Скрыть
10:8
10:9
10:19
Глава 11 
11:1
11:5
11:6
11:9
11:11
11:12
11:13
11:14
11:20
11:23
11:26
Глава 12 
12:6
12:7
12:9
12:14
12:15
12:17
12:19
12:23
12:25
12:26
Глава 13 
13:4
13:8
13:9
13:12
13:13
13:14
13:15
13:16
13:17
13:19
Глава 14 
14:2
14:5
14:10
14:13
14:17
14:18
14:19
14:20
14:21
14:24
14:27
14:29
14:30
14:31
Глава 15 
15:4
15:5
15:10
15:14
15:16
15:17
15:19
Церковнославянский (рус)
Сiя́ первоз­да́н­наго отца́ мíру еди́наго созда́н­наго сохрани́ и изведе́ его́ от­ грѣха́ его́,
даде́ же ему́ крѣ́пость содержа́ти вся́ческая.
Отступи́въ же от­ нея́ непра́ведный во гнѣ́вѣ сво­е́мъ со брато­убі́й­с­т­вен­ными поги́бе я́ростьми:
его́же ра́ди потопля́ему зе́млю па́ки спасе́ прему́дрость, ма́лымъ дре́вомъ пра́ведника соблю́дши.
Сiя́ и во единомы́слiи лука́в­ст­ва смѣ́шеныхъ язы́ковъ обрѣ́те пра́ведника и сохрани́ его́ непоро́чна Бо́гу, и въ поболѣ́нiи о ча́дѣ крѣ́пка соблюде́.
Сiя́ пра́веднаго, погиба́ющымъ нечести́вымъ, изба́ви бѣжа́щаго от­ огня́ низходя́ща на пя́ть градо́въ:
и́хже еще́ свидѣ́тел­ст­во лука́в­ст­вiя дымя́щаяся сто­и́тъ земля́ пуста́, и несоверше́н­ными времены́ плодонося́щая древеса́, и невѣ́рныя души́ па́мять стоя́щь сто́лпъ сла́нъ.
Прему́дрость бо мимоходя́щiи не то́кмо повреди́шася, е́же не вѣ́дѣти бла́га, но и безу́мiя сво­его́ оста́виша житiю́ па́мять, да въ ни́хже согрѣши́ша, ниже́ утаи́тися воз­мо́гутъ.
Прему́дрость же служа́щихъ е́й от­ болѣ́зней изба́ви.
Сiя́ бѣжа́щаго от­ гнѣ́ва бра́тня пра́ведника наста́ви на стези́ пра́вы и показа́ ему́ ца́р­ст­вiе Бо́жiе и даде́ ему́ ра́зумъ святы́хъ, почте́ его́ въ трудѣ́хъ и умно́жи труды́ его́.
Во оби́дѣ обдержа́щихъ его́ предста́ ему́ и обогати́ его́,
сохрани́ его́ от­ вра́гъ, и от­ навѣ́ту­ю­щихъ защити́ его́, и по́двигъ крѣ́покъ на побѣ́ду даде́ ему́, да увѣ́сть, я́ко всѣ́хъ сильнѣ́е е́сть благо­че́стiе.
Сiя́ прода́наго пра́ведника не оста́ви, но от­ грѣха́ изба́ви его́: сни́де съ ни́мъ въ ро́въ,
и во у́захъ не оста́ви его́, до́ндеже при­­несе́ ему́ ски́птръ ца́р­ст­вiя и вла́сть на му́чащихъ его́: лжи́выхъ же показа́, поро́къ сотво́ршихъ на́нь, и даде́ ему́ сла́ву вѣ́чную.
Сiя́ люде́й преподо́бныхъ и сѣ́мя непоро́чное изба́ви от­ язы́къ оскорбля́ющихъ:
вни́де въ ду́шу раба́ Госпо́дня и воста́ проти́ву царе́й стра́шныхъ въ чудесѣ́хъ и зна́менiихъ.
Воздаде́ преподо́бнымъ мзду́ трудо́въ и́хъ, наста́ви и́хъ въ пу́ть ди́венъ и бы́сть и́мъ въ покро́въ дне́мъ и въ пла́мень звѣ́здъ въ нощи́.
Преведе́ и́хъ по мо́рю чермно́му и проведе́ и́хъ сквоз­ѣ́ во́ду мно́гу:
враги́ же и́хъ потопи́ и изъ глубины́ бе́здны изри́ну и́хъ.
Сего́ ра́ди пра́веднiи взя́ша коры́сти нечести́выхъ и воспѣ́ша, Го́споди, и́мя свято́е твое́, и одолѣ́телницу ру́ку твою́ похвали́ша единоду́шнѣ:
я́ко прему́дрость от­ве́рзе уста́ нѣмы́хъ и язы́ки младе́нцемъ сотвори́ я́сны.
Упра́ви дѣла́ и́хъ руко́ю проро́ка свята́го:
про­идо́ша пусты́ню необита́н­ную и въ непроходи́мыхъ водрузи́ша ку́щы,
сопроти́вишася супоста́томъ и от­мсти́ша враго́мъ:
воз­жада́ша и при­­зва́ша тебе́, и дана́ бы́сть и́мъ вода́ от­ ка́мене несѣко́маго и изцѣле́нiе жа́жды от­ ка́мене же́стока.
И́миже бо нака́зани бы́ша врази́ и́хъ,
си́ми сі́и во оскудѣ́нiи су́ще благодѣ́тел­ст­вовани бы́ша:
за исто́чникъ у́бо при­­снотеку́щiя рѣки́, кро́вiю излiя́н­ною смяте́н­ныя,
во обличе́нiе младенце­убі́й­с­т­вен­наго повелѣ́нiя, да́лъ еси́ и́мъ изоби́лну во́ду безнаде́жно,
показа́въ тогда́ жа́ждею, ка́ко проти́вныхъ уму́чилъ еси́.
Егда́ бо искуше́ни бы́ша и въ ми́лости нака́зани, позна́ша, ка́ко во гнѣ́вѣ суди́мiи нечести́вiи му́чишася:
си́хъ бо я́ко Оте́цъ уча́щь искуси́лъ еси́, о́нѣхъ же я́ко же́стокъ Ца́рь осужда́я истяза́лъ еси́.
Отстоя́щiи же и при­­су́т­ст­ву­ю­щiи та́кожде му́чишася:
сугу́ба бо и́хъ прiя́тъ печа́ль и стена́нiе съ па́мятiю мину́в­шихъ.
Егда́ бо слы́шаху сво­и́ми муче́нiи благодѣ́й­ст­вуемыхъ о́ныхъ, познава́ху Го́спода:
его́же бо дре́вле во от­ложе́нiи от­ве́ржена от­реко́шася смѣю́щеся, при­­ концы́ собы́тiя удиви́шася, неподо́бною пра́веднымъ томи́ми жа́ждею.
За помышле́нiя же безу́мная непра́вды и́хъ, въ ни́хже заблуди́в­ше почита́ху безслове́сная пресмыка́ющаяся и звѣре́й худы́хъ, посла́лъ еси́ и́мъ мно́же­с­т­во безслове́сныхъ живо́тныхъ во от­мще́нiе,
да позна́ютъ, я́ко и́миже кто́ согрѣша́етъ, си́ми и му́чит­ся.
Не неможа́­ше бо всеси́льная рука́ твоя́, я́же сотвори́ мíръ от­ безобра́знаго веще­ст­ва́, посла́ти на ни́хъ мно́же­с­т­во медвѣ́дей, или́ лю́тыхъ льво́въ,
или́ новосозда́н­ныхъ я́рости испо́лненыхъ звѣре́й незна́емыхъ, или́ о́гнен­нымъ ды́шущихъ ду́хомъ, или́ злосмра́дный про­износя́щихъ ды́мъ, или́ стра́шныя изъ оче́й и́скры испуска́ющихъ:
и́хже не то́кмо вре́дъ можа́­ше истреби́ти я́, но и зра́къ устраша́ющь погуби́ти.
И безъ тѣ́хъ, еди́нымъ ду́хомъ па́сти мого́ша, от­ суда́ гони́ми и развѣ́яни от­ Ду́ха си́лы тво­ея́: но вся́ мѣ́рою и число́мъ и вѣ́сомъ расположи́лъ еси́.
Е́же бо мно́го мощи́, при­­су́т­ст­вуетъ тебѣ́ всегда́, и держа́вѣ мы́шцы тво­ея́ кто́ сопроти́вит­ся?
Поне́же, я́коже стра́жикъ въ превѣ́сѣхъ, [та́ко] ве́сь мíръ предъ тобо́ю, и я́ко ка́пля росы́ у́трен­нiя, сходя́щiя на зе́млю.
Ми́луеши же всѣ́хъ, я́ко вся́ мо́жеши, и презира́еши грѣхи́ человѣ́комъ въ покая́нiе.
Лю́биши же су́щая вся́, и ни чесого́же гнуша́ешися, я́же сотвори́лъ еси́: ниже́ бо ненави́дя что́ устро́илъ еси́.
Ка́ко же пребы́ло бы что́, а́ще бы ты́ не изво́лилъ еси́? или́, е́же не нарѣче́но от­ тебе́, сохрани́лося бы?
Щади́ши же вся́, я́ко твоя́ су́ть, Влады́ко Ду́шелю́бче!
Нетлѣ́н­ный бо Ду́хъ тво́й е́сть во всѣ́хъ.
Тѣ́мже заблужда́ющихъ пома́лу облича́еши, и въ ни́хже согрѣша́ютъ, воспомина́я учи́ши, да премѣни́в­шеся от­ зло́бы вѣ́руютъ въ тя́, Го́споди.
И дре́внихъ бо обита́телей земли́ святы́я тво­ея́ воз­ненави́дѣвъ,
ра́ди дѣя́нiй злы́хъ волшве́нiй, я́же творя́ху, и же́ртвъ непреподо́бныхъ,
и чадо­убі́йцъ неми́лостивыхъ, и утробоя́дцевъ человѣ́ческихъ пло́тей, и кровопі́йцевъ от­ среды́ святы́ни тво­ея́,
и роди́телей уби́в­шихъ ду́шы безпомо́щныя, восхотѣ́лъ еси́ погуби́ти рука́ми оте́цъ на́шихъ:
да досто́йное прiи́метъ преселе́нiе отроко́въ Бо́жiихъ, я́же у тебе́ всѣ́хъ дража́йшая земля́.
Но и си́хъ я́ко человѣ́ковъ пощади́лъ еси́, посла́лъ же еси́ предтеку́щыя во́ин­ства тво­его́ о́сы, я́ко да тѣ́хъ пома́лу истребя́тъ.
Не неси́ленъ еси́ во бра́ни покори́ти нечести́выхъ пра́веднымъ, или́ звѣ́ремъ свирѣ́пымъ, или́ сло́вомъ же́стокимъ до еди́наго потреби́ти:
судя́щь же пома́лу дава́лъ еси́ мѣ́сто покая́нiю, не невѣ́дяй, я́ко лука́въ ро́дъ и́хъ и есте́­с­т­вен­ная зло́ба и́хъ, и я́ко не премѣни́т­ся помышле́нiе и́хъ во вѣ́къ.
Сѣ́мя бо бѣ́ про́клято от­ нача́ла: ниже́ боя́йся кого́, от­пуще́нiе дая́лъ еси́ грѣхо́мъ и́хъ.
Кто́ бо рече́тъ [тебѣ́]: что́ сотвори́лъ еси́? Или́ кто́ ста́нетъ проти́ву суду́ тво­ему́? кто́ же истя́жетъ тя́ о язы́цѣхъ поги́бшихъ, и́хже ты́ сотвори́лъ еси́? или́ кто́ въ предста́тел­ст­во тебѣ́ прiи́детъ, от­мсти́тель на непра́ведныя человѣ́ки?
Нѣ́сть бо и́нъ Бо́гъ ра́звѣ тебе́, и́же ради́ши о всѣ́хъ, да пока́жеши, я́ко не непра́во суди́лъ еси́.
Ниже́ ца́рь, или́ мучи́тель проти́ву тебе́ воз­зрѣ́ти мо́жетъ, о и́хже погуби́лъ еси́.
Пра́веднъ же сы́й, пра́ведно вся́ управля́еши, недо́лжнаго же му́читися осуди́ти чу́ждо мни́ши тво­ея́ си́лы.
Крѣ́пость бо твоя́ пра́вды нача́ло и е́же надъ всѣ́ми твое́ Влады́че­с­т­во, всѣ́хъ щадѣ́ти твори́тъ.
Крѣ́пость бо показу́еши невѣ́ру­ю­щымъ о соверше́н­ствѣ си́лы, а въ вѣ́дущихъ де́рзость облича́еши.
Ты́ же Влады́че­ст­вуяй си́лою въ кро́тости су́диши и съ вели́кимъ щадѣ́нiемъ разсмотря́еши на́съ: съ тобо́ю бо е́сть, егда́ хо́щеши, е́же мощи́.
Научи́лъ же еси́ лю́ди твоя́ сицевы́ми дѣ́лы, я́ко подоба́етъ пра́ведному бы́ти человѣколю́бцу, и благонаде́жны сотвори́лъ еси́ Сы́ны твоя́, я́ко дае́ши о грѣсѣ́хъ покая́нiе.
А́ще бо враги́ отроко́въ тво­и́хъ и до́лжныхъ сме́рти съ толи́кимъ му́чилъ еси́ вня́тiемъ и щадѣ́нiемъ, дая́й времена́ и мѣ́сто, и́миже бы измѣни́лися от­ зло́бы:
съ коли́кимъ при­­лѣжа́нiемъ суди́лъ еси́ Сы́ны твоя́, и́хже отце́мъ кля́твы и завѣ́ты да́лъ еси́ благи́хъ обѣща́нiй.
На́съ у́бо наказу́я, враги́ на́шя тма́ми бiе́ши, да благосты́ню твою́ помышля́емъ судя́ще, суди́ми же ча́емъ ми́лости.
Отону́дуже и непра́ведныхъ, во безу́мiи пожи́в­шихъ живо́тъ, сво́й­с­т­вен­ными и́хъ ме́рзостьми му́чилъ еси́,
и́бо въ путе́хъ заблужде́нiя должа́е заблуди́ша, бо́ги мня́ще, я́же и во живо́тныхъ вра́жiихъ безче́стна, а́ки младе́нцы безу́мнiи прельсти́в­шеся.
Сего́ ра́ди я́ко отроко́мъ несмы́слен­нымъ су́дъ въ поруга́нiе посла́лъ еси́:
и́же поруга́ньми преще́нiя не наказа́в­шеся, досто́йна суда́ Бо́жiя иску́сятъ.
Въ ни́хже бо ті́и стра́ждуще негодова́ху, въ си́хъ, и́хже мня́ху бы́ти бо́ги, въ тѣ́хъ му́чими, ви́дяще его́же пре́жде от­мета́хуся зна́ти, 28Бо́га и́стин­наго позна́ша:
тѣ́мже и коне́цъ осужде́нiя прiи́де на ня́.
Су́етни у́бо вси́ человѣ́цы есте́­с­т­вен­нѣ, въ ни́хже обрѣта́ет­ся невѣ́дѣнiе о Бо́зѣ, и от­ ви́димыхъ бла́гъ не воз­мого́ша уразумѣ́ти су́щаго, ни дѣло́мъ вне́млюще позна́ша хитреца́:
но или́ о́гнь, или́ ду́хъ, или́ ско́ръ воз­ду́хъ, или́ кру́гъ звѣ́здный, или́ зѣ́лную во́ду, или́ свѣти́ла небе́сная, стро­и́тели мíру бо́ги [бы́ти] воз­мнѣ́ша.
И́хже а́ще у́бо красото́ю услажда́ющеся, сiя́ бо́ги воз­мнѣ́ша, да увѣ́дятъ, коли́ко си́хъ Влады́ка е́сть лу́чшiй: красоты́ бо родонача́лникъ созда́ я́.
А́ще же си́лѣ и дѣ́й­ст­вiю удиви́шася, да уразумѣ́ютъ от­ ни́хъ, коли́ко сотвори́вый сiя́ си́льнѣйшiй е́сть:
от­ вели́че­ст­ва бо красоты́ созда́нiй сравни́телно рододѣ́латель и́хъ познава́ет­ся.
Но оба́че на си́хъ е́сть уничиже́нiе ма́ло, и́бо са́ми сі́и не́гли прельща́ют­ся, Бо́га и́щуще и хотя́ще обрѣсти́:
въ дѣ́лѣхъ бо его́ живу́ще изслѣ́дуютъ и увѣщава́ют­ся зра́комъ, я́ко бла́га ви́димая.
Па́ки ниже́ сі́и проще́нiя досто́йни:
а́ще бо толи́ко воз­мого́ша вѣ́дѣти, да воз­мо́гутъ уразумѣ́ти вѣ́къ, си́хъ же Влады́ку ка́ко скорѣ́е не обрѣто́ша?
Окая́н­ни же су́ть, и въ ме́ртвыхъ упова́нiя и́хъ, и́же назва́ша бо́ги дѣла́ ру́къ человѣ́ческихъ, зла́то и сребро́, хи́трости умышле́нiе, и подо́бiя живо́тныхъ, или́ ка́менiе неключи́мо, дѣ́ло руки́ дре́внiя.
