Толкования на Числа 35:20

Убежище, города-убежища. 

Убежище, города-убежища. Первоначальное учреждение городов убежища подробно описано в книге Чисел (Чис.35,10-15). Как в патриархальные времена до Моисея, так при Моисее и после него человеческая жизнь считалась весьма священной. Сознательный убийца был осуждаем на смерть и, даже убивши своего ближнего ненамеренно, подвергался опасности отмщения со стороны его ближайшего родственника (отмстителя за кровь). Впрочем, эта суровая справедливость растворялась милосердием, так как для таких невольных убийц были назначены особые города: три Моисеем на восточном берегу Иордана и три Иисусом Навином на западном, как города убежища, в которые мог бежать и спасаться невольный убийца и оставаться в них, по исследовании дела, до смерти первосвященника (Чис.35,10-32, Втор.19,7-13, Нав.10,1-8).
Города-убежища на восточном берегу Иордана были следующие: Бецер, Рамоф и Голан (Втор.4,43), а на западном берегу – Хеврон (Нав.21,13), Сихем (Нав.21,21) и Кедес (IПар.6,74). 
В каждый из означенных городов мог бежать несчастный, невольный убийца и спасаться в нем от мстителя крови. По свидетельству раввинов, дороги в означенные города были всегда свободны, находились в хорошем состоянии, а по направлениям, ведущим к ним, стояли указательные столбы, и вообще убийце давалась полная возможность спастись туда бегством от руки мстителя.
Если по исследовании дела оказывалось, что он повинен в умышленном убийстве, то его удаляли даже из города-убежища и предавали смерти (Чис.35,31-32); если же находили, что он совершил преступление невольно или случайно, то ему дозволялось жить в городе убежища, но не выходить за пределы оного до смерти первосвященника. Жилище давалось таковому безвозмездно, граждане обучали его какому-либо ремеслу или искусству, и таким образом он приобретал себе средства к пропитанию; но если по какой-либо случайности отмститель крови встречал его за пределами города, то мог убить его и остаться безнаказанным (Чис.35,26-27).
Были города-убежища и у других народов древности, у греков и римлян. Так, например, Дафны близ Антиохии был городом-убежищем (IIМак.4,33-34). Храм Дианы в Эфесе также считался местом убежища и др. Вообще же храмы и алтари в древности, помимо городов, считались местами убежища для невольных убийц (Исх.21,14). Так, мы читаем, что Адония и Иоав, по смерти Давида, опасаясь за свою жизнь, убежали к жертвеннику и ухватились за рога оного.
Впрочем, это святое место убежища не спасло Иоава. Он был умерщвлен, несмотря на принятую предосторожность (IIIЦар.1:50-51,2:28-31). Так, в греческой истории мы читаем, что Павзаний, подвергаясь опасности лишиться жизни, убежал в капище Минервы, но посланные за ним убийцы завалили двери капища и обрушили потолок, чтобы он скорее там умер.

Чис.35:16-24
    Мы знаем что у всех восточных народов существует обязанность отомстить кровью за кровь убитого родственника, после чего исполнивший эту обязанность преследуется родственниками последней жертвы и т. д., что ведет за собою нескончаемый ряд убийств в продолжении нескольких поколений и многих лет. Уничтожить этот обычай совершенно было невозможно и потому законодательство Моисеево постановило себе целью ограничить этот древний бытовой закон такими постановлениями, которые ограничили бы число жертв одним только виновным в убийстве лицом, дав притом возможность и ему спасти свою жизнь если только он совершил убийство ненамеренно. Законы Моисеевы весьма точны по вопросу о кровомщении.
 1. Убийца намеренный предавался смерти, и никакой выкуп не принимался за его жизнь (Чис.35:30;31);
 2. Ближайший родственник убитого мог убить безнаказанно убийцу, везде встретив его (Чис.35:19;27), вне города убежища.
 3. Но мститель не мог убить никого кроме самого убийцы и не мог простирать свое мщение на членов семейства виновного (Втор.24:16, 4Цар.14:6).
 4. Невольный или ненамеренный убийца (Чис.35:22;23, Втор.19:4-6) мог бежать в один из городов назначенных для убежища и здесь то, по постановлению старейшин он принимался в город временно, доколе суд его общины не исследовал обстоятельств, сопровождавших факт убийства, и не дозволял ему формально жить в городе убежища до смерти Первосвященника (Чис.35:25).
  Суд, как мы видели в прим. [см. толкование автора к (Чис.35:9-12)] состоял по преданию из семи избранных мужей города, а с двумя Левитами всего из девяти членов.
 5. О трупе неизвестно кем убитого существовали особые постановления, о которых смотри Втор.21:1;9.
   Стихи Чис.35:16-21 исчисляя орудия, которыми может быть произведена смерть (кроме настоящего оружия, которое само по себе уже есть доказательство намеренного убийства) и, исчисляя случаи убийства, ставит общим правилом, что намерение лишить жизни есть главная причина вменяемости преступления, поэтому ст. Чис.35:22-24 указывают, что хотя факт убийства существует, но как только доказано будет, что убийца «не был врагом убитого и не желал ему зла» (Чис.35:28), то общество (в лице своих выборных) вмешивается в это дело и (Чис.35:25) должно спасти убийцу от руки мстителя, отправив его в один из городов убежища, куда мститель не смеет проникнуть, или проникнув, не смеет пользоваться своим правом кровомщения. (О том случае, когда виновный оставит свое убежище [см. толкование автора к (Чис.35:26-28)]. Присовокупим к этому, что по ст. Чис.35:21;24;30 всякое убийство и намеренное, и не намеренное подлежало судебному исследованию, причем было безразлично собственно для закона, успел ли уйти убийца в город убежища, или нет. Убежище спасало убийцу лишь от мстителя – родственника убитого, но убийцу во всяком случае препровождали на суд к тому обществу, которому дело было подсудно и убийца, или предавался смерти по суду (после чего мститель не имел более никакого повода к продолжению мщения) или отправлялся под защитой в город убежища и там жил под охраной закона, и возвращался беспрепятственно и безбоязненно домой после смерти Первосвященника, о чем [см. толкование автора к (Чис.35:25)].

Чис.35:9-34

Распространенный на древнем Востоке обычай кровавой мести убийц со стороны родственников или людей близких к убитому имеет признание и в законе Моисея (ст. 19), как принцип, сдерживающий страсти враждующих, — хотя, в своем применении к укладу еврейской жизни, получает некоторые существенные видоизменения, гарантировавшие общество от несправедливости и жестокости возбужденного мстителя. Всякое убийство (и намеренное, и ненамеренное) подлежало прежде всего формальному судебному расследованию (ст. 16–24, 30). Оказавшийся умышленным убийцей предавался смертной казни (ст. 16–21, 30) без права выкупа (31–34). Оказавшийся же невольным убийцей получал возможность избегнуть кровавой расправы со стороны гоэла, спасшись в один из шести городов убежища и находясь там до смерти первосвященника. Со смертью первосвященника мститель лишался права кровавой мести, и невольный убийца получал все свои прежние права свободного гражданина (ст. 9–15, 22–29).

«Выкуп за убежавшего в город убежища, дабы позволить ему жить в своей земле прежде смерти первосвященника» (ст. 31), — не допускался. Страх возмездия и стеснительное во многих отношениях проживание в городе убежища должны были приучать евреев к осторожности в обращении с жизнью ближнего.

Разрешающее в данном случае значение смерти ветхозаветного первосвященника прообразовало собою, по учению блаж. Феодорита, искупительные плоды смерти первосвященника по чину Мелхиседекову (Толк. на кн. Чис., вопр. 50).

О названии и местоположении городов убежища для неумышленных убийц см. Втор IV:41–43; XIX:1–10; Нав ХХ-ХХI.