Скрыть
34:1
Церковнославянский (рус)
Отвѣща́въ же Елiу́съ, рече́:
послу́шайте мене́, прему́дрiи: свѣ́дущiи, внуши́те [до́бро­е],
я́ко у́хо словеса́ искуша́етъ, горта́нь же вкуша́етъ бра́шна.
Су́дъ избере́мъ себѣ́, уразумѣ́емъ посредѣ́ себе́, что́ лу́чшее.
Я́ко рече́ и́овъ: пра́веденъ е́смь, Госпо́дь отъ­я́тъ ми́ су́дъ,
солга́ же суду́ мо­ему́: наси́льна стрѣла́ моя́ безъ непра́вды.
Кто́ му́жъ, я́коже и́овъ, пiя́й поруга́нiе, я́коже во́ду,
не согрѣша́я, ниже́ нече́­ст­вовавъ, ниже́ при­­общи́вся къ творя́щымъ беззако́нiя, е́же ходи́ти съ нечести́выми?
Не рцы́ бо, я́ко нѣ́сть посѣще́нiя му́жеви, и посѣще́нiя ему́ от­ Го́спода.
Тѣ́мже, разуми́вiи се́рдцемъ, послу́шайте мене́, не бу́ди ми́ предъ Го́сподемъ нече́­ст­вовати и предъ Вседержи́телемъ воз­мути́ти пра́вду:
но воз­дае́тъ человѣ́кови, я́коже твори́тъ кі́йждо и́хъ, и на стези́ му́жестѣй обря́щетъ и́.
Мни́ши же Го́спода нелѣ́пая сотвори́ти, или́ Вседержи́тель смяте́тъ су́дъ, и́же сотвори́ зе́млю?
Кто́ же е́сть творя́й поднебе́сную и я́же въ не́й вся́ческая?
А́ще бо восхо́щетъ запрети́ти и ду́хъ у себе́ удержа́ти,
у́мретъ вся́ка пло́ть вку́пѣ, вся́къ же человѣ́къ въ зе́млю по́йдетъ, от­ню́дуже и со́зданъ бы́сть.
А́ще же не увѣща́ешися, послу́шай си́хъ, внуши́ гла́съ глаго́лъ.
Ви́ждь ты́ ненави́дящаго беззако́н­ная и губя́щаго лука́выя, су́ща, вѣ́чна, пра́ведна.
Нечести́въ е́сть глаго́ляй царе́ви, зако́нъ преступа́еши, нечести́вѣйше, князе́мъ:
и́же не постыдѣ́ся лица́ честна́го, ниже́ вѣ́сть че́сть воз­ложи́ти си́льнымъ, удиви́тися ли́цамъ и́хъ.
Тще́ же и́мъ сбу́дет­ся, е́же возопи́ти и моли́ти му́жа: зане́ употреби́ша беззако́н­но, безче́стяще немощны́хъ.
То́й бо зри́тель е́сть дѣ́лъ человѣ́ческихъ, утаи́ся же от­ него́ ничто́же от­ тѣ́хъ, я́же творя́тъ:
ниже́ бу́детъ мѣ́сто укры́тися творя́щымъ беззако́н­ная:
я́ко не на му́жа положи́тъ еще́.
Госпо́дь бо всѣ́хъ ви́дитъ, постиза́яй неизслѣ́дная, сла́вная же и изря́дная, и́мже нѣ́сть числа́,
свѣ́дый и́хъ дѣла́, и обрати́тъ но́щь, и смиря́т­ся.
Угаси́ же нечести́выя, ви́дими же предъ ни́мъ:
я́ко уклони́шася от­ зако́на Бо́жiя, оправда́нiй же его́ не позна́ша,
е́же воз­нести́ къ нему́ во́пль ни́щихъ, и во́пль убо́гихъ услы́шитъ.
И то́й тишину́ пода́стъ, и кто́ осу́дитъ? и сокры́етъ лице́, и кто́ у́зритъ его́? и на язы́къ, и на человѣ́ка вку́пѣ,
и́же поставля́етъ царе́мъ человѣ́ка лицемѣ́ра за стропти́вость люді́й.
Я́ко къ крѣ́пкому глаго́ляй: взя́хъ, не от­иму́ вмѣ́сто зало́га:
безъ мене́ узрю́, ты́ покажи́ ми: а́ще непра́вду содѣ́лахъ, не и́мамъ при­­ложи́ти.
Еда́ от­ тебе́ истя́жетъ ю́, я́ко ты́ от­ри́неши, я́ко ты́ избере́ши, а не а́зъ ли? и что́ разумѣ́еши? глаго́ли.
Тѣ́мже смы́слен­нiи се́рдцемъ реку́тъ сiя́, му́жъ же прему́дръ услы́ша глаго́лъ мо́й.
И́овъ же не въ ра́зумѣ глаго́лаше, словеса́ же его́ не въ хи́трости.
Оба́че навы́кни, и́ове, не да́ждь еще́ от­вѣ́та, я́коже нему́дрiи:
да не при­­ложи́мъ на грѣхи́ на́шя: беззако́нiе же на на́съ вмѣни́т­ся, мно́гая глаго́лющихъ словеса́ на Го́спода.
Синодальный
И продолжал Елиуй и сказал:
выслушайте, мудрые, речь мою, и приклоните ко мне ухо, рассудительные!
Ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище.
Установим между собою рассуждение и распознаем, что хорошо.
Вот, Иов сказал: я прав, но Бог лишил меня суда.
Должен ли я лгать на правду мою? Моя рана неисцелима без вины.
Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду,
вступает в сообщество с делающими беззаконие и ходит с людьми нечестивыми?
Потому что он сказал: нет пользы для человека в благоугождении Богу.
Итак послушайте меня, мужи мудрые! Не может быть у Бога неправда или у Вседержителя неправосудие,
ибо Он по делам человека поступает с ним и по путям мужа воздает ему.
Истинно, Бог не делает неправды и Вседержитель не извращает суда.
Кто кроме Его промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?
Если бы Он обратил сердце Свое к Себе и взял к Себе дух ее и дыхание ее, –
вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах.
Итак, если ты имеешь разум, то слушай это и внимай словам моим.
Ненавидящий правду может ли владычествовать? И можешь ли ты обвинить Всеправедного?
Можно ли сказать царю: ты – нечестивец, и князьям: вы – беззаконники?
Но Он не смотрит и на лица князей и не предпочитает богатого бедному, потому что все они дело рук Его.
Внезапно они умирают; среди ночи народ возмутится, и они исчезают; и сильных изгоняют не силою.
Ибо очи Его над путями человека, и Он видит все шаги его.
Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие.
Потому Он уже не требует от человека, чтобы шел на суд с Богом.
Он сокрушает сильных без исследования и поставляет других на их места;
потому что Он делает известными дела их и низлагает их ночью, и они истребляются.
Он поражает их, как беззаконных людей, пред глазами других,
за то, что они отвратились от Него и не уразумели всех путей Его,
так что дошел до Него вопль бедных, и Он услышал стенание угнетенных.
Дарует ли Он тишину, кто может возмутить? скрывает ли Он лице Свое, кто может увидеть Его? Будет ли это для народа, или для одного человека,
чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа.
К Богу должно говорить: я потерпел, больше не буду грешить.
А чего я не знаю, Ты научи меня; и если я сделал беззаконие, больше не буду.
По твоему ли рассуждению Он должен воздавать? И как ты отвергаешь, то тебе следует избирать, а не мне; говори, что знаешь.
Люди разумные скажут мне, и муж мудрый, слушающий меня:
Иов не умно говорит, и слова его не со смыслом.
Я желал бы, чтобы Иов вполне был испытан, по ответам его, свойственным людям нечестивым.
Иначе он ко греху своему прибавит отступление, будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога.
Немецкий (DGNB)
Weiter sagte Elihu:
»Ihr klugen Männer, hört auf meine Rede!
Ihr habt Erfahrung; darum hört mir zu!
́Der Gaumen prüft, ob eine Speise schmeckt;
genauso muss das Ohr die Worte prüfen.́
Lasst uns den Fall gemeinsam untersuchen!
Was recht und gut ist, müssen wir erkennen.
Denn Ijob hat gesagt: ́Ich bin im Recht;
doch Gott verweigert mir die Anerkennung.
Das Urteil über mich hat er gefälscht,
sein Pfeil bringt mir den Tod ganz ohne Schuld!́
Ihr sagt: ́Wo ist ein Mann wie dieser Ijob?
Er lästert Gott, wie wenn er Wasser trinkt.
Er fühlt sich wohl im Kreise der Verbrecher
und hat Gemeinschaft mit den Feinden Gottes.
Er sagt doch selbst: Der Mensch hat nichts davon,
wenn er sich stets um Gottes Freundschaft müht.́
Drum hört mir zu, ihr Männer mit Verstand!
Es ist nicht möglich, dass Gott Unrecht tut,
dass der Gewaltige das Recht verdreht!
Der Mensch bekommt von Gott, was er verdient;
entsprechend seinem Tun vergilt er ihm.
Gott tut gewiss kein Unrecht, nie und nimmer!
Er, der Gewaltige, verdreht kein Recht!
Hat denn ein anderer ihm die Macht gegeben?
Wer hat ihm diese Erde anvertraut?
Wenn Gott tatsächlich an sich selber dächte
und hielte seinen Lebenshauch zurück,
dann würden alle Lebewesen sterben,
im Augenblick zu Staub und Asche werden.
Wenn du Verstand hast, Ijob, dann pass auf
und höre auch auf das, was ich jetzt sage!
Verklagst du Gott, den Großen und Gerechten?
Meinst du, dass er ein Feind des Rechtes ist?
Wie könnte er dann diese Welt regieren?
Nur Gott kann einen König Nichtsnutz nennen
und zu den Großen sagen: ́Ihr Verbrecher!́
Nur er nimmt keine Rücksicht auf die Fürsten,
zieht keinen Reichen einem Armen vor;
denn alle sind Geschöpfe seiner Hände.
Sie sterben plötzlich, mitten in der Nacht.
Das Volk gerät in Aufruhr, Starke weichen;
kein Mensch erhebt die Hand, doch sie sind fort.
Gott überwacht die Wege jedes Menschen
und sieht genau, was einer unternimmt.
Für ihn ist keine Dunkelheit so dunkel,
dass Unheilstifter sich verstecken könnten.
Gott braucht auch keine lange Untersuchung,
um einen Menschen vor Gericht zu ziehen.
Er muss die Mächtigen nicht erst verhören,
um sie durch andere Leute zu ersetzen.
Weil Gott genau auf ihre Taten achtet,
kann er sie über Nacht zugrunde richten.
Auf öffentlichem Platz bestraft er sie
vor aller Welt, genauso wie Verbrecher.
Das tut er, weil sie ihm nicht folgen wollten
und seinen Willen nie beachtet haben.
So zwangen sie die Armen und Geringen,
zu Gott zu schreien, ihm ihr Leid zu klagen.
Und Gott hat ihren Hilferuf gehört!
Doch wenn er sich entschlösse, nichts zu tun,
dann könnte niemand ihn dafür verdammen.
Und wenn er sich verbirgt, dann sieht ihn keiner.
Was könnten Menschen oder Völker tun,
wenn Gott es wollte, dass ein Volksverführer,
der kein Gewissen hat, ihr König würde?
Wenn jemand Gott die Schuld bekennt und sagt:
́Ich habe mich verfehlt, ich tús nie wieder!
Zeig mir die Fehler, die ich selbst nicht sehe.
Das Unrecht, das ich tat, ich tús nicht mehŕ –
willst du dann immer noch, dass Gott ihn straft,
weil du ihn ja bereits verurteilt hast?
Nicht ich muss das entscheiden, sondern du!
Nun lass uns hören, was du selber denkst!
Wer Einsicht hat, der stimmt mir sicher zu;
und jeder Weise, der mir zuhört, sagt:
́Viel Wissen zeigt sich nicht in Ijobs Worten,
sein Reden hat doch weder Hand noch Fuß.
Ihr müsst ihn noch viel besser hinterfragen!
Er redet wie ein Mensch, der Gott nicht kennt.
Zu seinen Sünden fügt er Rebellion;
in unserer Mitte sät er Zweifel aus
und häuft die bösen Worte gegen Gott.́«
Eliihu õigustab Jumalat
Ja Eliihu jätkas ning ütles:
„Kuulge mu sõnu, te targad, ja pöörake oma kõrv minu poole, te teadjad!
Sest kõrv katsub sõnad läbi ja suulagi maitseb rooga.
Valigem endile, mis on õige, tunnetagem isekeskis, mis on hea!
Sest Iiob on öelnud: „Ma olen õige, aga Jumal on võtnud minult õiguse.
Kuigi mul on õigus, peetakse mind valetajaks. Mul on parandamatu haav, kuigi ma pole üle astunud.”
Kas on Iiobi sarnast meest, kes pilget joob nagu vett,
kes läheb ülekohtutegijate kilda ja käib koos õelate inimestega?
Sest tema ütleb: „Ei ole inimesel sellest kasu, et tal on sõprus Jumalaga!”
Seepärast kuulge, mõistlikud mehed, mind: kaugel on Jumalast õelus ja Kõigevägevamast ülekohtutegu.
Sest inimese tegu mööda tasub ta temale, ja nagu on kellegi tee, nõnda temale antakse.
Jah, tõesti, Jumal ei tee ülekohut ja Kõigevägevam ei vääna õigust.
Kes on temale usaldanud maa? Ja kes on loonud kogu maailma?
Kui ta iseenesesse tõmbuks, oma Vaimu ja hingeõhu tagasi võtaks,
siis heidaks kõik liha üheskoos hinge ja inimene saaks jälle põrmuks.
Kui sul nüüd on arukust, siis kuule seda, võta kõrvu mu sõnade kõla!
Kas siis tõesti peaks valitsema õiguse vihkaja? Või tahad sa süüdi mõista õiget ja võimast,
kes ütleb kuningale: „Kõlvatu!”, vürstidele: „Õel!”,
kes ei pea lugu vürstidest ega eelista suursugust viletsale, sest et need kõik on tema kätetöö?
Nad surevad äkitselt keset ööd: inimesed vaaruvad ja lähevad, ja ilma käetagi võetakse ära vägev.
Sest tema silmad on igaühe teede peal ja ta näeb kõiki tema samme.
Ei ole pimedust ega varjulist paika, kuhu ülekohtutegijad saaksid peitu pugeda.
Sest tema ei anna inimesele aega Jumala juurde kohtusse minekuks:
ta peksab vägevad üle kuulamata puruks ja paneb teised nende asemele.
Sellepärast, et ta nende tegusid tunneb, hävitab ta nad öösel ja nad purustatakse.
Ta peksab neid nagu kurjategijaid paigas, kus on nägijaid,
sellepärast et nad taganesid tema järelt ega hoolinud ühestki tema teest.
Nende pärast tõusis viletsate hädakisa tema ette, ja tema kuulis vaeste appihüüdeid.
Kui ta on vait, kes võiks teda süüdistada? Ja kui ta oma palge peidab, kes saaks teda näha? Niihästi rahva kui inimese üle
paneb ta kuningaks jumalavallatu inimese rahva võrgutajate seast.
Kui keegi ütleb Jumalale: „Ma olen eksinud, ma ei tee enam kurja;
mida ma ei mõista, seda õpeta sina mulle, ja kui olen ülekohut teinud, siis ma seda enam ei tee!”,
kas ta siis sinu arust peaks kätte maksma, sellepärast et sina ei ole sellega rahul? Kuid sina pead otsustama, mitte mina, seepärast räägi, mida sa tead!
Mõistlikud inimesed ütlevad mulle, samuti tark mees, kes mind kuuleb:
„Iiob räägib mõistmatult ja tema sõnad pole targad.”
Ah, peaks ometi Iiob pandama lõpuni proovile, kuna ta on vastanud nurjatul viisil!
Sest ta lisab oma patule üleastumise, peksab meie keskel keelt ja räägib palju Jumala vastu.”
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки