Толкования на Евангелие от Матфея 16:14

Ст. 13-18 Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого? Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты - Христос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты - Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее

Для чего евангелист упомянул об основателе города? Для того, что была другая Кесария, именно Стратонова; а Иисус Христос спрашивал учеников не в Стратоновой, а в Филипповой, отведши далеко от иудеев, чтобы они, освободившись от всякого опасения, смело высказали все, что у них было на мыслях. Для чего же Он спросил сначала не об их мнении, а о мнении народа? Для того, чтобы они, сказавши народное мнение, потом, будучи спрошены: вы же кого Мя глаголете быти? - самым порядком вопросов были возведены к высшему разумению, и не стали о Нем так же низко думать, как и народ. По той же причине спрашивает их не в начале проповеди, но когда сотворил много чудес, беседовал с ними о многих и высоких истинах и многократно доказал Свою божественность и единство с Отцом, тогда уже предлагает им этот вопрос. И не говорит: за кого Меня почитают книжники и фарисеи? - хотя они часто приходили к Нему и беседовали; но желает знать непритворное мнение народа: кого Мя глаголют человецы быти? Мнение народа было хотя гораздо ниже надлежащего, но без всякого лукавства; мнение же книжников и фарисеев внушено было сильною злобою. И показывая, как сильно желает, чтобы исповедывали Его воплощение, говорит: Сына человеческаго, - разумея под этим и божество, как нередко и в других местах Он делает. Так говорит: никтоже взыде на небо, токмо Сын человеческий, сый на небеси (Ин. III, 13); и в другом месте: аще убо узрите Сына человеческаго восходяща, идеже бе прежде (Ин. VI, 62). Потом, когда ученики сказали Ему: ови убо Иоанна Крестителя, инии же Илию, друзии же Иеремию, иные единаго от пророк (Мф. XVI, 14), и объявили Ему ложное мнение народа, - тогда присовокупил: вы же кого Мя глаголете быти (ст. 15)? Этим вторым вопросом Он побуждает их думать о Нем выше, и дает разуметь, что первое мнение весьма мало соответствует Его достоинству. Для того Он требует от них другого мнения, и предлагает другой вопрос, чтобы они не думали о Нем одинаково с народом, который видел чудеса, превышающие силы человека, и почитал Его человеком, хотя таким, который воскрес из мертвых, как говорил и Ирод. Но Он, отклоняя от таких догадок, говорит: вы же кого Мя глаголете быти, - вы, которые всегда со Мною были, видели Мои чудодействия и сами творили чрез Меня многие чудеса? Что же на это отвечает Петр, уста апостолов, всегда пламенный, глава в лике апостольском? На вопрос, предложенный всем, отвечает от себя. Когда Христос спрашивал о мнении народа, тогда все отвечали на Его вопрос; когда же о их собственном, то Петр не терпит, предупреждает и говорит: Ты еси Христос, Сын Бога живаго (ст. 16)! Что же сказал Христос? Блажен еси Симоне, вар Иона, яко плоть и кровь не яви тебе (ст. 17). Конечно, если бы Петр исповедал Его сыном не в собственном смысле и не от самого Отца рожденным, то это не было бы делом откровения; если бы он почел Его сыном, подобным многим, то его слова не заслуживали бы блаженства. И прежде еще бывшие на корабле, после бури, говорили: воистину Божий сын есть (Мф. XIV, 33), однако не были названы блаженными, хотя и истину сказали. Они исповедали Его не таким сыном, как Петр, но признавали воистину сыном подобным многим, даже превосходнейшим многих, только не из самой сущности Отца рожденным.

И Нафанаил также говорил: равви, Ты еси сын Божий, Ты еси царь Израилев (Ин. I, 49), однако ж не только не называется блаженным, но еще обличается Господом за то, что много еще не досказал истины. Потому Христос и прибавил: зане рех ти, яко видех тя под смоковницею, веруеши? Больша сих узриши (ст. 50). За что же Петр называется блаженным? За то, что он исповедал Его истинным Сыном. По этой-то причине Христос других не назвал блаженными, но, говоря с Петром, показал, кто и открыл ему. Чтобы исповедание Петрово не показалось многим сказанным из дружбы и лести, и в знак особенного к Нему расположения, - потому что он весьма любил Христа, - и указывает Того, Кто внушил ему, чтобы ты разумел, что Петр только произносил, а научал его Отец, и чтобы ты верил, что слова эти не выражают человеческое мнение, но божественное учение. Но почему Христос не открывает Себя сам, - не говорит: Я Христос, - но достигает этого вопросом Своим и заставляет произнести исповедание учеников. Потому что это и Ему тогда было приличнее и нужнее, и их более побуждало верить сказанному. Видишь ли, как Отец открывает Сына? Как Сын открывает Отца? Ни Отца кто знает, сказано, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти (Мф. XI, 27; Лк. X, 22). Таким образом не чрез другого кого можно познать Сына, как только чрез самого Отца; и не чрез другого кого можно познать Отца, как только чрез Сына, так что и из этого видно, что Они равночестны и единосущны. Что же говорит Христос? Ты еси Симон, сын Ионин; ты наречешися Кифа (Ин. I, 42). Так как ты проповедал Моего Отца, то и Я именую родившего тебя, и как бы так говорит: как ты сын Ионин, так и Я Сын Моего Отца. Иначе излишне было бы говорить: ты еси сын Ионин. Но когда Петр назвал Его Сыном Божиим, тогда Христос, чтобы показать, что Он так же есть Сын Божий, как Петр сын Ионин, т. е. одной сущности с родившим, присовокупил: и Аз тебе глаголю: ты еси Петр, и на сем камени - т. е. на вероисповедании - созижду Церковь мою (ст. 18). Этими словами Господь показывает, что отселе многие будут веровать, ободряет дух Петра и делает его пастырем: и врата адовы не одолеют ей. Если же не преодолеют ее, то тем более Меня. Поэтому не смущайся, когда услышишь, что Я буду предан и распят.

Ст. 14-16 Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты - Христос, Сын Бога Живаго

Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им

Я удивляюсь тому, что некоторые толкователи отыскивают причины заблуждений отдельных людей и измышляют весьма длинные разъяснения по вопросу о том, почему одни в Господе нашем Иисусе Христе видели Иоанна, другие - Илию, третьи Иеремию или одного из пророков; когда [на самом деле] они могли ошибаться относительно Илии и Иеремии подобно тому, как Ирод впал в заблуждение относительно Иоанна, говоря: Это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых (Мк. 6:16).

А вы за кого почитаете Меня [quem me esse dicitis]? Симон же Петр отвечая сказал: Ты Христос, Сын Бога Живого

Благоразумный читатель, обрати внимание на то, что из следующего и из связи речи [видно], что апостолы называются уже не людьми, а богами. Действительно, когда Он сказал: Кем называют люди Сына человеческого? то присоединил: А вы за кого почитаете Меня? [Первое обращено] к ним, думающим по-человеческому, потому что они - люди. А вы, будучи богами, за кого Меня считаете? От лица всех апостолов Петр исповедует: Ты Христос, Сын Бога Живого. Он называет Его Богом живым, в отличие от тех богов, которые считаются богами, а [в действительности] мертвы, указывая на: Сатурна, Юпитера, Венеру, Минерву (или: Цереру), Либера, Геркулеса и прочие идольские диковинки.

Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков

Те, которые называли Его Иоанном, были из числа тех, кои подобно Ироду думали, что Иоанн после воскресения и этот дар (дар чудотворения) получил. Другие называли Илиею, потому что Он обличал и потому что ожидали, что он придет; третьи - Иеремиею, потому что Его мудрость была от природы и без научения, а Иеремия определен был на пророческое служение еще дитятей.

Ст. 13-18 Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого? Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты - Христос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты - Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах

Приближалось время спасительных страданий нашего Господа. Все враги Его общими силами старались отвлечь от Него народ, и это им удавалось: народ мечтал о Мессии, как о славном Царе-завоевателе, а Иисус Христос проповедовал смирение сердца и сокрушение о грехах; Иудеи мечтали, что с пришествием Мессии все языческие народы преклонятся перед ними, а Господь провозглашал, что язычники получат равное право с Евреями на Царство Божие; Евреи ожидали, что их обряды и предания будут обязательны для всего мира, а Господь проповедовал их полную отмену. Наконец, Евреи ожидали при явлении Мессии внезапного переворота, небывалых знамений на небе и на земле, а Господь наш учил, что Царствие Божие «не придет приметным образом» (Лк. 17:20), что оно является в незримом могуществе благодати Божией в сердцах людских… Враги Господа пользовались народными предрассудками и заблуждениями, чтобы унизить Иисуса Христа в глазах народа. И действительно, в последнее посещение Господом Галилеи мы уже не видим, чтобы народ принимал Его с тем пламенным усердием, с каким встречал Его прежде. Со скорбью удалился Господь из Галилеи, через озеро Тивериадское, и направил путь Свой к северным пределам Святой Земли, к подножию гор Ливанских, где была страна Кесария, называвшаяся Филипповой, в отличие от другой Кесарии, которая лежала у подошвы горы Кармила, на берегу Средиземного моря, и называлась Палестинской. Но для чего Спаситель наш предпринял такой дальний путь в страны языческие? Святые отцы отвечают: «Для того, чтобы в удалении от Иудеев открыть Себя Своим ученикам во всем Своем Божественном достоинстве, как Мессию. До сего времени Он только Самарянке назвал Себя прямо Мессией и Никодиму – Сыном Божиим, сшедшим с небес. Всеми Своими делами и учением Он, правда, уже являл Себя Мессией, но открыто так Себя еще не называл, даже и перед учениками.

Но теперь близко было время разлуки с ними и потому необходимо было со всей ясностью открыть им, что Он есть обетованный Спаситель мира, Христос, единородный Сын Божий, Основатель и Глава Своей Церкви, в которой Его ученики и будут первыми членами, распространителями и устроителями. Прежде чем сообщать апостолам столь великое откровение, Господь уклонился от них в уединенное место и укрепил Свой дух молитвой Отцу Своему Небесному, как об этом благовествует евангелист Лука (Лк. 9:18). А святой Матфей пишет: придя же в страны Кесарии Филипповой, «отведя столь далеко учеников от Иудеев, дабы они, освободившись от всякого опасения, смело высказали все, что у них было в мыслях» (свт. Златоуст), Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня «Он спрашивал не об их мнении, а о мнении народа, – говорит святитель Златоуст, – для того, чтобы они самым порядком вопросов были возведены к высшему разумению. Для этой же цели Он спрашивает их не в начале проповеди, но когда уже сотворил много чудес, беседовал с ними о высоких истинах и многократно доказал Свое Божество и единство со Отцем. И не говорит: за кого Меня почитают книжники и фарисеи, но желает знать непритворное мнение народа, потому что мнение народа, хотя было и гораздо ниже надлежащего, но без всякого лукавства; мнение же книжников и фарисеев внушено было сильной злобой. И, показывая, как сильно желает, чтобы исповедовали Его воплощение, говорит: Сына Человеческого? разумея под этим и Божество». Ответ учеников показал, как мало людей понимали своего Спасителя: они сказали: одни почитают Тебя за Иоанна Крестителя, думают вместе с Иродом Антипой, что Ты – Иоанн, воскресший из мертвых и явившийся под другим именем; другие считают за Илию, полагая, что Ты – Илия, подобно Еноху, никогда не умиравший, но взятый живым на небо, а теперь, согласно пророчеству Малахии (Мал. 4:5), возвратившийся телесно, чтобы приготовить путь для Мессии; а иные почитают за Иеремию, пришедшего открыть ковчег завета и сосуды скинии, сокрытые на горе Нево, и возвестить о наступлении царства Мессии (2Мак. 2:4); или считают Тебя за одного из пророков, посланного Богом из другого мира для возвещения о грядущем Мессии. Но за Мессию народ не считает Тебя, потому что Ты не хочешь объявить Себя могущественным Царем-завоевателем. Господь не выразил ни скорби, ни неудовольствия за такой недостаток истинного познания о Нем в народе. Он, Сердцеведец, и без вопроса знал, что думает о Нем народ.

Но Ему нужно было теперь услышать из уст самих избранных Им апостолов высшее исповедание Его Божества, и Он видел, что это исповедание готово было радостно излиться из их сердец, – стоило только вопросить их об этом. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? И тот же час Симон Петр – «уста апостолов, всегда пламенный и верховный в их лике», всегда стремительный, нежно любящий, твердый, как скала, «не терпит, предупреждает всех» (свт. Златоуст): Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты - Христос, Сын Бога Живаго, Сын не по благодати, но по естеству, Сын единородный, второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Бога Живаго, Который есть Источник жизни всех сотворенных существ!.. Это исповедание излилось от полноты души Петровой, проникнутой твердой, непоколебимой верой в Иисуса Христа, как Сына Божия, и в то же время выражало веру всех апостолов, еще прежде признавших Его Сыном Божиим. Так, вдали от избранного народа Божия, в окрестностях языческого города Кесарии, посвященного тогдашнему всесветному владыке – Кесарю Римскому, Господь наш Иисус Христос, среди небольшого общества рыбарей Галилейских, был провозглашен Царем всемирного духовного Израиля, Царем всех верующих в Него от края до края земли; там сей Царь, земной венец Которого будет сделан из терний, открыто принял под Свою власть весь мир, как посланный Богом Мессия-Царь, как Сам Бог воплотившийся… И это великое исповедание, произнесенное апостолом Петром от лица всех двенадцати апостолов, было делом Божественного откровения. Так засвидетельствовал об этом Сам Господь Иисус Христос. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, – не Мой смиренный вид научил тебя этому, не из человеческого научения стало тебе это известно, но Отец Мой, Сущий на небесах, открыл тебе это познание. Ты слышал глас Отца в делах и словах Его Сына. И поскольку ты проповедал Моего Отца, то и Я именую родившего тебя: как ты – сын Ионин, так и Я – Сын Моего Отца, т.е. одной сущности с Родившим. «Конечно, – говорит святитель Златоуст, – если бы Петр исповедал Его Сыном не в собственном смысле, то это не было бы делом откровения и его слова не заслуживали бы такого ублажения. И до этого бывшие на корабле после бури говорили: «истинно Ты Сын Божий» (Мф. 14:33), однако же, не были названы блаженными, хотя присовокупили: истинно. Они исповедали Его не таким Сыном, каким исповедал Петр. И Нафанаил говорил: «Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев» (Ин. 1:49), однако ж, не только не называется блаженным, но еще обличается Господом за то, что много еще не досказал истины.

А Петр называется блаженным за то, что он исповедал Его истинным Сыном. И чтобы исповедание Петрово не показалось сказанным из дружбы и лести, потому что он весьма любил Иисуса Христа, то Господь и указывает на Того, Кто внушил ему, дабы ты разумел, что Петр только произносил, а научал его Отец Небесный. Но почему же Иисус Христос не Сам Себя открывает, не говорит: «Я Христос», а доводит учеников до того, чтобы они исповедали Его Христом? Потому, что это и Ему тогда было приличнее, и их более побуждало верить сказанному. Видишь ли теперь, как Отец открывает Сына? Как Сын открывает Отца? «Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11:25, 27; Лк. 10:22). Таким образом, не через другого кого можно познать Сына, как только через Самого Отца, и не через другого кого можно познать Отца, как только через Сына, так что и из этого видно, что Они равночестны и единосущны». В кратких словах Петрова исповедания впервые устами человека выражена вся сущность учения христианского о «соединении двух естеств, которое для нашего спасения боголепно совершил в Себе Сын Божий» (преп. Исидор Пелусиот). «Иисус Христос, – говорит преподобный Иоанн Дамаскин, – как Человек предлагает вопрос, а как Бог тайно умудряет и вдохновляет Петра» что подобало ответить, и ублажает его за то, что он не дал в душе своей человеческому смышлению заглушить внушение Отца Небесного. Без такого ясного исповедания со стороны человека великой тайны воплощения Сына Божия не могло быть положено и основание Церкви Христовой на земле; вот почему Господь в ответ на это исповедание, с особенной торжественностью, с истинно царственным величием и благостью говорит сначала Симону Петру, а в его лице дает ответ и всем, которые его устами исповедали истину Боговоплощения: при самом избрании тебя в Мои апостолы Я наименовал (Ин. 1:42) тебя Петром (буквально по-гречески: Петрос-каменный), как Сам Я есмь краеугольный Камень (Мф. 21:42; Мк. 12:10; Лк. 20:17). Я провидел твою твердость в вере, которую ты от Меня же восприемлешь, и потому дал тебе такое имя. Эту твердость веры ты и показываешь теперь в исповедании сей веры от лица всех учеников Моих: за это и Я говорю тебе: ты - Петр (по-гречески: Петрос), и на сем камне (по-гречески: петра), – не на Петре, человеке, каков ты, но на Камне, который ты исповедал, «на Мне Самом, как Сыне Бога Живаго» (толкование блаж. Августина), на той истине, которую ты выразил, Я создам Церковь Мою, общество всех верующих в Меня.

Где бы эти верующие ни были, когда бы они ни жили, – Я Сам буду той скалой несокрушимой (Деян. 4:11), на которой первым камнем возляжешь ты, а с тобою и все вы, Мои апостолы, – Я буду тем краеугольным Камнем, «на котором соединятся, как две стены, два народа, приходящие – один от обрезания (верующие иудеи), другой – от необрезания (верующие язычники), соединятся в одной вере, в одной надежде, в одной любви» (блаж. Августин). «Камень есть Христос, Который даровал Своим апостолам, чтобы и они назывались камнями. Ты скажешь, может быть, что Церковь основана на Петре; но в другом месте показывается, что она основана на всех апостолах, которые все приняли и ключи Царствия Небесного» (блаж. Иероним). «Основания земные, – говорит блаженный Августин, – всегда роются в земле, потому что здание, которое они должны поддерживать, находится также на земле. Что касается того Иерусалима, к которому мы идем, то он строится на Небе, вот почему Христос, Сам будучи основанием Небесного Иерусалима, предварил нас вознесением на Небо. Он есть вместе наше основание и Глава Церкви. «Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1Кор. 3:11)». «Заметьте, – говорит наш святитель Филарет Московский, – апостол не только признает Иисуса Христа первоначальным и незыблемым основанием Церкви, но и отрицает возможность другого подобного основания; и так как он пишет свое послание, между прочим, против тех, которые говорили: «я Кифин» (1Кор. 1:12), то в его изречении заключается и та мысль, что Кифа, т.е. апостол Петр, не может быть признаваем первоначальным и незыблемым основанием Церкви, хотя, впрочем, он и может, и должен быть признаваем вторичным основанием, на Христе утвержденном и во Христе только непоколебимом, но в этом положении уже не один, а со всеми апостолами и пророками: «быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем» (Еф. 2:20). Потому и Петр положен в основание Церкви не прежде, как он положил в ее основание Христа. Прежде Петр сказал Господу: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго». Потом уже Господь сказал Петру: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою». «Ты – Христос, Сын Бога Живаго», – сказал Петр, – и открылось основание Церкви Христианской. Прежде всех Петр увидел это основание, и прежде всех этот камень возлег на этом основании; и прежде прочих апостолов получил обещание, что на нем самом возвысится потом здание. Действительное созидание на этом камне началось по сошествии Святаго Духа на апостолов. Посмотрите, как и теперь, прежде прочих, и как твердо полагает Петр прежде положенное основание, Которое есть Иисус Христос.

«Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2:36, 41), – говорит Петр Иудеям. Вскоре присоединились к Петру в деле этого созидания и прочие апостолы. Так созидалась Церковь Христова, созидалась проповедью Петра и прочих апостолов». «Но если ты подумаешь, что на одном только Петре создал Бог Церковь Свою, то что скажешь ты об Иоанне, сыне громовом, и о каждом из апостолов? Неужели дерзнешь сказать, что только Петра не одолевают врата адовы, а прочих апостолов одолевают? Разве не ко всем и не к каждому из них относится сказанное: «и врата ада не одолеют ее» и «на сем камне создам Церковь Мою»? Разве одному Петру даны Господом ключи Царства Небесного, а никто другой из блаженных не получил их?» (Ориген). «Жених, готовый отойти, – говорит блаженный Августин, – поручил невесту Свою друзьям Своим не для того, чтобы она возлюбила кого-либо из них, но чтобы осталась верной единому своему Жениху; они же только друзья Жениха, и никто из них не есть Жених. Права Жениха друзья Его защищают горячо и не потерпят со стороны Церкви преступной любви… Павел, истинный друг Жениха, не захотел быть любимым вместо Жениха, чтобы быть в состоянии царствовать с Женихом». Сами апостолы так и понимали слова Господа Петру. Если бы Своими словами Господь имел в виду сообщить Петру хоть тень главенства, то как Иаков и Иоанн осмелились бы просить, чтобы Он посадил их – одного по правую, другого по левую руку? Как апостолы могли бы спорить (а это не раз потом было), кто из них больший? (Мф. 18:1, 20:21; Лк. 22:24–26; Ин. 21:19 и др.). Поэтому «если, по строгому суждению апостола Павла, «никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1Кор. 3:11), то каким образом латины думают приложить еще другое – Петра и третье – своего папу? Если мы «утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем» (Еф. 2:20–22), то для чего хотят извергнуть из сего основания одиннадцать апостолов и вместо них положить папу, не принадлежащего к лику Апостольскому? Если слово Божие знает единую только главу Церкви – Христа, то по какому праву человеческое мудрование хочет сверх этой Божественной Главы дать этому безсмертному телу еще другую главу, смертную? Если Вселенская Церковь, по слову Господню, должна быть такова, что и «врата ада не одолеют ее»: сообразно ли с этим давать ей такую главу, при которой врата ада могли бы обезглавить ее? Те, которые ревнуют о святом Петре более, нежели он того от них желает, пусть послушают этого первоверховного апостола более, нежели свое или постороннее мудрование. Святой Петр не на Петре, а на Христе основать и утвердить вас желает.

«Приступая к Нему», – говорит апостол Петр, – «камню живому… и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный» (1Пет. 2:4, 5). Святой Петр знает одно только имя, без которого нельзя спастись – имя Христа: «ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:12). Итак, благословен Пребожественный Основатель Церкви, Который не вверил ее безопасности одному человеку смертному и, кто бы он ни был, не безгрешному. Не сказал Он Петру, следовательно, не сказал и никакому преемнику Петра: «врата ада не одолеют» тебя. Но сказал о Своей Церкви: и врата ада не одолеют ее, хотя бы многократно одолели того или другого человека» (митр. Филарет Московский). Но почему Господь не сказал просто: «ад», но указует «врата ада»? Потому что в древности у городских ворот собирались власти и старейшины города, творили тут суд и расправу и решали все важные дела. Врата адовы, поэтому, означают все враждебные силы ада и сатаны, все злые ухищрения, всю злобу адских сил. И это слово Христово сбылось и сбывается доселе: сколько гонений претерпела Церковь Божия от Иудеев, от язычников и еретиков; сколько и теперь восстает против нее разных суемудрых лжеучителей, но она стоит непоколебимо, по слову Христову: «небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мф. 24:35). Хранимая Божественной силой, она облечена и Божественной властью в лице апостолов и их преемников. Как Отец Мой дал тебе познание обо Мне, – говорит Господь святому Петру, – так и (Я) дам тебе, по вознесении Моем, дам как домоправителю, ключи Царства Небесного, которое есть та же Церковь: поставлю тебя, а вместе с тобой и всех апостолов Моих стражами Церкви Моей; вы будете допускать в нее тех, которых найдете достойными, будут ли то Иудеи или язычники, вы будете закрывать и защищать врата ее от вторжения в нее тех, которые будут недостойны войти в нее. И что свяжешь на земле ты, Петр, а равно и все вы, Мои апостолы, все, что запретите, как недостойное Моего Царства, как неспособное жить жизнью небесной, то будет и Мною связано, запрещено, отчуждено на небесах, и что ты и что разрешишь на земле, то будет разрешено и Мною на небесах. Я дам вам, а после вас и всем преемникам вашим, право прощать и не прощать грехи: кому простите, тому простятся, на ком оставите, на том останутся. «Не сказал Господь, – замечает святитель Златоуст, – умолю Отца, но – «Я дам тебе». Видишь ли, как Христос открывает Себя и показывает истинным Сыном Божиим?

Он обещает даровать Петру то, что, собственно, принадлежит единому Богу: разрешать грехи, соделать Церковь непоколебимой среди всех волнений, и простого рыбаря явить крепчайшим всякого камня, когда восстанет на него вся вселенная». Господь обращает Свое слово теперь только к одному Петру потому, что он прежде всех исповедал Его воплотившимся Сыном Божиим. «Неужели, – говорит блаженный Августин, – ключи те получил Петр, а Павел не получил? Петр получил, а Иоанн, Иаков и прочие апостолы не получили? Не в Церкви ли те ключи, где ежедневно отпускаются грехи? Эти ключи и право вязать и разрешать получил не один человек, но единая Вселенская Церковь»

Достойно внимания, что из отцов и учителей Церкви, объяснявших слова Господа: «на сем камне создам Церковь Мою…», сорок четыре говорят, что слово камень относится не к личности апостола Петра, а к его исповеданию и твердой вере; шестнадцать учат, что под словом камень Спаситель разумел Самого Себя; восемь отцов говорят, что основанием Церкви служат все апостолы; все эти три толкования совмещаются и изложены нами совокупно, как одно другое восполняющие. Только семнадцать древних учителей-толковников слова Господа относят к Петру, но они вовсе не дают им такого смысла, какой хотят видеть в них католики: ни у одного из отцов нет и намека на то, что апостол Петр есть исключительный наместник Христов на земле, или, как говорят латины, «князь Апостолов»…

Ст. 14-15 Они же реша: ови убо Иоанна Крестителя: инии же Илию, друзии же Иеремию или единаго от пророк. Глагола им (Иисус): вы же кого Мя глаголете быти

Вы, говорит, которые постоянно живете со Мною и хорошо знаете Мое могущество в деле и в слове. Сказав им: вы же кого Мя глаголете быти? – показал, что народ говорит неверно.

Ст. 13-14 Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого? Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков.

«Кесарии Филипповой»: город, лежавший, по разделению Палестины во времена Иисуса Христа, в Гавлонитиде, а по древнему разделению – на северной границе колена Неффалимова, при подошве горы Ливана. В древности он назвался Панеей (Plin. N. Н. 5, 15). Тетрарх галилейский Филипп распространил и украсил этот город и назвал его в честь римского Кесаря (Тиверия) Кесариею Филипповой. Эта Кесария называлась так в отличие от другой Кесарии Палестинской, лежавшей на берегу Средиземного моря и называвшейся Стратоновою (Деян.8:40,10:1).

«За кого люди почитают Меня»: «для чего спрашивал (Господь) сначала не об их (апостолов) мнении, а о мнении народа? Для того, чтобы они самым порядком вопросов были возведены к высшему разумению и не стали о Нем так же низко думать, как народ. Для сей же цели спрашивает их не в начале проповеди, но когда сотворил много чудес, беседовал с ними о многих и высоких истинах и многократно доказал Свою божественность и единство с Отцом; тогда уже предлагает им сей вопрос. И не говорит: за кого Меня почитают книжники и фарисеи, но желает знать непритворное мнение народа, потому что мнение народа было хотя гораздо ниже надлежащего, но без всякого лукавства; мнение же книжников и фарисеев внушено было сильною злобою» (свт. Иоанн Злат., ср. блж. Феофил.).

«Сына Человеческого»: см. прим. к Мф.8:20.

«Одни за Иоанна Крестителя»: воскресшего из мертвых. Этого мнения держался Ирод Антипа (ср. Мф.14:2) и, как видно из настоящего места не один, но и некоторые из народа.

«Другие за Илию», который по народному верованию должен был явиться пред пришествием Мессии (Мф.11:14,17:10).

«Иные за Иеремию» и пр.: было также в народе мнение, что пришествие Мессии будет предварено явлением Иеремии пророка или кого-либо из древних великих пророков. Таким образом, народное мнение (конечно, не всего народа) о Христе было то, что Он – предтеча Мессии, почему Златоуст и говорит, что мнение народа было «гораздо ниже надлежащего».

Иеремия пророк 

Иеремия пророк (Иер.1:1, Мф.2:17,16:14 и др.) – второй из так называемых больших пророков, сын священника Хелкии из Анафофа.

Пророческое служение Иеремии обнимало собой самый мрачный период иудейской истории. Призвание его к пророческому служению произошло в ранней молодости, на 15 году жизни, в тринадцатый год царствования Иосии, ц. иудейского, и затем продолжалось при царях Иоахазе, Иоакиме, Иехонии и Седекии, почти в продолжение сорока пяти лет. Вероятно, большей частью он жил в городе, в котором родился, именно в Анафофе, так как в XI гл. его книги (ст. 21) говорится о мужах Анафофа как о мужах, ищущих души пророка. Но так как этот город, известный в настоящее время под названием Аната, находился только в трех милях расстояния от Иерусалима, то Иерусалимский храм, несомненно, был местом, где чаще всего раздавался голос пророка Божия.

Впрочем, и помимо сего он возвещал слово Божие и в храме, и во вратах города, и в доме царя, и на площадях народных, и в частных домах, всеми силами стараясь предотвратить бурю, готовую разразиться над упорным в своих грехах народом (II, III, IV, V, VI). С раннего утра (Иер.25:3) проповедовал он слово Божие, навлекая на себя через это поношение и повседневное посмеяние (Иер.20:8). Собственное его семейство отказалось от него (Иер.12:6), сограждане преследовали его ненавистью (Иер.11:21), смеялись над ним, задавая вопрос: где слово Господне? пусть оно придет (Иер.17:15).

Не было недостатка и в глубоких душевных скорбях. Иеремию сильно сокрушало окружающее его беззаконие (Иер.12:1,2); ему казалось, что все сторожат за ним, не споткнется ли он, он слышал угрозы: попадется он, и мы одолеем его и отмстим ему (Иер.20:10); его обуревало иногда сомнение, не есть ли его служение посмеяние и издевание? (Иер.20:7).

Смерть благочестивого царя Иосии, несомненно, была одним из величайших несчастий в жизни пророка. Оплакал Иосию и Иеремия в песне плачевной, говорит свящ. писатель кн. Паралипоменон (2Пар.35:25).

О вступившем затем на престол Иохазе, правление которого длилось только три месяца и который засим отведен в плен, пророк Иеремия отзывается с особенной нежностью и участием. Не плачьте об умершем и не жалейте о нем, восклицает он, но горько плачьте об отходящем в плен (т. е. об Иохазе, иначе Саллуме), ибо он уже не возвратится и не увидит родной страны своей (Иер.22:10,11).

С особенной живостью пророк Иеремия описывает некоторые события последовавшего затем царствования Иоакима (607–597 до Р.Х.). Вскоре после его восшествия на престол, в один из торжественных праздников, когда дворы храма были переполнены молящимися из всех городов Иудеи, Иеремия по повелению Божию является в храме и громогласно возвещает народу, что Иерусалим будет поражен проклятием и что самый храм постигнет участь Силома (Иер.26: 6).

С этого времени, можно сказать, начинается у него борьба со священниками и лжепророками, особенно наполнявшими в означенное время Иерусалим и окрестности его. За грозное пророчество Иеремию схватили лжепророки и, представив на суд князей и народа, требовали немедленной его смерти (ст. 8). Только усилиями некоторых князей, благорасположенных к нему, и в особенности усилиями друга его, Ахикама, восставших на защиту пророка, он был спасен от неминуемой смерти (гл. XXVI).

В другое время, когда по повелению Божию пророчества Иеремии были собраны в одну книгу и переписаны Варухом, учеником его, и прочитаны во всеуслышание народа в притворе храма (Иер.36:1-9), Иоаким пожелал познакомиться с содержанием их, и вот гнев царя обрушился как на самого Иеремию, так и на свиток его пророчеств. По мере прочтения свитка царь отрезал писцовым ножичком прочитанные столбцы и сжигал на огне жаровни, стоявшей перед ним, доколе свиток не был уничтожен совершенно. Сам же Иеремия с Варухом едва-едва спаслись от царского гнева, Господь сокрыл их (Иер.36:26).

После уже в тайном убежище Иеремия и Варух вторично переписали пророчества, с прибавлением к оным многих подобных тем слов (Иер.36:32). Но вот, согласно с предсказанием Иеремии, Иоаким бедственно окончил жизнь свою: он был взят в плен Навуходоносором, заключен в оковы, и по смерти его (на пути ли в Вавилон или в самом Вавилоне, неизвестно) на престол вступил сын его, Иехония, делавший впрочем неугодное пред Богом и царствовавший только три месяца. Если не при Иоакиме, то, быть может, при этом царе, Пасхор, священник и надзиратель в Доме Божием, слыша пророчества Иеремии о грядущих бедствиях на Иерусалиме, ударил его и посадил в колоду при вратах Вениаминовых, при Доме Господнем, и хотя на следующий же день выпустил его, но пророк снова возвестил, что Господь предаст всего Иуду в руки ц. вавилонского, который отведет их в Вавилон и поразит мечом (Иер.20).

Пророчество исполнилось с поразительной точностью. Навуходоносор осадил город, без сопротивления занял его и переселил Иехонию в Вавилон со всем домом, родом, вельможами, войском и всеми жителями, кроме бедного народа. В числе отведенных в плен находилось и несколько лжепророков, утешавших народ надеждой на скорое окончание его бедствий.

Вследствие сего на престоле царства Иудейского остался третий сын Иосии, Матфания, иначе переименованный Седекиею (597–586); но при этом царе положение Иеремии нисколько не изменилось к лучшему. Борьба с лжепророками продолжалась. К несчастью своему, Седекия решил обезопасить себя на престоле изменой царю вавилонскому и присоединился к союзу царей моавитского, идумейского и др. Для нагляднейшего вразумления его пророк Иеремия по повелению Божию явился на улицах Иерусалима с узами и ярмом на шее (Иер.27:2); таковые же ярма он послал и к пяти царям, вступившим с Седекией в союз против Вавилона. Лжепророк Анания, сокрушивший ярмо на вые Иеремии (Иер.28:10) и предсказавший падение халдеев в продолжение двух лет (Иер.28:3), был обличен Иеремией во лжи и умер в том же году (16, 17). Между тем неприятель усиленно обложил Иерусалим, и в нем открылся сильный голод. Положение пророка сделалось очень опасным. Он хотел было удалиться в землю Вениаминову (Иер.37:12), но начальник стражи задержал его, принявши за перебежчика, и привел к князьям, которые били его и заключили в темничный подвал, где и пробыл много дней. Приведенный оттуда к Седекии, на вопрос его: нет ли слова от Господа? ответил: ты будешь предан в руки царя Вавилонского (Иер.37:17), затем, по просьбе пророка, его заключили во дворе стражи, давая ему по куску хлеба на день из улицы хлебопеков, пока не истощился весь хлеб в городе (Иер.37:21). Но так как пророк, несмотря на заточение, продолжал советовать покорность халдеям без сопротивления, то и был брошен князьями в грязную яму во дворе стражи, в которой он и умер бы от сырости и голода, если бы не спас его своим ходатайством пред царем один богобоязненный эфиоплянин, служивший при дворце, именно Авдемелех.

С большими усилиями его вытащили из рва и снова оставили во дворе стражи. Седекия тайно посылал за Иеремией, чтобы услышать от него волю Божию. Пророк по-прежнему советовал царю довериться великодушию победителя: тогда, говорил он, и город не будет сожжен, и царь со всем семейством останется в безопасности.

К несчастью, Седекия не последовал благоразумному, боговдохновенному совету пророка, он боялся, чтобы халдеи не выдали его иудейским изменникам, которые стали бы ругаться над ним (Иер.38:19). Печальные последствия сказались скоро. Неприятель ворвался в город и взял его. Седекия с оставшимися при нем воинами бежал было ночью из столицы, но его поймали и отвели в сирийский город Риалу и там, по приговору победителя, закололи сыновей его перед глазами отца, а самого ослепили, оковали медными оковами и отвели в Вавилон, где он и умер в темничном заточении.

По взятии и разрушении Иерусалима и переселении иудеев в Вавилон, в 586 г. до Р. Х., Навузардан, начальник царских телохранителей, по повелению Навуходоносора, оказал пророку Иеремии некоторые знаки своего благорасположения и предоставил ему выбор местности для жительства. Иеремия пожелал остаться в своем отечестве, чтобы быть полезным соотечественникам своими советами и утешениями; впрочем, он недолго оставался здесь.

По убиении Годолии, областеначальника Иудеи, поставленного Навуходоносором, Иеремия вместе с Варухом и некоторыми из других иудеев против воли был увлечен в Египет. О последующей судьбе пророка из Свящ. Писания более ничего не известно.

Древнее христианское предание свидетельствует, что кончина его была мученическая, именно, что он в г. Тафнисе был побит от иудеев камнями за обличение их пороков и за пророчество об их погибели. Александрийское предание говорит, что Александр Македонский перенес тело его в Александрию. Могилу его, находящуюся недалеко от Каира, и доныне глубоко уважают египтяне. По словам александрийской летописи, над могилой его первоначально стоял величественный памятник, впоследствии возобновленный и украшенный царицей Еленой.

В апокрифической II Мак. книге мы видим пророка Иеремию окруженным ореолом славы. По словам оной, пророк Иеремия скрыл в одной из пещер горы Хорив Скинию, Ковчег Завета, жертвенник кадильный и заградил вход в оную, чтобы они оставались там в неизвестности дотоле, доколе Бог, умилосердившись, не соберет сонма народа (2Мак.2:1-8). В ней говорится также, что при разрушении Иерусалима некоторые благочестивые священники скрыли в одном кладезе свящ. огонь, взятый с жертвенника, который при возобновлении храма был найден их потомками (2Мак.1:19-36), и что Иеремия, во время переселения иудеев, приказал и переселяемым взять с собой от огня храма (2Мак.2:1). В видении Иуды Маккавея Иеремия является мужем, украшенным сединами и славой, окруженным дивным и необычайным величием, братолюбцем, который много молится о народе и святом городе, давшем Иуде золотой меч на сокрушение врагов (2Мак.15:13-16).

Даже во время земной жизни Господа преобладала уверенность, что дело Иеремии еще не кончилось. Господа Иисуса Христа некоторые считали за Иеремию или одного из пророков (Мф.16:14). Память пророка Иеремии празднуется Прав. Церковью 1 мая.

Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков.

Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, – это мнение существовало при дворе суеверного, мучимого совестию Ирода (Мф.14:2), – другие за Илию, – это мнение основано было на убеждении, что перед Мессией надлежит прийти Илие, что Илия не приходил, а потому Иисус не есть Мессия и может быть только Илией, – иные за Иеремию, или за одного из пророков, – так как пред пришествием Мессии, по верованию иудеев, кроме Илии должен был явиться кто-либо из древних пророков, а Иоанн Креститель свидетельствовал (Ин.1:21), что он не Илия и не пророк. Все ли существовавшие в народе мнения о Христе перечислены здесь апостолами, была ли у кого-нибудь, кроме Его ближайших учеников, вера в Него, как в обетованного Искупителя? Конечно была. Была у сотника Капернаумского, у жены хананеянки, у многих по вере своей исцеленных Господом. Но апостолы передают здесь лишь мнения, которые по самой своей странности наиболее волновали воображение суеверного народа, Для той цели, с которой Господь вопрошал учеников, и этого было достаточно; теперь сердца их, смущенные несправедливостию народных мнений, которые они должны были передать своему Учителю, огорченные неверием мира, которое они только что засвидетельствовали, готовы были излить в словах переполнявшие их чувства любви и благоговения к небесному Наставнику, как скоро Он вызовет их на это.

Ср. (Мк.8:29) – просто: «Ты Христос»; (Лк.9:20): «за Христа Божия».

Феофилакт замечает, что Петр не сказал: «Ты Христос, Сын (υἱός) Божий», т.е. без артикля ὁ, но с артиклем – истинный – ὁ υἱός, т.е. Он Сам, Единый и единственный, Сын не по благодати, но из самого существа Отчего рожденный, ибо христами (χριστοί) были многие: все ветхозаветные цари и священники, истинный же Христос (ὁ χριστός) – один». Написание в греческом артикля перед словом «Христос» почти равнялось тому, что это слово превращалось в собственное имя Христа, каким оно и сделалось в первоначальной Церкви. Все другие христы были, таким образом, только нарицательные. Один Спаситель был собственно и истинно Христос. Таков смысл исповедания Петра. "Христос" есть "Сын Бога Живаго", Бог называется так в Священном Писании Ветхого Завета (Числ.14:21; Втор.32:40; 3Цар.17:1; Пс.41:3,83:3; Ис.37:4,17 и др.) и часто в Новом (Мф.26:63; Ин.6:57; Деян.14:15; Рим.9:26,14:11 и др.). По мнению Златоуста, Петр был в это время как бы устами апостолов и не только от себя, а от всех них дал свой ответ. Слова Петра были свидетельством об истинном человечестве Христа и истинном Его Божестве, на признании которых зиждется вся жизнь Церкви.

Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков

За кого люди почитают Меня ? Св. Златоуст так пишет, объясняя причину, почему Господь спрашивал об этом апостолов: «Спрашивал сначала не об их мнении, а о мнении народа для того, чтобы самым порядком вопросов они были возведены к высшему разумению и не думали о Нем так же низко, как народ. Для сей цели спрашивает их не в начале проповеди, но когда совершил много чудес, беседовал с ними о многих и высоких истинах и многократно доказал пред ними Свою Божественность и единство со Отцем». И не говорит: за кого почитают Меня книжники и фарисеи, но желает знать непритворное мнение народа, потому что мнение народа было хотя гораздо ниже надлежащего (так как народ, хотя конечно не весь, почитал Иисуса Христа за предтечу Мессии чит.Мф.16:14), но без всякого лукавства; мнение же книжников и фарисеев внушено было сильною злобою. Сына человеческого... Иисус Христос любил так называть себя (чит. о сем в объясн.Мф.8:20). Одни за Иоанна Крестителя, воскресшего из мертвых. Так, напр., думал Ирод Антипа (Мф.14:2) и некоторые другие. Другие  за Илию, иные за Иеремию, или за которого-нибудь из пророков, так как в народе было верование, что пред явлением Мессии придет пророк Илия или Иеремия, или другой кто из древних пророков (Мф.11:14), чтобы возвестить о Нем, т. е. апостолы высказали, что народ (конечно, не весь) считал Иисуса Христа за Предтечу Мессии, а не за Самого Мессию. Господь, конечно, и без вопроса знал, что думает о Нем народ, как равно и то, за кого сами апостолы, ближайшие Его ученики, принимают Его, но Ему нужно было, чтобы апостолы собственными устами высказали и первое, особенно же второе.

Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков.

По истолкованию Златоуста, Христос хочет знать мнение народа (простого народа), потому что более доверяет их неопытности, нежели начитанности книжников и фарисеев, мнению архиереев и священников Иерусалимского Храма. Святитель Иоанн Златоуст пишет: «И не говорит: за кого Меня почитают книжники и фарисеи? – хотя они часто приходили к Нему и беседовали; но желает знать непритворное мнение народа: «за кого люди почитают Меня?» Мнение народа было хотя гораздо ниже надлежащего, но без всякого лукавства; мнение же книжников и фарисеев внушено было сильной злобой».

Этот вопрос: «За кого люди почитают Иисуса?» – актуален и для наших дней! В наше время, как и во дни земной жизни Иисуса Христа, о Нем существовали самые разные и разноречивые мнения. Тогда «одни» почитали Его «за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию». В наше время о Христе тоже говорят по-разному: кто-то видит в Нем только Человека, почитает Его Пророком (как, например, мусульмане), другие видят в Нем только Бога; а иные даже не верят в Его существование, в то что Он исторически существовал. Один знакомый мне кришнаит сказал, что «Иисус Христов великий гуру (учитель)»; от одного бомжа я слышал, что «Христос тоже был бомж». Есть нечто трогательное в том, что все хотят видеть Господа Иисуса Христа в своих рядах. Сказано: «…Господи, мы уповали на Тебя; к имени Твоему и к воспоминанию о Тебе стремилась душа наша. Душею моею я стремился к Тебе ночью, и духом моим я буду искать Тебя во внутренности моей с раннего утра… » (Ис.26:8-9); и еще: «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие!» (Пс.41:2-3) Человечество обречено на поиск Христа (Мессии) и пресветлого Лика Его!

И только Церковь знает Его как Богочеловека и халкидонски исповедует в Нем и Истинного Бога и Истинного Человека в единой Ипостаси.

Догмат 630-ти святых Отцов IV-го Вселенского Собора, Халкидонского, – О двух естествах во едином Лице Господа нашего Иисуса Христа, – учит: «Последующе божественным Отцам, все единогласно поучаем исповедовать одного и того же Сына, Господа нашего Иисуса Христа, совершенного в Божестве и совершенного в человечестве, истинного Бога и истинного человека, того же из души и тела, единосущного Отцу по Божеству, и единосущного тогожде нам по человечеству; по всему нам подобного, кроме греха, рожденного прежде век от Отца по Божеству, в последние же дни тогожде, ради нас и ради нашего спасения, от Марии Девы Богородицы, по человечеству, единого и тогожде Христа, Сына, Господа, Единородного, во двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого… не на два лица рассекаемого или разделяемого, но одного и того же Сына, и Единородного Бога Слова…»

Итак, во Христе мы исповедуем именно Богочеловека, в котором Божественное и человеческое естество «неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно». То есть Божественное и тварное (человеческое) не сливаются (неслитно), так как Бог, хотя и Вездесущ, но нигде не соединен с материей, не становится ее частью, ибо в Нем, в Боге, нет никакой телесности. Сказано: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин.4:24). И хотя во Христе Божественное и человеческое естество «неизменно, нераздельно, неразлучно», оно и не «неслитно».

И в день Торжества Православия, когда мы совершаем чин анафемы, Церковь возглашает: «Глаголющим Бога не быти дух, но плоть; или не быти Его праведна, милосерда, премудра, всеведуща и подобная хуления произносящим: анафема».

То есть, никаких аспектов телесности или многосоставности в Боге НЕТ! Нет и эманации Божественного в материальное, ибо дистанция между Богом и любой частью Его творения всегда будет сохраняться, подобно тому как сохраняется дистанция между горшечником и горшком. Сказано: «Какое безрассудство! Разве можно считать горшечника, как глину? Скажет ли изделие о сделавшем его: «не он сделал меня»? и скажет ли произведение о художнике своем: «он не разумеет»?» (Ис.29:16); и еще: «Горе тому, кто препирается с Создателем своим, черепок из черепков земных! Скажет ли глина горшечнику: «что ты делаешь?» и твое дело скажет ли о тебе: «у него нет рук?»» (Ис.45:9).

Но при всем при этом Творец мира не отстранен от Своего творения, Он деятельно принимает участия в нем. И более того, как мы часто об этом говорим, если бы Бог прекратил диалог с любой частью Своего творения, то оно прекратило бы свое существование. Сказано: «ибо мы Им живем и движемся и существуем…» (Деян.17:28)

Общение Бога с Его творением осуществляется Словом Его – Христом Спасителем. Сказано: «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках» (Евр.1:1); и еще: «К сему-то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати, исследывая, на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов…» (1Пет.1:10-11) То есть Дух Христов (Божественный Логос-Слово), издревле говоривший в человеках, и есть «всеянное» Слово Божие во все творение. Святой Иустин Философ учил, что и сама возможность говорить проистекает от Логоса-Слова, «всеянного во всех человеков». Вера во Христа (Мессию) и есть вера в то, что Творец не прекращал и не прекращает Своего диалога со всем творением Своим, собеседует с ним, открывая Свою святую волю.

Не верующие в Сына Божия – Его (Бога Отца) Божественное Слово – представляют Бога Творца как бы безгласным, немым. Однако мир творится Словом Божиим, Божественными речениями. Сказано о Логосе-Слове (Христе): «Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, – все Им и для Него создано» (Кол.1:15-16).

То есть Сын Божий – есть смысл существования мира, его высшая цель и назначение. Вникая в слово Божие (Библию), мы и постигаем волю Бога, познаем Его планы и намерения. Именно поэтому Сын Божий в Ветхом Завете и называется «Ангел лица Его» (то есть Божия) (Ис.63:9). И еще сказано: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин.1:18).

Взаимоотношения между Богом и Его Словом-Логосом настолько близки, что нельзя в человеческом языке найти никакого адекватного понятия, более близкого, чем слова: «Отец» и «Сын», передающие в понимаемых нами категорях-определениях суть этих взаимоотношений. Впрочем, святой Иоанн Дамаскин предлагает зеркально противоположное понимание слов «Отец» и «Сын»; он считает что, напротив, сами эти взаимоотношения между Небесным Отцом и Его Сыном и являются исходными для понимания любого единства и любой близости, всякого отечества. При этом Дамаскин ссылается на текст из Послания к Ефесянам. Здесь сказано: «от Которого (то есть от Сына Божия в Его взаимоотношений с Богом Отцом – О.С.) именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф.3:15).

Итак, называя Бога «Отцом», мы верим в то, что у Него есть Сын, веря в Сына Божия, мы веруем в возможность усыновления Богу Отцу – в этом и есть смысл тайны Богочеловечества Иисуса Христа, то есть Его (Христа) Церкви.

Идя из Вифсаиды Юлиевой на север, Он и на пути беседовал с Апостолами. Дорогой Он спросил их: за кого почитают Меня люди? (Мк.8,27). – Иисус хотел, чтобы Апостолы сами сказали Ему, за кого они почитают Его. Он, конечно, знал мнения народа и Апостолов о Нем, и если спросил – за кого почитают Меня люди, – то только для того, чтобы этим вопросом вызвать признание самих Апостолов. Много уже знамений явлено им, почти все учение Иисуса уже преподано им, да и самим им дана власть совершать именем Иисуса чудеса, поэтому вполне своевременно было им познать, наконец, Кто их Учитель?

Апостолы сказали Иисусу, что в народе различные мнения о Нем: при дворе Ирода Антипы Его считали за воскресшего Иоанна Крестителя, народ же считает Его за одного из ветхозаветных пророков, за Илию, Иеремию и других. На вопрос же – а вы за кого почитаете Меня? (Мк.8,29; Мф.16,15) – ответил Петр: Ты – Христос, Сын Бога Живаго (Мф.16,16).

Апостолы, как постоянные спутники Иисуса, видели Его бедность, смирение и даже уничижение; они знали, что в постоянных утомительных путешествиях Ему часто негде бывало и головы преклонить; они понимали поэтому, что Он не тот Мессия, какого ждали и ждут евреи. Словом, если бы они смотрели на Иисуса только как на Человека, то, по человечеству Его (по плоти и крови), не могли бы признать в Нем истинного Мессию, Христа, Сына Бога живого. Однако они признали Его, и признали потому, что в делах Его видели дела Самого Бога. Таким образом, Сам Бог, открывшийся в делах Иисуса, вразумил Апостолов, что Иисус есть действительно Мессия. Потому-то Иисус и сказал Петру: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах (Мф.16:17).