Скрыть
31:40b
Церковнославянский (рус)
Завѣ́тъ положи́хъ очи́ма мо­и́ма, да не помы́шлю на дѣви́цу.
И что́ удѣли́ Бо́гъ свы́ше, и наслѣ́дiе всеси́льнаго от­ вы́шнихъ?
Увы́, па́губа неправди́вому и от­чужде́нiе творя́щымъ беззако́нiе.
Не са́мъ ли у́зритъ пу́ть мо́й и вся́ стопы́ моя́ изочте́тъ?
А́ще ходи́хъ съ посмѣя́тели, и а́ще потща́ся нога́ моя́ на ле́сть,
ста́хъ бо на мѣ́рилѣ пра́веднѣ, ви́дѣ же Госпо́дь незло́бiе мое́.
А́ще уклони́ся нога́ моя́ от­ пути́, а́ще и вслѣ́дъ о́ка мо­его́ и́де се́рдце мое́, и а́ще рука́ма мо­и́ма при­­косну́хся даро́въ,
да посѣ́ю у́бо, а ині́и да поядя́тъ, безъ ко́рене же да бы́хъ бы́лъ на земли́.
А́ще вслѣ́дъ и́де се́рдце мое́ жены́ му́жа ина́го, и а́ще при­­сѣдя́й бы́хъ при­­ две́рехъ ея́,
уго́дна у́бо бу́ди и жена́ моя́ ино́му му́жу, младе́нцы же мо­и́ смире́ни да бу́дутъ:
я́рость бо гнѣ́ва не удержа́на, е́же оскверни́ти му́жа ина́го жену́:
о́гнь бо е́сть горя́й на вся́ страны́, идѣ́же на́йдетъ, изъ коре́нiя погуби́тъ.
А́ще же презрѣ́хъ су́дъ раба́ мо­его́ или́ рабы́ни, пря́щымся и́мъ предо мно́ю:
что́ бо сотворю́, а́ще испыта́нiе сотвори́тъ ми́ Госпо́дь? а́ще же и посѣще́нiе, кі́й от­вѣ́тъ сотворю́?
Еда́ не я́коже и а́зъ бѣ́хъ во чре́вѣ, и ті́и бы́ша? бѣ́хомъ же въ то́мже чре́вѣ.
Немощні́и же, а́ще когда́ чесого́ тре́боваху, не не получи́ша, вдови́ча же о́ка не презрѣ́хъ.
А́ще же и хлѣ́бъ мо́й ядо́хъ еди́нъ и си́рому не препода́хъ от­ него́:
поне́же от­ ю́ности мо­ея́ корми́хъ я́коже оте́цъ, и от­ чре́ва ма́тере мо­ея́ наставля́хъ:
а́ще же презрѣ́хъ на́га погиба́юща и не облеко́хъ его́:
немощні́и же а́ще не благослови́ша мя́, от­ стриже́нiя же а́гнцевъ мо­и́хъ согрѣ́шася плещы́ и́хъ:
а́ще воз­двиго́хъ на сироту́ ру́ку, надѣ́яся, я́ко мно́га по́мощь мнѣ́ е́сть:
да от­паде́тъ у́бо ра́мо мое́ от­ соста́ва, мы́шца же моя́ от­ ла́ктя да сокруши́т­ся:
стра́хъ бо Госпо́день объя́ мя, и от­ тя́гости его́ не стерплю́.
А́ще вчини́хъ зла́то въ крѣ́пость мою́ и а́ще на ка́менiя многоцѣ́н­ная надѣ́яхся,
а́ще же и воз­весели́хся, мно́гу ми́ бога́т­ст­ву су́щу, а́ще же и на безчи́слен­ныхъ положи́хъ ру́ку мою́:
или́ не ви́димъ со́лнца воз­сiя́в­шаго оскудѣва́юща, луны́ же умаля́ющiяся? не въ ни́хъ бо е́сть:
и а́ще прельсти́ся о́тай се́рдце мое́, а́ще и ру́ку мою́ положи́въ на уста́хъ мо­и́хъ лобза́хъ:
и сiе́ ми у́бо въ беззако́нiе преве́лiе да вмѣни́т­ся, я́ко солга́хъ предъ Бо́гомъ вы́шнимъ.
А́ще же обра́довахся о паде́нiи вра́гъ мо­и́хъ, и рече́ се́рдце мое́: бла́гоже, бла́гоже:
да услы́шитъ у́бо у́хо мое́ кля́тву мою́, озлосла́вленъ же да бу́ду от­ люді́й мо­и́хъ озлобля́емь.
А́ще же и мно́гажды рѣ́ша рабы́ни моя́: кто́ у́бо да́лъ бы на́мъ от­ пло́тей его́ насы́титися, зѣло́ мнѣ́ бла́гу су́щу?
И внѣ́ не водворя́шеся стра́н­никъ, две́рь же моя́ вся́кому при­­ходя́щему от­ве́рста бѣ́.
А́ще же и согрѣша́я нево́лею, скры́хъ грѣ́хъ мо́й:
не посрами́хся бо наро́днаго мно́же­ст­ва, е́же не повѣ́дати предъ ни́ми: а́ще же и оста́вихъ маломо́щнаго изы́ти изъ две́рiй мо­и́хъ тщи́мъ нѣ́дромъ: [а́ще бы не убоя́л­ся].
Кто́ да́стъ слу́ша­ю­щаго мене́? руки́ же Госпо́дни а́ще бы́хъ не убоя́л­ся, писа́нiе же, е́же имѣ́хъ на кого́,
на плеща́хъ воз­ложи́въ а́ки вѣне́цъ, чита́хъ,
и а́ще не раздра́въ его́ от­да́хъ, ничто́же взе́мъ от­ должника́:
а́ще на мя́ когда́ земля́ воз­стена́, а́ще и бразды́ ея́ воспла́кашася вку́пѣ:
а́ще и си́лу ея́ ядо́хъ еди́нъ безъ цѣны́, или́ а́ще и ду́шу господи́на земли́ взе́мъ оскорби́хъ:
вмѣ́сто пшени́цы да взы́детъ ми́ кропи́ва, а вмѣ́сто ячме́ня те́рнiе.
Синодальный
Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице.
Какая же участь мне от Бога свыше? И какое наследие от Вседержителя с небес?
Не для нечестивого ли гибель, и не для делающего ли зло напасть?
Не видел ли Он путей моих, и не считал ли всех моих шагов?
Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство, –
пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность.
Если стопы мои уклонялись от пути и сердце мое следовало за глазами моими, и если что-либо нечистое пристало к рукам моим,
то пусть я сею, а другой ест, и пусть отрасли мои искоренены будут.
Если сердце мое прельщалось женщиною и я строил ковы у дверей моего ближнего, –
пусть моя жена мелет на другого, и пусть другие издеваются над нею,
потому что это – преступление, это – беззаконие, подлежащее суду;
это – огонь, поядающий до истребления, который искоренил бы все добро мое.
Если я пренебрегал правами слуги и служанки моей, когда они имели спор со мною,
то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему?
Не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его и равно образовал нас в утробе?
Отказывал ли я нуждающимся в их просьбе и томил ли глаза вдовы?
Один ли я съедал кусок мой, и не ел ли от него и сирота?
Ибо с детства он рос со мною, как с отцом, и от чрева матери моей я руководил вдову.
Если я видел кого погибавшим без одежды и бедного без покрова, –
не благословляли ли меня чресла его, и не был ли он согрет шерстью овец моих?
Если я поднимал руку мою на сироту, когда видел помощь себе у ворот,
то пусть плечо мое отпадет от спины, и рука моя пусть отломится от локтя,
ибо страшно для меня наказание от Бога: пред величием Его не устоял бы я.
Полагал ли я в золоте опору мою и говорил ли сокровищу: ты – надежда моя?
Радовался ли я, что богатство мое было велико, и что рука моя приобрела много?
Смотря на солнце, как оно сияет, и на луну, как она величественно шествует,
прельстился ли я в тайне сердца моего, и целовали ли уста мои руку мою?
Это также было бы преступление, подлежащее суду, потому что я отрекся бы тогда от Бога Всевышнего.
Радовался ли я погибели врага моего и торжествовал ли, когда несчастье постигало его?
Не позволял я устам моим грешить проклятием души его.
Не говорили ли люди шатра моего: о, если бы мы от мяс его не насытились?
Странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему.
Если бы я скрывал проступки мои, как человек, утаивая в груди моей пороки мои,
то я боялся бы большого общества, и презрение одноплеменников страшило бы меня, и я молчал бы и не выходил бы за двери.
О, если бы кто выслушал меня! Вот мое желание, чтобы Вседержитель отвечал мне, и чтобы защитник мой составил запись.
Я носил бы ее на плечах моих и возлагал бы ее, как венец;
объявил бы ему число шагов моих, сблизился бы с ним, как с князем.
Если вопияла на меня земля моя и жаловались на меня борозды ее;
если я ел плоды ее без платы и отягощал жизнь земледельцев,
то пусть вместо пшеницы вырастает волчец и вместо ячменя куколь. Слова Иова кончились.
Немецкий (DGNB)
Mit meinen Augen schloss ich den Vertrag,
niemals ein Mädchen lüstern anzusehen.
Was hätte ich von Gott sonst zu erwarten?
Was wäre seine Antwort auf mein Tun?
Er schickt Verderben, straft mit Missgeschick,
wenn jemand böse ist und Unrecht tut.
