Толкования Бытие глава 31, стих 21

И ушел со всем, что у него было; и, встав, перешел реку и направился к горе Галаад

Гора называется этим именем не потому, что она называлась Галаад уже в то время. Здесь, как я уже не раз замечал, к более ранним событиям прилагается имя, возникшее позднее.

И ушел со всем, что у него было; и, встав, перешел реку и направился к горе Галаад.

Христос как бы удаляется от мира вместе с невестами своими, то есть Церквами и, так сказать, со всем домом своим переселяется, мысленно взывая к своим: «встаньте, пойдем отсюда» (Ин.14:31). Образ же удаления должен быть представляем не чувственно и не в смысле телесного передвижения с места на место, потому что так мыслить или говорить было бы совершенно неразумно; но в смысле желания переходить от помышления о мирском к деланию угодного Богу. Ибо, как пишет блаженный Павел, «ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего,... которого художник и строитель Бог» (Евр.13:14, Евр.11:10). Пишет также и другой из святых Апостолов: «прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу» (1Пет.2:11). Даже и ходя по земле, мы будем проводить «жительство как бы на небесах» (Флп.3:20), стараясь жить уже не плотски, но напротив святолепно и духовно. К этому побуждает нас и Павел, пишущий в Послании: «не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим.12:2). А после того как мы не будем сообразоваться миру сему, избегая мирской прелести, мы уподобимся Ему. И зная, что это так, Спаситель говорил: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин.15:19).

И ушел со всем, что у него было; и, встав, перешел реку и направился к горе Галаад

Реку Евфрат.

К горе Галаад. Имя горы употреблено здесь по предварению. Его происхождение покажется ниже.

Лаван

Лаван (белый):

(Быт. 22:23, 24:24) – сын Вафуила, брат Ревекки и отец Лии и Рахили, жен Иакова, живший в месопотамском г. Харране.

О жизни Лавана, насколько она открыта нам бытописателем, мы можем судить по тому живому участию, которое он принимал в бракосочетании своей сестры Ревекки с Исааком, и по тем отношениям, которые он имел к своему родному племяннику, Иакову. Услышав от Ревекки о прибытии в Харран Елиезара, раба Авраамова, Лаван немедленно пошел к колодцу и предложил ему гостеприимство (Быт. 24:31). Затем, вместе с Вафуилом, Лаван признал, что сделанное Елиезаром предложение о браке Исаака с Ревеккой пришло от Господа, и они вручили Ревекку попечениям Елиезара (Быт. 24:50-51).

Затем о Лаване не упоминается в Библии до самого того времени, когда Иаков, похитивший обманом у Исава право первородства, во избежание мщения своего брата должен был, по указанию Ревекки, бежать в Месопотамию в Падан-Арам (Харран) к Лавану, с тем чтобы взять себе в жены одну из дочерей его (Быт.28, 1-2). С тонкой хитростью, которая несомненно напоминала Иакову о его собственном образе действий по отношению к отцу и брату, доставившем ему первородство, Лаван согласился принять в услужение своего племянника на два семилетних срока, предложив ему служить у себя по семи лет за каждую из своих дочерей, Лию и Рахиль. Затем, заметив особый успех в своем хозяйстве во время служения Иакова, он удержал его у себя еще на шесть лет, как наемника, обещав известное вознаграждение за его работу, но несколько раз обманывал его, переменяя условленную плату и причиняя ему разные притеснения (Быт. 31:14).

Несмотря на все это, Иаков, покровительствуемый Богом, сделался весьма богат мелким и крупным скотом, рабами, верблюдами и т. п. и возбудил сильную ненависть к себе со стороны Лавана. Тогда, не видя ни расположения к себе, ни справедливости от своего лукавого и своекорыстного дяди, Иаков решился тайно уйти от Лавана на свою родину со всем своим семейством и имуществом (Быт.31, 1-21).

Узнав о сем, Лаван пустился за ним в погоню, догнал его при Галааде и готов был нанести ему обиду, но Господь воспретил ему всякое неприязненное действие против Иакова, и он ограничился только заявлением, что у него украдены домашние боги кем-либо из его спутников. Впрочем, после тщательных розысков, оказавшихся неуспешными вследствие хитрости Ревекки, и обмена несколькими укоризнами с той и другой стороны Лаван и Иаков примирились между собой, заключили взаимный союз, и Иаков устроил прощальный пир. Вслед за тем на другой же день Лаван простился со своими внуками и дочерьми, благословил их и возвратился в Харран (Быт.31).

Засим о Лаване более в Свящ. Писании не упоминается. Все библейское повествование об отношениях Лавана к своему племяннику, без сомнения, читается с невольным чувством грусти и сожаления, как обрисовывающее характер первого в далеко не привлекательном виде. Но образ действий его, очевидно несправедливый и греховный пред Богом и людьми, не служил ли, по устроению Божественного Промысла, между прочим, и к вразумлению Иакова, что никакой обман не остается без должного возмездия, как и его обман с Исавом, и что мера, которою он мерил, возмерилась и ему (Мф. 7:2)

Ст. 19-21 И как Лаван пошел стричь скот свой, то Рахиль похитила идолов, которые были у отца ее. Иаков же похитил сердце у Лавана Арамеянина, потому что не известил его, что удаляется. И ушел со всем, что у него было; и, встав, перешел реку и направился к горе Галаад

Терафимы, которых украла Рахиль у отца своего, были своего рода пенатами, домашними богами (ср. ст. 30), употреблявшимися для вопрошения будущего: они имели фигуру человека (1Цар. 19:13). Возможно, что терафимы упомянуты в речи И. Навина о богах, которым служили праотцы еврейского народа (Нав. 24:2). Но вероятнее видеть в сообщаемом случае суеверие и в терафимах — своего рода талисманы.

Похитила их Рахиль, может быть, с целью лишить Лавана возможности узнать, какою дорогою направился Иаков; или же терафимы Лавана обратили на себя внимание Рахили и по дороговизне их материала. Мидраш (Beresch. r. Раг. 74, s. 363) говорит, что Рахиль сделала это с целью освободить отца от его суеверия. Того же мнения о поступке Рахили был и блаж. Феодорит: «иные говорят, что Рахиль украла идолы по расположению к ним. А я предполагаю противное, именно же, что похитила с намерением и отца освободить от суеверия» (отв. на вопр. 91). Иначе и едва ли не точнее понимает поступок Рахили святой Иоанн Златоуст: «дочери еще держались отеческого обычая и имели большое уважение к идолам» (Бес. 57:613).

Иаков «похитил сердце у Лавана Арамеянина» (согласно еврейского текста; у греков и славян подобного оборота нет) (ст. 20) — игра слов (ср. ст. 19); смысл выражения определяется второю половиною стиха: ушел тайком, взяв все же родных его дочерей (ср. ст. 26). Название Лавана «арамеянином» (слав. «Сирин») здесь и ниже (24 ст.) имеет цель, по замечанию Клерика, не отечество Лавана определить, а отметить нравы сего мужа, так как сирийцы издревле почитались самыми хитрыми и лукавыми из всех народов; Иаков же перехитрил хитрейшего (Rosenmuller, р. 487). Иаков перешел реку, т. е. Евфрат, и направился на юго-запад — к горе Галаад. Последнее название здесь (21 ст.) употреблено пролептически, [пролептически — предполагая скрытый и пока недоступный для посторонних смысл.] так как по ст. 47 только Иаков дал горе это имя.

Место, где Иакова через 10 дней после его бегства догнал Лаван: 3 дня последний еще не знал о побеге Иакова, ст. 22, и 7 дней он гнался за ним до горы Галаад, ст. 23. Позже, как известно, вся заиорданская страна называлась Галаадом, и потоком Иавоком разделялась на северную и южную части. В данном случае разумеется, вероятно, самая северная часть территории, ближайшая к Месопотамии, а не теперешний Джелаад на Иавоке: дойти сюда в 10 дней Иаков, при медленности движения его каравана (ср. 33:13), не мог. На одной и той же горе, может быть, на разных холмах ее, располагаются особыми станами Иаков с семьею и Лаван с родственниками-спутниками (25 ст.).