ на высо́кихъ живы́й не при­­зира́етъ? укори́зною же воз­нося́щихся смири́.
И ре́клъ еси́: что́ разумѣ́ крѣ́пкiй? или́ во мра́цѣ разсу́дитъ?
О́блакъ покро́въ его́, и неуви́димь бу́детъ, и кру́гъ небесе́ обхо́дитъ.
Еда́ стезю́ дре́внюю сохрани́ши, въ ню́же ходи́ша му́жiе непра́ведни,
и́же я́ти бы́ша пре́жде вре́мене? рѣка́ теку́щая основа́нiя и́хъ,
глаго́лющiи: что́ сотвори́тъ на́мъ Госпо́дь? или́ что́ нанесе́тъ на ны́ Вседержи́тель?
И́же испо́лнилъ е́сть до́мы и́хъ благи́ми: совѣ́тъ же нечести́выхъ дале́че от­ него́.
Ви́дѣв­ше пра́ведницы воз­смѣя́шася, непоро́ченъ же глумля́шеся и́мъ:
не поги́бе ли имѣ́нiе и́хъ, и оста́нки и́хъ поя́стъ о́гнь?
Бу́ди у́бо тве́рдъ, а́ще претерпи́ши, пото́мъ пло́дъ тво́й бу́детъ во благи́хъ.
Прiими́ же изъ у́стъ его́ изрѣче́нiе и воспрiими́ словеса́ его́ въ се́рдце твое́.
А́ще же обрати́шися и смири́ши себе́ предъ Го́сподемъ, и дале́че сотвори́ши от­ жили́ща тво­его́ непра́вду,
и положе́нъ бу́деши на пе́рсти въ ка́мени, и я́коже ка́мень пото́ка офи́рска.
Бу́детъ у́бо тебѣ́ Вседержи́тель помо́щникъ от­ вра́гъ, чи́ста же сотвори́тъ тя́ я́коже сребро́ разжже́но,
пото́мъ дерзнове́нiе воз­ъимѣ́еши предъ Бо́гомъ, воз­зрѣ́въ ве́село на не́бо.
Помо́льшуся же тебѣ́ къ нему́, услы́шитъ тя́, да́стъ же ти́ обѣ́ты твоя́ воз­да́ти,
устро́итъ же ти́ жили́ще пра́вды, на путе́хъ же тво­и́хъ бу́детъ свѣ́тъ:
я́ко смири́лъ еси́ себе́, тогда́ рече́ши: воз­несе́ся, и пони́кша очи́ма спасе́тъ,
изба́витъ непови́н­наго, и спасе́шися чи́стыма рука́ма тво­и́ма.
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
вѣ́мъ у́бо, я́ко изъ руки́ мо­ея́ обличе́нiе мое́ е́сть, и рука́ его́ тяжка́ бы́сть па́че мо­его́ воз­дыха́нiя.
Кто́ у́бо увѣ́сть, я́ко обря́щу его́ и прiиду́ ко кончи́нѣ?
И реку́ мо́й су́дъ, уста́ же моя́ испо́лню обличе́нiя,
уразумѣ́ю же изцѣле́нiя, я́же ми́ рече́тъ, и ощущу́, что́ ми воз­вѣсти́тъ.
И а́ще со мно́гою крѣ́постiю на́йдетъ на мя́, посе́мъ же не воспрети́тъ ми́.
И́стина бо и обличе́нiе от­ него́: да изведе́тъ же въ коне́цъ су́дъ мо́й.
А́ще бо во пе́рвыхъ пойду́, ктому́ нѣ́смь: въ послѣ́днихъ же, ка́ко вѣ́мъ его́?
ошу́юю творя́щу ему́, и не разумѣ́хъ: обложи́тъ одесну́ю, и не узрю́.
Вѣ́сть бо уже́ пу́ть мо́й, искуси́ же мя́ я́ко зла́то.
Изы́ду же въ за́повѣдехъ его́, пути́ бо его́ сохрани́хъ, и не уклоню́ся от­ за́повѣдiй его́
и не преступлю́, въ нѣ́дрѣхъ же мо­и́хъ сокры́хъ глаго́лы его́.
А́ще же и са́мъ суди́лъ та́ко, кто́ есть рекі́й проти́ву ему́? са́мъ бо восхотѣ́ и сотвори́.