Gott sieht doch, was ich tue und was nicht;
er zählt doch alle meine Schritte nach!
Ich schwöre, dass ich nie zur Lüge griff
und nie versuchte, andere zu betrügen.
Wenn Gott mich auf gerechter Waage wiegt,
dann muss er meine Unschuld anerkennen.
Wenn ich vom rechten Weg gewichen bin,
wenn ich mein Herz den Augen folgen ließ,
wenn meine Hände schmutzig sind von Schuld,
dann soll ein anderer essen, was ich säte,
oder die Ernte soll vernichtet werden.
Wenn ich für meines Nachbarn Frau entbrannte
und auf sie lauerte an seiner Tür,
soll meine Frau für einen andern kochen
und andere Männer sollen mit ihr schlafen!
Denn mein Vergehen wäre eine Schandtat,
die jeder Richter hart bestrafen müsste;
ein Feuer wäre es, das mich vernichtet
und restlos niederbrennt, was mir gehört.
Wenn einer meiner Knechte sich beklagte,
wenn eine Magd sich über mich beschwerte,
hab ich zu keiner Zeit ihr Recht missachtet.
Wie könnte ich sonst Gott vor Augen treten
und mich verteidigen, wenn er mich prüfte?
Derselbe, der mich schuf im Mutterleib,
hat doch auch die geschaffen, die mir dienen!
Den Armen schlug ich keine Bitte ab
und keine Witwe ging verzweifelt fort.
Mein Mittagsmahl war nie für mich allein,
kein Waisenkind blieb ohne seinen Anteil.
Von Jugend auf, solang ich denken kann,
nahm ich es wie ein Vater bei der Hand.
Wenn einer nichts mehr anzuziehen hatte,
zu arm war, eine Decke zu bezahlen,
dann half ich ihm und gab ihm warme Kleidung,
gewebt aus Wolle meiner eigenen Schafe;
er aber dankte mir mit Segenswünschen.
Wenn ich die Elternlosen unterdrückte,
weil alle Richter meine Freunde waren,
dann soll mein Arm am Ellenbogen brechen
und meine Schulter sich vom Rücken lösen!
Die Furcht vor Gottes Strafe schreckt mich ab
und seine Hoheit kann ich nicht ertragen.
Ich hab mich niemals auf mein Gold verlassen,
es nie als meine Sicherheit betrachtet.
Mein Wohlstand hat mich niemals stolz gemacht,
auch meine Arbeit nicht, die stets gelang.
Wenn ich die Sonne sah in ihrem Glanz,
den Mond auf seiner Bahn in voller Pracht,
dann war ich nie versucht, sie zu verehren
und ihnen eine Kusshand zuzuwerfen.
Der Richter müsste solche Sünde strafen,
weil ich den höchsten Gott verleugnet hätte!
Ich hab nie schadenfroh dabeigestanden,
wenn meine Feinde Not und Unglück traf.
Ich hab auch niemals meinem Mund erlaubt,
den Tod auf einen Feind herabzuwünschen.
Wer je mein Gast war, wird es mir bezeugen,
dass jeder gut und reich bewirtet wurde.
Kein Fremder musste draußen übernachten,
denn meine Tür stand immer allen offen.
Ich habe nie versucht, wie viele andere,
mein Unrecht vor den Leuten zu verbergen.
Ich hatte niemals Angst vor ihrem Reden;
ich bin auch niemals stumm zu Haus geblieben,
weil ich ihr Spottgeschrei gefürchtet hätte.
Gäb es doch einen, der mich hören wollte!
Was ich gesagt hab, kann ich unterschreiben.
Gott, der Gewaltige, soll Antwort geben!
Er zeige mir die Klageschrift des Gegners!
Ich will sie stolz auf meiner Schulter tragen,
sie mir als Kranz um meine Schläfen winden.
Ich würde Gott mein Leben offen legen
und ohne Furcht ihm nahen wie ein Fürst!«
Wenn sich mein Acker über mich beklagt
und alle seine Furchen weinen müssen,
weil ich nur erntete und ihn nicht pflegte
und seinem Herrn im Himmel nicht gehorchte,
b Hier enden die Worte Ijobs.
Hier enden die Worte Ijobs.
«I have made a covenant with my eyes; Why then should I look upon a young woman?

For what is the allotment of God from above, And the inheritance of the Almighty from on high?

Is it not destruction for the wicked, And disaster for the workers of iniquity?

Does He not see my ways, And count all my steps?

«If I have walked with falsehood, Or if my foot has hastened to deceit,

Let me be weighed on honest scales, That God may know my integrity.

If my step has turned from the way, Or my heart walked after my eyes, Or if any spot adheres to my hands,

Then let me sow, and another eat; Yes, let my harvest be rooted out.

«If my heart has been enticed by a woman, Or if I have lurked at my neighboŕs door,

Then let my wife grind for another, And let others bow down over her.

For that would be wickedness; Yes, it would be iniquity deserving of judgment.

For that would be a fire that consumes to destruction, And would root out all my increase.

«If I have despised the cause of my male or female servant When they complained against me,

What then shall I do when God rises up? When He punishes, how shall I answer Him?

Did not He who made me in the womb make them? Did not the same One fashion us in the womb?

«If I have kept the poor from their desire, Or caused the eyes of the widow to fail,

Or eaten my morsel by myself, So that the fatherless could not eat of it

(But from my youth I reared him as a father, And from my motheŕs womb I guided the widow );

If I have seen anyone perish for lack of clothing, Or any poor man without covering;

If his heart has not blessed me, And if he was not warmed with the fleece of my sheep;

If I have raised my hand against the fatherless, When I saw I had help in the gate;

Then let my arm fall from my shoulder, Let my arm be torn from the socket.

For destruction from God is a terror to me, And because of His magnificence I cannot endure.

«If I have made gold my hope, Or said to fine gold, «You are my confidencé;

If I have rejoiced because my wealth was great, And because my hand had gained much;

If I have observed the sun when it shines, Or the moon moving in brightness,

So that my heart has been secretly enticed, And my mouth has kissed my hand;

This also would be an iniquity deserving of judgment, For I would have denied God who is above.

«If I have rejoiced at the destruction of him who hated me, Or lifted myself up when evil found him

(Indeed I have not allowed my mouth to sin By asking for a curse on his soul);

If the men of my tent have not said, «Who is there that has not been satisfied with his meat?́

(But no sojourner had to lodge in the street, For I have opened my doors to the traveler );

If I have covered my transgressions as Adam, By hiding my iniquity in my bosom,

Because I feared the great multitude, And dreaded the contempt of families, So that I kept silence And did not go out of the door--

Oh, that I had one to hear me! Here is my mark. Oh, that the Almighty would answer me, That my Prosecutor had written a book!

Surely I would carry it on my shoulder, And bind it on me like a crown;

I would declare to Him the number of my steps; Like a prince I would approach Him.

«If my land cries out against me, And its furrows weep together;

If I have eaten its fruit without money, Or caused its owners to lose their lives;

Then let thistles grow instead of wheat, And weeds instead of barley.» The words of Job are ended.

Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки