Толкования на Апостола Павла послание к римлянам 8:22

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне

Ведаем, говорит, что все твари стенают и мучатся до ныне, ибо того требует уничижение их. Ведь, все твари с того времени, как подчинил их себе человек в надежде, что Бог есть солнце и луна с прочими всеми тварями, - вздыхали потом и вздыхают и ожидают рождения сынов в воскресение жизни, могущих познавать тварей, как тварей и Творца, как творца.

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне

Луна для тебя существует и подчинена воле Божией. Суете же тварь подчинена не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде (Рим. 8:20). Значит, не луна изменяется по воле своей, ты изменяешься. Луна стонет и мучится родами в изменении своем, а ты, не понимая, часто радуешься этому. Луна часто ожидает твоего искупления, чтобы могла освободиться от рабства, в коем пребывает все творенье; но ты создаешь препятствия твоему освобождению от греха и свободе луны. Так что по твоей глупости, а не ее, ты все еще ждешь и не обращаешься.

Ст. 22-23 Вемы бо, яко вся тварь с нами совоздыхает и сболезнует даже доныне: не точию же, но и сами начаток Духа имуще, и мы сами в себе воздыхаем, всыновления чающе, избавления телу нашему

Вемы бо, яко вся тварь совоздыхает и сболезнует даже до ныне (ст. 22). Замечаешь ли, как (апостол) стыдит слушателя, говоря как бы так: не будь хуже твари и не прилепляйся к настоящему. Тебе не только не должно прилепляться, но и нужно воздыхать по поводу замедления в твоем преселении отсюда. Если и тварь так делает, тем более прилично это тебе, одаренному разумом. Но этого еще мало, чтобы пристыдить тебя, потому (апостол) присовокупил: не точию же, но и сами начаток духа имуще, и мы сами в себе воздыхаем (ст. 23), то есть как предвкусившие уже будущих благ. Хотя бы кто был и каменным человеком, все же дарованного нам уже достаточно, чтобы возбудить, отвлечь от настоящего и сугубо окрылить к будущему, - как тем, что дарованное велико, так и тем, что эти столь великие и многие дары только начаток. Если же начаток таков, что чрез него можно освободиться от грехов и достигнуть праведности и освящения, а (апостолы) изгоняли бесов и своею тенью, и одеждами воскрешали мертвых, то представь, каковы все будущие блага. И если воздыхает тварь, которая лишена разума и дара слова и которая о всем этом не имеет никакого познания, то тем более должны воздыхать мы. Но, чтобы еретики не имели повода думать, что (апостол) осуждает все настоящее, он говорит далее: мы воздыхаем не потому, что осуждаем настоящее, но потому, что желаем большего. Это самое выразил он словами: всыновления чающе. Что ты говоришь, Павел? Почему ты постоянно обращаешься взад и вперед, то восклицаешь, что мы стали уже сынами, то опять причисляешь это благо к предметам надежды и пишешь, что нам еще должно получить его? Итак, исправляя это последующим, (апостол) прибавляет: избавления телу нашему, то есть совершенной славы. Теперь участь наша, до последнего нашего издыхания, находится в тайне, потому что многие из сынов делались потом псами и пленниками. А когда мы переселимся отсюда с доброю надеждою, тогда дар сделается неотъемлемым, более явным и великим, тогда не будет и страха, что грех и смерть могут изменить его. Тогда только благодать сделается безопасною, когда и тело наше освободится от смерти и бесчисленных страданий. Слово - избавление значит не простой выкуп, но такой, после которого уже нельзя возвратиться в прежний плен. А чтобы ты не впадал в недоумение, непрестанно слыша о славе и не имея о ней ясного понятия, (апостол) в подробности раскрывает будущие блага, указывая на изменение твоего тела и соответственно с тем и всей твари. Это он яснее выразил в другом месте, сказав: иже преобразит тело смирения нашего, яко быти сему сообразну телу славы (Филип. III, 21). И в другом послании он пишет: егда же смертное cиe облечется в безсмертие, тогда будет слово написанное: пожерта бысть смерть победою (1Кор. XV, 54). А в доказательство того, что вместе с разрушением тела последует изменение в состоянии и всех предметов, участвующих в жизни, (апостол) написал в другом месте: преходит бо образ мира сего (1Кор. VII, 31).

