Толкования на Евангелие от Луки 7:12

Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города

Писание повествует о некотором городе Наине в Иудее. В нем у некоей вдовы был единородный сын, не в таких уже летах, чтобы почитать его отроком, но из детского возраста переходивший в мужской. Юношей именует его Писание, История в немногом повествует многое, и повествование вполне есть плач. Сказано, что мать умершего бе вдова. Видишь ли тяжесть несчастья и как трогательно в немногом изображено словом страдание. Ибо что значит сказанное. То, что не было у нее надежды иметь детей, которая могла бы уврачевать бедственную утрату, потому что женщина бе вдова. Не на кого было и взглянуть ей вместо этого умершего, потому что был он у нее единородный, а сколько в этом горестного, нетрудно понять всякому, кто не чужд естества. Его одного познала в болезнях рождения, его одного вскормила сосцами. Он один делал для нее веселую трапезу. Он один служил поводом к радости в доме: играя, учась, занимаясь делом, веселясь в прогулках, в упражнениях, в собраниях молодых людей. Всем, что в глазах матери и сладостно и драгоценно, был он один. И эта отрасль рода, ветвь преемства, опора старости приближалась уже к поре вступления в брак. Да и само упоминание о возрасте показывает другую причину плача. Писание, назвав юношей, выразило, что это был цвет увядшей красоты, что едва только пробивался у него пушок, но не было густой бороды, и ланиты сияли еще красотою. Поэтому, насколько было естественно страдать о нем матери!

Ст. 12-15  Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань. Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его.

Возвратив здоровье сотникову рабу даже заочно (Лк.7:2-10), Господь совершает еще новое чудо. Чтобы кто-нибудь не сказал: что же Он сделал нового над рабом; быть может, раб и не умер бы? - для этого Господь воскрешает мертвого, которого уже выносили. Не словом только Господь совершает чудо, но и одра касается, - чтобы мы познали, что Тело Его есть Тело жизни. Поскольку Плоть Его была собственной Плотью Слова, животворящего все, поэтому и сама животворит и разрушает смерть и тление.

«Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить», чтобы кто-нибудь не подумал, что он воскрешен призрачно. А то, что он сел и начал говорить, было признаком истинного воскресения. Ибо тело без души не может ни сидеть, ни говорить.

Под вдовой можешь разуметь и душу, лишившуюся своего мужа, то есть Слова Божия, всеявшего добрые семена. Сын ее - ум, умерший и выносимый вне города, вышнего Иерусалима, который есть страна живых. Потом Господь, умилосердившись, касается одра. Одр ума - тело. Ибо тело есть поистине одр, гроб. Господь, коснувшись тела, воскрешает ум, делая его юным и отважным. Юноша, то есть ум этот, садится и, воскрешенный из гроба греха, начинает говорить, то есть учить других, потому что, доколе он одержим бывает грехом, он не может учить и говорить. Ибо кто ему поверит?

Ст. 12-13 Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь

«Якоже приближися ко вратом града, изношаху умерша». Потому что предведая и самый час выноса тела, Он пришел во время. Итак, выносили умершего единственного сына матери, и та была вдова; и эти обстоятельства, как сначала чрезвычайно увеличивали ее скорбь, так и способствовали затем тому, чтобы она получила необычайное освобождение от этой скорби: ибо Господь, увидев матерь, и то – матерь вдову, все свои надежды возложившую на единственного ребенка, и лишившуюся его вследствие безвременной его смерти, и провожающую смертные останки сына и жалобно биющую себя в грудь, – говорится: «милосердова о ней». Да и как могло бы быть иначе, когда Он – Отец сирот и Судия вдовиц? И сказал ей, утешая ее и вместе предвидя будущее: «Не плачи». Потому что Он знал, что намеревался сделать. Женщина же эта ни Его не знала, ни тем менее того, что имело произойти. Поэтому ни веры не имела, ни молила Его ни о чем, ни Он не требовал от нее веры.

«Якоже приближися ко вратом града, – говорит Евангелие, – изношаху умерша», – потому что предведая и самый час выноса тела, Он предстал во время. «Изношаху убо умерша сына единородна матери своей, и та бе вдова». Эти последние обстоятельства насколько увеличивали скорбь для плачущей матери, настолько и послужили поводом для небывалой развязки. Потому что видя мать, и то мать-вдову, полагавшую все свои надежды на своего единственного сына, и лишенную его безвременной кончиной, и следующую за гробом и горестно бьющую себя в грудь, Господь, как говорится, «милосердова о ней» (О, как бы мог не пожалеть ее Он, Который – «Отец сирот и Судия вдовиц»?!), «и рече ей», – утешая ее и вместе с тем предвидя будущее, – «не плачи». Потому что Он знал, что Он собирался сделать, а женщина не знала ни Его, ни, тем более, того, что имело произойти; поэтому ни веры она не имела, ни ничего от Него не просила, ни Он от нее не требовал веры.

Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города.

Поскольку по закону Иудейскому нечистыми почитались те, кто касался мертвых человеческих тел, для того Иудеи, вне городов имея свои погребальные места, там мертвых погребали. Когда приближался Богочеловек к воротом города Наина, выносили тогда из города мертвого для погребения. Был же мертвый сын женщины вдовы, весьма юный и единородный у матери своей; богатая же, как видно, и знатная это была вдова, ибо довольное множество граждан, последуя с нею, провожали ее сына. Знай же, что законное обыкновение о нечистоте мертвых тел упразднено Христианами по пришествии в мир Иисуса Христа, так как и обрезание, и суббота, и другие законные обряды. Обыкновение же провожать мертвых ко гробу, так как долг любви и сострадания, наблюдалось и доныне наблюдается, ибо через это как сродники утешаются, так и умерший почитается и любовь изъявляется. Что же сотворил Спаситель, встретив умершего, и видя матерь его скорбящую и плачущую?

На следующий день Иисус Христос пошел в город Наин, в сопровождении учеников Своих и множества народа (Лк.7:11). Когда же Он приблизился к городским воротам (Лк.7:12), Его повстречала печальная похоронная процессия. Общая скорбь, вызываемая смертью близкого к нам человека, в настоящем случае усиливалась еще тем, что умерший был единственный сын у матери – вдовы (Лк.7:12). Увидев последнюю, Господь сжалился над нею и сказал ей: «не плачь» (Лк.7:13). Потом Он подошел к одру и коснулся его, давая этим понять, чтобы несшие остановились. Шествие остановилось; тогда Господь сказал: «юноша! Тебе говорю, встань!» (Лк.7:14) И тотчас мертвый, поднявшись, сел; он стал говорить и этим решительно убедил всех, что он воскрес и теперь жив. Вызвавши его из гроба, Господь отдал его матери (Лк.7:15). Это великое чудо страхом исполнило сердца присутствовавших, потому что они, грешные, чувствовали близость к себе Бога. Но это же вызвало в них и благоговейную радость, и они славили Бога, говоря: «великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой» (Лк.7:16).

Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города

«Выносили умершего». Обыкновенно гробницы у евреев устраивались за городами в утесах (ср. Мф. 8:26).

Якоже приближися ко вратом града, и се изношаху умерша, сына единородна матери своей, и та бе вдова: и народ от града мног с нею

См. Толкование на Лк. 7:11

Путешествуя по Галилее, Иисус пришел в город Наин, расположенный близ южной границы Галилеи, на северном склоне горы Малый Ермон. Его сопровождали ученики и множество народа. У городских ворот Иисус встретился с похоронным шествием: выносили из города для погребения умершего юношу, единственного сына матери-вдовы. Увидя удрученную горем вдову, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. Потом прикоснулся рукою к одру, желая остановить шествие. Несшие догадались и остановились. Тогда Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! Мертвый поднялся, сел и стал говорить.

Жители Наина, вероятно, хранили предание об оживлении пророком Елисеем сына одной богатой женщины в городе Сонаме, расположенном на южном склоне их горы; они должны были знать и об оживлении пророком Илией сына вдовы города Сарепты, так как главнейшие события жизни этого пророка произошли тоже недалеко от Наина. Увидя теперь воскрешение Иисусом умершего сына вдовы Наинской, они, как свидетели этого чуда, могли вспомнить и про чудеса, совершенные прежде ветхозаветными пророками. Но при сравнении только что совершенного чуда с ветхозаветными обнаруживалось громаднейшее различие между ними. Пророки Илия и Елисей долго и усиленно молили Бога о даровании жизни умершим (3Цар.17,19-23; 4Цар.4,33-35) и не приписывали себе их оживление или воскрешение: И услышал Господь голос Илии, и возвратилась душа отрока сего в него, и он ожил. Здесь же Иисус не обращался с молитвой к Отцу Своему, а Сам собственной властью, волей и силой воскресил юношу, сказав одно лишь слово: Встань!

Все, видевшие воскрешение юноши, должны были признать величие чуда и говорили: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой. Это чудо, властно совершенное Иисусом на виду толпы народа, совершенное без призывания помощи Божией, не убедило наинцев в том, что перед ними стоит давно ожидаемый ими Мессия! Они признали в Нем только великого Пророка. Такое мнение об Иисусе они распространили по всей окрестности и даже по всей Иудее.