А́ще же кто́ дровосѣ́чецъ текто́нъ, уго́дное дре́во от­сѣ́къ, оте́шетъ благохудо́жнѣ всю́ кору́ его́, и хи́тр­ст­вуя благолѣ́пнѣ сотвори́тъ уго́денъ сосу́дъ во употребле́нiе житiя́,
оста́нки же дѣ́ла на угото́ванiе бра́шна изнури́въ насы́тися:
оста́нокъ же и́же от­ ни́хъ ни во что́ благопотре́бенъ, дре́во кри́во и су́чiя по́лно, прiи́мъ извая́ съ при­­лѣжа́нiемъ пра́здности сво­ея́ и иску́с­ст­вомъ ра́зума изобрази́ его́, и уподо́би его́ о́бразу человѣ́чу,
или́ нѣ́ко­ему живо́тному ничто́жному уподо́би его́, пома́завъ ша́рами разли́чными и очервлени́въ ви́дъ его́, и вся́къ поро́къ, и́же на не́мъ е́сть, изма́завъ,
и сотвори́въ ему́ досто́йное его́ обита́нiе, на стѣнѣ́ поста́ви е́, укрѣпи́въ желѣ́зомъ.
Да не у́бо паде́тъ, предумы́сли о не́мъ, вѣ́дый, я́ко не мо́жетъ помощи́ себѣ́: и́бо и́долъ е́сть и тре́буетъ по́мощи.
О стяжа́нiихъ же и о бра́цѣхъ и ча́дѣхъ сво­и́хъ моля́ся, не стыди́т­ся къ безду́шному глаго́ля,
и о здра́вiи у́бо немощно́е при­зыва́етъ, и о животѣ́ ме́ртвое мо́литъ, и въ по́мощь неключи́мое при­зыва́етъ,
и о путеше́­ст­вiи [про́ситъ] ниже́ ходи́ти могу́щаго, и о при­­тяжа́нiи и дѣя́нiи и о ру́къ подтвержде́нiи некрѣ́пкаго рука́ми, му́же­ст­ва про́ситъ от­ того́, е́же всѣ́хъ е́сть немощнѣ́йшее.
Плы́ти па́ки кто́ помы́сливъ и сверѣ́пыя во́лны преходи́ти, нося́щаго его́ корабля́ тлѣ́н­нѣйшее дре́во при­­зыва́етъ:
о́ное бо жела́нiе при­­стяжа́нiй умы́сли, хитре́цъ же му́дростiю содѣ́ла:
тво́й же, о́тче, устроя́етъ про́мыслъ: я́ко да́лъ еси́ и въ мо́ри пу́ть и въ волна́хъ стезю́ крѣ́пкую,
показу́я, я́ко си́ленъ еси́ от­ вся́каго спасти́, а́ще и безъ худо́же­ст­ва кто́ взы́детъ.
Хо́щеши же, да не бу́дутъ пра́здна дѣла́ прему́дрости тво­ея́: сего́ ра́ди и малѣ́йшему дре́ву ввѣря́ютъ человѣ́цы ду́шы [своя́], и преходя́ще во́лны кораблеце́мъ изба́влени су́ть.
И от­ нача́ла бо, егда́ погиба́ху го́рдiи исполи́ни, упова́нiе мíра въ кораблецѣ́ избѣжа́в­шее, оста́ви вѣ́ку сѣ́мя рожде́нiя, руко́ю тво­е́ю устро́­ено.
Благослове́но бо дре́во, и́мже быва́етъ пра́вда.
Рукотворе́н­ное же про́клято е́сть, и сотвори́вый е́: я́ко о́въ у́бо содѣ́ла, сiе́ же тлѣ́н­ное бо́гомъ именова́ся.
Въ ра́внѣ бо ненави́дима су́ть Бо́гу и нече́­ст­вуяй, и нече́стiе его́:
и́бо сотворе́ное съ сотво́ршимъ му́чимо бу́детъ.
Сего́ ра́ди и во и́долѣхъ язы́ческихъ бу́детъ ка́знь, я́ко въ созда́нiи Бо́жiи въ ме́рзость сотворе́ни су́ть и въ собла́зны душа́мъ человѣ́ческимъ и въ сѣ́ть нога́мъ бу́ихъ.
Нача́ло бо блуже́нiя умышле́нiе и́доловъ: изобрѣ́тенiе же и́хъ тлѣ́нiе живота́.
Ниже́ бо бы́ша от­ нача́ла, ниже́ бу́дутъ во вѣ́ки:
тщесла́вiемъ бо человѣ́ческимъ внидо́ша въ мíръ, и сего́ ра́ди кра́токъ и́хъ коне́цъ вмѣни́ся.
Го́рькимъ бо пла́чемъ сѣ́туя оте́цъ ско́ро восхище́наго ча́да о́бразъ сотвори́въ, его́же тогда́ человѣ́ка ме́ртва, ны́нѣ я́ко бо́га почте́: и предаде́ подру́чнымъ та́йны и же́ртвы:
пото́мъ вре́менемъ воз­мо́гшiй нечести́вый обы́чай, а́ки зако́нъ храни́мь бы́сть, и мучи́телей повелѣ́нiемъ почита́ема бя́ху изва́ян­ная:
и́хже въ лице́ не могу́ще че­с­т­вова́ти человѣ́цы да́льнаго ра́ди обита́нiя, издале́ча лице́ изобрази́в­ше, я́вный о́бразъ почита́емаго царя́ сотвори́ша, я́ко да от­стоя́щаго а́ки бли́зъ су́щаго ласка́ютъ со при­­лѣжа́нiемъ.
Въ продолже́нiе же злоче́стiя и не разумѣ́ющихъ при­­ну́ди худо́жниково любо­че́стiе.
Се́й бо хотя́ угоди́ти держа́в­ст­ву­ю­щему, про­изведе́ хи́тростiю [сво­е́ю] подо́бiе на лу́чшее:
мно́же­с­т­во же человѣ́къ, при­­влече́но благообра́зiемъ дѣ́ла, пре́жде вма́лѣ че­с­т­вова́наго человѣ́ка ны́нѣ въ бо́га вмѣни́ша.
И сiе́ бы́сть житiю́ въ прельще́нiе, я́ко или́ злоключе́нiю, или́ мучи́тел­ст­ву послужи́в­ше человѣ́цы, несоо́бщно и́мя ка́менiю и древа́мъ обложи́ша.
Посе́мъ не дово́лно бѣ́ прельща́тися о Бо́жiи ра́зумѣ, но и въ вели́цѣй живу́ще безу́мiя бра́ни, толи́кая зла́я мíръ имену́ютъ.
И́бо или́ дѣто­убі́й­ст­вен­ныя же́ртвы, или́ сокрове́н­ныя та́йны, или́ неи́стовныя от­ ины́хъ зако́новъ пи́рше­ст­ва творя́ше,
ниже́ житiя́, ниже́ бра́ковъ чи́стыхъ еще́ храня́тъ: еди́нъ же друга́го или́ навѣ́томъ убива́етъ, или́ блудя́ оскорбля́етъ.
Вся́ же смѣ́шена су́ть, кро́вь и убі́й­ст­во, татьба́ и ле́сть, растлѣ́нiе, невѣ́р­ст­во, смяте́нiе, заклина́нiе, молва́ благи́хъ,
благода́ти забве́нiе, душа́мъ оскверне́нiе, рожде́нiю премѣне́нiе, бра́ковъ безчи́нiе, прелюбо­дѣя́нiе и студодѣя́нiе.
Недосто́йныхъ бо и́мене и́доловъ служе́нiе нача́ло вся́каго зла́, и вина́ и коне́цъ е́сть:
и́бо или́ веселя́щеся неи́стов­ст­вуютъ, или́ проро́че­ст­вуютъ ло́жная, или́ живу́тъ непра́веднѣ, или́ клену́т­ся ско́ро.
На безду́шныя бо и́долы надѣ́ющеся, злѣ́ клену́щеся казни́ми бы́ти не ча́ютъ.
За обоя́ же на ни́хъ прiи́детъ су́дъ: поне́же злѣ́ му́др­ст­воваша о Бо́зѣ, вне́млюще и́доломъ, и непра́ведно кля́шася ле́стiю, презрѣ́в­ше преподо́бiе.
Не бо́ си́ла клену́щихъ, но согрѣша́ющымъ су́дъ нахо́дитъ всегда́ на преступле́нiе непра́ведныхъ.
Ты́ же Бо́гъ на́шъ бла́гъ и и́стиненъ, долготерпѣли́въ и въ ми́лости управля́яй вся́.
И́бо а́ще согрѣши́мъ, тво­и́ есмы́, вѣ́дуще держа́ву твою́: и а́ще не согрѣши́мъ, вѣ́мы, я́ко тебѣ́ вмѣни́хомся.
Е́же бо зна́ти тебе́, всесоверше́на [е́сть] пра́вда, и вѣ́дѣти держа́ву твою́, ко́рень е́сть безсме́ртiя.
Ниже́ бо прельсти́ на́съ человѣ́ческое злохи́трое умышле́нiе, ниже́ сѣн­нопи́саныхъ тру́дъ безпло́дный, ви́дъ изва́янъ разли́чными ша́ры,
и́хже зра́къ безу́мнымъ при­­хо́дитъ въ похотѣ́нiе, и лю́бятъ ме́ртваго о́браза ви́дъ безду́шный.
Злы́хъ люби́телiе досто́йнiи таковы́хъ наде́ждъ и творя́щiи, и лю́бящiи, и че­ст­ву́ющiи.
И́бо скуде́льникъ, мя́гкую зе́млю мну́щь со трудо́мъ, дѣ́лаетъ ко служе́нiю на́­шему ко́­еждо: но от­ того́жде бре́нiя созда́ и я́же чи́стыхъ дѣ́лъ служе́бныя сосу́ды, и сопроти́вныя, вся́ подо́бнѣ: си́хъ же обо­и́хъ ко­его́ждо е́сть употребле́нiе, судiя́ е́сть бренодѣ́латель.
И злотру́дникъ бо́га су́етна от­ того́жде твори́тъ бре́нiя, и́же ма́ло пре́жде от­ земли́ сотворе́нъ бы́въ, по ма́лѣ и́детъ, изъ нея́же взя́тъ бы́сть, истя́занъ о душе́внѣмъ долзѣ́.
Но е́сть ему́ при­­лѣжа́нiе, не я́ко и́мать труди́тися, ниже́ я́ко краткоконе́чно житiе́ и́мать: но ревну́етъ златодѣ́лателемъ и сребролiя́телемъ, и мѣ́ди дѣ́лателемъ подража́етъ, и сла́ву мни́тъ, я́ко скве́рная дѣ́лаетъ.
Пе́пелъ бо е́сть се́рдце его́, и земли́ ху́ждше упова́нiе его́, и бре́нiя безче́стнѣе живо́тъ его́:
я́ко не увѣ́дѣ созда́в­шаго его́, и вдохну́в­шаго ему́ ду́шу дѣй­ст­ви́тель­ную, и вду́нув­шаго ду́хъ живо́тный.
Но вмѣни́ша игра́лище бы́ти живо́тъ на́шъ, и житiе́ все́ упражне́но на при­­обрѣ́тенiе: и́бо глаго́лютъ, я́ко подоба́етъ от­ку́ду либо, а́ще и от­ зла́, при­­обрѣта́ти.
Се́й бо па́че всѣ́хъ вѣ́сть, я́ко согрѣша́етъ, от­ веще­ст­ва́ землена́го удо́бныя къ сокруше́нiю сосу́ды и извая́нiя содѣва́яй.
Вси́ же пребезу́мнѣйшiи и окая́н­нѣйшiи, па́че души́ младе́нческiя, врази́ люді́й тво­и́хъ облада́в­шiи и́ми:
я́ко вся́ и́долы язы́чески вмѣни́ша въ бо́ги, и́мже ниже́ оче́съ употребле́нiе ко зрѣ́нiю, ниже́ но́здри въ при­­влече́нiе а́ера, ниже́ у́ши слы́шати, ниже́ пе́рсты ру́къ во осяза́нiе, и но́ги и́хъ пра́здны ко хожде́нiю.
Человѣ́къ бо сотвори́ и́хъ, и ду́ха взаи́мъ взя́въ созда́ и́хъ: ни еди́нъ бо человѣ́къ мо́жетъ себѣ́ подо́бна бо́га созда́ти:
сме́ртенъ же сы́й ме́ртва дѣ́лаетъ рука́ма беззако́н­ныма: лу́чшiй бо е́сть и́доловъ сво­и́хъ: [я́ко] се́й у́бо поживе́, о́нiи же никогда́.
И живо́тныхъ ме́рзкихъ чту́тъ: безу́мная бо сравня́емая ины́хъ су́ть ху́ждша.
Ниже́ ели́ко вожделѣ́ти я́ко въ лицы́ живо́тныхъ бла́га су́ть, от­бѣго́ша же и Бо́жiя хвалы́ и благослове́нiя его́.
Она сохраняла первозданного отца мира, который сотворен был один, и спасала его от собственного его падения:
она дала ему силу владычествовать над всем.
А отступивший от нее неправедный во гневе своем погиб от братоубийственной ярости.
Ради него потопляемую землю опять премудрость спасла, сохранив праведника посредством малого дерева.
Она же между народами, смешанными в единомыслии зла, нашла праведника и соблюла его неукоризненным пред Богом, и сохранила мужественным в жалости к сыну.
Она во время погибели нечестивых спасла праведного, который избежал огня, нисшедшего на пять городов,
от которых во свидетельство нечестия осталась дымящаяся пустая земля и растения, не в свое время приносящие плоды, и памятником неверной души – стоящий соляной столб.
Ибо они, презрев премудрость, не только повредили себе тем, что не познали добра, но и оставили живущим память о своем безумии, дабы не могли скрыть того, в чем заблудились.
Премудрость же спасла от бед служащих ей.
Праведного, бежавшего от братнего гнева, она наставляла на правые пути, показала ему царство Божие и даровала ему познание святых, помогала ему в огорчениях и обильно вознаградила труды его.
Когда из корыстолюбия обижали его, она предстала и обогатила его,
сохранила его от врагов, и обезопасила от коварствовавших против него, и в крепкой борьбе доставила ему победу, дабы он знал, что благочестие всего сильнее.
Она не оставила проданного праведника, но спасла его от греха:
она нисходила с ним в ров и не оставляла его в узах, и потом принесла ему скипетр царства и власть над угнетавшими его, показала лжецами обвинявших его и даровала ему вечную славу.
Она освободила святой народ и непорочное семя от народа угнетавших его,
вошла в душу служителя Господня и противостала страшным царям чудесами и знамениями.
Она воздала святым награду за труды их, вела их путем дивным; и днем была им покровом, а ночью – звездным светом.
Она перевела их чрез Чермное море и провела их сквозь большую воду,
а врагов их потопила и извергла их из глубины бездны.
Итак, праведные завладели доспехами нечестивых и воспели святое имя Твое, Господи, и единодушно прославили поборающую руку Твою;
ибо премудрость отверзла уста немых и сделала внятными языки младенцев.
Она благоустроила дела их рукою святого пророка:
они прошли по необитаемой пустыне, и на непроходных местах поставили шатры;
противостали неприятелям и отмстили врагам;
томились жаждою и воззвали к Тебе, и дана им была вода из утесистой скалы и утоление жажды – из твердого камня.
Ибо, чем наказаны были враги их,
тем они, находясь в затруднении, были облагодетельствованы:
вместо источника постоянно текущей реки, смрадною кровью возмущенной,
в обличение их детоубийственного повеления, Ты неожиданно дал им обильную воду,
показав тогда чрез жажду, как Ты наказал их противников.
Ибо, когда они были испытываемы, подвергаясь, впрочем, милостивому вразумлению, тогда познали, как мучились во гневе судимые нечестивые;
потому что их Ты испытывал, как отец, поучая, а тех, как гневный царь, осуждая, истязал.
И отсутствовавшие и присутствовавшие одинаково пострадали:
их постигла сугубая скорбь и стенание от воспоминания о прошедшем.
Они, когда услышали, что чрез их наказания те были облагодетельствованы, познали Господа.
Кого они прежде, как отверженного, отреклись с ругательством, Тому в последствие событий удивлялись, потерпев неодинаковую с праведными жажду.
А за неразумные помышления их неправды, по которым они в заблуждении служили бессловесным пресмыкающимся и презренным чудовищам, Ты в наказание наслал на них множество бессловесных животных,
чтобы они познали, что, чем кто согрешает, тем и наказывается.
Не невозможно было бы для всемогущей руки Твоей, создавшей мир из необразного вещества, наслать на них множество медведей или свирепых львов,
или неизвестных новосозданных лютых зверей, или дышащих огненным дыханием, или извергающих клубы дыма, или бросающих из глаз ужасные искры,
которые не только повреждением могли истребить их, но и ужасающим видом погубить.
Да и без этого они могли погибнуть от одного дуновения, преследуемые правосудием и рассеваемые духом силы Твоей; но Ты все расположил мерою, числом и весом.
Ибо великая сила всегда присуща Тебе, и кто противостанет силе мышцы Твоей?
Весь мир пред Тобою, как колебание чашки весов, или как капля утренней росы, сходящей на землю.
Ты всех милуешь, потому что все можешь, и покрываешь грехи людей ради покаяния.
Ты любишь все существующее, и ничем не гнушаешься, что сотворил, ибо не создал бы, если бы что ненавидел.
И как могло бы пребывать что-либо, если бы Ты не восхотел? Или как сохранилось бы то, что не было призвано Тобою?
Но Ты все щадишь, потому что все Твое, душелюбивый Господи.
Нетленный Твой дух пребывает во всем.
Посему заблуждающихся Ты мало-помалу обличаешь и, напоминая им, в чем они согрешают, вразумляешь, чтобы они, отступив от зла, уверовали в Тебя, Господи.
Так, возгнушавшись древними обитателями святой земли Твоей,
совершавшими ненавистные дела волхвований и нечестивые жертвоприношения,
и безжалостными убийцами детей, и на жертвенных пирах пожиравшими внутренности человеческой плоти и крови в тайных собраниях,
и родителями, убивавшими беспомощные души, – Ты восхотел погубить их руками отцов наших,
дабы земля, драгоценнейшая всех у Тебя, приняла достойное население чад Божиих.
Но и их, как людей, Ты щадил, послав предтечами воинства Твоего шершней, дабы они мало-помалу истребляли их.
Хотя не невозможно было Тебе войною покорить нечестивых праведным, или истребить их страшными зверями, или грозным словом в один раз;
но Ты, мало-помалу наказывая их, давал место покаянию, зная, однако, что племя их негодное и зло их врожденное, и помышление их не изменится во веки.
Ибо семя их было проклятое от начала, и не из опасения перед кем-либо Ты допускал безнаказанность грехов их.
Ибо кто скажет: «что Ты сделал?» или кто противостанет суду Твоему? и кто обвинит Тебя в погублении народов, которых Ты сотворил? Или какой защитник придет к Тебе с ходатайством за неправедных людей?
Ибо кроме Тебя нет Бога, который имеет попечение о всех, чтобы доказывать Тебе, что Ты несправедливо судил.
Ни царь, ни властелин не в состоянии явиться к Тебе на глаза за тех, которых Ты погубил.
Будучи праведен, Ты всем управляешь праведно, почитая не свойственным Твоей силе осудить того, кто не заслуживает наказания.
Ибо сила Твоя есть начало правды, и то самое, что Ты господствуешь над всеми, располагает Тебя щадить всех.
Силу Твою Ты показываешь не верующим всемогуществу Твоему и в не признающих Тебя обличаешь дерзость;
но, обладая силою, Ты судишь снисходительно и управляешь нами с великою милостью, ибо могущество Твое всегда в Твоей воле.
Но такими делами Ты поучал народ Твой, что праведному должно быть человеколюбивым, и внушал сынам Твоим благую надежду, что Ты даешь время покаянию во грехах.
Ибо, если врагов сынам Твоим и повинных смерти Ты наказывал с таким снисхождением и пощадою, давая им время и побуждение освободиться от зла,
то с каким вниманием Ты судил сынов Твоих, которых отцам Ты дал клятвы и заветы благих обетований!
Итак, вразумляя нас, Ты наказываешь врагов наших тысячекратно, дабы мы, когда судим, помышляли о Твоей благости и, когда бываем судимы, ожидали помилования.
Посему-то и тех нечестивых, которые проводили жизнь в неразумии, Ты истязал собственными их мерзостями,
ибо они очень далеко уклонились на путях заблуждения, обманываясь подобно неразумным детям и почитая за богов тех из животных, которые и у врагов были презренными.
Посему, как неразумным детям, в посмеяние послал Ты им и наказание.
Но, не вразумившись обличительным посмеянием, они испытывали заслуженный суд Божий.
Ибо, что они сами терпели с досадою, то же увидев на тех, которых считали богами и чрез которых были наказываемы, они познали Бога истинного, Которого прежде отрекались знать;
посему и пришло на них окончательное осуждение.
Подлинно суетны по природе все люди, у которых не было ведения о Боге, которые из видимых совершенств не могли познать Сущего и, взирая на дела, не познали Виновника,
а почитали за богов, правящих миром, или огонь, или ветер, или движущийся воздух, или звездный круг, или бурную воду, или небесные светила.
Если, пленяясь их красотою, они почитали их за богов, то должны были бы познать, сколько лучше их Господь, ибо Он, Виновник красоты, создал их.
А если удивлялись силе и действию их, то должны были бы узнать из них, сколько могущественнее Тот, Кто сотворил их;
ибо от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их.
Впрочем, они меньше заслуживают порицания, ибо заблуждаются, может быть, ища Бога и желая найти Его:
потому что, обращаясь к делам Его, они исследуют и убеждаются зрением, что все видимое прекрасно.
Но и они неизвинительны:
если они столько могли разуметь, что в состоянии были исследовать временный мир, то почему они тотчас не обрели Господа его?
Но более жалки те, и надежды их – на бездушных, которые называют богами дела рук человеческих, золото и серебро, изделия художества, изображения животных, или негодный камень, дело давней руки.
Или какой-либо древодел, вырубив годное дерево, искусно снял с него всю кору и, обделав красиво, устроил из него сосуд, полезный к употреблению в жизни,
а обрезки от работы употребил на приготовление пищи и насытился;
один же из обрезков, ни к чему не годный, дерево кривое и сучковатое, взяв, старательно округлил на досуге и, с опытностью знатока обделав его, уподобил его образу человека,
или сделал подобным какому-нибудь низкому животному, намазал суриком и покрыл краскою поверхность его, и закрасил в нем всякий недостаток,
и, устроив для него достойное его место, повесил его на стене, укрепив железом.
Итак, чтобы произведение его не упало, он наперед озаботился, зная, что оно само себе помочь не может, ибо это кумир и имеет нужду в помощи.
Молясь же пред ним о своих стяжаниях, о браке и о детях, он не стыдится говорить бездушному,
и о здоровье взывает к немощному, о жизни просит мертвое, о помощи умоляет совершенно неспособное, о путешествии – не могущее ступить,
о прибытке, о ремесле и об успехе рук – совсем не могущее делать руками, о силе просит самое бессильное.
Еще: иной, собираясь плыть и переплывать свирепые волны, призывает на помощь дерево, слабейшее носящего его корабля;
ибо стремление к приобретениям выдумало оный, а художник искусно устроил,
но промысл Твой, Отец, управляет кораблем, ибо Ты дал и путь в море и безопасную стезю в волнах,
показывая, что Ты можешь от всего спасать, хотя бы кто отправлялся в море и без искусства.
Ты хочешь, чтобы не тщетны были дела Твоей премудрости; поэтому люди вверяют свою жизнь малейшему дереву и спасаются, проходя по волнам на ладье.
Ибо и вначале, когда погубляемы были гордые исполины, надежда мира, управленная Твоею рукою, прибегнув к кораблю, оставила миру семя рода.
Благословенно дерево, чрез которое бывает правда!
А это рукотворенное проклято и само, и сделавший его – за то, что сделал; а это тленное названо богом.
Ибо равно ненавистны Богу и нечестивец и нечестие его;
и сделанное вместе со сделавшим будет наказано.
Посему и на идолов языческих будет суд, так как они среди создания Божия сделались мерзостью, соблазном душ человеческих и сетью ногам неразумных.
Ибо вымысл идолов – начало блуда, и изобретение их – растление жизни.
Не было их вначале, и не во веки они будут.
Они вошли в мир по человеческому тщеславию, и потому близкий сужден им конец.
Отец, терзающийся горькою скорбью о рано умершем сыне, сделав изображение его, как уже мертвого человека, затем стал почитать его, как бога, и передал подвластным тайны и жертвоприношения.
Потом утвердившийся временем этот нечестивый обычай соблюдаем был, как закон, и по повелениям властителей изваяние почитаемо было, как божество.
Кого в лицо люди не могли почитать по отдаленности жительства, того отдаленное лицо они изображали: делали видимый образ почитаемого царя, дабы этим усердием польстить отсутствующему, как бы присутствующему.
К усилению же почитания и от незнающих поощряло тщание художника,
ибо он, желая, может быть, угодить властителю, постарался искусством сделать подобие покрасивее;
а народ, увлеченный красотою отделки, незадолго пред тем почитаемого, как человека, признал теперь божеством.
И это было соблазном для людей, потому что они, покоряясь или несчастью, или тиранству, несообщимое Имя прилагали к камням и деревам.
Потом не довольно было для них заблуждаться в познании о Боге, но они, живя в великой борьбе невежества, такое великое зло называют миром.
Совершая или детоубийственные жертвы, или скрытные тайны, или заимствованные от чужих обычаев неистовые пиршества,
они не берегут ни жизни, ни чистых браков, но один другого или коварством убивает, или прелюбодейством обижает.
Всеми же без различия обладают кровь и убийство, хищение и коварство, растление, вероломство, мятеж, клятвопреступление, расхищение имуществ,
забвение благодарности, осквернение душ, превращение полов, бесчиние браков, прелюбодеяние и распутство.
Служение идолам, недостойным именования, есть начало и причина, и конец всякого зла,
ибо они или веселясь неистовствуют, или прорицают ложь, или живут беззаконно, или скоро нарушают клятву.
Надеясь на бездушных идолов, они не думают быть наказанными за то, что несправедливо клянутся.
Но за то и другое придет на них осуждение, и за то, что нечестиво мыслили о Боге, обращаясь к идолам, и за то, что ложно клялись, коварно презирая святое.
Ибо не сила тех, которыми они клянутся, но суд над согрешающими следует всегда за преступлением неправедных.
Но Ты, Бог наш, благ и истинен, долготерпелив и управляешь всем милостиво.
Если мы и согрешаем, мы – Твои, признающие власть Твою; но мы не будем грешить, зная, что мы признаны Твоими.
Знать Тебя есть полная праведность, и признавать власть Твою – корень бессмертия.
Не обольщает нас лукавое человеческое изобретение, ни бесплодный труд художников – изображения, испещренные различными красками,
взгляд на которые возбуждает в безумных похотение и вожделение к бездушному виду мертвого образа.
И делающие, и похотствующие, и чествующие суть любители зла, достойные таких надежд.
Горшечник мнет мягкую землю, заботливо лепит всякий сосуд на службу нашу; из одной и той же глины выделывает сосуды, потребные и для чистых дел и для нечистых – все одинаково; но какое каждого из них употребление, судья – тот же горшечник.
И суетный труженик из той же глины лепит суетного бога, тогда как сам недавно родился из земли и вскоре пойдет туда же, откуда он взят, и взыщется с него долг души его.
Но у него забота не о том, что он должен много трудиться, и не о том, что жизнь его кратка; но он соревнует художникам золотых и серебряных изделий, и подражает медникам, и вменяет себе в славу, что делает мерзости.
Сердце его – пепел, и надежда его ничтожнее земли, и жизнь его презреннее грязи;
ибо он не познал Сотворившего его и вдунувшего в него деятельную душу и вдохнувшего в него дух жизни.
Они считают жизнь нашу забавою и житие прибыльною торговлею, ибо говорят, что должно же откуда-либо извлекать прибыль, хотя бы и из зла.
Впрочем такой более всех знает, что он грешит, делая из земляного вещества бренные сосуды и изваяния.
Самые же неразумные из всех и беднее умом самых младенцев – враги народа Твоего, угнетающие его,
потому что они почитают богами всех идолов языческих, у которых нет употребления ни глаз для зрения, ни ноздрей для привлечения воздуха, ни ушей для слышания, ни перстов рук для осязания и которых ноги негодны для хождения.
Хотя человек сделал их, и заимствовавший дух образовал их, но никакой человек не может образовать бога, как он сам.
Будучи смертным, он делает нечестивыми руками мертвое, поэтому он превосходнее божеств своих, ибо он жил, а те – никогда.
Притом они почитают животных самых отвратительных, которые по бессмыслию сравнительно хуже всех.
Они даже некрасивы по виду, как другие животные, чтобы могли привлекать к себе, но лишены и одобрения Божия и благословения Его.
Копировать ссылку Копировать текст Добавить в избранное Толкования стиха
Библ. энциклопедия Библейский словарь Словарь библ. образов
Цитата из Библии каждое утро в Telegram.
t.me/azbible