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне

Слова Павла [до стиха 23] не следует понимать просто так, будто деревья, овощи и камни страдают (что и есть ошибка манихеев), и не следует думать, будто святые ангелы покорены суете и будто они освобождены будут от рабства смерти, поскольку они бессмертны. Творение здесь означает род человеческий.

Всякое творение явлено в человеке, и не потому, что в нем все ангелы и превосходящие силы или небо, земля, море и все, что в них, - но потому, что всякое творение есть отчасти дух, отчасти душа и отчасти тело.

потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде

Чувственное и видимое творение не знает о нас совершенно ничего, ведь оно неразумно. И даже если допустить, что оно может что-то воспринимать, то оно, по словам Павла, не стерпело бы такого позорного рабства и не захотело бы подчиняться и прислуживать тем, кто предпочитает жить не ради чего-то нужного, то есть благого. Но, говорит он, в надежде на имеющих спастись, и на святых, и избранных в каждое время, творение подчиняется, как бы смиряемое Богом… Оно блуждает, мучаясь и страдая, а если бы оно могло знать что-нибудь о наших делах, то оно, наверное, и стенало бы (см. Рим. 8:22).

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне;

Апостол включил и тварь невидимую, ибо сказал: вся тварь. Для точнейшего же уразумения сего места напомню евангельское изречение, ибо Господь сказал, что Ангелы на небесах радуются о едином грешнице кающемся (Лк.15:7). Если же радуются о кающихся грешниках, то, как очевидно, бывают недовольны, видя наши беззакония.

Ст. 22-23 Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего

Этими словами побуждает слушателя презирать настоящее. Говорит как бы так: не будь хуже твари и не прилепляйся к настоящему; напротив, даже воздыхай, что не обладаешь еще будущею славой. Если тварь воздыхает, то тем более ты должен поступать так. Присовокупляет же, что и мы сами, имея начаток Духа, то есть вкусив будущих благ, стенаем, потому что не обладаем еще ими, ибо о будущих благах мы составляем понятие по тем дарованиям, которые получили (ибо эти дарования суть начаток). Потом, чтобы еретики не имели повода думать, будто мир есть зло и будто поэтому мы воздыхаем, говорит: ожидая усыновления. Как так? Мы уже усыновлены: какое же еще другое усыновление получим? Я, отвечает, говорю не о том усыновлении, которое совершается чрез крещение (ибо это усыновление мы уже получили), но в совершенной славе, состоящей в нетлении тела. Она-то и есть совершенное искупление, свобода и освобождение от смерти и страданий, когда из состояния усыновления мы не возвратимся уже в рабство греховное.

Вемы бо, яко вся тварь (с нами) совоздыхает и соболезнует даже до ныне

Вемы бо. Это слово наводит на мысль, что в речи Апостола более, нежели олицетворение. В самом деле, что мешает предположить общее всей твари сокровенное сетование о печальном ее вместе с нами положении? Животные имеют смысл и чувство, в растениях явны следы чувства и влечений: что мешает предположить темное некое чутье и в процессах кристаллизации и химического сродства? А за этим останется уже кое-что, в чем не видится будто никакого чутья, стихии и силы. Но и над ними следует предположить нечто господствующее, распоряжающееся, заправляющее. Если допустим в сем последнем некое чутье, то будем видеть уже всю в совокупности тварь некако чувствующею. В сем ее чувстве и можем предположить отражение общего неблаговидного ее состояния. Апостол его-то и видел, и указал. Вся тварь, говорит, совоздыхает, и подтверждает это своим Апостольским бого-просвещенным умом: вемы мы, ум Христов имеющие. Совоздыхает — или сама в себе в своей совокупности, или с нами: ибо: с нами — нет в греческом. Но это несущественно; существенно то, что воздыхает. Сболезнует — сильнее: ибо выражает болезни рождения. Подается мысль, что будущее светлое состояние твари уже зачато и зреет в глубине твари, как плод во чреве матери, и готовится к проявлению. Аналогию сему видим в происхождении существ на земле. Самые хорошие из них зачинаются и зреют в невзрачных положениях и во всей свойственной им красоте являются уже по выходе на свет Божий. Что с каждою тварью, то и со всею совокупностию их. Под невзрачным теперешним положением твари зреет ее лучшее, — и в свое время явится, как плод из чрева. Сие предчувствуя, воздыхает тварь, томясь желанием, чтобы это совершилось поскорее. Ибо тогда, как ее ожидает такое светлое, — она все еще должна работать суете и тлению.

