Скрыть
18:2
18:7
18:8
18:9
18:14
18:16
18:17
18:18
18:19
18:23
18:25
Церковнославянский (рус)
Преподо́бнымъ же тво­и́мъ превели́къ бѣ́ свѣ́тъ: и́хже у́бо гла́съ слы́шаше, о́браза же не ви́дяще, зане́же у́бо и они́ [того́жде] не страда́ху, ублажа́ху.
А я́ко не па́ко­ст­вуютъ предоби́димiи, благодаря́ху, и е́же пронести́ся, благода́ти моля́ху.
Си́хъ ра́ди сто́лпъ огнегоря́щь, вожда́ у́бо невѣ́домаго путьше́­ст­вiя, со́лнце же невреди́телное любо­че́стнаго стра́н­ствованiя по́далъ еси́.
Досто́йни бо они́ лиши́тися свѣ́та и блюсти́ся во тмѣ́, и́же заключе́ныхъ стрежа́ху сыно́въ тво­и́хъ, и́миже имя́ше нетлѣ́н­ный зако́на свѣ́тъ вѣ́ку да́тися.
Совѣ́товав­шихъ же и́хъ убива́ти младе́нцы преподо́бныхъ, и еди́ному от­ложе́ну ча́ду и спасе́ну, во обличе́нiе и́хъ отъ­я́лъ еси́ мно́же­с­т­во ча́дъ, и ку́пно погуби́лъ еси́ въ водѣ́ зѣ́лнѣй.
О́ная бо но́щь предувѣ́дѣна бы́сть отце́мъ на́шымъ, да тве́рдо вѣ́дуще, и́мже кля́твамъ вѣ́роваша, воз­благоду́ше­ст­вуютъ.
Воспрiя́то же бы́сть от­ люді́й тво­и́хъ спасе́нiе у́бо пра́ведныхъ, враго́въ же истребле́нiе:
и́мже бо наказа́лъ еси́ супоста́ты на́шя, си́мъ на́съ при­­зва́въ просла́вилъ еси́.
Сокрове́н­но бо жря́ху преподо́бнiи о́троцы благи́хъ, и зако́нъ Боже­с­т­вен­ный единомы́слiемъ завѣща́ша, та́яжде подо́бно, блага́я же и бѣ́д­ст­вен­ная воспрiима́ти святы́мъ, отце́мъ уже́ предвоспѣва́ющымъ хвалу́.
Противоглася́ше же несогла́сный враго́въ во́пль, и плаче́вный слы́шашеся гла́съ пла́чущихъ младе́нцевъ.
Подо́бною же ме́стiю ра́бъ ку́пно съ господи́номъ казне́нъ бы́сть, и просты́й человѣ́къ съ царе́мъ та́яжде пострада́:
единоду́шно же вси́ во еди́нѣмъ и́мени сме́ртнѣмъ ме́ртвыхъ имѣ́яху безчи́слен­ныхъ: ниже́ бо ко погребе́нiю живі́и бя́ху дово́лни, поне́же во еди́нѣмъ мгнове́нiи честнѣ́йшiй ро́дъ и́хъ истребле́нъ бы́сть.
О всѣ́хъ бо не вѣ́ру­ю­ще ра́ди чародѣя́нiй, а ра́ди пе́рвенцевъ истребле́нiя, исповѣ́даша люді́й сыно́въ Бо́жiихъ бы́ти.
Ти́хому бо молча́нiю содержа́щу вся́, и но́щи во сво­е́мъ тече́нiи преполовля́ющейся,
всемогу́щее сло́во твое́, [Го́споди,] съ небе́съ от­ престо́ловъ ца́рскихъ же́стокъ ра́тникъ въ среди́ну поги́бель­ныя земли́ сни́де.
Ме́чь о́стръ нелицемѣ́рное повелѣ́нiе твое́ нося́й, и ста́въ испо́лни вся́ сме́рти: и небесе́ у́бо каса́­шеся, стоя́ше же на земли́.
Тогда́ внеза́пу при­­видѣ́нiя у́бо сно́въ лю́тѣ смути́ша и́хъ, стра́си же наидо́ша неча́ян­ни,
и и́нъ ина́мо ве́рженъ е́ле жи́въ, ея́же ра́ди вины́ умира́­ше, объявля́ше:
со́нiя бо, смути́в­ше и́хъ, сiе́ предвоз­вѣсти́ша: да не вѣ́дяще, его́же ра́ди злѣ́ стра́ждутъ, поги́бнутъ.
Прикосну́ся же нѣ́когда и пра́ведныхъ искуше́нiе сме́рти, пораже́нiе во пусты́ни бы́сть мно́же­ст­ва: но не до́лго пребы́сть гнѣ́въ.
Потща́вся бо му́жъ непоро́ченъ предпобо́р­ст­вова, сво­ея́ слу́жбы ору́жiе, моли́тву и ѳимiа́ма умилостивле́нiе при­­не́съ, сопроти́въ ста́ гнѣ́ву и коне́цъ положи́ бѣ́д­ст­вованiю, показа́въ, я́ко тво́й е́сть ра́бъ.
Одолѣ́ же поража́ющаго не си́лою тѣле́сною, ниже́ ору́жiя дѣ́й­ст­вiемъ, но сло́вомъ покори́ наказу́ющаго, кля́твы отце́въ и завѣ́ты воспомяну́въ.
Грома́дами бо уже́ па́дшымъ дру́гъ на дру́га ме́ртвымъ, посредѣ́ ста́въ, пресѣче́ гнѣ́въ и раздѣли́ къ живы́мъ пу́ть.
На оде́жди бо поди́ра бѣ́ ве́сь мíръ, и отце́въ сла́вы на извая́нiи четырерядова́го ка́менiя, и вели́че­с­т­во твое́ на дiади́мѣ главы́ его́.
Си́мъ уступи́лъ искореня́яй и си́хъ устраши́ся: бѣ́ бо то́кмо искуше́нiе гнѣ́ва дово́лно.
Синодальный
А для святых Твоих был величайший свет. И те, слыша голос их, а образа не видя, называли их блаженными, потому что они не страдали.
А за то, что, быв прежде обижаемы ими, не мстили им, благодарили и просили прощения в том, что заставляли переносить их,
вместо того, Ты дал им указателем на незнакомом пути огнесветлый столп, а для благополучного странствования – безвредное солнце.
Ибо те достойны были лишения света и заключения во тьме, потому что держали в заключении сынов Твоих, чрез которых имел быть дан миру нетленный свет закона.
Когда определили они избить детей святых, хотя одного сына покинутого и спасли, в наказание за то Ты отнял множество их детей и самих всех погубил в сильной воде.
Та ночь была предвозвещена отцам нашим, дабы они, твердо зная обетования, каким верили, были благодушны.
И народ Твой ожидал как спасения праведных, так и погибели врагов,
ибо, чем Ты наказывал врагов, тем самым возвеличил нас, которых Ты призвал.
Святые дети добрых тайно совершали жертвоприношение и единомысленно постановили божественным законом, чтобы святые равно участвовали в одних и тех же благах и опасностях, когда отцы уже воспевали хвалы.
С противной же стороны отдавался нестройный крик врагов, и разносился жалобный вопль над оплакиваемыми детьми.
Одинаковым судом был наказан раб с господином, и простолюдин терпел одно и то же с царем:
все вообще имели бесчисленных мертвецов, умерших одинаковою смертью; и живых недоставало для погребения, так как в одно мгновение погублено было все драгоценнейшее их поколение.
И не верившие ничему ради чародейства, при погублении первенцев, признали, что этот народ есть сын Божий,
ибо, когда все окружало тихое безмолвие и ночь в своем течении достигла средины,
сошло с небес от царственных престолов на средину погибельной земли всемогущее слово Твое, как грозный воин.
Оно несло острый меч – неизменное Твое повеление и, став, наполнило все смертью: оно касалось неба и ходило по земле.
Тогда вдруг сильно встревожили их мечты сновидений, и наступили неожиданные ужасы;
и, будучи поражаем – один там, другой тут, полумертвый объявлял причину, по которой он умирал:
ибо встревожившие их сновидения предварительно показали им это, чтобы они не погибли, не зная того, за что терпят зло.
Хотя искушение смерти коснулось и праведных, и много их погибло в пустыне, но недолго продолжался этот гнев,
ибо непорочный муж поспешил защитить их; принеся оружие своего служения, молитву и умилостивление кадильное, он противостал гневу и положил конец бедствию, показав тем, что он слуга Твой.
Он победил истребителя не силою телесною и не действием оружия, но словом покорил наказывавшего, воспомянув клятвы и заветы отцов.
Ибо, когда уже грудами лежали мертвые одни на других, он, став в средине, остановил гнев и пресек ему путь к живым.
На подире его был целый мир, и славные имена отцов были вырезаны на камнях в четыре ряда, и величие Твое – на диадиме головы его.
Этому уступил истребитель, и этого убоялся: ибо довольно было одного этого испытания гневного.
Egiptus ja Iisrael: pimedus ja valgus
Aga heledaim valgus oli sinu pühal rahval. Kui teised nende häält küll kuulsid, nende nägusid aga ei näinud, siis nad kiitsid neid õnnelikuks, et nemadki sedasama ei pidanud kannatama.
Ja nad tänasid neid sellepärast, et nad neile kätte ei maksnud, hoolimata varem kannatatud ülekohtust, ja palusid andeks, et oli vaenus oldud.
Selle asemel andsid sa neile leegitseva tulesamba teejuhiks tundmatul teekonnal, otsekui päikese, mis ei põletanud auküllasel rännakul võõrsil.
Sest need teised olid väärt, et neilt võeti valgus ja peeti pimeduse vangis, sellepärast et nad olid kinni pidanud sinu lapsi, kelle läbi maailmale pidi antama Seaduse kustumatu valgus.
Egiptus ja Iisrael: hukkaja tegutseb
Ja kui nad olid kavatsenud tappa püha rahva lapsukesi, kellest üks oli kõrvale asetatud ja päästeti, siis karistuseks võtsid sa neilt palju nende oma lapsi ja hukkasid nad kõik üheskoos võimsas vees.
Seda ööd kuulutati ette meie vanemaile, et nad kindlasti teaksid, missugused on need vanded, mida nad uskusid, et olla julged.
Nõnda ootas sinu rahvas õigete päästmist, aga vaenlaste hävitamist.
Sest millega sa meie vastaseid nuhtlesid, sellesamaga sa kutsusid ja austasid meid.
Sest vagade pühad lapsed ohverdasid salajas ja kohustusid üksmeelselt täitma jumalikku seadust, et nad samavõrd osa saaksid niihästi hüvedest kui hädaohtudest, kusjuures nad juba siis laulsid vanemate pühi kiituslaule.
Vastu kajas vaenlaste metsik kisa ja kaikus laste pärast nutjate kaebehääl.
Ühesuguse karistusega nuheldi sulast ja isandat, ja lihtrahvas kannatas sedasama mis kuningas.
Samavõrd oli kõigil loendamatuid surnuid, kes olid samasugust surma surnud. Elavaid aga ei jätkunud nende matmiseks, sest ainsa silmapilguga olid hävitatud nende kõige kallimad võsud.
Need, kes oma salakunstide pärast midagi ei olnud uskunud, tunnistasid nüüd, oma esmasündinute hukkudes, et see rahvas on Jumala poeg.
Kui sügav vaikus haaras kõike ja öö kiires kulgemises oli jõudnud kesköö,
siis sööstis sinu kõikvõimas sõna kuninglikult aujärjelt taevast otsekui karm sõjamees hukkumisele määratud maa keskele, tuues terava mõõgana sinu selge käsu.
Sinna astudes täitis ta kõik surmaga, ja taevast puudutades käis ometi maa peal.
Siis kohutasid neid äkitselt unenägude õudsed viirastused, ja ootamatu hirm valdas neid.
Poolsurnuna langes üks siin, teine seal, ise teada andes oma surma põhjuse.
Sest nägemused, mis neid hirmutasid, olid ette kuulutatud, et nad ei hukkuks teadmata, miks nad pidid seda õnnetust kannatama.
Aga surmahaare puudutas ka õigeid, ja paljud hukkusid kõrbes. Ent viha ei kestnud kaua.
Sest üks laitmatu mees tõttas võitlema rahva eest: ta kandis oma ametirelva - palvet tehes ja lepitavat suitsutusohvrit tuues astus ta vihale vastu ja pani õnnetusele piiri, osutades, et ta on sinu teener.
Tema ei võitnud seda mässu ihurammu ega relva jõuga, vaid ta sundis nuhtlejat sõna läbi, meenutades vanemaile antud vandeid ja lepinguid.
Sest kui surnud juba olid langenud hunnikuina üksteise peale, astus ta vahele ja keelas viha ning lõikas sellelt tee elavate juurde.
Sest tema pika kuue peal oli kujutatud kogu maailm. Vanemate austus oli raiutud neljas reas olevaisse kividesse, ja sinu auhiilgus laubaehtesse, mis oli temal peas.
Nende ees taganes hukkaja, neid ta kartis. Sest üksnes vihaproovist oli küllalt.
Копировать текст Копировать ссылку Толкования стиха

Настройки