Скрыть
Что́ же ви́диши сꙋче́цъ, и҆́же во ѻ҆́цѣ бра́та твоегѡ̀, бревна́ же, є҆́же є҆́сть во ѻ҆́цѣ твое́мъ, не чꙋ́еши;

Святые отцы

Прочие

Афанасий Великий, свт. (†373)

Ст. 3-5 Чтоже видиши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, еже есть во оце твоем, не чуеши? Или како речеши брату твоему: остави, да изму сучец из очесе твоего? Лицемере, изми первее бревно из очесе твоего, и тогда узриши изъяти сучец из очесе брата твоего

Если у самого тебя в оке бревно непотребства; то можешь ли, будучи слепым, предостеречь брата своего от сучьца малого греха? Богомудрый Павел, пиша к римлянам, о таковых лицемерах, приемлющих на себя вид благочестия, говорит: научая убо иного, себе ли не учиши? проповедая не красти, крадеши? глаголяй не прелюбы творити, прелюбы твориши? гнушаяся идол, святая крадеши? Иже в законе хвалишися, преступлением закона Бога бесчествуеши (Рим. 2:21-23); и еще: имже бо судом судиши друга, себе осуждаеши: таяжде бо твориши судяй (Рим. 2:1). Так, преступившие закон Пасхи преступлением сего закона бесчестят Христа, Господа Пасхи. Посему, кто осуждает за что-либо другого, а сам делает то-же, тот осуждает себя самого. Так и два старца, судившие Сусанну как прелюбодейцу, сами по закону Моисееву осуждены как прелюбодеи. И Фараону возмерено тою-же мерою, какою он мерял. Поскольку ввергал он в реку младенцев, то и сам погиб, потонув в Чермном море. И архиереи, убившие Захарию у жертвенника, сами при жертвеннике побиты римлянами, в научение тебе, что, какою мерою кто меряет, такою и ему возмерится. И имиже кто согрешает, сими и мучится (Прем. 11:17).

Из Бесед на Евангелие от Матфея

Иоанн Златоуст, свт. (†407)

