Толкования на 1-е послание Иоанна 4:20

Ст. 20-21 кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего

Тот, кто не любит своего брата, не пребывает в любви, а тот, кто не пребывает в любви, не пребывает в Боге, поскольку Бог есть любовь.

Почему не видит Бога? Потому что не имеет той самой любви. Потому не видит Бога, что не имеет любви; потому не имеет любви, что не любит брата своего. Значит, по той причине и не видит Бога, что не имеет любви. Ибо если бы он имел любовь, он видел бы Бога, потому что Бог есть любовь, и очищается это око любовью все больше и больше, так что начинает видеть ту неизменную Сущность, присутствие Которой всегда радует, и от этого преисполняется блаженства, навеки соединившись с ангелами.

Ст. 20-21 кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего

Осуществлением и ясным доказательством любви к Богу является искреннее расположение к ближнему, [достигаемое] через добровольное благоволение. Ведь божественный апостол Иоанн говорит: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? Любовь есть путь истины, и ею называет Себя Слово Божие, Которое представляет Богу Отцу идущих этим путем чистыми от всяких страстей. Она есть дверь, и входящий через нее вступает в Святая святых, став достойным созерцателем недоступной красоты царственной и Святой Троицы.

кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит

Выше апостол с настойчивостью доказал, что любовь должна быть взаимная, переходящая от Бога к нам и от нас к Богу; присовокупил к сему, что если Бог так возлюбил нас, то и мы должны любить друг друга. Теперь - снова возводит речь к тому же и говорит: так как на нас лежит долг любить брата, по примеру любви Бога к нам, и, воздавая любовью Богу, мы удовлетворяем этому долгу; то нам непременно должно любить брата для совершеннейшего доказательства любви к Богу. Ибо если этого не будет, то не сохранится и любовь наша к Богу, так как будет нарушен долг по отношению к ближним, долг, вытекающий из любви к Богу. Прибавляет и еще более сильное слово на обличение тех, которые хотят извращать божественную любовь. Апостол говорит как бы так: любовь, очевидно, образуется чрез обращение друг с другом; обращение же предполагает, что человек видит своего брата и по обращению с ним еще более привязывается к нему любовью; ибо видение весьма много привлекает к любви. Если же так, то кто ни во что ставит гораздо более влекущее к любви, не любит брата, которого видел, как может быть признан истинным, когда говорит, что любит Бога, Которого не видел, Который ни в обращении с ним, ни объемлется никаким чувством? Если кто-нибудь бесстыдно будет говорить, что Бога любит, а брата ненавидит, тот, извращая божественную любовь, оказывается сверх сего и преступником следующей Его заповеди: по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Иоан. 13:35). Посему, кто любит Бога и старается быть Его учеником, тот, по заповеди Его, любит и брата своего.

Ст. 20-21 аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть: ибо не любяй брата своего, егоже виде, Бога, Егоже не виде, како может любити? И сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога, любит и брата своего

Любовь ко Христу разветвляется на любовь к ближнему, любовь к истине, любовь к святости, к миру, к чистоте, ко всему Божественному, ко всему бессмертному и вечному. Все эти виды любви Божественны, святы и вечны, потому что корень их Божественнен, свят и вечен. И корень этот – любовь ко Христу. Все эти виды любви являются естественными и непременными проявлениями любви ко Христу.

Если не существует этих видов любви, то не существует и любви ко Христу. Если же не существует любви ко Христу, то не существует ни истинного Боголюбия, ни истинного человеколюбия. Христос есть Богочеловек, и любовь к Нему значит всегда: любовь к Богу и любовь к человеку. Она есть человеколюбие в христианстве. Боголюбие и человеколюбие. Человеколюбие есть свидетельство Боголюбия, и Боголюбие – свидетельство человеколюбия. Любовь к Богу проявляется в любви к человеку как к богоподобному существу, то есть как к одухотворенному брату. Поэтому святой Иоанн Богослов приводит следующее изречение: Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего. Только человек, который чувствует “в Боге” ближнего, только человек, который видит “в Боге” ближнего, только такой есть одухотворенный брат, есть бессмертный собрат и ближний. Таким образом, чувствует и видит людей только человек, который близ Христа, который близ Бога, который в Его Божественной любви.

Кто говорит: я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит

Внушая истинную любовь к Богу, Апостол опять показывает необходимость любви к ближнему. Говорит, что без этой любви нельзя любить Бога, и кто говорит, что он любит Бога, а в то же время питает ненависть к ближнему, тот говорит неправду. Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец. Почему лжец?

Ибо нелюбящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, которого не видит? – Прежде сказал святой Иоанн: Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас (1Ин. 4:12). Каждый ближний наш носит в себе образ Божий; взирая на сей образ и помня заповедь о любви к ближнему, можно ли не любить его тому, кто питает в себе любовь к Богу? Чем легче, и чем скорее можем мы выразить свою любовь к Богу, как не любовью к своему ближнему, как образу Божию? Кто, пренебрегая заповедь Божию о любви к ближнему, не любит брата своего, которого видит, которому тем или другим добрым делом всегда может показывать любовь свою: тот как может питать в себе любовь к Богу, которого не видит, для которого непосредственно ничего не может сделать: ибо Он не имеет нужды ни в чем нашем?

кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит

Кто говорит и проч.: мы должны любить Бога, но любить Его поистине возможно только тогда, когда мы любим друг друга. Поэтому, кто говорит словом, или языком, или даже в сердце своем, заблуждаясь в совести своей, что любит Бога в сердце своем, и считает себя христианином, исполняющим заповедь Божию и Христову, а брата своего ненавидит (1Ин. 2:9, 11; 1Ин. 3:15 и прим.) в сердце своем и показывает это делами, тот лжец, иное думает и говорит, и иное показывает на деле (1Ин. 2:4), видно, что он лжец, что кто не любит брата своего, или ненавидит его (1Ин. 2:9), хотя бы он был враг его (1Ин. 3:15),брата своего, которого видит своими глазами (увидел, в подлиннике прошедшее время, для выражения состояния несомненно одинаково всегда продолжающегося; ср. с. 12), Бога, Которого не видит (ст. 12), как может любить? То есть это дело невозможное, чтобы таковой любил Бога. Кто неспособен к более легкому, тот не в силах исполнить более трудное; любить невидимое гораздо труднее, чем любить видимое. Брату своему, которого видит, тем или другим добрым делом всегда может показать любовь; а Бога, Которого не видит и, следовательно, непосредственно не может ничего сделать для Него, — как может любить? Дело это невозможное. Любовь к Богу может только выражаться и свидетельствоваться любовию к ближним. «Любовь очевидно образуется чрез обращение друг с другом; обращение же предполагает, что человек видит своего брата и по обращению с ним еще более привязывается к нему любовию, ибо видение весьма много привлекает к любви. Если же так, то кто ни во что ставит гораздо более влекущее к любви, не любит брата, которого видел, как может быть признан истинным, когда говорит, что любит Бога, Которого не видел, Который ни в обращении с ним, ни объемлется никаким чувством?» (Феофилакт).

Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

Кто говорит о себе, что он любит Бога, а брата своего ненавидит, того Лествичник уподобляет человеку мечтающему во сне, будто он бежит (или летает), между тем, как недвижимо на одре своем лежит (стр. 133). Итак, лествица Иакова да научает тебя, христианина, составлять ту духовную лествицу добродетелей, наверху которой утверждается любовь.

Ст. 19-21 будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас. Кто говорит: «я люблю Бога », а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего

Устранив несовершенство любви в виде страха (ст. 18), Апостол переходит к заключению своей речи о любви к Богу и ближним во взаимных отношениях этих двух сторон любви, с указанием необходимости обоснования любви к ближним на любви к Богу. Первым предметом любви христианина должен быть Бог (ст. 19), Тот, Кто Своею любовью, проявленною прежде, чем мы узнали Его, и даже тогда, когда мы еще были враждебны Ему (ст. 9-10), возжег в душе нашей пламень истинной любви. Но любовь к Богу, если она действительно существует, должна отражаться в действиях человека и главным образом - в его любви к ближнему; недостаток, а тем более полное отсутствие любви к ближним говорит непременно и о недостатке любви к Богу, о любви лишь мнимой, - так что любовью к ближним может быть измеряема наша любовь к Богу (ст. 20). «Любовь, очевидно, образуется чрез обращение друг с другом; обращение же предполагает, что человек видит своего брата и по обращению с Ним еще более привязывается к Нему любовью, ибо видение весьма много привлекает к любви. Если же так, то кто ни во что ставит гораздо более влекущее к любви, не любит брата, которого видел, как может быть признан истинным, когда говорит, что любит Бога, Которого не видел, который ни в обращении с ним, ни объемлется никаким чувством» (Феофил.). Речь свою Апостол заключает указанием на то, что тесная, неразрывная связь любви к ближним с любовью к Богу, составляет прямую, положительную заповедь Божию (thn entolhn autou), ст. 21.

Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?

Истинная любовь к Богу имеет необходимую связь с любовью к ближним. Где нет любви к ближнему, там нет любви к Богу. Наш ближний есть видимый носитель образа Божия. Даже не возрожденный, естественный человек сохраняет это достоинство (Быт.9:6); тем паче оно принадлежит возрожденному благодатью крещения. Но что мы видим, то нам легче любить, чем то, чего не видим, подобно тому, как веровать легче, когда предмет веры пред глазами, чем если бы он не был видим (Ин.20:29). Чрез чувственное зрение предмет любви производит непосредственное впечатление на душу и живее овладевает ею, чем чрез духовное созерцание. Посему, если бы кто стал уверять, что любит Бога, Которого не видит чувственными очами, но не любит (ненавидит) ближнего, которого видит, тому нельзя верить: тот лжец. Ибо нельзя надеяться, чтобы не исполняющий легкого, более доступного ему, мог исполнить трудное, менее доступное ему.

Ответ:   В Мф.18:19-20 Иисус Христос говорит не о Церкви, а о молитве. Господь указывает, что единодушие молящихся, пребывающих в союзе с Церковью Его (Мф.18:17), независимо от числа лиц, преклоняет Отца Небесного на милость, если, конечно, они достойны ее, просят того, что угодно Богу и полезно им; и Он Сам пребывает среди них ( Ин.14:23; 1Ин.3:23-24;4:18-21). Ослушники Церкви (Мф.18:17), с которыми верующие должны прервать религиозное общение, как с язычниками и мытарями, не могут надеяться, чтобы среди них был Христос и чтобы Отец их услышал. Церковь Христова не отвлеченное понятие, а живая, историческая действительность, восходящая непрерывно через преемство епископов до апостолов, а через них до Господа; с нею сектанты прервали общение, отложились от нее, и поэтому собрание их, в каком угодно числе, не есть Церковь (Мф.12:30). «Собравшиеся во имя кого-либо», – учит святой Василий Великий, – «без сомнения, должны знать намерения собравшего и расположить себя сообразно с оным, чтобы обрести благодать благоугождения и не подпасть осуждению за злонамеренность или нерадение... Мы должны помнить, что говорит апостол (Еф.4:1-4) и Господь (Ин.14:23). Господь пребывает посреди двоих или троих, если сообразуются с волею Его. Α собравшиеся недостойно звания и не по воле Господней, хотя бы и казалось, что собрались вместе во имя Господне, услышат: «что зовете Меня: Господи! Господи! и не делаете того, что Я говорю» (Лк.6:46;  Мф.25:11-12; Деян.19:13-16).*
«Господь заповедал (Мф.18:19) сперва единодушие», – пишет святой Киприан Карфагенский, – «указал на согласие и научил верно и решительно соглашаться между собою. Как же согласится с кем-либо тот, кто не согласен с телом самой Церкви и со всем братством? Как могут собираться во имя Христово двое или трое, о которых известно, что они отделяются от Христа и от Евангелия Его? Ведь не мы отошли от них, а они от нас... Господь говорит находящимся в Церкви, что если они будут согласны, если сообразно с Его напоминанием и наставлением, собравшись двое или трое, единодушно помолятся, то, несмотря на то, что их только двое или трое, они могут получить просимое от величия Божия. Он посреди простых и миролюбивых, боящихся Бога и хранящих заповеди Его...Неужели, собираясь, они (враги братьев, завистники священников) думают, что и Христос находится с ними, когда они собираются вне Церкви Христовой..? Не могут пребывать с Богом (1Ин.4:16) не восхотевшие быть единодушными в Церкви Божией».**