Толкования 3-я книга Царств глава 19, стих 14

Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять ее

Он остался у входа в пещеру, потому что не осмелился приблизиться к Господу, шедшему к нему. Он закрыл свое лицо, говоря: «Тварь не достойна видеть своего Творца». И он не отступил от своей первой мысли, даже когда увидел образ благосклонности Господа в явленном ему знаке, а кроме того, он убедился в Его удивительном милосердии и несказанной любви к человекам. Кого бы не потрясли слова Божественного величества, спросившего с любовью: Что ты здесь, Илия? Но Илия не изменил своего решения и не промолчал, а снова поднялся против грешников и жаловался Господу, спросившему о причине его бегства, на сынов народа Его.

Ст. 8-14 И встал он, поел и напился, и, подкрепившись тою пищею, шел сорок дней и сорок ночей до горы Божией Хорива. И вошел он там в пещеру и ночевал в ней. И вот, было к нему слово Господне, и сказал ему Господь: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее. И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра. Услышав сие, Илия закрыл лице свое милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру. И был к нему голос и сказал ему: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять ее

Умозрение о видении Илии в пещере Хорива

Так Илия, осторожный после оного огня, после труса, после духа велика и крепка, разоряюща горы (3Цар.19:11-12), которые, я полагаю, являют ревность и рассуждение, и усердную совершенную [εν πληροφορία - буквально «во извещении», т.е., в полноте убежденности] веру (ибо рассуждение, разбивая, словно землетрясение нерасторжимые монолиты, сформированную порочностью привычку ко злу, добродетелью искореняет ее, а ревность, словно огонь воспламеняя тех, кому принадлежит горячностью Духа научать [других], вразумляет нечестивых; вера же, по образу бурного ветра подталкивая бесстрастных славы ради Божия к низложению твердынь посредством демонстрации чудес, соделывает воистину верного человека подателем воды ведения и огня обожения, и водой сей исцеляет глад неведения, а огнем, свойственным образом умилостивляя Бога фимиамами и учителей зла – помыслы то есть и хитрословесных демонов (δαίμονας λογοσοφίας) – умерщвляя, содержимых в рабстве страстей освобождает), после всего этого почувствовав глас хлада тонка (3Цар.19:12), в котором был Бог, таинственно научается в отношении произносимых слов, образа жизни и нравов божественному непоколебимому и мирному, и совершенно невещественному, и простому, и свободному от всякого вида и образа состоянию, которое невозможно высказать или выразить.

Пораженный славой этого состояния и уязвленный его красотой, и более возжелав быть в нем, нежели быть ревнителем, то есть, более, нежели сражаться за истину, [возжелав] всецело быть с истиной, и ничего противного не видеть и не знать, посчитав много более досточестным познать одного лишь Бога, всецело сущего всем во всем, он, - еще будучи во плоти [и уже] находясь в нем, - хранит себя, пройдя сквозь вещество на божественной колеснице добродетелей, как сквозь покрывало чистого перехода ума к умопостигаемым [предметам] и облако плоти, помрачающее владычественное [начало] души своими страстями, да будет и сам он, - насколько это возможно еще сущему с подвластной тлению плотью, - причастником неизреченных благ, коих он возжелал, и нам явится надежным удостоверением обетованного. Ибо это и Бог ему внушил, при помощи сего таинственного представления (διά των ουτω μυστικως δεδραματουργημένων) неизреченно вопия, что полезнее всякого иного блага – быть через мир [со всеми] с единым Богом.

Слово Священного Писания благодаря возвышеннейшим умозрениям совлекает с Себя [всю] телесную связь речений, облекших Его, являясь словно в гласе хлада тонка зоркому уму и особенно [такому уму], который, совершенно оставив действия естества, может быть охвачен чувством простоты, открывающим слово [Божие]: подобное случилось с великим Илией, удостоившимся в пещере Хоривской столь великого видения. “Хорив” толкуется как “знак”, и это есть навык в добродетелях, [приобретенный] в новом духе благодати. “Пещера” же есть сокрытость мудрости, [таящейся] в уме; оказавшийся в ней таинственно ощутит ведение, которое превыше [всякого] чувства; в ней, как говорится, обитает Бог. Всякий, кто, наподобие Илии, подлинно взыскует Бога, окажется не только в Хориве, то есть как предающийся [духовному] деланию будет обладать навыком добродетели, но и в пещере Хоривской, то есть как предающийся созерцанию окажется в сокрытости мудрости, обретающейся только в навыке добродетелей.

Ст. 9-14 И вошел он там в пещеру и ночевал в ней. И вот, было к нему слово Господне, и сказал ему Господь: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее. И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра. Услышав сие, Илия закрыл лице свое милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру. И был к нему голос и сказал ему: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять ее

Xоривское богоявление пророку

Вопрос Божий Илии «что ты здесь, Илия?» (ст. 9) не имеет значения упрека пророку за малодушное бегство в пустыню от миссии среди общества, как думают некоторые толкователи, а есть просто призыв божеской любви к утомленному душой и телом пророку - открыть Иегове душу свою. И пророк открывает сокровеннейшее содержание своих дум и чувствований сердца: пламенную ревность и острую скорбь о нарушении Израилем завета с Богом, о разрушении или осквернении священных жертвенников, об избиении пророков, так что из последних остался один Илия, но и его жизнь в опасности от преследователей (ст. 10, 14). Ревность по нарушенному Завету [Талмудисты под именем «Завета» (евр. берит) здесь, на основании Быт XVII:13-14, разумеют обрезание, и так как обрезание в действительности не было оставлено во времена пророка, то, по верованию талмудистов, пророк Илия был наказан за свое неправильное осуждение Израиля тем, что навсегда с тех пор обязан присутствовать при операции обрезании, для чего обыкновенно при обрезании поставляется особый стул для пророка Илии. См А. Алексеев. Богослужение, праздники и религиозные обряды нынешних евреев. Новгород, 1861, с. 154-155], некогда заключенному на Синае (Исх XXXIV:1-10), и теперь побуждающая пророка обратиться с сетованиями на Израиля к Богу (Рим XI:2: ΄entugcanei tw Xew kata tou ΄israhl) на той же горе завета и законодательства ставит пророка Илию в параллель с Законодателем Моисеем (оба великие мужа впоследствии предстали Законодателю Нового Завета Иисусу Xристу на горе Преображения, Мф XVII:3; Мк IX:4; Лк IX:30). С именем ревнителя перешел пророк Илия и в историю. Самая речь пророка ст. 10, повторенная после ст. 14, есть вопрос к Богу: какие меры или средства могут быть применены к вероломному Израилю? Не предрешая этого вопроса, пророк, однако, мог желать быстрой и решительной кары. Ответом Божьим на слова и думы пророка служит, во-первых, особый характер богоявления, ст. 11-12, а затем повеление Божие о поставлении двух царей и пророка для совершения суда Божия над Израилем. Богоявление пророка Илии на Xориве, ст. 11-12, близко напоминает некогда имевшее здесь же Богоявление Моисею Исх XXXIII:18-19, 22; XXXIV:6 - тоже по поводу нарушения завета Израилем при Синае (Исх XXXII). Что касается самого характера богоявления, то из того, что Иегова явился не в вихре и буре (ср. Ис XVII:13; XL:24), не в землетрясении (ср. Ис XXIV:18), не во всепоедающем огне (ср. Иc LXVI:15 сл. ) - обычных грозных стихийных силах карающей, гневающейся силы Божией (ср. Пс XVII:8-18; Ис XXIX:5-6), а в веянии тихого ветра (ср. Иов IV:16; Пс CVI:29), - пророк научался, что Иегова «за лучшее признал управлять родом человеческим с кротостью и долготерпением, хотя нетрудно Ему послать на нечестивых и молнии и громы, восколебать землю, мгновенно ископать для них ров и всех вконец истребить стремительными ветрами» (блаж. Феодорит, вопр. 59). Слов: «и там Господь» слав. -рус. перев. ст. 12 нет ни в евр. т. ни в принятом т. LXX, но во многих греческих кодексах они читаются (kakeϊ KurioV в кодд. 19, 44, 52, 64, 74, 92, 106, 119, 120, 123, 158, 236, 213, 246. у Гольмеса; kai ekei KurioV - в кодд. 59, 108, 121, 134, 245, 247, ibid) и смысл текста они вполне выражают. Vulg. их, впрочем, также не имеет. В целом, данное богоявление имеет весьма важное значение для целого богословия Ветхого Завета, свидетельствуя, что, по учению Ветхого Завета, Бог есть не стихийная сила, а духовное нравственное начало, для которого стихийные явления суть лишь средства проявления, но действия которого всегда запечатлены высшим нравственным характером, и основным законом действования Божия в мире вообще и особенно к людям являются любовь и милосердие (ср. Исх XXXIV:6). Почувствовав присутствие Божие в веянии тихого ветра, пророк Илия вышел из пещеры, в которой он был во время потрясающих явлений природы, и в благоговейном трепете пред Неприступным Богом закрыл плащом (милотью, LXX: 'en th milwth; Vulg. : pallio; евр. аддерет) лицо, как Моисей при бывших ему на Xориве же богоявлениях (Исх III:6; XXXIII:20, 22; ср. Ис VI:2).