Ст. 1-4 Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоем глазе бревно

Что ж? Ужели не должно обвинять согрешающих? Да; и Павел то же самое говорит, или – лучше – Христос через Павла: А ты что осуждаешь брата твоего? Или: И ты, что унижаешь брата твоего? Кто ты, осуждающий чужого раба? (Рим. 14:10, 4)? И опять: Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь (1Кор. 4:5). Каким же образом тот же апостол в другом месте говорит: Обличай, запрещай, увещевай (2Тим. 4:2)? И еще: Согрешающих обличай перед всеми (1Тим. 5:20)? Равным образом, и Христос говорит Петру: Пойди и обличи его между тобою и им одним. Если же не послушает, возьми с собою другого, если же и при этом не уступает, скажи церкви (Мф. 18:15–17). И для чего Он поставил столь многих обличителей, и не только обличителей, но и карателей, так что кто не послушается никого из этих последних, того велел почитать за язычника и мытаря? С какою также целью вверил им и ключи? Если, ведь, они не будут судить, то не будут иметь никакой важности и, следовательно, всуе получили власть вязать и решить. С другой стороны, если бы это было так, то все пришло бы в расстройство и в Церкви, и в гражданских обществах и в семьях. Если господин не будет судить своего слугу, а госпожа служанку, отец сына, и друг своего друга, то зло будет распространяться все более и более. И что я говорю: друг друга? Даже если врагов не будем судить, то никогда не будем в состоянии разрушить вражду, но все придет в совершенный беспорядок. Что же значит указанное изречение? Рассмотрим теперь внимательнее, чтобы врачевство спасения и законы мира не почел кто-нибудь законами ниспровержения и смятения. Для имеющих здравый ум Спаситель хорошо изъяснил уже силу данного закона в следующих дальнейших словах: “И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь”? Если же для многих, не так сообразительных, изречение Христово кажется все еще недовольно ясным, то я снова постараюсь изъяснить его. Именно – здесь, как мне кажется, Спаситель не все вообще грехи повелевает не судить и не всем без исключения запрещает это делать, но тем только, которые, сами будучи исполнены бесчисленных грехов, порицают других за маловажные какие-нибудь поступки. Мне кажется также, что Христос указывает здесь и на иудеев, которые, будучи злыми обвинителями своих ближних в каких-нибудь маловажных и ничтожных поступках, сами бессовестно творили великие грехи. За это Господь порицал их и под конец (Своего служения), говоря: связуете “бремена тяжелые и … а сами не хотят и перстом двинуть их”. И еще: “Даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру” (Мф. 23:4, 23). Итак, можно думать, что Христос указывал и на них, желая предварительно упрекнуть их в том, в чем они, впоследствии времени, порицали учеников. Хотя последние ни в чем подобном не согрешили, но иудеям казалось грехом, например, что они не соблюдали субботы, ели неумытыми руками, возлежали с мытарями, о чем Спаситель и в другом месте говорит: “Оцеживающие комара, а верблюда поглощающие” (Мф. 23:24). Впрочем, Христос полагает здесь и общий закон о неосуждении. И Павел в послании к коринфянам запретил не вообще судить, но судить только высших, в виду неизвестности дела; равным образом, не вообще запрещает исправлять согрешающих. Он упрекал и тогда не всех без различия, а укорял, во-первых, учеников, которые так поступали в рассуждении своих учителей, и во-вторых, тех людей, которые, сами будучи виновны в бесчисленных согрешениях, клеветали на неповинных. То же самое дает разуметь и Христос в данном месте, и не просто дает разуметь, но еще внушает великий страх, и угрожает неизбежным наказанием: “Ибо каким судом судите, – говорит Он, – [таким] будете судимы”. Ты осуждаешь, говорит Он, не ближнего, но себя самого, и себя самого подвергаешь страшному суду и строгому истязанию. Подобно тому, следовательно, как в отпущении грехов начало зависит от нас самих, так и в этом суде мы же полагаем известную меру нашего осуждения. Итак, должно не порицать, не поносить, но вразумлять; не обвинять, но советовать; не с гордостью нападать, но с любовью исправлять, – потому что не ближнего, но себя самого предашь ты жесточайшему наказанию, когда не пощадишь его, произнося твой приговор о его прегрешениях.

Видишь ли, как эти две заповеди и легки, и доставляют великие блага покорным, и наоборот, причиняют великое зло непослушным? Тот, кто оставляет ближнему своему его прегрешения, освобождает от обвинения не столько его, сколько себя самого, и притом без всякого труда; и тот, кто с пощадою и снисходительно разбирает преступления в других, таковым судом своим полагает большой залог прощения для себя самого. Что же, – скажешь ты, – если кто прелюбодействует, неужели я не должен сказать, что прелюбодеяние есть зло, и неужели не должен исправить распутника? Исправь, но не как неприятель, не как враг, подвергая его наказанию, но как врач, прилагающий лекарство. Спаситель не сказал: не останавливай согрешающего, но: не суди, т. е., не будь жестоким судиею; притом же это сказано не о важных и явно запрещенных грехах, как уже мною было и прежде замечено, но о таких, которые и не почитаются грехами. Потому Он и сказал: “Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего”? Многие и ныне так поступают: видя монаха, имеющего излишнюю одежду, обыкновенно представляют ему закон Господень, хотя сами постоянно только и занимаются хищениями и лихоимством; или видя, что он употребляет нескудную пищу, делаются жестокими обвинителями, хотя сами каждый день пьянствуют и упиваются, не зная того, что чрез это, при своих грехах, готовят для себя больший огонь, и лишают себя всякого оправдания. И в твоих, ведь, поступках должно потребовать строгого отчета, раз ты сам первый положил такой закон, строго осудив поступки ближнего. Итак, не считай для себя тягостью, когда и сам ты будешь подвергнут такому истязанию.

Беседы на Евангелие от Матфея

Иероним Стридонский, блж. (†420)

Ст. 3-5 Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего»; а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего

Здесь говорится о тех людях, которые, хотя сами являются повинными в смертном грехе, но братьям не спускают меньших грехов, [как бы] процеживая [В (Мф. 23:24): оцеживающие] комара и поглощая верблюда (Мф. 23:24). Итак, по справедливости и они за свою притворную праведность, - как и выше мы сказали, - называются лицемерами, которые сквозь бревно глаза своего усматривают сучок в глазе брата своего.

Толкование на Евангелие от Матфея

Августин Аврелий, блж. (†430)

Ст. 3-5 И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего », а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего

И хорошо сказано: Лицемер! Ведь осуждать пороки есть дело честных и доброжелательных людей. Когда это делают злые, они, как лицемеры, играют чужие роли, скрывая под маской свою суть, и изображают с помощью маски то, чем не являются. Таким образом, под именем лицемеров тебе следует понимать притворщиков. И особенно остерегаться того назойливого рода притворщиков, которые с ненавистью и завистью предпринимают обличение всех пороков и желают при этом казаться дающими советы. Потому следует благочестиво и осмотрительно бдить, чтобы, когда необходимость будет вынуждать нас осуждать или упрекать кого-то, мы сперва рассуждали, является ли порок таким, которого мы никогда не имели или от которого мы уже избавились. И если мы никогда не имели его, то должны помышлять, что мы - люди и могли бы иметь. А если имели и избавились, то следует вспомнить об общей немощи, чтобы этому осуждению или упреку предшествовала не ненависть, а милосердие, и чтобы это послужило к исправлению или обращению того, ради которого мы делаем это (ведь результат неясен), но мы были бы спокойны благодаря честности нашего взгляда. Если же, поразмыслив, мы обнаружим, что сами пребываем в том же пороке, что и тот, кого собирались осудить, то да не осудим и не упрекнем, но станем горько плакать и призывать не его к повиновению нам, но к обоюдной решимости [избавиться от этого порока]!

О нагорной проповеди Господа

Исидор Пелусиот, прп. (†440)

Что же видиши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, иже есть во оце твоем, не чуеши

Это общий, кажется, недуг - быть не только слепым для собственных своих грехопадений и зорким для проступков ближнего, себе самим отыскивать принужденные оправдания, для других же быть строгими и неумолимыми судиями, те, кто действительно освободился от самолюбия и держится той мысли, что брать верх должна справедливость, греша, произносят и себе самим тот же приговор, какой произнесли бы и ближним. Лучше же сказать, они исправляют себя покаянием, зная, что неисправимый достоин гибели. Сему-то строгому испытанию подвергая нас, Христос сказал: что же видиши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, иже есть во оце твоем, не чуеши? Не надлежит быть строгим судиею других тому, кто невнимателен к собственным своим недостаткам.

Письма. Книга II

Феофилакт Болгарский, блж. (†1107)

Ст. 2-5 Ибо, каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как скажешь брату твоему: дай я выну сучок из глаза твоего, а вот в твоем глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего

Тому, кто желает укорять других, должно быть безупречным, ибо если он, имея в своем глазу бревно, то есть большой брус, или грех, будет укорять другого, имеющего сучок, то сделает его несовестливым. Но Господь показывает, что тот, кто много грешит, не может хорошо видеть греха брата своего, ибо каким образом сможет увидеть прегрешение другого, легко уязвленного, тот, кто сам имеет бревно в глазу?

Толкование на Евангелие от Матфея

Иоанн Кронштадтский, прав. (†1909)

Что же видиши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, иже есть во оце твоем, не чуеши

Видел и слышал я людей, которые с лукавством и злорадством рассказывают о некоторых темных пятнах в жизни и деятельности великих и даже святых людей и из-за этих темных, мнимых или истинных, пятен порицают всю жизнь человека, называя его лицемером и едва не богоотступником. Они представят вам и факты, только эти факты так же темны и сомнительны, как темна их подозрительная, лукавая душа, которая из чужого пятна, из чужого греха, чужой слабости хочет извлечь для себя мнимое оправдание для своих порочных дел. Но не оправдают они себя, а большее навлекут осуждение на себя за то, что видят сучец во оце брата своего и осуждают его, бревна же (поистине бревна) во оце своем не чуют. Ты говоришь: в этом святом отце или в этом благочестивом человеке есть такие и такие-то грехи. Что же? — Он человек. Но никто из людей не безгрешен. Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас (1Ин. 1:8). Но разве ты без греха? Если же нет, что же ты бросаешь в брата камень осуждения? Если бы я стал разбирать твою жизнь по слову Божию, то я собственными твоими словами осудил бы тебя в бесчисленных и тяжких грехах: и в гордости, и в кичении, и в неверии, в любодеянии и в прелюбодеянии, и в кривотолковании слова Божия и заповедей Божиих, и в холодности к своей вере, и мало ли в чем! Я нашел бы, что, может быть, всё тело твое темно, потому что сердечное око твое лукаво. Ох! Как мне это противно — диавольское злорадство о грехе ближнего, это адское усилие доказать его истинную или мнимую его слабость. И люди, так поступающие, еще смеют говорить, что они уважают и всеми силами стараются исполнять закон о любви к Богу и ближнему! Какая же тут любовь к ближнему, когда даже в великих и святых людях намеренно хотят видеть и отыскивать темные пятна: за один грех чернят всю его жизнь и не хотят покрыть греха ближнего, если он действительно есть. Забыли они, что любовь… все покрывает (1Кор. 13:4, 7) (толк о Филарете). Как много делают зла эти нравственные черви себе и другим! Они подрывают во многих законное уважение к известной особе, затемняют для них свет ее и отвлекают от подражания ей, и смущают душу их помыслами осуждения и себе вредят тем, что принимают от диавола яд осуждения ближнего. Брат! Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его (Рим. 14:4).

Дневник. Том V. 1862

Лука Крымский, свт. (†1961)

Ст. 1-5 Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «Дай, я выну сучок из глаза твоего, а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего

И что же: запрещает ли Господь Иисус Христос говорить, что прелюбодеец грешит, запрещает ли говорить, что убийца, вор, грабитель достойны осуждения? Нет, не запрещает Господь всего этого. Господь Иисус Христос запрещает другое. Он запрещает то же, что запрещает и святой апостол Павел: А ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего? Все мы предстанем на суд Христов (Рим. 14:10). Видите, и святой апостол Павел решительно запрещает суд над братом своим, но он же в посланиях к Тимофею говорит: Обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением (2Тим. 4:2) и Согрешающих обличай перед всеми (1Тим. 5:20).

Вся 23-я глава Евангелия от Матфея — грозная речь обличения: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры (Мф. 23:15). Господь Иисус Христос в довольно резких словах осуждал книжников и фарисеев. Господь осудил их, назвал лицемерами. Есть ли здесь противоречие, как кажется некоторым? Что же это значит, как примирить это? Разве может быть противоречие в Господе Иисусе Христе и в Его святом, блаженном апостоле? Противоречия нет, нужно вникнуть, что запрещает Господь. Увидим, найдем объяснение в словах Самого Господа Иисуса Христа. Он сказал после этих слов: Что ты смотришь на сучек в глазу брата своего, а бревна в своем глазу не чувствуешь? Это значит, что Господь Иисус Христос запрещает нам быть строгими судьями над братьями нашими, запрещает поступать, как обыкновенно поступаем мы: своего тяжкого греха не замечаем, а сучек, маленькую соринку в глазу брата своего — небольшое прегрешение — зорко видим и наблюдаем. Будучи сами полны греха, судим брата своего, совершившего небольшое прегрешение перед Богом. Видим монаха не довольно скудно питающегося — судим его, что он не постится.

А кто же эти осуждающие? Каждый день пьянствуют они, объедаются, а монаха, который не питается одним хлебом и водой, строго осуждают. Бревна в своем глазу не чувствуют, а сучек в глазу брата своего видят. Осуждают его, будучи сами достойны более строгого и тяжкого осуждения Божьего. Мы всегда чрезвычайно зорки в отношении грехов ближних наших, не замечая бревна в глазу своем.

Так было и в древности, во времена Господа Иисуса Христа. Книжники, ученые иудеи того времени резко осуждали Его и апостолов за то, что не хранят они субботы, едят неумытыми руками, общаются с грешниками, а за собой не замечали тех тяжких грехов, в которых так грозно обличил их Господь.

Что же, неужели нужно молчать, когда утопает в грехах брат наш, неужели мы должны равнодушно, молча наблюдать, как грешат люди? Нет, вовсе нет. Ибо вы только что слышали слова Павловы, в которых велит он обличать и запрещать. Это говорит он любимому ученику своему — Тимофею-епископу. Значит, обличать и запрещать должно, но дело в том, что велика разница между осуждением и обличением.

Мы нехорошо относимся к грехам ближних своих: видим, что согрешают и со злорадством становимся судьями их. Вот что запрещает Господь Иисус Христос, ибо можно поступить совсем иначе. Не должны мы молчать, но обличать должны кротко, тихо, не с осуждением, а с любовью, с желанием исправить, без злорадства и злобы.

Так поступают те, у которых нет бревна в глазу их. Так поступают люди чистые сердцем. Кротко и тихо убеждают они грешников отстать от своих прегрешений. Это и есть обличение, это не осуждение — это желание спасти их душу, это желание исправить их. Это исполнение заповеди Господней. Господь велит: когда согрешит против тебя брат твой, — не трезвонь о грехе его, не обличай перед всеми, начни с обличения его наедине. Пойди с ним в отдельную комнату, поговори с братом своим и обличи его. Если послушает он тебя, приобрел ты брата своего: не только спасешь, исправишь ты его, но и приобретешь его сердце. Если не послушает он тебя, возьми с собой двоих-троих свидетелей. Не послушает их — скажи церкви, а если и церкви не послушает — да будет тебе как язычник и мытарь. Отвергни его, как язычника и мытаря, совсем отвергни.

Видите, можно судить о грехах ближних своих различно: строгою мерою мерить, осуждать со злобою и раздражением, можно с любовью и кротостью обличать. Вот почему Господь Иисус Христос продолжил речь Свою: Каким судом судите, таким будете судимы. Кто, где будет судить? Он Сам на Страшном Суде. Если поступать будем, как Господь указывает, то и Господь на Суде Своем этой же мерой будет мерить нам — мерою милосердия, любви и прощения; если мы с кротостью и тихостью обличаем согрешающих — то и Господь с кротостью и прощением отнесется к грехам нашим.

А если мерою недоброй и злорадной мерим мы грехи братьев наших, трезвоним о грехах их, — то получим тяжкое и строгое воздаяние от Господа Иисуса Христа, когда будет Он нас судить. Первая и важнейшая обязанность наша — видеть и замечать бревно в собственном глазу, видеть и судить собственные грехи; а в отношении соринки в глазу брата своего должны мы быть долготерпеливы, — тогда долготерпелив будет к нам Господь Иисус Христос в день Страшного Суда.

Спешите идти за Христом. На слова: «Не судите, да не судимы будете»

Евфимий Зигабен (†1118)

Что же видиши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, еже есть во оце твоем, не чуеши

Сучком указал на весьма малую погрешность, а бревном – на весьма большую, потому что бревно – весьма длинная колода. Этим желает сказать: каким образом ты усматриваешь в душе брата своего незначительный грех, а в своей и весьма тяжкого не замечаешь? Всякий лучше знает свои, чем чужие, и лучше видит большие, чем меньшие.

Толкование на Евангелие от Матфея

Михаил (Лузин), еп. (†1887)

И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь

Сучок в глазе брата

Речь иносказательная; спица, или κάρφος небольшая острая часть какого-либо де­рева, растения, ость колоса или травы, это — символ какого-либо незначительного нравственного недостат­ка в образе действий или поведении ближнего.

Бревно

Это образ больших нравственных недо­статков в собственном нашем поведении. Смысл из­речения тот, что мы более склонны примечать незна­чительные недостатки в ближних, чем сознавать бо­льшие недостатки собственные.

Толкование на Евангелие от Матфея

Толковая Библия А.П. Лопухина (†1904)

И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь

(Лк. 6:41). При толковании этого стиха многое зависит от того, что понимать под словом κάρφος, соринку ли, попавшую в глаз, или действительно древесный сучек, хотя бы и маленький. Слово, конечно, имеет и то, и другое значение (Вульгат. festuca — сучок; нем. пер. Лютера: Splitter, заноза, спичка, осколок; англ, mote — атом, маленькая частичка, спичка). По всей вероятности неточные слова, поставленные в немецком и английском переводах, были причиною того, что западные экзегеты, по-видимому, почти совсем не понимают этого текста и их рассуждения представляются иногда даже странными.

Впрочем, этот упрек может относиться не к ним одним, но и к некоторым древним толкователям. Напр., Феофилакт пишет: “Господь показывает, что тот, кто много грешит, не может хорошо видеть греха брата своего (δείκνυσι δε ό κύριος, ότι ουδέ δύναται ίδεΐν καλώς το του αδελφού άμάρωημα ό μεγάλα άμαρτάνων); потому что каким образом сможет увидеть прегрешение другого, легко уязвленного, тот, кто сам имеет бревно в глазу?” Но об этом ли говорит Спаситель? Кажется, что Он как раз выражается наоборот, что грех брата мы обыкновенно хорошо видим, а своего собственного большого греха не замечаем. Объяснения западных экзегетов еще более неудовлетворительны, чем объяснение Феофилакта. Так, Толюк говорит, что “собственная греховность лишает человека правильного духовного взгляда, чтобы судить о нравственных преступлениях других”. Цан утверждает, что попавшее в глаз “маленькое постороннее тело затрудняет зрение, а большое делает его невозможным”. Соринка или бревно суть, следовательно, образы малых и больших нравственных недостатков и мешают нам правильно познавать предметы и обходиться с ними. Поэтому Цан считает непонятным, чтобы тот, у кого большой недостаток (как бревно), замечал неважный недостаток у другого, и думает, что “в области телесной жизни” это даже и “невозможно.” Хотя так и бывает на “нравственной почве”, однако все это представляется столь “неестественным”, что на вопрос, почему так именно поступает лицо, к которому Спаситель обращается с речью (τι δε βλέπεις), “не мыслим” никакой удовлетворительный, оправдывающий его деяние ответ.

По поводу этого толкования следует сказать, что действительно, если в глазу брата моего соринка, причиняющая ему боль, а у меня в глазу гораздо большее тело, целое бревно, то последнее мне не только должно причинять боль, но еще и совершенно загораживает от меня какие бы то ни было чужие соринки, или грехи. Что соринка может попасть в глаз брата, — это случается часто и потому вполне понятно. Но каким образом может попасть и находиться в моем глазу целое бревно? В комментариях мы нигде не нашли нужного объяснения. Если скажут, что все это — только образы для обозначения нравственных отношений, то на это можно ответить, что образы должны же сколько-нибудь соответствовать природе и действительности, иначе они окажутся слишком грубыми, неестественными и преувеличенными, что вполне и признают разные толкователи. Мы, с своей стороны, думаем, что под κάρφος 3-го стиха следует разуметь не “соринку” и не “соломинку”, причиняющую боль (об этой боли ничего Спаситель не говорит), а целый действительный “сучок,” festuca, как в русском, славянском и Вульгате, и что этот сучок вовсе не причиняет никакой боли. В глазу всегда отражаются разные внешние предметы, как в зеркале, что может видеть (βλέπειν) всякий, кто близко смотрит в глаз своего брата. Он может видеть отражающиеся за роговой и другими оболочками в глазу другого, в зрачке, предметы (διαβλέπειν — с. 5). Понятно, что такие отражавшиеся предметы не производят и не могут производить никакой боли, и нисколько не препятствуют видеть. В моем глазу может отражаться целое бревно, а в глазу брата — сучок. Я не вижу бревна, а сучок вижу. При таком толковании удовлетворительно объясняется и другое выражение: κατανοειν. Спаситель не говорит: ты не чувствуешь боли от бревна, или ты не видишь его, а собственно не думаешь, не размышляешь о том, что отражается у тебя в твоем собственном глазу (значение κατανοειν только в виде исключения — переходное = просто размышлять, обыкновенное же переходное, направлять внимание на что-нибудь, рассматривать, замечать, примечать — Кремер).

Следовательно, образы, употребленные Спасителем, представляются вполне естественными и отвечающими действительности. Правда, против предлагаемого нами толкования можно возразить, что ему, по-видимому, противоречат выражения следующих 4 и 5 стихов. Об этом мы скажем в своем месте; теперь же заметим, что связь ст. 3-го с предыдущим понятна. В 3 стихе Спаситель объясняет, почему мы не должны судить других, — потому, что судить значит вглядываться в глаза брата, замечать его недостатки, и не обращать внимания на свои собственные. А между тем последние — больше грехов брата. Мысль та же, какая выражена в притче (Мф. 18:23-35). К сказанному прибавим, что подобная же мысль встречается в Талмуде в нескольких местах (см. Эдершейм, Жизнь и время Иисуса Мессии, т. 1 с. 678 и след.).

Иоанн Бухарев, прот. (†1912)

Ст. 2-3 ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь

Здесь речь иносказательная. Под сучком или спицею разумеются незначительные нравственные недостатки в действии или поведении нашем, а под бревном – большие нравственные недостатки наши. Таким образом, слова Спасителя: что ты смотришь на спицу и проч., – значат то, что мы более склонны примечать незначительные недостатки в ближних, чем сознавать большие свои собственные, тогда как должно бы быть наоборот. Так царь Давид разгневался на человека, который отнял овцу у бедняка соседа, а сам еще не видел своего тяжкого преступления – отнятия жены у Урия и лишения его жизни.

Толкование на Евангелие от Матфея

Троицкие листки (XIX в.)

Ст. 3-4 И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоем глазе бревно

Спаситель не всем без исключения запрещает судить все вообще грехи, но тем только, которые, сами будучи заражены безчисленными грехами, порицают других за маловажные какие-либо поступки». Это видно из следующих слов Его: И что ты смотришь на сучок (что ты смотришь на малый проступок) В глазе (на совести) брата твоего, А бревна, тяжкого греха, В твоем глазе, на твоей совести, не чувствуешь, т.е. не замечаешь? Всякий может знать свои грехи лучше, чем чужие, лучше видеть большие, чем меньшие. Или как скажешь брату твоему: «дай, позволь мне, я выну сучок из глаза твоего», А вот, в твоем глазе бревно? Как ты примешься врачевать его, когда сам больше его нуждаешься во врачевании? Возьмем пример: гнев есть сучок, а ненависть — бревно. Кто питает гнев на брата лукавыми подозрениями, тот поливает сучок, который возрастает и делается целым бревном. Итак, если ты осуждаешь гневающегося, а сам держишь в своем сердце ненависть, то и к тебе относятся слова Христовы: И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Так царь Давид воспылал праведным, как ему казалось, негодованием против человека, который отнял овцу у бедняка-соседа, а сам еще не видел своего тяжкого преступления, отняв жену Урии и лишив жизни этого воина. «Многие, — говорит святой Златоуст, — и ныне так поступают: видя монаха, имеющего лишнюю одежду, указывают ему на закон Господень, хотя сами делают безчисленные хищения и всякий день лихоимствуют; или, видя, что он употребляет нескудную пищу, делаются злыми обвинителями, хотя сами каждый день пьянствуют и упиваются, не зная того, что через это, при своих грехах, больший для себя готовят огонь и лишают себя всякого оправдания». Святитель Афанасий Александрийский пишет: «Еретики готовы утверждать, что не должно судить и того, кто сделал смертный грех, потому что Господь сказал: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7:1). Но если это действительно так, как утверждают они, то, без сомнения, подвергся бы осуждению праведный Ной, который осмеятеля Хама осудил быть рабом братии». Затем святитель приводит примеры Моисея, Иисуса Навина, Финееса, пророков Самуила, Илии, Даниила, апостолов Петра и Павла и говорит: «Если все праведные судили, и не были сами судимы, паче же, избраны на духовное служение, то почему же не должно судить, как говорят еретики? Господь сказал: Не судите, да не судимы будете (Мф. 7:1) не для того, чтобы мы поступали в чем-либо без суда, но имея в виду фарисеев и книжников, которые осуждали друг друга, но не исправляли самих себя». «Кто хочет укорять других, — говорит блаженный Феофилакт, — тот сам должен быть безпорочен. Если он, имея в своем глазу бревно, тяжкий грех, будет укорять другого, имеющего сучок, то сделает его только безстыдным; потому что тот, обидевшись, станет также укорять его самого и, таким образом, впадет в грех осуждения. Впрочем, Господь показывает, что великий грешник и не может хорошо видеть греха брата своего: как он, имея бревно в глазе, увидит другого, легко уязвленного?» «Ты скажешь, — пишет святитель Златоуст, — если кто прелюбодействует, неужели я не должен сказать, что прелюбодеяние есть зло, и неужели не должен исправить делающего прелюбодеяние? Исправь, но не как неприятель, не как враг, подвергая его наказанию, но как врач, прилагающий лекарство. Ибо Спаситель не сказал: не останавливай согрешающего, но сказал: не суди, т.е. не будь жестоким судьей; притом же это сказано не о важных и явно запрещенных грехах, но о таких, которые и не почитаются грехами, почему и говорит о сучке, а не о бревне в глазе брата твоего». «Господь, — говорит святитель Григорий Нисский, — не запрещает суда благонамеренного, но запрещает осуждение немилосердое. Если согрешивший и подлежит суду, то пусть судит его тот, кто ни в чем подобном не согрешил, а не ты. Не должен судить других тот, кто сам в том же виновен. И ты удивляешься, что Господь положил такой закон, когда и разбойник на кресте признал его и выразил мысль Иисуса Христа в таких словах своих, обращенных к другому разбойнику: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? (Лк. 23:40) А ты не только не вынимаешь у себя бревна, но и не видишь его; напротив того, сучок у другого не только видишь, но и осуждаешь, и стараешься изъять. Поэтому, если плохо не обращать внимания на свои грехи, то вдвое или втрое хуже судить других, имея в собственных глазах своих бревно, ибо грех тяжелее и бревна». Итак, заповедь Спасителя имеет такой смысл: кто сам подвержен многим порокам, тот не будь строгим судьей чужих погрешностей, а особенно, если они маловажны; не порицай, не поноси, но вразумляй; не обвиняй, но советуй; не с гордостью нападай, но с любовью исправляй; потому что не ближнего, но себя самого предашь жесточайшему наказанию, когда не пощадишь его, произнося твой приговор о его прегрешениях.

Троицкие листки. №801-1050

Стих: Предыдущий Следующий Вернуться в главу
Цитата из Библии каждое утро
TG: t.me/azbible
Viber: vb.me/azbible