Быт. Исх. Лев. Чис. Втор. Нав. Суд. Руф. 1Цар. 2Цар. 3Цар. 4Цар. 1Пар. 2Пар. 1Ездр. Неем. 2Ездр. Тов. Иудиф. Эсф. 1Мак. 2Мак. 3Мак. 3Ездр. Иов. Пс. Притч. Еккл. Песн. Прем. Сир. Ис. Иер. Плч. Посл.Иер. Вар. Иез. Дан. Ос. Иоил. Ам. Авд. Ион. Мих. Наум. Авв. Соф. Агг. Зах. Мал. Мф. Мк. Лк. Ин. Деян. Иак. 1Пет. 2Пет. 1Ин. 2Ин. 3Ин. Иуд. Рим. 1Кор. 2Кор. Гал. Еф. Флп. Кол. 1Фес. 2Фес. 1Тим. 2Тим. Тит. Флм. Евр. Откр.

Плач Иеремии

 
  • א Ка́ко потемнѣ́ зла́то, измѣни́ся сребро́ до́бро­е: разсы́пашася камы́цы святы́ни въ нача́лѣ всѣ́хъ исхо́довъ.
  • ב Сы́нове Сiо́ни честні́и, одѣ́янiи зла́томъ чи́стымъ, ка́ко вмѣни́шася въ сосу́ды гли́няны, дѣла́ ру́къ скуде́льничихъ.
  • ג Еще́ же змі́еве обнажи́ша сосцы́, воз­до­и́ша ски́мни и́хъ дще́рей люді́й мо­и́хъ въ неизцѣле́нiе, я́коже пти́ца во пусты́ни.
  • ד Прильпе́ язы́къ ссу́щаго къ горта́ни его́ въ жа́жди, младе́нцы проси́ша хлѣ́ба, и нѣ́сть и́мъ разломля́ющаго.
  • ה Яду́ще сла́достная погибо́ша во исхо́дѣхъ, пита́емiи на багряни́цахъ одѣ́яшася въ гно́й.
  • ו И воз­вели́чися беззако́нiе дще́ре люді́й мо­и́хъ па́че беззако́нiя Cодо́мска, превраще́н­ныя во окомгнове́нiи, и не поболѣ́ша о не́й рука́ми.
  • ז Очи́стишася назоре́е ея́ па́че снѣ́га и просвѣти́шася па́че млека́, че́рмни бы́ша, па́че ка́мене сапфи́ра усѣче́нiе и́хъ.
  • ח Потемнѣ́ па́че са́жи ви́дъ и́хъ, не позна́ни бы́ша во исхо́дѣхъ: при­­льпе́ ко́жа и́хъ косте́мъ и́хъ, изсхо́ша, бы́ша я́ко дре́во.
  • ט Лу́чше бы́ша я́звенiи мече́мъ, не́жели погубле́ни гла́домъ: сі́и бо истлѣ́ша от­ непло́дности земли́.
  • י Ру́цѣ же́нъ милосе́рдыхъ свари́ша дѣ́ти своя́, бы́ша въ я́дь и́мъ, въ сокруше́нiи дще́ре люді́й мо­и́хъ.
  • כ Сконча́ Госпо́дь я́рость свою́, излiя́ я́рость гнѣ́ва сво­его́ и воз­жже́ о́гнь въ Сiо́нѣ, и пояде́ основа́нiя его́.
  • ל Не вѣ́роваша ца́рiе зе́мстiи и вси́ живу́щiи во вселе́н­нѣй, я́ко вни́детъ вра́гъ и стужа́яй сквоз­ѣ́ врата́ Иерусали́мская,
  • מ ра́ди грѣ́хъ проро́ковъ его́ и непра́вдъ жерце́въ его́, пролива́ющихъ кро́вь пра́ведну посредѣ́ его́.
  • נ Поколеба́шася бо́дрiи его́ на сто́гнахъ, оскверни́шася въ крови́, внегда́ немощи́ и́мъ, при­­косну́шася оде́ждъ сво­и́хъ.
  • ס Отступи́те от­ нечи́стыхъ, при­­зови́те и́хъ: от­ступи́те, от­ступи́те, не при­­каса́йтеся, я́ко воз­жго́шася и восколеба́шася: рцы́те во язы́цѣхъ: не при­­ложа́тъ, е́же обита́ти [съ ни́ми].
  • פ Лице́ Госпо́дне ча́сть и́хъ, не при­­ложи́тъ при­­зрѣ́ти на ни́хъ: лица́ жре́ческа не устыдѣ́шася, ста́рыхъ не поми́ловаша.
  • ע Еще́ су́щымъ на́мъ оскудѣ́ша о́чи на́ши, на по́мощь на́шу всу́е смотря́щымъ на́мъ, внегда́ надѣ́яхомся на язы́къ не спаса́ющь.
  • צ Улови́ша ма́лыхъ на́шихъ е́же не ходи́ти на сто́гнахъ на́шихъ, при­­бли́жися вре́мя на́­ше, испо́лнишася дні́е на́ши, насто­и́тъ коне́цъ на́шъ.
  • ק Скорѣ́йшiи бы́ша гоня́щiи ны́ па́че орло́въ небе́сныхъ, на гора́хъ гоня́ху на́съ, въ пусты́ни при­­сѣдо́ша на́мъ.
  • ר Ду́хъ лица́ на́­шего, пома́зан­ный Госпо́дь я́тъ бы́сть въ растлѣ́нiихъ и́хъ, о не́мже рѣ́хомъ: въ сѣ́ни его́ поживе́мъ во язы́цѣхъ.
  • ש Ра́дуйся и весели́ся, дщи́ Идуме́йска, живу́щая на земли́, и на тебе́ прiи́детъ ча́ша Госпо́дня, и упiе́шися и излiе́ши.
  • ת Сконча́ся беззако́нiе твое́, дщи́ Сiо́ня, не при­­ложи́тъ ктому́ пресели́ти тя́: посѣти́лъ е́сть беззако́нiя твоя́, дщи́ Едо́мля, от­кры́ нече́стiя твоя́.
  • Как потускло золото, изменилось золото наилучшее! камни святилища раскиданы по всем перекресткам.
  • Сыны Сиона драгоценные, равноценные чистейшему золоту, как они сравнены с глиняною посудою, изделием рук горшечника!
  • И чудовища подают сосцы и кормят своих детенышей, а дщерь народа моего стала жестока подобно страусам в пустыне.
  • Язык грудного младенца прилипает к гортани его от жажды; дети просят хлеба, и никто не подает им.
  • Евшие сладкое истаевают на улицах; воспитанные на багрянице жмутся к навозу.
  • Наказание нечестия дщери народа моего превышает казнь за грехи Содома: тот низринут мгновенно, и руки человеческие не касались его.
  • Князья ее были в ней чище снега, белее молока; они были телом краше коралла, вид их был, как сапфир;
  • а теперь темнее всего черного лице их; не узнаю́т их на улицах; кожа их прилипла к костям их, стала суха, как дерево.
  • Умерщвляемые мечом счастливее умерщвляемых голодом, потому что сии истаевают, поражаемые недостатком плодов полевых.
  • Руки мягкосердых женщин варили детей своих, чтобы они были для них пищею во время гибели дщери народа моего.
  • Совершил Господь гнев Свой, излил ярость гнева Своего и зажег на Сионе огонь, который пожрал основания его.
  • Не верили цари земли и все живущие во вселенной, чтобы враг и неприятель вошел во врата Иерусалима.
  • Все это – за грехи лжепророков его, за беззакония священников его, которые среди него проливали кровь праведников;
  • бродили как слепые по улицам, осквернялись кровью, так что невозможно было прикоснуться к одеждам их.
  • «Сторонитесь! нечистый!» кричали им; «сторонитесь, сторонитесь, не прикасайтесь»; и они уходили в смущении; а между народом говорили: «их более не будет!
  • лице Господне рассеет их; Он уже не призрит на них», потому что они лица́ священников не уважают, старцев не милуют.
  • Наши глаза истомлены в напрасном ожидании помощи; со сторожевой башни нашей мы ожидали народ, который не мог спасти нас.
  • А они подстерегали шаги наши, чтобы мы не могли ходить по улицам нашим; приблизился конец наш, дни наши исполнились; пришел конец наш.
  • Преследовавшие нас были быстрее орлов небесных; гонялись за нами по горам, ставили засаду для нас в пустыне.
  • Дыхание жизни нашей, помазанник Господень пойман в ямы их, тот, о котором мы говорили: «под тенью его будем жить среди народов».
  • Радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уц! И до тебя дойдет чаша; напьешься допьяна и обнажишься.
  • Дщерь Сиона! наказание за беззаконие твое кончилось; Он не будет более изгонять тебя; но твое беззаконие, дочь Едома, Он посетит и обнаружит грехи твои.
  • Ach, wie dunkel ist das Gold geworden, das reine Gold hat seinen Glanz verloren,
    die Edelsteine liegen auf der Straße:
  • Die wertvollen Söhne der Zionsstadt,
    die man in Gold hätte aufwiegen müssen,
    man behandelt sie wie wertlose Krüge,
    wie Tongeschirr aus der Töpferwerkstatt!
  • Selbst Schakalmütter folgen ihrem Instinkt
    und geben ihren Jungen zu trinken;
    doch die Frauen meines Volkes sind grausam,
    gleichgültig wie Strauße in der Steppe.
  • Die Säuglinge leiden so großen Durst,
    dass ihnen die Zunge am Gaumen klebt.
    Die Kinder betteln um ein Stück Brot,
    doch niemand ist da, ihren Hunger zu stillen.
  • Sie, die früher nur Leckerbissen aßen,
    verschmachten jetzt auf den Straßen der Stadt.
    Früher legte man sie auf Purpurkissen,
    jetzt wälzen sie sich in den Abfallhaufen.
  • Die Schuld meines Volkes ist übergroß,
    größer als die der Bewohner von Sodom,
    deren Stadt ganz plötzlich unterging,
    ohne dass eine Hand sich bewegte.
  • Unsere Fürsten glänzten heller als der Schnee,
    ihr Gesicht war reiner und weißer als Milch,
    ihr Körper gesund und rot wie Korallen,
    ihre Adern schimmerten blau wie Saphir.
  • Jetzt sind sie schwärzer als Ruß geworden,
    auf der Straße erkennt sie niemand mehr;
    ihre Haut ist faltig und trocken wie Holz
    und alle ihre Knochen kann man zählen.
  • Die im Krieg Erschlagenen hatten es besser
    als die anderen, die vor Hunger starben.
    Vor Entkräftung brachen sie zusammen,
    weil von den Feldern nichts mehr in die Stadt hereinkam.
  • Frauen, die sonst voll Zärtlichkeit waren,
    kochten ihre eigenen Kinder
    und hielten ihre grauenvolle Mahlzeit
    mitten im Untergang meines Volkes.
  • Der HERR entfesselte seinen ganzen Zorn
    und er ließ ihm freien Lauf.
    Er zündete in der Zionsstadt ein Feuer an,
    das alles niederbrannte bis auf den Grund.
  • Keiner von den Königen der Erde,
    kein Mensch in der Welt hätte je geglaubt,
    dass eines Tages ein feindliches Heer
    durch die Tore Jerusalems einziehen würde.
  • Das Unheil kam durch die Schuld der Propheten,
    durch das Unrecht, das die Priester begingen:
    Sie sprachen das Todesurteil über Menschen,
    die Gott gehorchten und schuldlos waren.
  • Elend mussten sie durch die Straßen irren,
    schwankend und mit Blut besudelt;
    niemand durfte sie berühren,
    weil ihre Gewänder so blutig waren.
  • »Vorsicht! Er ist unrein!«, schrie man ihretwegen.
    »Geht ihm aus dem Weg! Berührt ihn nicht!«
    So flohen sie und wussten nicht wohin.
    Darum sagte man bei den fremden Völkern:
    »Für sie ist kein Platz mehr unter uns!«
  • Der HERR selber hat sie weggetrieben,
    weil er sie nicht mehr sehen wollte.
    Auf die Priester nahm man keine Rücksicht,
    nicht einmal Greise wurden verschont.
  • Unsere Augen spähten nach Rettung aus –
    vergeblich, denn keine Rettung kam.
    Wir warteten auf Hilfe von einem Volk,
    das uns gar nicht helfen konnte.
  • Die Feinde bewachten uns auf Schritt und Tritt,
    wir konnten uns nicht mehr nach draußen wagen.
    Das Ende nahte, unsere Zeit war um –
    ja, unser Ende war gekommen!
  • Die Verfolger jagten hinter uns her,
    sie waren schneller als die Adler.
    Auf den Bergen jagten sie uns nach,
    in der Steppe lauerten sie uns auf.
  • Wir hatten gedacht, im Schutz unseres Königs
    könnten wir unter den Völkern leben.
    Doch er, von dem unser Leben abhing,
    der Erwählte des HERRN, ist nun gefangen.
  • Freut euch darüber, solange ihr könnt,
    ihr Bewohner von Edom und von Uz!
    Auch ihr müsst den Becher des Zornes trinken,
    ihr werdet taumeln und euch entblößen!
  • Dann ist deine Strafe vorbei, du Zionsstadt;
    noch einmal wird der HERR dich nicht wegführen.
    Aber Edom zieht er dann zur Rechenschaft
    und bestraft es für alle seine Verbrechen.