«Воздыхает тварь, пишет Амвросиаст, по причине непрестанной работы, под которою состоит. Ибо все элементы с томлением ведут работы свои. И солнце, и луна не без труда пробегают положенные им пространства, и дух животных не без стенаний исполняет свои службы: ибо видим, как неохотно идут они на труд. Все это ожидает покоя, чтобы избавиться от рабского служения. Если бы это было служение, к угождению Богу направленное, конечно, тварь радовалась бы тому, а не болезновала; но как это есть работа тлению, коей она подверглась по нашей вине; то и болезнует. Ибо видит, что каждодневно гибнут работы ее, каждодневно восходит и заходит труд ее. Итак, праведно она болезнует, когда работа ее не к вечности идет, а к нетлению. Но, сколько дается уразуметь, она беспокоится вместе и о нашем спасении, зная, что она скорее доспеет к своему освобождению, если мы скорее познаем Творца своего. Зная сие, потщимся со всем усердием и ревностию показать себя достойными (своего пред Богом звания), не о себе только самих заботясь, но имея в виду и тварь, которая день и ночь воздыхает, из-за нас терпя напраслину». Заметить надо, что когда пристращаемся мы к твари, то пристращаемся к ее видимости, по причине коей она воздыхает. Выходит, что неразумная тварь воздыхает о том, к чему мы, — разумные, — неразумно льнем. Святой Златоуст говорит при сем: «видишь ли, как Апостол стыдит слушателя, говоря как бы так: не будь хуже твари, не прилепляйся к настоящему. Тебе не только не должно прилепляться к нему, но еще воздыхать, что твое преселение отсюда замедляется. Ежели и тварь так поступает, тем более сие прилично тебе, одаренному разумом».

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне

Стенать значит огорчаться. Смысл в том, что всякая тварь в повседневном труде стенает и огорчается доныне… Сами творения заботливо являют свои труды, ведь и солнце, и луна не без труда заполняют отведенное им пространство, да и дух животных служение свое демонстрирует громким гулом, ибо мы видим, что они ревут, не желая, чтобы их сгоняли для работы. Все они ожидают отдыха и освобождения от рабского труда. Вот если бы это рабство было на пользу Богу, творение радовалось бы, а не печалилось. Однако оно печалится, потому что покорено для нас рабству тления. И всякий день оно видит, как труды его исчезают, и всякий день оно рождает и губит труд свой. Потому и правильно горюет тот, чей труд не ведет к вечности, а лишь к тлению.

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне

Здесь Павел сообща называет тварью всех праведников, какие жили от Адама и Евы и до времени Христа. И сами Адам и Ева, именуемые тварью, тоже стенают, ожидая получить воздаяние добродетели, обещанное Господом. И не только она, но и мы сами, имея начаток Духа (Рим. 8:23)… Здесь вся тварь означает праведников, которые жили после Адама и до пришествия Христова и мучаются вместе с Адамом и Евой, пока не дождутся усыновления, обещанного Сыном Божиим.

На чем основана надежда христиан на будущее величие? Прежде всего, на воздыханиях неразумной твари, в которых выражается стремление ее к лучшему будущему. Затем, разумная тварь, именно верующие христиане, также чувствуют неудовлетворенность настоящим - им не достает еще телесного искупления. Наконец, Дух Божий, пребывающий в верующих, Своим ходатайством за верующих подтверждает, что им действительно предстоит получить то величие, какого теперь они не имеют. Если бы такого величия не было возможно получить верующим, то Дух Св. не стал бы и ходатайствовать о нем. Таким образом получается троякое основание нашей надежды на будущее прославление: свидетельство неразумной твари (Рим.8:19-22), свидетельство чад Божиих (Рим.8:23-25) и свидетельство Духа Божия (Рим.8:26-27).

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне

Если бы – как бы говорит Апостол – не было у твари такой надежды, то что означали бы ее стоны? Таким образом, из стонов твари о своем бедственном состоянии Апостол выводит заключение о том, что тварь ожидает себе восстановления в первобытном своем состоянии. – "Знаем". Апостол ссылается здесь на общенаблюдаемые факты из жизни природы. Люди, мыслящие и наблюдательные, должны хорошо знать, что природа находится в ненормальном состоянии. Они как бы слышат ее вздохи! – «Стенает и мучится». В том и другом выражении содержится намек на то, что природа испытывает такие же тяжкие муки, какие испытывает рождающая женщина (на это особенно указывает слово "мучится" – συνωδίνει, корень которого – αδίνες означает «муки родильницы»). Этим Апостол указывает на то, что мучения природы – не бесцельны: она тщится, так сказать, породить новую жизнь, но не может этого достигнуть. Отсюда нам проясняется и значение многообразных катастроф, какие испытала и продолжает испытывать наша планета. Они не бесцельны и не бессмысленны, а представляют собою только отдельные моменты, какие должна пройти наша планета на пути к той фазе своего существования, которая совпадет с восстановлением славы чад Божиих.

Ст. 18-22 Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас. Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне.
Ст. 18-22 Непщую бо, яко недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас. Чаяние бо твари, откровения Сынов Божиих чает: суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшаго ю, на уповании, яко и сама тварь свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих. Вемы бо, яко вся тварь с нами совоздыхает и сболезнует даже доныне:

      В сказанном доселе Апостол указал многие великие блага жизни во Христе, но страдания Христиан и прискорбное положение всей твари по-видимому совершенно не соответствуют величию Христианства. Вот почему Апостол и приступает теперь к выяснению исхода всех страданий. Относительно настоящих людских страданий замечает, что они несоизмеримо ничтожнее тех высоких благ, которые мы имеем получить в царстве славы Христовой. По слову Иоанна Златоуста, «там уготована слава величайшая, неизреченная и превосходящая настоящее состояние. Не без намерения сказал Апостол: страсти нынешнего времене; сим хочет он показать, что будущая слава превосходит настоящую не только качеством, но и количеством. Нынешние страдания, каковы бы они ни были, прекращаются с настоящею жизнию; а будущие блага простираются в бесконечные веки». Как одно из обстоятельств будущей славы указывается Апостолом то, что тогда все создания восчувствуют легкость и радость жизни, которой они теперь лишились по греховности людской, неблагоприятно повлиявшей на все живые существа, особенно же на те, которые так или иначе обречены рабски служить нуждам и прихотям людей. Чувствуя свое тяжелое состояние, вся тварь ждет лучших времен, тем более должны быть ожидаемы эти лучшие времена людьми, а посему все должны присоединиться к Христианам, которые имеют уже теперь залог этого славного будущего, но ждут и еще большего, имеющего доставить успокоение духу и телу, и ждут в терпении, не смотря на страдания. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «что значат слова: суете тварь повинуся? Сделалась тленною. Поскольку ты (человек) получил смертное и подверженное страданиям тело, то и земля подверглась проклятию, произрастила терния и волчцы. – Ты терпишь сам за себя, а тварь за тебя терпит... Но если надеется тварь, которая для тебя стала тем, что она теперь; тем более надейся ты, чрез которого тварь будет наслаждаться всеми оными благами. И у людей есть обыкновение одевать слуг в богатое платье для чести сына, когда ему надо показаться в свете прилично. Так и Бог облечет тварь нетлением в свободу славы чад Божиих». «Воздыхает тварь, пишет Амвросиаст, по причине работы, под которою состоит... Она болезнует, когда работа ее идет не к вечности, а к истлению. Но, сколько дается уразуметь, она беспокоится вместе и о нашем спасении, зная, что она скорее доспеет к своему освобождению, если мы скорее познаем Творца своего. Зная сие, потщимся со всем усердием и ревностию показать себя достойными (своего пред Богом звания), не о себе только самих заботясь, но имея в виду и тварь, которая день и ночь воздыхает, из-за нас терпя напраслину».

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне;

Эти стоны и воздыхания твари, просвещенный Духом Божьим, слышит Апостол. Воздыхает, стонет и человек.