Скрыть
40:4
40:6
40:7
40:8
40:9
40:12
40:16
40:17
40:21
40:22
40:23
40:25
40:28
40:29
40:30
40:31
40:32
Церковнославянский (рус)
Непра́здн­ство ве́лiе создано́ бы́сть вся́кому человѣ́ку, и и́го тя́жко на сынѣ́хъ Ада́млихъ, от­ дне́ исхо́да изъ чре́ва ма́тере и́хъ до дне́ погребе́нiя въ ма́терь всѣ́хъ.
Размышле́нiя и́хъ и стра́хъ серде́чный, помышле́нiе ча́янiя, де́нь сконча́нiя:
от­ сѣдя́щаго на престо́лѣ сла́вы и да́же до смире́н­наго на земли́ и пе́пелѣ,
от­ нося́щаго багряни́цу и вѣне́цъ и да́же до одѣва́ющагося льня́ною,
я́рость и за́висть, и мяте́жъ и молва́, и стра́хъ сме́рти и вражда́ и рве́нiе, и во вре́мя поко́я на ло́жи со́нъ нощны́й измѣня́етъ ра́зумъ его́:
ма́ло я́ко ничто́же на поко́й, и от­ того́ во снѣ́хъ я́ко во дне́хъ блюде́нiя:
воз­муще́нъ видѣ́нiемъ се́рдца сво­его́, я́ко избѣжа́въ от­ лица́ бра́ни, во вре́мя спасе́нiя сво­его́ воста́, и дивя́ся ни при­­ еди́нѣмъ же стра́сѣ.
Со вся́кою пло́тiю от­ человѣ́ка да́же до скота́, и на грѣ́шныхъ седмери́цею къ си́мъ:
сме́рть и кро́вь, и рве́нiе и ору́жiе, наведе́нiя, гла́дъ и сокруше́нiе и ра́ны,
на беззако́н­ныхъ создана́ бы́ша сiя́ вся́, и си́хъ ра́ди бы́сть пото́пъ.
Вся́, ели́ка от­ земли́, въ зе́млю воз­враща́ют­ся, и от­ воды́, въ мо́ре воз­враща́ют­ся.
Вся́къ да́ръ и непра́вда истреби́т­ся, а вѣ́ра во вѣ́къ стоя́ти бу́детъ.
Имѣ́нiе непра́ведныхъ я́ко рѣка́ и́зсхнетъ, и я́коже гро́мъ вели́къ въ до́ждь воз­греми́тъ.
Егда́ разгне́тъ ру́цѣ, воз­весели́т­ся, та́ко преступа́ющiи до конца́ изче́знутъ.
Изча́дiя нечести́выхъ не умно́жатъ вѣ́твiй, и коре́нiя нечи́стая на тве́рдѣ ка́мени:
зла́къ надъ вся́кою водо́ю и на бре́зѣ рѣки́ пре́жде вся́кiя травы́ исто́рженъ бу́детъ.
Благода́ть я́ко ра́й во благослове́нiихъ, и ми́лостыня во вѣ́къ пребыва́етъ.
Живо́тъ самодово́лнаго дѣ́лателя услади́т­ся, и па́че обо­и́хъ обрѣта́яй сокро́вище.
Ча́да и созида́нiе гра́да утвержда́ютъ и́мя, и па́че обо­и́хъ жена́ непоро́чна вмѣня́ет­ся.
Вино́ и мусикі́а веселя́тъ се́рдце, а па́че обо­и́хъ воз­любле́нiе прему́дрости.
Свирѣ́ль и псалти́рь услажда́ютъ пѣ́снь, а па́че обо­и́хъ язы́къ сла́дкiй.
Благода́ти и добро́ты воз­жела́етъ о́ко твое́, а па́че обо­и́хъ зла́ка сѣ́мене.
Прiя́тель и дру́гъ срѣта́ющася во вре́мя, а па́че обо­и́хъ жена́ съ му́жемъ.
Бра́тiя и по́мощь во вре́мя ско́рби, а па́че обо­и́хъ ми́лостыня изба́витъ.
Зла́то и сребро́ утвердя́тъ но́гу, а па́че обо­и́хъ совѣ́тъ благо­уго́денъ бу́детъ.
Имѣ́нiе и крѣ́пость воз­несу́тъ се́рдце, а па́че обо­и́хъ стра́хъ Госпо́день:
нѣ́сть во стра́сѣ Госпо́дни умале́нiя и нѣ́сть въ не́мъ лише́нiя по́мощи:
стра́хъ Госпо́день я́ко ра́й благослове́нiя, и па́че вся́кiя сла́вы покры́ его́.
Ча́до, живото́мъ просли́вымъ не живи́: лу́чше умре́ти, не́жели проси́ти.
Му́жъ зря́ на чужду́ю трапе́зу, нѣ́сть живо́тъ его́ въ числѣ́ живота́: опеча́литъ ду́шу свою́ чужды́ми бра́шны:
му́жъ же худо́гъ и нака́занъ сохрани́т­ся.
Во устѣ́хъ нестыдли́ваго проше́нiе услади́т­ся, и во чре́вѣ его́ о́гнь воз­гори́т­ся.
Синодальный
Много трудов предназначено каждому человеку, и тяжело иго на сынах Адама со дня исхода из чрева матери их до дня возвращения к матери всех.
Мысль об ожидаемом и день смерти производит в них размышления и страх сердца.
От сидящего на славном престоле и до поверженного на земле и во прахе,
от носящего порфиру и венец и до одетого в рубище, –
у всякого досада и ревность, и смущение, и беспокойство, и страх смерти, и негодование, и распря, и во время успокоения на ложе ночной сон расстраивает ум его.
Мало, почти совсем не имеет он покоя, и потому и во сне он, как днем, на страже:
будучи смущен сердечными своими мечтами, как бежавший с поля брани, во время безопасности своей он пробуждается и не может надивиться, что ничего не было страшного.
Хотя это бывает со всякою плотью, от человека до скота, но у грешников в семь крат более сего.
Смерть, убийство, ссора, меч, бедствия, голод, сокрушение и удары, –
все это – для беззаконных; и потоп был для них.
Все, что от земли, обращается в землю, и что из воды, возвращается в море.
Всякий подарок и несправедливость будут истреблены, а верность будет стоять вовек.
Имения неправедных, как поток, иссохнут и, как сильный гром при проливном дожде, прогремят.
Кто открывает руку, тот бывает весел; а преступники вконец погибнут.
Потомки нечестивых не умножат ветвей, и нечистые корни – на утесистой скале:
осока при всякой воде и на берегу реки скашивается прежде всякой другой травы.
Благотворительность, как рай, полна благословений, и милостыня пребывает вовек.
Жизнь довольного своею участью и труженика сладостна; но превосходит обоих тот, кто находит сокровище.
Дети и построение города увековечивают имя, но превосходнее того и другого считается безукоризненная жена.
Вино и музыка веселят сердце, но лучше того и другого – любовь к мудрости.
Свирель и гусли делают приятным пение, но лучше их – приятный язык.
Приятность и красота вожделенны для очей твоих, но более той и другой – зелень посева.
Друг и приятель сходятся по временам, но жена с мужем – всегда.
Братья и покровители – во время скорби, но вернее тех и других спасает милостыня.
Золото и серебро утверждают стопы, но надежнее того и другого признаётся добрый совет.
Богатство и сила возвышают сердце, но выше того – страх Господень:
в страхе Господнем нет недостатка, и нет надобности искать при нем помощи;
страх Господень – как благословенный рай, и облекает его всякою славою.
Сын мой! не живи жизнью нищенскою: лучше умереть, нежели просить милостыни.
Кто засматривается на чужой стол, того жизнь – не жизнь: он унижает душу свою чужими яствами;
но человек разумный и благовоспитанный предостережет себя от того.
В устах бесстыдного сладким покажется прошение милостыни, но в утробе его огонь возгорится.
Эстонский
Inimlikust viletsusest
Igale inimesele on loodud suur vaev ja Aadama lastel on raske ike alates päevast, mil nad emaihust välja tulevad, kuni päevani, mil nad pöörduvad tagasi kõigi emasse:
kõhklus ja südame kartus - tuleviku ootus, surmapäev.
Aujärjel istujast põrmu ja tuhka alandatuni,
purpuri ja krooni kandjast kotiriidesse riietatuni: viha, kadedus, rahutus ja mäss, surmahirm, vaen ja riid.
Koguni puhkeajal voodis segab öine uni tema mõtlemist.
Lühike, otse olematu on tema puhkus, ja uneski on siis nagu päeval valvates: teda kohutatakse oma südame nägemuses, nagu põgeneks ta sõja eest,
ta ärkab aga õigel ajal ja imestab, et midagi ei ole karta.
Kõigele elavale, inimesest loomani - ja patustele veel seitsmekordselt -
on osaks surm ja veri, riid ja mõõk, õnnetused, nälg, purustus ja piin.
Jumalakartmatute jaoks on see kõik loodud ja nende pärast tuli veeuputus.
Kõik, mis on mullast, läheb tagasi mulda, ja veed voolavad jälle merre.
Mitmesugused kogemused
Iga kink ja ülekohtuselt saadu kaob, ausus aga kestab igavesti.
Ülekohtuste varandused kuivavad nagu vihmanire, nagu vali äike, mis sajus tasaneb.
Kes oma käed lahti hoiab, võib rõõmu tunda, aga üleastujad viimaks hukkuvad.
Jumalakartmatute järglased ei kasvata oksi, ja nende kõdunenud juured on järsul kaljul:
kõrkjad iga vee ja jõe kaldal kitkutakse enne kogu muud rohtu.
Heategemine on aga nagu õnnistatud rohuaed ja halastus kestab igavesti.
Tähelepanekuid elust
Elu on magus rahulolevale ja töökale, aga varanduse leidja on mõlemast üle.
Lapsed ja linna ehitamine annavad püsiva nime, aga rohkem kui kumbagi neist hinnatakse laitmatut naist.
Vein ja muusika rõõmustavad südant, aga mõlemast üle on tarkuse armastus.
Vile ja kannel kaunistavad laule, aga mõlemast üle on lahke kõne.
Sinu silm ihaldab kenadust ja ilu, aga mõlemast üle on haljendav oras.
Sõber ja kaaslane ilmuvad õigel ajal, aga mõlemast üle on naine mehe kõrval.
Vennad ja aitajad päästavad kitsikuse ajal, aga neist paremini päästab halastus.
Kuld ja hõbe annavad jalale kindlust, head nõu peetakse aga mõlemast paremaks.
Rikkus ja võim ülendavad südant, aga mõlemast üle on Issanda kartus. Issandat kartes ei puudu midagi ja siis ei ole tarvis abi otsida.
Issanda kartus on nagu õnnistatud rohuaed, mis on kaetud ülima kirkusega.
Kerjamisest
Laps, ära ela kerjuseelu, parem surra kui kerjata!
Võõrast lauda piiluva mehe elu ei saa eluks pidada. Ta rüvetab oma hinge võõraste roogadega, aga mõistlik ja haritud mees hoidub sellest.
Häbitu suus on kerjatud leib magus, aga tema kõhus põletab see nagu tuli.
Viel Unruhe ist jedem Menschen in die Wiege gelegt worden. Auf allen liegt eine schwere Last, angefangen von dem Tag, an dem sie aus dem Schoß ihrer Mutter hervorkommen, bis zu dem Tag, an dem sie zurückkehren in den Schoß der Erde, der Mutter aller Geschöpfe.
Ihre Herzen sind voller Angst, ihr Grübeln und ihr besorgtes Fragen kreist um das, was auf sie wartet: um den Tag ihres Todes.
Darin geht es allen gleich: dem, der auf strahlendem Thron sitzt, wie dem, der in Staub und Asche kauert;
dem, der Purpurgewand und Krone trägt, wie dem, der sich in Lumpen hüllt.
Jeder erfährt Zorn und Eifersucht, Aufregung und Unruhe, Todesangst und Hass und Streit.

Sogar nachts, wenn der Mensch auf seinem Bett Ruhe sucht, verwirren Träume seine Gedanken.

Ruhe findet er so gut wie keine. Bilder schrecken ihn auf und es geht ihm nicht besser als am hellen Tag. Aus seinem Inneren steigen sie auf und ängstigen ihn. Er sieht sich auf der Flucht vor dem Feind.
Und wenn er gerade meint, es sei um ihn geschehen, wacht er auf und kann es kaum fassen, dass seine Furcht völlig grundlos war.
Alle Geschöpfe, Menschen wie Tiere, haben das gleiche Schicksal; aber die Sünder trifft es siebenfach:
Tod, Blutvergießen, Streit und Krieg, Katastrophen, Hungersnot, Verwüstung und Seuche.
Das alles wurde für die geschaffen, denen das Gesetz Gottes gleichgültig ist; ihretwegen kam einst auch die große Flut.
Alles, was aus der Erde hervorgegangen ist, kehrt auch in die Erde zurück, so wie alles Wasser ins Meer zurückfließt.
Alles, was auf Bestechung und Unrecht gegründet ist, wird vergehen. Was aber durch Treue entsteht, bleibt für immer bestehen.
Wer Unrecht tut, dessen Wohlstand ist wie ein Sturzbach, der plötzlich versiegt, oder ein verhallender Donnerschlag beim Gewitter.
Er hält die Hände auf und freut sich; aber weil er das Gesetz übertritt, zerrinnt ihm am Ende alles zwischen den Fingern.
Die Kinder von Menschen, die Gott missachten, werden nicht viele Nachkommen haben; sie gleichen Pflanzen, die auf hartem Felsen Wurzeln treiben wollen.
Sie sind wie Riedgras, das am Ufer der Flüsse wächst und früher ausgerissen wird als jedes andere Gras.
Freundlichkeit aber ist wie ein fruchtbarer, herrlicher Garten und Wohltaten bleiben für immer im Gedächtnis.
Angenehm leben kann jemand von seinem Besitz oder vom Ertrag seiner Arbeit, aber noch mehr, wenn er einen Schatz entdeckt.
Der Name eines Mannes bleibt bestehen, wenn er Kinder hat oder eine Stadt gründet, aber noch mehr, wenn er Weisheit erlangt. Wenn einer Vieh und Äcker besitzt, wird er weithin bekannt, aber noch mehr, wenn er eine tugendhafte Frau hat.
Wein und Musik erfreuen das Herz; aber noch mehr erfreut die Liebe zur Weisheit.
Flöte und Harfe verschönern den Gesang; aber noch mehr erfreut die Gabe wohlklingender Rede.
Anmut und Schönheit entzücken das Auge; aber noch mehr entzückt junges Grün auf den Feldern.
Es ist eine glückliche Stunde, wenn du einem Freund oder Gefährten begegnest; aber noch glücklicher ist es, wenn Frau und Mann einander begegnen.
Brüder und Helfer stehen dir im Notfall bei; aber noch mehr Hilfe erwächst dir aus den Wohltaten, die du anderen erwiesen hast.
Durch Gold und Silber findet man Sicherheit, aber noch mehr durch einen guten Rat.
Durch Wohlstand und Kraft bekommst du Selbstvertrauen, aber noch mehr durch Ehrfurcht vor dem Herrn. Wenn du sie hast, dann fehlt dir nichts; du brauchst keine andere Hilfe zu suchen.
Die Ehrfurcht vor dem Herrn ist wie ein fruchtbarer, herrlicher Garten; sie ist ein besserer Schutz als aller Ruhm.
Mein Sohn, verbring dein Leben nicht als Bettler! Lieber sterben als betteln!
Wer stets nach fremden Tischen schielt, hat ein erbärmliches Leben. Er Verunreinigt sich mit fremden Speisen, die jeder Mensch mit Verstand und Erziehung meidet.
Wer kein Schamgefühl hat, dem schmeckt das erbettelte Brot süß; aber in seinem Bauch müsste es wie Feuer brennen.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки