3Цар.22:15-23
«И пришел он к царю. Царь сказал ему: Михей! идти ли нам войною на Рамоф Галаадский, или нет? И сказал тот ему: иди, будет успех, Господь предаст его в руки царя» (ст. 3Цар.22:15).
Сам Ахав понимает, что Михей не изрекает пророчества, а говорит иронически. Тогда (ст. 3Цар.22:16) он заклинает его не говорить ему ничего, кроме истины во имя Иеговы.
Тогда Михей внезапно изменяет речь свою и вещает вдохновенно о бывшем ему видении: «я вижу всех Израильтян, рассеянных по горам, как овец, у которых нет пастыря. И сказал Господь: нет у них начальника, пусть возвращаются с миром каждый в свой дом» (ст. 3Цар.22:17).
Ахав опять с тупостью язычника и обращаясь к Иосафату - восклицает, что он предвидел, что об нем Михей будет пророчествовать лишь дурное. Но Михей останавливает его, говоря:
«Не так, не я (Первых четырех слов нет в Еврейском тексте, но они есть в переводе Семидесяти и чрезвычайно замечательны, устанавливая значение пророка, который от себя не говорит ничего.), а выслушай слово Господне: Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его.
И сказал Господь: кто склонил бы Ахава, чтоб он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один говорил так, другой говорил иначе.
И выступил один дух, стал перед лицом Господа и сказал: я склоню его. И сказал ему Господь: чем?
Он сказал: я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его. Господь сказал: ты склонишь и выполнишь это; пойди и сделай так.
И вот, теперь попустил Господь духа лживого в уста всех сих пророков твоих; но Господь изрек о тебе недоброе».
Это трудное место подверглось многим разнообразным толкованиям. Из всех мнений мы избираем то, которое кажется нам более соответствующим для разъяснения этого таинственного видения.
Во-первых мы заметим, что пророки, стоящее пред Ахавом, называются (ст. 3Цар.22:22) пророки его, ему принадлежащими, стало быть ни в каком случае не принадлежащими Господу. – Во-вторых явление Господа сил Михею, имеющее быть объявленным пред Ахавом, имеет значение частное и местное, – не общечеловеческое и догматическое, как явления, бывшие позже пророкам Исаии и Иезекиилю и Даниилу. В этом отношении оно уподобляется таинственному сказанию, коим открывается книга Иова. Но здесь в видении Михея нас в особенности останавливает поручение, даваемое одному из духов, – смутить Ахава и заставить его идти на Рамоф. Дух этот, сам правдивый, говорит ст. 3Цар.22:22: «я войду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его (Ахава)», Ложь возникает в устах пророков, на которых дух наводит потемнение мысли, затмение ума; это именно то, что говорит Ап. Павел о тех, которые не приняли любви истины: «За сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи» (2Фес.2:11). Когда отступает благодать Божия, то человек сам себя обманывает. Притом заметим, что пророки культа тельцов не были в неведении правды Божией; они очень хорошо знали о культе Иеговы по закону Моисееву,– они самовольно избирали ложь и культ тельцов, и они должны были подвергнуться потемнению мысли, потому Господь и послал им «действие заблуждения». Но кроме того самый рассказ Михея пред Ахавом сего видения свидетельствует, что Ахаву и пророкам дано было знать и добро, и зло; Ахав должен был – выслушав и своих пророков и Михея, – сам рассудить, кому следовало верить, и избрать свободною волею своею то мнение и указание, которое по его убеждению было истиною. Сомневаться – где истина, – едва ли он мог: но – как часто бывает – он избрал то, что ранее пророчества желало его сердце и, поставив волю свою вместо воли Господа, он пошел на Рамоф Галаадский и был убит там.
Весьма трудно языком человеческим изображать тайны неба и жизни ангелов; мы видим только, что Ахаву были открыты после лживых пророчеств и истинные предначертания судеб Божиих; ему было открыто, что на них и на него послан был дух заблуждения, и он видел своими очами, что только пророк Иеговы, – гнушавшийся полуидольским культом Израиля, – сказал ему истину и открыл ему таинственную картину жизни духовной; – но он не хотел поверить истине и был увлечен «духом заблуждения» в погибель.