Толкования на Евангелие от Матфея 26:26

Ст. 26-28 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов

О, как велико ослепление предателя! Приобщаясь тайн, он оставался таким же, и наслаждаясь страшною трапезою, не изменялся. Это показывает Иоанн (Ин. XIII, 27), когда говорит, что после этого вошел в него сатана, не потому, что пренебрегал телом Господним, но издеваясь над бесстыдством предателя. Грех его велик был в двояком отношении: и потому, что он с таким расположением приступил к тайнам, и потому, что, приступивши, не вразумился ни страхом, ни благодеянием, ни честью. Христос не препятствовал ему, хотя и знал все, чтобы ты познал, что Он не оставляет ничего, что служит к исправлению. Поэтому и прежде, и после этого непрестанно вразумлял и удерживал предателя и словами, и делами, и страхом, и угрозами, и честью, и услугами. Но ничто не предохранило его от жестокого недуга. Вот почему Христос, оставив, наконец, его, чрез тайны опять напоминает ученикам о Своей смерти, и на вечери беседует о кресте, чтобы чрез частое предсказание сделать для них Свое страдание удобоприемлемым. Действительно, если они после стольких событий и предсказаний смутились, то чего не потерпели бы, если бы ничего такого не услышали? И ядущим им хлеб, преломи. Для чего Христос совершил это таинство во время пасхи? Для того, чтобы ты из всего познавал, что Он есть законодатель ветхого завета, и что написанное в этом завете служит прообразованием новозаветных событий. Поэтому-то Христос вместе с образом полагает и самую истину. Вечер же служил знаком полноты времен и того, что дела приходили уже к концу. И благодарит, - научая нас, как должно совершать это таинство; показывая, что Он добровольно идет на страдание; наставляя нас переносить страдания с благодарностью, и возбуждая в нас благие надежды. Если образ был освобождением от столь великого рабства, то тем более Истина освободит вселенную и предаст Себя для спасения нашего естества. Вот почему Христос не прежде установил таинство, но когда надлежало уже упраздниться предписанному законом. Он упраздняет самый главный праздник иудеев, призывая их к другой, страшной вечери, и говорит: приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за многия ломимое (1Кор. XI, 24). Каким образом ученики, услышав это, не смутились? Оттого, что Христос и прежде много важного говорил им об этом таинстве. Поэтому теперь он и не дает более наставлений относительно этого, так как они довольно уже слышали, а показывает только причину страдания, то есть, отпущение грехов. И называет кровью нового завета, то есть, обетования, возвещения нового закона. Это обещано было издревле, и составляет новый завет. И как ветхий завет имел овнов и тельцов, так и новый имеет кровь Господню. Этим самым Христос показывает и то, что Он претерпит смерть; потому упоминает и о завете, и вспоминает вместе о первом, так как и этот завет обновлен был кровью. Далее, опять говорит о причине Своей смерти: яже за многия изливаема во оставление грехов, и прибавляет: сие творите в Мое воспоминание (Лк. 22:19). Видишь ли, как Христос отклоняет и отвращает от иудейских обычаев? Как пасху вы совершали, говорит Он, в воспоминание чудес, бывших в Египте, так и это таинство совершайте в Мое воспоминание. Кровь ветхого завета была изливаема во спасение первородных, а эта кровь изливается во оставление грехов всего мира: сия есть кровь Моя, говорит Он, изливаема во оставление грехов. Это сказал Он также и для того, чтобы показать, что страдание и крест суть таинство, и этим опять утешить учеников. И как Моисей сказал: это да будет памятно для вас вечно (Исх. III, 15), так и Христос говорит: в Мое воспоминание, до того времени, как Я приду. Потому говорит еще: желанием возжелех пасху сию ясти (Лк. XXII, 15), то есть, предать вам новые установления, и даровать пасху, чтобы чрез нее сделать вас духовными. И сам пил из чаши, для того, чтобы ученики, услыша это, не сказали: что такое, мы пьем кровь и едим плоть? - и от того не смутились. (Ведь когда Христос говорил об этом, то и самыми словами многие соблазнялись). Итак, чтобы ученики и тогда не смутились, Он сам первый совершил это, побуждая их приступить к приобщению тайн без смущения. С этою-то целью Он и пил сам собственную кровь. Что же? Не должно ли, скажешь ты, совершать и древнее, и новое таинство? Ни в каком случае. Христос для того и сказал: сие творите, чтобы отклонить от древнего. Если новое таинство дарует оставление грехов, - а оно действительно дарует, - то древнее уже излишне. Поэтому как было у иудеев, так и здесь с таинством Христос соединил воспоминание благодеяния, и этим заграждает уста еретиков. Когда они говорят: откуда известно, что Христос принес Себя в жертву? - то мы, кроме других свидетельств, заграждаем уста их и самыми таинствами. Если Иисус не умер, то символом чего же служат таинства?

Видишь ли, как много Христос заботился о том, чтобы мы всегда вспоминали, что Он умер за нас? Так как имели явиться последователи Маркиона, Валентина и Манеса, отвергающие это строительство спасения, то Он непрестанно напоминает о страдании и чрез самые таинства, чтобы никто не был обольщен, и таким образом этою священною трапезою и спасает и, вместе, наставляет, потому что это таинство есть основание благ. Вот почему и Павел часто упоминает об этом.

Ст. 26-28 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов

После того, как совершена была Пасха, имеющая значение прообраза, и после вкушения вместе с апостолами плоти агнца, Он взял хлеб, - который укрепляет сердце человека, - и совершает переход к истинному священнодействию Пасхи, чтобы подать истинное Свое тело и Свою кровь, подобно тому, как сделал Мелхиседек, священник Бога вышнего, принесший хлеб и вино как прообраз Его (Быт. 14:18).

Ст. 26-27 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все

После того как Иуда вышел, Спаситель преподает одиннадцати [ученикам] спасительное таинство. Ведь, поскольку немного спустя Христу предстояло, воскреснув вместе с Собственной плотью, взойти к Отцу, то, дабы мы имели Его телесное присутствие (ибо без присутствия Христова человеку невозможно спастись и избавиться от смерти и греха, если с нами нет Жизни), Он дал нам свое Тело и Кровь (Мф. 26:28), чтобы через них сокрушилась власть тления, Он вселился в наши души Духом Святым, мы стали причастниками освящения и были наречены небесными и духовными людьми.

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть тело Мое

Выражение: «когда они ели» присовокупил евангелист для того, чтобы показать бесчеловечие Иуды: если бы он зверем был, то и тогда должен бы смягчиться, ибо вкушал одну пищу с одной трапезы, а он между тем, и будучи обличаем, не пришел в себя; мало того, даже причащаясь тела Христова, не раскаялся. Впрочем, некоторые говорят, что Христос преподал Тайны Своим ученикам тогда, когда Иуда вышел. Так приличествует поступать и нам, то есть удалять нечестивых людей от Тайн Божественных. Намереваясь преломить хлеб, Господь благодарит как для того, чтобы и нас научить приносить хлеб с благодарением, так и для того, чтобы показать, что Он с благодарностью принимает преломление Своего тела, то есть умерщвление, и не негодует на это, как на нечто недобровольное; благодарит, наконец, и для того, чтобы и мы принимали Тайны Христовы с благодарностью. Говоря: «сие есть тело Мое», показывает что хлеб, освящаемый на жертвеннике, есть самое тело Христово, а не образ его, ибо Он не сказал: «сие есть образ», но «сие есть Тело Мое». Хлеб неизъяснимым действием прелагается, хотя и кажется нам хлебом. Так как мы слабы и не решились бы есть сырое мясо и человеческую плоть, то нам и преподается хлеб, хотя на самом деле это - плоть.

Ст. 26-28 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов

Слова: приимите, ядите: сие есть Тело Мое, и: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя – божественны: они дух суть и живот суть (Ин. 6,63). Только Творец, изволивший принять на Себя нашу плоть, мог так сказать: в них видна несказанная любовь и самое сильное желание блаженной жизни тлеющему и бедствующему от греха человечеству, желание принять их в Свое единение, сделать причастниками Своего Божественного естества. Человек! Пойми, как высоки эти слова!

О святом Крещении

 

Сектанты говорят: Возрождение «от воды и Духа» называется возрождением свыше, а вода не с неба, а с земли.

Православный ответ: В Писании все чудесное, необычное, сверхъестественное называется «небесным», но оно может иметь и земной, материальный характер; например, «второй человек – Господь с неба» (1Кор.15:47), хотя Господь родился от Девы и был во всем нам подобным человеком (Флп.2:5-7) и причащение называется хлебом с небес (Ин.6:32-35), а на самом деле – из хлеба и вина, но преложенных в Тело и Кровь (Мф.26:26-28).

О причащении
 

Сектанты говорят: Спаситель, говоря: «Сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя», сказал притчу. Слова эти означают, что вино и хлеб являются символами (знаками) Тела и Крови.

Православный ответ: Спаситель о причащении говорил не притчами, потому что где притчами он говорил, там и говорится (Ин.10:6; Мк.4:13).

И причащал Спаситель, действительно Телом и Кровью, а не символами (Мф.26:26-28), и Апостолы понимали это не по-сектантски, а по-православному (1Кор.10:16).

Ядущим же им, приемь Иисус хлеб и благословив преломи, и даяше учеником, и рече: приимите, ядите: сие есть Тело Мое

Вскусив законную пасху, возлегли и продолжали вечерю, как выше сказано; затем Иисус Христос, встав, умыл ученикам ноги, как сказал Иоанн (13:4), и опять возлегли и ели; после этого Он преподал ученикам Тайную Вечерю. Когда они ели, говорит Матфей, Иисус Христос, взяв хлеб, конечно, тот, который лежал пред Ним, или другой, который вместе с этим лежал пред Ним, как пред Учителем, преломил, т.е. разломил на части. И дал им. Лука (22:19), написав: сие есть Тело Мое, присоединил: еже за вы даемо, т.е. предаваемое на смерть. Воздал хвалу и пред хлебом, и затем пред чашей, научая нас благодарить за столь великое таинство, которое было совершено, чтобы облагодетельствовать нашу природу. Если заклание прообразовательного агнца даровало евреям и избавление от истребления, и свободу от рабства, то тем более заклание истинного Агнца – христианам. Этим же Иисус Христос показывает, что Он добровольно идет на страдание и, кроме того, научает нас воздавать хвалу за все, что бы мы ни терпели. Подобно тому как художники на своей доске проводят линии, набрасывают тени, рисуют красками и дают разные образы, так и Иисус Христос на Своей трапезе начертал пасху прообразовательную, которая служила только тенью, и присоединил истинную, которая служила исполнением. Так как заклание законного агнца служило прообразом заклания Агнца разумного, то, конечно, должна была совершенно исчезнуть тень с появлением солнца и должен был удаляться прообраз с приходом истины. Называется это таинство также причащением, потому что мы принимаем участие в этих святынях, и приобщением, потому что посредством его мы сообщаемся и со Христом, и друг с другом, становимся частью Тела Христова и членами друг друга. То, что принимается, не истлевает и не извергается, но переходит в самое существо принимающего. И подобно тому, как оно становится не другим телом и кровью, отличными от тела и крови принимающего, так точно мы утверждаем, что это не другое тело и кровь, отличные от Тела и Крови Господа: сие есть, говорит, Тело Мое и опять: сия бо есть Кровь Моя(Мф. 22:28). Таинственная речь! – Хотя Василий Великий назвал их противообразами, но прежде освящения и воспринятия благодати. Смотри, как из естественных они становятся сверхъестественными. Естественны вкушение предлагаемого хлеба и питие вина, а сверхъестственны их действенность и сила. Сначала умыл ученикам ноги, а потом сделал их участниками этого Таинства, чтобы мы знали, что прежде нужно очиститься, а потом причащаться. Исаия (6:6) видел уголь; а это не просто дерево, а дерево сожженное. Подобно этому уголь и этого Таинства достойных освящает, а недостойных сожигает, так как огонь имеет двоякое действие; сожигает посредством наказания и истребления.

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое

Ср. Мк. 14:22; Лк. 22:19; 1Кор. 11:23-24
 

Из нашего предыдущего изложения видно, что Иуда не участвовал при совершении Таинства Евхаристии. К этому клонятся сообщения Матфея, Марка и Иоанна, причем последний вовсе не говорит об установлении Таинства, хотя его рассказ в 6-й главе и носит на себе евхаристический характер. Если мы примем порядок событий по изложению Луки, то должны будем допустить участие Иуды в Таинстве. Но в таком случае мы вынуждены будем различать в установлении Таинства два отдельных момента, отделенных один от другого более или менее длинным промежутком, именно: после 
Лк.22:19 непосредственно (чтобы согласовать рассказ Луки с рассказом других евангелистов) поставить Лк.22:21-23, и только уже после этого рассказа – Лк.22:20, где говорится о преподании чаши.

Вообще невозможно определить времени установления Таинства на Тайной Вечери. Раввинские уставы о вкушении пасхального агнца, изложенные в талмудическом трактате Песахим, настолько запутаны, что не могут оказать никакой помощи при решении вопроса. В рассказах евангелистов постоянно остается кое-что, чего нельзя вполне объяснить. Церковные писатели также мало оказывают здесь услуг экзегету. Противоречия, допущенные ими в вопросе о том, участвовал ли Иуда в Таинстве или нет, лишают почти всякого значения их показания, относящиеся, кстати сказать, к позднейшему периоду, когда точный порядок событий был известен им столько же, сколько и нам. Иоанн Златоуст вместе с многими другими полагал, что Иуда участвовал в Евхаристии. «О, как велико ослепление предателя! Приобщаясь Тайн, он оставался таким же и, наслаждаясь страшной трапезой, не изменялся». При этом Иоанн Златоуст допускает некоторую неточность, не меняющую, впрочем, смысла сказанного, приписывая Луке то, что говорится у Иоанна (Ин.13:27). «Это показывает Лука, когда говорит, что после этого вошел в него (Иуду) сатана, не потому, что пренебрегал Телом Господним, но издеваясь над бесстыдством предателя. Грех его велик был в двояком отношении: и потому, что он с таким расположением приступил к Тайнам, и потому, что, приступив, не вразумился ни страхом, ни благодеянием, ни честью». Иероним: «После совершения преобразовательной Пасхи и когда (Иуда) ел мясо ягненка с апостолами, то принял хлеб». Но Иларий прямо утверждает, что Judas corpus Christi non sumpsit (не принял Тела Христова). Из новейших экзегетов многие считают уход Иуды до совершения Таинства Причащения более вероятным, чем его присутствие. Правда, синоптики не говорят об уходе Иуды с вечери, но у Мф.26:47; Мк.14:43; Лк.22:47 удаление предполагается несомненным. Если бы Иуда ушел в конце вечери, то, как справедливо замечают, у него не оставалось бы времени для приведения толпы. Таким образом, из двух вероятностей, был или не был Иуда участником вечери, мы должны отдать предпочтение той, что не был; это подтверждается и разными другими соображениями.

Слова Христа: «ныне прославился Сын Человеческий» и пр. (Ин.13:31-32), произнесенные во время вечери, могли косвенно указывать на бесповоротность решения Иуды предать Его и служили как бы введением к установлению нового Таинства.

«Христос начал Свою деятельность Крещением и окончил Причащением».

Нужно думать, что Таинство было установлено после совершения еврейской Пасхи и имело с ней связь только по времени. Нельзя предполагать, что даже древние обряды строго соблюдались во время Христа, и еще менее, что Христос сообразовался с ними при учреждении Тайной Вечери. Преломление опресночного хлеба при вкушении пасхального агнца было возлагаемо на хозяина вечери и могло быть, что Спаситель Сам "преломил"
этот хлеб и раздал его ученикам. Но, как думают, хлеб не весь был преломлен, а только половина, оставшаяся же на столе другая половина (афикомон) была материей при учреждении Таинства Нового Завета. Предположение это очень сомнительно. Употребление афикомон относится не к раннему времени, а к позднейшему, когда после разрушения храма у иудеев исчез обычай закалать пасхального агнца. Был закон, чтобы после вкушения агнца ничего другого не есть до полуночи. Может быть, на этом основании следует предположить, что первоначальная вечеря была вполне ветхозаветной и пасхальной, а потом новозаветная была совершена уже после полуночи. Невероятно, чтобы Христос оставил афикомон для новой вечери. На это, по крайней мере, нет никаких указаний в Евангелиях. Хорошо известно, что с началом Пасхи начинался праздник опресноков и что иудеи не должны были вкушать ничего кислого, убирая его из своих домов и сжигая заранее. Если так, то нужно допустить, что Христос совершил Таинство Причащения на опресноках. Это и принимается Римско-Католической и Протестантской Церквями.

Но, с другой стороны, нет никаких оснований думать, что установление Евхаристии в каком-либо из своих пунктов примыкало к еврейской Пасхе. Пасхальная ветхозаветная вечеря была совершенно окончена, когда была установлена новая Пасха, которая должна была заменить прежнюю. Нет никаких оснований думать, что если праздник (недельный) Пасхи назывался праздником опресноков, то евреи ничего другого не ели, кроме них. Так не бывает даже в настоящее время. У нас Пасхой называется вся пасхальная неделя, но это не значит, что в течение всей недели едят только пасху и кулич. Нечто подобное могло быть и тогда. Невероятно, чтобы в течение всей пасхальной недели иудеи ели один опресночный хлеб. Составители Талмуда понимают, что даже вода может быть предметом «кислым» (см. трактат Песахим), и, однако, невозможно допустить, чтобы она изъята была совершенно из употребления во время всей еврейской Пасхи. Даже во время вкушения пасхального агнца употреблялось вино (позднейший, не первоначальный ветхозаветный обычай), которое, несомненно, бывало «кислым». В последующей, ближайшей ко времени Христа церковной практике при совершении Таинства Причащения, несомненно, не употреблялось опресноков. Невозможно ничем доказать, что, встретившись с учениками на пути в Еммаус, Иисус Христос, даже во время пасхальной недели, взял именно опресночный хлеб и дал ученикам (Лк.24:30). Апостол Павел совершил Евхаристию на корабле во время бури (Деян.27:35), и нельзя думать, что у него был приготовлен для этой цели не обыкновенный, а именно опресночный хлеб.

Таким образом, существуют данные, показывающие, по крайней мере, что какой хлеб употреблять для Таинства, пресный или кислый, в самом начале истории христианской Церкви считалось делом безразличным. Слово ἄρτος (хлеб) некоторые производят от ἄρω – apto, compingo – «прилаживаю», «присоединяю», «соединяю» и т.п. Но, во-первых, существование такого глагола в греческом языке сомнительно, а, во-вторых, если бы он даже и существовал, то сомнительно было бы производство от него ἄρτος. Лучше производить от αρω – «поднимаю», хотя за точность и такого производства нельзя полностью ручаться. Но, во всяком случае, евангелисты ясно отличают ἄρτος от ἄζυμος
(ἄζυμος есть, собственно, прилагательное). У Филона встречается ἄρτους ἀζύμους, в выражении τὰ ἄζυμα нельзя подразумевать ἄρτοι, и это различие основывается, по-видимому, на различении и евреями обоих этих терминов. Опресноки евреи называли «маца», множественное – «маццот», а обыкновенный хлеб – «лехем», т.е. всякая вообще пища, снедь и хлебы предложения, которые, вероятно, не были опресночными (хотя библейские выражения о них неясны). При переводе на еврейский 26-го стиха ни в каком случае вместо ἄρτος нельзя было бы поставить еврейское «маца» – опреснок.

Гораздо важнее вопрос о самом значении слов, произнесенных Христом: «сие есть Тело Мое». Вопрос об этом дал повод к возникновению огромного количества литературы, и, понятно, мы не можем здесь хотя бы кратко изложить все споры по этому вопросу. Обсуждение его есть предмет догматического богословия, и мы отсылаем читателя к сочинениям по этой науке. Постараемся только с наивозможной краткостью изложить сущность дела с экзегетической стороны.

Протестанты, как известно, отвергли католическое (и православное) учение о пресуществлении (transubstantiatio) хлеба и вина и заменили это слово термином «сосуществование» (consubstantiatio и inconsubstantiatio) или присутствие Христа in, cum и sub раnе. Чтобы оправдать такое учение, многие протестантские ученые пытались доказать, что на арамейском, на котором первоначально были произнесены Христом слова: «сие есть Тело Мое» и «сия есть Кровь Моя», – нет связки «есть»; в греческом же она не обозначает, что действительно хлеб и вино суть Тело и Кровь Христовы, и глагол ἐστί служит только связью между подлежащим и сказуемым. При таком толковании изречениям Христа возможно было придать лишь символический смысл, т.е. Христос хотел сказать, что хлеб и вино служат только символами или знаками Его Тела и Крови. Такое учение протестантов явилось как протест против средневековых учений о transubstantiatio. Не входя подробно в исследование всего этого вопроса, укажем лишь на факт, что католическое и православное учение о пресуществлении (transubstantiatio) было чуждо первоначальной христианской Церкви, и термин этот появился только в средние века. Но это не значит, что как в первоначальной христианской Церкви, так и долгое время после того хлеб и вино считались только символами Тела и Крови Христовой. Против такого учения восставали даже еретики, не говоря о православных. Так, Феодор Мопсуетский писал: οὐκ εἶπε τοῦτό ἐστι τὸ σύμβολον τοῦ σώματός μου καὶ τοῦτο τοῦ αἵματός μου, ἀλλὰ τοῦτό ἐστι τὸ σῶμα μου καὶ τὸ αἵμα μου (не сказал: это – символ Тела Моего и Крови Моей, но это есть Тело Мое и Кровь Моя). Что слова Христа именно в этом, а не ином смысле понимались древней Церковью, это можно проследить на протяжении многих веков после вознесения Христа. Исключение мы встретили только у Оригена, которому, по-видимому, была чужда мысль о пресуществлении. «Не хлеб этот видимый, который (Иисус Христос) держал в Своих руках, назвал Своим Телом Бог Слово, а слово, в таинстве которого был хлеб этот преломляем. И не питие это видимое назвал Своею Кровью, а слово, в таинстве которого питие это излито. Ибо Тело Бога-Слова или Кровь что иное могут означать, кроме слова, которое питает, и слова, которое производит радость».

Но если при отсутствии специального термина transubstantiatio древние церковные писатели признавали хлеб и вино Телом и Кровью Христа, то что это значило? Какой смысл имели слова Самого Христа при установлении Таинства? Каким образом хлеб и вино могут претворяться или пресуществляться в Тело и Кровь Христовы? В ответ на эти вопросы скажем прежде всего, что ни Сам Иисус Христос, ни Его апостолы не разъяснили того, как это происходит. Но не подлежит сомнению, что, преподавая хлеб и вино, Сам Христос считал их действительно Своим Телом и Своею Кровью; никакое иное толкование невозможно, если обращать внимание на прямой смысл Его слов и не пускаться в тонкости средневекового или какого бы то ни было богословия. Понять, каким образом это происходит, мы не можем, это – Таинство; не можем и объяснить значения слов Христа по самому их существу. Термин consubstantiatio, рассматриваемый сам по себе, столь же малопонятен, как и transubstantiatio.

Но для нас теперь в понимании самого существа Таинства не представляется и надобности. Обратим внимание лишь на то, какой естественный, доступный и понятный смысл заключается в развитом после учении о пресуществлении. Не объяснение значения самого Таинства, а объяснение того, каков был психологический и религиозный процесс, при котором люди дошли до мысли о transubstantiatio, представляется глубоко интересным. Длинный исторический процесс, который привел к понятию о пресуществлении, поможет нам отчасти разъяснить и то, какое учение правильнее, учение ли о пресуществлении или учение о «существовании» и другие учения. Из самих слов Христа, Который преломил хлеб и держал его в Своих руках и затем повелел пить из чаши, было ясно, что этот хлеб не был простым, обыкновенным хлебом, а вино – обыкновенным вином. Но первоначально, по-видимому, на это не обращали особенного внимания. Мы мало знакомы с «сущностями» вещей, они нам недоступны, и потому даже теперь мы не можем о них рассуждать. Древние христиане не рассуждали об этом совсем. Все, что мы видим, – только явления. Но, не зная ничего о сущностях, мы, однако, весьма часто рассматриваем одни и те же предметы с разных точек зрения и потому оцениваем их различно. Если, может быть, в первоначальное христианское время действительная сила и смысл слов Христа не были вполне понятны, то с течением времени это стало понятнее и значение хлеба и вина все более и более оценивалось соразмерно тому, насколько выше и выше представлялась сознанию людей сама заслуга Христа. Чем выше эта заслуга, тем, следовательно, выше и тот дар, который был завещан Им «в Его воспоминание».

Нужно заметить, что по общему признанию древнейшие известия об установлении Таинства Евхаристии мы находим не в Евангелиях, а в Первом Послании апостола Павла к Коринфянам (1Кор.11:23-30), которое было написано раньше Евангелий. Апостолу Павлу было, конечно, хорошо известно достоинство заслуги Христа; соответственно этому апостол оценивает и завещанный Им дар. Апостол Павел вполне ясно отличает евхаристические хлеб и вино от обыкновенных хлеба и вина. Последние можно есть и пить дома. Но когда коринфяне собираются на вечерю Господню, то вкушают не простой хлеб и вино. Это вкушение есть возвещение о смерти Господа, пока Он не придет опять. Есть хлеб и пить чашу Господню недостойно – значит быть виновным против Тела и Крови Господней. Поэтому, чтобы не оказаться недостойным, человек должен испытывать себя перед тем, как приступать к Евхаристии. Таким образом, евхаристическим хлебу и вину апостол придает высшее достоинство, совсем при этом не высказываясь о transubstantiatio.

С течением времени всякие ограничения достоинства хлеба и вина начали казаться ограничениями самого достоинства искупительного дела Христова. Так как достоинство последнего было бесконечно и заслуга Христа была безмерна (что все более и более становилось ясным с течением времени), то и завещанный Им дар в глазах людей приобретал все высшее и высшее достоинство и значение, пока, наконец, дело не дошло до того, что даже мысль о том, что хлеб и вино не изменяются по самой своей сущности, не стала казаться ограничением самого дела Христа и Его заслуги».

Правилен ли и логичен был такой психологический мысленный процесс? Не сомневаемся, что правилен. Он настолько естественен и обычен, что мы даже перестали и замечать подобные же преувеличения в своей обыденной жизни (слово «преувеличение», «преувеличенный» просим понимать в точном значении и не в смысле упрека). Можно было бы привести много примеров, из которых было бы видно, что преувеличенных взглядов мы держимся на многие предметы. Книга, подаренная кому-нибудь за успехи и поведение, для него дороже, чем книга купленная; вещь, завещанная отцом, дороже, чем приобретенная на рынке. Бумажные деньги сами по себе, конечно, ничего не стоят, но они ценятся больше, чем на вес золота. Это зависит от наличности золота в государственном казначействе. Таким же образом и дар, завещанный Христом перед самыми Его страданиями, имеет высочайшую цену как дар Искупителя человечества, богатейшего Своей заслугой. Поэтому, так сказать, всякое отступление от самой высшей точки, от мысли о пресуществлении, должно было казаться и казалось уменьшением ценности завещанного Христом дара и вместе с тем искупительной заслуги Христа.

Ключ для понимания слов Христа следует отыскивать в Его речи после насыщения пяти тысяч пятью хлебами (Ин.6). Внешне слова Христа могли иметь отношение к иудейской формуле, которая произносилась в ответ на вопрос: «что это?» – «Это тело агнца, которого отцы наши ели в Египте». Сам Христос, по-видимому, не ел хлеба и не пил вина из чаши, хотя Иоанн Златоуст и утверждает обратное (τὸ ἑαυτοῦ αἷμα αὐτός ἔπιεν). Слово ἄρτον служит дополнением к четырем глаголам – λαβών, εὐλογήσας, ἔκλασεν и δούς.

Ст. 26-30 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего. И, воспев, пошли на гору Елеонскую

Не только ум человеческий, но и ангельский не может постигнуть и изъяснить всю несказанную любовь к роду человеческому, какой возлюбил Свое создание Единородный Сын Божий, Господь наш Иисус Христос. По любви Своей к нам, грешным, Он восприял нашу плоть и кровь, соделался истинным Человеком, пострадал и умер за нас; но этого мало было для Его Божественной любви. Он восхотел и нас соделать причастниками Своего Божества, нас, тленных, смертных, нечистых, – очистить, обновить, соделать безсмертными, преискренне соединить с Собою, – обожить человека, и это соделывает Он в Святейшем Таинстве Божественного Причащения Пречистаго Тела и честныя Крови Своей. Отходя на Свою спасительную страсть, Он приходит с учениками Своими в Сионскую горницу и говорит: «очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания» (Лк. 22:15). «Ветхозаветной ли пасхи так сильно желает Он? Но она до сих пор была обыкновенна, так как совершалась ежегодно, а отныне должна была совершенно прекратиться, когда преобразование должно уступить место прообразуемой истине. Итак, нет сомнения, что Он пламенно желает Пасхи Новозаветной, в которой Сам Себя приносит в жертву, Сам Себя предлагает в пищу. Желанием, говорит, желанием любви и милосердия «желал Я есть с вами сию пасху» , потому что в ней запечатлевается вся Моя к вам любовь, и вся ваша истинная жизнь и блаженство» (Филарет, митр. Московский). Потому и ветхозаветной пасхи возжелал Он вкусить, что это была последняя пасха законная, преобразовательная, с празднованием которой Господь благоволил соединить учреждение Своей истинной, новоблагодатной Пасхи в великом Таинстве Причащения. «Для чего, – говорит святитель Златоуст, – Христос совершал это Таинство во время пасхи? Для того, чтобы ты из всего познал, что Он есть Законодатель Ветхого Завета, и что написанное в этом Завете служит прообразованием Новозаветных событий». «Являя в Себе Архиерея великого, прошедшего небеса, Первосвященника не по чину Аарона, а по чину Мелхиседека, Он, по выражению церковной песни, священнодействовал Сам Себя и, как истинная Пасха для верующих, за которых хотел умереть, Сам Себя приносил в жертву, предваряя событие».

Три евангелиста: Матфей, Марк и Лука и святой апостол Павел благовествуют нам об установлении Таинства Святого Причащения или Божественной Евхаристии. Святой Иоанн Богослов, дополняя рассказы других евангелистов, сообщает только трогательные речи Господа на Тайной вечере. Из его благовествования, между прочим, мы видим, что после выхода Иуды предателя из Сионской горницы была, можно сказать, извергута вон вся область тьмы, которая на столь долгое время в лице его вторглась было в самый чистый богосветлый круг учеников Иисусовых. Теперь около прощающегося Учителя и Друга оставались только те, кого без опасения можно было назвать «детьми» . Последний час Ветхого Завета пробил, надлежало предначать Новый – не агнцем от стад, а Телом и Кровью Своею. Между тем, лицо Богочеловека светилось пренебесным светом. Он берет лежавший перед Ним хлеб, благословляет Его, преломляет на части по числу учеников, и раздает его им. И когда они ели, – говорит святой Матфей, – Иисус взял хлеб (по-гречески артос, т.е. хлеб квасный, а не опресночный, может быть, нарочито приготовленный по повелению Господа для установления нового Таинства, ибо по Закону на пасхальной вечере надлежало иметь только опресноки) и, воздав хвалу Отцу Своему Небесному, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое, «которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). Господь благодарит, поэтому и само Таинство называется «Евхаристией» , что в переводе с греческого языка означает «благодарение» . Святитель Златоуст замечает: «Господь благодарит, научая нас, как должно совершать это Таинство, показывая, что Он добровольно идет на страдания, наставляя и нас переносить страдания с благодарностью и возбуждая в нас благие надежды. Господь предложил нам Тело Свое не для единократного, или не частного и случайного употребления, как врачевство, но для питания постоянного и всегдашнего: ядите. Господь даровал нам его, как насущный хлеб, по слову Его: «хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя» (Ин. 6:51); этим самым Он не только позволил, но и повелел, чтобы мы часто приступали к Его трапезе. Мы не оставляем себя надолго без хлеба обыкновенного, зная, что иначе ослабеют наши силы, и жизнь телесная продолжаться не сможет; как же не боимся мы надолго оставлять себя без хлеба жизни, Небесного, Божественного?» «Когда Господь говорит: «сие есть Тело Мое», то показывает, что хлеб, освящаемый на жертвеннике, есть самое Тело Христово, а не образ его, ибо Он не сказал, что сие есть образ тела Моего, но «сие есть Тело Мое». Хлеб неизъяснимым образом прелагается» (блаж. Феофилакт). «Ученики, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – в безмолвии с верою вкусили преподанного под видом хлеба Тела Учителя и Господа. Вопрос капернаумских совопросников: «как Он может дать нам есть Плоть Свою?» (Ин. 6:52) – был далек теперь от них, ибо они тогда же слышали от Учителя, что Плоть Сына Человеческого есть истинное брашно, и что слова Его об этом – «суть дух и жизнь» (Ин. 6:63). Господь взял чашу с вином, растворил ее водой, благословил ее так же, как и хлеб, особенным новым благословением», – и, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя, не образ, не напоминание крови, но истинная и действительная Моя Кровь Нового Завета, за многих (за всех, кто восхощет наследовать спасение) изливаемая во оставление грехов. «Как Ветхий Завет, – говорит святитель Златоуст, – имел овнов и тельцов, так и Новый имеет Кровь Господню. Кровь Ветхого Завета была изливаема во спасение первородных (первенцев Израиля, избавленных от меча Ангела губителя), а сия Кровь изливается во оставление грехов всего мира», как умилостивительная жертва за грехи всего рода человеческого. «И как Моисей сказал: соблюдайте «все заповеди Мои во все дни» (Втор. 5:29), так и Христос говорит: «в Мое воспоминание» до того времени, когда Я приду» (свт. Иоанн Златоуст).

Это завещание, «по причине особенной важности и трогательности завещанного, так внедрилось в памяти учеников и через них так скоро распространилось во всей первобытной Церкви Христианской, что, как видим из книги «Деяния святых апостолов», совершение Евхаристии в память возлюбленного Спасителя было первым и главным делом каждого собрания христианского. А апостол Павел, несмотря на то, что был не из числа двенадцати и поэтому не был сам на Тайной вечере, в одном из посланий своих, без сомнения, по внушению свыше, преподает уже подробное учение о таинственном Теле и Крови Господней и с твердостью и ясностью предполагает существование этого Таинства до дня будущего пришествия Господня» (Иннокентий, архиеп. Херсонский).

«Вслушайтесь, – говорит святитель Филарет Московский, – в учредительное слово Господне именно о святой чаше: «пейте из нее все». Не пропустим без внимания малого слова: все, ибо в каждой черте слова Божия скрывается свет, в каждом звуке премудрость. Господь не сказал о таинственном хлебе: «приимите, ядите все»: и праведно, потому что некоторые не могут есть, например, младенцы. Но о таинственной чаше сказал: «пейте от нее все» и таким образом устранил всякое исключение, разумеется, для пребывающих в вере и единении церковном. Примечайте же, как отступают от точности заповеди Господней те, которые не допускают до Святых Тайн младенцев и малолетних до известного возраста, и как, напротив, верна сему слову Господню Православная Церковь, когда она и младенцам подает святую чашу, да пиют от нее все, даже и те, которые могут только пить, не имея крепости, чтобы есть. Еще более достойно примечания, как Господь при первом преподаянии святой чаши в то же время обличает ее отъятие у народа – нововведение поздних веков. Чему здесь более дивиться: многоразличной ли премудрости слова Божия, или дерзости мудрования человеческого против ясного слова Божия? Господь видит, что подаваемую Им чашу жизни самочиние захочет похитить у меньших братии Его; и предварительно поставляет преграду против сей дерзости определительным повелением: «пейте из нее все». Но самочиние не внемлет; нет, не все, говорит оно; простолюдины не должны причащаться от чаши. Благословим, братия, Бога, что мы принадлежим к Православной Церкви, которая не причастна к этому произвольному мудрованию, но с верным послушанием слову Христову всем нам предлагает святую чашу: «пейте из нее все».

После установления Таинства Христос Господь далее говорит: cказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного (не вкушу вина) до того дня, когда буду пить с вами новое вино, когда буду пить новым, необыкновенным образом не в теле, подверженном страданию, но в теле безсмертном, нетленном и не имеющем нужды в пище. Буду пить с вами, при вашем свидетельстве, ибо вы увидите Меня по воскресении в Царстве Отца Моего, которое откроется Моим торжеством над смертью, когда Я явлюсь истинным Царем мира, Которому дана будет власть на небе и на земле… Объясняя эти слова Господа, святитель Иоанн Златоуст говорит: «поскольку Он беседовал с учениками о страдании и кресте, то опять говорит и о воскресении, упомянув о Царстве и назвав, таким образом, Свое воскресение. Но для чего Он пил по воскресении? Для того, чтобы люди грубые не почли воскресение призраком, потому-то апостолы для уверения в воскресении говорили «с Ним ели и пили» (Деян. 10:41)». Блаженный Феофилакт говорит, что эти слова Господа можно понимать и в духовном смысле: «новое питие есть откровение Тайн Божиих, которые откроются тогда – во Царствии Божием, т.е. при Втором пришествии, и будут новыми, такими, каких мы никогда не слышали. Христос обещает Сам пить вместе с нами в том смысле, что нашу пользу почитает Своей пищей и питием».

«После окончания вечери, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – надлежало, по обычаю, пропеть несколько псалмов. Этот святой обычай выполнен был теперь с тем большим чувством, что псалмы пасхальные как бы нарочно избраны были для выражения того, что теперь совершалось над Сыном Человеческим». И, воспев, пошли на гору Елеонскую, в любимое место пребывания Спасителя, в Гефсиманию. Можно ли было без глубокого умиления петь: «Камень, который отвергли строители, соделался главою угла; это – от Господа, и есть дивно в очах наших… Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни. Дорога в очах Господних смерть святых Его» (Пс. 117:22–23, 17; 115:6). «Да слышат те, – говорит святитель Златоуст, – которые подобно свиньям, принимая пищу без молитвы, встают от трапезы в пьянстве, тогда как должно оканчивать ее с благодарностью и пением. Слушайте и вы, которые не дожидаетесь окончательной молитвы при совершении Тайн. Ибо эта молитва есть образ той молитвы. Христос возблагодарил, прежде чем предложил трапезу ученикам, дабы и мы благодарили. Возблагодарил и воспел после трапезы, дабы и мы делали то же самое. Но для чего Он пошел на гору? Для того, чтобы явить Себя тем, которые хотели взять Его, чтобы не подумали, что Он скрывается; потому спешили идти на место, известное и Иуде». Святитель Филарет, рассуждая о причащении Божественных Тайн, говорит: «Наш Божественный Питатель преподает нам самое Тело Свое, – всецелое Тело Свое, – преподает со сладостью любви, несомненно превышающей материнскую, но притом преподает нам Тело Свое, горьким и смертным страданием уготованное нам в пищу.»

«Сие есть Тело Мое», – глаголет, – «за вас ломимое… Сие есть Кровь Моя… за многих изливаемая» (1Кор. 11:24; Мф. 26:26, 28). Как пшеница страждет в жерновах, и под рукой хлебоделателя, и в разожженной печи, – да будет хлеб, укрепляющий сердце человека; как и кровь гроздова (сок винограда) страждет в утеснении точила, – да будет вино, веселящее сердце человека, так благоволил воплощенный Сын Божий предать Тело Свое на разнообразные страдания – Елеонские, Иерусалимские и Голгофские, допустил многострадально источить Кровь Свою в предкрестных и крестных мучениях, чтобы в них уготовить нам пищу и питие жизни и врачевания, безсмертия и блаженства». Святитель Кирилл Иерусалимский говорит: «Когда Сам Христос объявил и сказал о хлебе: «сие есть Тело Мое», после этого кто же осмелится не веровать? И когда Сам уверил и сказал о чаше: «сие есть Кровь Моя», кто когда усомнится и скажет, что это не Кровь Его? Он в Кане Галилейской некогда воду претворил в вино, сходное с кровью: и не достоин ли веры, когда вино в Кровь претворяет? В образе хлеба дается тебе Тело, а в образе вина дается тебе Кровь, чтобы, приобщившись Тела и Крови Христа, соделался ты Ему сотелесным и сокровным. Таким образом мы бываем и Христоносцами, когда Тело и Кровь Его сообщится нашим членам». Преподобный Иоанн Дамаскин говорит «Бог сказал: «сие есть Тело Мое… сие есть Кровь Моя… сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19; Мф. 26:28). И по Его всесильному повелению так бывает и будет до того времени, «доколе Он придет» (1Кор. 11:26). И для этого нового делания, через призывание, делается дождем осеняющая сила Святого Духа. «Как будет это», – говорила Святая Дева, – «когда Я мужа не знаю?» – «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя», – отвечает Ей Архангел Гавриил (Лк. 1:34–35). И ныне, если ты спрашиваешь: каким образом хлеб делается Телом Христовым, а вино – Кровью Христовой? Отвечаю тебе и я: Дух Святой нисходит и совершает то, что превыше слова и разумения». Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Будем во всем повиноваться Богу, и ни в чем не будем противоречить, хотя бы слова Его и казались противными нашим мыслям и созерцаниям. Но да управляет Его слово нашими мыслями и созерцанием. Его слово непреложно, а наше чувство легко обманывается. Потому, когда Христос говорит: «сие есть Тело Мое», то убедимся, будем верить и смотреть на это духовными очами. Если бы ты был безтелесен, то Христос сообщил бы тебе эти дары безтелесно; поскольку же душа твоя соединена с телом, то духовное сообщает тебе через чувственное.

Сколь многие ныне говорят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду, сапоги? Вот, ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Ты желаешь видеть одежды Его, а Он дает тебе не только видеть Себя, но и касаться, и вкушать, и принимать внутрь. Итак, никто не должен приступать с небрежением, никто с малодушием, но все с пламенной любовью, все с горячим усердием и бодростью… Немалое предстоит наказание тем, которые недостойно причащаются. Подумай, сколь много ты негодуешь на предателя и на тех, которые распяли Христа. Берегись, чтобы и тебе не сделаться виновным против Тела и Крови Христовой. Они умертвили Всесвятое Тело, а ты принимаешь его нечистой душой после стольких благодеяний. Ибо не довольно было для Него того, что Он соделался Человеком, был заушен и умерщвлен, но и самым делом соделывает нас Своим Телом. Сколь же чист должен быть тот, кто наслаждается этой жертвой? Сколь чище всех лучей солнечных должны быть – рука, раздробляющая сию Плоть, уста, наполненные огнем духовным, язык, обагряемый страшной Кровью? Помысли, какой чести ты удостоен? какой наслаждаешься трапезой? На что с трепетом взирают Ангелы и не смеют воззреть без страха, по причине сияния, отсюда исходящего, тем мы питаемся, с тем сообщаемся и делаемся одним телом и одною плотью со Христом. «Кто изречет могущество Господа, возвестит все хвалы Его?» (Пс. 105:2). Какой пастырь питает овец собственными членами? Но что я говорю, – пастырь? Часто бывают такие матери, которые новорожденных младенцев отдают другим кормилицам. Но Христос не потерпел этого. Он питает нас собственной Кровью и через это соединяет нас с Собой. Не видите ли, с какой готовностью младенцы берут сосцы? с каким стремлением прижимают к ним уста свои? С таким же расположением и мы должны приступать к этой трапезе и к сосцу духовной чаши; или, лучше сказать, мы с большим желанием должны привлекать к себе, подобно грудным младенцам, благодать Духа; одна должна быть у нас скорбь: та, что мы не приобщились этой пищи. Тот, Кто совершил эти действия на одной вечере, и ныне совершает их. Мы занимаем места служителей, а освящает и претворяет дары Сам Христос. Да не будет здесь ни одного Иуды, ни одного сребролюбца. Если кто не ученик Христов, тот пусть удалится; трапеза не допускает тех, кто не из числа учеников. Ибо «с учениками Моими», – говорит Христос, – «совершу пасху». Сия трапеза есть та же самая, которую предложил Христос, и ничем не менее той. Нельзя сказать, что ту устрояет Христос, а эту человек, но и ту, и другую Сам Христос. Сие место есть та самая горница, где Он был с учениками»…

Догмат о Святейшей Евхаристии, то есть Таинстве Тела и Крови Христовых

Для Христа Бога нашего благодарить не является обычным делом, разве только в желании сотворить нечто чудесное и сверхъестественное, и благословлять неодушевленные и бесчувственные предметы, разве только желая явить ими некое чудо, о котором можно узнать от них, как это было у гроба Лазаря, при умножении хлебов, и прочее.

Но поскольку на Тайной Вечере Христово благодарение и благословение происходило над хлебом и вином, то ясно, что этим благодарением и благословением Христос хотел показать нечто чудесное (Мф.26:26-28; Мк.14:22-24; Лк.22:19-20; 1Кор.11:23-25). Но какое чудо Он показал тогда? Мы отвечаем, что существо хлеба Он преложил в существо Своего Тела и существо вина изменил в существо Своей Крови. Это чудо выше всех чудес, и особенно – более памятное, словами псалма: Памятными соделал чудеса Свои. Милостив и Щедр Господь. Пищу даровал боящимся Его (Пс.110:4-5).

Догмат о святейшей Литургии, или Бескровной Жертве
 

Преткновение

Христос на Тайной Вечери сказал: приимите, ядите (Мф.26,26), – а не сказал: приносите в жертву. Следовательно, Евхаристия не является приношением и жертвой, но только таинством и преподается нам, а не приносится Богу Отцу.

Исправление претыкающимся

Если и не сказал: Приносите в жертву, однако сказал это другими словами, имеющими ту же силу: сие творите в Мое воспоминание (Лк.22,19; 1Кор.11,24). Но следует знать, что это слово творите в Священном Писании полагается вместо фразы: приносите в жертву. Так, в книге Левит пишется: возьмет он себе двух горлиц или двух молодых голубей, и придет пред лицо Господне ко входу скинии собрания, и отдаст их священнику; и принесет священник (и҆ да сотвори́тъ) из сих птиц одну в жертву за грех, а другую во всесожжение (Лев.15,14-15).

Подобное этому написано и в Книге Чисел: священник одну из птиц принесет (и҆ да сотвори́тъ) в жертву за грех, а другую во всесожжение (Числ.6:11). Тому подобное находится и у пророка Иезекииля (Иез.46) и во многих других местах, где это слово творить берется вместо словосочетания приносить в жертву. Поэтому и здесь, когда Христос сказал: Сие есть Тело Мое, сия есть Кровь Моя. Сие творите.., – это слово творите вменяется вместо приносите в жертву. Однако мы утверждаемся не только на этом. Вернее, наше утверждение, что Христос на Тайной Вечери принес в жертву Богу Отцу Свои Тело и Кровь под видом хлеба и вина, основывается на следующем. Сказал тогда (Христос – Примеч.): сие есть тело Мое, которое за вас предается (Лк.22:19); крови, которая за вас проливается (Лк.22:20). То же и у Матфея 26,28: сие есть Кровь Моя… за многих изливаемая во оставление грехов (Мф.26,28). Из этих слов: за вас предается, за вас проливается, во оставление грехов, – ясно дается знать о жертве, приносимой тогда за апостолов, а не только даваемой в пищу апостолам, ибо говорится за вас, а не вам и говорится за многих, то есть за всех. Пища же и таинство не дается за многих, но только многим. Так богомудрствуют святые отцы, о чем мы достаточно говорили в первой части. Поэтому, так как Христос на Тайной Вечери принес свои Тело и Кровь под видом хлеба и вина в жертву Богу Отцу и то же повелел творить и апостолам: сие (сказал) творите в Мое воспоминание (Лк.22,19; 1Кор.11,24), – отсюда явно следует, что бескровная жертва заповедана и установлена Христом.

Причащение

Причащение есть таинство, в котором верующий под видом хлеба и вина, вкушая самого тела и крови Христовой, таинственно соединяется со Христом и получает залог вечной жизни.

Таинство это установлено было самим Иисусом Христом на последней тайной вечери. Благословив приготовленный хлеб, Он преломил его по числу учеников и, раздавая им, сказал: приимите, ядите, сие есть тело Мое, которое за Вас предается; потом, взяв чашу и воздав хвалу Богу, подал им, говоря: пейте из нее все. Ибо сие есть кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов. Сие творите в Мое воспоминание (Мф.26:26-29, Мк.14:22-25, Лк.22:19-21). Причащение необходимо каждому христианину для спасения. Об этом ясно говорит Иисус Христос: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть плоти Сына человеческого и пить крови Его: то не будете иметь в себе жизни (Ин.6:53).

Сущность этого таинства состоит в том, что во время совершения Божественной литургии хлеб и вино, силою и действием Святого Духа, пресуществляются в истинное тело Христово и в истинную кровь Христову и служат для причащающихся духовной пищей и залогом вечного блаженства. Право совершать таинство св. причащения имеют только епископы и пресвитеры как преемники апостолов.

Приступать к этому таинству могут все верующие, получившие крещение и миропомазание. След., и младенцы не должны быть лишаемы участия в этом таинстве. Но возрастные, желающие приступить к таинству св. причащения, должны приготовиться к этому постом и молитвою и очистить свою совесть от грехов таинством покаяния. Ап. Павел о причащении говорит: Да испытывает себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о теле Господнем (1Кор.11:28,29). Те, которые по возможности достойно причащаются тела и крови Христовой, могут получать себе от этого великую пользу, именно могут через это теснейшим образом соединяться со Христом, укрепляя свою духовную жизнь и надеяться на участие в вечном блаженстве. Ядуший Мою плоть, и пиющий Мою кровь имеет жизнь вечную, и пребывает во Мне и Я в нем, сказал Господь (Ин.6:54,56).

Сознавая такую важность и пользу таинства св. причащения, древние христиане причащались в каждый воскресный день; но из нынешних немногие имеют такую чистоту жизни, чтобы всегда быть готовым приступить к столь великому таинству. Церковь матерним гласом завещает исповедоваться пред духовным отцом и причащаться Тела и Крови Христовых, ревнующим о благоговейном житии, четыре раза в год, в каждый из четырех постов, а всем непременно однажды в год.

Тайная вечеря

Тайная вечеря. Наступила четырнадцатая луна первого весеннего месяца, авив (т. е. колосьев), когда по закону следовало закалать пасхального агнца, Иисус Христос сказал Петру и Иоанну: «подите, приготовьте нам есть Пасху». Они спросили Его: «где велишь нам приготовить Тебе Пасху?» Он отвечал: «когда войдете вы в город, тотчас встретится вам человек с кувшином воды; подите за ним; и куда он войдет, скажите хозяину того дома: Учитель говорит тебе: Мое время близко: где горница, в которой бы Мне есть Пасху с учениками Моими? И он вам укажет горницу большую, убранную, готовую: там приготовьте нам».

Петр и Иоанн пошли, пришли в город, и нашли, как им было сказано; и приготовили Пасху.

С наступлением вечера Иисус Христос приходит туда с двенадцатью Апостолами. Он возлег за трапезой и двенадцать Апостолов с Ним. И начал говорить: «очень желал Я есть с вами эту Пасху, прежде Моего страдания, потому что, сказываю вам, уже не буду есть ее, пока она в совершеннейшем виде не откроется в царствии Божием». Потом взял чашу, и, воздавши хвалу Богу, сказал: «возьмите ее, и разделите между собою. Сказываю же вам, что Я уже не буду отныне пить от сего виноградного плода до того дня, как буду пить с вами новое вино в царствии Отца Моего».

После умовения ног ученикам и обличения за трапезою Иуды Искариота в предательстве, после чего Иуда удалился с вечери, Господь Иисус Христос сказал: «Ныне прославился Сын человеческий, и Бог прославился в Нем. Если же Бог прославился в Нем: то Бог прославит и Его в Себе, и вскоре прославит Его».

Вечеря еще не прекращалась. Апостолы продолжали есть. И вот, Иисус Христос берет один хлеб, благословляет, преломляет его, и, раздавая ученикам, говорит: «приимите, ядите, сие есть тело Мое, за вас ломимое; сие творите в воспоминание обо Мне». А по окончании вечери берет чашу с вином, растворенным водою, и, возблагодаривши Бога, подает им пить. Пили все. Между тем говорит им: «пейте из нее все. Потому что в чаше сей кровь Моя, нового завета, которая за вас и за многих изливается, во оставление грехов. Так делайте, когда ни будете пить, в воспоминание обо Мне».

Совершилось и приобщение спасительным тайнам Тела и Крови Христовой. Господь продолжает говорить: Дети! уже не долго Мне быть с вами. Будете искать Меня, и, как Я сказал иудеям, что куда Я иду, туда вы не можете придти; так и вам говорю теперь. Заповедь новую даю вам: любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга. Потому всякой и будет знать, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Мф.26:26-28; Мк.11:22-24; 1Кор.11:23-25; Лк.20:19,20; Ин.13:33-35).

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое.

По еванг. Луке, Христос присоединил «которое за вас предается» (Лк.22:19), а по св. Павлу, сказал еще: «за вас ломимое» (1Кор.11:24). По еванг. Луке, сказал также «сие творите в мое воспоминание». Отвергающие таинство Тела и Крови Христовых прямо противятся словам Господа «сие творите в мое воспоминание». Что сие? Конечно то, что пред этим перечислено; а именно – взятие (прием, проскомидия), благословение (освящение молитвою, пресуществление хлеба в Тело Христово силою Св. Духа, что бывает во время литургии верных), преломление и раздаяние (причащение священнодействующих и верующих). Кто говорит, что хлеб в Евхаристии есть только образ Тела Христова, тот противоречит смыслу слов: cиe есть тело мое (Господь не сказал: это есть образ, подобие Тела Моего), противоречит также и слову: ломимое, так как это слово имеет связь, с предшествующим: преломи; значит, Господь преломлял уже не хлеб, знак Тела, а самое Тело. (На Голгофе Тело Господне не преломлялось, в чем еванг. Иоанн и усматривал исполнение ветхозаветного проречения: кость не сокрушится от него, Ин.19:36).

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое.

И когда они ели, т. е. в то время, когда Господь и одиннадцать апостолов Его, совершивши ветхозаветную Пасху, возлежали, беседуя и иногда обращаясь к пище, 

Благословив в смысле хвалу воздав, или благодарив (εὐχαριστήσας, Мф.26:27). Словесное выражение благодарности Богу Отцу было у Богочеловека и выражением желания или прошением; потому что просимое исполнено было в самый момент прошения и в тот же момент стало предметом благодарения. Подобное мы усматриваем при воскрешении Лазаря, когда Сын Божий, как будто ни о чем не просивши Бога Отца, говорит Ему однако: Отче, хвалу тебе воздаю, яко услышал еси мя (Ин.11:41): очевидно, что он здесь просит, благодаря за исполнение просимого, или благодарит, прося.

К выражению моления и (что тоже) благодарения, при совершении этой первой Евхаристии, Господь, вероятно, присоединил и некоторое движение, как бы указующее Богу Отцу на предлежащий хлеб, так что все, сказанное и сделанное Христом, наилучше обнимается и изображается в евхаристийной молитве св. Василия Великого, где говорится, что Христос, взяв хлеб и показав Богу Отцу, благодарив, благословив, освятив и преломив, дал святым Своим ученикам и апостолам.

Ст. 26-27. И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все.

О причащении.

Отвергающие таинство Тела и Крови Христовых противятся словам Господа, сказавшего: «cиe творите в Мое воспоминание»: Лк.22:19; и не исполняют прямую заповедь Господню: Ин.6:53-55; 1Кор.11:24.

Опровержение сектантских возражений о Церкви.

Сектанты говорят:   Слово «есть» в выражениях «сие есть Тело Мое» и «сие есть Кровь Моя» (Мф.26:26-28) нужно переводить словом «означает-знаменует»; поэтому хлеб и вино евхаристические – не Тело и Кровь Христовы, а только знаки, образы, напоминающие Тело и Кровь Его (Ин.10:9,14:6,15:1).
 

Ответ:
Выражения, на которые ссылаются сектанты, как объяснил Сам Господь, употреблены Им в иносказательном смысле: «Я есть дверь: кто войдет Мною, тот спасется..». (Ин.10:9). «Я есть путь», потому что «никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14:6). «Я есть истинная виноградная Лоза... Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне» (Ин.15:1-4). Во время установления Cвятого Причащения Господь не в переносном смысле сказал: «сие есть Тело Мое», – а в прямом, буквальном смысле, т.е. действительно, на самом деле, без сомнения (Мф.3:17; Ин.4:24; 1Ин.4:15-16,5:6 и др.). Если бы нужно было понимать Его слова иносказательно, Он бы указал. Сектантское объяснение данного места допускает ужасную мысль, будто Господь неточностью Своего выражения ввел в заблуждение апостолов и через – них Церковь православную, понимающих в буквальном смысле слова установления таинства (1Кор.10:16,11:23-27). Очевидец установления таинства Святого Причащения свидетельствует, что Иисус Христос говорил с ними прямо, а не притчами (Ин.16:29).

Опровержение сектантских возражений о Церкви.

Сектанты говорят:   Слово Божие очищает от грехов, а не причащение: «вы уже очищены через слово..». (Ин.15:3).
 

Ответ:
Приведенные слова Иисуса Христа ничего не говорят против Святого Причащения. Хотя апостолы и очищены были через слово, но приобщились Тела и Крови «во оставление грехов» (Мф.26:26-28). Необходимость Святого Причащения Господь ясно указал (Лк.22:19; Ин.6:53-54).

Опровержение сектантских возражений о Церкви.

Сектанты говорят:   Невозможно, чтобы священники-грешники претворяли хлеб и вино в Тело и Кровь Христа.
 

Ответ:   «Действия этого таинства», – учит святой Иоанн Златоуст, – «совершаются не человеческою силою. Тот, Кто совершил их тогда, на той вечере, и ныне совершает их. Мы занимаем место служителей, а освящает и претворяет дары Сам Христос.(1) Предстоит Христос и теперь; Кто учредил ту трапезу, Тот же теперь устрояет и эту. Не человек претворяет предложенное в Тело и Кровь Христову, но Сам распятый за нас Христос. Представляя Его образ, стоит священник, произносящий те слова; а действует сила и благодать Божия.(2) Дары Божии не таковы, чтобы они зависели от священнической добродетели; все происходит от благодати; дело священника – только отверзать уста, а все совершает Бог; священник же исполняет только видимые действия... Приношение в евхаристии одно и то же, кто бы ни совершал его – Павел или Петр; оно то же самое, которое Христос преподал ученикам; то же самое и ныне совершают священники; последнее нисколько не ниже первого, так как и это не люди освящают, а Сам Тот, Кто освятил его и тогда. Как слова, произносимые ныне священником, те же самые, которые изрек Господь, так и приношение то же самое».(3)
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
(1) - Творения. Том. 7. Бес. 82 на Еванг. от Мт. 1911 г., стр. 827.
(2) - Творения. Том. 2. Бесед. 1-я о предательстве Иуды. 1899 г., стр. 423.
(3) - Творения. Том. 11. 2 бесед. на 2 Посл. к Тимоф. 1905 г., стр. 771–772.

Опровержение сектантских возражений о Церкви.

Сектанты говорят:   Зачем лжица при приобщении? Нужно приобщаться отдельно хлеба и вина (Мф.26:26-27).
 

Ответ:

Лжица употребляется для предосторожности во избежание пролития Святых Таин, по образу клещей, коими ангел взял уголь с жертвенника и коснулся уст пророка Исайи (Ис.6:7).

В таинствах нужно различать стороны существенные и несущественные, вечные и временные; способ приобщения является стороной несущественной в таинстве причащения. Неужели существо таинства может измениться при приобщении лжицею? По примеру апостолов, приобщившихся отдельно Тела и Крови, приобщаются преемники их (священнослужители Церкви); о порядке приобщения мирян в слове Божием ничего не сказано, и Церковь преподает ныне им Святые Дары лжицею.(1)
---------------------------------------------------------------------------------------------
(1) - Пусть сектанты ответят, почему они но возлежат, по примеру Господа и апостолов (Мф.26:20), во время своего преломления. Зачем допускают женщин к участию в преломлении? Кто повелел употреблять при этом графины и стаканы? Где об этом сказано в Священном Писании?

Ст. 26-28 И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов.

Блаженный Иероним Стридонский пишет: «После того, как совершена была пасха, имеющая значение прообраза, и после вкушения вместе с апостолами плоти агнца, Он взял хлеб, – который укрепляет сердце человека, – и совершает переход к истинному священнодействию Пасхи, чтобы подать истинное Свое Тело и Свою Кровь». – Здесь мы видим настоящий сакрально-богослужебный переход в один вечер от ветхозаветного богослужения к новозаветному богослужению. Сказано: «Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона» (Евр.7:12) – то есть «закона» нового литургического обряда, для нового новозаветного священства. И апостолы – как живые свидетели того, что происходило на Тайной вечере, – через порядок предания донесли до нас, как надо совершать это Таинство. Вечеря называлось «Тайной» не только ради страха иудейского – конечно, нет! Но прежде всего потому, что через нее мы все, верующие в Иисуса Христа как Сына Божия, входим в мир Святых Таинств, совершаемых Духом Святым. Сказано: «Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче (то есть тем более. – О.С.) Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!» (Евр.9:13-14). – То есть все ветхозаветные обряды и ритуалы относились только к плоти и не могли довести до совершенства душу. Сказано: «Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих с ними. Иначе перестали бы приносить их, потому что приносящие жертву, быв очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов» (Евр.10:1-2). Христос именно освобождает нас от ответственности за грех и в Святом Причастии попаляет и саму склонность ко греху, чтобы освобожденные от власти греха «не имели бы уже никакого сознания грехов». Ибо осознание прежних грехов не способствует духовному росту и ввергает душу в уныние.

Евфимий Зигабен пишет: «Смотри, как из естественных они (то есть хлеб и вино. – О.С.) становятся сверхъестественными. Естественны вкушение предлагаемого хлеба и питие вина, а сверхъестственны их действенность и сила. Сначала умыл ученикам ноги, а потом сделал их участниками этого Таинства, чтобы мы знали, что прежде нужно очиститься, а потом причащаться. Исаия (6, 6) видел уголь; а это не просто дерево, а дерево сожженное. Подобно этому уголь и этого Таинства достойных освящает, а недостойных сожигает, так как огонь имеет двоякое действие; сожигает посредством наказания и истребления». Смысл жизни христианина – тоже пресуществиться и преложиться из состояние чада гнева в состояние чада Божия, так что мы «уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Еф.2:19).

Зададимся вопросом, в каком отношении находится первая Евхаристия ко всем последующим? Святые Отцы настаивают на том, что есть только одна Божественная Литургия, совершенная Христом на Тайной вечери, и все последующие литургисания, кто бы и где бы их ни совершал, есть выхождение и вхождение в первую Литургию, совершенною Самим Сыном Божиим. Сказано: «Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею… и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление» (Евр.9:11-12). – То есть однажды совершенное Христом Искупление предрешило судьбу всех последующих обращений к Богу Отцу через Его Сына. Теперь доступ в Небеса открыт, а Бог смотрит на род человеческий через раны Своего возлюбленного Сына и видит нас прощенными, помилованными и оправданными. Сказано: «Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим.8:34).

Но возникает еще один вопрос: почему первая Литургия, Таинство Тела и Крови, совершается прежде самих Голгофских страданий? Отвечая на этот вопрос, надо вспомнить, что жертва, по Закону Божию, избиралась за некоторое время до самого жертвоприношения (см. Исх.12:5-6). Причем Сын Божий обретает статус будущей Жертвы, облекаясь в человеческое тело. Сказано: «Посему Христос, входя в мир, говорит: жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне» (Евр.10:5); и еще: «зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира» (1Пет.1:18-20).

Открытие предателя (Мф.26:25-26,Мк.14:17-21,Лк.22:21-23,Ин.13:21-30).

      В повествовании об открытии в Иуде предателя между евв. находится следующее различие: ев. Лука, который передает эту историю очень кратко, говорит, что после предсказания Иисуса Христа о предателе ученики «начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает»; на это обстоятельство указывает и ев. Иоанн, говоря, что «тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит» (Ин.13:22); евв. же. Матфей и Марк, не указывая сего обстоятельства, утверждают, что ученики весьма опечалились и начали говорить Ему, каждый из них: «не я ли Господи?» на что получили ответ; «опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст меня»; ев. Матфей один прибавляет, что после того и Иуда спросил Господа: «Не я ли Равви?» на что и получил утвердительный ответ; наконец, ев. Иоанн, не передавая ничего о вопросах каждого из учеников Господу, рассказывает, как Иоанн, возлежавший в это время на груди у Иисуса, по знаку Петра, спросил Господа и получил ответ: «Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам».
     Конец этой истории принадлежит одному Иоанну. Очевидно, что евв. передают различные обстоятельства этого события: ев. Лука, сокращая рассказ, передает лишь предсказание о предателе и предостережение ему со стороны Иисуса Христа, а об учениках – их первоначальное смущение и взаимные переговоры; евв. Матфей и Марк – последовавшие затем вопросы каждого из них Господу и первое, пока общее и неясное указание на предателя, вместе с предостережением последнему. (Исполнение этого указания, можно думать, последовало одновременно с исполнением указания Иоанну). Иуда, стараясь быть или показать себя развязным и смелым, обращается к Господу с вопросом: «Не я ли, Равви?», и получает тихий ответ: «Да, ты». Последнего ответа ученики, вероятно, не расслышали, а слова Господа: «опустивший со мною руку в блюдо», поняли в самом общем смысле, как: «один из двенадцати», или: «рука предающего Меня со Мною за столом» (Лк.22:21). Тогда Петр обращается к Иоанну и дает ему знак, чтобы тот спросил Иисуса, кто это? Если это случилось во время той части вечери, когда домохозяин, раздробив хлеб, разделял его присутствующим, то открытие в Иуде предателя, можно предполагать, последовало таким образом: Иисус Христос ответил Иоанну: «тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам»; это был момент, когда Он, передавая по порядку части хлеба, должен был подать часть Иуде. Возбужденное состояние Иуды, старание замаскировать это свое душевное состояние заставляют его сделать движение рукою к блюду слишком рано, когда Господь еще только опускал свою руку в блюдо с предназначенным ему куском хлеба.

Установление таинства Евхаристии (Мф.26:20-29,Мк.14:22-25,Лк.22:19-20).

          В предании слов установления таинства евв. Матфей и Марк почти буквально сходны между собою. Но первый передает их несколько подробнее: так, только у него имеются в сказании о таинстве крови Христовой слова Господа: «пийте от нея вси» (вместо чего ев. Марк делает замечание: и пили из нея все) «во оставление грехов». Ев. же Лука согласен здесь более с ап. Павлом (1Кор.11:23-25). От первых двух евв. он отличается тем, что в сказании о таинстве тела Христова имеет слова: «еже за вы даемо», – потом повеление Господа: «сие творите в Мое воспоминание», а в сказании о таинстве крови Христовой вообще несколько иначе передает слова Господа: «Сия чаша Новый Завет Моею кровью, яже за вы проливается». (Мф., Мк.: «Сия есть кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая»). Наконец, евв. Матфей и Марк в конце истории установления таинства Евхаристии передают изречения, которыми, по Луке, Иисус Христос сопровождал первую чашу пасхальной вечери: «Сказываю же вам, что от ныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в царстве Отца Моего». Смысл этого изречения тот же, что и у ев. Луки. Если Господь повторил его, то, вероятно, при следовавшей после установления таинства Евхаристии четвертой чаше. Что касается выражений: τοῦτό ἐστι τὸ σῶμα Μου, τοῦτό ἐστι τὸ αἷμα Μου, то спрашивается: как понимать это ἐστι – в буквальном ли смысле или же в смысле означает, изображает, представляет и под.? На это ясный ответ дают Сам Иисус Христос и ап. Павел.
          В речи Своей о хлебе небесном Христос с настойчивостью утверждает, что Он даст плот Свою есть людям, что если не будете есть плоти Сына человеческого и пить кровь Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин.6:51-58). Ап. Павел в первом послании к Коринфянам, доказывая, что участие в идоложертвенных не есть ничто, обращается к христианской вечере и спрашивает: «Чаша благословения... не есть ли приобщение крови Христовой?» «Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение тела Христова? (1Кор.10:16). Мысль, что на вечере Христианской предлагаются плоть и кровь Христова, настолько для апостола и его читателей несомненна, что апостол высказывает это как факт, вполне всем известный (1Кор.10:15), которым он и пользуется, чтобы сделать из него нужные для него выводы (что как христиане на вечере приобщаются тела и крови Христовой, так и язычники чрез жертвоприношение идолам входят в общение с бесами (1Кор.10:16-20). В другом месте в том же послании ап. Павел имел в виду обличить неблагопристойное поведение христиан на вечерях любви; для этого он рассказывает историю установления Господом таинства Евхаристии и делает отсюда такое приложение: «Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против тела и крови Господней». (1Кор.11:27,23-29).

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое.

Когда они ели: вероятно, пред концом уже вечери, может быть, при так называемой чаше благословения, как можно отчасти заключить из того, что самую евхаристию св. Апостол Павел называет чашею благословения (1Кор.10:16).
– Взял хлеб: ἀ’ρτος; – хлеб поднявшийся, вскисший, в противоположность ἀ’υμον – хлеб пресный. Вероятно, таковой кислый хлеб нарочито приготовлен был по повелению Господа для установления нового таинства, хотя в сей вечер повелено было законом вкушать опресноки.
– Сие есть тело Мое: «когда говорит – сие есть тело Мое, то показывает, что хлеб, освящаемый на жертвеннике, есть самое тело Христово, а не образ только его, ибо Он не сказал: сие есть образ тела Моего, но – сие есть тело Мое. Хлеб неизъяснимым действием прелагается, хотя нам и кажется хлебом. Поскольку мы слабы и не решились бы есть сырое мясо, особенно человеческую плоть, то нам преподается хлеб, а на самом деле это есть плоть» (Феофил.). «Отчего ученики, услышав сие, не смутились? Оттого, что Христос прежде много важного говорил им о сем таинстве» (Злат.).

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое.

Здесь говорится об установлении таинства св. причащения Иисусом Христом, после совершения ветхозаветной пасхи. Когда они ели, т. е. вкушали пасху, вероятно уже под конец пасхальной вечери. Взял хлеб пшеничный, каковые были в употреблении на востоке и, нужно еще заметить, не пресный, каковой вкушали во дни праздника Пасхи и Опресноков, а обыкновенный, бывший в употреблении, кислый, который вероятно был приготовлен нарочито, по поведению Господа, для таинства причащения. Обстоятельство, что хлеб был употреблен Иисусом Христом кислый, важно в том отношении, что в западной, римско-католической церкви в таинстве причащения употребляется хлеб не квасный, а пресный. Этот обычай западной церкви явился в позднейшее время в 10 –11 веках и составляет одно из отступлений её от обычаев православной церкви. Что Сам Иисус Христос совершил таинство причащения не на пресном, а на квасном хлебе, это видно из того, что когда евангелисты говорят об установлении таинства, то употребляют греческое название хлеба квасного (артос), а не пресного (азимон). На квасном хлебе, а не на пресном затем совершали таинство и св. апостолы. Это тоже видно из назвавия хлеба (Деян.2:42-46; 1Кор.10:16 и др.). Сие есть тело Мое. На тайной вечере Господь силою Своего всемогущества преложил хлеб в истинное тело Свое, хотя хлеб сохранял и вид свой и вкус. Равным образом и вино, которое в чаше после хлеба Он подал ученикам, сказав: пийте из неё вси: сия бо есть кровь Моя нового завета, которая за вы и за многия изливаемая во оставление грехов, тою же силою переложилось в кровь, хотя и сохраняло вид вина. «Поскольку мы слабы и не решились бы есть сырое мясо, особенно челоческое, замечает блаженный Феофилакт, то нам преподается хлеб, а на самом деле это есть плоть». «Тело есть воистинну, соединенное с Божеством, еже от Святые Девы начало восприя, не яко вознесшееся тело с небесе нисходит, но яко самый хлеб и вино претворяются в тело и кровь Божию», так говорит св. Иоанн Дамаскин о св. тайнах Христовых. Таким образом, крайне заблуждаются, скажем при этом, отступившие в свою очередь от римско-католической церкви, лютеране, когда веруют так, что в таинстве причащения будто бы вместе с хлебом и вином, а не под видом хлеба и вина преподается тело и кровь Христовы, а протестанты что хлеб служит только видом или образом тела, а вино крови. Не сказал Господь: «сие есть образ тела Моего и крови Моей», но сие есть тело Мое и сия естькровь Моя. Нет, Господь прямо называет хлеб телом, а вино кровию. В житиях святых есть примеры, как иногда Господь для вразумления слабо верующих хлеб видимо обращал в тело, а вино в кровь Свою (чит., напр., в житии Григ. Двоесл. 12 марта). «Како будет Мне сие, глаголет Св. Дева в день возвещения Ей архангелом рождения Спасителя, понеже мужа не знаю? И отвеща Ей Гавриил архангел: Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышнего осенит Тя. И ты такожде вопрошаеши ныне: како хлеб бывает тело Христово, и вино и вода Кровь Христова? аз же тебе глаголю: Дух Святый снисходит, и сия творит паче слова и разума». Так объясняет св. Дамаскин тайну преложения хлеба и вина в тело и кровь Христову на таинстве Причащения.

Установление Таинства Евхаристии (Мф.26:26-28, Лк.22:19-20)
 

Ветхозаветная пасха служила воспоминанием освобождения евреев от рабства египетского. Отныне же в том Царстве Божием, которое основал Христос, верные сыны этого Царства будут вспоминать иное освобождение, будут вспоминать Христа, указавшего путь к освобождению от греха, путь к блаженству в вечной жизни. Христос идет на крест и отдает Свое тело и Свою кровь за грехи всего человечества; и вот, это распятое на кресте Тело Его и эта пролитая Кровь Его должны служить последователям Его вечным напоминанием принесенной Им жертвы, должны служить постоянным единением их со Христом. Для установления такого воспоминания о Нем и единения с Ним Он взял хлеб, благословил его, разломил на части и, раздавая Апостолам, сказал: примите, ядите: сие есть Тело Мое (Мф.26,26), которое за вас предается (Лк.22,19). Потом, взяв чашу с вином, разбавленным, по обычаю, водой, произнес слова благодарения Богу и, подавая ее Апостолам, сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф.26,27-28). Сие творите в Мое воспоминание (Лк.22,19). И пили из этой чаши все.

Апостолы не смутились, когда Христос под видом хлеба и вина предложил им Тело и Кровь Свою. Они, конечно, вспомнили сказанное Им раньше о хлебе жизни (Ин.6:51). Тогда они не поняли своего Учителя, и многие из учеников даже перестали ходить за Ним; теперь же, не спрашивая никаких пояснений, они, очевидно, с глубокой верой приняли предложенное и не задавались вопросами о том, как это хлеб и вино, сохраняя свой вид и вкус, могут превратиться в Тело и Кровь Христову? Христос сказал: сие есть Тело Мое и сие есть Кровь Моя, – и этого было для них достаточно, чтобы поверить в истинность непостижимого умом таинства.

Это таинство, называемое по-гречески евхаристия, что означает благодарение, служило всегда, и ныне служит, воспоминанием искупительной жертвы, принесенной Иисусом Христом за грехи человечества. В книге Деяния Апостолов и в Посланиях Апостола Павла имеется много указаний на то, что всякое молитвенное собрание христиан того времени сопровождалось принятием Тела и Крови Христовой под видом хлеба и вина. В первые века христианства все приходившие в церковь в воскресные и праздничные дни приобщались Святых Тайн.