Скрыть
1:0
Церковнославянский (рус)
И бы́сть, повнегда́ въ плѣ́нъ от­веде́нъ бѣ́ Изра́иль, и Иерусали́мъ опустоше́нъ бя́ше, ся́де иеремі́а проро́къ пла́чущь, и рыда́­ше рыда́нiемъ си́мъ надъ Иерусали́момъ и глаго́лаше:
א Ка́ко сѣ́де еди́нъ гра́дъ умно́жен­ный людьми́! бы́сть я́ко вдови́ца, умно́жен­ный во язы́цѣхъ, владя́й страна́ми бы́сть подъ да́нiю.
ב Пла́чя пла́кася въ нощи́, и сле́зы его́ на лани́тѣхъ его́, и нѣ́сть утѣша́яй его́ от­ всѣ́хъ лю́бящихъ его́: вси́ дружа́щiися съ ни́мъ от­верго́шася его́, бы́ша ему́ врази́.
ג Пресели́ся Иу́да ра́ди смире́нiя сво­его́ и ра́ди мно́же­ст­ва рабо́ты сво­ея́: сѣ́де во язы́цѣхъ, не обрѣ́те поко́я. Вси́ гоня́щiи его́ пости́гнуша и́ средѣ́ стужа́ющихъ ему́.
ד Путiе́ Сiо́ни рыда́ютъ, я́ко нѣ́сть ходя́щихъ по ни́хъ въ пра́здникъ, вся́ врата́ его́ разоре́на, жерцы́ его́ воз­дыха́ютъ, дѣви́цы его́ ведо́мы, и са́мъ огорчева́емь въ себѣ́.
ה ́ша стужа́ющiи ему́ во главу́, и врази́ его́ угобзи́шася, я́ко Госпо́дь смири́ его́ за мно́же­с­т­во нече́стiя его́: младе́нцы его́ от­идо́ша плѣне́ни предъ лице́мъ стужа́ющаго.
ו И отъ­я́ся от­ дще́ре Сiо́ни вся́ лѣ́пота ея́: бы́ша кня́зи ея́ я́ко о́вни не иму́щiи па́жити, и хожда́ху не съ крѣ́постiю предъ лице́мъ гоня́щаго.
ז Помяну́ Иерусали́мъ дни́ смире́нiя сво­его́ и от­ринове́нiй сво­и́хъ, вся́ вожделѣ́нiя своя́, я́же имѣ́яше от­ дні́й пе́рвыхъ, егда́ падо́ша лю́дiе его́ въ ру́цѣ стужа́ющаго, и не бѣ́ помага́ющаго ему́: ви́дѣв­ше врази́ его́ посмѣя́шася о преселе́нiи его́.
ח Грѣхо́мъ согрѣши́ Иерусали́мъ, того́ ра́ди въ мяте́жъ бы́сть: вси́ сла́вящiи его́ смири́ша и́, ви́дѣша бо сра́мъ его́: се́й же стеня́щь обрати́ся вспя́ть.
ט Нечистота́ его́ предъ нога́ма его́, не помяну́ послѣ́днихъ сво­и́хъ и низведе́ся пречу́дно: нѣ́сть утѣша́яй его́. Ви́ждь, Го́споди, смире́нiе мое́, я́ко воз­вели́чися вра́гъ.
י Ру́ку свою́ простре́ стужа́яй на вся́ вожделѣ́н­ная его́, ви́дѣ бо язы́ки в­ше́дшыя во святы́ню свою́, и́мже повелѣ́лъ еси́ не входи́ти во це́рковь твою́.
כ Вси́ лю́дiе его́ воз­дыха́юще и́щутъ хлѣ́ба: да́ша вожделѣ́н­ная своя́ за пи́щу, е́же бы обрати́ти ду́шу. Ви́ждь, Го́споди, и при́зри, я́ко бы́хъ безче́стенъ.
ל Вси́, и́же къ ва́мъ проходя́щiи путе́мъ, обрати́теся и ви́дите, а́ще е́сть болѣ́знь, я́ко болѣ́знь моя́, я́же бы́сть: глаго́лавый о мнѣ́ смири́ мя Госпо́дь въ де́нь гнѣ́ва я́рости сво­ея́.
מ Съ высоты́ сво­ея́ посла́ о́гнь, въ ко́сти моя́ сведе́ его́: простре́ сѣ́ть нога́ма мо­и́ма, обрати́ мя вспя́ть, даде́ мя Госпо́дь въ погубле́нiе, ве́сь де́нь болѣ́зну­ю­ща.
נ Бдя́ше на нече́стiя моя́, въ руку́ мое́ю сплето́шася: взыдо́ша на вы́ю мою́, изнемо́же крѣ́пость моя́, я́ко даде́ Госпо́дь въ ру́цѣ мо­и́ болѣ́зни, не воз­могу́ ста́ти.
ס Отя́ вся́ крѣ́пкiя моя́ Госпо́дь от­ среды́ мене́, при­­зва́ на мя́ вре́мя, е́же сокруши́ти избра́н­ныя моя́: точи́ло истопта́ Госпо́дь дѣви́цѣ, дще́ри Иу́динѣ: о си́хъ а́зъ пла́чу.
ע О́чи мо­и́ излiя́стѣ во́ду, я́ко удали́ся от­ мене́ утѣша́яй мя́, воз­враща́яй ду́шу мою́: погибо́ша сы́нове мо­и́, я́ко воз­мо́же вра́гъ.
פ Воздѣ́ руцѣ́ сво­и́ Сiо́нъ, нѣ́сть утѣша́яй его́. Заповѣ́да Госпо́дь на Иа́кова, о́крестъ его́ врази́ его́: бы́сть Иерусали́мъ я́ко оскверне́на кровоточе́нiемъ въ ни́хъ.
צ Пра́веднъ е́сть Госпо́дь, я́ко уста́ его́ огорчи́хъ. Слы́шите у́бо, вси́ лю́дiе, и ви́дите болѣ́знь мою́: дѣви́цы моя́ и ю́ноты от­идо́ша въ плѣ́нъ.
ק Позва́хъ люби́тели моя́, и ті́и прельсти́ша мя́: жерцы́ мо­и́ и ста́рцы мо­и́ во гра́дѣ оскудѣ́ша, я́ко взыска́ша пи́щи себѣ́, да укрѣпя́тъ ду́шы своя́, и не обрѣто́ша.
ר Ви́ждь, Го́споди, я́ко скорблю́, утро́ба моя́ смяте́ся во мнѣ́, и преврати́ся се́рдце мое́, я́ко го́рести испо́лнихся: от­внѣ́ обезча́ди мене́ ме́чь, а́ки сме́рть въ дому́.
ש Слы́шаша у́бо, я́ко воз­дыха́ю а́зъ, нѣ́сть утѣша́ющаго мя́. Вси́ врази́ мо­и́ слы́шаша зла́я моя́ и пора́довашася, я́ко ты́ сотвори́лъ еси́: при­­ве́лъ еси́ де́нь, при­­зва́лъ еси́ вре́мя, и бу́дутъ подо́бни мнѣ́.
ת Да прiи́детъ вся́ зло́ба и́хъ предъ лице́ твое́, и отреби́ и́хъ, я́коже сотвори́ша отребле́нiе о всѣ́хъ грѣсѣ́хъ мо­и́хъ, я́ко мно́га су́ть стена́нiя моя́, и се́рдце мое́ скорби́тъ.
Синодальный
Как одиноко сидит город, некогда многолюдный! он стал, как вдова; великий между народами, князь над областями сделался данником.
Горько плачет он ночью, и слезы его на ланитах его. Нет у него утешителя из всех, любивших его; все друзья его изменили ему, сделались врагами ему.
Иуда переселился по причине бедствия и тяжкого рабства, поселился среди язычников, и не нашел покоя; все, преследовавшие его, настигли его в тесных местах.
Пути Сиона сетуют, потому что нет идущих на праздник; все ворота его опустели; священники его вздыхают, девицы его печальны, горько и ему самому.
Враги его стали во главе, неприятели его благоденствуют, потому что Господь наслал на него горе за множество беззаконий его; дети его пошли в плен впереди врага.
И отошло от дщери Сиона все ее великолепие; князья ее – как олени, не находящие пажити; обессиленные они пошли вперед погонщика.
Вспомнил Иерусалим, во дни бедствия своего и страданий своих, о всех драгоценностях своих, какие были у него в прежние дни, тогда как народ его пал от руки врага, и никто не помогает ему; неприятели смотрят на него и смеются над его субботами.
Тяжко согрешил Иерусалим, за то и сделался отвратительным; все, прославлявшие его, смотрят на него с презрением, потому что увидели наготу его; и сам он вздыхает и отворачивается назад.
На подоле у него была нечистота, но он не помышлял о будущности своей, и поэтому необыкновенно унизился, и нет у него утешителя. «Воззри, Господи, на бедствие мое, ибо враг возвеличился!»
Враг простер руку свою на все самое драгоценное его; он видит, как язычники входят во святилище его, о котором Ты заповедал, чтобы они не вступали в собрание Твое.
Весь народ его вздыхает, ища хлеба, отдает драгоценности свои за пищу, чтобы подкрепить душу. «Воззри, Господи, и посмотри, как я унижен!»
Да не будет этого с вами, все проходящие путем! взгляните и посмотрите, есть ли болезнь, как моя болезнь, какая постигла меня, какую наслал на меня Господь в день пламенного гнева Своего?
Свыше послал Он огонь в кости мои, и он овладел ими; раскинул сеть для ног моих, опрокинул меня, сделал меня бедным и томящимся всякий день.
Ярмо беззаконий моих связано в руке Его; они сплетены и поднялись на шею мою; Он ослабил силы мои. Господь отдал меня в руки, из которых не могу подняться.
Всех сильных моих Господь низложил среди меня, созвал против меня собрание, чтобы истребить юношей моих; как в точиле, истоптал Господь деву, дочь Иуды.
Об этом плачу я; око мое, око мое изливает воды, ибо далеко от меня утешитель, который оживил бы душу мою; дети мои разорены, потому что враг превозмог.
Сион простирает руки свои, но утешителя нет ему. Господь дал повеление о Иакове врагам его окружить его; Иерусалим сделался мерзостью среди них.
Праведен Господь, ибо я непокорен был слову Его. Послушайте, все народы, и взгляните на болезнь мою: девы мои и юноши мои пошли в плен.
Зову друзей моих, но они обманули меня; священники мои и старцы мои издыхают в городе, ища пищи себе, чтобы подкрепить душу свою.
Воззри, Господи, ибо мне тесно, волнуется во мне внутренность, сердце мое перевернулось во мне за то, что я упорно противился Тебе; отвне обесчадил меня меч, а дома – как смерть.
Услышали, что я стенаю, а утешителя у меня нет; услышали все враги мои о бедствии моем и обрадовались, что Ты соделал это: о, если бы Ты повелел наступить дню, предреченному Тобою, и они стали бы подобными мне!
Да предстанет пред лице Твое вся злоба их; и поступи с ними так же, как Ты поступил со мною за все грехи мои, ибо тяжки стоны мои, и сердце мое изнемогает.
Грузинский
როგორ მარტო დარჩა ქალაქი, ოდესღაც ხალხმრავალი, ზის ქვრივი ქალივით; ხალხთა ქალბატონი და მხარეთა დედოფალი მოხარკე შეიქნა.
ტირის ღამ-ღამობით, ღაწვებზე ცრემლი სდის, არავინა ჰყავს ნუგეშისმცემელი, ყველამ უღალატა, მტრად გადაეკიდნენ მეგობრები.
გადაიხვეწა იუდა, დაბეჩავებული და დამონებული; დასახლდა უცხოთა შორის, ვერ უპოვნია მოსვენება; ვიწროებში დაეწივნენ მისი მდევრები.
მოთქვამენ სიონის გზები; დღესასწაულზე არავინ დადის, დაცარიელდა მისი ჭიშკრები; ოხრავენ მღვდლები, დანაღვლიანდნენ მისი ქალწულები, თავადაც გამწარებულია სიონი.
მისი მეტოქენი თავში მოექცნენ, ზეიმობენ მტრები, რადგან უფალმა დასაჯა იგი ბევრი ცოდვებისთვის; მის პატარებს ტყვეებად მირეკავენ მტრები.
გავიდა სიონის ასულისგან მთელი დიდება; მისი მთავრები ქურციკებს გვანან, საძოვრისთვის რომ ვერ მიუგნიათ; და მდევრის წინ მიდიან ღონემიხდილნი.
გაიხსენა იერუსალიმმა თავისი ტანჯვისა და დევნილობის დღეებში თავისი განძი, ძველად ნაქონი; რომ დაეცა მისი ხალხი მცტრის ხელით და არავინ არის მისი მშველელი; შეჰყურებენ მას მტრები და საცინლად იგდებენ მის შაბათებს.
მძიმედ შესცოდა იერუსალიმმა, ამიტომაც შესაზიზღი შეიქნა, შეიძულა იგი ყოველმა მისმა მადიდებელმა, რადგან დაინახეს მისი სიშიშვლე; თავადაც ოხრავს და უკან იხევს.
კალთაწაბილწულმა არ იფიქრა, რა ბოლო ექნებოდა, და დაეცა საარაკოდ, არა ჰყავს ნუგეშისმცემელი. მოჰხედე ჩემს ტანჯვას, უფალო, რადგან განდიდდა მტერი.
მის საგანძურზე მტერმა გაიწოდა ხელი, რადგან ხედავს, რომ შედიან მის საწმიდარში წარმართნი, ვისზედაც ბრძანე, არ შესულიყვნენ შენს კრებულში.
ოხრავს შენი ერი, პურის მძებნელი; საჭმელში ცვლიან ძვირფასეულობას, რომ სული მოითქვან; მოიხედე, უფალო, და დაინახე, როგორ დავმცირდი.
ნუმც დაგემართოთ ამგვარი რამ, გზად ჩამვლელნო! მოიხედეთ, შეხედეთ, თუ ყოფილა სატკივარი ჩემი სატკივრის მსგავსი, მე რომ მჭირს, უფალმა რომ შემყარა თავისი რისხვით!
მაღლიდან ცეცხლი მოავლინა ჩემს ძვლებში; ფერხთა წინ ბადე გამიშალა, წამაქცია, დამაგდო ოხრად და სნეულად სამუდამოდ.
შეკრულია მისი ხელით ჩემი ცოდვების უღელი, შეკაზმულია და ქედზე მადგას, ძალა წამართვა; მათ ხელში მიმცა უფალმა, ვისგანაც ვეღარ წამოვდექი.
უფალმა გათელა ჩემს წიაღში ჩემი ფალავნები, მომისია ურდო, რომ შეემუსრა ჩემი მოყმენი; უფალმა გათელა, როგორც საწნახელში, იუდას ქალწული ასულები.
ამას დავტირი, ცრემლად იღვრება ჩემი თვალები, რადგან გამშორდა ნუგეშისმცემელი, ჩემი სულის მომაბრუნებელი; ობლად დარჩნენ ჩემი შვილები, რადგან გამძლავრდა მტერი.
სიონი ხელებს იწვდის, არავინაა ნუგეშისმცემელი; უფალმა ბრძანა, გარშემოდგომოდნენ იაკობს მტრები; სიბილწედ შეირაცხა იერუსალიმი მათ თვალში.
მართალია უფალი, რადგან ვეურჩე მის ბაგეს; გაიგონეთ, ხალხებო, და შეხედეთ ჩემს სატანჯველს; ჩემი ქალწულები და მოყმენი ტყვეობაში წავიდნენ.
ვუხმე ჩემს მოყვარულთ, მაგრამ მომატყუეს; ჩემი მღვდლები და უხუცესები იხოცებიან ქალაქში, რადგან ეძებენ პურს სულის მიასაბრუნებლად.
მომხედე, უფალო, რადგან მიჭირს მე, მეწვის ნაწლავები; გული გადამიბრუნდა მკერდში, რადგან ავჯანყდი შენს წინააღმდეგ; გარეთ მახვილისგან შვილმკვდარი შევიქენი, შინაც სიკვდილია.
გაიგეს, როგორ ვკვნესი და არავინა მყავს ნუგეშისმცემელი; გაიგეს ჩემმა მტრებმა ჩემი უბედურება და ხარობენ, რომ შენგან არის მოწეული. ოჰ, ერთი მოაწევდე დღეს, შენ დათქმულს, რომ ჩემსავით გახდნენ ისინი!
ოჰ, ერთი მოაწევდეს შენამდე მათი სიბოროტის ამბავი, რომ ისევე მოექცე მათ, როგორც მე მომექეცი ჩემი ცოდვებისთვის, რადგან გამრავლდა ჩემი ოხვრა-კვნესა და შემიღონდა გული.
Lein ja valu Jeruusalemma hävitamise pärast
Kuidas küll istub üksinda see kord nii rahvarohke linn! Kes rahvaste seas oli suur, on saanud lesknaise sarnaseks. Vürstitar maakondade hulgas peab tegema orjatööd.
Ta nutab öösel kibedasti, pisarad voolavad tal üle näo. Pole tal trööstijat ühestki armastajast: kõik ta sõbrad on teda petnud, on saanud ta vaenlasteks.
Juuda on sattunud viletsusse ja ränka orjusesse, ta elab paganate seas ega leia hingamist. Kõik jälitajad saavad ta kätte keset kitsikusi.
Siioni teed leinavad, et pole pühiks tulijaid. Kõik ta väravad on tühjad, ta preestrid ohkavad. Tema neitsid on kurvad ja tal enesel on kibe käes.
Tema rõhujad on saanud võimu, tema vaenlastel käib käsi hästi. Sest Issand on toonud talle häda tema paljude üleastumiste pärast. Tema lastel on tulnud minna vangidena vaenlase ees.
Siioni tütrelt on kõik ta toredus läinud. Tema vürstid on nagu hirved, kes ei leia karjamaad; nad astuvad jõuetult tagaajaja ees.
Jeruusalemm mõtleb oma viletsuse ja kodutuse päevil kõigile kallistele asjadele, mis tal muistsest ajast on olnud. Et ta rahvas langes vaenlase kätte ja tal ei olnud aitajat, siis näevad vaenlased seda ja naeravad tema lõppu.
Jeruusalemm on raskesti patustanud, seepärast on ta saanud jäleduseks. Kõik, kes teda austasid, põlastavad teda, sest nad on näinud ta alastiolekut. Ka tema ise ohkab ja tõmbub pelgu.
Tema roojus on ta hõlmadel. Ta ei mõelnud oma lõpule ja on langenud hämmastaval viisil: tal pole trööstijat. Vaata, Issand, mu viletsust, sest vaenlane suurustab!
Vaenlane sirutab käe kõigi ta kalliste asjade järele; sest ta sai näha, et ta pühamusse tulid paganad, need, keda sa olid keelanud, et nad ei tuleks su kogudusse.
Kogu ta rahvas ohkab ja otsib leiba: nad annavad oma aarded toidu eest, et pidada hinge sees. Vaata, Issand, ja näe, kui põlatud ma olen!
Kas see teile ei lähegi korda, kõik, kes te mööda lähete? Vaadake ja nähke! Ons olemas valu, minu valu sarnast, mis mulle on tehtud, millega Issand mind on nuhelnud oma tulise viha päeval?
Ta läkitas kõrgusest tule mu luudesse ja vaevas neid; ta laotas mu jalgadele võrgu, ta tõrjus mind tagasi; ta jättis mind üksikuks igavesti haigena.
Mu üleastumiste ike on kokku seotud, tema käed põimisid need ühte: need tulid mu turjale, tema murdis mu jõu; Issand andis mu nende kätte, ma ei suuda üles tõusta.
Issand heitis kõrvale mu keskelt kõik vägevad; ta kutsus kokku peo minu vastu, et purustada mu noori mehi. Issand sõtkus surutõrt neitsile, Juuda tütrele.
Nende asjade pärast ma nutan, mu silmad, mu silmad voolavad vett. Sest kaugel on minust trööstija, kes turgutaks mu hinge. Mu lapsed on hävitatud, sest vaenlane on vägev.
Siion laiutab käsi, tal ei ole trööstijat. Issand on käsutanud vaenlastena Jaakobi vastu selle enese naabrid. Jeruusalemm on muutunud nende seas jäleduseks.
Õiglane on tema, Issand, sest mina olen tõrkunud tema käsu vastu. Kuulge ometi, kõik rahvad, ja vaadake mu valu: mu neitsid ja noored mehed on läinud vangi.
Ma kutsusin oma armastajaid, nad petsid mind. Mu preestrid ja vanemad surid linnas, kui nad otsisid enesele toitu, et turgutada oma hinge.
Vaata, Issand, kuidas mul on kitsas käes: mu sisemus käärib, mu süda pööritab sees, sest ma olen kõvasti tõrkunud. Väljas teeb mõõk mind lastetuks, sees on päris surm.
Nad on kuulnud, et ma ägan. Mul pole trööstijat. Kõik mu vaenlased on kuulnud mu õnnetusest, nad rõõmutsevad, et sina seda tegid. Too ometi päev, millest sa kuulutasid, et nende käsi käib samuti kui mul!
Tulgu kõik nende kurjus su palge ette, ja talita nendega, nagu sa talitasid minuga kõigi mu üleastumiste pärast! Jah, mu ohkeid on palju ja mu süda on haige.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки