Толкования на Деяния апостолов 7:55

Ст. 54-60 Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами. Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога. Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои, и единодушно устремились на него, и, выведя за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла, и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой. И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил

Достойно удивления, как они, не найдя в словах (Сте­фана) повода к убиению его, еще беснуются и ищут этой при­чины. Так всегда бывают злобны (люди), поступающие непра­ведно. Подобно тому, как первосвященники недоумевали и го­ворили: «что нам делать с этими людьми?» (Деян. 4:16), так и они терзаются. Кажется, он должен был бы негодовать, как не сделавший ничего несправедливого, и между тем подвергшийся участи (людей) неправедных и оклеветанный. Но этим-то более клеветники и обличаются; и так-то (оказывается) истинным то, о чем я всегда говорил, что делать зло – значит страдать. А он не произносит никакой клеветы, но говорил правду. Так, когда нас поносят за то, чего мы не сознаем за собою, мы от этого ничего не терпим. Они хотели убить его; но не (вдруг) делают это, а желают еще найти благовидную при­чину для своего злодеяния. Как? Разве обличение не было благовидною причиною? Но это было обличение не его собственное, а пророческое; или они нарочито отлагали (убиение), чтобы пока­зать вид, будто они убили его не за обличение их, – подобно тому, как было и со Христом, – но за нечестие. Между тем слова его были слова благочестия. Поэтому, намереваясь вместе с лишением жизни повредить и славе его, они «рвались», – так как они боялись, чтобы из-за него еще не случилось чего-нибудь нового. Затем, что они сделали со Христом, то (делают) и со Стефаном. Как там, когда Он сказал: «узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы» (Мф. 26:64), они назы­вали это богохульством и призывали народ во свидетели, так точно и здесь. Там растерзали одежды; здесь затыкали уши. «Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога. Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои, и единодушно устремились на него, и, выведя за город, стали побивать его камнями» (ст. 55-58). И если бы даже он говорил неправду, то следовало бы отпустить его, как ис­ступленного. Но он сказал это с тем, чтобы обратить их. Так как он сказал только о смерти (Христовой), а о воскре­сении не сказал ничего, то теперь благовременно присовокуп­ляет учение и об этом предмете. Он говорит, что (Христос) явился ему так, как он рассказывает, чтобы, хотя таким образом расположить их к принятию слов его; сказать, что сидит (одесную Бога), было бы невыносимо для них; потому он проповедует только о воскресении и говорит, что Христос стоит (одесную Бога). Думаю, что и лицо его прославилось от этого (видения). Человеколюбец Бог чрез то самое и хотел призвать их к Себе, за что они негодовали, если бы и не было ничего более. «И, выведя за город, стали побивать его камнями». Опять смерть вне города, как (было) со Христом, и при самой смерти возвещается исповедание и проповедь. «Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла, и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой» (ст. 58, 59). Этим он показывает и научает их, что он не погибает. «И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего» (ст. 60). Как бы в доказательство того, что и прежде сказанное им происходило не от гнева, говорит: «Господи!»; или таким образом он хотел обратить их: ведь простить гнев и ярость, (простирающуюся) до убийства, и показать душу, непричастную страсти, – это могло расположить к принятию слова его.

Но обратимся к вышесказанному. «Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые». И «затыкали уши свои, и единодушно устремились на него». Что здесь достойного осуждения? Но, несмотря на то, они (мужа) сделавшего такие знамения, победившего всех словом своим и так говорившего, взяли и, как хотели, так и удовлетворили над ним ярость свою. «Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла». Смотри, как обстоя­тельно (писатель) повествует о том, что касается Павла, чтобы показать тебе дело Божие, совершившееся над ним после. А теперь он не только не верует, но и предает Стефана в руки бесчисленных убийц; на что указывая, (писатель) и говорит: «Савл же одобрял убиение его». Молится же блаженный (Сте­фан) не просто, но внимательно: «преклонив», говорит, «колени». Потому и смерть его была Божественна; а до этого времени ду­шам определено было пребывать во аде. «И все рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии». Без опасения входят в общение с самарянами те, которые слышали: «на путь к язычникам не ходите» (Мф. 10:5).

Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога

Божественная природа невидима, но трижды блаженный Стефан сказал, что он видел Господа. Таким образом, после Вознесения тело Господа является телом, ибо его видел победоносный Стефан, так как Божественная природа невидима.

Ст. 54-56 Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами. Стефан же, будучи исполнен Духа Святого, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога.

Если иудеи хотели умертвить Стефана, то почему не умертвили его тотчас же? Потому, что хотели представить благовидный предлог своей дерзости, так как оскорбление, какое он причинил им, не было благовидным предлогом к умерщвлению его; притом же то, что они сочли за оскорбление себе не было его собственное оскорбление, но это было обличение сделанное им иудеям пророком. С тем вместе они и не хотели, чтобы об них думали, что они умертвили его за то, что относилось к ним лично, как это было и при осуждении на смерть Христа, но что будто они умерщвляют за нечестие. Потому что они не довольствовались тем, чтобы осквернить себя убийством, но надеялись и заботились запятнать и честь убиваемого. Потому что они боялись, чтобы он не стал пользоваться большим почитанием, если они умертвят его за оскорбление себе самим. И Иисуса стоящего одесную Бога. Стоянием означает твердость и непоколебимость. Прочем это допускали уже и они: они тогда уже считали Его стоящим.

Ст. 55-56 Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога

Стефан, первый после Христа мученик за Христа, взглянув, увидел открытые небеса и в них славу Божию и Христа, стоящего по правую руку Бога. Разве могла бы чувственная сила зрения достичь до пренебесных? Снизу от земли Стефан увидел, главное, не только Христа, но и Его Отца, потому что как он мог видеть, что Сын по правую руку, если не видел Отца тоже? Не ясно ли, что чистые сердцем видят невидимое, но не чувственно, не умопостигаемо, не путем отрицания и оставления сущего, а какой-то таинственной силой? Ведь недостижимая высота и слава Отца никак не допускает чувственного восприятия. Символическим здесь было только взаимное положение, а не само виденье: хотя это положение по правую руку есть символ крепости, неизменности и вечной утвержденности Божией природы. Стефан таинственно увидел также и то, что это положение есть само по себе и непосредственно: ведь единородный Сын не изобразил Свое положение по правую руку, чтобы указать им на что-то другое, но, вечно стоя одесную Отца, Он пожелал открыть Свою славу человеку еще сущему во плоти и отдающему душу за Его славу. Отрицательно, через оставление сущего невозможно ничего увидеть или помыслить, а Стефан видел славу Божию. Если его виденье было мысленным, выведенным из причин и аналогий, то и мы, если на то пошло, тоже видим не хуже его, потому что мы тоже аналогически выводим, что положение величия и престол вочеловечившегося Бога на небесах – по правую руку Отца. Да и почему бы ученику Евангелия не думать так прежде и всегда, а подумать это вдруг только в тот миг? «Вот, – говорит он, – вижу открытые небеса и Сына Человеческого, стоящего по правую руку Бога». Зачем, наконец, ему было бы нужно глядеть на небо, а небесам открываться, если бы его виденье было просто знанием, возникшим в уме? Ясно, что первомученик видел и не умом и не чувством и не через отрицание и не через причинное и аналогическое умозаключение о Боге. Тогда каким же образом? Смело скажу тебе: духовно, то есть, как и те мужи, которые, я говорил, в откровении видят беспримесный свет. Так и многие из отцов говорили. Так нас научил сам Божий апостол Лука, который сказал: «Полный веры в Духа Святого, Стефан взглянул на небеса и увидел славу Божию». И ты тоже, если будешь полон веры в Святого Духа, духовно увидишь вещи, невидимые и уму; а если совершенно пуст и лишен веры, то не поверишь даже тем, кто свидетельствует о подлинно виденном. Потому что, имея хоть малую веру, ты будешь почтительно слушать мужей, рассказывающих из своего опыта в меру возможного о сокровенном, не сводя его ни на ощущение, ни на знание, хоть эти названия и применяются здесь по одноименности, не борясь таким образом против истины как против заблуждения и не отвергая дарованную нам тайную Божью благодать.

⁵⁴ Слушая сие, они рвались сердцами своими и скрежетали на него зубами. ⁵⁵ Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога, ⁵⁶ и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога. ⁵⁷ Но они, закричав громким голосом, затыкали уши свои, и единодушно устремились на него, ⁵⁸ и, выведя за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла, ⁵⁹ и побивали камнями Стефана, который молился и говорил: Господи Иисусе! приими дух мой. ⁶⁰ И, преклонив колени, воскликнул громким голосом: Господи! не вмени им греха сего. И, сказав сие, почил.

54–60. После этих слов Стефан уже не мог ожидать себе пощады. Господу благоугодно было подкрепить его мужество видением отверстых небес и своего Спасителя в образе Сына Человеческого, стоящего одесную Бога, и Стефан не устрашился исповедать это пред свирепевшими злобою врагами-судьями. После того судьи его более уже не могли сдерживать свою ярость. Как богохульника, его повели за город, чтобы побить камнями. Сообразно с требованием закона Моисеева (Втор. 17, 5),, свидетели первые начали бросать камни. Для удобства они скинули свои одежды и положили для сохранения у ног Савла, который принимал самое деятельное участие в убийстве Стефана (Деян. 8, 1). Но как ни усердно убийцы посылали град каменьев на мученика, Бог дал ему силы выразить свою полную богопреданность в последнюю минуту жизни и свою мольбу за врагов своих. Господи Иисусе! приими дух мой... Господи! не вмени им греха сего, – молился он, умирая, по примеру Спасителя.

55. Стефан же, будучи исполнен Духа Святого, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса стоящего одесную Бога;

56. И сказал: вот я вижу небеса отверстые и Сына человеческого стоящего одесную Бога.

Будучи исполнен Духа Святого и пр.: чем более сердца судей неправедных распалялись злой страстью, чем более исполнялись они злого духа бесовского, тем более душа верного свидетеля Христова исполнялась Духа Святого, который с особой силой осенял его, объял его и восхитил в горняя. Несмотря на своих яростных и злобных судей, Стефан возводит взор свой к небу, как и Христос в самые торжественные минуты перед своими страданиями (Ин.17:1) и объятый Духом Св., в пророческом восторге, в видении, видит он то, что телесными очами не может быть видимо и что никто из бывших с ним кроме его не видел. Он увидел славу Божию (ср. ст. 2 – Бог славы), – небесный свет, в котором Бог особенно являет свое присутствие, и Иисуса стоящего одесную Бога, в Его прославленном богочеловеческом виде. И что он видит, то и изрекает тотчас, как смелый исповедник.

– Небеса отверстые: множественное число (небеса, а не небо) указывает на отверзение для духовного ока Стефана внутреннейшего святилища неба, высочайшего неба (ср. 2Кор.12:2).

– Сына Человеческого, стоящего: примечательно здесь наименование Господа Иисуса Сыном человеческим, наименование, которое так любил употреблять о Себе сам Господь и которым не именуют Его апостолы ни в Евангелиях, ни в книге Деяний, ни в посланиях. Вероятно, при этом предносилось духовному взору Стефана подобное видение пророка Даниила, когда он видел подобного Сыну человеческому (Дан.7:13 и дал.). Сын человеческий является Стефану стоящим одесную Бога, тогда как в изречениях подобных и самого Господа (Мф.26:64) и апостолов (Мк.16:19; Ефес.1:20) Он представляется сидящим одесную Бога. Этим стоянием Господа изображается, что Он, восстав с своего божественного трона, как бы готовым является принять душу верного свидетеля своего (ср. ст. 59). Или, как объясняет св. Григорий Великий: «сидение есть положение повелевающего и господствующего, а стояние – воюющего и помогающего. Стефан увидел стоящим того, кого имел помощником себе» (Бесед. 29, – на день Вознесения).

Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога

Увидел славу Божию. Дееписатель выражается так, очевидно, в затруднении описать то невидимое и неподдающееся описанию, что увидел Стефан. Он увидел, несомненно, Бога Отца, одесную Которого стоял Иисус в прославленной Богочеловеческой плоти. Так как Бог Отец не имеет доступного человеческому видению облика, подобного столь родному нам облику Иисуса, то и говорится, что он увидел славу Божию, вероятно, представившуюся ему в виде особого небесного света или облака. Все это тотчас же и исповедует Стефан, и как смелый исповедник, и просто как восхищённый чудным видением и не могущий не выразить тотчас же своего восхищения.

Ответ:   Здесь нет речи о священных изображениях. Сказав (2Кор.5:15), что христиане обязаны жить не для себя, а для Господа по Его святой и праведной воле, апостол Павел продолжает: «потому отныне мы никого не знаем по плоти», т.е. после смерти и воскресения Иисуса Христа мы не должны смотреть на людей, что они «по плоти». Для нас не могут иметь значения ни их происхождение, ни общественное положение, ни богатство, ни ученость... а только та степень нравственного совершенства, какой они достигли, исполняя заповеди Христовы (Гал.3:28; Кол.3:11; причтение Церковью к лику святых). «Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем», т.е. когда Господь жил среди людей, современники Его смотрели на Него «по плоти», ибо видели в Нем простого человека, отрицая божеское естество Его: «не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: Я сшел с небес?» (Ин.6:42;  «судите по плоти», т.е. несправедливо – Ин.8:15). Знал Иисуса «по плоти» и апостол Павел до своего обращения в христианство, когда гнал христиан за Христа: «Я Иисус, Которого ты гонишь» (Деян.9:5). «Но после воскресения и вознесения Господа, после духовного нашего возрождения силою Духа Святого, мы, говорит апостол, отрешились от плотских взглядов на Иисуса Христа, видим в Нем Богочеловека, нашего Спасителя». Приведенными словами (2Кор.5:16) апостол не выражает той мысли, будто бы Христос теперь, по вознесении на небо, не имеет плоти и что Его нельзя изображать на иконах в видимых образах. Он и ныне пребывает с плотию прославленною (Деян.7:55), и во плоти придет для суда (Деян.1:11). Кто отвергает Христа, пришедшего во плоти, тот есть «дух антихриста» (1Ин.4:3). Имея изображения Иисуса Христа, мы веруем и исповедуем, что Он «от начала Сущий» (Ин.8:25), «будучи образом Божиим... по виду став, как человек» (Фил.2:6-7). «Кто говорит», учит преподобный Федор Студит († 826 г.), «что Бог неописуем по плоти, подобно нам, тот отвергает, что Бог явился во плоти, противоречит Евангелию Христову... Ибо как останется истинным то, что Он сделался во всем подобным нам, если Он не может изображаться на иконе, подобно нам..? Но «осуетились в умствованиях своих» иконоборцы, «и омрачилось несмысленное их сердце» (Рим.1:21); отвергая иконы Христа, Богородицы и всех святых, они отвергают спасительное домостроительство и, исповедуя Христа, как бесы, отвергают Его делами. Ибо Христос не есть Христос, если Он не может быть изображен; и не поклоняются Ему, если они не веруют, что следует поклоняться Ему в иконе... Через принятие иконы принимается изображенный на ней, как и наоборот: через отвержение ее он отвергается.(1) Нет ни одной ереси... хуже этой иконоборческой ереси. Она отвергает Христа, ударяет Его в лицо, неистовствуя делом и словом. С одной стороны, она безумно утверждает, что Христос не должен быть изображаем в телесном виде; а это значит отвергать, что Слово стало плотию; ибо если Оно стало плотию, то, конечно, может быть и изображаемо; иначе евангельское сказание есть призрак, как думают манихеи. С другой стороны, она выскабливает, ломает, разрушает, сжигает всякий божественный храм, всякое священное приношение, на котором есть изображение Христа, Богородицы, кого-либо из святых».(2)
--------------------------------------------------
(1) -  Творения. Том. 2-й. Письма: 158 к Иоанну, 205 к Феодосию. 1908 г., стр. 540–541 и 609.
(2) -  Творения. Том 2-й. Письмо 81 к Пантелеймону Логофету. 1908 г., стр.442.