Сего́ ра́ди о не́мъ тре́петенъ бы́хъ, наказу́емь же попеко́хся о не́мъ:
сего́ ра́ди от­ лица́ его́ потщу́ся, по­учу́ся и убою́ся от­ него́.
И Госпо́дь умягчи́лъ се́рдце мое́, и Вседержи́тель потща́ся о мнѣ́:
не вѣ́дѣхъ бо, я́ко на́йдетъ на мя́ тма́, предъ лице́мъ же мо­и́мъ покры́етъ мра́къ.
Почто́ же Го́спода утаи́шася часы́,
нечести́вiи же предѣ́лъ преидо́ша, ста́до съ па́стыремъ разгра́бив­ше?
Подъяре́мника си́рыхъ от­ведо́ша и вола́ вдови́ча въ зало́гъ взя́ша:
уклони́ша немощны́хъ от­ пути́ пра́веднаго, вку́пѣ же скры́шася кро́тцыи земли́:
изыдо́ша же, я́ко осли́ на село́, на мя́, изступи́в­ше сво­его́ чи́на: сла́докъ бы́сть хлѣ́бъ и́мъ ра́ди ю́ныхъ.
Ни́ву пре́жде вре́мене не свою́ су́щу пожа́ша, немощні́и же виногра́дъ нечести́выхъ безъ мзды́ и безъ бра́шна воз­дѣ́лаша:
наги́хъ мно́гихъ успи́ша безъ ри́зъ, оде́жду же души́и́хъ отъ­я́ша:
ка́плями го́рскими мо́кнутъ, зане́же не имѣ́яху покро́ва, въ ка́менiе облеко́шася:
восхи́тиша сироту́ от­ сосца́, па́дшаго же смири́ша:
нагі́я же успи́ша непра́ведно, от­ а́лчущихъ же хлѣ́бъ отъ­я́ша:
въ тѣсни́нахъ непра́ведно засѣдо́ша, пути́ же пра́веднаго не вѣ́дѣша.
И́же изъ гра́да и изъ домо́въ сво­и́хъ изгони́ми быва́ху, душа́ же младе́нцевъ стеня́ше вельми́: Бо́гъ же почто́ си́хъ посѣще́нiя не сотвори́?
На земли́ су́щымъ и́мъ, и не разумѣ́ша, пути́ же пра́веднаго не вѣ́дѣша, ни по стезя́мъ его́ ходи́ша.
Разумѣ́въ же и́хъ дѣла́, предаде́ и́хъ во тму́, и въ нощи́ бу́детъ я́ко та́ть.
И о́ко прелюбо­дѣ́я сохрани́ тму́, глаго́ля: не у́зритъ мя́ о́ко: и покрыва́ло лицу́ наложи́.
Прокопа́ въ нощи́ хра́мины, во дне́хъ же запечатлѣ́ша себе́, не позна́ша свѣ́та:
я́ко а́бiе зау́тра и́мъ сѣ́нь сме́рти, поне́же позна́етъ мяте́жъ сѣ́ни сме́ртныя.
Лего́къ е́сть на лицы́ воды́: проклята́ бу́ди ча́сть и́хъ на земли́, да явя́т­ся же садо́вiя и́хъ на земли́ су́ха:
рукоя́тiе бо си́рыхъ разгра́биша.
Пото́мъ воспомяне́нъ бы́сть ему́ грѣ́хъ, и я́коже мгла́ росы́ изчезе́: воз­дано́ же бу́ди ему́, е́же содѣ́я, сокруше́нъ же бу́ди вся́къ неправди́въ я́ко дре́во неизцѣ́льно:
непло́днѣй бо не добро́ сотвори́ и жены́ не поми́лова.
Я́ростiю же низврати́ немощны́я: воста́въ у́бо не и́мать вѣ́ры я́ти о сво­е́мъ житiи́.
Егда́ же разболи́т­ся, да не надѣ́ет­ся здра́въ бы́ти, но паде́тъ неду́гомъ.
Мно́ги бо озло́би высота́ его́: увяде́ же я́ко зла́къ въ зно́и, или́ я́коже кла́съ от­ стебла́ са́мъ от­па́дъ.
А́ще же ни́, кто́ есть глаго́ляй лжу́ ми́ глаго́лати, и положи́тъ ни во что́же глаго́лы моя́?
Еще́ же при­­ложи́въ и́овъ, рече́ въ при́тчахъ:
жи́въ Госпо́дь, и́же ми́ си́це суди́, и Вседержи́тель, и́же огорчи́ ми ду́шу:
до́ндеже еще́ дыха́нiе мое́ е́сть и Ду́хъ Бо́жiй су́щiй въ но́здрехъ мо­и́хъ,
не воз­глаго́лютъ устнѣ́ мо­и́ беззако́нiя, ниже́ душа́ моя́ по­учи́т­ся непра́вдѣ.
Не бу́ди мнѣ́ правди́выми нарещи́ ва́съ, до́ндеже умру́: не измѣню́ бо незло́бiя мо­его́.
Пра́вдѣ же внима́я, не оста́влю ея́, не свѣ́мъ бо себе́ злы́хъ содѣ́лав­ша.
Оба́че же, дабы́ бы́ли врази́ мо­и́, я́коже низвраще́нiе нечести́выхъ, и востаю́щiи на мя́, я́коже па́губа пребеззако́н­ныхъ.
И ка́я бо е́сть наде́жда нечести́вому, я́ко ожида́етъ? надѣ́яся на Го́спода спасе́т­ся ли?
или́ мольбу́ его́ услы́шитъ Бо́гъ? или́ наше́дшей ему́ бѣдѣ́,
еда́ и́мать ко́е дерзнове́нiе предъ ни́мъ? или́ я́ко при­­зва́в­шу ему́, услы́шитъ ли его́?
Сего́ ра́ди воз­вѣщу́ ва́мъ, что́ е́сть въ руцѣ́ Госпо́дни, и, е́же е́сть у Вседержи́теля, не солжу́.
Се́, вси́ вѣ́сте, я́ко тще́тная ко тще́тнымъ при­­лага́ете.
Сiя́ ча́сть человѣ́ка нечести́ваго от­ Го́спода: и жре́бiй си́льныхъ прiи́детъ от­ Вседержи́теля на ня́.
А́ще мно́зи бу́дутъ сы́нове и́хъ, на заколе́нiе бу́дутъ:а́ще же и воз­мужа́ютъ, ни́щы бу́дутъ:
оста́в­шiися же ему́ сме́ртiю у́мрутъ, и вдови́цъ и́хъ никто́же поми́луетъ.
А́ще собере́тъ я́коже зе́млю сребро́, и я́коже бре́нiе угото́витъ зла́то,
сiя́ вся́ пра́веднiи одержа́тъ, имѣ́нiя же его́ и́стин­нiи во́змутъ:
бу́детъ же до́мъ его́ я́ко мо́лiе, и я́ко паучи́на, я́же снабдѣ́.
Бога́тый у́снетъ и не при­­ложи́тъ, о́чи сво­и́ от­ве́рзе, и нѣ́сть.
Обыдо́ша его́ я́коже вода́ болѣ́зни, но́щiю же я́тъ его́ при­­мра́къ.
Во́зметъ же его́ ва́ръ, и отъи́детъ, и воз­вѣ́етъ его́ от­ мѣ́ста его́,
и ве́ржетъ на него́, и не пощади́тъ, изъ руку́ его́ бѣжа́нiемъ побѣжи́тъ:
воспле́щетъ на́нь рука́ма сво­и́ма и съ шу́момъ во́зметъ его́ от­ мѣ́ста сво­его́.
И отвечал Вилдад Савхеянин и сказал:
когда же положите вы конец таким речам? обдумайте, и потом будем говорить.
Зачем считаться нам за животных и быть униженными в собственных глазах ваших?
О ты, раздирающий душу твою в гневе твоем! Неужели для тебя опустеть земле, и скале сдвинуться с места своего?
Да, свет у беззаконного потухнет, и не останется искры от огня его.
Померкнет свет в шатре его, и светильник его угаснет над ним.
Сократятся шаги могущества его, и низложит его собственный замысл его,
ибо он попадет в сеть своими ногами и по тенетам ходить будет.
Петля зацепит за ногу его, и грабитель уловит его.
Скрытно разложены по земле силки для него и западни на дороге.
Со всех сторон будут страшить его ужасы и заставят его бросаться туда и сюда.
Истощится от голода сила его, и гибель готова, сбоку у него.
Съест члены тела его, съест члены его первенец смерти.
Изгнана будет из шатра его надежда его, и это низведет его к царю ужасов.
Поселятся в шатре его, потому что он уже не его; жилище его посыпано будет серою.
Снизу подсохнут корни его, и сверху увянут ветви его.
Память о нем исчезнет с земли, и имени его не будет на площади.
Изгонят его из света во тьму и сотрут его с лица земли.
Ни сына его, ни внука не будет в народе его, и никого не останется в жилищах его.
О дне его ужаснутся потомки, и современники будут объяты трепетом.
Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога.
И отвечал Иов и сказал:
доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами?
Вот, уже раз десять вы срамили меня и не стыдитесь теснить меня.
Если я и действительно погрешил, то погрешность моя при мне остается.
Если же вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим,
то знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью.
Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.
Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму.
Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей.
Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою.
Воспылал на меня гневом Своим и считает меня между врагами Своими.
Полки Его пришли вместе и направили путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего.
Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня.
Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня.
Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их.
Зову слугу моего, и он не откликается; устами моими я должен умолять его.
Дыхание мое опротивело жене моей, и я должен умолять ее ради детей чрева моего.
Даже малые дети презирают меня: поднимаюсь, и они издеваются надо мною.
Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня.
Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих.
Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои, ибо рука Божия коснулась меня.
Зачем и вы преследуете меня, как Бог, и плотью моею не можете насытиться?
О, если бы записаны были слова мои! Если бы начертаны были они в книге
резцом железным с оловом, – на вечное время на камне вырезаны были!
А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,
и я во плоти моей узрю Бога.
Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей!
Вам надлежало бы сказать: зачем мы преследуем его? Как будто корень зла найден во мне.
Убойтесь меча, ибо меч есть отмститель неправды, и знайте, что есть суд.
И отвечал Софар Наамитянин и сказал:
размышления мои побуждают меня отвечать, и я поспешаю выразить их.
Упрек, позорный для меня, выслушал я, и дух разумения моего ответит за меня.
Разве не знаешь ты, что от века, – с того времени, как поставлен человек на земле, –
веселье беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенна?
Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, –
как помет его, на веки пропадает он; видевшие его скажут: где он?
Как сон, улетит, и не найдут его; и, как ночное видение, исчезнет.
Глаз, видевший его, больше не увидит его, и уже не усмотрит его место его.
Сыновья его будут заискивать у нищих, и руки его возвратят похищенное им.
Кости его наполнены грехами юности его, и с ним лягут они в прах.
Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим,
бережет и не бросает его, а держит его в устах своих,
то эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его.
Имение, которое он глотал, изблюет: Бог исторгнет его из чрева его.
Змеиный яд он сосет; умертвит его язык ехидны.
Не видать ему ручьев, рек, текущих медом и молоком!
Нажитое трудом возвратит, не проглотит; по мере имения его будет и расплата его, а он не порадуется.
Ибо он угнетал, отсылал бедных; захватывал домы, которых не строил;
не знал сытости во чреве своем и в жадности своей не щадил ничего.
Ничего не спаслось от обжорства его, зато не устоит счастье его.
В полноте изобилия будет тесно ему; всякая рука обиженного поднимется на него.
Когда будет чем наполнить утробу его, Он пошлет на него ярость гнева Своего и одождит на него болезни в плоти его.
Убежит ли он от оружия железного, – пронзит его лук медный;
станет вынимать стрелу, – и она выйдет из тела, выйдет, сверкая сквозь желчь его; ужасы смерти найдут на него!
Все мрачное сокрыто внутри его; будет пожирать его огонь, никем не раздуваемый; зло постигнет и оставшееся в шатре его.
Небо откроет беззаконие его, и земля восстанет против него.
Исчезнет стяжание дома его; все расплывется в день гнева Его.
Вот удел человеку беззаконному от Бога и наследие, определенное ему Вседержителем!
И отвечал Иов и сказал:
выслушайте внимательно речь мою, и это будет мне утешением от вас.
Потерпите меня, и я буду говорить; а после того, как поговорю, насмехайся.
Разве к человеку речь моя? как же мне и не малодушествовать?
Посмотрите на меня и ужаснитесь, и положите перст на уста.
Лишь только я вспомню, – содрогаюсь, и трепет объемлет тело мое.
Почему беззаконные живут, достигают старости, да и силами крепки?
Дети их с ними перед лицем их, и внуки их перед глазами их.
Домы их безопасны от страха, и нет жезла Божия на них.
Вол их оплодотворяет и не извергает, корова их зачинает и не выкидывает.
Как стадо, выпускают они малюток своих, и дети их прыгают.
Восклицают под голос тимпана и цитры и веселятся при звуках свирели;
проводят дни свои в счастье и мгновенно нисходят в преисподнюю.
А между тем они говорят Богу: отойди от нас, не хотим мы знать путей Твоих!
Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему? и что пользы прибегать к Нему?
Видишь, счастье их не от их рук. – Совет нечестивых будь далек от меня!
Часто ли угасает светильник у беззаконных, и находит на них беда, и Он дает им в удел страдания во гневе Своем?
Они должны быть, как соломинка пред ветром и как плева, уносимая вихрем.
Скажешь: Бог бережет для детей его несчастье его. – Пусть воздаст Он ему самому, чтобы он это знал.
Пусть его глаза увидят несчастье его, и пусть он сам пьет от гнева Вседержителева.
Ибо какая ему забота до дома своего после него, когда число месяцев его кончится?
Но Бога ли учить мудрости, когда Он судит и горних?
Один умирает в самой полноте сил своих, совершенно спокойный и мирный;
внутренности его полны жира, и кости его напоены мозгом.
А другой умирает с душею огорченною, не вкусив добра.
И они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их.
Знаю я ваши мысли и ухищрения, какие вы против меня сплетаете.
Вы скажете: где дом князя, и где шатер, в котором жили беззаконные?
Разве вы не спрашивали у путешественников и незнакомы с их наблюдениями,
что в день погибели пощажен бывает злодей, в день гнева отводится в сторону?
Кто представит ему пред лице путь его, и кто воздаст ему за то, что он делал?
Его провожают ко гробам и на его могиле ставят стражу.
Сладки для него глыбы долины, и за ним идет толпа людей, а идущим перед ним нет числа.
Как же вы хотите утешать меня пустым? В ваших ответах остается одна ложь.
И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал:
разве может человек доставлять пользу Богу? Разумный доставляет пользу себе самому.
Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен? И будет ли Ему выгода от того, что ты содержишь пути твои в непорочности?
Неужели Он, боясь тебя, вступит с тобою в состязание, пойдет судиться с тобою?
Верно, злоба твоя велика, и беззакониям твоим нет конца.
Верно, ты брал залоги от братьев твоих ни за что и с полунагих снимал одежду.
Утомленному жаждою не подавал воды напиться и голодному отказывал в хлебе;
а человеку сильному ты давал землю, и сановитый селился на ней.
Вдов ты отсылал ни с чем и сирот оставлял с пустыми руками.
За то вокруг тебя петли, и возмутил тебя неожиданный ужас,
или тьма, в которой ты ничего не видишь, и множество вод покрыло тебя.
Не превыше ли небес Бог? посмотри вверх на звезды, как они высоко!
И ты говоришь: что знает Бог? может ли Он судить сквозь мрак?
Облака – завеса Его, так что Он не видит, а ходит только по небесному кругу.
Неужели ты держишься пути древних, по которому шли люди беззаконные,
которые преждевременно были истреблены, когда вода разлилась под основание их?
Они говорили Богу: отойди от нас! и что сделает им Вседержитель?
А Он наполнял домы их добром. Но совет нечестивых будь далек от меня!
Видели праведники и радовались, и непорочный смеялся им:
враг наш истреблен, а оставшееся после них пожрал огонь.
Сблизься же с Ним – и будешь спокоен; чрез это придет к тебе добро.
Прими из уст Его закон и положи слова Его в сердце твое.
Если ты обратишься к Вседержителю, то вновь устроишься, удалишь беззаконие от шатра твоего
и будешь вменять в прах блестящий металл, и в камни потоков – золото Офирское.
И будет Вседержитель твоим золотом и блестящим серебром у тебя,
ибо тогда будешь радоваться о Вседержителе и поднимешь к Богу лице твое.
Помолишься Ему, и Он услышит тебя, и ты исполнишь обеты твои.
Положишь намерение, и оно состоится у тебя, и над путями твоими будет сиять свет.
Когда кто уничижен будет, ты скажешь: возвышение! и Он спасет поникшего лицем,
избавит и небезвинного, и он спасется чистотою рук твоих.
И отвечал Иов и сказал:
еще и ныне горька речь моя: страдания мои тяжелее стонов моих.
О, если бы я знал, где найти Его, и мог подойти к престолу Его!
Я изложил бы пред Ним дело мое и уста мои наполнил бы оправданиями;
узнал бы слова, какими Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне.
Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною? О, нет! Пусть Он только обратил бы внимание на меня.
Тогда праведник мог бы состязаться с Ним, – и я навсегда получил бы свободу от Судии моего.
Но вот, я иду вперед – и нет Его, назад – и не нахожу Его;
делает ли Он что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю.
Но Он знает путь мой; пусть испытает меня, – выйду, как золото.
Нога моя твердо держится стези Его; пути Его я хранил и не уклонялся.
От заповеди уст Его не отступал; глаголы уст Его хранил больше, нежели мои правила.
Но Он тверд; и кто отклонит Его? Он делает, чего хочет душа Его.
Так, Он выполнит положенное мне, и подобного этому много у Него.
Поэтому я трепещу пред лицем Его; размышляю – и страшусь Его.
Бог расслабил сердце мое, и Вседержитель устрашил меня.
Зачем я не уничтожен прежде этой тьмы, и Он не сокрыл мрака от лица моего!
Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его?
Межи передвигают, угоняют стада и пасут у себя.
У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола;
бедных сталкивают с дороги, все уничиженные земли принуждены скрываться.
Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу; степь дает хлеб для них и для детей их;
жнут они на поле не своем и собирают виноград у нечестивца;
нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже;
мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале;
отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог;
заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями;
между стенами выжимают масло оливковое, топчут в точилах и жаждут.
В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того.
Есть из них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его.
С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором.
И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, – и закрывает лице.
В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света.
Ибо для них утро – смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.
Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.
Засуха и жара поглощают снежную воду: так преисподняя – грешников.
Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь; пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник,
который угнетает бездетную, не рождавшую, и вдове не делает добра.
Он и сильных увлекает своею силою; он встает, и никто не уверен за жизнь свою.
А Он дает ему все для безопасности, и он на то опирается, и очи Его видят пути их.
Поднялись высоко, – и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются.
Если это не так, – кто обличит меня во лжи и в ничто обратит речь мою?
И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:
жив Бог, лишивший меня суда, и Вседержитель, огорчивший душу мою,
что, доколе еще дыхание мое во мне и дух Божий в ноздрях моих,
не скажут уста мои неправды, и язык мой не произнесет лжи!
Далек я от того, чтобы признать вас справедливыми; доколе не умру, не уступлю непорочности моей.
Крепко держал я правду мою и не опущу ее; не укорит меня сердце мое во все дни мои.
Враг мой будет, как нечестивец, и восстающий на меня, как беззаконник.
Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмет, когда исторгнет Бог душу его?
Услышит ли Бог вопль его, когда придет на него беда?
Будет ли он утешаться Вседержителем и призывать Бога во всякое время?
Возвещу вам, что́ в руке Божией; что́ у Вседержителя, не скрою.
Вот, все вы и сами видели; и для чего вы столько пустословите?
Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители.
Если умножаются сыновья его, то под меч; и потомки его не насытятся хлебом.
Оставшихся по нем смерть низведет во гроб, и вдовы их не будут плакать.
Если он наберет кучи серебра, как праха, и наготовит одежд, как брение,
то он наготовит, а одеваться будет праведник, и серебро получит себе на долю беспорочный.
Он строит, как моль, дом свой и, как сторож, делает себе шалаш;
ложится спать богачом и таким не встанет; открывает глаза свои, и он уже не тот.
Как во́ды, постигнут его ужасы; в ночи похитит его буря.
Поднимет его восточный ветер и понесет, и он быстро побежит от него.
Устремится на него и не пощадит, как бы он ни силился убежать от руки его.
Всплеснут о нем руками и посвищут над ним с места его!
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха
Библ. энциклопедия Библейский словарь Словарь библ. образов