Скрыть

Толкования:

Анонимный комментарий

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

На что надеется тот, кто возносит молитву, сохраняя вражду против ближнего, который, быть может, и обидел его? Ведь как он, молясь, обманывает себя самого, говоря: «Прощаю», и не прощает, так и у Бога просит прощения, и ему не прощается. Значит, тщетно молится тот, кто, будучи обижен, не простит обидчику. А как, думаешь ты, молится тот, кто не только не был никем обижен, но сам несправедливо обижает и обременяет других? Многие же, не желая прощать согрешающим против них, уклоняются от этой молитвы. Глупцы! Во-первых, потому, что кто молится не так, как учил Христос, тот не является учеником Христовым. А во-вторых, потому, что Отец не внемлет с одобрением той молитве, которую Сын не давал. Ведь Отец знает слова и мысли Своего Сына и принимает не то, что измыслила человеческая дерзость, а то, что изложила Христова Премудрость. Поэтому ты, конечно, можешь произносить свою молитву, но запутать и обмануть Бога не можешь, и если сначала сам не простишь, то прощения не получишь.

Блж. Августин

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Это, конечно же, можно понимать так: хотя мы говорим: прости нам, как и мы прощаем, после этого изобличаемся в том, что поступаем против этого правила, если не отпускаем тем, кто просит прощения, поскольку и мы, прося прощения у великодушнейшего Отца, хотим получить прощение. Но в том повелении, где нам заповедано молиться за наших врагов, говорится не о тех, кто просит прощения. Ибо таковые не являются [нашими] врагами. И никто никоим образом не может сказать, что он молится за того, кому не простил. Вот почему следует согласиться, что мы должны простить все грехи, которые совершаются против нас, если хотим получить прощение от Отца за то, что совершили.

О нагорной проповеди Господа.

Блж. Иероним Стридонский

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

См. Толкование на Мф. 6:11

Блж. Феофилакт Болгарский

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Так как мы грешим и после крещения, то молим, чтобы Бог простил нам, но простил так, как и мы прощаем. Если мы злопамятствуем, Он не простит нам. Бог имеет меня как бы Своим примером и то делает мне, что я делаю другому.

Толкование на Евангелие от Матфея.

Евфимий Зигабен

и остави нам долги наши, яко и мы оставляем должником нашим

Зная, что природа наша склонна ко греху, и предугадывая, что и после купели возрождения мы опять будем грешить, повелевает молиться о грехах, которые и назвал долгами. Ибо и грех есть долг, так как делает человека виновным, подобно долгу. Умоляя об отпущении их, мы воспоминаем о них и в смирении сокрушаемся. Научает нас и тому, каким образом мы можем преклонить Бога; именно: чтобы и мы прощали согрешающих против нас – их называет должниками нашими. И это повелевает делать вместо всякого прошения, так как оно одно может нас избавить. Поэтому, окончив наставление о молитве, опять повторяет речь об этом, а здесь присоединил это к молитве, чтобы мы, ежедневно говоря это Богу, по необходимости прощали согрешающих против нас, боясь быть осужденными, как говорящие неправду для обольщения Бога.

Толкование Евангелия от Матфея.

Еп. Михаил (Лузин)

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Долги наши. Под долгами разумеются все наши провинности перед Богом, все грехи и проступки против Закона Его. Человек — грешник и должник перед Богом неоплатный, ибо не может не грешить и ничем сам по себе не может искупить своих грехов, то есть заплатить за них, и Бог может только простить их, как заимодавец прощает долг своему должнику. Прощается этот долг по вере в Искупителя нашего, взявшего на Себя все грехи людей и тем давшего нам возможность просить во имя Его у Бога прощения грехов наших.

Как и мы прощаем. Это необходимое условие прощения Богом грехов наших (ср.: Мф. 6:14). Должники наши — это все люди, чем-либо согрешившие против нас, словом или делом, волею или неволею. «Воспоминанием о грехах внушает нам смирение, повелением отпускать другим уничтожает в нас злопамятство, а обещанием за сие и нам прощения утверждает в нас благие надежды» (Златоуст).

Толковое Евангелие.

Лопухин А.П.

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Русский перевод точен, если только признать, что “оставляем” (άφίεμεν) действительно поставлено в настоящем времени, а не в аористе (άφήκαμεν), как в некоторых кодексах. (Аорист (греч. “неопределенный”), глагольная форма, выражающая одновременно прошедшее время и совершенный (или ограниченный) вид; аористом может называться и сама эта комбинация значений прошедшего времени и совершенного вида, особенно если она выражается единым, нечленимым в формальном отношении показателем. Наиболее известны примеры аориста в древних индоевропейских языках: древнегреческом (из грамматической традиции которого данный термин и заимствован), древнеиндийском, старославянском. Прим. ред.) Слово άφήκαμεν имеет “лучшую аттестацию.” Тишендорф, Альфорд, Весткотт-Хорт ставят άφηκχαμεν, мы оставили, но Вульгата — настоящее (dimittimus), так же Иоанн Златоуст, Киприан и другие. Между тем, разница в смысле, смотря по тому, примем мы то или другое чтение, получается значительная. Прости нам грехи наши, потому — что мы сами прощаем, или уже простили. Всякий может понять, что второе, так сказать, категоричнее. Прощение нами грехов ставится как бы условием для прощения нас самих, деятельность наша земная здесь служит как бы образом для деятельности небесной. Образы заимствованы от обыкновенных заимодавцев, дающих взаймы деньги, и должников, их получающих и затем возвращающих. Пояснением прошения может служить притча о богатом, но милостивом царе и безжалостном должнике (Мф. 18:23-35). Греч. οφειλέτης означает должника, который должен уплатить кому-нибудь όφείλημα, денежный долг, чужие деньги (aes alienum). Но в более обширном смысле όφείλημα означает вообще какие-нибудь обязательства, всякую плату, подать, а в рассматриваемом месте слово это поставлено вместо слова грех, преступление (αμαρτία, παράπτωμα). Слово употреблено здесь по образцу еврейского и арамейского лоб, которое означает и денежный долг (debitum), и вину, преступление, грех (= culpa, reatus, peccatum).

Второе предложение (как и мы оставляем и проч.) приводило издавна в большое затруднение толкователей. Прежде всего рассуждали о том, что разуметь под словом как (ως), — принимать ли его в строжайшем смысле, или в более легком, применительно к человеческим слабостям. Понимание в строжайшем смысле приводило многих церковных писателей в трепет от того, что самый размер или количество божественного прощения наших грехов вполне определяется размерами нашей собственной способности или возможности прощения грехов нашим ближним. Другими словами, божественное милосердие определяется здесь человеческим милосердием. Но так как человек не способен к такому же милосердию, какое свойственно Богу, то положение молящегося, не имевшего возможности примириться, заставляло многих содрогаться и трепетать.

Автор приписываемого святому Иоанну Златоусту сочинения Opus iniperf. in Matth. свидетельствует, что в древней церкви молящиеся второе предложение пятого прошения совсем опускали. Один писатель советовал: “говоря это, о, человек, если будешь делать так, т.е. молиться, думай о том, что сказано: “страшно впасть в руки Бога живого.”

Некоторые, по свидетельству Августина, старались сделать как бы некоторый обход и вместо грехов разумели денежные обязательства. Иоанн Златоуст, по-видимому, желал устранить затруднение, когда указывал на различие отношений и обстоятельств: “отпущение первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд, произносимый о нас. Какой ты сам произносишь суд о себе, такой же суд и Я произнесу о тебе; если простишь своему собрату, то и от Меня получишь то же благодеяние — хотя это последнее на самом деле гораздо важнее первого. Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении, а Бог прощает, Сам ни в чем не имея нужды; ты прощаешь собрату, а Бог рабу; ты виновен в бесчисленных грехах, а Бог безгрешен.” Современные ученые также не чужды сознания этих трудностей и стараются объяснить слово “как” (ως), — по-видимому, правильно, — в несколько смягченном виде. Строгое понимание этой частицы не допускается контекстом. В отношениях между Богом и человеком с одной стороны и человеком и человеком с другой не наблюдается полного равенства (paritas), а есть только сходство довода (similitudo rationis). Царь в притче оказывает рабу больше милосердия, чем раб — своему товарищу. И “как” можно переводить словом “подобно” (similiter). Здесь подразумевается сравнение двух действий по роду, а не по степени.

В заключение скажем, что мысль о прощении грехов от Бога под условием прощения грехов нашим ближним была, по-видимому, чужда по крайней мере язычеству. По словам Филострата (Vita Apoll. 1:11), Аполлоний Танский предложил и рекомендовал молящемуся обращаться к богам с такою речью: “вы, о боги, заплатите мне мои долги, — мне должное” (ώ θεοί δοίητέ μοι τα οφειλόμενα).

Прав. Иоанн Кронштадский

и остави нам долги наши, яко и мы оставляем должником нашим

Вечная память есть признак и доказательство всегдашней любви к кому-либо, кого помним. Век буду помнить тебя, говорит разлучающийся друг другу своему. Но и злоба иногда говорит: век буду помнить тебя за то и то. Это злопамятство. Оно нелепо и в христианине есть особенно тяжкий грех, смертный. Против него есть прошение в молитве Господней: остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим.

Весьма важное прошение. Господь знает, что в жизни нам весьма часто приходится терпеть огорчения, обиды, несправедливости, притеснения от других, и потому для нашего спокойствия и ради получения в молитве прощения своих грехов повелел нам отпускать другим обиды или согрешения других (для того, чтобы и мы получили прощение своих грехов от Отца Небесного, которых несравненно больше, чем согрешений против нас ближних наших). Какой глубокий мир и согласие должно бы вводить одно это прошение в общество человеческое! Что было бы в самом деле, если бы все оставляли обиды должникам своим? Не было бы тогда ссор, вражды, зависти, скупости, судов, этих клятв напрасных и прочего, и прочего. Какая бы тогда водворилась везде любовь, порядок, мир, согласие! Как бы процветали тогда все христианские семейства, селения, города, царства! Сколько рушилось бы само собою тяжебных дел! Царство Божие было бы тогда на земле. Бог, говорит апостол, во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их (2Кор. 5, 19). Что, если бы и люди не вменяли другим своим собратиям согрешений их против них, если бы они были подражателями Отца Небесного? О, Отец Небесный тогда оставил бы им все согрешения их. (Когда же молитесь, прощайте, говорит Господь, если что имеете на кого (Мк. 11, 25)). Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать(Мф. 6, 14 – 15). Кто оставляет другим согрешения, тот легко избежит бесчисленных диавольских козней и связаний, коими враг постоянно старается опутывать христиан, поставляемых часто в необходимость иметь неприязненные столкновения с людьми враждующими и неправедными, тот избавится от многих сердечных скорбей. Какое премудрое прошение Господь поместил в молитве: Отче наш! Остави нам долги наша, яко же и мы оставляем… – ибо в самом деле необходимо для нас это прошение! Присмотритесь внимательнее к своей ежедневной жизни: не правда ли, что почти каждый день кто-либо погрешит против вас чем-либо; припомните и то, что иногда и ничтожная погрешность брата сильно раздражает нас, особенно когда мы бываем чем заняты или когда бываем, как говорится, не в духе. Вспоминайте, братия, каждый раз, когда озлобитесь на кого-либо, слова молитвы Господней: мы оставляем должником нашим – и скажите про себя Господу: Иисусе, Спасителю наш! повинуемся воле Твоей: прощаем должником нашим долги их; Ты без числа прощаешь нам согрешения наша, Ты пострадал за грехи всего мира и пролил за них всю кровь Свою – как нам не прощать согрешений против нас нашим ближним, когда эти согрешения то же, что капля в океане, в сравнении с грехами всего мира, за которые Ты пострадал; когда мы сами каждую минуту должны прибегать к Тебе с прошением об оставлении долгов наших; когда мы погрешаем против Тебя постоянно, тяжко, каждую минуту, каждый час и каждый день нарушаем все Твои заповеди. Остави, остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим. Мы хотим обратить в благочестивый, христианский навык отпущение погрешностей против нас ближних; помоги нашему желанию, даруй сердцу нашему силу не помнить обид нам от наших ближних, как Ты не поминаешь грехов и беззаконий наших, в которых мы искренно покаялись пред Тобою: и грехов их и беззаконий их не воспомяну более (Евр. 10, 17). Но бессовестно лгут пред Богом на молитве те, которые, питая в сердце злобу и мщение к брату, говорят на молитве: остави нами мы оставляем должником нашим. За злопамятство, ложь, празднословие и невнимательность к молитве Господь взыщет в свое время с таких людей. Что, в самом деле, разве молитва Господня, такая краткая, дана нам для празднословия и непонимания ее духа и силы? Разве Господь – простой человек, которого можно обмануть словами? Разве Он не Бог сердца нашего, пред Которым открыты глубины сердец человеческих? О, братия мои! Будьте внимательны к каждому слову молитвы Отче наш! Выговаривайте их истинно, от сердца, непритворно, с чувством, так, как будто бы вы сами в крайней надобности составили всю эту молитву. Тут каждое слово вопиет к Богу о необходимой нашей нужде – прочувствуйте своими сердцами каждое слово, сознайте сами во глубине сердец своих нужду каждого прошения. Ах! Если бы все мы от всего сердца, с полным понятием читали молитву Отче наш! Как бы прещедро, преизобильно благословил нас тогда Отец Небесный! Чего не сильна исходатайствовать у Отца Небесного такая молитва, которую вложил нам в уста Сам Сын Его возлюбленный, Господь наш Иисус Христос? Итак, научитесь прощать обижающим вас, да и Отец ваш Небесный простит вам грехи ваши и ущедрит вас дарами Своей благости. Аминь.

Дневник. Том XVI. 9 декабря 1871.


Истинный сын Отца Небесного, сердечно желая, чтобы святилось имя Божие непрестанно чрез него и чрез всех людей, чтобы пришло Его благодатное Царство и во всем была с нами воля Его, благая, угодная и совершенная (Рим. 12, 2), требующая, чтобы мы не заботились много о земном – о пище, питии и одежде, – молит Бога, чтобы Бог простил его грехи, жаждет и алчет не пищи и пития, а благодатного оправдания чрез Иисуса Христа, в Котором он делается сыном Отца Небесного.

Дневник. Том IV. 1860-1861.

Прот. Александр (Шмеман)

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Заметим сразу же, что в этом прошении соединено сразу два акта – прощение наших грехов Богом связано с прощением грехов против нас. Христос говорит: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф.6:14–15). И конечно, именно тут, в этой связанности, в этом соединении – глубокий смысл этого прошения молитвы Господней.

Но, может, прежде чем в эту связь вдуматься, необходимо остановиться на понятии греха, ибо оно стало совсем чуждым современному человеку. Этот последний знает понятие преступления, которое связано прежде всего с нарушением того или иного закона. Понятие преступления относительно. Так, например, в одной стране может быть преступлением то, что не является преступлением в другой. Ибо если нет закона, то нет и преступления. Преступление не только соотносится с законом, но оно, в какой-то степени, рождено им. А закон, в свою очередь, порожден прежде всего социальными потребностями. Ему нет и не может быть дела до того, что происходит на глубинах человеческого сознания. Пока не нарушает человек мирной жизни общества и не наносит очевидного вреда другим или же установленному порядку, преступления нет, как нет и закона. Ненависть, например, не может быть составом преступления, пока она не привела к какому-то действию: удару, убийству, ограблению. С другой стороны, закон же и не знает прощения, ибо само назначение его в том, чтобы защищать и поддерживать порядок в человеческом обществе – порядок, основанный на действии закона.

Поэтому так важно понять, что, когда мы говорим о грехе, мы говорим о чем-то глубоко отличном по самой своей сущности от социального понятия преступления. Если о преступлении мы узнаем от закона, о грехе мы узнаем от совести. Если нет в нас, если ослабевает в человеческом обществе понятие совести или, лучше сказать, непосредственный опыт совести, то, конечно, чуждым, непонятным и ненужным делается религиозное понятие греха и связанное с ним понятие прощения.

Что же такое совесть? Что такое грех, о котором говорит нам, который являет нам наша совесть? Это не просто некий внутренний голос, говорящий нам о том, что плохо и что хорошо. Это не просто врожденная способность человека отличать добро и зло, это что-то еще более глубокое, еще более таинственное. Человек может твердо знать, что он ничего не сделал плохого, ни в чем не нарушил закона, не причинил никому никакого зла, и все-таки иметь нечистую совесть.

Чистая совесть, нечистая совесть – эти привычные словосочетания, может быть, лучше всего выражают таинственную природу совести. Иван Карамазов у Достоевского знает, что он не убил отца. И столь же твердо знает, что и он виноват в убийстве. Совесть и есть вот это чувство вины на глубине, сознание своего участия не в преступлении или зле как таковом, а в этом глубоком внутреннем зле, в той нравственной порче, из которой вырастают все преступления на этой земле, перед которой бессильны все законы. И когда произносит Достоевский свою знаменитую фразу о том, что «каждый перед всеми за всех виноват», – это не риторика, не преувеличение, не болезненное чувство вины, это – правда совести. Ибо дело совсем не в том, что каждый из нас иногда, кто реже, кто чаще, нарушает те или иные законы, повинен в больших или, гораздо чаще, маленьких преступлениях; дело в том, что все мы приняли как самоочевидный закон то внутреннее разъединение, ту внутреннюю противопоставленность друг другу, ту разбитость жизни, то недоверие, то отсутствие любви и связанности, в которых живет мир и неправду которых и являет нам наша совесть.

Ибо подлинный закон жизни совсем не в том, чтобы только не делать зла, а в том, чтобы делать добро, и это значит прежде всего – любить, и это значит прежде всего – принимать другого, это значит осуществлять то единство, вне которого даже самое законное общество все равно становится внутренним адом. Вот это и есть грех. И о прощении этого греха – греха всех грехов – мы и молимся, молимся в пятом прошении молитвы Господней.

Но осознать все это как грех, но просить прощения этого греха – это ведь и значит осознать свою разделенность с другими, это и значит стремиться к ее преодолению, и это значит уже простить. Ибо прощение есть таинственный акт, которым восстанавливается утраченная целостность и воцаряется добро; прощение есть акт не законный, а нравственный. По закону всякий согрешивший против меня должен быть наказан, и пока он не наказан, законность не восстановлена, а по совести, по закону нравственному важно восстановление не законности, а целостности и любви, восстановить которые никакой закон не может. Это может сделать только взаимное прощение. Если мы прощаем друг друга, то и Бог прощает нас, и только в этой взаимной связанности прощения нашего и прощения свыше очищается совесть и воцаряется свет, которого на глубине и ищет, и жаждет человек.

Ибо по-настоящему важны для него не внешний порядок, а чистая совесть, тот внутренний свет, без которого не может быть подлинного счастья. Поэтому «остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» – это прошение о нравственном очищении и возрождении, без которого не поможет в этом мире никакая законность.

Может быть, страшная трагедия нашей эпохи, тех обществ, в которых мы живем, как раз в том, что они много говорят о законности и справедливости, много цитируют всевозможные тексты, но при этом в них почти совсем утрачена сила и нравственная красота прощения. Поэтому прошение молитвы Господней о прощении грехов тех, кто согрешил против нас, нами и наших – Богом составляет, возможно, центр того нравственного возрождения, перед которым мы стоим в эту эпоху.

«И остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» – чтобы был во мне всегда этот дух прощения, это стремление все существование построить на любви, чтобы все недостатки, все долги, все грехи моей жизни покрывались светлым прощением Божиим.

Беседы на радио «Свобода». Молитва Господня.

Прп. Исидор Пелусиот

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

См. Толкование на Мф. 6:9

Прп. Максим Исповедник

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Кто, согласно пониманию предшествующего изречения Молитвы, в веке сем, который символизируется, как мы сказали, [словом] «днесь», добивается Молитвой нетленного Хлеба премудрости, [вкушения] которого нас лишило изначальное преступление [заповеди]; кто признаёт только одно наслаждение — преуспеяние в Божественном, Податель которого по природе есть Бог, а хранительница по произволению — свободная воля принявшего; кто знает одно только горе - неудачу в этом преуспеянии, внушителем чего служит диавол, а совершителем — всякий, по расслабленности воли устающий от Божественного и не хранящий [этого] сокровища, которое удерживается [в душе любовным] расположением воли; кто добровольно не тяготеет к зримым вещам и потому не уступает случающимся с ним телесным печалям, — тот действительно прощает бесстрастно согрешающим против него. Ведь того блага, которое он с любовью и тщанием сохраняет в себе, никто не может отобрать, ибо оно, как то удостоверяется верой, по природе [своей] неотъемлемо. Он предстает перед Богом примером добродетели и, если так можно сказать, призывает Неподражаемого подражать себе, говоря: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим:, он молит Бога быть таким, каким он сам был в отношении к ближним. Ибо если он желает, чтобы и Бог простил ему так же, как он сам простил долги согрешившим против него, что как Бог бесстрастно прощает тех, кого прощает, так и он прощает согрешивших, оставаясь бесстрастным к тому, что случается с ним, а поэтому не допускает, чтобы ум [его] был запечатлен воспоминаниями о прежних скорбях, являя себя человеком, не отделяющимся от других людей и не расчленяющим [единое] естество [человеческое]. Ибо, когда воля подобным образом соединяется с логосом природы, тогда обыкновенно и происходит примирение Бога с [человеческим] естеством, поскольку невозможно иначе естеству, добровольно бунтующему против самого себя, принять неизреченное снисхождение Божества. И, конечно, Господь желает нашего примирения друг с другом не для того, чтобы научиться у нас примиряться с согрешившими и согласиться на возмещение многих и ужасных обид, но Он для того желает этого, чтобы очистить нас от страстей и показать, что душевное состояние тесно связано с благодатью. И ясно, что когда воля соединилась с логосом природы, то свободное произволение людей, исполняющих это, уже не будет бунтовать против Бога. Ведь в логосе природы нет ничего противоразумного, поскольку он есть и естественный, и Божественный закон, принимая в себя и движение воли, действующей в согласии с ним. А если в логосе природы отсутствует противоразумное, то вполне естественно, что и воля, движимая в соответствии с ним, будет действовать во всем согласно с Богом. Это и есть деятельное расположение души, через благодать Благого по естеству [Бога] способствующее рождению добродетели.

Такое расположение [души] имеет просящий в Молитве духовного Хлеба, а вслед за ним такое же расположение обретет и тот, кто, понуждаемый [потребностями телесной] природы, просит одного только повседневного хлеба. Сознавая себя смертным по природе, он оставляет долги должникам, а затем, в виду неизвестности [смертного часа], каждый день ожидает естественно неизбежного и своей волей предупреждает природу, становясь самовольным мертвецом для мира по словам [Псалмопевца]: Тебе ради умервщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения (Пс. 43:23). Вследствие этого он примиряется со всеми, чтобы, преставляясь к жизни неувядающей, не принести с собой признаков порочности нынешнего века и чтобы получить от Судии и Спасителя всех в равное воздаяние то, что здесь [на земле] взял в долг. Ибо [благое] душевное расположение к опечалившим необходимо обоим для их же пользы. И это являют следующие слова Молитвы.

Толкование на молитву Господню.

Свт. Игнатий (Брянчанинов)

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Даровав грешникам возвышеннейшие блага, блага дражайшей цены, превысшие всякой цены, даровав их по бесконечной Своей милости, Господь требует и от нас милости к ближним нашим. Таинство искупления основано на милости. Оно есть явление милости Божией к падшему человечеству и может быть принято единственно расположением души, всецело настроенной милостью к падшему человечеству. Мы не можем принять искупления, дарованного нам Богом, иначе, как умилосердившись над собою и над человечеством, как сознав свою греховность, свое падение, свою погибель; как сознав греховность, падение, погибель всего человечества; как сознав общую, всесовершенную нужду в милости Божией. Оставление ближним согрешений их пред нами, их долгов есть собственная наша нужда: не исполнив этого, мы никогда не стяжем настроения, способного принять искупление. Ожесточение сердца подобно железным, крепко замкнутым вратам! Оно не впустит в сердце наше божественного дара. Объясняя это свойство искупления и причину условия в прошении, Господь сказал: «аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный: Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14-15).

Аскетическая проповедь.

Свт. Иоанн Златоуст

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Далее, — так как случается грешить и после купели возрождения, то Спаситель, желая и в этом случае показать Свое великое человеколюбие, повелевает нам приступать к человеколюбивому Богу с молением об оставлении грехов наших, и так говорить: «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Видишь ли бездну милосердия Божьего? После отъятия стольких зол, и после неизреченно великого дара оправдания, Он опять согрешающих удостаивает прощения. А что эта молитва принадлежит верным, — показывают как уставы Церкви, так и начало самой молитвы Господней. Непросвещенный верой не может Бога называть Отцом. Если же молитва Господня принадлежит верным, и если она повелевает им молиться об отпущении грехов, то явно, что и после крещения не уничтожается благодетельное употребление покаяния. Если бы Христос не хотел показать этого, то не заповедал бы и молиться таким образом. Когда же Он упоминает и о грехах, и повелевает просить их прощения, и научает, каким образом мы можем получить это прощение, и тем самым делает для нас легким путь к получению его, то, без сомнения, дал этот закон молитвы потому, что и сам совершенно знал, и нам желал внушить, что и после крещения можно омыть грехи. Напоминанием о грехах Он внушает нам смирение; повелением отпускать другим уничтожает в нас злопамятство; а обещанием за это и нам прощения утверждает в нас благие надежды и научает нас размышлять о неизреченном человеколюбии Божьем.

Особенно же достойно замечания то, что Он в каждом вышесказанном прошении упомянул обо всех добродетелях, а этим последним прошением еще объемлет и злопамятство. И то, что через нас святится имя Божье, есть несомненное доказательство совершенной жизни; и то, что совершается воля Его, показывает то же самое; и то, что мы называем Бога Отцом, есть признак непорочной жизни. Во всем этом уже заключается, что должно оставлять гнев на оскорбляющих нас; однако, Спаситель этим не удовлетворился, но, желая показать, какое Он имеет попечение об искоренении между нами злопамятства, особо говорит об этом, и после молитвы припоминает не другую какую заповедь, а заповедь о прощении, говоря: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6:14). Таким образом, это отпущение первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд, произносимый о нас. Чтобы никто из неразумных, будучи осуждаем за великое или малое преступление, не имел права жаловаться на суд, Спаситель тебя, самого виновного, делает судьей над самим Собой, и как бы так говорит: какой ты сам произнесешь суд о себе, такой же суд и Я произнесу о тебе; если простишь своему собрату, то и от Меня получишь то же благодеяние, — хотя это последнее на самом деле гораздо важнее первого. Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении, а Бог прощает, сам ни в чем не имея нужды; ты прощаешь со-рабу, а Бог рабу; ты виновен в бесчисленных грехах, а Бог безгрешен. С другой стороны, Господь показывает Свое человеколюбие тем, что хотя бы Он мог и без твоего дела простить тебе все грехи, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случаи и побуждения к кротости и человеколюбию; гонит из тебя зверство, угашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя с твоими членами. Что ты скажешь на это? То ли, что ты несправедливо потерпел какое-нибудь от ближнего зло? Если так, то, конечно, ближний согрешил против тебя; а если ты претерпел по правде, то это не составляет греха в нем. Но и ты приступаешь к Богу с намерением получить прощение в подобных, и даже гораздо больших, грехах. Притом еще прежде прощения мало ли получил ты, когда ты уже научен хранить в себе человеческую душу и наставлен кротости? Сверх того и великая награда предстоит тебе в будущем веке, потому что тогда не потребуется от тебя отчет ни в одном грехе твоем. Итак, какого будем достойны мы наказания, если и по получении таких прав оставим без внимания спасение наше? Будет ли Господь внимать нашим прошениям, когда мы сами не жалеем себя там, где все в нашей власти?

Беседы на Евангелие от Матфея.


Этими словами доставляется три блага вместе: достигших высоты добродетелей Он научает смиренномудрию и увещевает не полагаться на свои подвиги, но бояться, трепетать и помнить о прежних грехах, как поступал и божественный Павел, который после бесчисленных подвигов говорил: «Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый» (1Тим. 1:15). Не сказал: «я был», но «есть», выражая, что он непрестанно памятовал о делах своих. Итак, достигшим высоты добродетелей Господь доставляет этими словами безопасность в смиренномудрии, а падшим после благодати святого крещения не попускает отчаиваться в своем спасении, но научает их просить у Врача душ врачества прощения. Кроме того эти слова научают человеколюбию. Господь хочет, чтобы мы были кротки к виновным, незлопамятны к согрешающим против нас, прощением их приобретали прощение себе и сами предуготовляли себе меру человеколюбия, потому что мы просим столько даровать нам, сколько сами даем ближним, и испрашиваем себе такого же прощения, какое даруем своим должникам.

О жизни по Богу и на слова: «Тесны врата и узок путь…» и пр. и изъяснение молитвы «Отче наш».

Свт. Кирилл Иерусалимский

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Ибо многие мы имеем прегрешения. Потому что согрешаем словом и мыслею, и делаем очень многое, достойное осуждения. И «аще речем, яко греха не имамы, лжем» (1Ин. 1, 8), как говорит Иоанн. Итак, мы с Богом полагаем yсловие, моляся, чтобы простил нам грехи, как и мы ближним долги. Итак, помышляя, что вместо чего мы получаем, да не медлим, и да не откладываем прощать друг другу. Бывающие нам оскорбления малы суть, легки и удобопростительны: а от нас бывающие Богу велики суть, и Его токмо человеколюбия требующие. Итак, блюдися, чтобы для малых и легких противу тебя согрешений ты не затворил самому себе от Бога прощение тягчайших твоих прегрешений.

Поучения тайноводственные. Поучение 5.

Свт. Тихон Задонский

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

1) Долги здесь разумеются грехи – слова, дела и помышления, закону Божию противные. Потому святой Лука в своем Евангелии написал: «остави нам грехи наша» (Лк.11,4). Называются же грехи долгами потому, что как в гражданской жизни бывает, что долги обязывают должника к отдаче заимодавцу, и если должник не отдает долгов, то его за долги заключают в темницу и держат, пока не отдаст долгов, так и грехи обязывают нас к удовлетворению правды Божией (ибо всякий грех бывает против правды Божией), а когда не имеем чем удовлетворить, то заключают нас в вечную темницу.

2) Этих долгов сами заплатить не можем, потому прибегаем к Христовым заслугам и милосердию Божиему, чтобы их нам даром оставил, и просим Его об этом: «остави нам долги наша».

3) Когда просим: «остави нам долги наша», то через это показывается, что мы не только за себя, но и друг за друга молиться и друг другу отпущения грехов должны просить.

4) Этим словом: «остави нам долги наша», – ясно показывается, что и сами святые согрешают, и потому должны просить себе отпущения грехов, как написано: «За то, то есть за оставление грехов, помолится Тебе всякий преподобный во время благопотребное» (Пс.31:6). Так как это молитва святых, ибо кто Бога Отцом истинно и от сердца называет, тому надобно быть святым чадом Божиим, и иметь Духа Божиего, живущего в себе, о Котором вопиют верные: «Авва, Отче!» (Гал. 4:6).

5) Грехи здесь понимаются не те, которые по произволению и обдуманно бывают, как-то: блуд, воровство, хищение, злоба, лукавство, лесть и прочее, – от этих грехов святые удаляются, – но понимаются немощи, от которых по слабости своей уберечься не могут, хотя и стараются о том. Об этих грехах молятся святые: «Отче! остави нам долги наша».

6) Говорится: «якоже и мы оставляем должником нашим». Этим словом научаемся, чтобы мы и сами оставляли грехи ближним нашим, когда у Бога просим и получаем оставление грехов. Он нам по милосердию прощает грехи – и мы должны, подражая Ему, по милосердию прощать грехи братии нашей. Когда оставляем грехи братии нашей, оставляет и Бог нам грехи наши. Не оставляем мы – не оставляет и нам Бог, как Христос говорит: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф.6,14–15).

7) Кто из грешников, которые в грехах пребывают и не оставляют их, хочет молиться и просить у Бога оставления грехов, тому должно прежде самому оставить свои грехи, а оставив, просить Бога, чтобы благодатью Своей оставил их, и избавил его от казни, которой за грехи предают грешника. Ибо и Бог нам не оставляет грехов, когда мы сами их не оставляем. А когда нам грехи не оставляются, то последует не что иное, как казнь за грехи.

Об истинном христианстве. Книга II.

Сщмч. Киприан Карфагенский

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Сколь необходимо, сколь прозорливо и спасительно нам напоминается, что мы - грешники, и мы побуждаемся к молению о [прощении] грехов, чтобы, испрашивая милости у Бога, дух приходил в самосознание! И дабы никто не умилялся своей будто бы невинностью и не погиб из-за высокомерия, человеку дается напоминание и наставление, что он ежедневно грешит, и повелевается ежедневно молиться о грехах. О том же учит в своем послании Иоанн, говоря: Если говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши (1Ин. 1:8-9). В своем Послании он охватил и то, что мы должны просить [прощения] за грехи, и то, что получим его, если будем просить. Поэтому он назвал Господа верным, то есть верно исполняющим Свое обещание отпускать грехи, поскольку Научивший нас молиться о наших долгах и грехах обещал нам милосердие Отца и следующее за тем прощение. К этому Господь ясно добавил и присоединил закон, ограничивающий нас известным условием и обетом, по которому мы должны просить, чтобы нам были оставлены долги так, как и мы оставляем нашим должникам, зная, что мы не можем получить отпущение грехов, если мы не сделаем того же относительно наших должников. Поэтому и в другом месте Он говорит: Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить (Мф. 7:2). И раб, который не захотел простить своему товарищу тогда, как господин простил ему самому весь долг, был заключен в темницу, ибо утратил оказанную ему Господом милость, потому что не захотел оказать товарищу милости.

О Молитве Господней.

Троицкие листки

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Пища не все обнимает нам нужное и полезное. Знал Господь, что один Он всегда безгрешен. Поэтому научает нас молиться об отпущении долгов, т.е. грехов наших: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. «Бог заповедует, — говорит святой Киприан, — чтобы в дому Его жили только мирные, согласные, единодушные; а кто находится во вражде, в несогласии, кто не имеет мира с братьями, тот, хотя бы претерпел смерть за имя Христово, все же останется виновен во вражде братской, а в Священном Писании сказано: Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1Ин. 3:15), человекоубийца же не может ни достигнуть Царства Небесного, ни жить с Богом. Не может быть со Христом тот, кто захотел быть больше подражателем Иуды, нежели Христа. Каков же этот грех, который не омывается и крещением крови?.. Каково это преступление, когда его нельзя загладить и мученичеством?..» «Напоминанием о грехах, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — Господь внушает нам смирение; повелением отпускать другим — уничтожает в нас злопамятство; а обещанием за это и нам прощения — укрепляет в нас благие надежды и научает размышлять о неизреченном человеколюбии Божием. Он мог и без твоего дела простить тебе все грехи, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случай к кротости и человеколюбию, гонит из тебя зверство, погашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя со Своими членами». — «Кто от всего сердца не отпустит согрешившему против него брату, — говорит святой Кассиан, — тот этой молитвой будет испрашивать себе не помилование, а осуждение».   «Бог благоволит вступить с нами в договор, — говорит блаженный Августин, — вот что глаголет тебе Господь Бог твой: «отпусти — и отпущу. Не отпустил ты, сам против себя идешь, а не Я». Итак, отпусти, прости от сердца, и будь уверен, что вместе с этим прощаются тебе все грехи твои, словом, делом и помышлением совершенные. Кто проживет на этой земле и не поимеет врага? Постарайтесь же, понудьте себя, возлюбленные, полюбить их, умоляю вас. И не думайте, чтобы это было невозможно; я знаю, знал, на самом деле видел христиан, которые любят врагов своих. Веруйте, что это возможно, и молитесь, да будет в вас и в этом отношении воля Божия. Что тебя так раздражает во враге твоем? Конечно, не природа человеческая. Он родной тебе: оба вы из земли сотворены и от Господа одушевлены. Он — то же, что и ты; он брат тебе. Первые двое — Адам и Ева — были родители наши: он отец, она мать. Стало быть, мы — братья. Не оставим это первоначалие наше; Бог — Отец наш, Церковь — мать. Стало быть, мы — братья… Бог праведно скажет непростившим: «Зачем просите вы, чтобы Я сделал то, что обещал, когда сами не исполняете того, что Я заповедал? Что Я обещал? Отпустить долги ваши. Что заповедал? Чтобы и вы отпускали должникам вашим. Но как можно сказать, что вы это исполняете, если не любите врагов ваших?» Святого Стефана побивали камнями, а он под ударами камней, преклонив колени, молился, говоря: Господи! не вмени им греха сего (Деян. 7:60). Те камни бросали в него, а не прощения просили, но он молился о них… Так молиться научил Господь учеников Своих, тех великих первых апостолов Своих, предводителей наших. Не надлежало бы никогда солнцу заходить во гневе нашем, а сколько раз заходило оно таким образом! Не думайте, что гнев — ничто. Если бы Бог восхотел взыскать его от нас, куда бы нам деваться?» Так увещавает нас блаженный Августин. А наш святитель Тихон Задонский говорит, что словами: прости нам долги наши, Господь учит нас молиться не за себя только, но и друг за друга: друг другу просить отпущения грехов. «Старайся жить так, — поучает святитель Григорий Нисский, — чтобы ты мог сказать Богу: «Что сделал я, сделай и Ты; подражай рабу Своему — Ты, Господь, — убогому и нищему, Ты, царствующий над всем. Я отпустил грехи, не взыскивай и Ты. Я уважил просителя, не отвергни и Ты просящего. Я отпустил должника своего веселым, таков пусть будет и Твой должник. Не делай, чтобы Твой был грустнее моего. Пусть оба равно благодарят оказавших милость… Я разрешил, разреши и Ты. Я отпустил, отпусти и Ты. Конечно, мои прегрешения перед Тобой тяжелее сделанных предо мной моим должником. Признаю это и я. Но воззри и на то, кто Ты и кто я?.. Малое человеколюбие оказал я, потому что большего не вмещает природа моя; а Ты сколько ни пожелаешь, могущество не воспрепятствует щедродаровитости Твоей».    Все мы должники неоплатные: прости грехи наши, которыми мы оскорбляем Тебя всякий день и час. Остави, ибо никто не может оставлять грехи, кроме Тебя; остави, ибо и нам Ты заповедал оставлять согрешившему брату до семидесяти крат седмерицею; остави нам, как и мы, будучи злы, оставляем должникам нашим, и как обещал это нам, грешным, Твой Сын Единородный, остави не нам только, но и всем должникам нашим, не поставь им во грех того, в чем они согрешили против нас». А если мы не захотим простить им их ничтожных прегрешений, то да будет суд без милости (рабам лукавым) не оказавшим милости! Вот почему святые отцы говорили: «Кто хочет, чтобы Бог скоро услышал молитву его, тот, когда станет пред Богом и прострет руки свои к Нему, прежде всего, даже прежде молитвы о душе своей, должен от всего сердца помолиться за врагов своих». Вот почему и другим они всегда старались внушать ту же спасительную истину. Так, в житии святителя Иоанна Милостивого читаем: был в Александрии один вельможа, который, несмотря на все увещания угодника Божия, не хотел и слышать о примирении со своим врагом. Однажды святитель пригласил его в свою домовую церковь на Божественную литургию. Вельможа пришел. В церкви никого из богомольцев не было, сам патриарх служил, а на клиросе был только один певец, которому вельможа и стал помогать в пении. Когда они начали петь молитву Господню, запел ее и святитель; но на словах хлеб наш насущный дай нам на сей день (Мф. 6:11) святитель Иоанн вдруг замолчал сам и знаком остановил певца, так что вельможа один пропел слова молитвы: прости нам долги (грехи) наши, как и мы прощаем должникам нашим… Тут святитель обращается к непримиримому вельможе и с кротким упреком говорит: «Смотри, сын мой, в какой страшный час и что говоришь ты Богу: остави мне, как и я оставляю… Правду ли ты говоришь? Оставляешь ли?..» Эти слова так поразили вельможу, что он, весь в слезах, бросился к ногам архипастыря и воскликнул: «Все, что ни повелишь, владыко, все исполнит раб твой!» И исполнил: он в тот же день помирился со своим врагом и от всего сердца простил ему обиды.

Троицкие листки. №801-1050.

Стих: Предыдущий Следующий Вернуться в главу
Цитата из Библии каждое утро в Telegram.
t.me/azbible