Толкования на 2-я книга Паралипоменон (Хроник) 32:21

Ст. 20-21 И помолился царь Езекия и Исаия, сын Амосов, пророк, и возопили к небу. И послал Господь Ангела, и он истребил всех храбрых и главноначальствующего и начальствующих в войске царя Ассирийского. И возвратился он со стыдом в землю свою; и когда пришел в дом бога своего, - исшедшие из чресл его поразили его там мечом

Вопрос: Что означают слова в той же книге: И помолися Езекиа царь, и Исаиа сын Амосов пророк о сих, и возопиша на небо. И посла Господь Ангела, и порази всех мужей храбрых и бранников, и начальников и воевод в полцех царя Ассирийска: и возврати лице его со стыдом на землю его?

Ответ: Слово Священного Писания, хотя и описуется по букве, обретая свой конец вместе с временами, в которых происходили исторические события, но по духу оно всегда остается неописуемым, благодаря созерцаниям умопостигаемых [вещей]. И никто из недовольных не может сомневаться относительно этого, зная, что глаголящий [в Писании] Бог по естеству неописуем. Поэтому искренне желающим понять значение Писания следует верить, что Слово, изреченное Богом, весьма подобно Ему Самому. Ибо ясно, что если глаголящий Бог по сущности неописуем, то неописуемым является и изреченное Им Слово.

Стало быть, духовно рассматривая свершающееся преобразовательно во времена Езекии и обретшее [свой естественный] предел, созерцая исполнение повествуемых событий, мы изумимся мудрости пишущего Святого Духа: как созвучно и подобающе каждому из сопричаствующих человеческому естеству изложен [здесь] смысл написанного! Поэтому всякий, желающий стать учеником Бога Слова и не признающий ничего из мимолетно сущего и конечного равным добродетели, может быть в духе Езекией и иным Исаией; [он может] беспрепятственно возносить молитвы и глас свой к небу, быть услышанным и получить от Бога [посланную ему] через Ангела [помощь], несущую гибель и уничтожение для тех, кто ведет духовную брань с ним. И тому, кто умозрительно и по Христу воспринимает в свою душу Священное Писание, следует усердно трудиться и над толкованием имен - из этого толкования может быть объяснена вся мысль написанного, если, конечно, предметом забот [исследующего] является точное постижение записанных слов и не стремится он по-иудейски низвести на землю и к телу высоты Духа и ограничить тлением преходящих [вещей] божественные и чистые обетования умопостигаемых благ, как [это делают] некоторые из наших так называемых христиан. Они, тайком приняв [это иудейское понимание], хулят собою лжеименно присвоенное ими имя Христово, своими деяниями полностью и явно отрицают смысл этого имени, следуя путем, противоположным Христу, что кратко и покажет [наше] слово…

Ибо вместе с другими таинствами, недоступными разуму, и в это [таинство] пришел Бог, ставший человеком, чтобы духовно исполнить закон, упраздняя букву, и чтобы воздвигнуть и сделать явным животворящее [начало] его (я подразумеваю закон), совлекши [начало] убивающее. Ведь, согласно божественному Апостолу, убивающее [начало] закона есть буква, а животворящее [начало] его есть дух, по словам: Буква убивает, а дух животворит (2Кор. 3:6). Не вызывает сомнения, что избрали удел, противоположный Христу, и не познали всего таинства Воплощения Его те, которые зарыли силу своей мысли в букве, не желая быть по образу и по подобию Божиему (Быт. 1:26), а стремясь, по угрозе [Бога], быть землей и в землю отойти (Быт. 3:19). Ведь буква связана с землей, а дух - с небом: «на воздухе», то есть на умном осиянии, «на облаках», то есть на возвышенных созерцаниях, в сретение Господу восхищены будут, и так всегда с Господом будут (1Феc. 4:17) только те, кто благодаря ведению предпочитают [дух букве]. Праведный же печалится о тех, кто по неведению принял на себя невыносимую кару отпадения от истины, и скорбит о том, что они дают повод к укреплению иудейского неверия. Мы же, позволив им поступать так, как они хотят, переходим к нашему рассуждению, начав свое исследование с толкования имен.

[Имя] «Езекия» толкуется как «сила Божия», Ахас, отец его, как «мощь». «Исаия» толкуется как «вознесение Бога», то есть «высота Бога», а «Амос», отец его, как «народ труда». Поэтому «силой Божией» становится добродетель, уничтожающая страсти и оберегающая добродетельные помыслы; «мощь» же, понимаемая духовно, [есть та мощь], посредством которой мы при содействии Бога (а вернее, одной только силой Божией) губим супротивные благу и лукавые силы. А «высота Бога» есть ведение истины, которое порождает труд созерцания тварных [вещей]; подвиги добродетелей во время [духовного] делания становятся отцами труда, и посредством этого [делания] совершенно губится противоположная истине сила лжи - данные подвиги смиряют и низвергают всякое превозношение, восстающее против познания Божия (2Кор. 10:5), лукавых духов.

«Молитва» есть испрашивание тех [благ], которые Богу присуще даровать людям для их спасения. И это совершенно справедливо. Ибо если моление есть обещание добрых [дел], приносимых Богу людьми по обету, то молитва, по всей вероятности, будет несомненно просьбой о тех благах, которые предоставляются людям от Бога для их спасения: она воздает сторицей молящимся за их благое душевное расположение.

«Вопль» есть возрастание и увеличение во время восстания лукавых бесов добродетельных способов, соответствующих [духовному] деланию, и ведующих умозрений, соответствующих созерцанию, - его в особенности слышит естественным образом Бог, воспринимающий, вместо громкого гласа, душевное расположение тех, кто печется о добродетели и ведении.

«Небом» в Священном Писании часто называется Сам Бог, как говорит великий глашатай Истины Иоанн Предтеча: Не может человек ничего принимать на себя, если не будет дано ему с неба (Ин. 3:27), то есть [не будет дано] от Бога. Потому что всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов (Иак. 1:17) - в соответствии с этим и нужно понимать подобным образом предшествующее место Писания. Но Писание обозначает словом «небо» еще и небесные силы, согласно речению: Небо престол Мой (Ис. 66:1), поскольку [Бог] почивает среди святых и нетелесных естеств. А если кто назовет «небом» также и человеческий ум, очистившийся от всякого вещественного мечтания и украшенный божественными логосами умопостигаемых [вещей], то он, как мне кажется, не отступит от истины. Если же кто-нибудь обозначит [словом] «небо» высоту умного ведения в человеках, то он опять не погрешит против надлежащего [понимания]. И действительно, как бы троном Божиим становится истинное ведение Бога, принимающее восходящего на престол Бога, в соответствии с неизменным навыком возвышенного и незыблемого устремления к прекрасному. А чистое [духовное] делание называется как бы «подножием [Божиим]», поскольку оно на себя принимает Божественные стопы, не позволяя им вообще оскверняться [соприкосновением с] нечистотами тела, словно [соприкосновением с] землей.

Следовательно, царь Езекия носит [на себе] образ добродетели, согласно толкованию его имени, ибо оно на греческом языке означает «силу Божию», а только одна добродетель и является этой силой, могущей противостоять супротивным силам; «Ахас», отец Езекии, толкуется как «мощь», которую Слово, предвосхищая [вражеские нападки], предоставило [человеку] для [духовного делания], - от нее и присуще рождаться по добродетели божественной силе. Имя пророка Исаии означает ведение горних [вещей], поскольку толкуется как «высота Бога», и являет собой высоту ведения по Богу- оно рождается трудом, положенным на различные умозрения касательно сущих, ибо, как говорилось раньше, [имя] «Амос» означает «народ труда». И если таковы значение и смысл имен, то очевидно, что всякий любомудрый и благочестивый [человек], бдящий с помощью добродетели и ведения, делания и созерцания, когда видит лукавую силу, восстающую на него посредством страстей, как царь Ассирийский [восставал] на Езекию, для освобождения от зол уповает на помощь Божию, и Бога он умилостивливает, всё время усиливая, соответственно добродетели и ведению, свой неизреченный [молитвенный] вопль [к Нему]. Тогда и получает он в союзники себе и для своего спасения Ангела, то есть более мощное слово мудрости и ведения, поражающее всех мужей храбрых и бранников, и начальников и воевод в полцех царя Ассирийска: и возврати лице его со стыдом на землю его.

Лукавое и пагубное царство диавола, [символически] изображаемое Ассирийским царством, идет войной на людей, воюя против добродетели и ведения; оно замышляет обратить в бегство душу посредством врожденных людям сил: желание оно раздражает, [превращая его] в стремление к противоестественному, и склоняет предпочитать чувственные [вещи] умопостигаемым; ярость возбуждает, чтобы она сражалась за избранный желанием чувственный предмет, а разумное начало научает измышлять способы чувственных наслаждений - и чтобы чувственные [вещи] начальствовали и властвовали над силами, то есть над силами души, оно рукополагает перстный закон.

«Мужем храбрым» Писание называет лукавого беса, прилагающегося к желанию и разжигающего его до неприличных стремлений к постыдным наслаждениям, ибо нет ничего более сильного и принуждающего, чем естественное стремление. «Бранником» Писание именует беса, осаждающего ярость и готового непрестанно сражаться за наслаждения. «Начальником» назван [бес], незримо сростающийся с явлениями чувственных [вещей] и посредством каждого чувства хитро привлекающий к себе стремление души. Писание назвало его «начальником», поскольку приросшей [к душе] чувственной [вещи] присуще начальствовать над всякой страстью. Ибо без этой вещи не может никогда возникнуть и страсть, привлекающая к себе силы души посредством того или иного чувства. «Воеводой» же [Писание] называет беса, злоупотребляющего силой мыслящей [части] души для изобретения пороков и для отыскивания всяческих способов [удовлетворения] их.

«Лицем» же диавола является гладкость наслаждения, благодаря которой ему свойственно владычествовать над всякой душой, одержимой им и предпочитающей чувственные [вещи], вводящие в соблазн ощущения, созерцанию, питающему ум духовной [пищей]. Это лице и посрамляет тот, кто посредством молитвы [всегда] имеет попечение о слове мудрости, [посланном] от Бога и поражающем всякую лукавую силу, то есть полностью уничтожающем лукавую тиранию, мучающую душу. Ибо Писание говорит «погубил», а не «изгладил», поскольку «изглаживание» есть упразднение одного только осуществления страстного действия, а «погубление» есть полное уничтожение и лукавых побуждений в мысли.

«Земля царя Ассирийского», я имею в виду [землю] лукавого демона - родоначальника зла, есть суровый и жесткий навык в пороке и неведении, лишенный всякой жизненной теплоты добродетели и всякого умного света ведения; в эту землю и возвращается одинокий диавол, который после [неудачной] попытки приражения не смог переселить в собственный навык Иерусалим, то есть боголюбивую и бесстрастнейшую душу, имеющую в себе, словно Езекия, совершенное слово делания и, словно Исаия, обладающую умом, просвещенным ведением, - они умилостивливают Бога и с помощью Ангела истребляют лукавую силу.

Так я понимаю эти места [Священного Писания], соответственно присущей мне способности [разумения]. Если же кто может в более возвышенном смысле воспринять сказанное, пусть он порадует и себя, и нас, представив, как это должно, сей более ценный смысл написанного. Ибо, как я уже говорил, суть Священного Писания неописуема: наоборот, она описует всех говорящих, сама оставаясь для них неописуемой. Поэтому, если я и сказал что-либо, сообразуясь со своей способностью [разумения], то и это [уже само по себе] дерзновенно. Но я отнюдь не объял [умом] всего смысла написанного, поскольку данный смысл беспредельно превосходит мои силы.

   И послал Господь Ангела, и он истребил всех храбрых и главноначальствующего и начальствующих в войске царя Ассирийского. И возвратился он со стыдом в землю свою; и когда пришел в дом бога своего, – исшедшие из чресл его поразили его там мечом.

   В настоящем случае Господу угодно было явить силу Свою и помощь народу независимо от каких бы то ни было человеческих соображений и усилий. От народа ничего не требовалось, кроме веры.
   Слова „в ту ночь“ (4Цар.19:35) означают, что несчастие в стане Ассирийском поразило их в ту именно ночь, которая следовала зa произнесением пророчества в Иерусалиме. Мы не имеем никаких подробностей об этом событии, о котором высказано было много различных предположений.
   Прежде всего надо отметить замечательное сказание о бедствии, постигшем армию Сеннахерима, записанное у Геродота в кн. III, в гл. 141. Геродоту были сообщены записанные им сведения жрецами Египетскими, которые конечно приписывали своим богам помощь, полученную Египтом во время нашествия Ассирийцев. Но записание в летописях Египта чудного события, заставившего Сеннахерима отступить от границ Египта, конечно служит ручательством зa его достоверность, в виду свидетельства Библии, говорящей о том, что рука Божия заставила Сеннахерима уйти обратно в страну свою.
    Тагарака (или Тиргак) в это время поспешно двигается на встречу Ассирийской армии. Маленькому царьку-жрецу, которого Геродот называет Сетосом, выпадает тяжелая доля с ничтожным войском маленького вассального царства восточной окраины Египта, или может быть без всякого войска, выдержать первый натиск неприятеля и вероятно подвергнуться грабежу и насилию Ассирийского войска. Но вот неожиданно для него и для трепещущего народа приходит смутная сначала весть, что грозная армия ушла. Мы полагаем, что Геродоту были сообщены сведения из Мемфисских храмовых летописей; от Мемфиса до окраины Египта несколько дней пути; кругом армии Сеннахерима конечно на несколько десятков верст местность совершенно обезлюдела; много дней прошло, пока кто-либо из Египтян или дружественных им кочевых осмелился приблизиться к месту где стояли станом Ассирияне, на берегу (вероятно) Пелузийского рукава Нила. Только с великою осторожностью решился какой-нибудь из кочующих сынов пустыни приблизиться к местности, занятой Ассириянами и к удивлению своему нашел, что стан снялся, что Ассириян нет; тогда с свойственной Арабам осторожностью и умелостью он с своими родственниками и одноплеменниками выслеживает на далекое расстояние путь, по которому шло обратно войско и тогда только, когда убеждается, что Ассирияне совершенно удалились от пределов Египта, этот арабский шейх дает об этом знать дружественным ему пограничным начальникам Египта. Поэтому в Мемфис может дойти весть об этом событии лишь относительно поздно, и притом с весьма неясными сведениями, как и почему ушла армия. Не забудем, что нет сомнения, что мертвые тела были вероятно, хотя наскоро, но засыпаны песком, перед тем, что снялся лагерь и Египтяне могли вовсе не знать, какая причина заставила Сеннахерима уйти. В виду же несомненного факта спасения Египта от наступавшей армии в храме Мемфисском создалась легенда о заступничестве бога, чтимого в этом номе, который по молитве царя-жреца Сетоса посылает толпы мышей, которые в одну ночь перегрызают и тетивы луков, и кожаные скрепления лат, и кожаные рукоятки щитов и приводят в негодность все, что они могут перегрысть.
   Никто из авторитетов, изучавших Библию не сомневается в том, что она и Египетские храмовые записи говорят об одном и том же событии, с тою разницею, что Библия указывает причины бедствия, остававшиеся неизвестными Египтянам.
   „Ангел Господень,-говорит Библия, – поразил в ту ночь в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч“ (4Цар.19:35).
   Христианские комментаторы расходятся мнениями в том, что именно произошло в ту ночь, и чему приписать смерть стольких воинов. Некоторые, как Михаелис, предполагали, что на Сеннахерима произвел неожиданное ночное нападение Тиргак, быстро подошедший с своею армиею; Стенли (Iewich Church) и Мильман делают предположение, что в эту ночь поднялась буря с удушливым ветром, погубившим большое число воинов. Гезениус и Винер на основании некоторых указаний Флавия Иосифа (Древн. Кн. X, гл. 1 и 2142) предполагают чуму или что еще вероятнее холеру. Конечно однако надо принять во внимание и следующую фразу 35-го стиха 19-й главы 4 царств „и встали по утру и вот все тела мертвые“ ((4Цар.19:35)): что заставляет предполагать отсутствие всякого смятения в лагере. Вследствие этого правильнее предположить, что поражение некоторой части армии Сеннахерима произошло по особому повелению Божию так, как произошло поражение первенцов пред исходом. Указать на особую болезнь нельзя: „Ангел Господень поразил“;-мы более ничего не знаем. Мы видели выше, что из Иудеи,-как записано на Ассирийских памятниках, выведено в плен 200,000 жителей. Это заставляет нас предполагать, что армия Ассирийская заключала в себе до миллиона воинов, включая в то число конечно и многочисленных союзников Арабов. Конечно надо принять еще во внимание, что может быть 200,000 пленных выведены не в один год, а в несколько; и притом ассирийский воин, одетый в доспехи и вооруженный имел такое же значение среди безоружной толпы, какое имел в средние века рыцарь посреди крестьян, так что один воин мог гнать перед собою несколько десятков семей, как пастух гонит перед собой овец. Поэтому мы думаем, что собственно регулярной армии может быть было не более, как триста тысяч и потеря 185 тысяч на столько ее ослабила, что Сеннахерим не мог ничего предпринять. Мы еще указываем, что стоя станом в Лахисе, и готовясь идти на Египет, он не находит возможным отделить от своей армии такого отряда, который мог бы вести самостоятельные наступательные действия против Иерусалима или даже обложить его.
   Вот почему он, потеряв в стане своем более половины надежных воинов, и конечно потеряв немедленно ненадежных своих союзников Арабов пустыни, должен был ослабленный и пораженный ужасом, бежать в виду надвигающагося на него Тиргака.
 
 

Ст. 21-22 И послал Господь Ангела, и он истребил всех храбрых и главноначальствующего и начальствующих в войске царя Ассирийского. И возвратился он со стыдом в землю свою; и когда пришел в дом бога своего, - исшедшие из чресл его поразили его там мечом. Так спас Господь Езекию и жителей Иерусалима от руки Сеннахирима, царя Ассирийского, и от руки всех и оберегал их отовсюду.

Сн. 4Цар XIX:35–37. См. Толков. Библию т. II. Убийцы Сеннахирима во 2 Пар (ст. 21) названы общим термином: «исшедшие из чресл его», тогда как в 4Цар XIX:37 они определенно названы сыновьями его и указаны сами имена их. LXX, Vulg., слав. и во 2 Пар добавляют «сыновья».