Толкования Бытие глава 31, стих 15

Ст. 14-16 Рахиль и Лия сказали ему в ответ: есть ли еще нам доля и наследство в доме отца нашего? не за чужих ли он нас почитает? ибо он продал нас и съел даже серебро наше; посему все богатство, которое Бог отнял у отца нашего, есть наше и детей наших; итак делай все, что Бог сказал тебе

Вот и они повинуются воле Божией и еще представляют неоспоримое рассуждение. Что у нас есть еще общего, говорят они, с отцем нашим? Однажды навсегда он отдал нас тебе. А «богатство и славу, юже отъя Бог от отца нашего» и дал тебе, мы будем иметь и чада наши. Не медли же. Не откладывай, а делай, что повелел тебе Бог. «Ныне убо, елика рече Бог твой, твори».

не за чужих ли он нас почитает? ибо он продал нас и съел даже серебро наше

Цену нашу себе присвоил. Цена, которой бы стоила четырнадцатилетняя работа Иакова, по условию, служа вместо вена, если не вся, то большею частою долженствовала быть обращена в пользу Лии и Рахили.

Лаван

Лаван (белый):

(Быт. 22:23, 24:24) – сын Вафуила, брат Ревекки и отец Лии и Рахили, жен Иакова, живший в месопотамском г. Харране.

О жизни Лавана, насколько она открыта нам бытописателем, мы можем судить по тому живому участию, которое он принимал в бракосочетании своей сестры Ревекки с Исааком, и по тем отношениям, которые он имел к своему родному племяннику, Иакову. Услышав от Ревекки о прибытии в Харран Елиезара, раба Авраамова, Лаван немедленно пошел к колодцу и предложил ему гостеприимство (Быт. 24:31). Затем, вместе с Вафуилом, Лаван признал, что сделанное Елиезаром предложение о браке Исаака с Ревеккой пришло от Господа, и они вручили Ревекку попечениям Елиезара (Быт. 24:50-51).

Затем о Лаване не упоминается в Библии до самого того времени, когда Иаков, похитивший обманом у Исава право первородства, во избежание мщения своего брата должен был, по указанию Ревекки, бежать в Месопотамию в Падан-Арам (Харран) к Лавану, с тем чтобы взять себе в жены одну из дочерей его (Быт.28, 1-2). С тонкой хитростью, которая несомненно напоминала Иакову о его собственном образе действий по отношению к отцу и брату, доставившем ему первородство, Лаван согласился принять в услужение своего племянника на два семилетних срока, предложив ему служить у себя по семи лет за каждую из своих дочерей, Лию и Рахиль. Затем, заметив особый успех в своем хозяйстве во время служения Иакова, он удержал его у себя еще на шесть лет, как наемника, обещав известное вознаграждение за его работу, но несколько раз обманывал его, переменяя условленную плату и причиняя ему разные притеснения (Быт. 31:14).

Несмотря на все это, Иаков, покровительствуемый Богом, сделался весьма богат мелким и крупным скотом, рабами, верблюдами и т. п. и возбудил сильную ненависть к себе со стороны Лавана. Тогда, не видя ни расположения к себе, ни справедливости от своего лукавого и своекорыстного дяди, Иаков решился тайно уйти от Лавана на свою родину со всем своим семейством и имуществом (Быт.31, 1-21).

Узнав о сем, Лаван пустился за ним в погоню, догнал его при Галааде и готов был нанести ему обиду, но Господь воспретил ему всякое неприязненное действие против Иакова, и он ограничился только заявлением, что у него украдены домашние боги кем-либо из его спутников. Впрочем, после тщательных розысков, оказавшихся неуспешными вследствие хитрости Ревекки, и обмена несколькими укоризнами с той и другой стороны Лаван и Иаков примирились между собой, заключили взаимный союз, и Иаков устроил прощальный пир. Вслед за тем на другой же день Лаван простился со своими внуками и дочерьми, благословил их и возвратился в Харран (Быт.31).

Засим о Лаване более в Свящ. Писании не упоминается. Все библейское повествование об отношениях Лавана к своему племяннику, без сомнения, читается с невольным чувством грусти и сожаления, как обрисовывающее характер первого в далеко не привлекательном виде. Но образ действий его, очевидно несправедливый и греховный пред Богом и людьми, не служил ли, по устроению Божественного Промысла, между прочим, и к вразумлению Иакова, что никакой обман не остается без должного возмездия, как и его обман с Исавом, и что мера, которою он мерил, возмерилась и ему (Мф. 7:2)

Ст. 14-16 Рахиль и Лия сказали ему в ответ: есть ли еще нам доля и наследство в доме отца нашего? не за чужих ли он нас почитает? ибо он продал нас и съел даже серебро наше; посему все богатство, которое Бог отнял у отца нашего, есть наше и детей наших; итак делай все, что Бог сказал тебе

Ответ Рахили и Лии, замечательный по единодушию в данном случае давних соперниц, во-первых, утверждает, что ничто уже не привязывает их к дому Лавана, следовательно, нет препятствий с их стороны к выселению Иакова с семьей из Хадрана в Ханаан (ст. 14); во-вторых, содержит горькую и справедливую жалобу на алчность и бессердечие отца их, который их (подобно как Иакова) почитал как бы рабынями, не оставив за ними их вена — цены 14-летней службы за них Иакова; между тем, очевидно, обычаем времени и страны требовалось именно такое употребление брачного вена (ст. 15); в-третьих, заключает в себе полное оправдание всей деятельности Иакова по приобретению собственности, которую Рахиль и Лия почитают неотъемлемою принадлежностью их и детей их (ст. 16), а вместе и полное согласие следовать за Иаковом.

XXXI. Паремия на вечерне во вторник шестой сед­мицы Великого поста (Быт. 31:3–16). В сей паремии повествуется о приготовлении Иакова к возвращению из Харрана на родину.

Ст. 14-15 И отвещавши Рахиль и Лия, рекосте ему: [Иакову] еда есть нам еще часть или наследие в дому отца нашего? Не яко ли чужия вменихомся ему? Продаде бо нас и снеде снедию сребро наше

Рахиль и Лия, выслушав речь мужа своего, клонившую­ся к тому, что ему нельзя долее откладывать возвращение на родину, заявляют, что и для них нет никаких побужде­ний оставаться в доме отца своего. «Еда есть нам еще часть или наследие в дому отца нашего?», т. е. сколько бы времени мы ни прожили еще у отца нашего, он, по скупости своей, ничего не уделил нам в собственность при жизни и ничего не оставит нам в наследство по смерти. –«Не яко ли чужия вменихомся ему?» Он смотрит на нас не как на дочерей, а как на рабынь; относится к нам не как отец, а как корысто­любивый рабовладелец. – «Продаде нас и снеде снедию сребро наше». Ты, муж наш, не мог дать за нас вена отцу нашему, потому что пришел к нам с пустыми руками, и вот он вместо вена пользовался, в продолжение четырнадцати лет, твоею работою как ценой за нас. И хотя единственно тебе обязан своим обогащением, он ничем из нажитого твоими работами имущества своего не поделился ни с тобой, ни с нами; один воспользовался тем серебром, ко­торое накопил, продав нас тебе, как товар за твою работу. («Вено» — брачный дар жениха за невесту, определявшийся в своем объеме, между прочим, и важностью социального положения невесты).