Скрыть
9:1
9:21-22
Церковнославянский (рус)
Отвѣща́въ же и́овъ, рече́:
во­и́стин­ну вѣ́мъ, я́ко та́ко е́сть: ка́ко бо бу́детъ пра́веденъ человѣ́къ у Го́спода?
а́ще бо восхо́щетъ суди́тися съ ни́мъ, не послу́шаетъ его́, да не пререче́тъ ко еди́ному словеси́ его́ от­ ты́сящи.
Прему́дръ бо е́сть мы́слiю, крѣ́покъ же и вели́къ: кто́ же́стокъ бы́въ проти́ву его́, пребы́сть?
Обетша́яй го́ры, и не вѣ́дятъ, превраща́яй я́ гнѣ́вомъ:
трясы́й поднебе́сную изъ основа́нiй, столпи́ же ея́ коле́блют­ся:
глаго́ляй со́лнцу, и не восхо́дитъ, звѣ́зды же печа́т­ст­вуетъ:
простры́й еди́нъ не́бо и ходя́й по мо́рю, я́ко по земли́:
творя́й плiа́ды и еспе́ра, и Аркту́ра и сокро́вища ю́жная:
творя́й ве́лiя и неизслѣ́дован­ная, сла́вная же и изря́дная, и́мже нѣ́сть числа́.
А́ще прiи́детъ ко мнѣ́, не и́мамъ ви́дѣти: и а́ще мимо­и́детъ мене́, ника́ко уразумѣ́хъ.
А́ще во́зметъ, кто́ воз­врати́тъ? или́ кто́ рече́тъ ему́: что́ сотвори́лъ еси́?
Са́мъ бо от­враща́етъ гнѣ́въ, сляко́шася подъ ни́мъ ки́ти поднебе́снiи.
А́ще же мя́ услы́шитъ, или́ разсу́дитъ глаго́лы моя́?
А́ще бо и пра́веденъ бу́ду, не услы́шитъ мене́, суду́ его́ помолю́ся:
а́ще же воз­зову́, и услы́шитъ мя́, не иму́ вѣ́ры, я́ко услы́ша гла́съ мо́й.
Да не мгло́ю мя́ потреби́тъ, мно́га же ми́ сотре́нiя сотвори́ всу́е,
не оставля́етъ бо мя́ от­дохну́ти, испо́лни же мя́ го́рести.
Поне́же си́ленъ е́сть крѣ́постiю: кто́ у́бо суду́ его́ воспроти́вит­ся?
А́ще бо бу́ду пра́веденъ, уста́ моя́ нече́стiя сотворя́тъ: а́ще же бу́ду непоро́ченъ, стро́потенъ бу́ду.
А́ще бо нече́стiе сотвори́хъ, не вѣ́мъ душе́ю мо­е́ю: оба́че отъ­е́млет­ся ми́ живо́тъ.
Тѣ́мже рѣ́хъ: вели́ка и си́льна губи́тъ гнѣ́въ.
Я́ко лука́вiи сме́ртiю лю́тою поги́бнутъ, оба́че пра́веднымъ посмѣва́ют­ся.
Предана́ е́сть земля́ въ ру́цѣ нечести́ваго, ли́ца суді́й ея́ покрыва́етъ: а́ще же не са́мъ е́сть, кто́ е́сть?
Житiе́ же мое́ е́сть легча́е скороте́чца: от­бѣго́ша и не ви́дѣша.
Или́ е́сть корабле́мъ слѣ́дъ пути́, или́ орла́ летя́ща, и́щуща я́ди?
А́ще бо реку́: забу́ду глаго́ля, при­­ни́кнувъ лице́мъ воз­дохну́,
трясу́ся всѣ́ми удесы́: вѣ́мъ бо, я́ко не безви́н­на мя́ оста́виши.
А́ще же нечести́въ е́смь, почто́ не умро́хъ?
А́ще бо измы́юся снѣ́гомъ и очи́щуся рука́ми чи́стыми,
дово́лно во скве́рнѣ омочи́лъ мя́ еси́, воз­гнуша́ся же мно́ю оде́жда моя́.
Нѣ́си бо человѣ́къ, я́коже а́зъ, ему́же противопрю́ся, да прiи́демъ вку́пѣ на су́дъ.
О, дабы́ хода́тай на́мъ бы́лъ, и облича́яй и разслу́шаяй между́ обѣ́ма.
Да отъ­и́метъ от­ мене́ же́злъ, стра́хъ же его́ да не смуща́етъ мене́:
и не убою́ся, но воз­глаго́лю, и́бо та́ко не вѣ́мъ са́мъ себе́.
Синодальный
И отвечал Иов и сказал:
правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?
Если захочет вступить в прение с Ним, то не ответит Ему ни на одно из тысячи.
Премудр сердцем и могущ силою; кто восставал против Него и оставался в покое?
Он передвигает горы, и не узнаю́т их: Он превращает их в гневе Своем;
сдвигает землю с места ее, и столбы ее дрожат;
скажет солнцу, – и не взойдет, и на звезды налагает печать.
Он один распростирает небеса и ходит по высотам моря;
сотворил Ас, Кесиль и Хима* и тайники юга; //*Cозвездия, соответствующие нынешним названиям: Медведицы, Ориона и Плеяд.
делает великое, неисследимое и чудное без числа!
Вот, Он пройдет предо мною, и не увижу Его; пронесется, и не замечу Его.
Возьмет, и кто возбранит Ему? кто скажет Ему: что Ты делаешь?
Бог не отвратит гнева Своего; пред Ним падут поборники гордыни.
Тем более могу ли я отвечать Ему и приискивать себе слова пред Ним?
Хотя бы я и прав был, но не буду отвечать, а буду умолять Судию моего.
Если бы я воззвал, и Он ответил мне, – я не поверил бы, что голос мой услышал Тот,
Кто в вихре разит меня и умножает безвинно мои раны,
не дает мне перевести духа, но пресыщает меня горестями.
Если действовать силою, то Он могуществен; если судом, кто сведет меня с Ним?
Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невинен, то Он призна́ет меня виновным.
Невинен я; не хочу знать души моей, презираю жизнь мою.
Все одно; поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного.
Если этого поражает Он бичом вдруг, то пытке невинных посмевается.
Земля отдана в руки нечестивых; лица судей ее Он закрывает. Если не Он, то кто же?
Дни мои быстрее гонца, – бегут, не видят добра,
несутся, как легкие ладьи, как орел стремится на добычу.
Если сказать мне: забуду я жалобы мои, отложу мрачный вид свой и ободрюсь;
то трепещу всех страданий моих, зная, что Ты не объявишь меня невинным.
Если же я виновен, то для чего напрасно томлюсь?
Хотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои,
то и тогда Ты погрузишь меня в грязь, и возгнушаются мною одежды мои.
Ибо Он не человек, как я, чтоб я мог отвечать Ему и идти вместе с Ним на суд!
Нет между нами посредника, который положил бы руку свою на обоих нас.
Да отстранит Он от меня жезл Свой, и страх Его да не ужасает меня, –
и тогда я буду говорить и не убоюсь Его, ибо я не таков сам в себе.
Немецкий (DGNB)
Ijob antwortete:
»So ist es! Daran gibt es keinen Zweifel:
Kein Mensch kann Recht behalten gegen Gott!
Bekäm er Lust, mit Gott zu prozessieren,
so würde der ihm tausend Fragen stellen,
auf die er auch nicht eine Antwort weiß.
Gott ist so reich an Weisheit, Macht und Stärke!
Wer kann es wagen, ihm die Stirn zu bieten?
Er käme nicht mit heiler Haut davon!
Ganz unversehens rückt Gott Berge fort,
und wenn er zornig wird, zerstört er sie.
Gott stößt die Erde an und sie erbebt;
die Pfeiler, die sie tragen, lässt er schwanken.
Wenn eŕs befiehlt, scheint keine Sonne mehr,
die Sterne kann er hindern aufzugehen.
Allein hat Gott den Himmel ausgespannt,
nur er kann über Meereswellen schreiten.
Gott schuf den Großen Bären, den Orion,
das Siebengestirn, den Sternenkranz des Südens.
Gott ist́s, der Wunder tut, unzählbar viele,
so groß, dass wir sie nicht verstehen können.
Gott geht an mir vorbei – ich seh ihn nicht,
ich merke nicht, wie er vorübergeht.
Er rafft hinweg und niemand hindert ihn.
Wer wagt zu fragen: ́He, was machst du da?́
Gott muss nicht seinen Zorn in Schranken halten,
selbst Rahabs Helfer hatten sich zu beugen.
Wie könnte ich ihm dann entgegentreten,
wie rechte Worte finden gegen ihn?
Ich bin im Recht und darf mein Recht nicht fordern!
Soll ich ihn etwa noch um Gnade bitten,
ihn, der das Urteil schon beschlossen hat?
Selbst wenn er sich dem Rechtsverfahren stellte –
dass er mich hören würde, glaub ich nicht.
Gott sendet seinen Sturm und wirft mich nieder,
ganz ohne Grund schlägt er mir viele Wunden.
Er lässt mich nicht einmal zu Atem kommen,
stattdessen füllt er mich mit Bitterkeit.
Soll ich Gewalt anwenden? Er ist stärker!
Zieh ich ihn vor Gericht? Wer lädt ihn vor?
Ich bin im Recht, ich habe keine Schuld,
doch was ich sage, muss mich schuldig sprechen.
Mir ist jetzt alles gleich, drum sprech ich́s aus,
selbst wenn ich meinen Kopf dafür riskiere:
Dass ich im Recht bin, hilft mir nichts bei ihm;
ob schuldig oder nicht – Gott bringt mich um!
Wenn plötzlich eine Katastrophe kommt
und Menschen ohne Schuld getötet werden,
hat er für ihre Ängste nur ein Lachen.
Gott hat die Erde Schurken übergeben
und alle Richter hat er blind gemacht.
Wenn er es nicht gewesen ist, wer dann?
Mein Leben eilt noch schneller als ein Läufer,
nicht einer meiner Tage bringt mir Glück.
Wie leichte Boote gleiten sie vorbei,
schnell wie der Sturz des Adlers auf die Beute.
Wenn ich mir sage: ́Gib das Klagen auf,
vergiss den ganzen Jammer, lach doch wieder!́,
dann packt mich gleich die Angst vor neuen Qualen;
ich weiß es ja, Gott spricht mich doch nicht frei.
Er will mich unbedingt für schuldig halten.
Was hilft es, meine Unschuld zu beweisen?
Ich könnte mich mit reinstem Wasser waschen,
die Hände könnte ich mit Lauge säubern.
Dann würde er mich in ein Schlammloch tauchen,
sodass sich meine Kleider vor mir ekeln.
Ach, wäre Gott doch nur ein Mensch wie ich,
ich wüsste, welche Antwort ich ihm gäbe:
er müsste mit mir vor Gericht erscheinen!
Gäb es doch einen Schiedsmann zwischen uns,
dem wir uns alle beide beugen müssten!
Dann dürfte Gott mich nicht mehr weiterprügeln
und würde mir nicht länger Angst einjagen.
Ich könnte reden, ohne mich zu fürchten.
Jedoch in meinem Fall geht Macht vor Recht!
მიუგო იობმა და თქვა:
ნამდვილად! ვიცი, რომ ასეა. როგორ უნდა ემართლებოდეს ადამიანი ღმერთს?
თუ ვინმე გაუმართავს დავას, ათასში ერთზეც კი ვერ გასცემს პასუხს.
გულბრძენია და ძალამორჭმული, ვინ გაჯიუტებია მას და მრთელი დარჩენილა?
მან შეძრა მთები ისე, რომ არავინ უწყის; მან დაამხო ისინი თავისი რისხვით;
მან მოარყია დედამიწა თავისი ადგილიდან და ირხევიან მისი სვეტები;
ეტყვის მზეს და არ ამოდის, ვარსკვლავებს ეფარება;
მან ერთმა გაშალა ცა და მიაბიჯებს ზღვის ხერხემალზე;
მან შექმნა გუთანი, ორიონი და ხომლი და სამხრეთის პალატები,
მან შექმნა გამოუკვლეველი დიდებულებანი და ურიცხვი საკვირველებანი.
აჰა, გადაივლის ჩემს თავზე და მე ვერ ვხედავ, ჩაივლის და ვერ შევამჩნევ;
აჰა, მოიტაცებს და ვინ არის დამკავებელი? ვინ ეტყვის: რას აკეთებ?
ღმერთი არ შეაბრუნებს თავის რისხვას, მის ქვეშ ემხობიან რაჰაბის თანამდგომნი.
როგორ შევეპასუხო, როგორ შევარჩიო მისთვის სათქმელი?
მართალიც რომ ვიყო, არ შევეპასუხები, მხოლოდ შევევედრები ჩემს მსაჯულს.
თუ შევღაღადებდი და პასუხს გამცემდა, არ დავიჯერებდი, რომ მან ყურად იღო ჩემი ხმა.
გრიგალივით მლეწავს და უმიზეზოდ მიმრავლებს ჭრილობებს;
სულს არ მათქმევინებს, არამედ მაძღობს სიმწარით;
თუ ძალზე მიდგა, აჰა, ძლიერია! თუ სამართალზე - ვინ მოსთხოვს პასუხს?
მართალიც რომ ვიყო, ჩემივე ბაგეები გამამტყუნებენ; უმწიკვლოც რომ ვიყო, გამაშავებენ.
უმწიკვლო ვარ, მაგრამ არად ვაგდებ ჩემს თავს: სიცოცხლე მომძულდა.
სულერთია, ამიტომაც ვამბობ: უმწიკვლოს და ბოროტს ერთნაირად ღუპავს იგი.
როცა კლავს შოლტი ანაზდეულად, უბრალოთა განსაცდელს დასცინის იგი.
ქვეყანა ბოროტის ხელშია, ის უფარავს სახეს მის მსაჯულებს; თუ ის არ არის, მაშ ვინღა არის?
ჩემი დღეები მორბედის უსწრაფესია, გარბიან, სიკეთე არ უნახავთ;
მიქრიან ლერწმის ნავებივით, არწივივით, საკვებისკენ რომ მიისწრაფის.
თუ ვიტყვი, მოვეშვები ჩემს ჩივილს, უკუვიყრი მწუხარებას და გავმხნევდები-მეთქი,
მაინც მაშინებს ყველა ჩემი სატანჯველი, ვიცი, მაინც არ გამამართლებ.
მე გავმტყუნდები! რისთვის უნდა დავშვრე ამაოდ?
თუნდაც თოვლის წყალში განვიბანო თავი, თუნდაც ნაცარტუტით გავითეთრო ხელები,
მაშინაც კი ორმოში ჩამძირავდი და ჩემსავე სამოსელს შევზიზღდებოდი;
რადგან ის ჩემსავით ადამიანი კი არის, რომ პასუხი მივაგო და ერთად წავიდეთ სამსჯავროში.
არ არის ჩვენს შორის შუამავალი, რომ ორივეს დაგვადოს თავისი ხელი.
გამარიდოს თავის კვერთხი და ნუღარ შემზარავს მისი შიშისზარი!
მაშინ ვილაპარაკებდი და არ შემეშინდებოდა მისი, რადგან ასე არა ვარ ჩემს თავთან.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки