Скрыть
19:4
19:7
19:8
19:14
19:19
19:27
Церковнославянский (рус)
И бы́сть въ ты́я дни́ не бя́ше царя́ во Изра́или: и бы́сть му́жъ Леви́тинъ живы́й во странѣ́ горы́ Ефре́мовы, и поя́ себѣ́ жену́ подло́жницу от­ Виѳлее́ма Иу́дина:
и разгнѣ́вася на́нь подло́жница его́, и отъи́де от­ него́ въ до́мъ отца́ сво­его́ въ Виѳлее́мъ Иу́динъ, и бѣ́ та́мо четы́ри ме́сяцы:
и воста́ му́жъ ея́ и и́де вслѣ́дъ ея́ глаго́лати въ се́рдце ея́, обрати́ти ю́ къ себѣ́ и при­­вести́ па́ки къ себѣ́: и о́трокъ его́ съ ни́мъ, и дво́е осля́тъ: она́ же введе́ его́ въ до́мъ отца́ сво­его́:
и ви́дѣ его́ оте́цъ отрокови́цы и изы́де съ весе́лiемъ во срѣ́тенiе его́, и удержа́ его́ те́сть его́ оте́цъ отрокови́цы, и пребы́сть съ ни́мъ три́ дни́, и ядо́ша и пи́ша, и спа́ша та́мо.
И бы́сть въ де́нь четве́ртый, и обу́трѣша зау́тра, и воста́ по­ити́. И рече́ оте́цъ отрокови́цы къ зя́тю сво­ему́: укрѣпи́ се́рдце твое́ укру́хомъ хлѣ́ба, и по се́мъ по́йдете.
И сѣдо́ша, и ядо́ша о́ба вку́пѣ и пи́ша. И рече́ оте́цъ отрокови́цы къ му́жу: иди́ ны́нѣ и преспи́, и воз­блажа́етъ се́рдце твое́.
И воста́ му́жъ по­ити́: и пону́ди его́ те́сть его́, и сѣ́де, и пребы́сть та́мо.
И воста́ ра́но въ пя́тый де́нь да и́детъ. И рече́ оте́цъ отрокови́цы: укрѣпи́ у́бо се́рдце твое́ хлѣ́бомъ, и пребу́ди до́ндеже преклони́т­ся де́нь. И ядо́ша и пи́ша о́ба.
И воста́ му́жъ да и́детъ са́мъ и подло́жница его́ и о́трокъ его́. И рече́ ему́ те́сть его́ оте́цъ отрокови́цы: се́, уже́ преклони́ся де́нь къ ве́черу, пребу́ди здѣ́, и воз­блажа́етъ се́рдце твое́, и обу́трѣете у́тро въ пу́ть ва́шъ, и отъи́деши въ селе́нiе свое́.
И не изво́ли му́жъ пребы́ти, и воста́ и отъи́де: и прiи́де да́же пря́мо Иеву́су, се́й е́сть Иерусали́мъ, и съ ни́мъ дво́е осля́тъ съ бремены́, и подло́жница его́ съ ни́мъ.
И прiидо́ша до Иеву́са, и де́нь преклони́ся къ ве́черу зѣло́: и рече́ о́трокъ ко господи́ну сво­ему́: гряди́ у́бо, да уклони́мся во гра́дъ се́й Иеву́съ и пребу́демъ въ не́мъ.
И рече́ къ нему́ господи́нъ его́: не уклони́мся во гра́дъ чу́ждь, въ не́мже нѣ́сть от­ сыно́въ Изра́илевыхъ, но пре́йдемъ до гавао́на.
И рече́ ко о́троку сво­ему́: гряди́, да при­­сту́пимъ ко еди́ному от­ мѣ́стъ гавао́нскихъ и пребу́демъ въ гавао́нѣ или́ въ ра́мѣ.
И мину́ша, и идо́ша, и за́йде и́мъ со́лнце бли́зъ гавао́на, и́же е́сть Венiами́нь:
и уклони́шася та́мо вни́ти превита́ти въ гавао́нѣ, и внидо́ша и сѣдо́ша на сто́гнахъ гра́да: и не бѣ́ му́жъ вводя́й и́хъ въ до́мъ превита́ти.
И се́, му́жъ ста́ръ идя́ше съ дѣ́ла сво­его́ изъ по́ля въ ве́черъ, и се́й му́жъ от­ горы́ Ефре́мли, и то́й обита́­ше въ гавао́нѣ: и му́жiе мѣ́ста сы́нове Венiами́ни.
И воз­ве́дъ о́чи сво­и́, ви́дѣ му́жа пу́тника на сто́гнахъ гра́дныхъ, и рече́ му́жъ ста́рецъ: ка́мо и́деши и от­ку́ду гряде́ши?
И рече́ къ нему́: гряде́мъ мы́ от­ Виѳлее́ма Иу́дина да́же до стра́нъ горы́ Ефре́мли, от­ону́дуже а́зъ е́смь: и ходи́хъ до Виѳлее́ма Иу́дина, и иду́ а́зъ въ до́мъ мо́й: и нѣ́сть му́жа вводя́щаго мя́ въ до́мъ:
а пле́вы и пи́ща осля́томъ на́шымъ е́сть, и мнѣ́ хлѣ́бъ и вино́ е́сть, и отрокови́цѣ и о́троку: рабо́мъ тво­и́мъ нѣ́сть ску́дно ни ко­ея́ ве́щи.
И рече́ му́жъ ста́ръ: ми́ръ тебѣ́: и ве́сь недоста́токъ тво́й на мнѣ́, оба́че на сто́гнахъ не ля́зи.
И введе́ его́ въ до́мъ сво́й, и даде́ мѣ́сто осля́томъ его́: и омы́ша но́ги своя́, и ядо́ша и пи́ша.
Егда́ же воз­весели́ся се́рдце и́хъ, и се́, му́жiе гра́дстiи сы́нове беззако́н­никовъ обыдо́ша до́мъ бiю́ще въ две́ри, и рѣ́ша му́жу господи́ну до́му ста́рцу, глаго́люще: изведи́ му́жа и́же вни́де въ до́мъ тво́й, да позна́емъ его́.
И изы́де къ ни́мъ му́жъ господи́нъ до́му и рече́: ни́, бра́тiя, не сотвори́те зла́ му́жу сему́ повнегда́ вни́ти ему́ въ до́мъ мо́й, и не сотвори́те безу́мiя сего́:
се́, дще́рь моя́ дѣ́ва, и подло́жница его́: изведу́ и́хъ, и смири́те и́хъ, и сотвори́те и́мъ е́же бла́го предъ очи́ма ва́шима: а му́жу сему́ не сотвори́те словесе́ безу́мiя сего́.
И не изво́лиша му́жiе послу́шати его́. И взя́ му́жъ подло́жницу его́ и изведе́ ю́ къ ни́мъ во́нъ: и позна́ша ю́ и руга́шася надъ не́ю всю́ но́щь да́же до у́тра, и от­пусти́ша ю́, егда́ взы́де ден­ни́ца.
И прiи́де жена́ къ зау́трiю, и паде́ у две́рiй до́му, идѣ́же бя́ше му́жъ ея́, до разсвѣта́нiя.
И воста́ му́жъ ея́ зау́тра, и от­ве́рзе две́ри до́му и изы́де по­ити́ въ пу́ть сво́й: и се́, жена́ его́ подло́жница лежа́­ше при­­ две́рехъ до́му, и ру́цѣ ея́ на преддве́рiи.
И рече́ къ не́й: воста́ни, да и́демъ. И не от­вѣща́ ему́, бя́ше бо мертва́. И воз­ложи́ ю́ на осля́, и воста́ му́жъ и по́йде на мѣ́сто свое́.
И прiи́де въ до́мъ сво́й, и взя́ но́жъ, и взя́ подло́жницу свою́, и раздроби́ ю́ по удесе́мъ ея́ на два­на́­де­сять часте́й, и посла́ я́ во вся́ племена́ Изра́илева.
И бы́сть вся́къ ви́дящiй глаго́лаше: не бы́сть, ни ви́дѣно бѣ́ си́це от­ дне́ изше́­ст­вiя сыно́въ Изра́илевыхъ от­ земли́ Еги́петскiя да́же до дне́ сего́. И заповѣ́да муже́мъ, и́хже посла́, глаго́ля: си́це глаго́лите ко всему́ Изра́илю: а́ще бы́сть по словеси́ сему́? уста́вите са́ми себѣ́ о не́й совѣ́тъ и глаго́лите.
Синодальный
В те дни, когда не было царя у Израиля, жил один левит на склоне горы Ефремовой. Он взял себе наложницу из Вифлеема Иудейского.
Наложница его поссорилась с ним и ушла от него в дом отца своего в Вифлеем Иудейский и была там четыре месяца.
Муж ее встал и пошел за нею, чтобы поговорить к сердцу ее и возвратить ее к себе. С ним был слуга его и пара ослов. Она ввела его в дом отца своего.
Отец этой молодой женщины, увидев его, с радостью встретил его, и удержал его тесть его, отец молодой женщины. И пробыл он у него три дня; они ели и пили и ночевали там.
В четвертый день встали они рано, и он встал, чтоб идти. И сказал отец молодой женщины зятю своему: подкрепи сердце твое куском хлеба, и потом пойдете.
Они остались, и оба вместе ели и пили. И сказал отец молодой женщины человеку тому: останься еще на ночь, и пусть повеселится сердце твое.
Человек тот встал, было, чтоб идти, но тесть его упросил его, и он опять ночевал там.
На пятый день встал он поутру, чтоб идти. И сказал отец молодой женщины той: подкрепи сердце твое [хлебом], и помедлите, доколе преклонится день. И ели оба они [и пили].
И встал тот человек, чтоб идти, сам он, наложница его и слуга его. И сказал ему тесть его, отец молодой женщины: вот, день преклонился к вечеру, ночуйте, пожалуйте; вот, дню скоро конец, ночуй здесь, пусть повеселится сердце твое; завтра пораньше встанете в путь ваш, и пойдешь в дом твой.
Но муж не согласился ночевать, встал и пошел; и пришел к Иевусу, что ныне Иерусалим; с ним пара навьюченных ослов и наложница его с ним.
Когда они были близ Иевуса, день уже очень преклонился. И сказал слуга господину своему: зайдем в этот город Иевусеев и ночуем в нем.
Господин его сказал ему: нет, не пойдем в город иноплеменников, которые не из сынов Израилевых, но дойдем до Гивы.
И сказал слуге своему: дойдем до одного из сих мест и ночуем в Гиве, или в Раме.
И пошли, и шли, и закатилось солнце подле Гивы Вениаминовой.
И повернули они туда, чтобы пойти ночевать в Гиве. И пришел он и сел на улице в городе; но никто не приглашал их в дом для ночлега.
И вот, идет один старик с работы своей с поля вечером; он родом был с горы Ефремовой и жил в Гиве. Жители же места сего были сыны Вениаминовы.
Он, подняв глаза свои, увидел прохожего на улице городской. И сказал старик: куда идешь? и откуда ты пришел?
Он сказал ему: мы идем из Вифлеема Иудейского к горе Ефремовой, откуда я; я ходил в Вифлеем Иудейский, а теперь иду к дому Господа; и никто не приглашает меня в дом;
у нас есть и солома и корм для ослов наших; также хлеб и вино для меня и для рабы твоей и для сего слуги есть у рабов твоих; ни в чем нет недостатка.
Старик сказал ему: будь спокоен: весь недостаток твой на мне, только не ночуй на улице.
И ввел его в дом свой и дал корму ослам [его], а сами они омыли ноги свои и ели и пили.
Тогда как они развеселили сердца свои, вот, жители города, люди развратные, окружили дом, стучались в двери и говорили старику, хозяину дома: выведи человека, вошедшего в дом твой, мы познаем его.
Хозяин дома вышел к ним и сказал им: нет, братья мои, не делайте зла, когда человек сей вошел в дом мой, не делайте этого безумия;
вот у меня дочь девица, и у него наложница, выведу я их, смирите их и делайте с ними, что вам угодно; а с человеком сим не делайте этого безумия.
Но они не хотели слушать его. Тогда муж взял свою наложницу и вывел к ним на улицу. Они познали ее, и ругались над нею всю ночь до утра. И отпустили ее при появлении зари.
И пришла женщина пред появлением зари, и упала у дверей дома того человека, у которого был господин ее, и лежала до света.
Господин ее встал поутру, отворил двери дома и вышел, чтоб идти в путь свой: и вот, наложница его лежит у дверей дома, и руки ее на пороге.
Он сказал ей: вставай, пойдем. Но ответа не было, [потому что она умерла]. Он положил ее на осла, встал и пошел в свое место.
Придя в дом свой, взял нож и, взяв наложницу свою, разрезал ее по членам ее на двенадцать частей и послал во все пределы Израилевы.
Всякий, видевший это, говорил: не бывало и не видано было подобного сему от дня исшествия сынов Израилевых из земли Египетской до сего дня. [Посланным же от себя людям он дал приказание и сказал: так говорите всему Израилю: бывало ли когда подобное сему?] Обратите внимание на это, посоветуйтесь и скажите.
Украинский (Огієнко)
І сталося тими днями, а царя в Ізраїлі не було і був один Левит приходько на узбіччях Єфремових гір.
І взяв він собі жінку наложницю з Юдиного Віфлеєму.
А наложниця його чинила перелюб при ньому, та й пішла від нього до дому свого батька, до Віфлеєму Юдиного, і була там чотири місяці часу.
І встав її муж та й пішов за нею, щоб поговорити до серця її, щоб вернути її, а з ним був слуга його та пара ослів.
І вона ввела його до дому батька свого.
І побачив його батько тієї молодої жінки, та й радісно вийшов назустріч йому.
І тримав його тесть його, батько тієї молодої жінки, і сидів із ним три дні, і їли й пили вони та ночували там.
І сталося четвертого дня, і повставали вони рано вранці, та й встали, щоб іти.
І сказав батько тієї молодої жінки до зятя свого: Підкріпи своє серце кавалком хліба, а потім підете.
І сіли вони, і обоє разом їли та пили.
А батько тієї молодої жінки сказав до того чоловіка: Зволь же й переночуй, і нехай буде добре тобі на серці!
Але встав той чоловік, щоб іти, а тесть його сильно просив його.
І вернувся він, і переночував там.
І встав він рано вранці п́ятого дня, щоб іти, а батько тієї молодої жінки сказав: Підкріпи ж своє серце!
І зволікали вони аж до схилку дня, і їли обоє вони.
І встав той чоловік, щоб іти, він та наложниця його та слуга його.
І сказав йому тесть його, батько тієї молодої жінки: Ось день схилився на вечір, переночуй же!
Ось день кладеться, ночуй тут, і нехай буде добре тобі на серці!
І встанете взавтра рано, у дорогу свою, та й підеш до намету свого.
Та той чоловік не хотів ночувати.
І встав він та й пішов, і прийшов навпроти Євусу, це Єрусалим.
А з ним пара нав́ючених ослів, і його наложниця з ним.
Вони були при Євусі, а день дуже схилився.
І сказав слуга до пана свого: Ходім, і зайдімо до цього євусейського міста, та й переночуємо в ньому.
І сказав до нього пан його: Не заходьмо до міста чужинців, бо вони не з Ізраїлевих синів, а перейдімо до Ґів́и.
І сказав він до слуги свого: Ходім, і прийдемо до одного з тих міст, і переночуємо в Ґів́ї або в Рамі.
І перейшли вони та й пішли.
А сонце зайшло їм при Ґів́ї, що була Веніяминова.
І зійшли вони туди, щоб увійти переночувати в Ґів́ї.
І він увійшов та й сів на майдані того міста, та ніхто не брав їх до дому переночувати.
Аж ось старий чоловік іде ввечорі з поля з своєї роботи.
А цей чоловік був з Єфремових гір, і він був приходько в Ґів́ї.
А люди того місця сини Веніяминові.
І звів він очі свої та й побачив того чоловіка мандрівника на міському майдані.
І сказав той старий чоловік: Куди ти йдеш та звідки приходиш?
А той до нього сказав: Ми переходимо з Юдиного Віфлеєму аж до узбіччя єфремових гір, звідти я.
І ходив я аж до Юдиного Віфлеєму, і йду до Господнього дому, та нема нікого, хто взяв би мене до дому.
Є й солома, і паша для наших ослів, є хліб та вино мені й невільниці твоїй та слузі з твоїми рабами, не бракує жодної речі.
І сказав той старий чоловік: Мир тобі, нехай уся недостача твоя на мені, тільки на майдані не ночуй!
І він увів його до свого дому, і дав ослам корму, а самі вони пообмивали ноги свої та й їли й пили.
Коли вони звеселили серце своє, аж ось люди того міста, люди розпусні, оточили той дім та стукали в двері.
І казали вони тому старому чоловікові, власникові того дому, говорячи: Виведи чоловіка, що ввійшов до дому твого, і ми пізнаєм його!
І вийшов до них той чоловік, власник того дому, та й сказав їм: Ні, мої браття, не робіть же ви зла!
По тому, як увійшов цей чоловік до мого дому, не зробіть такої гидоти!
Ось дочка моя дівчина, та його наложниця, я їх виведу, а ви візьміть їх, і зробіть їм, що вам до вподоби, а тому чоловікові ви не зробите цієї огидної речі!
Та ті люди не хотіли слухати його.
І схопив той чоловік свою наложницю, і вивів до них назовні.
І вони познали її, і безчестили її цілу ніч аж до ранку, і відпустили її, як зійшла рання зоря.
І прийшла та жінка, як ранок вертався, та й упала, і лежала при вході дому того чоловіка, що пан її був там, аж до світу.
А пан її встав рано, і відчинив двері дому та й вийшов, щоб іти своєю дорогою, аж ось та жінка, його наложниця, лежить при вході до дому, а руки її на порозі.
І сказав він до неї: Уставай і підемо!
Та вона не відповіла, бо вмерла.
І взяв він її на осла.
І встав той чоловік, і пішов до свого місця.
І ввійшов він до дому свого, і взяв ножа, і схопив свою наложницю та й порізав її за костями її на дванадцять кусків, і порозсилав по всій Ізраїлевій країні.
І сталося, кожен, хто це бачив, то говорив: Не бувало й не бачено такого, як це, від дня виходу Ізраїлевих синів з єгипетського краю аж до цього дня!
Зверніть увагу на це, радьте та говоріть!
Gibealaste häbitegu
Ja neil päevil, kui Iisraelis ei olnud kuningat, elas keegi leviit võõrana Efraimi mäestikus kõrvalises kohas ja võttis enesele liignaise Petlemmast Juudamaalt.
Aga tema liignaine vihastas ta peale ja läks tema juurest ära oma isakotta Petlemma Juudamaale ning oli seal neli kuud.
Siis ta mees võttis kätte ja läks temale järele, et rääkida temale südamesse ja tuua ta tagasi; mehega koos oli ta teener ja eeslipaar. Naine viis tema oma isakotta ja kui nooriku isa teda nägi, siis tuli ta rõõmsasti temale vastu.
Ja tema äi, nooriku isa, pidas teda kinni, nõnda et ta jäi tema juurde kolmeks päevaks; nad sõid ja jõid ning ööbisid seal.
Neljandal päeval tõusid nad hommikul vara teeleminekuks, aga nooriku isa ütles oma väimehele: „Toeta oma südant leivapalukesega, pärast seda võite siis minna!”
Ja nad istusid ning sõid ja jõid üheskoos; siis ütles nooriku isa mehele: „Ole ometi nõus ja jää ööseks, ja su süda olgu rõõmus!”
Aga mees tõusis minekule; siis ta äi käis temale väga peale ja ta pöördus ümber ning jäi ööseks sinna.
Ja ta tõusis viienda päeva hommikul vara teeleminekuks, aga nooriku isa ütles temale: „Toeta oma südant ja viibige kuni päevaloodeni!” Ja nad sõid kahekesi.
Siis tõusis mees minekule, tema ja ta liignaine ja ta teener, aga tema äi, nooriku isa, ütles talle: „Vaata ometi, päev kaldub õhtusse! Jääge ööseks, näe, päev on ju lõppemas! Jää ööseks siia ja su süda olgu rõõmus! Aga homme tõuske vara teeleminekuks, et sa jõuaksid oma telki!”
Aga mees ei tahtnud jääda ööseks, vaid tõusis ja läks ning jõudis Jebuusi, see on Jeruusalemma kohale; temal oli kaasas saduldatud eeslipaar, samuti oli ta liignaine koos temaga.
Kui nad olid Jebuusi juures, oli päike juba väga madalal ja teener ütles oma isandale: „Tule nüüd, põikame sellesse jebuuslaste linna ja jääme sinna ööseks!”
Aga ta isand ütles temale: „Me ei pöördu mitte võõraste linna, kes pole Iisraeli laste hulgast, vaid läheme edasi Gibeasse!”
Ja ta ütles oma teenrile: „Tule, et jõuaksime ühte neist paikadest ja saaksime ööbida Gibeas või Raamas!”
Siis nad läksid sealt mööda ja käisid edasi ning päike loojus, kui nad olid Benjaminile kuuluva Gibea ligidal.
Ja nad põikasid sinna, et minna Gibeasse öömajale; ta tuli ja jäi linna turule, sest ei olnud kedagi, kes oleks neid võtnud oma kotta öömajale.
Aga vaata, õhtul tuli üks vana mees väljalt töölt; see mees oli Efraimi mäestikust ja elas võõrana Gibeas; selle paiga mehed olid aga benjaminlased.
Ja tõstes oma silmad üles ning nähes teekäijat meest linna turul, ütles vana mees: „Kuhu sa lähed ja kust sa tuled?”
Ja ta vastas temale: „Me oleme teel Petlemmast Juudamaalt Efraimi mäestiku ääremaile, sest ma olen sealt; ma käisin Petlemmas Juudamaal ja olen minemas Issanda koja poole; aga keegi ei võta mind oma kotta.
Meie eeslite jaoks on niihästi õlgi kui toitu, nõndasamuti on mul ka leiba ja veini; su teenijal ja poisil, kes on koos su sulasega, ei puudu midagi.”
Siis ütles vana mees: „Rahu olgu sulle! Igatahes on mul olemas kõik, mis sul on vaja, ära ainult jää ööseks turule!”
Ja ta viis tema oma kotta ning segas eeslitele toitu; ja nad pesid oma jalgu ning sõid ja jõid.
Aga kui nende südamed olid rõõmsad, vaata, siis piirasid linna mehed, kõlvatud mehed, koja ümber, tagusid ukse pihta ja rääkisid vanale mehele, koja omanikule, öeldes: „Too välja see mees, kes tuli su kotta, ja me pruugime teda!”
Siis läks mees, koja omanik, välja nende juurde ja ütles neile: „Ei, mu vennad, ärge tehke kurja, sellepärast et see mees tuli mu kotta! Ärge tehke niisugust jäledust!
Vaata, siin on mu neitsilik tütar ja selle mehe liignaine! Ma toon nemad välja, magatage neid ja talitage nendega, nagu teie silmis hea on! Aga selle mehega ärge tehke seda jäledust!”
Ent mehed ei tahtnud teda kuulata; siis haaras mees oma liignaise ja viis ta õue nende juurde; nad ühtisid naisega ja tarvitasid tema kallal vägivalda kogu öö kuni hommikuni, ja lasksid tal minna, kui hakkas koitma.
Ja naine tuli hommiku koites ning langes selle mehe koja ukse ette, kus ta isand oli, jäädes sinna, kuni läks valgeks.
Kui tema isand hommikul tõusis ja avas koja uksed ja tuli välja, et minna oma teekonnale, vaata, siis lamas naine, tema liignaine, koja ukse ees ja ta käed olid läve peal.
Ta ütles naisele: „Tõuse ja lähme!” Aga too ei vastanud. Siis tõstis mees ta eesli selga, võttis kätte ja läks koju.
Ja kui ta jõudis oma kotta, siis võttis ta noa, haaras oma liignaise ja lõikas tema luid-liikmeid mööda kaheteistkümneks tükiks ning läkitas need Iisraeli kõigisse paigusse.
Ja igaüks, kes seda nägi, ütles: „Midagi niisugust ei ole sündinud ega nähtud alates sellest ajast, kui Iisraeli lapsed tulid Egiptusemaalt, kuni tänapäevani. Mõelge sellele, pidage nõu ja kõnelge!”
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки