Читаем Ветхий Завет

^Через душев­ное чело­век вос­хо­дит к духов­ному

Про­дол­жаем раз­го­вор об исто­ри­че­ском кон­тек­сте Книги про­рока Иере­мии. Пророк Иере­мия пишет письмо жите­лям Иеру­са­лима, угнан­ным вави­лон­ским царем в раб­ство, где гово­рит, что они должны жить там по-чело­ве­че­ски: радо­ваться и пла­кать, рас­тить сыно­вей и доче­рей, заклю­чать браки и молиться о том, чтобы мир был в земле Вави­лон­ской. Разу­ме­ется, это еще больше воз­бу­дило рев­ность и нена­висть как в кня­зьях Иеру­са­лим­ских, так и в лже­про­ро­ках. Пророк Иере­мия, хотя он уже на воло­сок от гибели, через своего уче­ника Варуха все же посы­лает свиток, напи­сан­ный спе­ци­ально для царя Седе­кии. Ему бы мол­чать, он и так много сделал, но он не может мол­чать – он пророк, Гос­подь вновь и вновь тол­кает его, чтобы он сви­де­тель­ство­вал, что жизнь этих людей совер­шенно не сов­ме­стима с Божией прав­дой, с верой. И взы­вает Он устами про­рока Иере­мии именно чтобы спасти этот народ.

Для них сдаться озна­чает сохра­нить, как гово­рит пророк Иере­мия, жизнь. Гос­подь не хочет их смерти и именно поэтому вновь и вновь посы­лает к ним про­рока Иере­мию: все при­зывы Иере­мии надо пони­мать как попе­че­ние Бога, чтобы они не погибли, а жили, хоть и в плену – может статься, будет воз­мож­ность вер­нуться в остав­лен­ную землю. Бог же знает, когда они вер­нутся, потому и посы­лает вновь и вновь Иере­мию, чтобы они оду­ма­лись и при­слу­ша­лись к словам Бога. Но они не при­слу­ши­ва­ются.

Когда Варух пришел со свит­ком, царь Седе­кия сидел перед горя­щей жаров­ней – было холодно, – и когда читали слова про­рока Иере­мии, царь отре­зал кусо­чек свитка и бросал его в огонь, чтобы никто этого больше не смог ни услы­шать, ни про­чи­тать, и запре­тил делать еще раз такие про­ро­че­ства. Варух вер­нулся к Иере­мии. Иере­мия напи­сал второй свиток (это ведь несложно, если ты движим бла­го­да­тью Свя­того Духа – Дух Божий не вяжется, и слово Гос­подне задер­жать невоз­можно); но гнев князей рас­па­лился, и они бро­сили про­рока в тем­ницу. В тем­нице ему при­хо­дится очень плохо. Его не кормят вообще, потому что в Иеру­са­лиме насту­пает голод, запасы исто­ща­ются. Кому же в усло­виях голода захо­чется кор­мить заклю­чен­ных? Умрут – и умрут, зачем их кор­мить? Изны­вая от холода, от голода, от пре­бы­ва­ния в тем­нице вместе c уго­лов­ни­ками в совер­шенно невы­но­си­мых усло­виях Иере­мия, конечно, стра­дает.

Царь, по хода­тай­ству неко­то­рых друзей Иере­мии, все-таки выпус­кает его из тем­ницы и поме­щает в отдель­ную ком­нату во дворе стражи, где он может жить в тепле и может есть хлеб, потому что стражу кормят – и ему пере­па­дает хоть какая-то пища. Но князья, как они назы­ва­ются в Книге про­рока Иере­мии, не остав­ляют его в покое. Они при­хо­дят к царю и гово­рят: «Что это такое! Он про­дол­жает про­ро­че­ство­вать вновь и вновь! Надо его уни­что­жить!». Седе­кия гово­рит: «Делайте что хотите. Вы все равно заста­вите меня сде­лать то, что вам угодно». (Это напо­ми­нает дей­ствия царя Ирода, кото­рый умерт­вил Иоанна Пред­течу: Ирод любил слу­шать Иоанна Пред­течу и уважал его как Про­рока, но больше всего он уважал то, что думают о нем другие, любил мнение чело­ве­че­ское больше, чем славу Божию. И из-за мнения воз­ле­жа­щих с ним убил Иоанна Пред­течу). Седе­кия серд­цем своим тянется к про­року и хочет послу­шать слов про­ро­че­ских, но боится тех силь­ных князей, кото­рые его окру­жают, и не нахо­дит в себе сил дей­ство­вать по зову сердца, не хочет быть при­зван­ным – славу чело­ве­че­скую и покой он воз­лю­бил больше.

Поэтому он отдает Иере­мию фак­ти­че­ски на смерть. Князья схва­тили его, вывели из двора стражи и бро­сили в яму – по Пре­да­нию, это был бывший коло­дец, из кото­рого неко­гда чер­пали воду, а теперь там оста­лась одна грязь. Коло­дец был очень глу­бо­кий, фак­ти­че­ски про­рока бро­сили туда уми­рать: выбраться оттуда он не мог, кор­мить его никто не должен был. Его обрекли на мед­лен­ную смерть. В данном случае пророк Иере­мия про­об­ра­зует собой стра­да­ние Хри­стово, поло­же­ние во грбо, куда был поло­жен Хри­стос, когда думали Его враги, что они Его пре­одо­лели, что нико­гда Он не вос­ста­нет.

^Дыха­ние нашей жизни в руках Божиих

Нашелся среди при­двор­ных царя некий евнух, как это часто бывает в Свя­щен­ном Писа­нии, не из еврей­ского народа, по про­ис­хож­де­нию эфи­оп­ля­нин, Авде­ме­лех по имени. Он подо­шел к царю и гово­рит: «Надо поми­ло­вать Иере­мию. Поз­вольте мне ему помочь». И царь поз­во­лил это сде­лать. Только что он раз­ре­шил своим кня­зьям убить про­рока – и тут же, когда нахо­дится чело­век, при­зы­ва­ю­щий помочь ему, царь дает такое раз­ре­ше­ние.

Авде­ме­лех с трид­ца­тью людьми делает из лос­кут­ков веревки, спус­кает их в коло­дец, с боль­шим трудом они вытас­ки­вают Иере­мию и снова посе­ляют его во дворе воин­ской стражи. И вот тогда тайком Седе­кия посы­лает к нему своего гонца и просит у него молитв. «Помо­лись обо мне. Может быть, Гос­подь что-то пере­ме­нит». Но Иере­мия – пророк, он не может обна­де­жить чело­века, если чело­века не обна­де­жи­вает Бог. Не может ска­зать от себя что-то, если Бог ему не пове­лел. Крест про­рока – тяжкий крест. Неко­то­рые по дер­зо­сти меч­тают: «Вот бы мне уметь пред­ска­зы­вать буду­щее, вот бы стать одним из про­ро­ков!». Не пони­мают такие меч­та­тели, что на самом деле это мера пре­вы­шает всякую меру сил чело­ве­че­ских, потому что ска­зать от себя нельзя ничего. Так что Иере­мия не может ска­зать: «Да ладно, я помо­люсь, и все будет хорошо!». И он гово­рит Седе­кии: «Я помо­люсь. Но если ты вый­дешь сейчас к хал­деям, к врагам, кото­рые тебя оса­ждают, Бог сви­де­тель­ствует: ты будешь жить». Седе­кия отве­чает: «Нет, я боюсь, я боюсь хал­деев, то есть тех иудеев, кото­рые уже пере­бе­жали к хал­деям. Они могут меня окле­ве­тать, и меня убьют».

Пророк Иере­мия сви­де­тель­ствует: «Нет, Бог гово­рит, ты будешь жить долго, только выйди к хал­деям. Для тебя это един­ствен­ная надежда на спа­се­ние». Седе­кия не выхо­дит, только просит никому нико­гда об этом не гово­рить. И, разу­ме­ется, Иеру­са­лим был взят, а Седе­кия убит.

Ситу­а­ция пока­за­тель­ная. С чело­ве­че­ской точки зрения, Седе­кия – просто несчаст­ный чело­век. По душев­ной при­роде он не спо­со­бен быть лиде­ром, вождем – он чело­век духовно и телесно слабый. За что его нака­зы­вать? Но в данном случае к нему при­ме­нимы слова, кото­рые гово­рит Хри­стос иудеям: «Вы воз­лю­били славу чело­ве­че­скую – для вас то, что гово­рят, делают или пыта­ются сде­лать люди, реаль­ней, ощу­ти­мей, весо­мей, чем Мои слова, кото­рые для вас ничего не значат».

Очень часто в своей жизни мы упо­доб­ля­емся именно царю Седе­кии, ведь часто нам через каких-то людей или в тай­ни­ках нашего сердца Гос­подь вну­шает: «Иди, делай, никто тебе не при­чи­нит ника­кого вреда», но мы боимся, не верим, не реша­емся делать; мы боимся види­мого, а неви­ди­мое для нас – ничто.

Ситу­а­ция, когда види­мое важнее, когда страх пре­одо­ле­вает все, гре­ховна – она ясно сви­де­тель­ствует, что для нас Бог не стал един­ствен­ным Светом, един­ствен­ной Исти­ной, мы не испол­нили запо­ведь «воз­люби Гос­пода Бога Твоего всей кре­по­стью твоею, всем помыш­ле­нием твоим», а воз­лю­били этот мир, славу и покой. И боимся мы не Бога, а тех вещей, кото­рые могут при­чи­нить нам люди, нахо­дя­щи­еся в этом мире.

Хри­стос поэтому и гово­рит: «Не бой­тесь уби­ва­ю­щих тело, душе не могу­щих ничего сде­лать, бой­тесь уби­ва­ю­щих душу». Мы очень часто об этом забы­ваем, очень часто оправ­ды­ваем себя немо­щью, забы­вая, насколько немо­щен был Иере­мия во всех смыс­лах этого слова, насколько немо­щен был апо­стол Павел, сколько ему при­чи­няли зла, даже кам­нями заме­ты­вали его, а он оста­вался жив, потому что Бог пове­лел ему жить. Ведь дыха­ние нашей жизни в руках Божиих, и никто, если этого не захо­чет Бог, не в состо­я­нии исторг­нуть из нас жизнь. Вот упо­ва­ние, кото­рым мы должны жить.

^Божий Про­мы­сел пре­бы­вает над всеми наро­дами

В заклю­че­ние наших бесед по Книге про­рока Иере­мии хоте­лось отме­тить один эпизод, кото­рый рас­кры­ва­ется в 35‑й главе. Эпизод заме­ча­тель­ный, очень мудрый и очень глу­бо­кий. Ни до, ни после ничего подоб­ного мы не видим. Эпизод этот почти совер­шенно ото­рван от кон­тек­ста самой книги.

Где-то в Изра­иле про­жи­вает неболь­шое племя, кото­рое в Книге про­рока Иере­мии назы­ва­ется реха­виты. Что это за племя, откуда они пришли? Из самой Библии мы ника­ких выво­дов сде­лать не можем. Но они – не иудеи. И вот пророк Иере­мия, чтобы вра­зу­мить иудеев, жите­лей Иеру­са­лима гово­рит: «Пой­дите к этому народу и пред­ло­жите им выпить вина». Послан­ные пошли, пред­ло­жили вино. Реха­виты отка­за­лись: «Наши отцы запо­ве­до­вали нам нико­гда не пить вина, мы не нару­шим того, что ска­зали нам наши отцы». Послан­ные воз­вра­ща­ются и пере­дают это ответ. Тогда Бог устами про­рока Иере­мии гово­рит: «Вот видите, они боятся нару­шить запо­ведь, кото­рую дали им их отцы, а народ Мой не может сохра­нить запо­веди, кото­рые им дал Я, Гос­подь Бог этого народа» – для реха­ви­тов слова чело­ве­че­ские, слова и настав­ле­ния отцов более зна­чимы, чем для иудеев запо­веди и настав­ле­ния их Бога. А дому Реха­ви­тов сказал Иере­мия: «так гово­рит Гос­подь Саваоф, Бог Изра­и­лев: за то, что вы послу­ша­лись заве­ща­ния Иона­дава, отца вашего, и хра­ните все запо­веди его и во всем посту­па­ете, как он заве­щал вам, – за то, – как гово­рит Гос­подь Саваоф, Бог Изра­и­лев, – не отни­мется у Иона­дава, сына Реха­вова, муж, пред­сто­я­щий пред лицем Моим во все дни» (Иер. 35:2, 18,19).

Кон­текст поня­тен – Гос­подь Бог ставит в пример иудеям реха­ви­тов именно за то, что те хранят запо­веди. Но тут важен и другой момент. Ока­зы­ва­ется, если народ, этни­че­ская общ­ность, живет, более или менее соблю­дая уста­нов­ле­ния – своих ли пред­ков или данные когда-то людям Богом, – то этот народ сохра­няет с Богом связь. Как Сам Гос­подь гово­рит, «пред­сто­я­щий перед лицем Моим не оты­мется от этого народа вовеки» – всегда, по воле Божией, среди этого народа явля­ется чело­век, хода­тай­ства, молитвы кото­рого Бог слышит, потому что этот народ хранит хоть чьи-то запо­веди.

Нико­гда, читая Свя­щен­ное Писа­ние, не надо забы­вать, что все появив­ши­еся на земле народы созданы Богом. И Бог о них забо­тится, Бог о них про­мыш­ляет, Бог творит с ними вели­кие и слав­ные дела.

В заклю­че­нии Книги Иере­мии есть немало глав, кото­рые посвя­щены плачу Иере­мии о поги­ба­ю­щих наро­дах. Но плач Иере­мии – не просто плач чело­века. В его плаче слышен «глас хлада тонка, и тамо Гос­подь» в пол­ноте бла­го­дати Свя­того Духа. Как апо­стол Павел потом скажет в Посла­нии к Рим­ля­нам, «Дух Святый хода­тай­ствует за вас воз­ды­ха­ни­ями неиз­ре­чен­ными».

Дух Святой устами про­рока Иере­мии плачет о поги­ба­ю­щей славе чело­ве­че­ской, о поги­ба­ю­щих людях, ведь никто из людей ему не чужд: Бог изра­иль­ского народа есть Бог всех наро­дов – если вни­ма­тельно читать Библию, можно уви­деть, что посто­янно сам Дух Святой ука­зы­вает на то, что Его Про­мы­сел пре­бы­вает над всеми наро­дами.

Много раз за время наших бесед по исто­рии Вет­хого Завета я ука­зы­вал на то, что в Свя­щен­ном Писа­нии посто­янно под­чер­ки­ва­ется: Про­мы­сел Божий рас­про­стерт над всеми наро­дами, – но над изра­иль­ским наро­дам по пре­иму­ще­ству, ведь задача у него осо­бен­ная, на него воз­ло­жена осо­бен­ная миссия, сде­лать ему над­ле­жит больше, чем всем осталь­ным наро­дам, потому так сильно забо­тится о нем Бог.

Из эпи­зода с пле­ме­нем реха­ви­тов можно сде­лать и еще один вывод – любая тра­ди­ци­он­ность, любое хра­не­ние тра­ди­ций есть благо. Наш век, стра­да­ю­щий либе­ра­лиз­мом, раз­ры­ва­ю­щий связи с про­шлым во имя совер­шенно непо­нят­ных целей, цен­но­стей, иде­а­лов, есть как раз прак­ти­че­ски демо­ни­че­ская попытка раз­ру­шить послед­ние основы нор­маль­ного суще­ство­ва­ния чело­века на земле.

^Нет душев­ного – не будет и духов­ного

Раньше сохра­не­нием тра­ди­ций народ мог жить, даже если он по каким-то при­чи­нам не знал истин­ного Бога (как, напри­мер, Китай, кото­рый фак­ти­че­ски живет – по край­ней мере, жил до сере­дины XX века, до того, как пришли к власти ком­му­ни­сты, – тра­ди­ци­ями, зало­жен­ными очень, очень давно, Кон­фу­цием. Сохра­няя вер­ность Кон­фу­цию, народ сохра­нял себя в мире. Это уни­каль­ная циви­ли­за­ция, народ, сумев­ший сохра­нить свою само­быт­ность, основ­ную систему цен­но­стей бук­вально вопреки всему. Там были фило­софы, куль­тура, изоби­лие плодов, ресур­сов, изоби­лие людей, вождей, всего, чем может гор­диться нация), ибо через сохра­не­ние тра­ди­ций Бог бла­го­слов­лял этот народ, хоть и лишен­ный дара бого­по­зна­ния, но пра­виль­ный именно потому, что он был верен тра­ди­циям своих отцов.

Раз­ру­ше­ние же тра­ди­ций уни­что­жает почву, на кото­рой народ может дальше про­цве­тать. Почему сейчас про­ис­хо­дит исто­ще­ние земли? Кто-то скажет, что народа стало очень много. Но беда в том, что люди ждут от земли только одного – чтобы земля удо­вле­тво­ряла их при­хоти и похоти, слу­жила к их обо­га­ще­нию, и больше ничего. Никто не думает ни о какой тра­ди­ци­он­но­сти, о том, чтобы пере­дать землю буду­щему поко­ле­нию. Мы не только раз­ры­ваем с про­шлым, мы и о буду­щем не думаем, живя одним днем.

И эта наша бес­поч­вен­ность, неуко­ре­нен­ность ни в чем, когда каждый сам себе голова и живет так, как будто он первый на земле и после него никто нико­гда не будет жить, вот такое состо­я­ние чело­века раз­ру­шает все вокруг него, раз­ру­шает самого чело­века, – это абсо­лютно без­бож­ное состо­я­ние. И здесь даже не важно, во что чело­век верит. Если он не чув­ствует корней своих, не думает о буду­щем, то этот чело­век выры­вает себя из исто­рии. Ему не на чем стро­ить здание своей жизни, поэтому он лиша­ется бла­го­сло­ве­ния Божия, и вся жизнь его ста­но­вится пустой.

Пример реха­ви­тов – пока­за­тель того, что вос­хож­де­ние к Богу начи­на­ется с душев­ного. Если чело­век сохра­няет вер­ность своим отцам, то, полу­чив бла­го­дать Божию, он сохра­нит и вер­ность Богу. О том, что вос­хож­де­ние к Богу начи­на­ется с душев­ного, ясно сказал апо­стол Павел. Тут важно пони­мать, что если нет душев­ного, то нико­гда не будет и духов­ного. Если чело­век не чтит своего отца, вер­но­сти и заве­тов, кото­рые дал ему свой плот­ской отец, он не будет чтить и запо­веди Божии. Если чело­век про­хо­дит мимо монетки, на кото­рой изоб­ра­жен, напри­мер, Геор­гий Побе­до­но­сец, то он нико­гда не научится чтить свя­тыни и в храме, не будет чтить и храма. Если чело­век поз­во­ляет себе кощун­ство­вать над моги­лами павших воинов, если вете­раны войны и смерть чело­ве­че­ская для него ничего не значат, он кощун­ственно сме­ется над тем, что было в годы войны, то он нико­гда не сможет ценить и святых, и муче­ни­ков, не сможет почи­тать своих настав­ни­ков, нико­гда не будет доро­жить храмом. Именно через душев­ное чело­век вос­хо­дит к духов­ному. Если нет пер­вого, то не появится и вто­рого. Поэтому вос­пи­та­ние в тра­ди­циях хотя бы очень про­стого бла­го­го­ве­ния перед чем-то очень важным и святым в этой жизни может стать фун­да­мен­том для того, чтобы из чело­века вырос потом насто­я­щий хри­сти­а­нин.

^Бого­об­ще­ние сло­вами не опи­сать

Сего­дня мы начи­наем книгу еще одного вет­хо­за­вет­ного про­рока – Иезе­ки­иля. Осо­бен­ность миссии Иезе­ки­иля в том, что он про­ро­че­ствует среди народа, уже поки­нув­шего Иеру­са­лим, Землю Обе­то­ван­ную, пере­се­лен­ного в земли цар­ства Вави­лон­ского. Среди пле­нен­ного народа он про­дол­жает сви­де­тель­ство­вать о Христе – о Мессии гря­ду­щем, о буду­щих путях раз­ви­тия Цар­ства Изра­иль­ского, о судь­бах мира и даль­ней­шей исто­ри­че­ской судьбе еврей­ского народа. Разу­ме­ется, это накла­ды­вает опре­де­лен­ный отпе­ча­ток и на формы, и на содер­жа­ние его сви­де­тель­ства, ведь народ, пре­бы­вая в изгна­нии, испы­ты­вает труд­но­сти, гнев Божий.

Начать рас­сказ о Книге про­рока Иезе­ки­иля надо с момента при­зва­ния Иезе­ки­иля на про­ро­че­ское слу­же­ние. Это очень извест­ный момент виде­ния про­ро­ком Иезе­ки­и­лем славы Божией.

Виде­ние про­рока Иезе­ки­иля очень инте­ресно, сложно, таин­ственно. Никто ничего подоб­ного не видел, поэтому оно всегда при­вле­кало вни­ма­ние мисти­ков, людей, кото­рые во всем выис­ки­вают скры­тые тайны, какие-то «сек­рет­ные мате­ри­алы» к исто­рии вза­и­мо­от­но­ше­ний чело­века и Бога. И они даже пыта­лись изоб­ра­зить виде­ние про­рока Иезе­ки­иля, хотя изоб­ра­зить это, на мой взгляд, в прин­ципе, даже опи­сать сло­вами, невоз­можно (сам пророк в конце концов согла­ша­ется, что это невоз­можно).

Кому инте­ресно, может про­чи­тать это опи­са­ние в 1‑й главе его Книги: вся глава посвя­щена опи­са­нию виде­ния подо­бия Славы Божией. Я оста­нов­люсь только на одном моменте: «И видел я как бы пыла­ю­щий металл, как бы вид огня внутри его вокруг, а под сводом, кото­рый над голо­вами их, было подо­бие пре­стола, по виду как бы из камня сап­фира, и над подо­бием пре­стола было как бы подо­бие чело­века вверху на нем». Сразу бро­са­ется в глаза посто­ян­ный акцент про­рока на словах, во-первых, «как бы», во-вторых – «подо­бие». Он не гово­рит, что види­мое им есть несо­мнен­ная реаль­ность, хотя соот­вет­ству­ю­щими сло­вами, обра­зами опи­сы­вает совер­шенно реаль­ный факт. И «как бы» здесь вполне уместно: он видит «нечто» и это «нечто» пыта­ется опи­сать. Как в свое время апо­стол Павел, когда был вос­хи­щен до Тре­тьего Неба и там видел и слышал нечто, сказал: «…но чело­веку невоз­можно пере­ска­зать то, что видел там».

Мы это знаем и из опыта святых. Когда обсто­я­тель­ства при­нуж­дают их к тому, чтобы все-таки поде­литься своим опытом бого­об­ще­ния, они пыта­ются изречь этот опыт бого­при­лич­ными сло­вами и всегда при­зна­ются: «Мы не в силах пере­дать то, что мы видели, что чув­ство­вали. Даже наши ощу­ще­ния, кото­рые мы испы­ты­вали, пре­бы­вая с Богом, мы не можем пере­дать». Любой, кто хоть чуточку сопри­ка­сался с дей­ствием бла­го­дати Божией, поймет, что пере­дать ее дей­ствие на самом деле невоз­можно: для обо­зна­че­ния опыта бого­об­ще­ния и ощу­ща­е­мых, точнее даже – созер­ца­е­мых в том, духов­ном мире, вещей не при­ду­мано слов. Ведь язык чело­ве­че­ский созда­вался для опи­са­ния вещей чув­ствен­ных, доступ­ных, и не преду­смат­ри­вает слов для опи­са­ния вещей духов­ного порядка, кото­рые откро­ются в буду­щем веке, а сейчас состав­ляют тайну. Так что пере­дать адек­ватно этот опыт чело­век не может.

Вот и пророк Иезе­ки­иль посто­янно под­чер­ки­вает, что он всего лишь пыта­ется пере­дать, что и как ему откры­лось в виде подо­бия славы Божией. Поэтому это виде­ние и этот образ надо вос­при­ни­мать очень осто­рожно.

^Каждое слово в Библии испол­нено смысла

Вопрос: а зачем, если невоз­можно адек­ватно пере­дать виден­ное про­ро­ком Иезе­ки­и­лем, вообще об этом гово­рить? А смысл в том, чтобы пока­зать; даже то, что видит Иезе­ки­иль, то есть то, что пре­бы­вает окрест Бога, есть неко­то­рое подо­бие Его славы, невме­сти­мое чело­ве­че­скими поня­ти­ями. Духов­ный мир и то, что являет Собой Бог даже окрест Себя, – совер­шенно иного изме­ре­ния (как у про­рока Исаии гово­рит Гос­подь, «Мои мысли – не ваши мысли»). Понять, объ­яс­нить Бога на самом деле невоз­можно. Ни духов­ный мир, ни Его. Когда чело­век изум­ля­ется Откро­ве­нию, то пони­мает, что вме­стить или даже удер­жать в уме Откро­ве­ние тайн Божиих он не может, будучи огра­ни­чен плотью, воз­мож­но­стями своего разума, своей твар­но­стью, гре­хов­но­стью и немо­щью в вос­при­я­тии духов­ных вещей.

В виде­нии про­рока Иезе­ки­иля есть вещи заве­домо пара­док­саль­ные. Вообще книги, и осо­бенно Библию, надо читать вни­ма­тельно, вчи­ты­ва­ясь в слова, а не просто пыта­ясь уло­вить образ – это не поэзия, это сви­де­тель­ство, поэтому каждое слово там испол­нено смысла. Просто иногда для нас он закрыт либо вслед­ствие каких-то про­мыс­ли­тель­ных от Бога вещей, либо вслед­ствие нашей огра­ни­чен­но­сти, гре­хов­но­сти, сует­но­сти нашего ума. И мы не можем постичь неко­то­рые тайны Божии, кото­рые пости­гали святые отцы.

Итак, пара­доксы про­рока… Напри­мер, опи­сы­ва­ется, как он видит существ, кото­рых потом мы назо­вем херу­ви­мами, он видит у каж­дого четыре лика – их несколько, херу­ви­мов, у каж­дого четыре лица, и каждый дви­жется туда, куда смот­рит его лицо. Пророк Иезе­ки­иль не ком­мен­ти­рует это. С нашей логи­кой – это абсо­лют­ный нон­сенс. Но пророк опи­сы­вает это виде­ние, не ощущая ника­кой несо­об­раз­но­сти. Пыта­ясь это объ­яс­нять, он вынуж­ден всту­пать в какую-то пара­док­саль­ность изло­же­ния… Потом святые отцы, бого­словы наши пра­во­слав­ные скажут, что, когда мы гово­рим о Боге, надо мол­чать. Так воз­ник­нет апо­фа­ти­че­ское бого­сло­вие – по сути, любая вещь, ска­зан­ная о Боге, непра­вильна, она иска­жает: невоз­можно словом или мыслью опи­сать то, что мы можем вос­при­ни­мать в Боге, ведь Он бес­ко­нечно выше всех наших слов и мыслей.

Вот хотя бы на основе этой пара­док­саль­но­сти в виде­нии херу­ви­мов, кото­рые имеют четыре лика и дви­жутся туда, куда смот­рит лик, ста­но­вится понятно, что пророк видит что-то совер­шенно пре­вос­хо­дя­щее наше пони­ма­ние. Для того и опи­сано это виде­ние, чтобы чело­век не пытался каким-то обра­зом при­ме­рять Бога к своим реаль­но­стям.

Иезе­ки­иль, воз­можно, видел царя Иудей­ского (правда, нигде напря­мую об этом не гово­рится. Воз­можно, он видел и царя Вави­лон­ского, раз был взят в плен). И он мог бы опи­сать Бога, как многие делали, при­бег­нув к реаль­но­стям мира – вот царь, вла­дыка: в этих обра­зах и опи­сать (навер­ное, царь Вави­лон­ский пора­жал вооб­ра­же­ние своей вели­че­ствен­но­стью, вели­че­ствен­но­стью цере­мо­ни­ала).

Но, опи­сы­вая свое виде­ние, пророк Иезе­ки­иль к таким обра­зам не при­бе­гает. Он пыта­ется опи­сы­вать сло­вами и обра­зами, кото­рые не укла­ды­ва­ются в фор­маль­ную чело­ве­че­скую логику, под­чер­ки­вая, что Бога нельзя мерять нашими поня­ти­ями. Его сви­де­тель­ство должно с этого начаться: очень важно было пока­зать угнан­ному в плен народу, что все их пред­став­ле­ния о Боге и о том, чего желает Бог, бедны и убоги, – они всего лишь тень тени того, что есть на самом деле. И чтобы под­нять сразу про­рока на такую высоту и сде­лать его спо­соб­ным к сви­де­тель­ству пара­док­саль­ному, Бог и откры­вает ему такое про­ти­во­ре­чи­вое виде­ние, пре­вос­хо­дя­щее даже воз­мож­ность это виде­ние опи­сать.

Как при­хо­ди­лось про­року Иезе­ки­илю сви­де­тель­ство­вать, мы скажем чуть позже. Именно из этого опи­са­ния виде­ния про­ро­ком подо­бия славы Божией на реке Ховаре в Цер­ковь вошло изоб­ра­же­ние херу­ви­мов с четырьмя ликами. Херу­вим – это духов­ное суще­ство, ангель­ский дух, име­ю­щий как бы подо­бие крыл. И, разу­ме­ется, ангелы – это не то, как мы их изоб­ра­жаем, это неко­то­рое подо­бие наших пред­став­ле­ний; что они пред­став­ляют собой на самом деле, мы не можем вме­стить ‚настолько ангель­ский мир, ангель­ская сущ­ность пре­вос­хо­дит воз­мож­ность нашего пони­ма­ния, – не говоря уж о Боге.

^Глу­бины Пре­муд­ро­сти Божией

Виде­ние херу­ви­мов с подо­бием крыл и ликами орла, тельца, чело­века и льва… Именно с этими ликами увидел их пророк Иезе­ки­иль, и они стали сим­во­лами четы­рех еван­ге­ли­стов, кото­рые засви­де­тель­ство­вали о Христе.

Это не слу­чайно. Вообще, в Церкви нет ника­ких слу­чай­ных вещей. Цер­ковь дей­стви­тельно напол­нена тайной. Не поверх­ност­ной мисти­кой, не раци­о­наль­ным мисти­циз­мом, а именно глу­бо­чай­шей тайной. Неко­то­рые глу­бины этой тайны будут бес­ко­нечно откры­ваться в про­цессе веч­ного бытия чело­ве­че­ства. А неко­то­рые откро­ются только тогда, когда тьма этого века прой­дет и все явится в свете. Вот извест­ный образ из Писа­ния – брак Христа с Цер­ко­вью: Цер­ковь – неве­ста, Хри­стос – Жених. Пыта­ясь его рас­крыть, апо­стол Павел в Посла­нии к Ефе­ся­нам изне­мо­гает и гово­рит просто: «Тайна сия велика есть». Он пыта­ется ее рас­крыть, но умом, духом своим про­ни­кая в какие-то глу­бины Пре­муд­ро­сти Божией, пони­мает, что изречь это сло­вами не может – и просто ука­зы­вает на глу­бину тайны, пони­мая, что чело­веку в эту глу­бину в его нынеш­нем состо­я­нии спу­ститься невоз­можно. У чело­века нет ни такого сми­ре­ния, ни такой чистоты ума, чтобы раз­мыш­лять о глу­би­нах этих тайн.

В Церкви ими на самом деле дышит все, нет ничего слу­чай­ного. Другое дело, что мы это все пыта­емся как-то себе объ­яс­нить. И если в про­стоте мы верим Церкви, то все вос­при­ни­ма­ется на веру легко и просто. Если мы пыта­емся не просто пове­рить Церкви, а сна­чала понять, а потом пове­рить и сразу себе все объ­яс­нить, то, конечно, ум наш, при таком поверх­ност­ном отно­ше­нии к тайнам Божиим, изне­мо­гает, мы ничего не пони­маем: к чему такое нагро­мож­де­ние слу­чай­ных, как нам кажется, эле­мен­тов, обы­чаев, обря­дов, сим­во­лов? Можно сде­лать проще. По этому пути, соб­ственно говоря, и пошли про­те­станты – и обмель­чали, поте­ряли глу­бин­ное изме­ре­ние. Нет в них той бездны духов­но­сти, погру­жа­ясь в кото­рую сердце и ум изне­мо­гают от непо­сти­жи­мо­сти открыв­ше­гося и вели­чия пре­муд­ро­сти Божией.

Так вот, в обра­зах херу­ви­мов уви­дели про­ро­че­ство о четы­рех еван­ге­ли­стах. Ведь не так все просто полу­чи­лось. Когда появи­лись Еван­ге­лия, напи­сан­ные апо­сто­лами, Еван­ге­лие от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна Бого­слова, наряду с этими ходили и другие, под­пи­сан­ные име­нами уче­ни­ков Хри­сто­вых. Было даже апо­кри­фи­че­ское еван­ге­лие от Иуды, но Цер­ковь ска­зала: «Это не наше – это не тво­ре­ние Свя­того Духа, это не о Христе, это не цер­ков­ное». Когда Цер­ковь Духом Святым отби­рала, что дей­стви­тельно сотво­рено этим же самым Духом, а что есть чело­ве­че­ское измыш­ле­ние, то не думала о виде­нии про­рока Иезе­ки­иля. Но когда Цер­ковь при­няла и утвер­дила четыре Еван­ге­лия, потом этот же Дух Святой в лице первых учи­те­лей Церкви обра­тил вни­ма­ние, что дей­стви­тельно эти херу­вимы про­ро­че­ствуют о том, что будут именно четыре еван­ге­ли­ста.

И на сви­де­тель­стве именно этих еван­ге­ли­стов и утвер­дится в мире про­по­ведь о Христе – через их сло­вес­ное сви­де­тель­ство, через силу их про­по­веди по всему миру в умах и серд­цах чело­ве­че­ских будет цар­ство­вать Хри­стос.

И откро­ве­ние Церкви о том, что херу­вимы, име­ю­щие четыре лика, – это сви­де­тель­ство о четы­рех еван­ге­ли­стах не какая-то натяжка, это именно про­зре­ние в глу­бины и тайны домо­стро­и­тель­ства спа­се­ния Божия. Можно ска­зать, что, видя это подо­бие славы Божией, Иезе­ки­иль видел то, что мог вме­стить. А Бог сви­де­тель­ство­вал через него, что одна­жды слава Божия в Лице Иисуса Христа будет явлена в мире, и Цар­ство­ва­ние Его будет рас­про­стра­няться по миру через сви­де­тель­ства четы­рех еван­ге­ли­стов.

Сим­волы этих еван­ге­ли­стов, сами еван­ге­ли­сты изоб­ра­жа­ются на пару­сах купола: когда вы захо­дите в пра­во­слав­ный храм, вы видите купол изнутри – он поко­ится на четы­рех пару­сах, где изоб­ра­жены именно еван­ге­ли­сты. За каждым – его символ: с ликом орла – у Иоанна Бого­слова, с ликом тельца – у еван­ге­ли­ста Луки, с ликом чело­века – за еван­ге­ли­стом Мат­феем, и херу­вим с ликом льва за еван­ге­ли­стом Марком. Паруса реально несут на себе купол, а в нем изоб­ра­жа­ется Гос­подь Иисус Хри­стос. И полу­ча­ется, что эти паруса, эти херу­вимы – как бы под­но­жие Божия Пре­стола. Пророк Иезе­ки­иль опи­сы­вает это как свод Небес­ный, свод над главой Того, Кого он видел сидя­щим на подо­бии пре­стола. То есть сама архи­тек­тур­ная ком­по­зи­ция храма опре­де­лен­ным обра­зом соот­вет­ствует виде­нию подо­бия славы Божией про­ро­ком Иезе­ки­и­лем на реке Ховаре.

^Как сохра­нить рев­ность по Богу

В про­шлый раз мы рас­смот­рели виде­ние про­рока Иезе­ки­иля на реке Ховаре, где он видел подо­бие славы Божьей. Вообще, в жизни про­рока Иезе­ки­иля очень много стран­но­стей. Его сви­де­тель­ства пара­док­сальны, его жизнь необычна, в его писа­ниях очень много зага­доч­ного, осо­бенно когда он скру­пу­лезно начи­нает опи­сы­вать неко­то­рые непо­нят­ные нам вещи в Иеру­са­лим­ском храме или горний Небес­ный храм. Опи­са­ние даже стран­ное – непо­нятно зачем так скру­пу­лезно назы­вать раз­меры каких-то вещей в шагах, в локтях. И таких стран­но­стей очень много.

Здесь важно пони­мать, что он все-таки свя­щен­ник, поэтому то, что свя­зано с храмом и бого­слу­же­нием, ему близко и понятно как никому. Оче­видно, раз он избран Богом во про­роки, значит свя­щен­ни­ком он был не просто достой­ным, а именно слу­жа­щим Богу всем своим серд­цем, всем суще­ством. Вообще, о свя­щен­стве он гово­рит очень много и поуче­ний, и настав­ле­ний – имеет право.

Другие про­роки избе­гают раз­го­вора о свя­щен­стве, пони­мая, что не имеют права гово­рить о той кате­го­рии людей, к кото­рой сами не имеют отно­ше­ния. Поэтому и раз­го­вора о храме у них очень мало. Надо пони­мать, что в вет­хо­за­вет­ном храме про­стые люди прак­ти­че­ски не видели ничего из того, что про­ис­хо­дит в храме, доступ им был закрыт туда (я бы сказал, в наш алтарь люди гораздо больше имеют доступа, чем в две трети поме­ще­ний вет­хо­за­вет­ного храма, куда невоз­можно было про­стому чело­веку войти. А именно там и свер­ша­лось все самое важное).

Была часть в вет­хо­за­вет­ном храме, куда входил только пер­во­свя­щен­ник – и только раз в год. Что там про­ис­хо­дило, вообще мог ска­зать только он и больше никто. Разве что чело­век, кото­рому это было открыто Духом Святым.

Можно ска­зать, что пророк Иезе­ки­иль, кроме того, что он свя­щен­ник, может счи­таться первым юро­ди­вым. Он дей­стви­тельно совер­шает очень многие вещи как юро­ди­вый в рус­ском пони­ма­нии этого слова. Это вещи пара­док­саль­ные, шоки­ру­ю­щие, не под­да­ю­щи­еся одно­знач­ному тол­ко­ва­нию.

Почему так про­ис­хо­дит? А потому, что народ настолько огру­бел, что его надо было встрях­нуть. Юро­ди­вые ведь посы­ла­ются именно чтобы встрях­нуть народ. Они и сейчас посы­ла­ются именно для этого, ведь мы при­вы­каем к словам о Боге, при­вы­каем к хож­де­нию в храм, к посту, к обще­нию с бла­го­да­тью и ста­но­вимся бес­чув­ствен­ными. Борьба с при­вы­ка­нием к свя­тыне, к жизни в Боге – это одна из очень важных про­блем духов­ной жизни каж­дого чело­века.

Как сохра­нить рев­ность по Богу, горе­ние, как попы­таться достичь такого состо­я­ния, какое было у царя Давида, про кото­рого ска­зано, что он всегда ходил перед Богом? Как не поте­рять ощу­ще­ние того, что Бог здесь, рядом? Видит меня, слышит меня, вни­мает мне. Как сохра­нить этот трепет? Чело­век же такое суще­ство, что быстро ко всему при­вы­кает – и к радо­сти, и к горю, и к свя­ты­ням. И чтобы встрях­нуть, посы­ла­ется тот, кто именно шоки­ру­ю­щими поступ­ками, неод­но­знач­ными заяв­ле­ни­ями, обли­ча­ю­щими сло­вами может взо­рвать этот при­выч­ный мир, чтобы заста­вить окру­жа­ю­щих заду­маться.

Люди настолько при­вы­кают к словам, что их уже не пони­мают. А тем более угнан­ные в плен. Они слов почти не слы­шали, даже стали очень быстро забы­вать то, что было с ними в Иеру­са­лиме. Им надо было именно пока­зать – надо было не столько гово­рить, сколько пока­зы­вать, так скажем, спек­такль.

Вот пример, не вда­ва­ясь сильно в подроб­но­сти, как это могло про­ис­хо­дить, хотя такими обра­зами напол­нена вся Книга про­рока Иезе­ки­иля. «Ты, сын чело­ве­че­ский, возьми себе кирпич, положи его пред собой и начер­тай на нем город Иеру­са­лим и устрой осаду против него, и сделай укреп­ле­ние против него, и насыпь вал против него, и рас­ставь кругом против него сте­но­бит­ные машины, и возьми себе желез­ную доску, и поставь ее как бы желез­ной стеной между тобой и горо­дом и обрати на него лице твое, и он будет в осаде, а ты его оса­ждай. Это будет зна­ме­ние дому Изра­и­леву. Ты же ложись на левый бок твой и положи на него без­за­ко­ние дома Изра­и­лево по числу дней, кото­рые будешь лежать на нем, и ты будешь нести без­за­ко­ния их, и я опре­де­лил тебе годы без­за­ко­ния, и числом дней 390 дней ты будешь нести без­за­ко­ния дома Изра­и­лева. И когда испол­нишь это, то вто­рично ложись уже на правый бок и 40 дней неси на себе без­за­ко­ния дома Иудина, день – за год, день – за год Я опре­де­лил тебе.» То есть 390 дней пророк Иезе­ки­иль недви­жи­мый должен лежать на одном боку, а потом 40 дней на другом…

^Гос­подь есть спа­се­ние всех людей

Пророк Иезе­ки­иль сви­де­тель­ствует: «И пищу твою, кото­рою будешь питаться, ешь весом по два­дцати сиклей в день; от вре­мени до вре­мени ешь это. И воду пей мерою, по шестой части гина пей; от вре­мени до вре­мени пей так. И ешь, как ячмен­ные лепешки, и пеки их при глазах их на чело­ве­че­ском помете. И сказал Гос­подь: так сыны Изра­и­левы будут есть нечи­стый хлеб свой среди тех наро­дов, кото­рым Я изгоню их».

Вот такие вещи шоки­ру­ю­щие должен был делать пророк – именно делать, ничего фак­ти­че­ски не говоря. Чтобы народ, видя эти дей­ствия, начал раз­мыш­лять и понял нако­нец, что с ним про­изо­шло. И сделал опре­де­лен­ные выводы.

Каковы же основ­ные темы про­ро­че­ского слу­же­ния про­рока Иезе­ки­иля? Во-первых, это тема остатка. Рефре­ном звучат слова про­рока Иезе­ки­иля о том, что оста­ток Изра­иля спа­сется. То есть народ не будет пре­бы­вать в плену до конца. Глав­ная цель про­по­веди – уте­ше­ние пле­нен­ного народа. Да, вы в плену, гово­рит пророк. Но Бог оста­вил вас не до конца. Вы вер­не­тесь, Иеру­са­лим будет вос­ста­нов­лен, Завет с Богом не нару­шен до конца именно потому, что нельзя нару­шить Завет, заклю­чен­ный с Богом, даже если народ нару­шает этот Завет. Бог верен этому Завету. В силу данных обе­ща­ний Он забо­тится, сохра­няет народ и не поз­во­лит насе­ле­нию Изра­иля про­пасть совсем.

И в то же время в эту про­по­ведь посто­янно впле­та­ется тра­ги­че­ская нотка – спа­сется только оста­ток. То есть не все вер­нутся и вос­ста­но­вят Завет с Богом. Именно через про­рока Иезе­ки­иля Гос­подь под­чер­ки­вает ныне забы­тую тра­гич­ность того, что спа­сется именно оста­ток.

И в Еван­ге­лии Хри­стос несколько раз гово­рит об мало­сти спа­са­ю­щихся. «Много званых, но мало избран­ных», – гово­рит Он. Гос­подь есть спа­се­ние всех людей, но, увы, спа­са­ются не все. Вот тра­гич­ность того, что спа­са­ются не все, с особой ощу­ти­мо­стью звучит в сви­де­тель­стве про­рока Иезе­ки­иля и потом – иногда с мень­шей оче­вид­но­стью – повто­ря­ется у других про­ро­ков. Доста­точно ярко звучит она в сви­де­тель­стве Иисуса Христа. Как гово­рит пророк Иезе­ки­иль, «даже если Изра­иль будет числом своим как песок мор­ской, только оста­ток спа­сется».

Есть особое духов­ное содер­жа­ние у этого поня­тия – «оста­ток Изра­иля». Речь идет не только об иудеях, кото­рые физи­че­ски выжи­вут в плену. «Оста­ток» Изра­иля – это именно мес­си­ан­ское обо­зна­че­ние, пред­став­ле­ние об Изра­иле в свете При­ше­ствия Иисуса Христа. То есть, попро­сту говоря, спас­шийся оста­ток Изра­иля – это те иудеи, кото­рые уве­руют во Христа и пойдут за Хри­стом. Это тот Изра­иль, кото­рый сна­чала в лице апо­сто­лов, а потом в лице тех, кто уве­ро­вал по слову апо­сто­лов среди еврей­ского народа, созда­дут пер­во­на­чаль­ное ядро Хри­сто­вой Церкви. В бого­слов­ской лите­ра­туре их назы­вают иудео­хри­сти­ане.

Конечно, среди иудеев были и те, кто не принял Христа, те, кто гнали, пре­сле­до­вали апо­сто­лов. Осо­бенно это видно из исто­рии апо­стола Павла. Сколько он принял стра­да­ний от братий своих по плоти, то есть от иудеев! Тем не менее, ядро хри­сти­ан­ской Церкви в исто­ри­че­ском ее раз­ви­тии создали именно обра­тив­ши­еся ко Христу иудеи.

Вот об этом «остатке» через про­рока Иезе­ки­иля и сви­де­тель­ствует Гос­подь. Сколько бы ни было народа, уве­рует во Христа только часть этого народа, те, кто не уве­рует, погиб­нут. Причем не только в духов­ном смысле, но и в физи­че­ском. Как это и про­изо­шло в исто­рии, когда Иеру­са­лим был стерт с лица земли вой­сками рим­ского импе­ра­тора Вес­па­си­ана и фак­ти­че­ски на несколько веков пере­стал суще­ство­вать. А хри­сти­ане вышли из этого города и разо­шлись по земле, раз­нося про­по­ведь о Христе иным наро­дам.

Фак­ти­че­ски, народ изра­иль­ский поте­рял воз­мож­ность жить на этой земле именно потому что поте­рял веру, то есть не явил веру во Христа. Весь Изра­иль, не уве­ро­вав­ший во Христа, руками рим­ских воинов был истреб­лен – в под­твер­жде­ние слов про­рока Иезе­ки­иля.

^Глав­ное – люди должны жить верой

Еще не послед­няя духов­ная глу­бина скры­ва­ется за обра­зом «остатка Изра­иля». Пророк Иезе­ки­иль в свете явлен­ной ему бла­го­дати Свя­того Духа пони­мает Изра­иль духовно. Фак­ти­че­ски, как потом об этом ясно засви­де­тель­ство­вал апо­стол Павел, все хри­сти­ане – это есть новый Изра­иль. И не просто новый, а – истин­ный Изра­иль, не потомки Авра­ама только по плоти, а те, кото­рые по духу про­дол­жают дело Авра­ама, с кото­рыми Бог и всту­пает в Завет. Быть потом­ками Авра­ама по духу – значит сохра­нять его веру в Бога. Так что те, кто уве­ро­вал в обе­то­ван­ного Спа­си­теля, во Христа, те дей­стви­тельно потомки Авра­ама – новый духов­ный Изра­иль.

И в этом плане «оста­ток Изра­иля», то есть истин­ный Изра­иль – это пред­став­ле­ние обо всех спас­шихся людях, кото­рые уве­ро­вали во Христа. И мы, Цер­ковь, как новый Изра­иль, вышли все из земли еги­пет­ской, из земли греха, от мира сего, пере­хо­дим через пустыню (то есть скорби нашей жизни, «житей­ское море») и всту­паем в Землю Обе­то­ван­ную – Цар­ство Небес­ное.

Соб­ственно говоря, исто­рия Вет­хого Изра­иля ока­зы­ва­ется про­ро­че­ством о новом, истин­ном Изра­иле, кото­рый через Вос­кре­се­ние Иисуса Христа, через Кре­ще­ние и скорб­ную, крест­ную жизнь в пустыне мира сего посте­пенно дви­га­ется к Земле Обе­то­ван­ной – к Цар­ству Небес­ному.

Это очень важно. Фак­ти­че­ски, пророк Иезе­ки­иль ставит вопрос о том, что в Землю Обе­то­ван­ную наряду с потом­ками Авра­ама по плоти, входят и языч­ники. Он их ставит наравне с пря­мыми потом­ками Авра­ама. Глав­ное, что эти люди должны жить верой в Бога. В 20‑й главе об этом хорошо напи­сано. Это первая тема, к ней не раз и не два воз­вра­ща­ется пророк Иезе­ки­иль.

Вторая тема не менее важная. Это тема пока­я­ния. Именно про­року Иезе­ки­илю при­над­ле­жат извест­ные слова, что Гос­подь не хочет смерти греш­ника, но чтобы он обра­тился и жив был.

Вот те слова, кото­рые каждый из нас слышит во время таин­ства Пока­я­ния на Испо­веди. Эта мысль повто­ря­ется во многих местах.

В 18‑й главе есть очень важное, на мой взгляд, сви­де­тель­ство Бога, что сын не несет ответ­ствен­но­сти за грех и вину отца: очень часто можно слы­шать в око­ло­цер­ков­ной среде, что чело­век нака­зы­ва­ется или несет какое-то стра­да­ние за грехи своих пред­ков – Слово Божие сви­де­тель­ствует, что этого не бывает, на самом деле чело­век стра­дает за свой грех. Другое дело, что, конечно, наслед­ник греш­ника рож­да­ется в более невы­год­ном духов­ном и душев­ном состо­я­нии, чем сын пра­вед­ника. Это ока­зы­вает на него воз­дей­ствие, но не явля­ется все­объ­ем­лю­щим и подав­ля­ю­щим сво­боду чело­века обсто­я­тель­ством.

Грубо говоря, если в семье пья­ницы родился сын, стать трез­вен­ни­ком ему будет очень трудно. Но и его сво­боду никто не заби­рает, он не должен обя­за­тельно стать пья­ни­цей. Но если он станет трез­вен­ни­ком, то его посту­пок будет гораздо более зна­чи­мым в глазах Божиих, чем трез­вен­ность чело­века, в семье кото­рого никто нико­гда не пил. Побе­дить грех, соблазн чело­веку в ситу­а­ции греш­ных пред­ков, конечно, труд­нее, но не невоз­можно. Каждый из нас знает немало слу­чаев, когда у нику­дыш­ных роди­те­лей появ­ля­лись веру­ю­щие, бла­го­че­сти­вые дети, даже рож­да­лись пра­вед­ники. Напри­мер, в семье вели­ко­му­че­ницы Вар­вары отец был абсо­лютно нече­сти­вым, он же ее фак­ти­че­ски и казнил, однако это не поме­шало ей стать веру­ю­щей хри­сти­ан­кой.

И вопрос в связи с этим всегда звучит так: как среди раз­вра­щен­ного мира сохра­нить вер­ность Богу? Как сохра­нить настрой духов­ной жизни? Как не соблаз­ниться? Об этом напи­сано очень много книг и сове­тов святых отцов, совре­мен­ных подвиж­ни­ков бла­го­че­стия.

^Блажен чело­век, при­зван­ный Богом

Как не соблаз­ниться… Об этом напи­сано очень много книг и сове­тов святых отцов, совре­мен­ных подвиж­ни­ков бла­го­че­стия. Но я хотел бы отме­тить, что сказал по этому поводу пророк Иезе­ки­иль.

Этот вопрос каса­ется и жите­лей оса­жден­ного Иеру­са­лима, кото­рые прак­ти­че­ски покло­ня­ются неиз­вестно кому; слу­шать слова про­рока никто не хочет, пра­вед­ники скры­вают свою веру. Так отно­сятся и к народу, уже угнан­ному в раб­ство в Вави­лон, ведь Вави­лон – это извеч­ный символ греха, мира сего, фак­ти­че­ски – цар­ство дья­вола. Как же сохра­нить веру в Бога среди гнез­ди­лища порока и раз­врата?

Вот что гово­рит пророк Иезе­ки­иль (это 9‑я глава): «И воз­гла­сил в уши мои вели­ким гласом, говоря: пусть при­бли­зятся кара­тели города, каждый со своим губи­тель­ным ору­дием в руке своей. И вот, шесть чело­век идут от верх­них ворот, обра­щен­ных к северу, и у каж­дого в руке губи­тель­ное орудие его, и между ними один, одетый в льня­ную одежду, у кото­рого при поясе его прибор писца. И пришли и стали подле мед­ного жерт­вен­ника. И слава Бога Изра­и­лева сошла с Херу­вима, на кото­ром была, к порогу дома. И при­звал Он чело­века, оде­того в льня­ную одежду, у кото­рого при поясе прибор писца. И сказал ему Гос­подь: пройди посреди города, посреди Иеру­са­лима, и на челах людей скор­бя­щих, воз­ды­ха­ю­щих о всех мер­зо­стях, совер­ша­ю­щихся среди него, сделай знак. А тем сказал в слух мой: идите за ним по городу и пора­жайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите; ста­рика, юношу и девицу, и мла­денца и жен бейте до смерти, но не троньте ни одного чело­века, на кото­ром знак, и нач­ните от свя­ти­лища Моего. И начали они с тех ста­рей­шин, кото­рые были перед домом Гос­под­ним».

Это ситу­а­ция в Иеру­са­лиме. Но она вообще адек­ватно отра­жает пре­бы­ва­ние веру­ю­щего чело­века, где бы он ни был, среди людей неве­ру­ю­щих. Трудно жить, трудно соблю­дать запо­веди.

Хорошо в Псал­тири: «Блажен муж, иже не иде на совет нече­сти­вых». А если нет воз­мож­но­сти? Если окрест нече­сти­вые ходят, и никуда от них не деться, как жить? Так вот, Гос­подь устами про­рока Иезе­ки­иля дает заме­ча­тель­ный совет. Чело­век (пусть он ничего не может делать, пусть он сам немо­щен и окру­жен, по разным при­чи­нам, немо­щью духов­ной, так что нет в нем ни муже­ства, ни воли сопро­тив­ляться наси­лию, рас­пу­щен­но­сти, неве­рию, кото­рые его окру­жают), если он только взды­хает о всей неправде, кото­рую видит, и стра­дает о том, он не лишится мило­сти от Бога.

Конечно, блажен чело­век, кото­рый имеет от Бога бла­го­дать бороться, вести апо­столь­скую про­по­ведь, блажен чело­век, при­зван­ный для этого Богом. Но не все имеют такой талант и такой дар от Бога. Есть очень много людей слабых и духовно немощ­ных. Но если они серд­цем своим оттал­ки­ва­ются от образа мира сего, если они, видя все то, что нас окру­жает, хотя бы внут­ренне него­дуют и взды­хают об этой неправде, то, еще раз повто­ряю, Слово Божие сви­де­тель­ствует, что они не лишатся мило­сти от Бога.

^Сердце должно быть чистым

Про­дол­жаем беседу о Книге про­рока Иезе­ки­иля. Оста­но­вим наше вни­ма­ние вновь на теме пока­я­ния. В Книге про­рока Иезе­ки­иля ей уде­ля­ется очень зна­чи­тель­ное место, вскры­ва­ются неко­то­рые особые моменты, важные для ее пони­ма­ния.

С необык­но­вен­ной глу­би­ной пророк пока­зы­вает, что тре­бу­ется в пока­я­нии, насколько значим этот про­цесс в жизни чело­века и чело­ве­че­ства вообще. У про­рока Иезе­ки­иля есть совер­шенно уни­каль­ные образы. Хоте­лось бы начать с отрывка из 14‑й главы:

«И пришли ко мне несколько чело­век из ста­рей­шин Изра­и­ле­вых и сели перед лицем моим. И было ко мне слово Гос­подне: сын чело­ве­че­ский! Сии люди допу­стили идолов своих в сердце свое и поста­вили соблазн нече­стия своего перед лицем своим: могу ли Я отве­чать им? Посему говори с ними и скажи им: так гово­рит Гос­подь Бог: если кто из дома Изра­и­лева допу­стит идолов своих в сердце свое и поста­вит соблазн нече­стия своего перед лицем своим, и придет к про­року, – то Я, Гос­подь, могу ли, при мно­же­стве идолов его, дать ему ответ? Пусть дом Изра­и­лев поймет в сердце своем, что все они через своих идолов сде­ла­лись чужими для Меня. Посему скажи дому Изра­и­леву: так гово­рит Гос­подь Бог: обра­ти­тесь и отвра­ти­тесь от идолов ваших, и от всех мер­зо­стей ваших отвра­тите лице ваше».

И дальше – очень много слов о пока­я­нии. Важно понять, что здесь пророк, или, лучше ска­зать, Бог через про­рока, откры­вает очень важное духов­ное явле­ние: идол в сердце чело­века. Понятно, что об идолах вообще гово­рили пророк Исаия, пророк Иере­мия. Мы могли пред­ста­вить себе, как это было на самом деле: люди при­хо­дят и покло­ня­ются каким-то исту­ка­нам. Но в данном случае речь идет о народе, кото­рый угнан в плен и покло­няться идолам физи­че­ски не может, поскольку нахо­дится в земле пере­се­ле­ния и при­выч­ных им идолов у них нет. Тем не менее, каждый из них сохра­нил идола в сердце своем! И более того, гово­рит пророк Иезе­ки­иль, каждый из них ставит «перед лицем своим соблазн нече­стия своего». То есть глав­ная про­блема чело­века в том, что сердце чело­ве­че­ское запол­нено идо­лами. Не в том, что чело­век покло­ня­ется кому-то вместо Бога, а в том, что, даже при­зна­вая Бога, чело­век, если имеет в сердце своем идолов, нече­стив перед Богом. И Бог не слышит его.

Даже тогда, когда чело­век в изне­мо­же­нии духов­ном при­хо­дит вопро­сить воли Божией, узнать, как ему надо посту­пать, Бог отка­зы­ва­ется отве­чать именно по при­чине того, что сердце чело­ве­че­ское на самом деле занято другим.

Бог – это не некая инстан­ция, кото­рая на любое наше вопро­ша­ние должна дать нам ответ. Нас с Богом свя­зы­вают (должны свя­зы­вать, хотим ли мы этого или нет) отно­ше­ния глу­бо­кие, орга­ни­че­ские, отно­ше­ния жизни и смерти. Если сердце мое не занято Богом, если в сердце моем нет ни капли истины, если сердце напол­нено нече­стием, в нем нет искрен­него стрем­ле­ния к Богу, значит, там нет Бога. Как же Он может нам отве­тить, как же мы можем услы­шать Его ответ, если Его попро­сту нет в нашем сердце, а все оно запол­нено идо­лами? Гос­подь гово­рит: «Сыне, даждь Ми сердце» – отдай Мне свое сердце… Он хочет сердце наше, хочет и должен жить в нем: для этого наше сердце и создано. Если сердце запол­нено идо­лами, Бог не может в нем жить.

Что же такое «идолы в сердце»? Это может быть все что угодно – любая страсть, любое явле­ние мира, любое явле­ние чело­ве­че­ских отно­ше­ний – семья, любовь, власть, слава, деньги, квар­тира, работа, про­фес­сия, увле­че­ние… Это может быть один идол или сотни, десятки идолов, раз­ди­ра­ю­щих наше сердце. Мы сами изны­ваем от про­ти­во­ре­чи­во­сти своей, стре­мясь то к одному, то к дру­гому, спо­ты­ка­ясь и снова бро­са­ясь, как мотыльки на свет, чтобы сердце наше сго­рало в этом ложном, сует­ном све­че­нии.

Сердце должно быть чистым, в нем должен и может жить только Бог. Не слу­чайно в Новом Завете есть слова: может ли быть обще­ние Бога с идо­лами? Что общего у Христа с сата­ной? Не может в одном сердце жить и то, и другое. Не может!

^Нико­гда не отлу­чаться от Бога

Если мы хотим, чтобы в сердце жил Гос­подь, надо сердце очи­стить от идолов, от всяких при­стра­стий. Ведь запо­ведь Божия вполне оче­видна: «Воз­люби Гос­пода Бога своего всем серд­цем своим, всей кре­по­стью твоей». Всем! Мы настолько при­выкли к зву­ча­нию этих фраз, что их совер­шен­ная кате­го­рич­ность, пре­вы­ша­ю­щая при­выч­ное бытие мира, оста­ется нами не поня­той.

«Воз­люби Гос­пода Бога своего всем серд­цем твоим» – это как раз о том, что ничего в нашем сердце, кроме Бога и любви к Богу, быть не должно. И всякая любовь к чему-то иному, слу­же­ние чему-то иному вызы­вает и в бук­валь­ном, и в пере­нос­ном смысле слова рев­ность Божию: Он создал сердца наши для Себя. Все в этом мире уйдет, оста­нется только наше сердце. От того, к чему оно при­ле­пи­лось, зави­сит, каким будет суд этому сердцу после того, как мы выйдем из тела и пред­ста­нем на Суд Божий. «Где сокро­вище ваше, там и сердце ваше», – пре­ду­пре­ждает Хри­стос в Еван­ге­лии.

О чистоте сердца гово­рится, напри­мер, в запо­веди бла­женств: чистые серд­цем. О чистоте сердца гово­рят про­роки и до Иезе­ки­иля. Пророк Исаия гово­рил, что надо очи­стить сердце и обра­титься к Богу, очи­стить именно от того, что пророк Иезе­ки­иль назы­вает идо­лами. А это, повторю, все что угодно, все, чему мы служим или любим вместо Бога, ведь всякая наша любовь крадет свою энер­гию у любви к Богу.

Раз­мыш­ляя над этими сло­вами, мы можем пред­ста­вить себе, что вообще ника­кое чело­ве­че­ское дела­нье невоз­можно. Тогда что же нам вообще делать в этом мире? Как тру­диться, как жить? На самом деле, это одна из очень слож­ных для совре­мен­ного чело­века вещей, кото­рую мы никак не можем понять.

Сле­дует пом­нить опыт жизни древ­них святых. Они могли управ­лять госу­дар­ством, участ­во­вать в войнах, писать книги, высту­пать в защиту инте­ре­сов кого-либо, совер­шать мис­си­о­нер­ские поездки, палом­ни­че­ства, могли учить и много-много чего делать, и при этом все их слу­же­ние было именно слу­же­нием Богу, их сердце не напол­ня­лось идо­лами, какое дело бы они не делали.

Нам сейчас очень трудно это понять, ведь в нас очень сильно либе­раль­ное, мир­ское вос­при­я­тие хри­сти­ан­ства. И мы не можем себе пред­ста­вить, как это, напри­мер, сорок муче­ни­ков Сева­стий­ских могли быть луч­шими вои­нами леги­она – при­ни­мать уча­стие в сра­же­ниях, быть муже­ствен­ными, храб­рыми и при этом оста­ваться хри­сти­а­нами, сохра­нять в себе бла­го­дать, молит­вен­ное настро­е­ние. Геор­гий Побе­до­но­сец, Алек­сандр Нев­ский – имен таких очень много. Люди могли делать то дело, на кото­рое при­звал их Бог, и при этом оно было слу­же­нием Богу и без­за­вет­ной пре­дан­но­стью Богу, они отда­вали все свое сердце через это слу­же­ние.

Напри­мер, если не знать жизни Иоанна Крон­штадт­ского, то по неко­то­рым слу­чай­ным взгля­дам, суж­де­ниям, фото­гра­фиям можно сде­лать вывод, что чело­век этот ездил в бога­той карете, носил шикар­ное обла­че­ние, у него всегда были награды, кото­рых он не сты­дился и не скры­вал (на фото­гра­фиях, во всяком случае, всегда можно уви­деть его с награ­дами), вел актив­ный мис­си­о­нер­ский, так скажем, образ жизни, много путе­ше­ство­вал, везде его встре­чали толпы народа (сви­де­тели опи­сы­вают случаи, когда во время бого­слу­же­ний про­ис­хо­дили инци­денты, кото­рые закан­чи­ва­лись каким-нибудь бес­чи­ньем в храме). И при том он ни на минуту не остав­лял Бога, всегда пре­бы­вал с Ним – его молитва нико­гда не пре­кра­ща­лась. То есть, нахо­дясь, так скажем, в зените славы, он не пере­ста­вал быть с Богом – служа царям ли, бедным ли людям, он нико­гда не отлу­чался от Бога.

На самом деле любое слу­же­ние чело­ве­че­ское может быть (и должно быть) в первую оче­редь слу­же­нием Богу. Если оно тако­вым не явля­ется, если в момент нашего слу­же­ния мы не чув­ствуем, что этим делом нашим мы выра­жаем свою любовь к Богу, это дело не при­не­сет нам ника­кой пользы. При­ме­ром пони­ма­ния про­блемы, о кото­рой гово­рит пророк Иезе­ки­иль, может слу­жить беседа пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского с Мото­ви­ло­вым, где святой, на мой взгляд, очень удачно дает ключ к осо­зна­нию, как чело­век должен мерить свое любое земное слу­же­ние.

^Пока­я­ние есть очи­ще­ние сердца от идолов

Такая задача стоит перед каждым. Мы не можем отмах­нуться, ска­зать: «А, это все неважно, потом когда-нибудь раз­бе­ремся». Очень важно, чтобы дело, кото­рое мы сейчас совер­шаем, явля­лось слу­же­нием Богу: значит, мы всем серд­цем испол­няем запо­ведь Божию, стре­мимся воз­лю­бить Бога всем серд­цем своим.

Если нет, значит, в сердце нашем есть какие-то идолы, стра­сти, какие-то Богу не угод­ные при­вя­зан­но­сти. А ведь в том и состоит вни­ма­тель­ное раз­мыш­ле­ние, вни­ма­тель­ное про­хож­де­ние зем­ного поприща, чтобы видеть свое сердце и посто­янно про­из­во­дить над ним суд, рас­смат­ри­вая, есть ли в этом сердце идолы или нет. От этого зави­сит наша воз­мож­ность бого­об­ще­ния, соеди­не­ния с Богом. Ведь если мы не очи­щаем сердце (а в этом и состоит глав­ный момент пока­я­ния), тогда мы не можем слы­шать, чув­ство­вать Бога в нас.

По мысли про­рока Иезе­ки­иля – по тому слову, кото­рое через Иезе­ки­иля гово­рит Бог, – пока­я­ние есть очи­ще­ние сердца от идолов, при­вя­зан­но­стей, стра­стей, даже от соблаз­нов, даже от помыс­лов, кото­рые мы рас­смат­ри­ваем и кото­рыми услаж­даем наше сердце. Только такого пока­я­ния ждет Гос­подь от Своего народа и от каж­дого чело­века.

Дальше речь у про­рока Иезе­ки­иля идет, конечно, обра­щен­ная ко всему народу и о всем народе. Каждый должен пони­мать: то, что Бог в Ветхом Завете гово­рит по отно­ше­нию к всему народу, при­ме­нимо и к каж­дому из нас, если мы дей­стви­тельно хотим стать неко­то­рой частью бого­из­бран­ного народа.

Соб­ственно говоря, ради пока­я­ния и совер­ша­ются те неис­чис­ли­мые бед­ствия, кото­рые вдруг пора­зили изра­иль­ский народ: меч, язва, моро­вое повет­рие, голод, жажда, злой жесто­кий враг, война. Все это – орудия нака­за­ния Божия, чтобы научить народ, обра­тить его, при­ве­сти его к пока­я­нию, помочь ему понять, что жизнь его непра­виль­ная. То есть во всем этом есть смысл и есть цель. Но осо­бенно важна цель.

В Книге про­рока Иезе­ки­иля в 16‑й и 23‑й главах поэ­ти­че­ски ярко, очень инте­ресно рас­крыт образ Иудеи. Она пред­став­лена в виде жен­щины, девушки. Когда мы читаем притчу, кото­рая опи­сы­вает грех Иудеи, то пони­маем, что по-дру­гому и посту­пить-то нельзя.

Вкратце смысл в том, что жила-была ник­чем­ная, невзрач­ная, никому не нужная девочка, всеми попи­ра­е­мая, всеми изго­ня­е­мая. И вот шел бога­тый чело­век, царь, и увидел ее. Она еще была некра­си­вая, не вошла во всю деви­чью кра­соту, но он при­з­рел на нее и взял ее к себе в дом, стал за ней уха­жи­вать, холить, леле­ять. Она выросла, рас­цвела, и он назвал ее своей неве­стой: «Живи в моем доме, у тебя всего будет довольно. От тебя ничего не тре­бу­ется, только живи и радуйся тому, что сча­стье тебя посе­тило». Так нет же. Девушка, как только поняла, что она пре­красна, стала изме­нять своему жениху бук­вально с каждым встреч­ным. Она стала выбе­гать из дома, в кото­ром жила долгое время, стала искать любви других, стала фак­ти­че­ски блуд­ни­цей. Она про­да­вала свою кра­соту, и сама давала укра­ше­ния и богат­ства только чтобы зани­маться любо­дей­ством с кем угодно, только не со своим суже­ным, с тем, кто ее при­грел в доме своем. И сколько царь на нее ни сер­дился, сколько ни заста­вал ее за этим гряз­ным делом, сколько ни пытался вра­зу­мить, ника­кого толка не было. И тогда он раз­гне­вался и изгнал ее из дома, открыл позор ее всем, так что ею возг­ну­ша­лись все, кто раньше домо­гался ее кра­соты. И вот она, уни­жен­ная и опо­зо­рен­ная, плачет, пони­мая, что никому не нужна, всеми бро­шена, и ника­кой любви и сча­стья нико­гда ей не видать. Так нари­со­вана исто­рия падшей Иудеи. У про­рока это все гораздо более кра­сиво и поэ­тично.

Ста­но­вится понятно, что Гос­подь прав, что иначе и нельзя посту­пить не потому, что она совер­шает грех, а потому, что она обнаг­лела, в своей без­на­ка­зан­но­сти дохо­дит до такого состо­я­ния, когда ста­но­вится неис­пра­вима, когда вер­нуть ее на путь чест­но­сти ста­но­вится попро­сту невоз­мож­ным. Ничем другим жить она уже просто не хочет. Ее надо либо оста­вить в таком состо­я­нии, тогда она пол­но­стью раз­ло­жится и физи­че­ски, и душевно, или попы­таться ее спасти, помочь ей обра­титься и понять, что для нее явля­ется истин­ной цен­но­стью. Вот ради того, чтобы падшая Иудея осо­знала свой грех, Гос­подь и попу­стил слу­читься всем тем бед­ствиям, кото­рые сва­ли­лись на Иудею. То есть глав­ная цель – это чтобы Иудея, народ иудей­ский пока­ялся, осо­знал, что без Бога жить невоз­можно, что только Бог явля­ется тем сча­стьем, ради кото­рого она и может только жить. И если она пыта­ется найти иное сча­стье и иную жизнь, все ста­но­вится сует­ным и на самом деле непра­виль­ным.

^Дол­го­тер­пе­ние Божие при­зы­вает к пока­я­нию

Смысл нака­за­ния Гос­подня, смысл кары, кото­рая пости­гает народ иудей­ский, – в том, чтобы народ сми­рился, пришел в трепет, чтобы он осо­знал свой грех и вос­пла­кал перед Богом. Чтобы он пришел в состо­я­ние Авра­ама, Иакова, Моисея, Давида. То, о чем мы гово­рили: сердце, тре­пе­щу­щее перед своим Богом, сердце бого­бо­яз­нен­ное, сердце, сне­да­е­мое тре­пет­ной любо­вью и слад­ким стра­хом перед своим Созда­те­лем и Богом. Как о том ска­зано у про­рока Исаии: «На кого воззрю, только на крот­кого и сми­рен­ного, тре­пе­щу­щего словес Моих».

Как сказал о том Сам Гос­подь: «Для того постигли тебя такие бед­ствия, чтобы ты пом­нила и сты­ди­лась, что вперед нельзя было тебе и рта рас­крыть от стыда, когда Я прощу тебе все то, что ты делала».

Рас­смот­рим, как пророк Иезе­ки­иль рас­кры­вает про­блему пока­я­ния – корен­ную про­блему, меня­ю­щую вза­и­мо­от­но­ше­ния Бога и чело­века.

Мы уже гово­рили: чтобы отно­ше­ния с Богом – самые про­стые, когда Бог нас слышит, когда внем­лет нашей молитве, не говоря уже о таких, что мы при­выкли свя­зы­вать со свя­то­стью, – уста­но­ви­лись, необ­хо­дима чистота сердца. Нам только кажется, что чистота сердца – это нечто запре­дель­ное. Если гово­рить о кри­сталь­ной чистоте, навер­ное, это так. Но, если Гос­подь гово­рит, что чело­век может жить перед Его Лицом, не допус­кать в сердце ни стра­сти, ни идола, кото­рому бы чело­век служил и покло­нялся вместо Бога, значит, это воз­можно. Глав­ное, необ­хо­димо понять – источ­ни­ком вся­кого греха, страст­но­сти, источ­ни­ком сер­деч­ной нечи­стоты явля­ется гор­дыня.

Рас­смат­ри­вая Свя­щен­ную исто­рию Вет­хого Завета, мы гово­рили о таких пра­вед­ни­ках, как Авраам, Давид, Моисей, Иаков, и пыта­лись понять: почему Бог избрал именно этих людей? Что так радует Бога, когда Он гово­рит о Давиде, когда вос­хва­ляет Авра­ама или Моисея? И мы видели: их сердца тре­пе­щут перед Созда­те­лем и Богом, ждут мило­сти, помощи, бла­го­дати от Него. И все, что они ни делают, все отно­сят к Источ­нику этого: «если я сделал добро, благо, если совер­шил нечто вели­кое или малое, но достой­ное, значит, Источ­ни­ком этого был Бог».

Вот мысль, кото­рая была уко­ре­нена и рас­крыта в пол­ноте в хри­сти­ан­стве, ведь Хри­стос гово­рит Своим уче­ни­кам: «Без Меня не можете тво­рить ничего». Эта мысль была оче­вид­ной еще для пра­вед­ни­ков Вет­хого Завета. Чтобы они это поняли, в полной мере ощу­тили, Бог даже по отно­ше­нию к пра­вед­ни­кам, к избран­ным Своим допус­кал разные стра­да­ния. И Авраам стра­дал, и Моисей стра­дал весьма и весьма сильно, и царь и пророк Давид много ски­тался, бед­ство­вал и очень много горя пере­нес, чтобы нико­гда не забыл, что он всего лишь тво­ре­ние, глина в руках гор­шеч­ника.

Состо­я­ние души, тре­пе­щу­щей перед своим Богом, прямо про­ти­во­по­ложно духу, кото­рым живет наше время. Сейчас в чести чело­век, кото­рый «сделал себя сам», «всего в этой жизни добился своими руками». Он не нуж­да­ется в Творце. Правда, он может при­зна­вать суще­ство­ва­ние Бога, но он не ставит свою жизнь в зави­си­мость от Бога, а счи­тает, что сам ее делает, сам за нее отве­чает, всего может сам добиться. Он в чем-то ошибся? «Ну и ладно. Это мои ошибки, и даже в этих ошиб­ках есть нечто, чем можно погор­диться, ведь я не сдался, это мой поиск, моя правда».

Чело­век очень гор­дится этим, выстав­ляет напо­каз. То есть фак­ти­че­ски лейт­мо­ти­вом нашего вре­мени могут быть слова, прямо про­ти­во­по­лож­ные тому духу, кото­рым жили пра­вед­ники Вет­хого Завета: «Не плачь, не бойся, не проси!». А вся Библия гово­рит, что гор­дыня про­ти­во­по­ложна сми­ре­нию, что Бог гордым про­ти­вится, а сми­рен­ным дает бла­го­дать, что весь грех, соб­ственно говоря, и есть послед­ствие гор­дыни. Не занос­чи­во­сти, а именно гор­дыни, выра­жа­ю­щейся в непри­я­тии Бога как Источ­ника своей жизни, когда я сам себе источ­ник своей жизни – «я делаю себя сам, я сам себе голова, я сам себе Бог, сам себе судья, все делаю сам по себе, никому не должен давать отчета ни в чем, ни перед кем не должен скло­нять колени – я чело­век, и это звучит гордо». Это состо­я­ние как раз оттал­ки­вает чело­века от бла­го­дати Божией. И, наобо­рот, сми­ре­ние, пусть даже чело­век осту­па­ется и падает, при­во­дит его в сокру­ше­ние перед Богом, в трепет от того, что он на самом деле бес­по­мо­щен сде­лать заду­ман­ное, бес­по­мо­щен спра­виться с грехом, с соблаз­ном. Чем больше чело­век сми­ря­ется, тем щедрее изли­вает на него Гос­подь Свои щед­роты, Свою бла­го­дать.

И вот ради полу­че­ния этой бла­го­дати, ради жизни в бла­го­дати, Бог и попус­кает иногда и наро­дам пре­тер­пе­вать какие-то стра­да­ния и нака­за­ния, и каж­дому чело­веку попус­кает иногда осту­паться, падать, гре­шить.

Каж­дому свое иску­ше­ние. Кому – испы­ты­вать болезнь, кому – уныние, кому – оди­но­че­ство, кому – смерть близ­ких… Кому что. Для каж­дого Бог знает именно то лекар­ство, кото­рое помо­жет ему сми­риться, лишь бы чело­век захо­тел его при­нять.

^Бог ждет под­хо­дя­щего вре­мени

По отно­ше­нию к изра­иль­скому народу пророк Иезе­ки­иль от лица Бога гово­рит такие слова: «Ибо так гово­рит Гос­подь Бог: если и четыре тяжкие казни Мои: меч, и голод, и лютых зверей, и моро­вую язву пошлю на Иеру­са­лим, чтобы истре­бить в нем людей и скот, и тогда оста­нется в нем оста­ток, сыно­вья и дочери, кото­рые будут выве­дены оттуда; вот, они выйдут к вам, и вы уви­дите пове­де­ние их и дела их, и уте­ши­тесь о том бед­ствии, кото­рое Я навел на Иеру­са­лим, о всем, что Я навел на него. Они утешат вас, когда вы уви­дите пове­де­ние их и дела их; и узна­ете, что Я не напрасно сделал все то, что сделал в нем, гово­рит Гос­подь Бог».

То есть перед этим Он гово­рит именно о тех нака­за­ниях, кото­рыми Он нака­зы­вает Иеру­са­лим, а после гово­рит: «смот­рите на плод – смот­рите, какими станут сыно­вья и дочери тех, кого Я так нака­зал. Вот ради этого и было Мое нака­за­ние, явле­ние этого плода пока­зы­вает, что нака­за­ние было небес­по­лез­ным». И мы уже гово­рили об этом не раз – дей­стви­тельно, плод был при­не­сен сто­ри­цей. Нико­гда больше после раз­ру­ше­ния Иеру­са­лима, после пле­не­ния еврей­ский народ не покло­нялся идолам. Он дей­стви­тельно чтил Бога своего.

Это, конечно, не при­вело его в при­стань спа­се­ния, но от какого-то очень важ­ного недуга народ исце­лился, весь – от мала до велика. Они стали чтить Бога усердно, как могли, пыта­лись выпол­нять все празд­ники, у них появи­лась особая кате­го­рия людей, кото­рые сле­дили за этим, сами являли собой обра­зец вер­но­сти Закону, делали все как поло­жено. Да, делали это фор­мально, но, тем не менее, они исце­ли­лись от идо­ло­по­клон­ства. И когда они не при­няли Христа, неко­то­рая часть народа полу­чила нака­за­ние снова. По сви­де­тель­ству апо­стола Павла, это нака­за­ние над ними будет довлеть до конца мира – только в конце мира оста­ток еврей­ского народа обра­тится к Богу.

На эту же тему – еще одно сви­де­тель­ство про­рока Иезе­ки­иля:

«Во всех местах вашего житель­ства города будут опу­сто­шены и высоты раз­ру­шены, для того, чтобы опу­сто­шены и раз­ру­шены были жерт­вен­ники ваши, чтобы сокру­шены и уни­что­жены были идолы ваши, и раз­биты сол­неч­ные столбы ваши, и изгла­ди­лись про­из­ве­де­ния ваши. И будут падать среди вас убитые, и узна­ете, что Я Гос­подь. Но Я сбе­регу оста­ток, так что будут у вас среди наро­дов уце­лев­шие от меча, когда вы будете рас­се­яны по землям.

И вспом­нят о Мне уце­лев­шие ваши среди наро­дов, куда будут отве­дены в плен, когда Я при­веду в сокру­ше­ние блуд­ное сердце их, отпав­шее от Меня, и глаза их, блу­див­шие вслед идолов; и они к самим себе почув­ствуют отвра­ще­ние за то зло, какое они делали во всех мер­зо­стях своих; и узнают, что Я Гос­подь; не напрасно гово­рил Я, что наведу на них такое бед­ствие».

Когда чело­век ли, народ ли сокру­ша­ется под такими нака­за­ни­ями и познает, что согре­шил, и плодом этого испо­ве­да­ния ста­но­вится исправ­ле­ние жизни, он может искренне испо­ве­до­вать Бога и ска­зать: «Да, то, что я испы­тал, было мне на пользу».

Но не всегда люди могут пере­не­сти боль­шую скорбь, поэтому не ко всем Бог при­ме­няет суро­вое нака­за­ние. Это очень часто нас сму­щает: «Почему я стра­даю, а другие не стра­дают? Я же не хуже других. Почему меня Гос­подь нака­зы­вает, а других не нака­зы­вает?»… Чтобы пони­мать это, надо пони­мать, во-первых, что Бог забо­тится только о тех, кому нака­за­ния дей­стви­тельно могут при­не­сти пользу, кто дей­стви­тельно, как Он назы­вает, «сын», кто готов стать сыном, чье сердце спо­собно при­нять Бога. И таким людям воз­можно через нака­за­ние обра­титься к Богу, очи­стив сердце свое от неправды, кото­рая в этом сердце есть: они готовы быть детьми Божи­ими, готовы, если над ними совер­шить этот про­цесс вос­пи­та­ния, осо­знать свою неправды. Есть люди, кото­рых нака­за­ние ничему не научит: они ничего не вос­при­мут, ничего не поймут.

Второе, что необ­хо­димо знать, что пути Гос­подни неис­по­ве­димы. Один чело­век может в юности через какие-то обли­че­ния или нака­за­ния Гос­подни познать истину, познать Бога, познать свою неправду и обра­титься к Нему.

Неко­то­рые могут делать это без вся­кого нака­за­ния. Святые наши Сера­фим Саров­ский, Сергий Радо­неж­ский от юности воз­лю­били Бога, при­ле­пи­лись к нему. А есть люди, кото­рые до самой смерти не спо­собны при­нять вра­зум­ле­ние Божие. Только на одре смерти они осо­знают всю неправду своей жизни и при­но­сят рас­ка­я­ние в своих грехах, сокру­ша­ются перед Богом и взы­вают к мило­сти. У каж­дого разная мера. Поэтому апо­стол Павел и гово­рит, что дол­го­тер­пе­ние Божие всех людей при­зы­вает к пока­я­нию. Не потому что Бог не может нака­зать, не может сокру­шить, а потому, что Он ждет под­хо­дя­щего вре­мени, когда чело­век будет спо­со­бен вме­стить ту истину, кото­рую Бог хочет ему воз­ве­стить.

Вот об этом надо пом­нить и пони­мать, что если меня Гос­подь нака­зы­вает, то это, с одной сто­роны, явле­ние мило­сти Божией к нам (ведь нака­зы­вают тех, кто близок – во всяком случае, в отно­ше­ниях с Богом это так: если Он решил нас нака­зать, значит, дове­ряет нам, пыта­ется отно­ситься к нам, как к Своим близ­ким). С другой сто­роны, не надо роп­тать, что Бог не нака­зы­вает осталь­ных – сле­дует так постро­ить свою молит­вен­ную жизнь, чтобы в ней нахо­ди­лось место молитве за всех, кто сейчас не нака­зы­ва­ется или терпит нака­за­ние Гос­подне с ропо­том, чтобы как можно больше людей узрели Бога и, очи­стив сердце, обра­ти­лись к Нему всем своим суще­ством.

^Цер­ковь питает веру­ю­щих своей бла­го­да­тью

Силуан Афон­ский гово­рил: чело­век, в кото­ром живет Дух Святый, не может радо­ваться поги­бели греш­ни­ков, он вме­щает в свое сердце боль и молитву за всех – за тех, кто нака­зу­ется сейчас, за тех, кто не нака­зу­ется, за тех, кто нака­зу­ется, но не сми­ря­ется и в сокру­ше­ние не при­хо­дит. О всех должен молиться чело­век, кото­рый вме­стил в себя Бога, в кото­ром живет Дух Святый. Тогда-то и испол­ня­ется запо­ведь Еван­гель­ская – воз­люби Бога твоего всем серд­цем своим и ближ­него своего как самого себя.

Сейчас мы начнем раз­би­рать так назы­ва­е­мые «мес­си­ан­ские места» Книги про­рока Иезе­ки­иля, то есть те, кото­рые каким-то обра­зом про­об­ра­зуют При­ше­ствие Иисуса Христа в мир, рас­ска­зы­вают о каких-то осо­бен­но­стях его зем­ного бытия, о смысле домо­стро­и­тель­ства спа­се­ния Иисуса Христа.

Один из таких очень ярких обра­зов – образ храма и исте­ка­ю­щего из него потока в 47‑й, пред­по­след­ней главе Книги про­рока Иезе­ки­иля:

«Потом привел он меня обратно к дверям храма, и вот, из-под порога храма течет вода на восток, ибо храм стоял лицом на восток, и вода текла из-под пра­вого бока храма, по южную сто­рону жерт­вен­ника. И вывел меня север­ными воро­тами, и внеш­ним путем обвел меня к внеш­ним воро­там, путем, обра­щен­ным к востоку; и вот, вода течет по правую сто­рону. Когда тот муж пошел на восток, то в руке держал шнур, и отме­рил тысячу локтей, и повел меня по воде; воды было по лодыжку. И еще отме­рил тысячу, и повел меня по воде; воды было по колено. И еще отме­рил тысячу, и повел меня; воды было по пояс­ницу.

И еще отме­рил тысячу, и уже тут был такой поток, через кото­рый я не мог идти, потому что вода была так высока, что над­ле­жало плыть, а пере­хо­дить нельзя было этот поток. И сказал мне: «видел, сын чело­ве­че­ский?» и повел меня обратно к берегу этого потока. И когда я пришел назад, и вот, на бере­гах потока много было дерев по ту и другую сто­рону.

И сказал мне: эта вода течет в восточ­ную сто­рону земли, сойдет на рав­нину и войдет в море; и воды его сде­ла­ются здо­ро­выми. И всякое живу­щее суще­ство, пре­смы­ка­ю­ще­еся там, где войдут две струи, будет живо; и рыбы будет весьма много, потому что войдет туда эта вода, и воды в море сде­ла­ются здо­ро­выми, и, куда войдет этот поток, все будет живо там».

Живые воды выте­кают из-под храма неболь­шим ручьем, кото­рый наби­рает все боль­шую и боль­шую силу и пре­вра­ща­ется в боль­шую пол­но­вод­ную реку жизни, кото­рая течет из храма. Напра­ши­ва­ется тол­ко­ва­ние – это образ Церкви, кото­рая питает веру­ю­щих своей бла­го­да­тью. И эта бла­го­дать ста­но­вится, по мере исто­ри­че­ского бытия Церкви, все полнее и полнее, прямо про­пор­ци­о­нально коли­че­ству людей, при­хо­дя­щих в Цер­ковь. Людей ста­но­вится все больше и больше, и бла­го­дать напол­няет всю землю, и всякий, кто при­кос­нется к ней, ста­но­вится при­част­ным жизни.

Но этот образ на самом деле еще глубже. Можно ска­зать, что это – вода Кре­ще­ния, про­об­раз Кре­ще­ния: каждый чело­век при­ка­са­ется к жизни, приняв Кре­ще­ние. И по-дру­гому при­кос­нуться к жизни чело­век не может, кроме как через Кре­ще­ние. Ска­зано, что «кто не родится от воды и духа, не может войти в жизнь вечную».

Пре­смы­ка­ю­щи­еся, кото­рые при­хо­дят к этой воде, – это образ чело­века, кото­рый живет, пре­смы­ка­ясь по земле: все наши мысли, все наше сердце к зем­ному при­вя­заны. Так что мы вполне можем счи­таться пре­смы­ка­ю­щи­мися, то есть пол­за­ю­щими по земле. А через Кре­ще­ние наши помыслы устрем­ля­ются к небу, и мы пере­стаем быть пре­смы­ка­ю­щи­мися, мы ста­но­вимся воис­тину живыми.

Но, повто­рюсь, этот образ на самом деле еще глубже, потому что храм – это про­об­раз Христа. Цер­ковь есть Тело Хри­стово, и образ храма есть образ Церкви как собра­ния веру­ю­щих, как Тела Хри­стова, как Христа, Кото­рый есть храм Живу­щего Бога.

Мы ста­но­вимся хра­мами Божи­ими только в той сте­пени, в какой сами уко­ре­нены во Христе. А вода – это Дух Святой, кото­рый питает собой все. Этот образ пре­красно рас­кры­вают слова Иисуса Христа, кото­рые Он сказал в празд­ник, нака­нуне послед­них дней про­по­веди земной своей жизни, в послед­ний день празд­ника обнов­ле­ния: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как ска­зано в Писа­нии, из чрева поте­кут реки воды живой». Верой своей мы ста­но­вимся при­част­ными Христу, верой соеди­ня­емся с Ним, верой живем в Нем. И через эту веру мы ста­но­вимся насы­щен­ными водой жизни, кото­рая исхо­дит из Христа, Кото­рый подает ее всем, кто верует в Него.

В то же время, когда мы сами насы­ти­лись этой водой, мы ста­но­вимся источ­ни­ком этой же воды для других. Как сказал Симеон, Новый Бого­слов: «Никто не может стать святым, если не увидит чело­века, в кото­ром бы вос­си­яла бла­го­дать Свя­того Духа». То есть вот эта спо­соб­ность уве­ро­вав­шего чело­века стать для других источ­ни­ком бла­го­дати пока­зана в этом про­ро­че­стве тем, что поток ста­но­вится все больше и больше по мере исте­ка­ния из-под храма. Так уси­ли­ва­ется бла­го­дать Свя­того Духа, захва­ты­вая все боль­шее и боль­шее коли­че­ство людей. И все спа­са­ю­щи­еся живут именно водой жизни – бла­го­да­тью Свя­того Духа.

^Свет Его ярче лучей сол­неч­ных

Про­дол­жаем рас­смат­ри­вать мес­си­ан­ские места Книги про­рока Иезе­ки­иля, сви­де­тель­ства о При­ше­ствии в мир Иисуса Христа, о неко­то­рых важных момен­тах, рас­кры­ва­ю­щих нечто важное в При­ше­ствии Иисуса в этот мир.

Таких откро­вен­ных про­ро­честв в Книге про­рока Иезе­ки­иля немного. В ней много, как я уже гово­рил, при­сут­ствует сим­во­лики храма, и спе­ци­а­ли­стам, зна­то­кам хра­мо­вой жизни эти про­ро­че­ства, навер­ное, что-то гово­рят. А в целом они очень таин­ствен­ные и подробно рас­смат­ри­вать их не будем. Кос­немся только одного. Это про­ро­че­ство, исполь­зуя опре­де­лен­ным обра­зом сим­во­лику храма, рас­кры­вает очень важные осо­бен­но­сти и совре­мен­ной жизни, и хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, рас­кры­ва­ю­щие неко­то­рые факты домо­стро­и­тель­ства, спа­се­ния Божия.

Про­ро­че­ство неболь­шое. Это глава 44, самое начало 1 – 2 стихи: «И привел Он меня обратно ко внеш­ним вратам свя­ти­лища, обра­щен­ным лицом на восток. И они были затво­рены. И сказал мне Гос­подь: «Ворота сии будут затво­рены и не отво­рятся, и ника­кой чело­век не войдет ими, ибо Гос­подь Бог Изра­и­лев вошел ими, и они будут затво­рены».

Для начала надо понять, что иудей­ский храм в городе Иеру­са­лиме вра­тами был открыт на восток. Не так, как боль­шин­ство наших храмов смот­рят алта­рем на восток, а именно вра­тами он смот­рел на восток. В этом есть смысл, потому что вет­хо­за­вет­ный храм – это храм про­об­ра­зо­ва­тель­ный, храм, ожи­да­ю­щий Спа­си­теля.

Если мы сейчас строим храм, кото­рый вме­щает в себя При­шед­шего Спа­си­теля, то все хра­мо­вое бого­слу­же­ние вет­хого Изра­иля устрем­ляло чело­века на ожи­да­ние. Известно, что образы Вет­хого Завета имеют про­дол­же­ние в Новом Завете, в пра­во­слав­ном бого­слу­же­нии, в хри­сти­ан­ской поэзии, в мыслях, писа­ниях святых отцов о том, что Хри­стос есть Восток. Об этом заме­ча­тель­ный све­ти­лен Рож­де­ству Хри­стову «Посе­тил нас Восток свыше!» – Хри­стос име­ну­ется Восто­ком и Солн­цем. Если вду­маться, откры­ва­ется очень кра­си­вая, вели­че­ствен­ная и очень глу­бо­кая кар­тина. Во-первых, восток озна­чает собой зарож­де­ние солнца, зарож­де­ние дня. То есть При­ше­ствие в мир Христа пони­ма­ется как зарож­де­ние нового дня. Фак­ти­че­ски так оно и есть, ведь При­ше­ствие в мир Христа начи­нает собой особую эпоху.

Мы с вами уже гово­рили, что на языке Свя­щен­ного Писа­ния день При­ше­ствия Христа в мир – это некое единое дей­ствие Божие, единое мгно­ве­ние, кото­рое только в исто­рии рас­тя­нуто на время, а само по себе это единое мгно­ве­ние. И вот это При­ше­ствие в мир Христа, начи­на­ю­ще­еся Его Рож­де­ством в Виф­ле­ем­ских яслях, и закан­чи­ва­ю­ще­еся Вторым При­ше­ствием Его в мир, озна­чает зарож­де­ние нового дня. На востоке встает солнце, и Он тоже – Восток, Он зачи­нает Собой новый день, новый век, новую эпоху, причем такой день, кото­рый нико­гда не закон­чится, нико­гда не скло­нится к западу. То есть Он – вечный Восток, под­лин­ный Восток, кото­рый будет всегда. Это вечное вос­хож­де­ние дня, кото­рому не будет конца. Вот такой кра­си­вый и очень глу­бо­кий образ.

И кроме того Он – Солнце. Не только Солнце правды, то есть Обра­зец живой истины, но и в том зна­че­нии, как о Нем ска­зано в Апо­ка­лип­сисе, что Хри­стос будет Солн­цем. В самом бук­валь­ном смысле слова Он будет светом того дня, Он будет све­тить тем, кто войдут в новую жизнь, для кого будут созданы новое небо, новая земля. И Его свет будет све­тить ярче лучей сол­неч­ных. Дей­стви­тельно, никуда не денутся ни солнце, ни луна, но свет Хри­стов будет про­све­щать всех всегда, будет све­тить ярче лучей солнца. Это будет новое Солнце, под­лин­ное, во свете кото­рого мы нико­гда не поте­ряем ни истины, ни себя, ни друзей, нико­гда не заблу­димся, нико­гда ничего у нас не исчез­нет. Наобо­рот, в этом солнце мы будем обре­тать все новые и новые пути жизни, все новые и новые воз­мож­но­сти позна­ния, все новых и новых друзей, все силь­нее будет наше углуб­ле­ние в то, что назы­ва­ется «чело­век» и «чело­ве­че­ство».

И все это именно потому, что сиять над нами, в нас, через нас будет Хри­стос – Солнце неза­хо­ди­мое. Вот этот образ Христа как Востока, как Солнца, таин­ственно рас­кры­вался тем, что врата храма вет­хо­за­вет­ного были раз­вер­нуты на восток. Они ожи­дали, что когда в храм придет Восток, придет Солнце, тогда в храм войдет Спа­си­тель и Мессия. После того как Он пришел и вошел в храм, испол­нил то, что Ему над­ле­жало испол­нить, боль­шая часть пра­во­слав­ных храмов стали ори­ен­ти­ро­вать на восток. Нигде дог­ма­ти­че­ски это не опре­де­лено, это просто тра­ди­ция, обычай. Но в этом есть глу­бо­кий смысл. Они не раз­вер­нуты на запад, потому что Хри­стос уже пришел в мир, Он уже вос­сиял, Он еще не вос­сиял во всей пол­ноте, но Он уже сияет и светит. И поэтому Хри­стос гово­рит: «Я свет миру; кто после­дует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни».

Если бы дей­стви­тельно мы были оси­я­ва­емы и делали бы все, чтобы в наших душах, умах, нашей жизни светил свет Хри­стов, никто бы из нас не спо­ткнулся, никто бы не заблу­дился. Пол­ноту этого света являли святые отцы разных времен. Очень многие отцы гово­рили о том, что свет Хри­стов, освя­ща­ю­щий их жизнь, их ум и их сердце, не гас нико­гда.

^Стать светом для других

Хотя и насту­пали такие моменты, когда сила тьмы бесов­ской, какая-то непра­вед­ность чело­ве­че­ская, иску­ше­ния, немощь плоти или еще что-то вос­ста­вало, силясь пога­сить этот свет, отец Иоанн постом, молит­вой, служ­бой, почти еже­днев­ным при­ча­ще­нием Святых Хри­сто­вых Таин сумел сохра­нить себя в этом свете с пер­вого момента, когда только его узрел, до послед­него дыха­ния жизни. То есть воз­можно среди мира, среди людей непра­вед­ных сохра­нить свет Хри­стов (а он был пас­ты­рем пор­то­вого города Крон­штадта – надо пони­мать, что такое Крон­штадт того вре­мени: город мат­ро­сов, город-порт). Разу­ме­ется, раз он сам ходил во свете, он стал светом для других. Такова орга­ни­че­ская при­рода жизни хри­сти­а­нина.

Сияние Христа доступно только веру­ю­щему чело­веку. Уве­ро­вав, мы полу­чаем воз­мож­ность ходить в ощу­ще­нии при­сут­ствия света Хри­стова в своей жизни. А если мы во тьме ходим, то значит мы чужды Бога, потому что Бог есть Свет.

На этом глу­бина ска­зан­ного про­ро­ком Иезе­ки­и­лем не исчер­пы­ва­ется. На самом деле, это про­ро­че­ство о воро­тах храма, в кото­рый входит Гос­подь и ни один чело­век ими не войдет, – это про­ро­че­ство о Божией Матери. Она явля­ется тем храмом, Кото­рый вме­стит Бога. И здесь очень важно под­черк­нуть этот аспект – «ника­кой чело­век не войдет ими, но Гос­подь Бог Изра­и­лев вошел ими, и они будут затво­рены». Не ангел, не какой-то осо­бен­ный чело­век, рож­ден­ный Девой Марией, не просто даже Сын Божий, потому что и ариане, и совре­мен­ные сви­де­тели Иеговы в поня­тие Сына Божия вкла­ды­вают свое содер­жа­ние, а кон­кретно – Гос­подь Бог Изра­и­лев. В един­ствен­ном, уни­каль­ном зна­че­нии этого слова – Сам Бог вошел в этот храм, все­лился в утробу Девы Марии, и никто больше этими воро­тами не входил и не войдет. То есть это про­ро­че­ство сви­де­тель­ствует о том, что именно Бога родит Дева Бого­ро­дица, во-первых. А во-вторых, под­ни­мает вопрос о том, что иногда люди сму­ща­ются, осо­бенно в про­те­стант­ской фило­со­фии очень бурно обсуж­да­ется вопрос о том, кто такие братья Гос­подни, о кото­рых гово­рится в Еван­ге­лии. Про­ро­че­ство помо­гает это понять.

На самом деле, это ясно из нашего Пре­да­ния и, в прин­ципе, ясно из Еван­гель­ского кон­тек­ста. Но это про­ро­че­ство уси­ли­вает ту мысль, что у Девы Марии Бого­ро­дицы был только один Рож­ден­ный Ею Сын, Бог, став­ший Чело­ве­ком, – Гос­подь Бог Изра­и­лев. И никого ни до Него, ни после Него Она не Рож­дала. А те, кого Свя­щен­ное Писа­ние назы­вает бра­тьями, это, как гово­рит пра­во­слав­ная тра­ди­ция, сыно­вья Иосифа, потому что Дева Мария была отдана ему, обру­чена ему именно чтобы он хранил ее дев­ство. Сам он был чело­век пре­ста­ре­лый, у него были дети от пер­вого брака, а по зако­нам леви­рата, регу­ли­ру­ю­щим неко­то­рые семей­ные отно­ше­ния у изра­иль­ского народа, отцом Иисуса Христа счи­тался Иосиф, ведь Дева Мария была обру­чена ему по закону. Можно ска­зать, юри­ди­че­ским отцом был Иосиф, в соот­вет­ствии с этим юри­ди­че­скими бра­тьями для всего народа дети Иосифа от пер­вого брака счи­та­лись бра­тьями Иисуса. Он их так и назы­вает, и в этом нет ника­кой натяжки.

Это первое про­ро­че­ство о Христе, кото­рое хоте­лось бы рас­смот­реть. И второе про­ро­че­ство, тоже неболь­шое, 21 глава про­рока Иезе­ки­иля, 25–27 стихи:

«И ты, недо­стой­ный, пре­ступ­ный вождь Изра­иля, кото­рого день насту­пил ныне, когда нече­стию его поло­жен будет конец!
Так гово­рит Гос­подь Бог: сними с себя диа­дему и сложи венец; этого уже не будет; уни­жен­ное воз­вы­сится и высо­кое уни­зится».

Низ­ложу, низ­ложу, низ­ложу и его не будет, доколе не придет Тот, Кому при­над­ле­жит он, и Я дам Ему» – име­ется в виду цар­ство, кон­текст про­ро­че­ства при­мерно поня­тен. Пророк Иезе­ки­иль нахо­дится в это время в Вави­лоне, но Духом Святым, про­ро­че­ствуя, он созер­цает собы­тия, про­ис­хо­дя­щие очень далеко от него, в Иеру­са­лиме, и рисует кар­тину, что тот князь, кото­рый правил Изра­и­лем и Иеру­са­ли­мом, будет низ­ло­жен, потому что корону он носил нече­стиво, и нико­гда никто не наде­нет больше эту корону, это цар­ство не возь­мет, пока не придет Тот, Кому Гос­подь Бог ее даст и Кому она при­над­ле­жит по праву, то есть Мессия, Сын Божий.

Это про­ро­че­ство, с одной сто­роны, имеет вполне кон­крет­ный исто­ри­че­ский кон­текст. Послед­ний царь Иеру­са­лима, послед­ний царь Иудей­ский по имени Седе­кия, правил в Иеру­са­лиме в то время, когда про­ро­че­ство­вал пророк Иере­мия. Послед­ний встре­чался с царем. Судьба Седе­кии печальна. Ни его дети, ни кто иной из его рода – ни один из потом­ков Давида больше цар­скую корону и власть над Иеру­са­ли­мом и Иудеей не возь­мет, и вообще никто из иудеев… Царь Ирод, кото­рый будет цар­ство­вать в Иудее, как про это ска­зано в Еван­ге­лии, не был иудеем. По про­ис­хож­де­нию он иду­ме­я­нин, наслед­ник Исава, одного из сыно­вей Исаака. У Исаака было два сына – Исав и Иаков. Исав был нече­сти­вым. Именно с поко­ле­нием Иакова Бог всту­пил в Завет, и именно Иаков был назван – Изра­иль, и, стало быть, все потомки Иакова имеют наиме­но­ва­ние изра­иль­тяне, то есть Изра­иль с боль­шой буквы всту­пает в Завет с Богом. А потомки Исава в этом Завете не участ­вуют, но про них ска­зано (и мы упо­ми­нали это про­ро­че­ство), что некто Валаам, таин­ствен­ный про­ри­ца­тель, пыта­ясь про­кли­нать народ Божий, невольно гово­рит про­ро­че­ство об этом народе и о При­ше­ствии в мир Иисуса Христа.

^Единый день в очах Гос­пода

В своем про­ро­че­стве Иезе­ки­иль ука­зы­вает на то, что одна­жды насту­пит такое время, когда в Иудее будет пра­вить царь из потом­ков Исава, то есть иду­ме­я­нин.

Нам-то важно, что тот самый Ирод – не изра­иль­ский царь, за что его и не любили иудеи. Так что про­ро­че­ство Иезе­ки­иля имеет вполне кон­крет­ный исто­ри­че­ский кон­текст. Дей­стви­тельно, после сверг­ну­того и в конце концов каз­нен­ного царя Седе­кии, никто больше корону из иудеев и потом­ков Давида не наде­нет, и возь­мет ее только Тот пото­мок царя Давида, Кото­рому она при­над­ле­жит по праву, то есть Хри­стос.

Но про­ро­че­ство глубже, оно имеет не только исто­ри­че­ский, но и мета­и­сто­ри­че­ский кон­текст. Оно эсха­то­ло­гично, устрем­лено к послед­ним судь­бам мира, не только к пер­вому При­ше­ствию Иисуса Христа, но более всего ко Вто­рому. Из всего про­ро­че­ского повест­во­ва­ния, из всех обра­зов, кото­рые рас­кры­вают нам про­роки вели­кие Исаия, Иере­мия, Иезе­ки­иль, это ясно. Слова уни­жен­ное воз­вы­сится и высо­кое уни­зится могут отно­ситься только к собы­тиям послед­него вре­мени. Только в послед­ние дни мира дей­стви­тельно высо­кое уни­зится, а уни­жен­ное воз­вы­сится. Во вре­мена Хри­стовы этого не про­изо­шло, гор­дыня и сейчас воз­но­сится, а сми­рен­ные и крот­кие и сейчас стра­дают. То есть повест­во­ва­ние отно­сится не только к собы­тиям, свя­зан­ным с кон­крет­ной исто­ри­че­ской ситу­а­цией в Иеру­са­лиме, но с послед­ними судь­бами мира.

Тогда что же это за князь, о кото­ром ска­зано: «недо­стой­ный пре­ступ­ный вождь Изра­иля, кото­рого день насту­пил ныне»? Речь идет о сатане, о князе мира сего. В этом плане важно пони­мать, что образ этого князя Изра­иля – образ и князя мира сего. Дей­стви­тельно, Хри­стос его власть низ­ло­жил, Он его сокру­шил. Всякий веру­ю­щий на себе это знает. Образы святых, напри­мер житие свя­щен­но­му­че­ника Кипри­ана, муче­ницы Иустины, кото­рые пока­зали свою силу над кол­дов­ством и волх­во­ва­нием, силу свою над сата­ной, ясно сви­де­тель­ствует, что власть сатаны закон­чи­лась. В то же время он дей­ствует, он творит тайну без­за­ко­ния, о кото­рой гово­рил апо­стол Павел, он через верных ему слу­жи­те­лей, через тех, кто отдал ему свою волю, про­дол­жает тво­рить зло. Конечно, он творит в меру попу­ще­ния Божия. Но это значит, что власть его не кон­чи­лась еще именно потому, что день Гос­по­день – единый день в очах Гос­пода. А у нас, живу­щих в исто­рии, этот день рас­тя­нут на про­тя­жен­ность всей исто­рии, он имеет начало – При­ше­ствие в мир Иисуса Христа, и имеет окон­ча­ние, когда это При­ше­ствие будет явлено во славе. Так же, как При­ше­ствие Иисуса Христа и есть, и еще его нет во всей силе, так и власть сатаны сокру­шена, но только для тех, кто дей­стви­тельно верует во Христа. Для всех осталь­ных она еще дей­ствует.

Но насту­пит день, когда Хри­стос окон­ча­тельно сокру­шит эту власть и узур­па­тор будет изри­нут: тот, кто захва­тил власть неза­конно, – сатана. И вся власть над людьми перей­дет к Богу. Об этом дне ска­зано: «И перед именем Иису­со­вым пре­кло­нится всякое колено небес­ных, земных и пре­ис­под­них» – насту­пит дей­стви­тельно цар­ство­ва­ние Бога и все поко­рится Ему.

^Гос­подь – спа­се­ние мое

Мы закан­чи­ваем беседы по Книге про­рока Иезе­ки­иля. Послед­няя беседа посвя­щена, и это вполне логично, тем местам из нее, кото­рые можно назвать про­ро­че­ствами, откро­ве­ни­ями о послед­них судь­бах мира. Это ни в коем случае не напо­ми­нает Апо­ка­лип­сис, хотя в Свя­щен­ном Писа­нии Вет­хого Завета есть Книги, и мы в скором вре­мени к ним обра­тимся, кото­рые и по духу, и по содер­жа­нию, и по форме напо­ми­нают Апо­ка­лип­сис, то есть Откро­ве­ние Иоанна Бого­слова, где доста­точно кон­кретно, как нам кажется, пред­ска­заны обсто­я­тель­ства, сопро­вож­да­ю­щие послед­ние дни бытия этого мира.

Когда я говорю об эсха­то­ло­гии, то есть про­ро­че­ствах вели­ких про­ро­ков о послед­них судь­бах мира, я не имею в виду, как именно будет мир закан­чи­ваться. В Книгах про­ро­ков содер­жатся неко­то­рые фун­да­мен­таль­ные поня­тия, фун­да­мен­таль­ные откро­ве­ния о сути того, что есть конец мира – не о кон­крет­ных обсто­я­тель­ствах, кото­рыми он будет сопро­вож­даться, а об очень важных, я бы так сказал, почти дог­ма­ти­че­ских осно­вах того, что мир закон­чится, почему неиз­бежно его окон­ча­ние и что значит это для нас.

С этой точки зрения, важны два про­ро­че­ства из Книги про­рока Иезе­ки­иля. Первое всем, кто явля­ется посто­ян­ным при­хо­жа­ни­ном храма, зна­комо, потому что каждый веру­ю­щий хри­сти­а­нин ста­ра­ется посе­щать бого­слу­же­ния Страст­ной Сед­мицы. Именно на службе Вели­кого Пятка, то есть пят­ницы Страст­ной недели, этот отры­вок чита­ется.

Не весь отры­вок, но вывод из про­ро­че­ства Иезе­ки­иля я сейчас про­чи­таю. Смысл в том, что Гос-подь ставит про­рока Иезе­ки­иля на поле, усы­пан­ное мерт­выми костями чело­ве­че­скими. И Он обра­ща­ется к нему «сын чело­ве­че­ский». Это обра­ще­ние очень важно, в Книге про­рока Иезе­ки­иля оно встре­ча­ется очень часто; известно, что само это сло­во­со­че­та­ние – мес­си­ан­ское.

Хри­стос назы­вает Себя Сыном Чело­ве­че­ским. Оче­видно, что это обра­ще­ние Бога к про­року Иезе­ки­илю под­ра­зу­ме­вает мес­си­ан­ский кон­текст, то есть обра­ще­ние Бога к Своему Сыну, когда Он явится на землю. Как мы уже гово­рили в самом начале, пророк Иезе­ки­иль очень много про­ро­че­ствует самими фак­тами своего бытия, поступ­ками, обра­зами. И то, что к нему Бог обра­ща­ется как к «сыну чело­ве­че­скому» пока­зы­вает: про­ис­хо­дя­щее с Иезе­ки­и­лем – про­об­раз того, что про­изой­дет, чему сви­де­те­лем будет Мессия – Сын Божий, когда придет во Плоти на землю.

Гос­подь гово­рит Иезе­ки­илю: «Скажи слово на эти кости», то есть изреки на них про­ро­че­ство по Слову Моему, скажи то, что Я тебе велю. И пророк Иезе­ки­иль сказал слово. Понятно, что чело­век, даже пророк, не может совер­шить то, что в данном случае про­ис­хо­дит с этими костями. А они обле­ка­ются жилами, мясом, кожей, и вос­стает вели­кое пол­чище чело­ве­ков, числа кото­рым не видно, только духа в них пока еще нет (есте­ственно, чело­век ника­ким своим словом сде­лать это не может, только Духом Божиим. А Дух Божий по суще­ству присущ только Сыну Божию). Понятно, что в этом пророк Иезе­ки­иль про­об­ра­зует, что вос­кре­се­ние мерт­вых будет только по Слову Сына Божия, Сына Чело­ве­че­ского Иисуса Христа. И вот пророк Иезе­ки­иль изре­кает слово, про­ис­хо­дит то, что я сказал, и дальше сле­дует:

«И я изрек про­ро­че­ство, как Он пове­лел мне, и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои – весьма, весьма вели­кое пол­чище. И сказал Он мне: сын чело­ве­че­ский! кости сии – весь дом Изра­и­лев. Вот, они гово­рят: «иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы ото­рваны от корня». Посему изреки про­ро­че­ство и скажи им: так гово­рит Гос­подь Бог: вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Изра­и­леву…»

^Важно, что я верую

«Узна­ете, что Я Гос­подь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших, и вложу в вас дух Мой, и ожи­вете, и помещу вас на земле вашей, и узна­ете, что Я, Гос­подь, сказал это – и сделал, гово­рит Гос­подь».

Пророк Иезе­ки­иль пере­жил явле­ние вос­кре­се­ния и оста­вил нам сви­де­тель­ство. Через это гран­ди­оз­ного мас­штаба дей­ствие, пре­вы­ша­ю­щее всякую доступ­ную меру чело­ве­че­скую, Бог являет всем веру­ю­щим, что вос­кре­се­ние дей­стви­тельно будет. Он словно гово­рит: «Так скажи: вы вос­крес­нете, вы не можете уме­реть, потому что Я даю воз­мож­ность жить и суще­ство­вать, источ­ник жизни у Меня, Я могу ожи­вить того, кого захочу, могу ожи­вить все».

Про­об­раз все­об­щего вос­кре­се­ния уже в Еван­гель­ской исто­рии – вос­кре­ше­ние пра­вед­ного Лазаря. Гос­подь Бог пока­зы­вает, что для Него нет ничего невоз­мож­ного, и даже тело, кото­рое уже начало тлеть, Он вос­кре­шает. Гос­подь пока­зы­вает Свою власть над жизнью и над смер­тью, Он дает каж­дому дыха­ние жизни. Этот отры­вок чита­ется в скорб­ные дни Страст­ной сед­мицы, нака­нуне празд­но­ва­ния Вос­кре­се­ния, чтобы обод­рить нас, только что пере­жив­ших смерть и погре­бе­ние Иисуса Христа.

И в момент, когда завер­ша­ется погре­бе­ние Иисуса Христа, чита­ется этот отры­вок: не может никто уме­реть, вос­кре­се­ние будет – Вос­крес Хри­стос, вос­крес­нем и мы. Поэтому для хри­сти­а­нина очень важна часть в Сим­воле веры – «чаю вос­кре­се­ния мерт­вых и жизни буду­щего века». Это наша надежда. Причем в Сим­воле веры эта надежда, сам догмат о вос­кре­се­нии сфор­му­ли­ро­ван в без­услов­ной форме – «я без­условно наде­юсь на вос­кре­се­ние мерт­вых. Если я храню веру, во все то, что гово­ри­лось в начале Сим­вола веры, в Иисуса Христа рож­ден­ного, рас­пя­того, Сына Божия, Еди­но­род­ного, Еди­но­сущ­ного, если верю в Бога, Творца мира, если верю в Духа Свя­того, кото­рый гово­рил через про­ро­ков, верю в Цер­ковь и ее апо­столь­скую сущ­ность, Кре­ще­ние я принял, все испол­нил, тогда я дей­стви­тельно могу наде­яться на вос­кре­се­ние мерт­вых».

Цер­ковь под­чер­ки­вает: важно не то, грешен ли я или не грешен, вели­кие ли я дела в своей жизни сотво­рил или малые, важно, что я верую – и веру свою сохра­нил. Мы, каждый, можем сде­лать ровно то, и ровно настолько, насколько дано нам Богом.

Как апо­стол Павел гово­рит: «Я бла­го­вест­вую». Мы знаем, как много бла­го­вест­во­вал апо­стол Павел, знаем, что по его слову фак­ти­че­ски вся Все­лен­ная обра­ти­лась ко Христу. Плоды его про­по­веди были настолько зна­чи­тельны, что не идут ни в какое срав­не­ние с про­по­ве­дями других апостолов.Он сам об этом гово­рит, Духом Святым сви­де­тель­ствуя, какие труды вели­кие понес в деле про­по­вед­ни­че­ства – и все-таки, закан­чи­вая эту речь, под­чер­ки­вает: «За это мне нет ника­кой награды, я делаю всего лишь то, что должен делать». А когда насту­пают послед­ние дни его земной жизни, в Посла­нии своему вер­ному уче­нику он пишет, что «подви­гом добрым я под­ви­зался, тече­ние совер­шил, веру сохра­нил; а теперь гото­вится мне венец правды, кото­рый даст мне Гос­подь, пра­вед­ный Судия».

^Для всех хри­стиан важна вера в вос­кре­се­ние

Даже такой вели­кий во Христе чело­век, совер­шив­ший вели­кие, дивные дела, апо­стол Павел гово­рит, что награда ему – не за дела, а за сохра­нен­ную им веру. Любой чело­век, прожив жизнь, какую смог, но уми­ра­ю­щий в вере, не поте­ряет награды своей вели­кой. Причем – в кон­тек­сте притчи Иисуса Христа о работ­ни­ках, кото­рые были при­званы рабо­тать в вино­град­нике Хри­сто­вом, – награду полу­чают равно и те, кото­рые рабо­тали весь день, и жар, и зной пре­тер­пели (то есть всю свою жизнь), и те, кото­рые пора­бо­тали совсем немного, потому что щедр Гос­подь и не мерою дает Бог Духа, как Он Сам об этом гово­рит.

Поэтому мы, счи­та­ю­щие бра­тьев наших, может быть, сейчас не веру­ю­щих, не жела­ю­щих слы­шать наших сви­де­тельств, греш­ни­ками ока­ян­ными, не должны забы­вать, что и мы – не апо­стол Петр, и спро­сить себя: а сияет ли в нас бла­го­дать Духа? Увидел ли в нас тот чело­век, кото­рому пыта­емся ска­зать о Христе, свет Хри­стов, увидел ли, что мы живем Богом? Если бы мы дей­стви­тельно так жили и чело­век не веро­вал бы нам, мы могли бы по завету, дан­ному для апо­сто­лов, отрях­нуть прах от своих ног и идти дальше. Но если мы не явили чело­веку всей пол­ноты любви Хри­сто­вой, не смогли точно пере­дать то, что Бог дает веру­ю­щим в Него, тогда, может быть, вина не только этого чело­века, что он не уве­ро­вал во Христа, но и наша тоже?

Поэтому для всех нас, скор­бя­щих, что братья наши сейчас пре­бы­вают вне цер­ков­ной ограды, послу­жит уте­ше­нием, если умирая, или неза­долго до смерти, или еще когда-то они смогут ска­зать: «Гос­подь – спа­се­ние мое», как об этом гово­рит апо­стол Павел: «Всякий, кто при­зо­вет имя Гос­подне, спа­сется». Если он успеет Его имя при­звать, пока длится его жизнь, по слову Свя­щен­ного Писа­ния, – мы упо­ваем, что он имеет надежду на спа­се­ние. Страшно за людей, уми­ра­ю­щих без Пока­я­ния, но ста­вить на чело­веке крест уже сейчас, в этой жизни, только потому, что он пре­бы­вает вне цер­ков­ной ограды, еще рано. Гос­подь дол­го­тер­пит, Гос­подь еще про­мыш­ляет о нем и ведет его Ему Одному ведо­мыми путями, чтобы досту­чаться до его сердца.

Вот и для нас, какие бы мы скорби ни тер­пели в этой жизни, побед­ным кличем и осно­ва­нием нашей веры, нашей надежды должны быть строчки Сим­вола веры – «чаю вос­кре­се­ния мерт­вых»: да, я наде­юсь, ведь я верю во Христа и наде­юсь, что вос­кресну и буду жить в буду­щем веке.

Если мы пра­вильно выстроим свою жизнь на осно­ва­нии оче­вид­ных поло­же­ний Сим­вола веры, помня о вос­кре­се­нии мерт­вых, то мы будем не только осто­рож­нее жить в отно­ше­нии ко греху, но будем и сдер­жан­нее, и муже­ствен­нее, будем более стой­кими в вере, когда при­хо­дит уныние, тоска, когда встре­чает нас иску­ше­ние, когда скорби мира сего отя­го­щают наше тело или нашу душу. Вот почему так важна для всех хри­стиан вера в вос­кре­се­ние, в то, что не только Хри­стос Вос­крес, но и мы вос­крес­нем: Он обещал, что всякий веру­ю­щий в Него не посты­дится, если только веру сохра­нит.

^Уви­деть смысл вещей и собы­тий, Про­мы­сел Божий

Второе про­ро­че­ство, тоже каса­ю­ще­еся послед­них судеб мира, фор­мально посвя­щено царю Тир­скому. И, опять-таки, «было ко мне слово Гос­подне: сын чело­ве­че­ский! плачь о царе Тир­ском и скажи ему: так гово­рит Гос­подь Бог: ты печать совер­шен­ства, пол­нота муд­ро­сти и венец кра­соты. Ты нахо­дился в Едеме, в саду Божием; твои одежды были укра­шены вся­кими дра­го­цен­ными кам­нями; рубин, топаз и алмаз, хри­зо­лит, оникс, яспис, сапфир, кар­бун­кул и изу­мруд и золото, все, искусно уса­жен­ное у тебя в гнез­дыш­ках и нани­зан­ное на тебе, при­го­тов­лено было в день сотво­ре­ния твоего. Ты был пома­зан­ным херу­ви­мом, чтобы осе­нять, и Я поста­вил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огни­стых камней. Ты совер­шен был в путях твоих со дня сотво­ре­ния твоего, доколе не нашлось в тебе без­за­ко­ния. От обшир­но­сти тор­говли твоей внут­рен­нее твое испол­ни­лось неправды, и ты согре­шил; и Я низ­верг­нул тебя, как нечи­стого, с горы Божией, изгнал тебя, херу­вим осе­ня­ю­щий, из среды огни­стых камней. От кра­соты твоей воз­гор­ди­лось сердце твое, от тще­сла­вия твоего ты погу­бил муд­рость твою; за то Я повергну тебя на землю, перед царями отдам тебя на позор».

Это 28‑я глава Книги про­рока Иезе­ки­иля. Здесь обыч­ный прием всех про­ро­ков, о кото­ром уже мы гово­рили: начи­ная про­ро­че­ство с кон­крет­ного исто­ри­че­ского лица или кон­крет­ного исто­ри­че­ского при­мера, пророк рас­кры­вает некие исто­ри­че­ские тайны и глу­бины Божии, тайну домо­стро­и­тель­ства Божия, черпая в кон­крет­ном явле­нии, чело­веке или собы­тии то, что на самом деле про­ис­хо­дит в мире. Он Духом Божиим в явле­нии этой пес­чинки улав­ли­вает в глу­бине и мно­го­об­ра­зии сотво­рен­ного Богом мира всю суть про­ис­хо­дя­щих явле­ний.

Кстати, и мы потен­ци­ально не лишены этой спо­соб­но­сти, ведь Дух, дви­гав­ший апо­сто­лами, движет и нами, хри­сти­а­нами, – все мы мазаны, в бук­валь­ном смысле слова, одним миром, одной бла­го­да­тью Свя­того Духа. Об этом очень много гово­рили святые – Симеон Новый Бого­слов, Ева­грий Пон­тий­ский, Мака­рий Еги­пет­ский Вели­кий. Они гово­рили, что если чело­век дей­стви­тельно очи­стит свой ум от всех твар­ных обра­зов, от всего, что его засо­ряет, засло­няет в нем созер­ца­ние Бога, очи­стит от стра­стей, от при­стра­стия к вещам види­мым, и будет молит­венно вни­мать Богу, то увидит все про­ис­хо­дя­щее в мире совсем иными гла­зами – увидит смысл вещей и собы­тий, Про­мы­сел Божий, пре­муд­рость Божию воочию: начало и конец мира, ведь Альфа и Омега всего – Хри­стос, Он – Начало, Он – Конец, Он – Цель, Он – Сере­дина, Он – все.

И поскольку этот чело­век будет жить Хри­стом и во Христе, чистым умом пред­стоя Богу, он познает все про­ис­хо­дя­щее. Дей­стви­тельно, в одной пес­чинке, в одном собы­тии ему может рас­крыться и то, что было до этого, и то, что будет потом, в послед­них судь­бах мира.

Так, пророк берет кон­крет­ную судьбу Тир­ского царя, то есть царя города Тира, и выстра­и­вает про­ро­че­ство, сви­де­тель­ство о Люци­фере, о сатане, кото­рый только один из падших херу­ви­мов был, как у про­рока ска­зано, «совер­ше­нен в путях своих со дня тво­ре­ния твоего». Он был тем самым пома­зан­ным херу­ви­мом, кото­рый, как гово­рят пре­да­ния, должен был быть анге­лом-хра­ни­те­лем мира, анге­лом-хра­ни­те­лем земли. И этот херу­вим согре­шил, вос­стал против Бога. Глав­ной при­чи­ной его греха и вос­ста­ния стала гор­дыня – как ска­зано, «воз­гор­ди­лось сердце твое от тще­сла­вия твоего, ты захо­тел сует­ной славы, ты захо­тел, чтобы слава была тебе, а не Богу». Тут опи­сы­ва­ется – образно, эффектно, кра­сиво – паде­ние Люци­фера, сатаны. Но нам-то важно не его паде­ние. Нам важно, что через тще­сла­вие, через вни­ма­ние к соб­ствен­ным «совер­шен­ствам» пал тот, кто был вер­ши­ной совер­шен­ства всех тво­ре­ний Божиих.

^Пра­вед­ник упо­вает на Бога

Насколько же осто­рож­ней надо ходить нам в этом мире, чтобы не под­даться иску­ше­нию тще­сла­вием!

Именно поэтому и Гос­подь наш Иисус Хри­стос всякий раз сопро­тив­ля­ется тще­сла­вию, Он всегда гово­рит: не гово­рите обо Мне, не рас­ска­зы­вайте о тех чуде­сах, кото­рые Я совер­шал; Он всегда при­ни­мает сто­рону сми­ре­ния, сми­рен­но­муд­рия, хотя Ему это и не грозит, ведь Он – Чело­век, не име­ю­щий греха, и как Бог не может согре­шить. Но пони­мая, что как чело­век, как тво­ре­ние через тще­сла­вие погибли многие, и сатана, и Адам, Он и Сам осте­ре­га­ется этого по чело­ве­че­ству Своему и пока­зы­вает, что каждый чело­век должен вся­че­ски осте­ре­гаться тще­сла­вия. Един­ствен­ный способ с этим побо­роться (а виды тще­сла­вия мно­го­об­разны) – это глу­бо­чай­шее сми­рен­но­муд­рие.

Именно поэтому Бог огра­ни­чил нас и обло­жил нас немо­щью, как Он гово­рит апо­столу Павлу: «Сила Божия в немощи совер­ша­ется, довольно тебе бла­го­дати Моей», – даже апо­столу Павлу Он пока­зал, что хорошо чело­веку, когда он немо­щен – тогда он нуж­да­ется в Боге и упо­вает на Него. А когда ты видишь свои каче­ства, когда ты силен, ты начи­на­ешь воз­но­ситься, гор­диться, ты очень легко забы­ва­ешь о Том, Кто есть Источ­ник всего. Очень легко над­ме­ва­ется чело­ве­че­ское сердце – и очень легко после этого пасть.

Поэтому слава Богу за все те немощи, паде­ния, оже­сто­че­ния, кото­рыми – опять-таки и бла­го­да­тью и Про­мыс­лом Своим – окру­жил нас Гос­подь: вели­чай­шая забота Его – чтобы мы сохра­нили себя в сми­рен­но­муд­рии. И все то, что с нами про­ис­хо­дит, весь Про­мы­сел Божий в отно­ше­нии каж­дого чело­века, Им постав­лен так, чтобы во что бы то ни стало не дать чело­веку веру­ю­щему увлечься тще­сла­вием. Сми­ре­ние – это та стезя спа­се­ния, на кото­рой идущий к Богу чело­век нико­гда не спо­ткнется.

Мы начи­наем беседу по Книге про­рока Дани­ила. Она стоит особ­ня­ком в ряду Книг четы­рех вели­ких про­ро­ков и напол­нена инте­рес­ными обра­зами и сим­во­лами, кото­рые подчас очень тяжело под­да­ются истол­ко­ва­нию. Но образы эти очень тесно свя­заны как с кон­крет­ными обсто­я­тель­ствами, даже сро­ками при­хода в мир Спа­си­теля, так и с неко­то­рыми эсха­то­ло­ги­че­скими откро­ве­ни­ями, то есть про­ро­че­ствами о послед­них судь­бах мира. Но об этом чуть позже. А начнем с самых извест­ных исто­ри­че­ских момен­тов этой Книги.

Итак, пророк Даниил и его друзья Анания, Азария и Мисаил были взяты в плен Наву­хо­до­но­со­ром, царем Вави­лон­ским, после взятия Иеру­са­лима. То есть лучших, пре­крас­ней­ших юношей из бога­тых фами­лий пере­везли в Вави­лон (это была общая прак­тика всех восточ­ных импе­рий – когда заво­е­вы­вали какой-то народ, то пред­ста­ви­те­лей элиты обще­ства уво­зили в сто­лицу госу­дар­ства-побе­ди­теля и из них делали вель­мож и высо­ко­по­став­лен­ных чинов­ни­ков; таким обра­зом заво­е­ван­ная страна фак­ти­че­ски обез­глав­ли­ва­лась – те люди, кото­рые могли впо­след­ствии воз­гла­вить борьбу за наци­о­наль­ное осво­бож­де­ние, уби­ра­лись с этой тер­ри­то­рии. С другой сто­роны, заво­е­ва­тели полу­чали весьма ода­рен­ных в куль­тур­ном и интел­лек­ту­аль­ном отно­ше­нии чинов­ни­ков, вель­мож. И эти вель­можи по долгу своей службы волей-нево­лей были заин­те­ре­со­ваны в укреп­ле­нии импе­рии, а не в раз­ду­ва­нии сепа­ра­тист­ских настро­е­ний). Итак, Даниил вместе со своими дру­зьями в Вави­лоне ока­зы­ва­ется при дворе импе­ра­тора, царя Наву­хо­до­но­сора, ибо плен­ники пора­зили всех и своим внеш­ним видом, кра­со­той, и разу­мом. Их оста­вили при дворе, чтобы под­го­то­вить из них вель­мож (како­выми они потом и станут). И питаться они должны были с цар­ского стола, что счи­та­лось вели­кой мило­стью.

Однако Даниил и его друзья отка­за­лись, они не захо­тели осквер­ниться этими яст­вами. Смысл не только в том, что там могла быть нечи­стая пища, кото­рую запре­щено было вку­шать по закону изра­иль­скому. Важнее было другое. Вся­че­ский пир начи­нался, разу­ме­ется, с молитвы и жерт­во­при­но­ше­ния. Очень часто пища кро­пи­лась идо­ло­жерт­вен­ной кровью, а иногда и просто бра­лась напря­мую от жерт­вен­ника язы­че­скому богу, кото­рому покло­ня­лись вави­ло­няне. И вот, чтобы не осквер­ниться идо­ло­жерт­вен­ной пищей, Даниил и его това­рищи решили не вку­шать ника­кой пищи со стола царя. Они выска­зали свою просьбу над­зи­ра­телю, кото­рый должен был за ними смот­реть, и попро­сили, чтоб он им давал какие-то овощи, воду, раз­бав­лен­ное вино. В этой просьбе, оче­видно, не было ничего предо­су­ди­тель­ного. Един­ствен­ное, что сму­тило над­зи­ра­теля: «Каков будет ваш внеш­ний вид, если вы не будете тучно питаться, если не будете вку­шать мясо. Вы же будете бледны, сла­бо­сильны, хилы, и меня нака­жут. Вы хорошо, кра­сиво выгля­дели, когда вас взяли в плен, а теперь вы вдруг поте­ря­ете внеш­ний вид, тогда все обли­чат меня, скажут, что я не кормил вас хорошо, я за вами не уха­жи­вал, и я буду нака­зан».

^Кра­е­уголь­ный камень пра­вед­но­сти

Даниил, не всту­пая в спор с над­зи­ра­те­лем, пред­ло­жил поста­вить экс­пе­ри­мент: мол, давай про­ве­рим, пусть неделя прой­дет, и уви­дишь, как мы выгля­дим. И они неделю пита­лись только ово­щами. Когда через неделю про­вели смотр, выяс­ни­лось, что они еще краше, силь­нее и бодрее выгля­дят, чем осталь­ные юноши, вместе с ними нахо­див­ши­еся на таком же поло­же­нии. Тогда так и было остав­лено, и они все время своего обу­че­ния муд­ро­сти вави­лон­ской пита­лись исклю­чи­тельно пост­ной, в самом точном смысле этого слова, пищей.

Это очень важно. Ведь Даниил не просто отка­зы­ва­ется от пищи, чтобы не осквер­ниться. Отка­зы­ва­ясь от пищи, он воз­ла­гает упо­ва­ние на Бога, он гово­рит, что Бог, Кото­рому он служит со своими дру­зьями, силен сде­лать так, что, пита­ясь одними ово­щами, будут иметь вид ничуть не хуже, чем те люди, кото­рые пита­ются мясом. То есть он обо­зна­чает, испо­ве­дует, что питает его Гос­подь, он упо­ва­ние в этом воз­ла­гает на Бога.

Мы знаем бук­вально с первых стра­ниц Библии, что пра­ве­ден тот, кто воз­ла­гает упо­ва­ние на Бога. Это кра­е­уголь­ный камень пра­вед­но­сти. И в этом плане, конечно, наше пред­став­ле­ние о пра­вед­но­сти далеко не биб­лей­ское, ведь мы счи­таем пра­вед­ным чело­века, кото­рый просто не совер­шает плохих поступ­ков, не имеет вред­ных при­вы­чек. На самом деле, с точки зрения Библии, пра­вед­ным счи­та­ется тот чело­век, кото­рый во всем наде­ется на Бога, кото­рый именно в быто­вых мело­чах своей жизни испо­ве­дует Бога как Источ­ник вся­кого блага как вне, так и внутри самого чело­века, то есть в душе, в теле, в жизни.

Именно в этом одно из важ­ней­ших зна­че­ний поста в том виде, в кото­ром он до сих пор суще­ствует в Церкви. То есть когда чело­век постится, не просто меняя рацион своего пита­ния, а пыта­ется огра­ни­чить все­рьез свои потреб­но­сти. Огра­ни­чить себя в еде, а не только в том, что вот эту пищу он ест, а вот эту не ест. Именно в коли­че­стве он огра­ни­чи­вает себя. Он пони­мает (а иногда ему под­ска­зы­вают со сто­роны), что его здо­ро­вье может пошат­нуться, он не сможет испол­нять свои обя­зан­но­сти, кото­рые должен испол­нять, он не сможет жить пол­но­цен­ной жизнью, в его жизни насту­пит какая-то немощь. И чело­век боится этого, поэтому не может полу­чить от поста ту пользу, тот плод, кото­рый полу­чали святые отцы.

Святые отцы же, огра­ни­чи­вая себя в пище, при этом не просто умерщ­вляли стра­сти, они при этом воз­ла­гали упо­ва­ние на Бога, кото­рый в силе под­дер­жать их здо­ро­вье, спо­соб­ность жить ради Бога и слу­жить ближ­нему. Этот момент очень важен в пост­ном подвиге, ведь все мы явля­емся пря­мыми наслед­ни­ками Адама и Евы и того, что они сде­лали в раю.

Мы счи­таем, что источ­ник нашей жизни есть пища, и всю нашу жизнь ставим в зави­си­мость от этой пищи. А пост помо­гает нам (не до конца, конечно, мы же духом немощны, чтобы сде­лать это до конца) хотя бы почув­ство­вать, хотя бы пред­ста­вить, как это должно быть, когда чело­век свою жизнь ставит в зави­си­мость не от хлеба, а от Бога. Каждый из нас может хоть сколько-нибудь при­бли­зиться к тому, что про­изо­шло с Хри­стом в пустыне, когда Он, взал­кав, измож­ден­ный голо­дом до послед­ней сте­пени (ведь сорок дней ничего не вкушал), на иску­ше­ние сатаны гово­рит, что «не хлебом единым жив чело­век, но всяким словом, исхо­дя­щим из уст Божьих». Почув­ство­вать по-насто­я­щему, что живы мы Богом, может только чело­век, кото­рый во время поста не просто огра­ни­чил себя в чем-либо, а огра­ни­чил себя в еде, воз­ло­жив при этом упо­ва­ние на Бога, что Он подаст жизнь каким-то иным спо­со­бом, не через пищу. Но зато Он даст мне спо­соб­ность делать, то, что я должен, и слу­жить людям, и тво­рить запо­веди, и здо­ро­вье мое при этом не пошат­нется.

А если без такого упо­ва­ния просто огра­ни­чи­вать себя в пище или менять рацион, то это больше похоже на диету, чем на пост в том смысле, кото­рый в это слово вкла­ды­вали святые отцы.

Даниил постится, не вку­шает мяса и при этом при­об­ре­тает муд­рость, знания, опре­де­лен­ный навык пове­де­ния при цар­ском дворе. И за то, что эти четыре юноши дей­стви­тельно испо­ве­дали Бога и опытом, и сло­вами и поступ­ками пока­зали, что они воз­ла­гают упо­ва­ние на Бога, Бог их не оста­вил и наде­лили муд­ро­стью и даже пре­муд­ро­стью. Дей­стви­тельно, Даниил дальше на стра­ни­цах Книги, назван­ной его именем, вся­че­ски пока­зы­вает свою бого­да­ро­ван­ную муд­рость.

^Муд­рость как плод упо­ва­ния

Муд­рость как плод упо­ва­ния, не только плод поста… Дальше про­ис­хо­дит собы­тие, бла­го­даря кото­рому про­яв­ля­ется муд­рость про­рока Дани­ила. Царь Наву­хо­до­но­сор видит сон. Встав рано утром, он забы­вает этот сон, помнит только, что что-то видел и это чрез­вы­чайно важно для него. Может быть, не только для него. Он пони­мает, что это не просто сон, а сон осо­бен­ный. Фак­ти­че­ски, какое-то откро­ве­ние он увидел во сне, и не может вспом­нить даже содер­жа­ние сна. У него такое ощу­ще­ние, что он должен понять, что в этом сне, но он не может вспом­нить. И при­гла­шает хал­дей­ских муд­ре­цов (тогда хал­дей­ские муд­рецы отли­ча­лись какой-то очень боль­шой муд­ро­стью, зна­ни­ями аст­ро­ло­ги­че­скими, спо­соб­но­стью пред­ска­зы­вать буду­щее и так далее. Вообще, хал­дей­ская муд­рость – это бук­вально символ самого муд­рого, чего может достиг­нуть чело­век). При­гла­сив муд­ре­цов, он спра­ши­вает: «Что я видел во сне? Ска­жите мне!». Есте­ственно, никто из муд­ре­цов ска­зать не может. Они гово­рят: «Мы истол­куем, ты только скажи, что ты видел». А он не может, потому что забыл. Когда мы читаем это пре­пи­ра­тель­ство Наву­хо­до­но­сора с хал­дей­скими муд­ре­цами, нам кажется, что здесь какая-то нера­зум­ность и того, и других. Ну как можно истол­ко­вать сон, если никто не знает, что царь видел?

Вот тут должен ска­зать, что Наву­хо­до­но­сор – царь во всех отно­ше­ниях необыч­ный. Это не просто язы­че­ский царь, импе­ра­тор в ряду других все­мир­ных заво­е­ва­те­лей. С точки зрения биб­лей­ской исто­рии, это чело­век необык­но­вен­ных духов­ных качеств, итак скажем, рели­ги­озно ода­рен­ный, у кото­рого в глу­бине души живет потреб­ность верить, и он может оце­нить и понять жизнь ради веры, может понять смерть за веру. На самом деле, в глу­бине души он не явля­ется таким уж убеж­ден­ным языч­ни­ком. Конечно, он испол­няет все риту­алы, обряды, кото­рые заве­дены не им, а гораздо раньше, но в глу­бине своей души хранит некую тоску, а, может быть, и память о Едином Боге. Потому что Авраам, пре-док иудеев, кото­рые при­ве­зены в Вави­лон как плен­ники, и предки Наву­хо­до­но­сора, в прин­ципе, род­ствен­ники. Они гово­рят по-ара­мей­ски, у них есть общий корень, они при­над­ле­жат фак­ти­че­ски одному роду. И в этом плане память пре­да­ния или инту­и­тив­ная память, что что-то о Едином Боге было ска­зано, у Наву­хо­до­но­сора есть.

Иногда люди неве­ру­ю­щие инту­и­тивно чув­ствуют хри­сти­ан­ство или инту­и­тивно при­хо­дят к хри­сти­ан­ству – они инту­и­тив­ные хри­сти­ане, потому что при­над­ле­жат мно­го­ве­ко­вой тра­ди­ции рус­ской хри­сти­ан­ской куль­туры, среди кото­рой живут, жили их предки. Поэтому вся окру­жа­ю­щая среда людям помо­гает быть, даже до того, как они пришли в Цер­ковь, инту­и­тивно хри­сти­а­нами, они пред­рас­по­ло­жены к этому.

Вот такая инту­и­тив­ная вера в Одного Бога внутри царя Наву­хо­до­но­сора при­сут­ствует. Из этих собы­тий такое ощу­ще­ние скла­ды­ва­ется, что все, что про­ис­хо­дит в первых главах Книги про­рока Дани­ила, про­ис­хо­дит не для Дани­ила, а для Наву­хо­до­но­сора. Фак­ти­че­ски, это исто­рия царя Наву­хо­до­но­сора, в кото­рой Даниил-то про­яв­ля­ется именно как вспо­мо­га­тель­ное орудие по отно­ше­нию к царю Наву­хо­до­но­сору. Пророк – да, но пророк не в том зна­че­нии, в каком были Иезе­ки­иль или Иере­мия, Исаия, кото­рые гово­рили для народа. Даниил – пророк, кото­рый в началь­ных главах Книги про­рока Дани­ила сви­де­тель­ствует только царю Наву­хо­до­но­сору. Такой педа­гог, вос­пи­та­тель, пророк в прямом смысле этого слова, чело­век, кото­рый при­зван царю Наву­хо­до­но­сору воз­ве­щать волю Божию.

И это слу­же­ние про­рока Дани­ила не было тщет­ным. Мы увидим, что Наву­хо­до­но­сор реа­ги­рует на это, его душа готова рас­крыться и рас­кры­ва­ется, насколько вели­кий импе­ра­тор вели­кой язы­че­ской импе­рии может рас­крыться навстречу сви­де­тель­ству и вере в Еди­ного Бога.

И, воз­вра­ща­ясь к сну, – почему он воз­му­ща­ется на хал­дей­ских муд­ре­цов, когда они не могут рас­крыть ему тайну сна? По его внут­рен­нему убеж­де­нию, если они муд­рецы, значит должны иметь связь с Богом или, по край­ней мере, с богами. По его совер­шенно пра­виль­ному убеж­де­нию (пусть это даже язы­че­ское убеж­де­ние), боги на то и боги, что должны знать даже то, что я помыс­лил: «Ведь я видел откро­ве­ние, – убеж­ден Наву­хо­до­но­сор, – я видел виде­ние, кто-то мне его пока­зал, не само же мне оно в голову пришло». Он ведь не атеист, чтобы думать, что изнутри самого себя все исхо­дит, он – чело­век рели­ги­оз­ный и пони­мает, что откро­ве­ния при­хо­дят свыше. Потому и тре­бует от муд­ре­цов открыть ему, что было воз­ве­щено. То есть его логика на самом деле очень пра­виль­ная: зачем нужна муд­рость, кото­рая не откры­вает чело­веку тайну Небес­ной муд­ро­сти (в данном случае мы не будем под­раз­де­лять – язы­че­ской или Боже­ствен­ной муд­ро­сти)? Для Наву­хо­до­но­сора раз­ницы ника­кой нет, но он пони­мает одно: откро­ве­ние дается свыше – все, что свыше, должно быть открыто муд­ре­цам, иначе какие же они муд­рецы, если всеми своими помыс­лами и жела­ни­ями пол­зают только по земле, не в состо­я­нии рас­крыть тайну? И издает очень жест­кое пове­ле­ние вполне в духе восточ­ных импе­рий – каз­нить всех муд­ре­цов. Фак­ти­че­ски под этот указ попа­дает и Даниил со своими дру­зьями, они учи­лись как раз хал­дей­ской муд­ро­сти, так что должны быть убиты в соот­вет­ствии с этим при­ка­зом.

^Насто­я­щий мудрец имеет муд­рость от Бога

Когда Даниил узнает, по какой при­чине указ о казни издан, он реша­ется помочь Наву­хо­до­но­сору и изба­вить и муд­ре­цов, и своих друзей, и самого себя от смерти.

Но как он начи­нает? Ведь он не идет прямо к царю Наву­хо­до­но­сору, пыта­ясь всту­пить с ним в диалог. Он начи­нает именно так, как должен начи­нать насто­я­щий мудрец, име­ю­щий муд­рость от Бога. Он идет к своим дру­зьям и гово­рит: «Давайте помо­лимся, чтобы Бог даро­вал нам муд­рость, открыл нам то, что не может вспом­нить царь Наву­хо­до­но­сор». Это была именно сов­мест­ная молитва, не просто он помо­лился, – он обра­тился к молитве своих друзей. И сов­мест­ная молитва имела плод. Он при­хо­дит к царю Наву­хо­до­но­сору и воз­ве­щает ему, что видит. Но опять-таки, как воз­ве­щает? Он царю гово­рит, что на самом деле ничуть не мудрее, чем все те муд­рецы, кото­рые тому служат, но – «мне тайна сия открыта не потому что я мудрее всех живу­щих, а для того, чтобы открыто было царю разу­ме­ние». То есть Бог захо­тел открыть царю разум, открыть царю пре­муд­рость. Почему захо­тел? А потому что, как мы выяс­няем дальше из кон­тек­ста, царь Наву­хо­до­но­сор, оче­видно, перед сном раз­мыш­лял о судьбе своей импе­рии. На стра­ни­цах Книги про­рока Дани­ила видно, что вла­сти­теля дей­стви­тельно вол­нует судьба его импе­рии, ведь он создал первую миро­вую импе­рию. И вот, раз­мыш­ляя о судь­бах импе­рии, он думал: а вдруг это и есть миро­вое гос­под­ство, вдруг это есть то цар­ство, кото­рое непо­ко­ле­бимо? То, что он раз­мыш­лял именно об этом, гово­рит, что Наву­хо­до­но­сор, оче­видно, знал или еврей­ские про­ро­че­ства, или еще какое-то древ­нее знание о каком-то цар­стве непо­ко­ле­би­мом и раз­мыш­лял: это цар­ство – его импе­рия?

И на его раз­мыш­ле­ние Бог даро­вал ему Откро­ве­ние. Но, пока­зы­вая, что сам Наву­хо­до­но­сор не сможет понять это Откро­ве­ние, потому что лишен воз­мож­но­сти общаться с Богом лицом к Лицу, Он посы­лает ему про­рока в лице Дани­ила, чтобы тот воз­ве­стил царю волю Божию.

Закан­чи­вая беседы по Книге про­рока Дани­ила, рас­смот­рим эсха­то­ло­ги­че­ские про­блемы, под­ни­ма­е­мые про­ро­ком. Эсха­то­ло­гия эта носит дво­я­кий харак­тер. В Книге про­рока Дани­ила очень опре­де­ленно ука­зы­ва­ется время при­хода в мир Иисуса Христа.

И звучит это сле­ду­ю­щим обра­зом:

«Итак, знай и разу­мей: с того вре­мени, когда выйдет пове­ле­ние о вос­ста­нов­ле­нии Иеру­са­лима, до Христа Вла­дыки семь седмин и шесть­де­сят две сед­мины; и воз­вра­тится народ и обстро­ятся улицы и стены, но в труд­ные вре­мена. И по исте­че­нии шести­де­сяти двух седмин предан будет Хри­стос смерти, и не будет; а город и свя­ти­лище раз­ру­шены будут наро­дом вождя, кото­рый придет, и конец его будет, как от навод­не­ния, и до конца войны будут опу­сто­ше­ния. И утвер­дит завет для многих одна сед­мина, а в поло­вине сед­мины пре­кра­тятся жертва и при­но­ше­ние, и на крыле свя­ти­лища будет мер­зость запу­сте­ния, и окон­ча­тель­ная пред­опре­де­лен­ная гибель постиг­нет опу­сто­ши­теля».

В этом фраг­менте 9‑й главы Книги про­рока Дани­ила совер­шенно опре­де­ленно ука­зы­ва­ются шесть­де­сят девять седмин до появ­ле­ния Иисуса Христа. Всего же цикл, кото­рый завер­ша­ется бук­вально смер­тью Иисуса Христа, охва­ты­вает собой 70 седмин. Цифра эта тоже не раз в Библии встре­ча­ется. Мы знаем, что в 453 году до Рож­де­ства Хри­стова указом Артак­серкса Лон­ги­мана народ изра­иль­ский был отправ­лен обратно в Иеру­са­лим, то есть был дан приказ, что народ изра­иль­ский может воз­вра­щаться на свою родину, ему дано раз­ре­ше­ние отстро­ить город, храм, была воз­вра­щена часть сосу­дов цер­ков­ных. И во главе с пер­во­свя­щен­ни­ком Ездрой, во главе с Нее­мией, вое­на­чаль­ни­ком, народ изра­иль­ский стал воз­вра­щаться. Так вот, от 453 года 69 седмин до появ­ле­ния Христа, и полу­ча­ется 483 год, то есть трид­ца­тый год по Рож­де­стве Хри­сто­вом. Это время обще­при­ня­тое, когда Иисус Хри­стос вышел на про­по­ведь, то есть про­изо­шло Его явле­ние народу. В Книге про­рока Дани­ила гово­рится не о Его Рож­де­стве, а именно о Его явле­нии народу. Это явле­ние будет про­дол­жаться как раз пол­сед­мины, потому что в поло­вине сед­мины пре­кра­тится жертва. Три с поло­ви­ной года – отре­зок также обще­при­ня­тый. Нигде, соб­ственно говоря, четко не ска­зано, и в самом Еван­ге­лии нет четких ука­за­ний, сколько про­дол­жа­лось земное слу­же­ние Иисуса Христа от явле­ния Его на Иор­дане и до Его смерти на Гол­гофе. Но люди, зани­ма­ю­щи­еся тол­ко­ва­нием Свя­щен­ного Писа­ния Нового Завета, насчи­тали там три Пасхи.

^При­не­сена новая, совер­шен­ная Жертва

При­дер­жи­ва­ясь опре­де­ле­ния, дан­ного про­ро­ком Дани­и­лом, насчи­ты­вая три Пасхи обще­ствен­ного слу­же­ния Иисуса Христа, тол­ко­ва­тели Свя­щен­ного Писа­ния Нового Завета в основ­ном схо­дятся на том, что именно три с поло­ви­ной года про­дол­жа­лось земное слу­же­ние Иисуса Христа, хотя сама цифра – три с поло­ви­ной года, пол­сед­мины, взята из Книги про­рока Дани­ила.

И жертва в поло­вину сед­мины пре­кра­тится. Это то зна­ме­ние, кото­рое про­изо­шло в момент смерти Иисуса Христа, когда завеса в храме разо­дра­лась надвое, что сим­во­ли­зи­рует собой разрыв, кото­рый про­ис­хо­дит– вет­хо­за­вет­ная жертва поте­ряла всякий смысл, потому что при­не­сена новая, совер­шен­ная Жертва. И вет­хо­за­вет­ное бого­слу­же­ние ста­но­вится больше недей­стви­тель­ным, в бук­валь­ном смысле слова, сует­ным.

Кроме этого, в про­ро­че­стве про­рока Дани­ила гово­рится еще об одной, особой сед­мине, кото­рая при­ве­дет к тому, что город Иеру­са­лим будет совер­шенно раз­ру­шен, именно как после навод­не­ния. Пред­ска­за­ние Дани­ила отно­сится к семи­лет­ней иудей­ской войне с 66-го по 73‑й год по Рож­де­ству Хри­стову, кото­рая закон­чи­лась совер­шен­ным уни­что­же­нием Иеру­са­лима,– в 70‑м году войска Тита взяли Иеру­са­лим, раз­ру­шили его почти цели­ком. Но война на этом не закон­чи­лась. После вос­ста­ния извест­ного наци­о­наль­ного героя, или бун­тов­щика, кому как нра­вится, Бар-Кохбы, город вновь был взят вой­сками Тита, и место, где нахо­дился храм Иеру­са­лим­ский, было, в бук­валь­ном смысле слова, вспа­хано. Место было вспа­хано, о чем гово­рил Хри­стос в своем извест­ном про­ро­че­стве о храме Иеру­са­лим­ском: «камня на камне не оста­нется». Эта тер­ри­то­рия была пере­па­хана, чтобы пока­зать, что здесь нико­гда ничего будто бы и не было. Чуть позже, во вре­мена импе­ра­тора Адри­ана, на месте Иеру­са­лима была постро­ена такая язы­че­ская фак­то­рия, селе­ние, были воз­двиг­нуты капища язы­че­ским богам с целью осквер­нить это место, а иудеям вход в это селе­ние был запре­щен под стра­хом смерти.

Все это про­дол­жа­лось до извест­ных времен, когда Елена, мать свя­того импе­ра­тора Кон­стан­тина, обрела на месте раз­ру­шен­ного Иеру­са­лима Живо­тво­ря­щий Крест Гос­по­день. Дей­стви­тельно, храм нико­гда не был вос­ста­нов­лен, и на этом месте уста­но­ви­лась мер­зость запу­сте­ния. Бук­вально до при­хода арабов на месте, где нахо­дился храм, постро­ен­ный воз­вра­щен­ными иуде­ями, была свалка. Арабы очи­стили это место и воз­двигли здесь со вре­ме­нем свою мусуль­ман­скую свя­тыню. Итак, даты, посчи­тан­ные совер­шенно опре­де­ленно, делают рев­ность, упор­ство книж­ни­ков и фари­сеев во вре­мена земной жизни Иисуса Христа совер­шенно неле­пыми, не оправ­дан­ными, ведь и место, и время, и обсто­я­тель­ства явле­ния в мир Иисуса Христа были с точ­но­стью пред­ска­заны.

Когда волхвы пришли с востока в Иеру­са­лим и спро­сили у тамош­них книж­ни­ков: «Где должно родиться царю Иудей­скому?», те четко ука­зы­вают место – в Виф­ле­еме иудей­ском. И точно так же по вре­мени явле­ния. Неда­ром Хри­стос гово­рит: вы умеете заме­чать, как погода меня­ется, вы гово­рите, если закат баг­ря­ный, то будет жаркий день, а посчи­тать вре­мена, кото­рые ука­заны в ваших книгах, вы не можете, или, вернее ска­зать, не хотите.

Все эти вещи дей­стви­тельно делают совер­шенно явным упор­ство воли, неже­ла­ние при­знать в этом Чело­веке Мессию, а не непо­ни­ма­ние фари­сеев и книж­ни­ков. И неже­ла­ние это обу­слов­лено именно тем, что Он пришел не в вели­чии славы, Он пришел не для того, чтобы дости­гать поли­ти­че­ского могу­ще­ства Изра­иля, а для того, чтобы уме­реть, постра­дать. Причем, постра­дать от языч­ни­ков, и при­не­сти учение биб­лей­ское, вет­хо­за­вет­ное по всем своим корням, кото­рое гордым и тще­слав­ным серд­цем фари­сей­ским не было при­нято. Они не захо­тели при­нять такого Христа, хотя по всем пока­за­те­лям видели, что это Он. Но Он им такой был не нужен.

На эту тему есть хоро­шая аллю­зия, пара­фраз в зна­ме­ни­той легенде «О вели­ком инкви­зи­торе» в «Бра­тьях Кара­ма­зо­вых»: он там тоже гово­рит, пере­нося исто­рию в эпоху нового вре­мени, о том же самом, что люди, зная точно, что это Хри­стос, тем не менее не хотят Его при­нять.

Еще один момент, свя­зан­ный с эсха­то­ло­ги­че­скими про­ро­че­ствами Книги про­рока Дани­ила, связан с апо­ка­лип­ти­че­скими виде­ни­ями самого про­рока. Этих апо­ка­лип­ти­че­ских виде­ний много, хотя мы назы­ваем их апо­ка­лип­ти­че­скими просто по сло­жив­шейся тра­ди­ции. Более пра­вильно было бы их назвать эсха­то­ло­ги­че­скими, потому что они гово­рят о послед­них судь­бах мира, о том, как мир подой­дет к своему пре­делу, почему он подой­дет к своему пре­делу, и как этот предел, кон­чина мира будет осу­ществ­ляться в тех обра­зах, кото­рые вос­при­ни­ма­ются про­ро­ком Дани­и­лом и могут быть вос­при­няты чело­ве­ком, слу­ша­ю­щим слово Божие.

^Нет совер­шен­ного мира в этом мире

Слово «апо­ка­лип­сис» исполь­зу­ется не совсем пра­вильно. Бук­вально слово «апо­ка­лип­сис» с гре­че­ского пере­во­дится как «откро­ве­ние». Но по тра­ди­ции мы, говоря «апо­ка­лип­сис», пони­маем, что речь идет о конце света.

У про­рока Дани­ила несколько таких виде­ний, мы не будем подробно их рас­смат­ри­вать, тем более, что доста­точно долгое, вни­ма­тель­ное изу­че­ние всех эсха­то­ло­ги­че­ских откро­ве­ний Библии при­во­дит иссле­до­ва­теля к выводу, что на самом деле узнать и понять, что озна­чают все эти виде­ния, может только чело­век, кото­рый будет жить в послед­ние дни мира. Для того оно и напи­сано. Люди в III веке оце­ни­вали все эти явле­ния в той исто­ри­че­ской реальности,в кото­рой жили, люди в X веке пони­мали это по-своему, люди во вре­мена Визан­тий­ской импе­рии вос­при­ни­мали в эсха­то­ло­ги­че­ских кар­ти­нах то, что было близко им. Или взять, напри­мер, наших ста­ро­об­ряд­цев в XVII веке или страш­ные рево­лю­ци­он­ные вре­мена XX века. Всякий раз люди вос­при­ни­мают эти кар­тины в соот­вет­ствии с той исто­ри­че­ской, поли­ти­че­ской ситу­а­цией, кото­рую наблю­дают. Поэтому пол­ноту вос­при­я­тия смогут узнать только те, кото­рые будут жить в послед­ние дни мира.

Но чем харак­терны про­ро­че­ства Дани­ила? Потому они ценны, что тол­ко­ва­ние дается самим Дани­и­лом, точнее, ангел истол­ко­вы­вает Дани­илу то, что тот видел. Очень четко, именно в рамках самой Книги про­рока Дани­ила, мы рас­смот­рим эти про­ро­че­ства о послед­них судь­бах мира. В главе 7‑й снова пророк Даниил воз­вра­ща­ется к обра­зам четы­рех царств. Только на этот раз он видит образы этих четы­рех вели­ких импе­рий сам. Мы помним, что эсха­то­ло­ги­че­ская кар­тина мира, явле­ния четы­рех царств были пока­заны царю Наву­хо­до­но­сору. Он видел их в виде вели­че­ствен­ного исту­кана, создан­ного из разных частей, но все-таки вели­че­ствен­ного, потря­са­ю­щего своим могу­ще­ством.

То же самое, те же четыре вели­ких импе­рии, пока­зы­ва­ются про­року Дани­илу. Но ему пока­зы­ва­ется не их вели­че­ствен­ность, а их гре­хов­ность, звер­ская сущ­ность, и они пока­зы­ва­ются в виде страш­ных диких зверей. Напри­мер, то дикий лев с кры­льями – Вави­лон­ское цар­ство, то мед­ведь с тремя клы­ками тор­ча­щими, как символ Персии, то барс, име­ю­щий вообще несу­раз­ный облик, – четыре головы, четыре крыла (импе­рия Алек­сандра Маке­дон­ского), то страш­ный желез­ный зверь, кото­рого пророк Даниил, по страху своему от виде­ния, даже опи­сать не в состо­я­нии, настолько пора­жает вооб­ра­же­ние этот жуткий зверь – послед­нее цар­ство Рим­ской импе­рии.

Важно, чтобы слу­ша­тель или чита­тель Библии, чело­век, вни­ма­ю­щий слову Божи­ему, не обо­льщался. Гос­подь откры­вает, что, на самом деле, все чело­ве­че­ские импе­рии, госу­дар­ства при всей своей внеш­ней вели­че­ствен­но­сти, объ­ек­тив­ной зна­чи­мо­сти, внутри всегда пре­бу­дут злыми, гре­хов­ными как устро­е­ния мира сего, лежа­щего во зле. Это харак­терно для всех чело­ве­че­ских госу­дар­ствен­ных обра­зо­ва­ний – какими бы вели­че­ствен­ными они по внеш­ней своей форме не каза­лись, в очах Божиих, в очах про­ро­че­ских, в очах чело­века Божьего они всегда пре­бу­дут именно вот такими зве­ро­по­доб­ными, всегда в этих госу­дар­ствах будет попи­раться и правда Божия, и правда чело­ве­че­ская.

Нет совер­шен­ного мира в этом мире, всякая попытка устро­ить совер­шен­ную импе­рию обре­чена, чем совер­шен­нее она будет казаться устро­и­те­лям этой импе­рии, тем, на самом деле, злее и гре­хов­нее она будет в очах Божиих.

Таков пара­докс всех госу­дар­ствен­ных устройств этого мира. Они есть, они необ­хо­димы, они лучше, чем ничего, но по сути своей они всегда будут именно попра­нием Боже­ствен­ной правды и наси­лием над слабым чело­ве­ком, над немощ­ным чело­ве­ком, над теми, кого Библия назы­вает «крот­кие, сми­рен­ные серд­цем».

Видя это зве­ри­ное явле­ние, пророк Даниил ука­зы­вает, что, на самом деле, этот послед­ний зверь, вышед­ший из бездны, име­ю­щий на главе десять рогов и среди этих десяти рогов (вот тоже образ, кото­рый потом повто­рится в Апо­ка­лип­сисе Иоанна Бого­слова) вырас­тает один рог, и этот рог будет сокру­шен при­шед­шим в мир во славе Сыном Божиим и Сыном Чело­ве­че­ским. Тогда и насту­пит Страш­ный Суд.

^Очень многое зави­сит от каж­дого

Когда сокру­шен будет послед­ний рог, под кото­рым Даниил пони­мает анти­хри­ста, тогда откро­ется цар­ство святых, тогда поте­чет огнен­ная река, и святые во главе со своим Гос­по­дом сядут судить живых и мерт­вых. То есть, по откро­ве­нию Книги про­рока Дани­ила пред­став­ля­ется, что сейчас время – это время Рим­ской импе­рии, хотя Рим­ская импе­рия давно отжила свое. Правда, исто­ри­че­ская судьба Рим­ской импе­рии про­дол­жа­лась зна­чи­тельно дольше, чем ее поли­ти­че­ская кон­чина. Потому что и Визан­тий­ская импе­рия пре­тен­до­вала на то, чтобы быть наслед­ни­цей Рим­ской импе­рии, они так и назы­вали себя, даже в XIV веке, роме­ями. Импе­рия Карла Вели­кого пре­тен­до­вала на то, чтобы так назы­ваться: он коро­но­вался коро­ной рим­ских импе­ра­то­ров. Создан­ная им Свя­щен­ная Рим­ская импе­рия, юри­ди­че­ски про­су­ще­ство­вав­шая бук­вально чуть ли не до конца Нового вре­мени, – это тоже попытка исто­ри­че­ски про­длить суще­ство­ва­ние исто­ри­че­ской Рим­ской импе­рии.

И в этом плане ничего уди­ви­тель­ного нет. По мысли Откро­ве­ния, Рим­ская импе­рия – это эпоха от при­хода той импе­рии, в кото­рой родился Иисус Хри­стос, до нынеш­него дня, – это все про­дол­жа­ю­ща­яся Рим­ская импе­рия. Потому что вла­ды­че­ство той системы цен­но­стей, кото­рая была явлена в Рим­ской импе­рии, явлена в Европе, и все власть, кото­рая раз­ли­ва­ется в мире, власть евро­пей­ская, именно рим­ская, со своим юри­ди­че­ским отно­ше­нием к жизни и рим­ской, евро­пей­ской систе­мой цен­но­стей. И эта циви­ли­за­ци­он­ная модель будет суще­ство­вать до при­хода Иисуса Христа.

И послед­нее. Хоте­лось бы про­чи­тать одну-един­ствен­ную строчку из 8‑й главы:

«Под конец же цар­ства их, когда отступ­ники испол­нят меру без­за­ко­ний своих, вос­ста­нет царь наглый и искус­ный в ковар­стве, и уко­ре­нится сила его, хотя и не его силой, и он будет про­из­во­дить уди­ви­тель­ные опу­сто­ше­ния, и успе­вать, и дей­ство­вать, и губить силь­ных и народ святых».

Понятно, что речь идет об анти­хри­сте. Но важно отме­тить, что только тогда придет конец послед­него цар­ства мира, когда отступ­ники испол­нят меру без­за­ко­ний своих. Вот это важно пони­мать. Не от воли анти­хри­ста зави­сит, когда ему прийти в мир, а от воли отступ­ни­ков, когда люди именно воле­вым реше­нием отре­ка­ются от Бога и встают на путь без­бо­жия, когда люди сви­де­тель­ствуют и про­по­ве­дуют в своей жизни, что ника­кого Бога нет. Они живут так, что нет ни Бога, ни Цар­ства Небес­ного, ни вечной жизни. И такой своей жизнью, этими своими поступ­ками они пре­бы­вают в том, что по-гре­че­ски назы­ва­ется апо­ста­сией – отступ­ле­нием от Бога. И вот когда эти отступ­ники своей злой воли дойдут до послед­ней черты, вот тогда и придет тот царь вели­кий, самый вели­кий отступ­ник, кото­рый будет в исто­рии чело­ве­че­ства.

Но важно, что с апо­ста­сией народ святых может бороться при­зы­ва­нием Свя­того Духа, молит­вой, добрым делом, упо­ва­нием. То есть, это состо­я­ние отступ­ле­ния, точнее, состо­я­ние отступ­ни­ков, нахо­дится в руках веру­ю­щих людей.

Мы очень хорошо знаем из исто­рии нашей страны в XX веке, как люди, нахо­див­ши­еся в апо­ста­сии, отверг­шие своего Бога, забыв­шие обеты Кре­ще­ния, люди, раз­ру­шав­шие Цер­ковь, уби­вав­шие свя­щен­ни­ков, мона­хов, невин­ных веру­ю­щих людей, не все, но многие из них, бла­го­даря муже­ствен­ному подвигу этих самых муче­ни­ков и испо­вед­ни­ков, бла­го­даря сви­де­тель­ству веры, кото­рую сохра­няли остав­ши­еся сви­де­тели Хри­стовы, меня­лись. По молит­вам ли, по еще каким-то бла­го­дат­ным воз­дей­ствиям тех людей Церкви Хри­сто­вой, кото­рые жили или уми­рали за Имя Хри­стово, бла­го­дать на них дей­ство­вала. И в конце жизни, конечно, не все, но неко­то­рая часть из них остав­ляли свои заблуж­де­ния, тво­рили пока­я­ние в самом истин­ном смысле этого слова, обра­ща­лись к Богу и уми­рали с верой и мыслью о про­ще­нии, спа­се­нии и мило­сти Божией, с испо­ве­да­нием на устах имени Хри­стова.

От чего это зави­село? Это зави­село от тех людей, от той Церкви, от того обще­ства святых, говоря языком про­рока Дани­ила, кото­рые в то время жили на рос­сий­ской земле. И в данном случае, конечно, очень многое зави­сит в том числе и от каж­дого члена Церкви: в какой мере он испол­ня­ется бла­го­да­тью Божией, в какой мере он являет свет Хри­стов, про­све­ща­ю­щий всех, в какой мере он имеет в себе Духа Свя­того, в той мере вокруг него люди, даже пре­бы­ва­ю­щие в апо­ста­сии, пре­бы­ва­ю­щие в самых злых и бого­мерз­ких грехах могут обра­титься. Как сказал Сера­фим Саров­ский, «стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спа­сутся». Пусть не тысячи, пусть два или три чело­века, но вот они были неве­ру­ю­щими, а стали веру­ю­щими…

Поэтому Хри­стос и гово­рит, когда Его спра­ши­вают, когда придет конец: «Только Один Отец знает», пока­зы­вая, что да, в путях Про­мысла Божи­его конец опре­де­лен, но чело­веку не дано знать конец. И этим пока­зы­ва­ется, что конец мира зави­сит от самого чело­века, точнее, от чело­века, вхо­дя­щего в Цер­ковь, от веру­ю­щего чело­века, от наслед­ни­ков апо­сто­лов. В какой мере мы рев­ностны к добрым делам, к славе Божией, про­по­ве­да­нию имени Хри­стова, к миссии, в конце концов, в той мере воз­можно отсро­чить этот при­бли­жа­ю­щийся и, конечно, неиз­беж­ный конец. Но насту­пит он завтра или через сто лет, зави­сит и от каж­дого веру­ю­щего хри­сти­а­нина.

^Гос­подь сокру­шает гор­дыню

Про­дол­жаем беседы о Книге про­рока Дани­ила. Мы оста­но­ви­лись на лич­но­сти, я бы даже сказал, на зага­доч­но­сти души царя Наву­хо­до­но­сора, кото­рый фак­ти­че­ски в центре повест­во­ва­ния нахо­дится, тогда как о судьбе изра­иль­ского народа, уве­ден­ного в плен, в Книге про­рока Дани­ила, осо­бенно в начале, почти не упо­ми­на­ется. В первых главах речь идет о нем – именно Наву­хо­до­но­сор видит сны, а не пророк Даниил. И, напри­мер, чет­вер­тая глава цели­ком посвя­щена царю Наву­хо­до­но­сору.

Конечно, он сопри­ка­са­ется с про­ро­ком Дани­и­лом, просит его объ­яс­нить то, что видит во сне, но очень четко видно: пророк Даниил в начале своей книги высту­пает не как глав­ный герой, вокруг кото­рого кон­цен­три­ру­ется Про­мы­сел Божий, а именно как инстру­мент. А все дела­ется для царя Наву­хо­до­но­сора. И только когда Наву­хо­до­но­сор уми­рает и на пре­стол Вави­лон­ский всту­пает другой царь, то про него уже ничего не гово­рится, и на первый план высту­пают мысли, чув­ства, жела­ния, откро­ве­ния про­рока Дани­ила. Полу­ча­ется, что для Про­мысла Божия Наву­хо­до­но­сор важен.

Мы закон­чили на том, что он дважды уже испо­ве­до­вал Еди­ного Бога (первый раз, когда пророк Даниил раз­га­дал ему сон о послед­них судь­бах мира и о цар­стве непо­ко­ле­би­мом и о судьбе Вави­лон­ской импе­рии. Второй раз, когда три отрока были бро­шены в печь и оста­лись невре­димы), и вот третий раз из уст Наву­хо­до­но­сора мир слышит испо­ве­да­ние Еди­ного Бога. Про­изо­шло это сле­ду­ю­щим обра­зом: царь Наву­хо­до­но­сор опять видит сон. На этот раз – вполне четкий, понят­ный, и пыта­ется найти истол­ко­ва­ние этого сна. Он видит дерево, кото­рое выру­бает какое-то суще­ство, так скажем, потому что там не ска­зано, кто этот силь­ный и бодр­ству­ю­щий (именно в таких словах описан тот, кого он видел). Пришел некто и срубил дерево, но корень оста­вил в земле. Наву­хо­до­но­сор не пони­мает, что это значит. Но что же Бог хочет ему ска­зать этим сном? Царь при­зы­вает Дани­ила, и Даниил рас­ска­зы­вает ему, дает совет, как себя вести, – пре­ду­пре­ждает, что надо делать, и предо­сте­ре­гает, как может Про­мы­сел Божий его нака­зать. Пророк предо­сте­ре­гает, видя боль­шую испор­чен­ность сердца царя.

И через какое-то время, когда и предо­сте­ре­же­ние Дани­ила, и сон уже забы­лись, Наву­хо­до­но­сор гуляет по своему вели­че­ствен­ному дворцу, видит вели­че­ствен­ный город, лежа­щий перед ним, и про­из­но­сит: «…это ли не вели­че­ствен­ный Вави­лон, кото­рый построил я в дом цар­ства силою моего могу­ще­ства и в славу моего вели­чия!». Бук­вально так: «силою моего могу­ще­ства и в славу моего вели­чия». И только он сказал эти слова, как с ним про­ис­хо­дят дивные изме­не­ния, – он теряет разум и на семь лет погру­жа­ется в тем­ноту. Живет, как живот­ное, обрас­тает шер­стью, рвет, грызет, то есть вполне упо­доб­ля­ется скоту.

Самое уди­ви­тель­ное, хотя на это обычно меньше всего обра­ща­ется вни­ма­ния, через тыся­че­ле­тия после всех этих собы­тий, в усло­виях нового вре­мени, неко­то­рые вещи отте­ня­ются с неожи­дан­ной сто­роны. Для меня лично самым уди­ви­тель­ным в этой исто­рии было то, что за семь лет безум­ства никому в голову не пришло поста­вить дру­гого царя, хотя не понятно было, вер­нется ли он в преж­нее состо­я­ние. Царе­дворцы скрыли факт безу­мия, управ­ляли от его имени, но ника­кого пере­во­рота не про­изо­шло, никто не смог под­нять на него руку, никто не вос­поль­зо­вался этим, чтобы при­сво­ить власть… То есть эта исто­рия нам совер­шенно неве­ро­ят­ной пред­став­ля­ется. Вот что значит импе­рия! Именно импе­рия. Не с либе­раль­ным оттен­ком пре­не­бре­же­ния («импер­ские замашки»), а именно в вели­че­ствен­но­сти, в кото­рой дей­стви­тельно суще­ство­вали древ­ние импе­рии.

И надо всегда пом­нить: когда Гос­подь пока­зы­вает сон Наву­хо­до­но­сору, Он пока­зы­вает, что импе­рии, по край­ней мере импе­рия, создан­ная им, рису­ются в золоте. То есть это дей­стви­тельно цен­ность не в изме­ре­нии веч­но­сти, не в свете буду­щего века, а цен­ность для чело­ве­че­ской жизни: импе­рия в те века в созна­нии тогдаш­них людей была гаран­том ста­биль­но­сти, гаран­том уве­рен­но­сти в незыб­ле­мо­сти. И в этом плане, конечно, вели­че­ствен­ные импе­рии для людей, живших тогда, были неко­то­рой тенью Цар­ства Небес­ного. Не слу­чайно, что Цар­ство Небес­ное, в кон­тек­сте именно цар­ство­ва­ния, это не небес­ная рес­пуб­лика или что-либо иное, это то, что дает, по-чело­ве­че­ски рас­суж­дая, ста­биль­ность, покой, упо­ря­до­чен­ность, в высшем смысле этого слова, жизни.

^Именно слава всегда должна быть Божией

По поводу того, что царь Наву­хо­до­но­сор поте­рял разум… Это очень яркая кар­тина. 13‑й псалом начи­на­ется: «Рече безу­мец в сердце своем: несть Бог». И хотя Наву­хо­до­но­сор так напря­мую не гово­рит, но надо всегда пом­нить: как гово­рит апо­стол, все Свя­щен­ное Писа­ние бого­дух­но­венно, то есть каждое слово есть дыха­ние Духа. Фак­ти­че­ски, всегда можно ска­зать, что у Свя­щен­ного Писа­ния один автор – Дух Святой. И когда начи­на­ешь чув­ство­вать Писа­ние изнутри, видеть пере­пле­те­ние раз­лич­ных Книг, раз­лич­ных обра­зов, сим­во­лов, то пони­ма­ешь, что на самом деле это не собра­ние несколь­ких книг, посвя­щен­ных одной теме, а это именно Книга, единое Откро­ве­ние (очень хоро­шее слово – «откро­вен­ный»), это единое Писа­ние, кото­рое об одном гово­рит, и видно, как все вза­и­мо­свя­зано и нет ника­ких внут­рен­них про­ти­во­ре­чий в кон­тек­сте этого Писа­ния. И если нам видятся про­ти­во­ре­чия, то это потому, что мы не пони­маем всех тон­ко­стей, всех нюан­сов и не видим духов­ным оком то, что Гос­подь хотел нам открыть. То есть, попро­сту говоря, опять-таки по слову апо­стола, все Писа­ние откры­ва­ется только Духом Святым. Если чело­век пыта­ется понять, не будучи при­част­ным этому Духу, то, конечно, ему кажется, что есть какие-то несо­об­раз­но­сти, про­ти­во­ре­чия.

Так вот. «Рече безу­мец в сердце своем: несть Бог». Когда чело­век гово­рит: то, что у него есть, его талант, муд­рость, сила, спо­соб­ность управ­лять или какой-то плод его дела – создан­ный им дом или создан­ная им импе­рия, – есть все­цело плод именно его дея­тель­но­сти, это еще можно как-то при­нять. Но то, что он делает это в свою славу, озна­чает отри­ца­ние вся­кого Бога: как раз именно слава всегда должна быть Божией. Сделав вели­кое дело, каждый чело­век должен чув­ство­вать, осо­зна­вать, испо­ве­до­вать то, что за этот плод нужно воз­дать славу Богу.

Если мы заду­ма­емся над тем, что мы делаем, мы поймем, откуда вдруг появи­лась в нас эта спо­соб­ность. Почему Пушкин писал стихи? Он это своим трудом зара­бо­тал? За какие-то вели­кие свои подвиги полу­чил такую спо­соб­ность? Нет, он родился таким. Какова его заслуга в том, что он родился таким? Или у него поэты вели­кие были в род­стве, что пере­дали ему по наслед­ству поэ­ти­че­ский дар? Нет. Это дар. Сам Пушкин ясно сви­де­тель­ствует, что это дар Божий, только не знает, что с ним делать. Это другой вопрос. Но он-то чело­век дей­стви­тельно веру­ю­щий, и он пони­мает, что это дар Божий. Каким-то обра­зом он должен этим даром про­слав­лять Бога. Но как? Он не умеет, его никто не учил.

Искус­ство поль­зо­ваться дарами Божи­ими в то время было, осо­бенно среди выс­шего слоя рос­сий­ского дво­рян­ства, уже уте­ряно. Для XIX века это было очень важным, и духов­ные отцы, тот же Сера­фим Саров­ский, Оптин­ские старцы как раз пыта­лись научить людей твор­че­ских своим талан­том слу­жить во славу Божию, воз­да­вать славу Богу.

А Наву­хо­до­но­сор этого не сделал. Причем раньше он гово­рил, что его могу­ще­ство – это именно дар Божий. Он сви­де­тель­ство­вал об этом иудеям, сто­лицу кото­рых, Иеру­са­лим он раз­гро­мил, а их самих увел в плен. Он дей­стви­тельно гово­рил: «Я разве сам пришел? Если Бог дает мне такую силу и власть, если я от Бога пришел, и то, что делаю, делаю по воле Его». Тут же в забве­нии ска­зать, что «на самом деле это моя сила, мое могу­ще­ство», конечно, полное безу­мие, и Гос­подь ему это пока­зы­вает.

Но, опять-таки, разве мало людей, кото­рые так гово­рят и так думают? Но не все они полу­чают такое яркое вра­зум­ле­ние от Бога. Своим испо­ве­да­нием того, что то, что делают, они делают во славу свою, они пока­зы­вают, что безумны.

Чем мы отли­ча­емся от живот­ных? Не просто разу­мом, а именно умом, духом – тем, чем мы упо­доб­ля­емся, спо­собны упо­до­биться Богу. Тем, чем мы спо­собны постиг­нуть Бога, пред­сто­ять Ему, узнать волю Его, спо­соб­но­стью молиться Богу. Это то, что в гре­че­ском языке обо­зна­чают словом «нус» – дух и ум одно­вре­менно. Именно духов­ной своей состав­ля­ю­щей мы отли­ча­емся от живот­ных.

И если чело­век вдруг забы­вает Того, по Чьему образу создан и Кому при­зван слу­жить, что он, соб­ственно говоря, пре­бы­вает в этом мире, ради позна­ние Бога, – он безу­мен.

^Власти надо под­чи­няться неза­ви­симо от того, каково ее отно­ше­ние к Богу

Хри­стос гово­рит в Еван­ге­лии в послед­ней беседе с уче­ни­ками: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, еди­ного истин­ного Бога, и послан­ного Тобою Иисуса Христа». «Знают» – это очень слож­ное поня­тие, мы не будем сейчас его рас­кры­вать, но оно пред­по­ла­гает умную, духов­ную при­роду чело­века, кото­рый с помо­щью ума и духа может не только узнать Бога, но и соеди­ниться с Ним: есть нечто общее, что по при­роде делает чело­века спо­соб­ным вос­при­ни­мать Бога, при­об­щаться Богу, по край­ней мере Его энер­гиям.

И если ум гово­рит, что все есть только ради моей личной славы, только ради моего могу­ще­ства и забы­вает Того, Кто его создал и даро­вал ему это могу­ще­ство и таланты, он, разу­ме­ется, безу­мен. И сразу Гос­подь делает вра­зум­ле­ние. Вра­зум­ле­нием же Он пока­зы­вает, что судьба царя Наву­хо­до­но­сора Ему не без­раз­лична.

В Книгах Свя­щен­ного Писа­ния видно, как забо­тится Бог о еврей­ском народе, об Изра­иле, как Он его вос­пи­ты­вает, с ним нян­чится, дол­го­тер­пит, его с болью нака­зы­вает.

Такую же заботу и попе­че­ние Божии мы видим о лич­но­сти Наву­хо­до­но­сора, язы­че­ского царя, причем царя, заво­е­вав­шего и раз­ру­шив­шего Иеру­са­лим. Семь лет пре­бы­вал Наву­хо­до­но­сор в безум­ном состо­я­нии, и через семь лет неожи­данно воз­вра­ща­ется к нему разум, потому что прошло время, отме­рен­ное Богом для сми­ре­ния и нака­за­ния Наву­хо­до­но­сора. И он гово­рит: «По окон­ча­нии же дней тех, я, Наву­хо­до­но­сор, возвел глаза мои к небу, и разум мой воз­вра­тился ко мне, и бла­го­сло­вил я Выш­него, вос­хва­лил и про­сла­вил Прис­но­су­щего, Кото­рого вла­ды­че­ство – вла­ды­че­ство вечное и Кото­рого цар­ство в роды и роды, и все живу­щие на земле ничего не значат. По воле Своей Он дей­ствует как в небес­ном воин­стве, так и у живу­щих на земле и нет никого, кто мог бы про­ти­вится руке Его и ска­зать Ему: что Ты сделал? Ныне я, Наву­хо­до­но­сор, славлю, пре­воз­ношу и вели­чаю Царя Небес­ного, Кото­рого все дела истинны и пути пра­ведны и Кото­рый силен сми­рить ходя­щих гордо».

Вот послед­нее испо­ве­да­ние Наву­хо­до­но­сора, очень яркое, ведь он испо­ве­дует Творца Неба и земли не только своим Богом, не только, как раньше, Богом изра­иль­ского народа, он испо­ве­дует Его Богом всей земли, Богом все­че­ло­ве­че­ским – не глав­ным среди прочих, а един­ствен­ным, Кото­рый дей­стви­тельно управ­ляет, как воин­ством Небес­ным, что бы под этим именем ни скры­ва­лось, так и чело­ве­ком. Он един ими управ­ляет, и Он един, Тот, Кто может сми­рить ходя­щего гордо.

Этим царь при­но­сит пока­я­ние, пони­мая, что семь лет безу­мия – нака­за­ние за гор­дыню. Вообще, это общее место в Свя­щен­ном Писа­нии, что именно чело­ве­че­ская гор­дыня, в каких бы она обра­зах не про­яв­ля­лась, взы­вает к тому, чтобы Гос­подь вме­шался и сокру­шил гор­дыню. И Он сокру­шает. Другое дело, что это не всегда про­яв­ля­ется так ярко, как в судьбе Наву­хо­до­но­сора.

В кон­тек­сте этого эпи­зода очень важно пом­нить – исто­рия царя Наву­хо­до­но­сора, раз­ру­ше­ния Иеру­са­лима, пле­не­ния изра­иль­ского народа как сви­де­тель­ство дей­ствия Про­мысла Божия очень помо­гало Рус­ской Церкви, нашим иерар­хам опре­де­лить свое отно­ше­ние к власти в очень слож­ный период, когда к власти пришли боль­ше­вики. Тогда Цер­ковь именно такими обра­зами Свя­щен­ного Писа­ния и сло­вами апо­стола Павла опре­де­ляла свое отно­ше­ние к новой власти. Было оче­видно, что власть без­бож­ная, что она рабо­тает на раз­ру­ше­ние свя­тынь, как это сделал и Наву­хо­до­но­сор, раз­ру­шив свя­тыню изра­иль­ского народа – храм Гос­по­день, един­ствен­ный храм Бога, кото­рый был создан на земле. Он его раз­ру­шил и осквер­нил это место, осквер­нил этот город и убил очень многих из народа Божи­его. Но пророк Иере­мия, пророк Даниил сви­де­тель­ствуют, что в лице царя Наву­хо­до­но­сора дей­ство­вал Бог, что, по мысли про­рока, не надо обра­щать вни­ма­ние на види­мое без­бо­жие, види­мое кощун­ство, а надо уви­деть другую реаль­ность, уви­деть Про­мы­сел Божий, уви­деть при­сут­ствие Бога в этой власти. Вот это помогло им выра­бо­тать пра­виль­ное отно­ше­ние к рево­лю­ции. Поэтому и Пат­ри­арх Тихон, и позже мит­ро­по­лит Сергий наста­и­вали на том, что власти надо под­чи­няться, неза­ви­симо от того, каково ее отно­ше­ние к Богу. В испо­ве­да­нии Наву­хо­до­но­сора нам важно не то, что его сказал царь Наву­хо­до­но­сор, а то, что это изре­че­ние сде­лано по наитию Свя­того Духа, и ничем другим оно быть и не может, ведь Он дей­ствует у живу­щих на земле и дает власть и творит то, что хочет, по воле Своей. Никто не может сде­лать что-то вопреки Его воле. И если, допу­стим, рево­лю­ция про­изо­шла, то надо при­нять это как свер­шив­шийся факт и понять, как с этим жить, как хра­нить в этом состо­я­нии веру, хра­нить упо­ва­ние, а не думать, как бороться с тем, что уста­но­вил Гос­подь.

Власть измен­чива, это посто­янно колеб­ле­мая вещь, это не Цар­ство Небес­ное. Цер­ковь есть столп и утвер­жде­ние истины, Цер­ковь есть, можно ска­зать, образ непо­ко­ле­би­мого цар­ства. А госу­дар­ство меня­ется. Но чтобы сохра­нить нор­маль­ное согла­сие с Богом, бытие в этом мире, Цер­ковь должна посто­янно испо­ве­до­вать, что если власть есть, то это именно та власть, кото­рую в данный момент Про­мы­сел Божий судил быть в рамках этого исто­ри­че­ского про­стран­ства.

^Сын Чело­ве­че­ский при­хо­дит, и кон­ча­ются все земные цар­ства

Сего­дня мы закан­чи­ваем беседы о Книге про­рока Дани­ила. Сразу хочу ска­зать, что подробно раз­би­рать всю книгу мы не будем. Это очень сложно и тре­бует совер­шенно особой обста­новки, а если пытаться серьезно раз­мыш­лять над Книгой про­рока Дани­ила, то надо просто читать древ­них свя­то­оте­че­ских тол­ко­ва­те­лей. Дело в том, что послед­ние главы Книги про­рока Дани­ила посвя­щены данным ему от Бога откро­ве­ниям, свя­зан­ным с послед­ними судь­бами мира.

Апо­ка­лип­ти­че­ский зверь, о кото­ром, навер­ное, многие слы­шали или читали в Откро­ве­нии Иоанна Бого­слова, впер­вые появ­ля­ется именно у про­рока Дани­ила. Очень много про­ро­честв, виде­ний, свя­зан­ных с послед­ними судь­бами мира, с тем, что при­нято назы­вать словом «апо­ка­лип­сис», хотя это не совсем кор­ректно.

У про­рока Дани­ила появ­ля­ются впер­вые и ста­но­вятся клас­си­че­скими очень многие образы. Как, напри­мер, «мер­зость запу­сте­ния, сто­я­щая на святом месте». Такую фразу упо­треб­ляет Хри­стос, тоже говоря о послед­них судь­бах мира. Вот все это подробно истол­ко­вы­вать мы не будем. Кому инте­ресно, может почи­тать святых отцов.

Хочется ска­зать о другом, тоже свя­зан­ном с откро­ве­ни­ями о судь­бах мира. У про­рока Дани­ила есть совер­шенно четкое ука­за­ние отно­си­тельно явле­ния в мир Христа, то есть бук­вально под­счи­таны годы, он полу­чает откро­ве­ние о том, когда именно явится в мир Мессия. Это сви­де­тель­ство – очень важное. Именно оно было известно книж­ни­кам, кото­рые жили в Иеру­са­лиме в то время, когда Родился в Виф­ле­еме Иисус Хри­стос. Дей­стви­тельно, народ ожидал Мессию, потому что все по срокам точно было пред­ска­зано, именно по годам. И книж­ники ничего дру­гого ждать не могли. Потому-то перед нашим, так скажем, лицом и перед лицом народа, кото­рому они засви­де­тель­ство­вали, при­нуж­дая рас­пять Иисуса Христа, фари­сеи, книж­ники не имеют оправ­да­ния: Он все сказал и о вре­мени, и о месте, и об обсто­я­тель­ствах Своего При­ше­ствия к Своему народу. Но книж­ники и фари­сеи, при­зван­ные уви­деть зна­ме­ние и узнать по нему При­ше­ствие в мир Мессии Спа­си­теля, не захо­тели это сде­лать. Именно не захо­тели. Как гово­рит Пилат, из зави­сти они Его убили. Как сви­де­тель­ствует Иисус Хри­стос: вы умеете раз­ли­чать зна­ме­ния погоды, зна­ме­ния неба, а зна­ме­ния вре­мени вы разве не видите? Ведь все посчи­тано по про­ро­че­ствам, данным Дани­илу.

Вот об этом мы немножко пого­во­рим. Это девя­тая глава Книги Дани­ила. Начи­на­ется она совер­шенно уди­ви­тель­ной молит­вой про­рока Дани­ила. Я бы сказал, это шедевр молитвы чело­ве­че­ской и Божией. Мы все поль­зу­емся, и это пра­вильно, молит­во­сло­вами и состав­лен­ными свя­тыми отцами молит­вами. Они направ­ляют наше сердце, наши чув­ства, наш ум в пра­виль­ное русло, в пра­виль­ную систему цен­но­стей, они явля­ются именно, в хоро­шем смысле, тем Про­кру­сто­вым ложем, на кото­ром выправ­ля­ются изгибы нашей души, шеро­хо­ва­то­сти нашей воли, вспышки нашей гор­дыни. Мы по этим молит­вам вытя­ги­ваем себя, как нужно жить, опре­де­ляем, что должен пере­жи­вать хри­сти­а­нин, кото­рый соби­ра­ется стать сосу­дом бла­го­дати Божией, – ведь мы все при­званы стать вме­сти­ли­щем Свя­того Духа.

Вот к таким молит­вам отно­сится молитва про­рока Дани­ила. Она уди­ви­тельно сми­ренна, уди­ви­тельно вели­че­ственна, дей­стви­тельно, очень напря­женна. Видно, что чело­век глу­боко сокру­ша­ется, сми­ря­ется, он почти лежит перед Богом и духом, и телом в изне­мо­же­нии, пони­мая, что он – ничто и его народ – ничто, и все люди перед Ним – ничто. И из этого состо­я­ния, что мы всего лишь прах, слышен уди­ви­тель­ной силы голос: «Гос­поди, ведь Ты же обещал! Когда Ты явишь Свою милость? Да, мы такие, но Ты – Бог!».

Это такое же состо­я­ние, как у жен­щины сиро­фи­ни­ки­янки из Еван­гель­ской исто­рии, кото­рая упра­ши­вает Христа, чтобы Он ее услы­шал: «Да, мы псы, но и псы имеют крохи, пада­ю­щие со стола господ». «Да, мы плохие, – гово­рит пророк Даниил, – но мы же Твой народ. Ты же обещал тем, от кого про­изо­шел наш народ, что мы не исчез­нем до конца. Вспомни! Ну, ладно, я – ничто, но пророк Иере­мия обещал, что вот-вот должны испол­ниться сроки, когда должен закон­читься наш плен. Что будет с нашим наро­дом? Как будет?».

Отве­том на эту молитву явля­ется уди­ви­тель­ная милость Божия к Дани­илу. Когда чита­ешь эту молитву, пони­ма­ешь, почему Дух Божий назы­вает Дани­ила «мужем жела­ний». Закан­чи­ва­ется молитва так: «Гос­поди! услыши; Гос­поди! прости; Гос­поди! внемли и соверши, не умедли ради Тебя Самого»…

Ради Тебя Самого – не ради меня, не ради народа, не ради нашей славы, а ради Тебя Самого, «Боже мой, ибо Твое имя наре­чено на городе Твоем и на народе Твоем».

^Будем стре­миться познать Бога

И всегда, повторю, когда чело­век скло­ня­ется к блуду духов­ному, то есть к надежде на дру­гого чело­века, к идо­ло­по­клон­ству, наде­ется только на самого себя, он опус­ка­ется и до блуда телес­ного. И наобо­рот, вся­че­ский телес­ный раз­врат явля­ется прямой доро­гой к раз­вра­ще­нию ума. Как ска­зано об этом в Псал­тири, «боре­ние похоти помра­чает ум незло­би­вый». То есть даже не телес­ный раз­врат, а просто вни­ма­ние к стра­стям чисто физио­ло­ги­че­ским, ум помра­чает: даже ум незло­би­вый, даже ум, в кото­ром нет гнева, ум, в опре­де­лен­ном смысле, непло­хой, если не бдит над частью своей пси­хо­фи­зи­че­ской орга­ни­за­ции, то помра­ча­ется – он не видит света Истины, не видит Бога. И поэтому Богу изме­няет тем или иным спо­со­бом.

Что такое идол? Что такое надежда на себя? Что такое надежда на дру­гого чело­века? Это всегда измена Богу, самая прямая. То есть чело­век отка­зы­ва­ется быть с Богом, наде­яться на Бога и всту­пает в завет с кем-то иным, раз­ру­шая связь, кото­рая у него была с Богом. Поэтому такие духов­ные явле­ния на языке Свя­щен­ного Писа­ния и назы­вают блудом духов­ным – чело­век изме­няет Тому, Кото­рого он пер­во­на­чально избрал.

В этом отно­ше­нии зна­ме­на­тельна вот такая фраза: «Истреб­лен будет народ Мой за недо­ста­ток веде­ния: так как ты отверг веде­ние, то и Я отвергну тебя от свя­щен­но­дей­ствия предо Мною; и как ты забыл закон Бога твоего, то и Я забуду детей твоих. Чем больше они умно­жа­ются, тем больше грешат против Меня; славу их обращу в бес­сла­вие. Гре­хами народа Моего кор­мятся они, и к без­за­ко­нию его стре­мится душа их. И что будет с наро­дом, то и со свя­щен­ни­ком; и накажу его по путям его, и воздам ему по делам его». На эту тему апо­стол Павел в Посла­нии к Рим­ля­нам гово­рит так: «И как они не забо­ти­лись иметь Бога в разуме, то предал их Бог пре­врат­ному уму – делать непо­треб­ства, так что они испол­нены всякой неправды, блуда, лукав­ства, коры­сто­лю­бия, злобы…». И дальше он подробно опи­сы­вает, как муж­чины стали соче­таться с муж­чи­нами, а жен­щины с жен­щи­нами, осквер­няя свои тела.

Но почему? Потому что они не захо­тели иметь Бога в разуме, их ум не был погру­жен в Бога, для ума своего они не избрали све­тиль­ник под­хо­дя­щий. Они не покло­ня­лись Богу, не чтили Его, и за то, что они не чтили Бога, Бог предал их такому раз­врату. (Это по поводу того, как отсут­ствие пра­виль­ных отно­ше­ний с Богом погру­жает чело­века в нечи­стоту телес­ную.).

Хоте­лось бы, чтобы емко обо­зна­чить это духов­ное явле­ние, при­ве­сти фразу из про­рока Осии, кото­рую знают все, кто хоть сколько-нибудь знаком с Еван­ге­лием, с Уче­нием Иисуса Христа. Извест­ная цитата из про­рока Осии: «Мило­сти хочу, а не жертвы» – все знают, все слы­шали. Но на самом деле это только часть фразы, а цели­ком она звучит так: «Мило­сти хочу, а не жертвы, и бого­ве­де­ния более все­со­жже­ния». То есть милость про­ти­во­по­став­ля­ется жертве, но жертве про­ти­во­по­став­ля­ется и бого­ве­де­ние. То есть милость и бого­ве­де­ние – это два крыла пра­виль­ного устро­е­ния чело­века.

Про милость мы гово­рить здесь не будем, доста­точно много ска­зано уже. Важно не забы­вать про­дол­же­ние – бого­ве­де­ние, бого­по­зна­ние. Это необ­хо­ди­мей­ший эле­мент нор­маль­ной хри­сти­ан­ской жизни. Чело­век имеет ум. Он имеет ум, потому что ему даро­вал его Бог. И этим умом чело­век должен Бога позна­вать. Этот ум должен всегда при­леп­ляться, тянуться, устрем­ляться к своему Пер­во­об­разу, к Вели­кому Уму, то есть к Тому, Кто его создал, к Тому, Кто назы­ва­ется на языке Нового Завета Лого­сом, к Тому, Кто назы­ва­ется на языке бого­сло­вия Пре­веч­ный Ум, кото­рый заду­мал и сотво­рил все в Сыне и через Сына. Вот к этому уму чело­век должен стре­миться, ведь только он из всех создан­ных в этом мире тво­ре­ний имеет ум. Имеет именно чтобы позна­вать Бога, Его волю, позна­вать Его таким, каким Он есть, устрем­ляться к нему, вожде­леть его и всей силой своего суще­ства любить Его. Ведь ска­зано: «Воз­люби Гос­пода Бога твоего всей кре­по­стью твоею, всей силой, всем умом, всем помыш­ле­нием твоим» – чело­век не только должен любить поступ­ками, серд­цем, он должен к Нему устрем­ляться и умом.

На эту тему пророк Осия пишет так: «Итак познаем, будем стре­миться познать Гос­пода; как утрен­няя заря – явле­ние Его, и Он придет к нам, как дождь, как позд­ний дождь оросит землю» (6 глава). Это призыв, побуж­де­ние: будем стре­миться познать Бога. Потому что Его явле­ние в нашем уме, как утрен­няя заря. Без позна­ния Бога наш ум пре­бы­вает во тьме. А если ум пре­бы­вает во тьме, то, есте­ственно, через эту тем­ноту и входят в нас разные непо­треб­ные ощу­ще­ния и чув­ства. И Бог остав­ляет нас именно из-за того, что умом мы помра­чены. А помра­чены только потому, что что-то иное осве­щает или завла­де­вает нашим умом – мир ли, другой ли чело­век, в данном случае совер­шенно не важно. Важно, что умом, кото­рым мы должны пости­гать Бога и устрем­ляться к Нему, мы пости­гаем нечто иное. А известно, что ум – это неко­то­рая высшая, гла­вен­ству­ю­щая сила в чело­веке, она управ­ляет всем осталь­ным: и телом, и душой. И если, как гово­рит Хри­стос в Еван­ге­лии, «око твое чисто, то и все тело чисто». В данном случае он под оком пони­мает именно ум. И именно через ум совер­ша­ется пра­виль­ное управ­ле­ние всей нашей жизнью, всем энер­ги­ями нашего чело­ве­че­ского бытия.

Сего­дня мы закан­чи­ваем беседы о Книге про­рока Дани­ила. Сразу хочу ска­зать, что подробно раз­би­рать всю книгу мы не будем. Это очень сложно и тре­бует совер­шенно особой обста­новки, а если пытаться серьезно раз­мыш­лять над Книгой про­рока Дани­ила, то надо просто читать древ­них свя­то­оте­че­ских тол­ко­ва­те­лей. Дело в том, что послед­ние главы Книги про­рока Дани­ила посвя­щены данным ему от Бога откро­ве­ниям, свя­зан­ным с послед­ними судь­бами мира. Апо­ка­лип­ти­че­ский зверь, о кото­ром, навер­ное, многие слы­шали или читали в Откро­ве­нии Иоанна Бого­слова, впер­вые появ­ля­ется именно у про­рока Дани­ила. Очень много про­ро­честв, виде­ний, свя­зан­ных с послед­ними судь­бами мира, с тем, что при­нято назы­вать словом «апо­ка­лип­сис», хотя это не совсем кор­ректно.

У про­рока Дани­ила появ­ля­ются впер­вые и ста­но­вятся клас­си­че­скими очень многие образы. Как, напри­мер, «мер­зость запу­сте­ния, сто­я­щая на святом месте». Такую фразу упо­треб­ляет Хри­стос, тоже говоря о послед­них судь­бах мира. Вот все это подробно истол­ко­вы­вать мы не будем. Кому инте­ресно, может почи­тать святых отцов.

Хочется ска­зать о другом, тоже свя­зан­ном с откро­ве­ни­ями о судь­бах мира. У про­рока Дани­ила есть совер­шенно четкое ука­за­ние отно­си­тельно явле­ния в мир Христа, то есть бук­вально под­счи­таны годы, он полу­чает откро­ве­ние о том, когда именно явится в мир Мессия. Это сви­де­тель­ство – очень важное. Именно оно было известно книж­ни­кам, кото­рые жили в Иеру­са­лиме в то время, когда Родился в Виф­ле­еме Иисус Хри­стос. Дей­стви­тельно, народ ожидал Мессию, потому что все по срокам точно было пред­ска­зано, именно по годам. И книж­ники ничего дру­гого ждать не могли. Потому-то перед нашим, так скажем, лицом и перед лицом народа, кото­рому они засви­де­тель­ство­вали, при­нуж­дая рас­пять Иисуса Христа, фари­сеи, книж­ники не имеют оправ­да­ния: Он все сказал и о вре­мени, и о месте, и об обсто­я­тель­ствах Своего При­ше­ствия к Своему народу. Но книж­ники и фари­сеи, при­зван­ные уви­деть зна­ме­ние и узнать по нему При­ше­ствие в мир Мессии Спа­си­теля, не захо­тели это сде­лать. Именно не захо­тели. Как гово­рит Пилат, из зави­сти они Его убили. Как сви­де­тель­ствует Иисус Хри­стос: вы умеете раз­ли­чать зна­ме­ния погоды, зна­ме­ния неба, а зна­ме­ния вре­мени вы разве не видите? Ведь все посчи­тано по про­ро­че­ствам, данным Дани­илу.

Вот об этом мы немножко пого­во­рим. Это девя­тая глава Книги Дани­ила. Начи­на­ется она совер­шенно уди­ви­тель­ной молит­вой про­рока Дани­ила. Я бы сказал, это шедевр молитвы чело­ве­че­ской и Божией. Мы все поль­зу­емся, и это пра­вильно, молит­во­сло­вами и состав­лен­ными свя­тыми отцами молит­вами. Они направ­ляют наше сердце, наши чув­ства, наш ум в пра­виль­ное русло, в пра­виль­ную систему цен­но­стей, они явля­ются именно, в хоро­шем смысле, тем Про­кру­сто­вым ложем, на кото­ром выправ­ля­ются изгибы нашей души, шеро­хо­ва­то­сти нашей воли, вспышки нашей гор­дыни. Мы по этим молит­вам вытя­ги­ваем себя, как нужно жить, опре­де­ляем, что должен пере­жи­вать хри­сти­а­нин, кото­рый соби­ра­ется стать сосу­дом бла­го­дати Божией, – ведь мы все при­званы стать вме­сти­ли­щем Свя­того Духа.

Вот к таким молит­вам отно­сится молитва про­рока Дани­ила. Она уди­ви­тельно сми­ренна, уди­ви­тельно вели­че­ственна, дей­стви­тельно, очень напря­женна. Видно, что чело­век глу­боко сокру­ша­ется, сми­ря­ется, он почти лежит перед Богом и духом, и телом в изне­мо­же­нии, пони­мая, что он – ничто и его народ – ничто, и все люди перед Ним – ничто. И из этого состо­я­ния, что мы всего лишь прах, слышен уди­ви­тель­ной силы голос: «Гос­поди, ведь Ты же обещал! Когда Ты явишь Свою милость? Да, мы такие, но Ты – Бог!».

Это такое же состо­я­ние, как у жен­щины сиро­фи­ни­ки­янки из Еван­гель­ской исто­рии, кото­рая упра­ши­вает Христа, чтобы Он ее услы­шал: «Да, мы псы, но и псы имеют крохи, пада­ю­щие со стола господ». «Да, мы плохие, – гово­рит пророк Даниил, – но мы же Твой народ. Ты же обещал тем, от кого про­изо­шел наш народ, что мы не исчез­нем до конца. Вспомни! Ну, ладно, я – ничто, но пророк Иере­мия обещал, что вот-вот должны испол­ниться сроки, когда должен закон­читься наш плен. Что будет с нашим наро­дом? Как будет?».

Отве­том на эту молитву явля­ется уди­ви­тель­ная милость Божия к Дани­илу. Когда чита­ешь эту молитву, пони­ма­ешь, почему Дух Божий назы­вает Дани­ила «мужем жела­ний». Закан­чи­ва­ется молитва так: «Гос­поди! услыши; Гос­поди! прости; Гос­поди! внемли и соверши, не умедли ради Тебя Самого»…

Ради Тебя Самого – не ради меня, не ради народа, не ради нашей славы, а ради Тебя Самого, «Боже мой, ибо Твое имя наре­чено на городе Твоем и на народе Твоем».

^Дух Божий сходит, и все ста­но­вится очень орга­нично

Вели­че­ствен­ное сми­ре­ние по-насто­я­щему являли только святые мужи, святые жены, жития кото­рых мы знаем, когда чело­век одно­вре­менно сознает свои и гре­хов­ность, и твар­ность, и огра­ни­чен­ность, то, что он всего лишь глина в руках гор­шеч­ника. И при этом – из сми­рен­ного созна­ния пора­жа­ю­щей силы и вели­че­ства слова: «Да. Но на мне наре­чено имя Твое, Ты избрал нас, Ты избрал меня, Ты живо­тво­ришь мне, Ты даро­вал мне Духа Свя­того».

Вот уди­ви­тель­ное сми­ре­ние! Соб­ственно говоря, когда Дух Божий сходит на чело­века, все ста­но­вится очень орга­нично. Когда люди не вку­сили еще бла­го­дати Свя­того Духа, но уже думают, «Как сми­ре­ние может соче­таться с вели­чием, с досто­ин­ством, с честью?» Очень хорошо соче­та­ется бла­го­даря дару, кото­рый дает нам Бог. Потому что мы вели­че­ственны Его вели­че­ством, мы славны Его славой, мы сильны Его силой, мы мудры Его муд­ро­стью. А если и так, то, как гово­рил апо­стол Павел, «какая мне польза от того, все это и так истлеет».

Пророк Даниил закан­чи­вает так свою молитву: «И когда я еще гово­рил и молился, и испо­ве­до­вал грехи мои и грехи народа моего, Изра­иля, и повер­гал мольбу мою пред Гос­по­дом Богом моим о святой горе Бога моего; когда я еще про­дол­жал молитву, муж Гав­риил (то есть Архан­гел Гав­риил), кото­рого я видел прежде в виде­нии, быстро при­ле­тев, кос­нулся меня около вре­мени вечер­ней жертвы».

И дальше Гос­подь дает про­ро­че­ство: «Семь­де­сят седмин опре­де­лены для народа твоего и свя­таго города твоего, чтобы покрыто было пре­ступ­ле­ние, запе­ча­таны были грехи и загла­жены без­за­ко­ния, и чтобы при­ве­дена была правда вечная, и запе­ча­таны были виде­ние и пророк, и пома­зан был Святый святых.

Итак знай и разу­мей: с того вре­мени, как выйдет пове­ле­ние о вос­ста­нов­ле­нии Иеру­са­лима, до Христа Вла­дыки семь седмин и шесть­де­сят две сед­мины; и воз­вра­тится народ и обстро­ятся улицы и стены, но в труд­ные вре­мена.

И по исте­че­нии шести­де­сяти двух седмин предан будет смерти Хри­стос, и не будет; а город и свя­ти­лище раз­ру­шены будут наро­дом вождя, кото­рый придет, и конец его будет как от навод­не­ния, и до конца войны будут опустошения.И утвер­дит завет для многих одна сед­мина, а в поло­вине сед­мины пре­кра­тится жертва и при­но­ше­ние, и на крыле свя­ти­лища будет мер­зость запу­сте­ния, и окон­ча­тель­ная пред­опре­де­лен­ная гибель постиг­нет опу­сто­ши­теля».

а недо­стат­ком вре­мени подробно разо­брать все это про­ро­че­ство, конечно, невоз­можно. Тут есть все. Это ответ не только на молитву Дани­ила, хотя начи­на­ется все именно с того, о чем молился Даниил: «Да, ты молишься о том, когда нако­нец будут вос­ста­нов­лен Иеру­са­лим и когда вер­нется туда народ. Он вер­нется, но знай, что будет дальше». И дает ему про­ро­че­ство о Мессии, невы­ска­зан­ные, неозву­чен­ные мысли и боль Дани­ила, – потому что на самом деле всякий Духом дви­жи­мый чело­век молится не только о земном про­цве­та­нии, даже когда просит его, в глу­бине его души всегда есть мольба о Христе, о тор­же­стве Христа в жизни чело­века кон­крет­ного или народа. Этим про­ше­нием про­ник­нута всем извест­ная молитва «Отче наш»: «Да будет воля Твоя как на небе, так и на земле». Мы не просто просим о каких-то мир­ских благах, важных или неваж­ных, полез­ных или непо­лез­ных. Всегда мы должны пом­нить: о чем бы мы ни про­сили, глав­ное, чтобы воля Отца и Цар­ство Отца были во всех серд­цах чело­ве­че­ских. Мы должны этого желать не только по отно­ше­нию к себе или нашим близ­ким, нашим дру­зьям, мы должны желать нашим врагам того, чтобы и в их серд­цах вос­си­яло Цар­ство Божие, чтобы и они узрели свет Божий, чтобы и они поко­ри­лись Богу, чтобы и они восчув­ство­вали Бога и стали бы бра­тьями нашими, а не вра­гами.

Вот на это невы­ска­зан­ное про­ше­ние Дани­ила и откры­ва­ется ответ о том, что дело не в вос­ста­нов­ле­нии Иеру­са­лима, – он, в прин­ципе, ничто в очах Божиих. Как потом Хри­стос скажет Своим уче­ни­кам, когда они пока­жут на вос­ста­нов­лен­ный Иеру­са­лим­ский храм: камня на камне не оста­нется от него. Но Он пока­зы­вает, что дело не в твоем народе или в твоем городе: «Народ-то Я избрал и город построил для того, чтобы в нем явился Мессия. И этот Мессия не мессия» для одного изра­иль­ского народа, Он – Мессия для чело­ве­че­ства.

Он как бы рас­кры­вает само сердце про­рока Дани­ила, пока­зы­вает: вот оно, глав­ное – не только судьба твоего народа, а судьбы всех наро­дов, кото­рые раз­ре­ша­ются только в одном – в При­ше­ствии к Изра­илю, При­ше­ствии в Иеру­са­лим Мессии.

^Уста­но­вить под­лин­ное цар­ство может только Бог

Если Я и воз­вращу изра­иль­ский народ, – как бы хочет ска­зать Гос­подь, – то только для того, что так должно быть: там должен Родиться Мессия, там должен прийти Спа­си­тель мира Иисус Хри­стос.

Это про­ро­че­ство изре­чено при­мерно в 453 году до Рож­де­ства Хри­стова, то есть в 453 году до Р.Х. был издан указ царя Артак­серкса о воз­вра­ще­нии иудеев в город Иеру­са­лим. 62 сед­мины и семь седмин – это полу­ча­ется 69 седмин, то есть 69 раз по 7 лет. 69 седмин до явле­ния Христа. Если мы при­ба­вим 69 седмин к 453-му году до Р.Х., то полу­чится 30 год, то есть год, когда, мы счи­таем, состо­я­лось При­ше­ствие в мир Христа, когда Он был явлен миру. То есть родился Он раньше, но явлен Он был именно в 30‑м году.

Сви­де­тель­ство о том, что про­по­ведь будет про­дол­жаться поло­вину сед­мины: дальше пророк Даниил про­ро­че­ствует, что после пре­да­ния смерти Иисуса Христа прой­дет какое-то время, он это время не ука­зы­вает (но потом укажет, что будет одна сед­мина, когда про­изой­дет окон­ча­тель­ное раз­ру­ше­ние города Иеру­са­лима). С 66-го по 73‑й год шла извест­ная Иудей­ская война, в ходе кото­рой рим­скими вой­сками, то есть этим самым наро­дом вождя, был уни­что­жен город Иеру­са­лим, храм тоже был уни­что­жен, и нико­гда больше этот храм не был вос­ста­нов­лен – нико­гда.

Прошла уже не одна тысяча лет, и фак­ти­че­ски на месте этого храма, как это ни пока­жется стран­ным, не было ничего до того вре­мени, как пришли арабы. Только арабы на месте храма стали стро­ить свои соору­же­ния, а до этого вре­мени хри­сти­ане абсо­лютно пре­не­бре­гали этим местом. Что удив­ляет еще в этом про­ро­че­стве, так это то, что в нем ясно гово­рится, что Хри­стос будет предан смерти.

Дей­стви­тельно, как и ска­зано в Еван­ге­лии, него­до­вал, удив­лялся и сер­дился Хри­стос, когда Его уче­ники, не книж­ники и фари­сеи, те-то меч­тали о Его смерти, когда уче­ники зная, испо­ве­дуя, что это Хри­стос, не могли слы­шать о том, что Он должен уме­реть.

Чита­ется в вос­крес­ном Еван­ге­лии на Все­нощ­ном бдении о том, как два уче­ника, Лука и Клеопа, воз­вра­ща­ются из Иеру­са­лима, и им явля­ется Хри­стос, пона­чалу ими не узнан­ный. Они Ему рас­ска­зы­вают что про­изо­шло, и Он им гово­рит: «О несмыс­лен­ные серд­цем! Как же вы не можете верить тому, ведь об этом же все ска­зано!». И ведь дей­стви­тельно ска­зано! И о том, когда придет Хри­стос, и о том, что Он должен быть предан смерти, что такова воля Божия, таков замы­сел Бога о явле­нии в мир Спа­си­теля.

Все эти про­ро­че­ства сбы­лись в точ­но­сти по пред­ска­за­нию Дани­ила, но на этом про­ро­че­ские виде­ния его не закон­чи­лись. Он видит еще ряд виде­ний, свя­зан­ных с апо­ка­лип­ти­че­скими живот­ными. Одно, упо­мя­ну­тое в 7‑й главе, не вда­ва­ясь в подроб­но­сти, хоте­лось бы рас­смот­реть. Даниил видит фак­ти­че­ски то же самое про­ро­че­ство о послед­них судь­бах мира, кото­рые видел во сне царь Наву­хо­до­но­сор (только тому эти все­мир­ные импе­рии были явлены в виде разных частей еди­ного исту­кана). Даниил видит по-дру­гому, потому что он все-таки не часть той импе­рии, его взгляд – со сто­роны. Ему эти импе­рии явля­ются в виде страш­ных зверей. Очень подробно опи­сано, насколько они страш­ные: лев с кры­льями орла, или барс страш­ный, име­ю­щий четыре крыла и четыре головы, или мед­ведь с тремя клы­ками, тор­ча­щими из пасти, и в конце концов, зверь страш­ный, не под­да­ю­щийся опи­са­нию, име­ю­щий желез­ные зубы. Тут пока­зана под­лин­ная сущ­ность этих импе­рий в очах Божиих. Мы гово­рили, что импе­рии людям в них живу­щим пред­став­ляют неко­то­рую обес­пе­чен­ность, ста­биль­ность, но в очах Божиих все это – зве­ри­ная мер­зость, узур­па­тор­ство: все импе­рии пре­тен­дуют на под­лин­ное цар­ство, кото­рое должно быть на земле, но уста­но­вить цар­ство под­лин­ное может только Бог. Любое цар­ство, уста­нов­лен­ное на земле не Богом, будет иметь зве­ри­ный, кро­ва­вый харак­тер. И это надо пом­нить всегда, когда мы смот­рим в глубь исто­рии и пыта­емся понять судьбы разных госу­дарств, осо­бенно нашего род­ного.

Важно пони­мать, что любое самое заме­ча­тель­ное госу­дар­ство имеет двой­ную при­роду. Оно может быть благом для под­дан­ных, но даже и тогда оно все равно про­яв­ляет в глу­бине своей зве­ри­ный харак­тер. Поэтому нико­гда не надо иде­а­ли­зи­ро­вать ни один исто­ри­че­ский период в исто­рии как нашей страны, так и любого дру­гого госу­дар­ства. Даже если там все было вроде бы заме­ча­тельно, то, почи­тав, напри­мер, жития святых, мы увидим, что отнюдь не все было хорошо. Были какие-то внут­рен­ние вещи, кото­рые пока­зы­вали, что это все-таки не Цар­ство Божие, оно обя­за­тельно про­яв­ляет либо свою бес­че­ло­веч­ность, либо свое рав­но­ду­шие, либо свое без­бо­жие, потому что мир все равно лежит во зле. И меч­тать об обще­стве иде­аль­ном, спра­вед­ли­вом обще­стве на земле веру­ю­щий чело­век не может и не должен.

^Без позна­ния Бога мы пре­бы­ваем во тьме

Мы должны ста­раться сде­лать жизнь чело­века более или менее спо­кой­ной, но всегда должны пом­нить, что госу­дар­ство и мир сей не для того, чтобы пре­вра­тить эту жизнь в Цар­ство Небес­ное, пре­вра­тить эту жизнь в рай, а для того, чтобы ее не пре­вра­тить в ад.

Опи­сы­вая в зве­ри­ных обли­чьях явле­ние цар­ства, пророк гово­рит, что когда все эти цар­ства вышли и прошли, все эти звери яви­лись, он видит виде­ние неко­его вет­хого деньми, перед кото­рым явля­ется некто, подоб­ный Сыну чело­ве­че­скому. И когда Сын чело­ве­че­ский при­хо­дит, дей­стви­тельно кон­ча­ются все эти земные цар­ство­ва­ния, потому что Ему дана власть, слава, и цар­ство, чтобы все слу­жили только Ему.

Это виде­ние не только о послед­них судь­бах мира. Фак­ти­че­ски, когда Хри­стос явился во время Своего пер­вого При­ше­ствия, это уже про­изо­шло, потому мы и вос­кли­цаем, закан­чи­вая наше молит­во­сло­вие: «Тебе подо­бает всякая слава, честь и дер­жава во веки веков», потому что это факт: Ему все цар­ства мира при­над­ле­жат. Но, поскольку исто­рия еще длится, Его цар­ство­ва­ние ощу­тимо только для верных, оно при­зна­ется только вер­ными, но Он уже правит и по Своей воле делает только то, что счи­тает нужным, и цар­ства, как ска­зано, кото­рые не захо­тят Ему слу­жить, истреб­ля­ются с лица земли. Но в момент Вто­рого При­ше­ствия все земные вла­дыки, все земные народы познают, что Он – истин­ный Царь и покло­нятся Ему.

Время про­ро­че­ское имеет про­тя­жен­ность осо­бен­ную. Когда пророк гово­рит о при­ше­ствии в мир анти­хри­ста, он не заост­ряет вни­ма­ние именно на анти­хри­сте, гово­рит, что сила не в нем, а в том, что отступ­ники творят без­за­ко­ние. И этим пока­зы­вает, что да, анти­христ придет, но он при­хо­дит тогда, когда отступ­ле­ние от Бога дости­гает высшей точки. Поэтому и невоз­можно пред­ска­зать его время. Можно его отсро­чить, ото­дви­нуть, если бороться с той апо­ста­сией, с тем отступ­ле­нием, кото­рое в опре­де­лен­ные исто­ри­че­ские моменты наблю­да­ется в чело­ве­че­ском обще­стве. Это в наших силах.

Мы закон­чили беседы по Книгам так назы­ва­е­мых вели­ких про­ро­ков, к числу кото­рых обычно отно­сят про­рока Исаию, Иере­мию, Иезе­ки­иля, Дани­ила, и при­сту­паем к Книгам 12-ти малых про­ро­ков. Малыми они назы­ва­ются и потому, что их Книги по объему не очень боль­шие, есть состо­я­щие из трех, а то и меньше глав, и по их вли­я­нию на судьбу Изра­иля, Иудеи, по авто­ри­тету, кото­рый они имели в обще­стве. Они не созда­вали гран­ди­оз­ную кар­тину, про­ро­че­скую пано­раму того, что явит Хри­стос миру, затра­ги­вая, как пра­вило, только какой-то один аспект при­хода в мир Мессии. Поэтому их и назы­вают малые про­роки.

Начи­на­ется этот корпус малых про­ро­ков с Книги про­рока Осии. Осия – пророк, кото­рый жил в VIII веке в Изра­иль­ском цар­стве, про­по­ве­до­вал около 60 лет. Книга состоит из 14 главок, очень неболь­шая, но очень кра­си­вая, инте­рес­ная по содер­жа­нию, очень емкая, из кор­пуса малых про­ро­ков, может быть, самая инте­рес­ная. По край­ней мере, Хри­стос цити­рует эту книгу чаще других, в Новом Завете встре­ча­ются цитаты из этой книги, апо­стол Павел цити­рует ее очень часто.

Когда начи­на­ешь читать, раз­мыш­лять над этой книгой, то она откры­ва­ется в своей глу­бине и, я бы сказал, поэ­тич­но­сти, и пони­ма­ешь, насколько она инте­ресна. Читать ее очень инте­ресно, хотя не так просто, в силу огра­ни­чен­ного объема эта книга носит подчас афо­ри­стич­ный харак­тер. Но она очень глу­бо­кая, очень емкая.

Глав­ная, фун­да­мен­таль­ная ее тема – это тема блуда, раз­врата, нечи­стоты и нече­стия народа. Соб­ственно, Книга с того и начи­на­ется, что Гос­подь дает пове­ле­ние про­року Осии всту­пить в связь с блуд­ни­цей и родить от нее несколь­ких детей и пове­ле­вает дать им соот­вет­ству­ю­щие имена, кото­рые рас­кры­вают смысл неко­то­рых буду­щих судеб. Сам факт вступ­ле­ния про­рока в связь с блуд­ни­цей ярким обра­зом пока­зы­вает харак­тер отно­ше­ний Бога и народа и опре­де­ляет тема­тику этой книги – блуд. Но блуд здесь пони­ма­ется очень глу­боко и раз­но­сто­ронне. Говоря языком фило­соф­ским, по мысли про­рока Осии, блуд – явле­ние амби­ва­лент­ное, он всегда и телес­ный, и духов­ный. Это две грани одного явле­ния, две сто­роны одной медали, одно без дру­гого не бывает, одно вза­и­мо­про­ни­кает и вза­и­мо­пе­ре­те­кает в другое.

Что такое, по мысли про­рока Осии, блуд духов­ный? Это когда чело­век покло­ня­ется идолу, когда воз­ла­гает надежды на дру­гого, на чело­века ли, на идола ли, на какого-нибудь власть име­ю­щего или на самого себя. Мы гово­рили про все эти виды идо­ло­по­клон­ства, когда раз­би­рали книги вели­ких про­ро­ков. Осо­бенно у про­рока Исаии мы раз­би­рали явле­ние нечи­стоты. У про­рока Осии важно не само поня­тие блуда духов­ного, а то, что он связан именно с телес­ным раз­вра­том.

^Будем стре­миться познать Бога

И всегда, повторю, когда чело­век скло­ня­ется к блуду духов­ному, то есть к надежде на дру­гого чело­века, к идо­ло­по­клон­ству, наде­ется только на самого себя, он опус­ка­ется и до блуда телес­ного. И наобо­рот, вся­че­ский телес­ный раз­врат явля­ется прямой доро­гой к раз­вра­ще­нию ума. Как ска­зано об этом в Псал­тири, «боре­ние похоти помра­чает ум незло­би­вый». То есть даже не телес­ный раз­врат, а просто вни­ма­ние к стра­стям чисто физио­ло­ги­че­ским, ум помра­чает: даже ум незло­би­вый, даже ум, в кото­ром нет гнева, ум, в опре­де­лен­ном смысле, непло­хой, если не бдит над частью своей пси­хо­фи­зи­че­ской орга­ни­за­ции, то помра­ча­ется – он не видит света Истины, не видит Бога. И поэтому Богу изме­няет тем или иным спо­со­бом.

Что такое идол? Что такое надежда на себя? Что такое надежда на дру­гого чело­века? Это всегда измена Богу, самая прямая. То есть чело­век отка­зы­ва­ется быть с Богом, наде­яться на Бога и всту­пает в завет с кем-то иным, раз­ру­шая связь, кото­рая у него была с Богом. Поэтому такие духов­ные явле­ния на языке Свя­щен­ного Писа­ния и назы­вают блудом духов­ным – чело­век изме­няет Тому, Кото­рого он пер­во­на­чально избрал.

В этом отно­ше­нии зна­ме­на­тельна вот такая фраза: «Истреб­лен будет народ Мой за недо­ста­ток веде­ния: так как ты отверг веде­ние, то и Я отвергну тебя от свя­щен­но­дей­ствия предо Мною; и как ты забыл закон Бога твоего, то и Я забуду детей твоих. Чем больше они умно­жа­ются, тем больше грешат против Меня; славу их обращу в бес­сла­вие. Гре­хами народа Моего кор­мятся они, и к без­за­ко­нию его стре­мится душа их. И что будет с наро­дом, то и со свя­щен­ни­ком; и накажу его по путям его, и воздам ему по делам его». На эту тему апо­стол Павел в Посла­нии к Рим­ля­нам гово­рит так: «И как они не забо­ти­лись иметь Бога в разуме, то предал их Бог пре­врат­ному уму – делать непо­треб­ства, так что они испол­нены всякой неправды, блуда, лукав­ства, коры­сто­лю­бия, злобы…». И дальше он подробно опи­сы­вает, как муж­чины стали соче­таться с муж­чи­нами , а жен­щины с жен­щи­нами, осквер­няя свои тела.

Но почему? Потому что они не захо­тели иметь Бога в разуме, их ум не был погру­жен в Бога, для ума своего они не избрали све­тиль­ник под­хо­дя­щий. Они не покло­ня­лись Богу, не чтили Его, и за то, что они не чтили Бога, Бог предал их такому раз­врату. (Это по поводу того, как отсут­ствие пра­виль­ных отно­ше­ний с Богом погру­жает чело­века в нечи­стоту телес­ную.).

Хоте­лось бы, чтобы емко обо­зна­чить это духов­ное явле­ние, при­ве­сти фразу из про­рока Осии, кото­рую знают все, кто хоть сколько-нибудь знаком с Еван­ге­лием, с Уче­нием Иисуса Христа. Извест­ная цитата из про­рока Осии: «Мило­сти хочу, а не жертвы» – все знают, все слы­шали. Но на самом деле это только часть фразы, а цели­ком она звучит так: «Мило­сти хочу, а не жертвы, и бого­ве­де­ния более все­со­жже­ния». То есть милость про­ти­во­по­став­ля­ется жертве, но жертве про­ти­во­по­став­ля­ется и бого­ве­де­ние. То есть милость и бого­ве­де­ние – это два крыла пра­виль­ного устро­е­ния чело­века.

Про милость мы гово­рить здесь не будем, доста­точно много ска­зано уже. Важно не забы­вать про­дол­же­ние – бого­ве­де­ние, бого­по­зна­ние. Это необ­хо­ди­мей­ший эле­мент нор­маль­ной хри­сти­ан­ской жизни. Чело­век имеет ум. Он имеет ум, потому что ему даро­вал его Бог. И этим умом чело­век должен Бога позна­вать. Этот ум должен всегда при­леп­ляться, тянуться, устрем­ляться к своему Пер­во­об­разу, к Вели­кому Уму, то есть к Тому, Кто его создал, к Тому, Кто назы­ва­ется на языке Нового Завета Лого­сом, к Тому, Кто назы­ва­ется на языке бого­сло­вия Пре­веч­ный Ум, кото­рый заду­мал и сотво­рил все в Сыне и через Сына. Вот к этому уму чело­век должен стре­миться, ведь только он из всех создан­ных в этом мире тво­ре­ний имеет ум. Имеет именно чтобы позна­вать Бога, Его волю, позна­вать Его таким, каким Он есть, устрем­ляться к нему, вожде­леть его и всей силой своего суще­ства любить Его. Ведь ска­зано: «Воз­люби Гос­пода Бога твоего всей кре­по­стью твоею, всей силой, всем умом, всем помыш­ле­нием твоим» – чело­век не только должен любить поступ­ками, серд­цем, он должен к Нему устрем­ляться и умом.

На эту тему пророк Осия пишет так: «Итак познаем, будем стре­миться познать Гос­пода; как утрен­няя заря – явле­ние Его, и Он придет к нам, как дождь, как позд­ний дождь оросит землю» (6 глава). Это призыв, побуж­де­ние: будем стре­миться познать Бога. Потому что Его явле­ние в нашем уме, как утрен­няя заря. Без позна­ния Бога наш ум пре­бы­вает во тьме. А если ум пре­бы­вает во тьме, то, есте­ственно, через эту тем­ноту и входят в нас разные непо­треб­ные ощу­ще­ния и чув­ства. И Бог остав­ляет нас именно из-за того, что умом мы помра­чены. А помра­чены только потому, что что-то иное осве­щает или завла­де­вает нашим умом – мир ли, другой ли чело­век, в данном случае совер­шенно не важно. Важно, что умом, кото­рым мы должны пости­гать Бога и устрем­ляться к Нему, мы пости­гаем нечто иное. А известно, что ум – это неко­то­рая высшая, гла­вен­ству­ю­щая сила в чело­веке, она управ­ляет всем осталь­ным: и телом, и душой. И если, как гово­рит Хри­стос в Еван­ге­лии, «око твое чисто, то и все тело чисто». В данном случае он под оком пони­мает именно ум. И именно через ум совер­ша­ется пра­виль­ное управ­ле­ние всей нашей жизнью, всем энер­ги­ями нашего чело­ве­че­ского бытия.

^Только Бог может сораз­ме­рить все силы нашего суще­ства

Если умом мы при­к­ло­ня­емся к земле, то и все осталь­ное служит земле. Если умом мы устрем­ля­емся к Небу, к Богу, то все суще­ство наше про­ни­ка­ется, осве­ща­ется Богом: ум – это некий источ­ник, бук­вально око, через кото­рое вли­ва­ется во все наше суще­ство свет. Не только види­мый свет, а именно свет, о кото­ром ска­зано в Новом Завете: «Бог есть свет» (1Ин.1:5). Этот Свет, напол­няя все наше суще­ство, делает его не просто свет­лым, а делает его живым, пра­виль­ным – только Бог может сораз­ме­рить все силы нашего суще­ства.

Чтобы пра­вильно пони­мать явле­ние бого­ве­де­ния, бого­по­зна­ния, как о том гово­рится все в той же 6‑й главе Книги про­рока Осии, надо иметь в виду, что позна­ние, и на языке гре­че­ской фило­со­фии, и, что гораздо важнее, на языке Библии, пред­по­ла­гает не просто схо­ла­сти­че­ское изу­че­ние учеб­ни­ков, чтение книг, пусть даже книг святых отцов. Этого чрез­вы­чайно мало для того пред­став­ле­ния о бого­по­зна­нии, к кото­рому при­зы­вает нас Бог через Библию или устами Иисуса Христа напря­мую.

На языке Библии позна­ние пред­по­ла­гает тес­ней­шее, бук­вально телес­ное соеди­не­ние. Библия начи­на­ется: Адам познал жену свою Еву, и она зачала и родила сына. Адам познал жену. Именно тем же самым словом гово­рится и о позна­нии Бога, то есть позна­ние Бога пред­по­ла­гает тес­ней­шее соитие с Богом: не гово­ре­ние о Нем, не раз­мыш­ле­ние о Нем, а погру­же­ние в Него, соче­та­ние с Ним. Этой брач­ной, даже физио­ло­ги­че­ски брач­ной сим­во­ли­кой про­ни­зана вся биб­лей­ская кар­тина вза­и­мо­от­но­ше­ний Бога и чело­века, она дана в обра­зах именно брач­ного ложа, брач­ного пира, брач­ного союза. Именно у про­рока Осии еще раз повто­ря­ется (это слова Гос­пода о дочери изра­иль­ской): «Посему вот, и Я увлеку ее, при­веду ее в пустыню, и буду гово­рить к сердцу ее. И дам ей оттуда вино­град­ники ее и долину Ахор, в пред­две­рие надежды; и она будет петь там, как во дни юности своей и как в день выхода своего из земли Еги­пет­ской. И будет в тот день, гово­рит Гос­подь, ты будешь звать Меня: «муж мой», и не будешь более звать Меня: «Ваали» – Гос­по­дин мой».

Гос­подь пред­по­ла­гает, чтобы мы позна­вали Его не как нечто отвле­чен­ное, не так, как позна­вал или раз­мыш­лял о Нем Кант в своих фило­соф­ских постро­е­ниях, а через соеди­не­ние с Ним, именно соитие с Богом. Вот призыв, с кото­рым обра­ща­ется Бог к каж­дому чело­веку. И об этом же гово­рит Хри­стос, когда он в 17‑й главе в Еван­ге­лии от Иоанна гово­рит: «Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя еди­ного Бога Отца и послан­ного Тобой Иисуса Христа».

Жизни вечная – это знать Бога Отца, не знать что-то о Боге, а знать Бога, то есть соеди­ниться с Ним в таком супру­же­ском соитии, когда Он во мне и я в Нем. Хри­стос поэтому уста­но­вил таин­ство При­ча­ще­ния Тела и Крови Хри­сто­вой, кото­рое тоже есть тес­ней­шее соеди­не­ние. Сама Евха­ри­стия в обра­зах своих напо­ми­нает брач­ный пир, – и осо­бенно когда мы соби­ра­емся в Пас­халь­ную ночь на Пас­халь­ную Литур­гию и при­ча­ща­емся Тела и Крови Хри­сто­вых. В словах Иоанна Зла­то­уста именно это и звучит: вы пришли на брач­ный пир, насы­щай­тесь тем, чем питает вас Гос­подь. Потому что через это соеди­не­ние вы живете в Нем, и Он живет в вас. Это и есть образ именно брач­ных отно­ше­ний мужа и жены.

Важно в только что про­ци­ти­ро­ван­ном отрывке из Книги про­рока Осии, что чело­ве­че­ство, в данном случае веру­ю­щие в Бога люди, назо­вут Его не просто Жени­хом, мона­хинь не зря назы­вают «неве­сты Хри­стовы», а именно так вся Цер­ковь из состо­я­ния неве­сты Хри­сто­вой перей­дет в состо­я­ние жены, когда дей­стви­тельно всей Пол­но­той Церкви мы познаем радость един­ства с Богом. Пир, на кото­рый созы­вают сейчас всех, это именно брач­ный пир: все люди нового чело­ве­че­ства, все веру­ю­щие во Христа всту­пают в тесное соеди­не­ние с Богом. Это важ­ней­ший эле­мент, когда мы гово­рим о бого­по­зна­нии.

Цер­ковь, придя в состо­я­ние Церкви про­слав­лен­ной, назо­вет Бога «Муж мой». Понятно, что всякая измена Богу это (по край­ней мере, в кон­тек­сте биб­лей­ских про­ро­честв, в кон­тек­сте Книги про­рока Осии) иначе как плот­ской изме­ной, блудом, пре­лю­бо­дей­ством пони­маться не может. Мы все при­званы соче­таться с Богом, так в Кре­ще­нии и гово­рим или за нас об этом сви­де­тель­ствует крест­ные наши: «соче­та­юсь со Хри­стом». То есть мы из двух ста­но­вимся еди­ными, Хри­стос живет в нас, мы живем во Христе. И всякая измена, укло­не­ние от пути, запо­ве­дан­ного Хри­стом, укло­не­ние от Него никак иначе, как духов­ный блуд, пони­маться не может. Это не просто «я так хочу» или «мне так кажется», или «я считаю, что какая-то мысль более пра­виль­ная», или что «вот этот идол более похож на вопло­щен­ную истину», или «слу­же­ние этому богу, или этому закону, или этой фило­соф­ской системе мне кажется более пра­виль­ным». Все это не важно.

У всего чело­ве­че­ства, создан­ного Богом и при­зван­ного к соеди­не­нию с Богом, – мы все одно целое в очах Божиих, – может быть только один Жених, один Муж. Это Хри­стос, Вопло­щен­ный Бог Слово. Поэтому вне Его мы все будем нахо­диться в состо­я­нии духов­ного блуда, пре­лю­бо­дей­ства и измены.

Есть еще необ­хо­ди­мое усло­вие – это испол­не­ние запо­ве­дей и упо­ва­ние на Бога. Как сви­де­тель­ствует пророк Осия: «Погу­бил ты себя, Изра­иль, ибо только во Мне опора твоя. Обра­тись и ты к Богу твоему, наблю­дай милость и суд, уповай на Бога твоего всегда». И не важно, при­но­сит чело­век жертву или не при­но­сит, не важно, каков размер жертв, – важно, тво­ришь ли ты милость и суд, спра­вед­лив ли ты и мило­сер­ден и упо­ва­ешь ли на Бога во всех обсто­я­тель­ствах своей жизни. Если это есть, тогда бла­го­при­ятны жертвы твои, ни одна не про­па­дет втуне. Помя­нет Гос­подь всякую жертву, ска­зано в 19‑м псалме.

И, если наобо­рот, ты не упо­ва­ешь на Бога, если ты на самом деле слу­жишь и Богу, и кому-то дру­гому, если ты ждешь помощи и от Бога, и от чего-то или от кого-то иного, если ты, при­нося жертвы твои Богу, не мило­стив, если ты не тво­ришь правду, то есть не испол­ня­ешь какие-то эле­менты чело­ве­че­ского, прав­ди­вого бытия, то твои жертвы ни к чему, они только раз­дра­жают Бога. И Гос­подь во всех осталь­ных Книгах Духом Святым сви­де­тель­ствует о том, что жертвы без сердца ни к чему не при­во­дят. У про­рока Осии лишний раз это под­чер­ки­ва­ется: без про­све­ще­ния ума, без при­ло­же­ния к этому милу­ю­щего тре­пет­ного сердца, без все­гдаш­него упо­ва­ния на Бога сами по себе жертвы ничего не значат.

^ Источ­ник всех благ – Гос­подь

Наша беседа будет посвя­щена Книге про­рока Осии и неко­то­рым очень инте­рес­ным, я бы даже сказал, зна­ме­ни­тым, про­ро­че­ствам из этой Книги. В Книге про­рока Осии Изра­иль­ское цар­ство пред­став­ля­ется в образе жены, кото­рая посто­янно изме­няет своему мужу и бегает за тем, кто пред­ло­жит ей более бога­тое при­но­ше­ние: она бегает за своими любов­ни­ками, потому что они дают ей то слад­кий вино­град, то бога­тые плоды, то какие-то дра­го­цен­ные одежды, то еще что-то.

Важно пони­мать, что речь идет не о жен­щине – это всего лишь один из поэ­ти­че­ских обра­зов, кото­рыми напол­нена Библия, а речь идет о госу­дар­стве, кото­рое ищет мате­ри­аль­ных благ и цен­но­стей где угодно, только не от Бога. И оно готово слу­жить любому богу, готово всту­пить в любой союз с любым госу­дар­ством, если от этого будут какие-то мате­ри­аль­ные, поли­ти­че­ские, экон­ми­че­ские выгоды. То есть речь идет именно о поли­ти­че­ской, духов­ной струк­туре госу­дар­ствен­ного управ­ле­ния – не только о том, что люди покло­ня­ются идолам, но о том, что они покло­ня­ются иным богам только потому, что сосед­ние госу­дар­ства, покло­ня­ю­щи­еся этим богам, на их глазах дости­гают про­цве­та­ния.

Почему изра­иль­ский народ покло­нялся той же Астарте или Ваалу? Потому что Фини­кия, где про­цве­тали их культы, была одним из бога­тей­ших и эко­но­ми­че­ски раз­ви­тых госу­дарств того вре­мени. И люди хотели покло­няться чужим богам (Исх. 31) не только потому что их культ был более досту­пен, но и потому, что они видели, что госу­дар­ства, покло­ня­ю­щи­еся тому или иному богу, дости­гали про­цве­та­ния.

И Гос­подь сви­де­тель­ствует, что покло­не­ние иным богам или заклю­че­ние союза с теми, кого Он не опре­де­лил в союз­ники, или тем более, как сви­де­тель­ствует пророк Осия, когда ставят царя, вое­на­чаль­ника или судью не по воле Божией, а в угоду себе, есть пре­лю­бо­дей­ство, измена. Ведь в данном случае люди ищут воз­мож­ность полу­чить благо не от Пер­во­ис­точ­ника вся­кого блага, но иным путем.

И образ пре­лю­бо­дей­ной жены рису­ется – дальше Гос­подь сви­де­тель­ствует: «и пого­нится за любов­ни­ками своими, но не дого­нит их, и будет искать их, но не найдет, и скажет: «пойду я, и воз­вра­щусь к пер­вому мужу моему; ибо тогда лучше было мне, нежели теперь».

А не знала она, что Я, Я давал ей хлеб и вино и елей и умно­жил у нее серебро и золото, из кото­рого сде­лали исту­кана Ваала».

Это очень тонкое, глу­бо­кое, важное сви­де­тель­ство Духа Божия, кото­рое необ­хо­димо пом­нить и по отно­ше­нию к жизни отдель­ного чело­века, и по отно­ше­нию к судь­бам наро­дов и госу­дарств. Все благо, кото­рое полу­чают народы, есть дары Божии. Всегда и без­условно. Даже если они из этих даров, из этого богат­ства делают храм иному богу или золо­того тельца, или покло­ня­ются самим себе, или строят Вави­лон­скую башню, – в любом случае эти блага посы­ла­ются от Бога. И если народ не испо­ве­дует всем серд­цем и всем суще­ством своим, что Источ­ник этих всех благ Гос­подь, а будет упорно, над­ме­ва­ясь все больше и больше в своей гор­дыне, думать, что его рука или какой-то иной бог дает ему эти блага, то он будет отверг­нут, уни­что­жен, его корень будет иссе­чен, и ника­кого имени от этого народа не оста­нется, хотя до вре­мени Гос­подь и поз­во­ляет всему этому про­ис­хо­дить. Вот это очень важно.

Народ, счи­та­ю­щий себя осо­бен­ным перед очами Божи­ими, (вот как мы сви­де­тель­ствуем «о бого­хра­ни­мой стране нашей»), должен всегда пом­нить, что Источ­ник вся­кого, в том числе и эко­но­ми­че­ского, и поли­ти­че­ского бла­го­по­лу­чия, и воен­ной мощи, и вся­кого иного про­цве­та­ния есть Гос­подь. И только наша вер­ность Ему, наше упо­ва­ние все­гдаш­нее, во всех скор­бях и обсто­я­тель­ствах жизни, все­гдаш­нее упо­ва­ние на него и будет осно­вой про­цве­та­ния именно нашей страны. Что бы мы ни делали, в какие бы маневры гео­по­ли­ти­че­ские ни вхо­дили, мы должны пом­нить, что все это дей­ственно будет только до тех пор, пока мы это освя­щаем молит­вой и упо­ва­нием на Бога. Если мы забы­ваем об этом, если отвер­гаем, то все это Он «раз­веет, как прах на гумнах», как гово­рит пророк (Дан. 2, 35).

Теперь перей­дем к про­ро­че­ствам, кото­рые есть в Книге про­рока Осии. Во-первых, это про­ро­че­ство из 6‑й главы: «И оживит нас через два дня, а в третий день вос­ста­вит нас, и мы будем жить пред лицем Его».

Про­ро­че­ство гово­рит о смерти и Вос­кре­се­нии Иисуса Христа, собы­тиях, свя­зан­ных со стра­да­ни­ями, пере­жи­ва­е­мыми во дни Страст­ной сед­мицы. Речь идет о том, что Гос­подь сна­чала сходит в ад и ожив­ляет тех, кто там нахо­дится. Он осво­бож­дает ад, и поэтому в Вели­кую Суб­боту все меня­ется в храме с чер­ного обла­че­ния на белое. Хотя еще не про­пели «Хри­стос Вос­кресе!», но поется тро­га­тель­ное пес­но­пе­ние «Да молчит всякая плоть чело­ве­чья». И поется это пес­но­пе­ние уже при белых обла­че­ниях: Цер­ковь сви­де­тель­ствует, что в то время, когда уче­ники еще пре­бы­вают в печали, потря­сен­ные Его смер­тью, по миру уже раз­ли­ва­ется радость. Только это мир неви­ди­мый: Он сходит в пре­ис­под­нюю, в бездну земли, где заклю­чены люди, умер­шие от Адама до послед­них дней, до смерти Иисуса Христа, и всем этим людям воз­ве­щает вели­кую радость Своего При­ше­ствия и ожив­ляет их, дарует им жизнь. Поэтому на клас­си­че­ской иконе Вос­кре­се­ния Хри­стова, точнее обо­зна­ча­е­мой как Соше­ствие во ад, изоб­ра­жа­ется Хри­стос, спус­ка­ю­щийся и сокру­ша­ю­щий твер­дыни адовы и выво­дя­щий Адама и Еву, – им Он первым дарует жизнь из умер­ших, как и обещал то им еще в раю.

^Вос­кре­саем тоже мы во Христе

В третий день Он Вос­кре­сает. И о Его Вос­кре­се­нии уже знают не только умер­шие, но и живые, знают Его апо­столы, знают миро­но­сицы, и радость об этом Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом должна быть отныне про­по­ве­дана вся­че­ской твари. «Идите научите все народы, про­по­ве­дуйте всей твари Еван­ге­лие Божие».

Все люди теперь должны либо поко­риться сви­де­тель­ству о Вос­кре­се­нии Хри­сто­вом, при­нять радост­ную весть, что Хри­стос Вос­крес, либо должны по каким-то своим злым при­чи­нам отверг­нуть это сви­де­тель­ство, отвер­гая тем самым един­ствен­ный источ­ник радо­сти и пол­ноты своего бытия. То есть это про­ро­че­ство такое, что на второй день ожив­ля­ются те, кто уже умер, но это все равно «мы», и на третий день вос­кре­саем тоже мы во Христе и вместе со Хри­стом.

Второе про­ро­че­ство (это 2‑я глава) очень инте­ресно: «И обручу тебя Мне в вер­но­сти, и ты позна­ешь Гос­пода. И будет в тот день, Я услышу, гово­рит Гос­подь, услышу небо, и оно услы­шит землю… И посею ее для Себя на земле, и поми­лую Непо­ми­ло­ван­ную, и скажу не Моему народу: «ты Мой народ», а он скажет: «Ты мой Бог!»».

«Обручу тебя Мне в вер­но­сти». Опять-таки речь об изра­иль­ском народе. То есть это дочь Сиона, тот образ бывшей пре­лю­бо­дей­ной жены, но теперь «Я к Себе ее воз­вра­щаю в вер­но­сти» – «и посею ее», то есть жен­щину эту, Цер­ковь эту. Под обра­зом жены Библия пони­мает Цер­ковь, все собра­ние веро­вав­ших во Христа. «И посею ее для Себя на земле». Это образ потом бук­вально взят Хри­стом для притчи извест­ной – «вышел сея­тель сеять», или когда посеял хозяин семена, а выросли то пле­вела, то пше­ницы, до жатвы надо потер­петь, придет время жатвы, гос­по­дин жатвы придет, и тогда будет явлено, где пле­вела, а где пше­ница. Или когда Хри­стос гово­рит, что чело­век, все мы, сеемся в землю, как семена. А семя должно уме­реть. То есть смерть – это для чело­века, для нас всех смерть на самом деле это семечко в жизнь вечную. Мы все сеемся в землю.

Почему в хри­сти­ан­ской тра­ди­ции при­нято хоро­нить мерт­вых в земле? Мы все – как семена, посе­ян­ные в землю. И в день вос­кре­се­ния мы «взой­дем» в том виде, в явле­нии света Хри­стова, что мы из себя и пред­став­ляем: либо пле­велы, либо пше­ница. Пред­по­ла­га­ется, что речь идет о пше­нице: именно в данном случае речь о Церкви. Мы должны быть посе­яны, должны уме­реть, чтобы вос­стать, чтобы рас­цве­сти пол­но­тою бытия. Вот такой про­об­раз.

Далее: «И скажу не Моему народу: «Ты Мой народ». Речь идет о при­зва­нии языч­ни­ков с осо­бен­ной теп­ло­той. Конечно, мы это отно­сим к нашему, рус­скому народу. Во вре­мена про­рока Осии не было ника­кого рус­ского народа, и во вре­мена Иисуса Христа не было рус­ского народа, но, издали про­смат­ри­вая судьбы наро­дов, Гос­подь гово­рит, что насту­пит такое время, когда Я не Моему народу, народу, кото­рого Я не знаю в эти дни, с кото­рым Я не заклю­чал завет через Авра­ама, скажу: «Ты Мой народ!», и народ Мне скажет «Ты мой Бог!». К каж­дому народу была обра­щена про­по­ведь Иисуса Христа, – слово Божие, сви­де­тель­ство о Боге было обра­щено прак­ти­че­ски к каж­дому народу. Но не каждый народ в ответ на это сказал: «Ты мой Бог!», – не каждый. Не надо думать, что только рус­ский народ так сказал; но рус­ский народ имеет полное право сви­де­тель­ство­вать, что наши предки так ска­зали. И мы про­дол­жаем в опре­де­лен­ном смысле быть духов­ными вос­пре­ем­ни­ками наших пред­ков, потому что, в части сохра­ня­ю­щих веру во Христа, в части цер­ков­ных людей мы по-преж­нему сви­де­тель­ствуем, что мы – Его народ и Он – наш Бог. Осо­бенно это ярко видно, когда мы при­хо­дим с вер­бами в храм, чтобы засви­де­тель­ство­вать, что Он – наш Царь, Он – наш Бог, мы верим в Него, мы ждем Его, мы чтим Его, и храним эти вер­бочки в домах в тече­ние какого-то вре­мени именно чтобы пока­зать людям, миру, анге­лам, что мы счи­таем Бога изра­иль­ского народа, Бога Авра­ама, Исаака и Иакова своим Богом. Поэтому назы­ваем бого­хра­ни­мой страну нашу.

И еще одно инте­рес­ное про­ро­че­ство из Книги про­рока Осии (пред­по­след­няя, 13‑я глава, 14‑й стих). Одна, навер­ное, из самых извест­ных цитат, извест­ных всем, кто хоть раз бывал на Пас­халь­ной службе: «От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?».

Все Пас­халь­ные пес­но­пе­ния так или иначе гово­рят об этом, и в слове Иоанна Зла­то­уста, кото­рое чита­ется во время Пас­халь­ной службы, на Пас­халь­ной заут­рене, эти слова бук­вально цити­ру­ются. И апо­стол Павел повто­ряет их в Посла­нии к Корин­фя­нам.

Но нам важно, кроме того, что пер­во­ис­точ­ник этих слов именно в Книге про­рока Осии, другое. На первый взгляд кажется, что в этих словах звучит просто поэ­ти­че­ский рефрен: «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?». Но ведь смерть и ад для вет­хо­за­вет­ного чело­века одно и то же. Смерть – это прямая дорога в ад. В данном случае вроде бы просто поэ­ти­че­ский повтор.

На самом деле, здесь дело не в поэзии. Дело в том, что, по мысли Свя­щен­ного Писа­ния, грех есть жало смерти. И не смерть сама по себе вино­вата, ведь не ска­зано: «Где ты, смерть?», потому что мы, как семя, сеемся в землю, а семя, пока не умрет, плода при­не­сти не может. А важно: «Смерть! где твое жало?». А жало смерти – это грех. Через грех смерть возы­мела над нами власть. В данном случае пока­зы­ва­ется, что искуп­ле­ние, кото­рое совер­шает Хри­стос, в боль­шей сте­пени заклю­ча­ется не в избав­ле­нии от физи­че­ской смерти, а в том, что Гос­подь спа­сает нас от греха. Грех бес­си­лен, грех ничего не может сде­лать с рабами Хри­сто­выми, он не может их уяз­вить. Ведь, как ска­зано апо­сто­лом Павлом, многие люди, боясь смерти, совер­шали грех. Именно из-за страха смерти. И вот это оружие сокру­шено.

^Люди, живу­щие Хри­стом, не боятся смерти и не совер­шают греха

Отныне люди, живу­щие Хри­стом, не боятся смерти и не совер­шают греха.

Конечно, в той цер­ков­ной реаль­но­сти, кото­рую мы все вокруг себя видим, гово­рить об этом крайне сложно. Но для того нам и нужно знать жития святых, для того нам нужно знать исто­рию Церкви (хотя бы в самых общих формах), чтобы понять, что на самом деле во все вре­мена про­блемы у Церкви были при­мерно оди­на­ко­вые, и люди, вхо­дя­щие в Цер­ковь, были при­мерно оди­на­ко­вые. Но как тогда, так надо верить и сейчас. Есть люди, Цер­ковь назы­вает их свя­тыми, кото­рые смогли в опыте своей жизни, в опыте своих отно­ше­ний с Богом про­жить сокру­ше­ние жала смерти, когда ни грех, ни смерть были для них совер­шенно не страшны.

В первую оче­редь, это муче­ники. То самое первое пло­до­но­ше­ние, кото­рое при­несла Цер­ковь: на крови муче­ни­ков она вос­со­зда­лась в первые пери­оды своего суще­ство­ва­ния. Муче­ники, когда мы читаем их жития, пора­жают. Пора­жает не только отсут­ствие страха смерти, но их уди­ви­тель­ная чистота, кажу­ща­яся нам неесте­ствен­ной неспо­соб­ность совер­шить грех. Они будто бы не под­вер­га­лись ника­ким соблаз­нам, будто бы вообще не боя­лись ника­кого иску­ше­ния от плоти или мира. Несо­мненно, они были такие же люди, как мы, из тела и крови, жившие в мире, иногда имев­шие семьи, воины, девы, жен­щины, ста­рицы, старцы. И, тем не менее, они как будто совер­шенно не вол­но­ва­лись теми про­бле­мами, иску­ше­ни­ями, соблаз­нами, кото­рым так под­вер­жены мы.

На это есть и объ­ек­тив­ные, и субъ­ек­тив­ные при­чины, кое-что зави­сит и от обсто­я­тельств исто­ри­че­ских, тех обсто­я­тельств, в кото­рых мы сейчас живем. Но очень много зави­сит от того, что, вос­при­ни­мая веру, мы мало отдаем себе отчет, что это за вера, что это за Кре­ще­ние, кото­рое мы при­ни­маем? Как это Кре­ще­ние должно на нас воз­дей­ство­вать? Что от него надо ждать? О чем про­сить Бога? Чего желать и искать от Христа, при­ходя к Нему с при­но­ше­ни­ями нашими сер­деч­ными, с воз­ды­ха­ни­ями? Чего ждать от При­ча­ще­ния Тела и Крови Хри­сто­вых? И поскольку мы не знаем и не отдаем себе отчет, а сердце наше и ум не всмат­ри­ва­ются напря­женно в Бога, мы и оста­емся во многой части своих мыслей бес­плод­ными. Не можем при­не­сти такого плода и ста­но­вимся сла­быми перед иску­ше­ни­ями мира, плоти, дья­вола: ум наш не тверд, а ум наш не тверд, потому что погру­жен в суету, в дела мира сего, он не устрем­лен, не «вперен», как это гово­рится на цер­ковно-сла­вян­ском языке, не уко­ре­нен в Боге. Ведь только тот, кто зиждет дом свой на камне, только тот устоит во всех бурях. А мы чаще всего сози­даем наш дом на песке. Конечно, мы пыта­емся тво­рить добрые дела, мы пыта­емся делать хоть что-то. Но пока ум наш, и сердце, вся душа наша не уко­ре­нены в Боге, пока все мысли не при­вя­заны ко Христу, пока сердце не воз­лю­било Бога всей своей пол­но­той, воз­мож­но­стей для иску­ше­ний оста­ется очень много.

И второе: «Ад! Где твоя победа?». Пред­ска­зы­ва­ется то, что вся сила, та победа, кото­рой кичится ад, сокру­шена, вся сила его низ­верг­нута. Об этом осо­бенно много гово­рят пес­но­пе­ния Вели­кой Суб­боты, чтения нака­нуне Вели­кой Суб­боты, Пас­халь­ные чтения и пес­но­пе­ния. Они гово­рят, что дей­стви­тельно, вся твоя гор­дыня, ад, вся твоя слава, все твое могу­ще­ство, все твои льсти­вые пре­иму­ще­ства – ничто, потому что Пришел Хри­стос. И вот именно верой, что Хри­стос дей­стви­тельно попрал ад и всю силу адову, все цар­ство адское, все могу­ще­ство князя того мира, все могу­ще­ство дья­вола, оно попрано. Он не может нас побе­дить. В этом сила, упо­ва­ние и дерз­но­вен­ное испо­ве­да­ние вся­кого хри­сти­а­нина. Всякий хри­сти­а­нин, насколько он хранит веру в Иисуса Христа, насколько он упо­вает на Бога, имеет дерз­но­ве­ние ска­зать любым иску­ше­ниям сатаны: «Ад! Где твоя победа? Ты бес­си­лен». Мы по немощи своей, по отсут­ствию дерз­но­ве­ния ска­зать так не можем, но из житий и древ­них святых, и святых XX века, знаем, что они имели это дерз­но­ве­ние и так сви­де­тель­ство­вали.

^День послед­них судеб мира

Сего­дня обра­тимся к Книге про­рока Иоиля. Книга это тоже очень неболь­шая (три главы), но очень дина­мич­ная, напря­жен­ная по стилю повест­во­ва­ния, емкая по содер­жа­нию. Более всего эта Книга известна про­ро­че­ством о соше­ствии Свя­того Духа _ тем самым, кото­рое апо­стол Петр повто­ряет, когда апо­столы, нахо­див­ши­еся в Иеру­са­лиме, полу­чили дар Свя­того Духа, и апо­стол Петр, выйдя перед наро­дом, указал именно это про­ро­че­ство.

Важ­ней­шая тема этой Книги – день Гос­по­день. Мы уже много раз гово­рили, что день Гос­по­день – это очень инте­рес­ное, амби­ва­лент­ное, как гово­рят фило­софы, поня­тие, так как отно­сится оно и ко дню При­ше­ствия Христа в мир, и к послед­ним судь­бам мира.

В кон­тек­сте Книги про­рока Иоиля осо­бенно видно, что день Тот, или день Оный, день Гос­по­день, вос­при­ни­ма­ется всеми в первую оче­редь как день Страш­ного Суда, день Суда Гос­подня, день ужас­ный и страш­ный. И приход Иисуса Христа в мир есть Суд – Суд над миром. Именно об этом Хри­стос и гово­рит, что ныне Суд миру, ведь рас­пя­тием Иисуса Христа, своего Творца, своего Бога, своего Спа­си­теля мир фак­ти­че­ски под­пи­сал себе смерт­ный при­го­вор, осудил сам себя. Един­ствен­ная воз­мож­ность избе­жать Суда, изре­чен­ного над миром, – уве­ро­вать в Христа. Это ска­зано во многих местах Свя­того Еван­ге­лия, но осо­бенно, в тре­тьей главе Еван­ге­лия от Иоанна.

Итак, тема Книги про­рока Иоиля – день Гос­по­день. Сна­чала пророк Иоиль рас­кры­вает обсто­я­тель­ства этого страш­ного дня в его эсха­то­ло­ги­че­ской пер­спек­тиве, то есть с точки зрения послед­них судеб мира… Каковы же харак­те­ри­стики дня Гос­подня?

Во-первых, этот день при­хо­дит вне­запно, как тать в ночи. Он про­ле­зает в дом, когда его никто не ждет, и оби­та­тели дома ока­зы­ва­ются к этому при­ходу непод­го­тов­лен­ными. Образ вора, заби­ра­ю­ще­гося в дом неожи­данно, – это образ из Книги про­рока Иоиля.

Кроме того, в Книге про­рока Иоиля ска­зано, что день Тот, день Страш­ного Суда, день послед­них судеб мира, пред­ва­ря­ется вели­ким наше­ствием вели­кого народа. Причем под­чер­ки­ва­ется, что речь идет не о какой-то кон­крет­ной для вре­мени про­рока Иоиля исто­ри­че­ской ситу­а­ции. Не об асси­рий­цах идет речь, не о вави­ло­ня­нах, не о рим­ском вла­ды­че­стве. Ска­зано очень емко и очень кон­кретно: во-первых, рав­ного этому наше­ствию не будет, а во-вторых, перед лицом этого наше­ствия вся земля как цве­ту­щий рай будет, а после наше­ствия она пре­вра­тится в пустыню.

Но и это еще не все. Как бы под­чер­ки­вая именно эсха­то­ло­гич­ность, то есть апо­ка­лип­тич­ность этого наше­ствия, под­чер­ки­вая, что речь идет именно о послед­них днях мира, гово­рится, что звезды во время этого наше­ствия поте­ряют свой свет, луна помра­чится, солнце пре­вра­тится в тьму и луна во кровь, когда придет день Гос­по­день.

Хотя напря­мую здесь об этом не гово­рится, эта тема более позд­них Книг, но можно и сде­лать вывод, что вели­кое наше­ствие у Иоиля имеет парал­лель в Апо­ка­лип­сисе, где гово­рится о наше­ствии вели­кого народа Гога и Магога. Что это был за народ, мы сейчас гадать не будем, глав­ное – что наше­ствие это будет страшно, и ничего более ужас­ного люди в своей жизни еще не видели.

Мало того, что этим послед­ним наше­ствием, как пред­по­ла­га­ется, закон­чится мир, важно еще, что после наше­ствия про­изой­дет суд. Ука­зано кон­крет­ное место этого суда – долина Иоса­фа­това под Иеру­са­ли­мом, ска­зано, что это наше­ствие будет сопро­вож­даться соше­ствием Свя­того Духа. Но о соше­ствии мы пого­во­рим чуть позже, хотя именно в кон­тек­сте сви­де­тель­ства про­рока Иоиля о соше­ствии Свя­того Духа совер­шенно иначе вос­при­ни­ма­ется… Фак­ти­че­ски полу­ча­ется, что то, что имеет чело­ве­че­ство сейчас, созда­ние Церкви – это еще не есть конец, это начало конца. И в послед­ние дни мира духов­ная при­рода чело­века, духов­ная при­рода мира изме­нится осо­бенно сильно.

В кон­тек­сте послед­них судеб мира в Книге про­рока Иоиля при­во­дится образ жатвы. Ска­зано: «пустите в дело серпы, ибо жатва созрела». Этот образ доста­точно часто исполь­зует Гос­подь Иисус Хри­стос в Своих прит­чах, говоря о жатве не только как о плодах про­по­веди апо­столь­ской или Своей про­по­веди, а о жатве как о сель­ско­хо­зяй­ствен­ном, при­род­ном образе, кото­рый озна­чает собой кон­чину мира. Образы пше­ницы, кото­рая соби­ра­ется в жит­ницы, сре­за­ния бес­плод­ных коло­сьев, кото­рые сжи­га­ются огнем, потому что пусты… Мы уже раз­би­рали раз­лич­ные аспекты послед­них дней мира у разных про­ро­ков, рас­смат­ри­вали раз­лич­ные обсто­я­тель­ства этого явле­ния.

^Хри­стос уже пришел, и Суд уже воз­ве­щен

Пророк Иоиль инте­ре­сен и тем, что очень ярко, очень инте­ресно опи­сы­вая наше­ствие страш­ного народа, сокру­ша­ю­щего все на своем пути; он сви­де­тель­ствует (это 2‑я глава):

«Но и ныне еще гово­рит Гос­подь: обра­ти­тесь ко Мне всем серд­цем своим в посте, плаче и рыда­нии. Раз­ди­райте сердца ваши, а не одежды ваши, и обра­ти­тесь к Гос­поду Богу вашему; ибо Он благ и мило­серд, дол­го­тер­пе­лив и мно­го­мило­стив и сожа­леет о бед­ствии.
Кто знает, не сжа­лится ли Он, и не оста­вит ли бла­го­сло­ве­ния, хлеб­ного при­но­ше­ния и воз­ли­я­ния Гос­поду Богу вашему? Вос­тру­бите трубою на Сионе, назначьте пост и объ­явите тор­же­ствен­ное собра­ние. Собе­рите народ, созо­вите собра­ние, при­гла­сите стар­цев, собе­рите отро­ков и груд­ных мла­ден­цев; пусть выйдет жених из чер­тога своего и неве­ста из своей гор­ницы.
Между при­тво­ром и жерт­вен­ни­ком да плачут свя­щен­ники, слу­жи­тели Гос­подни, и гово­рят: «пощади, Гос­поди, народ Твой, не предай насле­дия Твоего на пору­га­ние, чтобы не изде­ва­лись над ним народы; для чего будут гово­рить между наро­дами: где Бог их?». И тогда возрев­нует Гос­подь о земле Своей, и поща­дит народ Свой».

Упо­ми­на­ние о посте не слу­чайно. Оно и пред­ва­ряет рас­сказ о страш­ном наше­ствии вели­кого народа, и завер­шает его. Вставка с при­зы­вом о посте поме­ща­ется между сви­де­тель­ством о наше­ствии и главой, повест­ву­ю­щей о Страш­ном Суде, послед­нем суде над всеми наро­дами, кото­рые собе­рет Гос­подь в долину Иоса­фа­тову. Гос­подь через про­рока Иоиля сви­де­тель­ствует, что, – несмотря на то, что все опре­де­лено, что есть какие-то вре­мена и сроки, о кото­рых чело­век может только дога­ды­ваться, – послед­ние судьбы чело­ве­че­ства нахо­дятся сугубо в руках самого чело­ве­че­ства. Если чело­век спо­со­бен к посту, к сокру­ше­нию, к пока­я­нию, к сми­ре­нию сердца, то только этим он может ото­дви­нуть даже наме­тив­шу­юся кон­чину мира.

Здесь не надо сму­щаться, что апо­столы, вообще сви­де­тели первых веков хри­сти­ан­ства, гово­рят о скором При­ше­ствии Христа в мир. С точки зрения бла­го­ве­стия, кото­рое услы­шала Цер­ковь, бла­го­ве­стия Хри­стова, сколько бы вре­мени не оста­лось, оно дей­стви­тельно послед­нее: Хри­стос уже пришел, и Суд уже воз­ве­щен, и фак­ти­че­ски смерт­ный при­го­вор миру сему уже под­пи­сан тем, что этот мир не узнал, не принял своего Созда­теля.

Но в то же время это сви­де­тель­ство пока­зы­вает, что послед­ний момент мира может насту­пить в любой момент. И он зави­сит не от того, судил этому Бог быть или не судил. Он зави­сит в зна­чи­тель­ней­шей сте­пени от того, насколько люди при­бли­жают или ото­дви­гают окон­ча­ние мира.

И способ ото­дви­га­ния конца мира – это именно пост, но не просто как воз­дер­жа­ние в пище: тут под­черк­нуто, что речь идет не только об этом. Чело­век должен оста­вить жизнь, полную вни­ма­ния только к суете мира сего, должен вспом­нить о вечном, то есть испу­гаться хотя бы за то, что сейчас реша­ется его земное бытие. И ради сохра­не­ния обыч­ного хода бытия чело­век должен обра­титься к Богу всем серд­цем, умо­лить Его – и не только умо­лить, а самого себя под­нять из той бездны, в кото­рую погру­жа­ется, вспом­нить о Боге, устре­миться к Небу и тем про­длить земное бытие. Именно потеря связи чело­века с Богом при­во­дит к тому, что мир погру­жа­ется во тьму. Чтобы предот­вра­тить погру­же­ние во тьму, чело­век должен устре­миться к свету.

^Уни­вер­саль­ный цер­ков­ный прин­цип

Вспом­ним эпизод из Книги про­рока Исаии, очень харак­тер­ный, очень тро­га­тель­ный. Пророк Исаия, не просто старец, а послан­ник Божий, при­хо­дит к Езекии, царю доста­точно бла­го­че­сти­вому, как про него гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние, и сви­де­тель­ствует о том, что тот умрет через три дня, и сле­дует сде­лать заве­ща­ние. Царь Езекия, услы­шав это опре­де­ле­ние Божие из уст про­ро­че­ских, пово­ра­чи­ва­ется к стене и начи­нает пла­кать и молить Бога. И настолько он взмо­лился к Богу, что пророк Исаия даже не успел выйти из дворца, как Гос­подь его вернул обратно к Езекии и сказал: «Про­славь Бога, ты про­жи­вешь еще 15 лет». То есть даже изре­чен­ное опре­де­ле­ние Божие с помо­щью сокру­ше­ния, плача, устрем­ле­ния к Богу, упо­ва­ния на Бога можно изме­нить.

В Книге про­рока Ионы сви­де­тель­ству­ется то же самое. Пророк Иона при­хо­дит в город, куда послал его Сам Гос­подь, засви­де­тель­ство­вать, что дни этого города сочтены, что через 40 дней он будет раз­ру­шен. Но народ обра­тился весь, как один, в посте и плаче (хотя этот народ был неве­ру­ю­щий, не зна­ю­щий истин­ного Бога, более того, захва­тив­ший часть иудеев, почему Гос­подь и изрек о нем такое пове­ле­ние). И когда все, от царя до послед­ней ско­тинки, нало­жили на себя пост, – мыча­нием, поску­ли­ва­нием собак, воплем ново­рож­ден­ных мла­ден­цев, криком нищих и бога­тых, сми­ре­нием в одежде, они умо­лили Бога. И Гос­подь сказал Ионе, что город будет поми­ло­ван.

Если даже изре­чен­ное от Лица Бога пове­ле­ние можно изме­нить, тем более это отно­сится к такому клю­че­вому моменту чело­ве­че­ской исто­рии. От чело­века зави­сит… Почему пост так важен? Дело не в том, что чело­век просто воз­дер­жи­ва­ется от пищи, иначе это была бы диета. Надо смот­реть глубже. Пост – это когда чело­век пока­зы­вает, что основа жизни – не только в нем самом… Пост, как эле­мент пока­я­ния. Именно пока­я­ние важно. И важно пони­мать, что истин­ное пока­я­ние без хоть какой-то пост­но­сти, пост­ной черты невоз­можно. В книгах бого­слу­жеб­ных, посвя­щен­ных Вели­кому посту, ска­зано, что поститься нужно не только от пищи, поститься нужно очами, поститься нужно дви­же­ни­ями тела, поститься от неправды, от злых дел, от мира. То есть пост – духов­ное дей­ствие, кото­рое пока­зы­вает, что чело­век должен ото­дви­нуть при­выч­ную мир­скую суету и устре­мить ум свой к Источ­нику света и именно этим устрем­ле­нием, поры­вом к свету про­све­тить себя, изгнать тьму стра­стей, суеты, тьму, закры­ва­ю­щую сердце и очи ума нашего от Бога.

Пост пока­зы­вает, что чело­век спо­со­бен к подвигу, спо­со­бен выпря­миться, под­тя­нуться, под­нять себя к Богу. И самое глав­ное – пост пока­зы­вает, что чело­век не в себе самом только ощу­щает источ­ник своей жизни, с помо­щью поста он пока­зы­вает, что его жизнь, его поступки, все обсто­я­тель­ства, про­ис­хо­дя­щие вокруг него, имеют Источ­ник, вне этого мира нахо­дя­щийся. Вот когда чело­век спо­со­бен хоть какими-то малей­шими поступ­ками своей жизни устре­миться и пока­зать, что не он сам себе хозяин, что не он только опре­де­ляет все обсто­я­тель­ства этой жизни, что есть Гос­подь, от Кото­рого зави­сит, быть или не быть, жить или не жить, быть ли солнцу или тьме, будет ли пища, хлеб, будет ли молитва воз­но­ситься в храмах, будут ли матери вос­пи­ты­вать детей, а дети – слу­шаться роди­те­лей.

В Псал­тири есть такое выра­же­ние: «Ты, Гос­поди, Хра­ни­тель душам и теле­сем нашим». Бла­го­даря посту чело­век вспо­ми­нает это. И пока чело­век спо­со­бен к посту, он спо­со­бен жизнью своей испо­ве­дать Бога, пока­зать, что дей­стви­тельно Бог есть в его сердце, что он упо­вает на Бога, счи­тает, что у его жизни есть под­лин­ный Хозяин, о Кото­ром он иногда забы­вает.

^Помня о Боге и устрем­ля­ясь к Нему

Люди, рас­слаб­лен­ные духовно, при­вык­шие к неге, ком­форту, насла­жде­нию, потреб­ле­нию всего, что дает этот мир, ста­но­вятся все менее и менее спо­соб­ными воз­звать и обра­титься к Богу. Про такое состо­я­ние чело­века ска­зано в Книге притч Соло­мо­но­вых.

Им гово­рят, что лев на улице, или враг на улице, но даже тогда они ничего не могут сде­лать, поскольку любое дей­ствие свя­зано с тем, что надо лишить себя при­выч­ного ком­форта. А чело­век настолько привык к ком­форту, что ничего не может с собой поде­лать.

Бросая взгляд в про­шлое чело­ве­че­ства, даже не совсем дале­кое, можно пред­ста­вить (пусть не в рамках все­лен­ской ката­строфы, но в рамках исто­рии рос­сий­ского, рус­ского народа), насколько судьба России была хруп­кой. И наше­ствие татаро-мон­го­лов, и наше­ствие немцев, и другие ката­клизмы… Буду­щее России коле­ба­лось на чаше весов, осо­бенно это каса­ется татаро-мон­голь­ского наше­ствия, когда каза­лось, что ника­ких шансов выжить рус­скому народу нет. Но народ обра­щался к Богу, уповал на Бога, – и обсто­я­тель­ства меня­лись, и беда про­хо­дила, и народу была снова даро­вана жизнь.

По фашист­скому наше­ствию видно: каза­лось бы, совсем немного и – конец. Но вот Цер­ковь ожила, дей­стви­тельно ожила, люди вспом­нили о Боге, люди стали обра­щаться к Богу, храмы при всей слож­но­сти ситу­а­ции стали напол­няться. В сере­дине войны про­изо­шло важ­ней­шее собы­тие – было вос­ста­нов­лено Пат­ри­ар­ше­ство, люди стали обра­щаться к молит­вам, к чудо­твор­ным иконам, к помощи святых, искали совета, настав­ле­ния, окорм­ле­ния, где тайком, где явно.

В послед­нее время все больше и больше полу­чаем сви­де­тельств о том, что в годы войны про­изо­шло вос­кре­ше­ние рус­ского народа. И Бог отме­нил то, что должно было окон­ча­тельно погу­бить само­быт­ность рус­ского народа.

Вот так нужно отно­ситься ко всем опре­де­ле­ниям Божиим. Чело­век через пока­я­ние, через пост­ный подвиг, через труд, помня о Боге и устрем­ля­ясь к Нему, может изме­нить жизнь и ото­дви­нуть кажу­щу­юся неиз­беж­ной все­лен­скую ката­строфу.

А теперь пого­во­рим об извест­ном про­ро­че­стве из этой книги о Соше­ствии Свя­того Духа, но прежде чуть-чуть при­кос­немся к тайнам биб­лей­ского сим­во­лизма. Инте­ресно, что пророк Иоиль начи­нает с того, что обли­чает пьяниц и пьян­ство: «горе вам от того, что у вас нет больше вина». И через неко­то­рое время звучит такое про­ро­че­ство: «изолью Духа Моего на всякую плоть». В Новом Завете (2‑я глава Деяний святых апо­сто­лов) есть эпизод, когда апо­столы, полу­чив­шие бла­го­дать Свя­того Духа и вышед­шие с первой про­по­ве­дью, были вос­при­няты окру­жа­ю­щими людьми как пьяные.

Эта парал­лель не слу­чайна. Через всю Библию про­хо­дят незри­мые, но очень важные духов­ные нити, свя­зы­ва­ю­щие Свя­щен­ное Писа­ние в единое сви­де­тель­ство. Они рас­кры­вают суть замысла Божия о чело­веке. Когда погру­жа­ешься в эту глу­бину, то пони­ма­ешь, что каждая Книга Библии или кон­крет­ные части отдель­ных Книг – как древо мно­го­плод­ное. Мы рас­смат­ри­ваем один листо­чек, другой, какую-то ветвь или плод на этой ветви, но в конце концов, пыта­ясь понять умом, чув­ством все мно­го­об­ра­зие листвы, мы погру­жа­емся в корень. И вот этот корень – единый.

Пона­чалу чело­век, читая Библию, видит именно кон­крет­ный листо­чек, в голове ничего не укла­ды­ва­ется. И только посте­пенно уко­ре­ня­ясь в сви­де­тель­стве, погру­жа­ясь вглубь умом, серд­цем, волей, чело­век погру­жа­ется в корень, из кото­рого пита­ется эта Книга. Он при­об­ща­ется не просто к отдель­ным словам, обра­зам и сим­во­лам, он при­об­ща­ется к Богу, Кото­рый открыл Себя через эту Книгу, он при­об­ща­ется к тайне жизни каж­дого листочка, каждой ветви. И начи­нает жить. И в какой-то, пусть самой малень­кой мере, он, если уко­ре­нился в этом корне, тоже может стать для кого-то сви­де­тель­ством, для кого-то через него Гос­подь будет открыт.

Итак, Книга про­рока Иоиля начи­на­ется со сви­де­тель­ства о пьян­стве. А почему им горе? Пья­ницы, при­вык­нув радость полу­чать от вина, не могут полу­чить этой радо­сти. А радость не могут полу­чить потому, что нет вина – засуха, вино­град­ная лоза засохла. Нет вина – нет радо­сти.

Пока­зы­ва­ется, что чело­век в своем сует­ном, до Христа или вне Христа про­ис­хо­дя­щем, бытии лишен насто­я­щей радо­сти. Он посто­янно ищет какие-то сур­ро­гаты, заме­ня­ю­щие ему радость, посто­янно хочет забыться, изба­виться от тоски, от труд­но­стей жизни. Он ищет радо­сти и не может найти, потому что эту жизнь ничего не насы­щает. Лоза, при­зван­ная насы­тить эту жизнь, иссохла. И вот Гос­подь, давая уте­ше­ние народу, гово­рит: «Только тогда, когда изо­льется Дух на всякую плоть, тогда люди полу­чат радость».

^Во бла­го­дати Свя­того Духа изли­ва­ется насто­я­щая жизнь

Почему люди полу­чат радость? В кон­тек­сте ново­за­вет­ного Откро­ве­ния мы знаем: лоза живая, и теперь снова они могут пить вино. Но не то вино, кото­рое тума­нит мозги и про­буж­дает стра­сти. Это та лоза, о кото­рой Гос­подь сказал: «Я есмь лоза, а вы ветви, вы – порож­де­ние этой лозы, и как лоза Я дам вам новое вино. И это вино может изли­ваться на вас, и пить это вино вы будете именно в Духе Святом. Потому Я изолью Духа на всякую плоть, и радость на всякую плоть, потому что отныне воз­ро­ди­лась лоза и появился источ­ник радо­сти в этой жизни».

Именно в этом глу­бин­ный смысл образа, кото­рый дает Хри­стос Своим уче­ни­кам в Еван­ге­лии, в данном случае – в Еван­ге­лии от Иоанна. На самом деле, вино не явля­ется необ­хо­ди­мым эле­мен­том жизни – это именно образ радо­сти. Чело­век полу­чает воз­мож­ность радо­ваться. В своем твор­че­стве, в своей жизни он полу­чает воз­мож­ность при­но­сить плод радо­сти, плод сча­стья для других.

«Без Меня не можете тво­рить ничего», – гово­рит Хри­стос в 15‑й главе Еван­ге­лия от Иоанна. Он под­чер­ки­вает: чело­век может тво­рить и при­но­сить радость только через Меня и только во Мне. Понятно, что особым, если не един­ствен­ным, про­яв­ле­нием радо­сти явля­ется любовь. Слово это настолько деваль­ви­ро­вано сейчас, что каждый пони­мает то, что хочет пони­мать. На самом деле, радость и любовь – вещи, нераз­рывно свя­зан­ные: любовь как радость и радость как любовь. Потому что есть любовь и при­част­ность любви Божией. Вот то вино, кото­рое дает Хри­стос миру.

Новая лоза выросла на Сионе, и эта лоза дает людям радость, потому что через эту лозу во бла­го­дати Свя­того Духа изли­ва­ется насто­я­щая жизнь.

Если бы мы гово­рили с вами на языке дог­ма­ти­че­ского бого­сло­вия, то гово­рили бы о том, что есть замы­сел Бога о чело­веке и что в домо­стро­и­тель­стве спа­се­ния чело­ве­че­ского участ­вуют все три ипо­стаси святой Троицы: Отец, Сын и Святой Дух. И что Их дело единое и нераз­рыв­ное. Дело, кото­рое совер­шает Бог для спа­се­ния чело­века, не просто избав­ле­ние от казни в юри­ди­че­ском смысле, а именно в орга­ни­че­ском, в при­род­ном, даже, в данном случае, в био­ло­го­че­ском смысле.

Чело­век, как росток среди пустыни, сейчас чахнет и засы­хает, потому что в нем нет жизни. И вот среди пустыни раз­рас­та­ется лоза, и через При­ча­стие этой лозе мы все полу­чаем Духа, через веру во Христа мы полу­чаем бла­го­дать Свя­того Духа, в кото­ром живем, в кото­ром раду­емся, кото­рый дей­стви­тельно явля­ется источ­ни­ком новой жизни.

Вот так можно рас­смот­реть эти глу­бин­ные явле­ния, то, что мы назы­ваем Свя­щен­ным Писа­нием Вет­хого и Нового Завета. Они дей­стви­тельно в своих глу­би­нах, в своем пер­во­ис­точ­нике нераз­рывно свя­заны.

Может быть, на первых порах, когда мы только пыта­емся понять и соот­не­сти раз­лич­ные части Библии, то или иное тол­ко­ва­ние, те или иные парал­лели и про­ро­че­ства нам кажутся стран­ными, мы не можем понять всех аллю­зий, всех сим­во­лов. А просто читаем притчи Хри­стовы, вос­при­ни­маем их вне глу­бин­ного кон­тек­ста, не осо­зна­вая, что на самом деле об этом же и этими же сим­во­лами гово­рили про­роки, давая понять, что Тот, Кто придет, – новый Пророк, Хри­стос, Мессия. И Он не только скажет те же слова,

Он при­даст этим словам окон­ча­тель­ный смысл и силу.

Теперь обра­тимся к самому этому про­ро­че­ству, глава 2‑я Книги про­рока Иоиля.

«И будет после того, (име­ется в виду после страш­ного наше­ствия вели­кого народа) излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут про­ро­че­ство­вать сыны ваши и дочери ваши; стар­цам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть виде­ния.
И также на рабов и на рабынь в те дни излию от Духа Моего.
И покажу зна­ме­ния на Небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма.
Солнце пре­вра­тится во тьму и луна – в кровь, прежде нежели насту­пит день Гос­по­день, вели­кий и страш­ный.
И будет: всякий, кто при­зо­вет имя Гос­подне, спа­сется; ибо на горе Сионе и в Иеру­са­лиме будет спа­се­ние, как сказал Гос­подь, и у осталь­ных, кото­рых при­зо­вет Гос­подь».

В этом про­ро­че­стве под­чер­ки­ва­ется, что оно отно­сится к собы­тиям, име­ю­щим ясную исто­ри­че­скую основу.

^В пол­ноте все явится в послед­ние дни мира

Это то самое, что про­изо­шло с апо­сто­лами в Сион­ской гор­нице, когда они полу­чили дар Свя­того Духа. Об этом Духом Святом апо­стол Петр сви­де­тель­ствует: «Вот ныне то, о чем гово­рил пророк Иоиль, про­изо­шло». Но мы знаем из той же самой исто­ри­че­ской ситу­а­ции, что пол­нота дан­ного про­ро­че­ства Иоиля не может быть отне­сена только к сви­де­тель­ству апо­стола Петра, потому что, строго говоря, не на всех людей изли­лась бла­го­дать Свя­того Духа.

Мы все полу­чаем эту бла­го­дать в таин­стве Миро­по­ма­за­ния, когда совер­ша­ется над нами Кре­ще­ние. Мы соче­та­емся с Богом, погру­жа­емся в купель, и как на при­над­ле­жа­щих Богу, как на рож­ден­ных Богу, на нас сходит бла­го­дать Свя­того Духа через таин­ство Миро­по­ма­за­ния, или, как в древ­но­сти, через воз­ло­же­ние апо­столь­ских рук. Кажется, здесь про­ти­во­ре­чие, ведь Дух Святой через про­рока Иоиля ясно сви­де­тель­ствует: «Изолью Духа Моего на всякую плоть». В пол­ноте это все явится в послед­ние дни мира, но и сейчас уже про­ис­хо­дит, потому что, как мы уже гово­рили, время от пер­вого явле­ния Христа в мир до Вто­рого Его При­ше­ствия – в очах Бога это один день.

Точно так же в глу­бин­ном замысле Бога о чело­веке перед Ликом Бога есть единый чело­век – Адам. Все мы вос­при­ни­маем себя как мно­го­об­раз­ное явле­ние. На самом деле, Гос­подь видит нас как единое суще­ство, раз­роз­нен­ное, ссо­ря­ще­еся, в этих ссорах раз­ру­ша­ю­щее себя все больше. Но, тем не менее, Он видит нас как единое суще­ство и пыта­ется вос­ста­но­вить рас­па­да­ю­ще­еся един­ство чело­ве­че­ства именно в Церкви, в теле Хри­сто­вом. Он всех нас не просто объ­еди­няет, а соеди­няет воедино, так что мы ста­но­вимся во Христе единым целым, и вся пол­нота даров Божиих дается нам в Церкви во всей пол­ноте.

Бла­го­дать Духа Свя­того, бла­го­даря кото­рой и про­ис­хо­дит бук­вально вос­со­еди­не­ние чело­ве­че­ства, то есть дости­же­ние един­ства его, изли­ва­ется сейчас дей­стви­тельно на всех. Но только от воли чело­ве­че­ской зави­сит – при­нять ли эту бла­го­дать или отверг­нуть. Дары Божии, грубо говоря, льются пото­ками с Неба. Но, чтобы этот поток дей­стви­тельно что-то сотво­рил с тобой, надо сде­лать опре­де­лен­ный пере­во­рот в своей жизни – обра­титься лицом к Богу, под­ста­вить под эти живо­тво­ря­щие потоки Свя­того Духа свое сердце, свой ум, свой дух, свое лицо и вос­при­нять поток жизни, кото­рый стру­ится от Бога в таин­ствах цер­ков­ных.

Можно ска­зать, что в Церкви сейчас совер­ша­ются таин­ства. Это не просто какие-то обряды подобно тому, как под­пи­сы­вают бумаги в госу­дар­ствен­ных учре­жде­ниях. Цер­ковь есть место, где можно при­пасть к Источ­нику жизни и бла­го­дати, кото­рую излил Бог на чело­века. Зайдет ли чело­век туда, при­па­дет ли к Источ­нику, зави­сит от самого чело­века, но поток стру­ится, Источ­ник жизни там есть.

И каждый раз в любом таин­стве это про­ис­хо­дит, но осо­бенно часто каждый вхо­дя­щий в храм слышит слова, когда свя­щен­ник выно­сит Чашу: «Со стра­хом Божиим и верою при­сту­пим». И перед тем, как чело­век полу­чает воз­мож­ность при­кос­нуться к Чаше Жизни, вку­сить то самое вино вечной радо­сти, вино любви, кото­рым насы­ща­ется и кото­рым заглу­ша­ется всякая скорбь мира, не потому что это вино, а потому что это бла­го­дать новой, радост­ной жизни, звучат слова «Святая святым» – все люди, соби­ра­ю­щи­еся при­сту­пить к Чаше, испо­ве­ду­ются и при­зна­ются свя­тыми. Почему? На Литур­гии, когда свя­щен­ник читает молитвы осо­бен­ные на то, чтобы Дух Святой сошел сюда, был здесь, и насла­дил, насы­тил всех Своей жизнью и этот хлеб и это вино пре­ло­жил в Тело и Кровь Гос­пода, кото­рые стали бы для нас Источ­ни­ком жизни вечной, он при­зы­вает Святой Дух не только на пре­ло­жен­ные Дары, но и на всех людей, нахо­дя­щихся в храме. Он так и гово­рит: «Нис­по­шли, Гос­поди, Духа Твоего Свя­того на нас и на пред­ле­жа­щие Дары». То есть все мы освя­ща­емся и все полу­чаем воз­мож­ность жить этим Духом, но для этого надо захо­теть – прийти и при­кос­нуться к таин­ствам.

Вот насколько не то что даже важно, а радостно жить таин­ствами Церкви. Не потому что это источ­ник спа­се­ния, источ­ник исце­ле­ния, все это так и есть. Но нам, людям, кото­рые так много ищут в жизни радо­сти, важно понять, что уча­стие в таин­ствах Церкви – это именно при­об­ще­ние к радо­сти, кото­рой не будет конца, к радо­сти, кото­рой мы все жаждем, но полу­чить не можем, потому что вне этого бла­го­дат­ного источ­ника цер­ков­ных таинств иной радо­сти чело­век полу­чить уже не может. Есть только одна Лоза, и только ее сок, в Духе Святом изли­ва­ю­щийся в Церкви, дает чело­веку под­лин­ную радость и спо­соб­ность жить в любви.

Закан­чи­ва­ется это про­ро­че­ство сви­де­тель­ством, что «всякий, кто при­зо­вет имя Гос­подне, спа­сется». Это тоже важное и очень уте­ши­тель­ное сви­де­тель­ство. Пона­чалу, осо­бенно если мы немножко в глу­бине своей зара­жены заквас­кой фари­сей­ской, нам кажется странно поду­мать: «Как это? Мы ходим в цер­ковь, тру­димся, молимся, столько, может быть, пре­тер­пели, а кто-то, просто при­звав имя Гос­подне в послед­ний день своей жизни или в послед­ний день мира, вдруг спа­са­ется. Почему? Ведь он же ничего не сделал!». Он сделал. Он сделал то же самое, что делает каждый из нас, когда при­хо­дит в Цер­ковь. Он рас­крыл себя для потока бла­го­дати. Вот это важно увя­зы­вать, ведь про­ро­че­ство Иоиля начи­на­ется со слов «изолью Духа», а закан­чи­ва­ется сло­вами «всякий, кто при­зо­вет». Доста­точно при­звать Бога, – а этот поток уже излит, стру­ится уже этот поток. Надо просто повер­нуться к нему, вос­при­ять этот поток жизни, и чело­век спа­са­ется.

Речь идет не о фор­маль­ном испо­ве­да­нии Бога, а именно о рас­кры­тии перед Ним, о вере в Него, ведь только бла­го­даря вере рас­кры­ва­ется чело­век перед Богом. А вера сама по себе есть уже дар Божий и сви­де­тель­ство того, что чело­век при­кос­нулся к изли­ва­ю­ще­муся с Небес потоку бла­го­дати; как ска­зано у апо­стола Павла, «никто не может назвать Иисуса Гос­по­дом, как только Духом Святым». Если мы дей­стви­тельно при­зы­ваем Иисуса как Гос­пода, имя Гос­подне при­зы­ваем на спа­се­ние и име­нуем его своим Гос­по­дом, то это значит, что в нашем сердце в данный момент рас­крылся источ­ник жизни и бла­го­дати.

^Глав­ная задача про­ро­ков – откры­вать волю Божию

Про­дол­жим нашу беседу по Книге про­рока Михея. Оста­но­вимся на одном из самых извест­ных про­ро­честв этой Книги – именно на это сви­де­тель­ство ссы­ла­лись книж­ники и фари­сеи, когда к ним пришли волхвы с востока в дни Рож­де­ства Хри­стова. Вот это про­ро­че­ство, глава 5, стих с 1‑го по 5‑й.

«Теперь опол­чись, дщерь полчищ; обло­жили нас осадою, тро­стью будут бить по ланите судью Изра­и­лева.
И ты, Виф­леем-Ефрафа, мал ли ты между тыся­чами Иуди­ными? из тебя про­изой­дет Мне Тот, Кото­рый должен быть Вла­ды­кою в Изра­иле и Кото­рого про­ис­хож­де­ние из начала, от дней вечных.
Посему Он оста­вит их до вре­мени, доколе не родит име­ю­щая родить; тогда воз­вра­тятся к сынам Изра­иля и остав­ши­еся братья их.
И станет Он, и будет пасти в силе Гос­под­ней, в вели­чии имени Гос­пода Бога Своего, и они будут жить без­опасно, ибо тогда Он будет вели­ким до краев земли.
И будет Он мир».

Ника­ких тут дву­смыс­лен­ных истол­ко­ва­ний быть не может, именно так это и поняли сами книж­ники и фари­сеи. На вопрос «Где должен родиться Царь Иудей­ский?» они так и отве­тили: в Виф­ле­еме иудей­ском: в про­ро­че­стве Михея так об этом и ска­зано: Хри­стос, Мессия, Спа­си­тель мира должен родиться в Виф­ле­еме.

Но это про­ро­че­ство – не только о Виф­ле­еме. Как мы уже гово­рили, о чем бы ни пыта­лись ска­зать про­роки, они ведь не ясно­видцы или гада­тели, пыта­ю­щи­еся дока­зать, что видят буду­щее. Глав­ная задача про­ро­ков – откры­вать волю Божию, откры­вать глу­бину собы­тий, кото­рые будут про­ис­хо­дить в Виф­ле­еме, или в ука­зан­ное время – с Хри­стом. Про­роки ука­зы­вают некую вер­ти­каль, кото­рая устрем­ля­ется в Небеса, бес­ко­нечно в глубь явле­ния, в глубь духов­ной при­роды мира. Любое про­ро­че­ство не просто дает факт; если мы видим в нем только факт, мы дальше книж­ни­ков и фари­сеев не уходим: важно видеть в глу­бину.

И это про­ро­че­ство гово­рит о многом.

В первую оче­редь нужно обра­тить вни­ма­ние на сле­ду­ю­щие слова: в Виф­ле­еме иудей­ском родится Тот, Кто будет пасти народ. И все пони­мают: Мессия. Речь идет не только о нас, хри­сти­а­нах, но и о тех, кто читал эту Книгу до Христа. Возь­мем, напри­мер, апо­сто­лов, кото­рые слы­шали эти про­ро­че­ства до того, как пришел Хри­стос, нахо­дясь неко­то­рое время с Ним. И что? Какими сло­вами начи­на­ется это про­ро­че­ство? «Теперь опол­чись». Как Хри­стос гово­рит: бодр­ствуйте. Будьте во все­ору­жии, будьте готовы! «Теперь опол­чись, обло­жили нас осадою, тро­стью будут бить по ланите судью Изра­и­лева». Какого судью Изра­и­лева? Судья Изра­и­лев только один – Мессия. Его будут бить по ланите тро­стью. Как известно, так оно и про­изо­шло. «И били его тро­стью по голове», как ска­зано еван­гель­ских текстах. Вот с этого – судью Изра­и­лева будут бить тро­стью по ланите. А потом – что этот же самый Мессия, Кото­рого только что назы­вали судьей Изра­и­ле­вым, через несколько слов назо­вут Пас­ты­рем, но речь-то идет об одном и том же: Мессия, Тот, Кого будут бить тро­стью по голове, Тот будет вашим спа­си­те­лем, Тот будет вашим пас­ты­рем, Тот пове­дет вас и сде­лает ваш путь без­опас­ным.

Но люди не видели этой связи. Апо­столы сму­ща­лись, когда Хри­стос гово­рил им о Кресте. Когда апо­столы при­сут­ство­вали при взятии Иисуса под стражу, они и тогда не пони­мали. Когда Петр видит, что Христа стали бить в суди­лище ни за что, он сму­тился. Именно в состо­я­нии сму­ще­ния и непо­ни­ма­ния того, что про­ис­хо­дит, он и смог совер­шить отре­че­ние от Христа. Именно в сму­ще­нии от того, что про­ис­хо­дит с Тем, Кого они счи­тали Спа­си­те­лем и непо­бе­ди­мым, прак­ти­че­ски никто, кроме Иоанна Бого­слова, не смог прийти и стать там, у Креста, видеть, что про­ис­хо­дит. Они не могли этого выне­сти.

Только тогда, когда им даро­вана была бла­го­дать Свя­того Духа, они ура­зу­мели Свя­щен­ное Писа­ние и поняли, что так и должно было быть. Но эта вза­и­мо­связь, это важно, для нас, для хри­стиан теперь вполне оче­видна. Читая в оче­ред­ной раз это, мы пони­маем, что всегда Дух Святой через про­ро­ков сви­де­тель­ство­вал, что приход в мир Спа­си­теля, Мессии нераз­рывно связан с Его стра­стями, с Его стра­да­ни­ями. Это не есть нечто выду­ман­ное, это не есть нечто при­вхо­дя­щее, об этом про­ро­че­ство­ва­лось от начала времен, что Хри­стос должен постра­дать, должен пре­тер­петь поно­ше­ния. Очень важная мысль, что Свя­щен­ное Писа­ние – это не просто учеб­ник, не Книга даже, не собра­ние худо­же­ствен­ных обра­зов, это откро­ве­ние Свя­того Духа. И если оно нам кажется вполне оче­вид­ным, и образы, о кото­рых мы сейчас гово­рим, нам кажутся вполне оче­вид­ными, то только по одной – един­ствен­ной при­чине: мы при­частны к Тому же самому Духу, Кото­рый вдох­нов­лял, писал, можно ска­зать, эту Книгу. Тот, Кто вдох­нов­лял про­ро­ков, как мы гово­рим в Сим­воле Веры «гла­го­лав­шего про­роки», Тот, Кто вдох­нов­лял святых мужей, Тот, Кто вдох­нов­лял и откры­вал разум апо­сто­лам в пони­ма­нии их тек­стов Свя­щен­ного Писа­ния и напи­са­ния тек­стов Нового Завета, Тот же Самый вдох­нов­ляет и нас. Он дан нам, Он дан нам и в даре Свя­того Духа, Кото­рым все мы, хри­сти­ане, запе­чат­лены.

Мы можем про­чи­тать Свя­щен­ное Писа­ние, и глу­бина Свя­щен­ного Писа­ния нам откро­ется. Откры­ва­ется сейчас и будет откры­ваться до бес­ко­неч­но­сти, пока мы при­частны этому Духу.

^Бог через все творит Свой Про­мы­сел

Чтобы про­чи­тать и понять Свя­щен­ное Писа­ние, не обя­за­тельно где-то спе­ци­ально учиться, важно хра­нить в себе тот дух, кото­рый каждый из нас полу­чил в таин­стве Миро­по­ма­за­ния, и мы увидим кра­соту, строй­ность и глу­бину вся­кого текста Свя­щен­ного Писа­ния. А если чего-то не пони­маем, всегда можно обра­титься либо к людям, либо к книгам, либо непо­сред­ственно к Богу в молитве о вра­зум­ле­нии, как это сове­тует апо­стол Иаков в своем Посла­нии.

По поводу Виф­ле­ема ска­зано так:

«И ты, Виф­леем, мал ли ты между тыся­чами Иуди­ными?».

То есть Виф­леем в то время, о кото­ром идет про­ро­че­ство, – чрез­вы­чайно малень­кий город. Он и сейчас неболь­шой (по срав­не­нию с Иеру­са­ли­мом или каким-нибудь евро­пей­ский мега­по­ли­сом), и был очень неболь­шим и в то время, когда там родился Иисус Хри­стос, раз там не нашлось места, чтобы при­ютить бере­мен­ную жен­щину. Этот очень неболь­шой горо­док – бук­вально про­вин­ция, он ничем не изве­стен, там абсо­лютно ничего не про­ис­хо­дило. И вот в этом малень­ком городе должен родиться Царь Изра­иля.

Опять-таки мы при­хо­дим к мысли о том, что неве­ли­кое место выби­рает Гос­подь, Он рож­да­ется не в Иеру­са­лиме – сто­лице Иудеи, не в Риме – сто­лице тогдаш­ней Рим­ской импе­рии, Он рож­да­ется не в цар­ском чер­тоге, хотя Царь. Он выби­рает самый малень­кий город Виф­леем, в этом городе выби­рает ник­чем­ную пещеру, кото­рая не для людей обу­стро­ена, а для скота, и в этой пещере выби­рает ясли для скота. Он ума­ля­ется до самой край­ней сте­пени, чтобы не просто поучить нас, а чтобы опре­де­лить некий символ, логос, как гово­рили святые отцы, бытия чело­века в этом мире, сми­ре­ния, само­уко­ре­ния, кено­зиса, чем должен руко­вод­ство­ваться всякий чело­век, живу­щий в этом мире. Именно всякий сокру­ша­ю­щий, сми­ря­ю­щий себя будет воз­вы­шен. Не потому, что Он нам пока­зал пример, просто пра­вед­ному чело­веку в этом мире иначе быть нельзя, надо всегда руко­вод­ство­ваться сми­ре­нием. И Хри­стос это пока­зы­вает даже тем местом, где Рож­да­ется.

И дальше: «из тебя про­изой­дет Мне Тот, Кото­рый должен быть Вла­ды­кою в Изра­иле».

Это гово­рит Михей за шесть веков, чуть больше, до При­ше­ствия в мир Спа­си­теля! Это сви­де­тель­ство озна­чает бук­вально сле­ду­ю­щее: тот, кто сейчас правит в Изра­иле, не насто­я­щий Вла­дыка, то есть не он тот истин­ный Вла­дыка, кото­рый дей­стви­тельно постав­лен Богом, хотя и он пото­мок Давида, и каждый царь в то время считал, что он имеет на пре­стол право. Пророк Михей гово­рит: нет, это право условно по дол­го­тер­пе­нию, по снис­хож­де­нию Божи­ему, а на самом деле и трон этот, и цар­ство это должны при­над­ле­жать дру­гому Вла­дыке, дру­гому потомку Давида, а именно – под­лин­ному, истин­ному Вла­дыке, Кото­рый еще только одна­жды родится в Виф­ле­еме иудей­ском.

И уж, конечно, с каким стра­хом выслу­шал это про­ро­че­ство царь Ирод, кото­рый был на этом пре­столе, цар­ство­вал в Иудее в тот день, когда пришли туда волхвы и спра­ши­вали: где родился Царь иудей­ский? Как он-то испу­гался! Ведь он вообще не был потом­ком Давида. Есте­ственно, затре­пе­тала вся внут­рен­ность его, поэтому и послал он, в конце концов, в Виф­леем людей уби­вать всех мла­ден­цев.

Инте­ресно, что само назва­ние города Виф­леем пере­во­дится как «город хлеба». Это тоже не слу­чайно. Конечно, сейчас в языке любого народа про­изо­шли колос­саль­ные сдвиги, и зна­че­ния слов теря­ются, сти­ра­ются, опош­ля­ются. Мы теряем пер­во­на­чаль­ный вкус слова, пер­во­на­чаль­ный смысл слова. А во вре­мена древ­ние слова очень много зна­чили. И нико­гда ни один город не был назван слу­чайно, всегда в этом был скры­тый смысл. Осо­бенно это каса­ется горо­дов иудей­ских. Бог через все творит Свой Про­мы­сел, и сви­де­тель­ствами о буду­щем, о Христе, о Мессии напол­нил и исто­рию, и гео­гра­фию, и при­роду, чтобы все сви­де­тель­ство­вало о Христе – как мы читаем молит­венно в псал­мах: «все ликует, все сви­де­тель­ствует о Боге», и нет ничего, чтобы о нем не сви­де­тель­ство­вало.

В данном случае назва­ние гово­рит о том, что в этом городе должен испечься Хлеб, Кото­рый напи­тает все чело­ве­че­ство вечной бес­смерт­ной пищей.

И дальше в этом про­ро­че­стве: «про­изой­дет Мне Тот, Кото­рый должен быть Вла­ды­кою в Изра­иле и Кото­рого про­ис­хож­де­ние из начала, от дней вечных».

По сути дела ука­зы­ва­ется, что Тот Вла­дыка, Кото­рый родится в Виф­ле­еме, Он не есть просто Вла­дыка в нашем пони­ма­нии, то есть тот, кото­рый просто родился, полу­чил бытие во вре­мени и кото­рый умрет. А это именно такой Вла­дыка, кото­рый имел бытие от начала вре­мени, или, как гово­рим в Сим­воле веры, «рож­ден­ный прежде всех век», рож­ден­ный в веч­но­сти. И уходят дни Его в веч­ность, то есть Он Вла­дыка по при­роде своей, потому что Он – Вла­дыка в веч­но­сти, Он от веч­но­сти пред­на­зна­чен вла­деть не только Иудеей, как увидим дальше, но и всем чело­ве­че­ством вообще. Он – истин­ный Царь всей земли по праву Своего рож­де­ния в веч­но­сти, потому что появился раньше всех царей наиме­но­ван­ных и нена­име­но­ван­ных, поэтому Он Един­ствен­ный может быть Царем и Вла­ды­кой.

А если Он вечный и дни Его не кон­чатся, значит, дей­стви­тельно, если Он будет управ­лять чело­ве­че­ством, мы можем ходить с Ним без­опасно, потому что Он нико­гда не исчез­нет. Любой самый спра­вед­ли­вый царь имеет тот недо­ста­ток, что он умрет. А каков будет его пре­ем­ник? И очень редко когда после смерти достой­ного пра­ви­теля не воз­ни­кало отступ­ле­ние. А Вла­дыка, Кото­рый родится в Виф­ле­еме, будет суще­ство­вать вечно. И поэтому мы можем наде­яться, что, когда этот Вла­дыка появится, насту­пит для нас, веру­ю­щих в Него, как ска­зано дальше, время, когда мы будем жить без­опасно.

И в тот день, когда Он родится, «воз­вра­тятся к сынам Изра­иля и остав­ши­еся братья их». Если бы было ска­зано о том, что воз­вра­тятся к сынам Иуды братья их, можно было бы ска­зать, что речь идет об Изра­иль­ском цар­стве, то есть с Иудой вос­со­еди­нятся отко­лов­ши­еся неко­гда 10 колен изра­иль­ских, но тут ска­зано, что воз­вра­тятся к сынам Изра­иля. Сыны Изра­иля – это все потомки Иакова, он назы­ва­ется Изра­и­лем. То есть, если воз­вра­тятся братья к сынам Изра­иля, речь идет вообще обо всех осталь­ных людях. В этом про­ро­че­стве Хри­стос потом гово­рит: «когда Я воз­не­сен буду, всех при­влеку к Себе», и это озна­чает, что слово о Христе рас­про­стра­нится по всей земле.

^Мис­си­о­нер­ского инсти­тута: Вопль, вос­хо­дя­щий к Богу

Сего­дня мы пого­во­рим о Книге про­рока Ионы, одного из про­ро­ков, назы­ва­е­мых «малыми». Книга известна тем, что очень малень­кая – три главки, заклю­ча­ю­щих в себе одну исто­рию.

Там, несо­мненно, есть про­ро­че­ская нотка и про­ро­че­ские образы, но это дей­стви­тельно редкая для про­ро­ков Книга, состо­я­щая из одного сюжета, поэтому она легко запо­ми­на­ется. Книга известна еще и потому, что ее прак­ти­че­ски цели­ком читают в Вели­кую Суб­боту на вечерне, боль­шой отры­вок из нее про про­рока Иону.

Хотя она очень известна, тем не менее, есть неко­то­рые моменты, кото­рые необ­хо­димо обго­во­рить, чтобы яснее понять о чем сви­де­тель­ствует эта про­ро­че­ская книга. В ней не только рас­сказ о при­клю­че­ниях про­рока Ионы, в ней есть про­ро­че­ства о Христе.

Кратко сюжет: Гос­подь посы­лает про­рока Иону в город, дале­кий от Пале­стины, Нине­вию, сто­лицу дру­гого госу­дар­ства. Там не живут изра­иль­тяне. Но грехи этого города, как сви­де­тель­ствует Гос­подь, весьма высоко дошли, и вопль этого города слиш­ком хорошо слышен и взы­вает об отмще­нии, о том, что его надо нака­зать.

Вообще, выра­же­ние «Бог слышит вопль» можно пони­мать двояко. С одной сто­роны, вели­чай­шей неправ­дой перед Лицом Бога явля­ется уни­же­ние людей обез­до­лен­ных, сирот, вдов, то есть тех, кто не может себя защи­тить и про­кор­мить. И обиды по отно­ше­нию к ним Гос­подь вос­при­ни­мает, как Свои личные, а сте­на­ния этих обез­до­лен­ных и уни­жен­ных людей можно пони­мать как вопль. А с другой сто­роны, в кон­тек­сте всех Книг Свя­щен­ного Писа­ния, можно пони­мать вопль, вос­хо­дя­щий к Богу как сви­де­тель­ство неви­ди­мых бес­плот­ных сил, кото­рые при­сут­ствуют везде.

Как мы знаем, ангелы-хра­ни­тели есть не только у людей, но и у горо­дов, у госу­дарств. Есть силы Небес­ные, обе­ре­га­ю­щие источ­ники, реки, какие-то про­тя­жен­но­сти земные. Нам только отча­сти это при­от­крыто, и апо­стол Павел при­зы­вает не заост­рять на этом вни­ма­ние. Тем не менее, мы знаем, что окру­жа­ю­щий мир, кроме людей, насе­лен еще и бес­плот­ными силами. И оче­видно, что бес­плот­ные силы тоже как-то сви­де­тель­ствуют, по край­ней мере, в разных местах Свя­щен­ного Писа­ния мы это видим намеки на это. Эти силы Небес­ные, духи, послан­ные на слу­же­ние чело­веку, тоже могут взы­вать о воз­да­я­нии. По край­ней мере, на при­мере Содома и Гоморры мы можем пред­ста­вить себе этот вопрос.

Так или иначе, Гос­подь опре­де­лил город Нине­вию нака­зать и послал Иону – про­ро­че­ство­вать в надежде, что горо­жане могут пока­яться. Иона отка­зы­ва­ется. Истин­ные при­чины, побу­див­шие Иону бежать от своей миссии, нам не известны. То, что он гово­рит потом, видимо, лишь неко­то­рое изъ­яс­не­ние того, что на самом деле было.

Итак, пророк Иона пыта­ется укло­ниться от миссии и сбе­жать. Посту­пок довольно стран­ный для про­рока, пока­зы­ва­ю­щий, что чело­век он слож­ный, про­ти­во­ре­чи­вый, так скажем, не про­фес­си­о­наль­ный пророк, а просто чело­век, избран­ный спе­ци­ально для несе­ния этой миссии.

Воз­можно (по край­ней мере, так пыта­ется объ­яс­нить посту­пок про­рока Ионы извест­ный учи­тель Церкви Ефрем Сирин), разо­ча­ро­вав­шись в силе про­ро­че­ской про­по­веди в самом Изра­иле, пророк Иона тем более не ждал ничего хоро­шего от людей, кото­рые вообще не знают истин­ного Бога: «Если уж люди, зна­ю­щие Бога, не слышат про­по­веди и сви­де­тель­ства про­ро­ков, то какой смысл гово­рить тем, кто вообще чужд истин­ной вере?!». И он пыта­ется укло­ниться, хотя пони­мает, что убе­жать от Бога невоз­можно.

Дей­стви­тельно, когда Иона попы­тался на корабле уплыть, нале­тела такая силь­ная буря, что корабль чуть не утонул. Кора­бель­щики, пыта­ясь выяс­нить при­чину Божией неми­ло­сти, бро­сают жребий и узнают, что при­чина в Ионе. Он им объ­яв­ляет, не лукавя, что пыта­ется сбе­жать от Лица Бога. И гово­рит: бросьте меня в пучину, и море утих­нет. Его бро­сают в пучину, и буря ути­хает, можно ска­зать, гнев Божий ути­хает, и корабль бла­го­по­лучно плывет дальше. Иона погру­жа­ется в пучину, и, как ска­зано в Книге, Бог пове­лел боль­шому киту про­гло­тить Иону.

Воз­можно, не кит в самом прямом пони­ма­нии, – это просто такой пере­вод, хотя в данном случае я скло­нен повто­рять за свя­ти­те­лем мит­ро­по­ли­том Фила­ре­том (Дроз­до­вым), Пер­во­свя­ти­те­лем Мос­ков­ским первой поло­вины XIX века. Его спро­сили: ну как может кит про­гло­тить Иону и как он там сохра­нился в цело­сти? Мит­ро­по­лит сказал: «Для меня нет ника­ких сомне­ний – если бы Библия напи­сала, что Иона про­гло­тил кита, я бы и этому пове­рил». Поэтому в данном случае я не буду объ­яс­нять, какой это вид рыбы и кто там кого глотал, не в этом смысл. Иона был про­гло­чен и, нахо­дясь во чреве кита, он сми­рился и взмо­лился к Богу: душа моя дошла до исхода смерти, до самой пре­ис­под­ней земли, я умоляю Тебя меня осво­бо­дить, чтобы я вос­стал, чтобы ад меня не удер­жал.

И Бог пове­лел, и Иона был выпу­щен. В сла­вян­ском языке исполь­зу­ется такое выра­же­ние: «избле­вал» кит Иону. В бого­слу­жеб­ной лите­ра­туре это часто исполь­зу­ется, иногда людей, воз­можно, сму­щает, но именно такое было дей­ствие.

Иона идет в город, про­по­ве­дует, что через 40 дней город будет раз­ру­шен. Неожи­данно его про­по­ведь возы­мела дей­ствие. Все люди этого города, от мала до велика, по пове­ле­нию пра­ви­теля нало­жили на себя пост. Бук­вально было объ­яв­лено, что поститься должны все, все должны сойти со своих седа­лищ, почет­ных и важных, все должны надеть вре­тище, посы­пать голову пеплом, то есть сми­риться, забыть о своих рос­кош­ных шел­ко­вых и пар­чо­вых наря­дах, о своем избытке. Все должны урав­няться друг с другом, стать как послед­ние нищие.

^Иона как про­об­раз Христа

Все должны пере­стать вку­шать и пить, причем это рас­про­стра­ня­лось даже на скот и на мла­ден­цев, чтобы вопль, кото­рый до этого вос­хо­дил перед лицом Бога о грехах народа, заме­нился воплем этого страж­ду­щего перед Богом насе­ле­ния.

Понятно, коровы мычат, лошади ржут, дети плачут, малыши просят кушать, жен­щины плачут перед мужьями, что дети их плачут. Все вокруг вопит и плачет от того, что они стра­дают перед Богом, авось, Бог сжа­лится и поми­лует.

Иона вышел за пре­делы города и ждет, что из этого будет, но ничего не про­ис­хо­дит. И Иона, как ска­зано, раз­дра­жился. Не рас­стро­ился, не огор­чился – Библия при­во­дит такое слово: «раз­дра­жился». Его посе­тило раз­дра­же­ние, он в гневе. И он спорит с Богом: «о, Гос­поди! не это ли гово­рил я, когда еще был в стране моей? Потому я и побе­жал в Фарсис, ибо знал, что Ты Бог благий и мило­сер­дый, дол­го­тер­пе­ли­вый и мно­го­мило­сти­вый и сожа­ле­ешь о бед­ствии. И ныне, Гос­поди, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне уме­реть, нежели жить. И сказал Гос­подь: неужели это огор­чило тебя так сильно?» – раз он гово­рит это с раз­дра­же­нием, то, оче­видно, не вполне адек­ватно опи­сы­вает то состо­я­ние, по при­чине кото­рого он сбежал. Тем более, что он мог видеть, что изра­иль­ские города вку­шают плоды гнева Божия. Но он раз­дра­жился, и Гос­подь, что уди­ви­тельно, его не нака­зы­вает. А ведь Иона ведет себя совсем не так, как все осталь­ные про­роки, и вели­кие, и малые – таких резких, раз­дра­жи­тель­ных слов я не читал ни в одной Книге про­ро­ков.

Гос­подь пре­по­дает Ионе урок, очень кра­си­вый, просто шедевр педа­го­ги­че­ской прак­тики – очень кра­си­вый, очень тро­га­тель­ный и очень запо­ми­на­ю­щийся урок. Неожи­данно, поскольку это пустыня, жаркий зной иссу­шает тело, печет голову Ионе, он изне­мо­гает, и это уси­ли­вает его раз­дра­же­ние. И Гос­подь пове­лел, чтобы упало семечко и выросло рас­те­ние (пред­по­ло­жи­тельно, тыква) с боль­шими листьями, кото­рые не только давали тень и про­хладу. Это был лист, несу­щий в себе жизнь, что очень обра­до­вало Иону. Он успо­ко­ился, почти даже обрел мир. Но рас­те­ние, опять-таки по воле Божией, под­то­чил червь, и оно к утру засохло… «Когда же взошло солнце, навел Бог зной­ный восточ­ный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изне­мог и просил себе смерти, и сказал: лучше мне уме­реть, нежели жить.

И сказал Бог Ионе: неужели так сильно огор­чился ты за рас­те­ние? Он сказал: очень огор­чился, даже до смерти.

Тогда сказал Гос­подь: ты сожа­ле­ешь о рас­те­нии, над кото­рым ты не тру­дился и кото­рого не растил, кото­рое в одну ночь выросло и в одну же ночь и про­пало:

Мне ли не пожа­леть Нине­вии, города вели­кого, в кото­ром более ста два­дцати тысяч чело­век, не уме­ю­щих отли­чить правой руки от левой, и мно­же­ство скота?» – они живые, и они взы­вают ко Мне о мило­сер­дии. Неужели Мне их не поща­дить? Вот ты рас­стро­ился из-за рас­те­ния, так Я тем более хочу пожа­леть город, где такое коли­че­ство жизней. Причем жизней, не сде­лав­ших ника­кого греха.

На этом книга закан­чи­ва­ется. Тем, кто заин­те­ре­су­ется Книгой про­рока Ионы, реко­мен­дую почи­тать тол­ко­ва­ние пре­по­доб­ного Ефрема Сирина на слова про­рока Ионы. Сирин как бы допи­сы­вает Книгу про­рока Ионы в своей манере, пока­зы­вая, насколько духов­ная жизнь жите­лей Нине­вии на поверку ока­за­лась выше духов­ной жизни насе­ле­ния Изра­иля, ведь они-то пове­рили про­по­веди про­рока Ионы, а жители Изра­иля не верили про­ро­кам.

И Хри­стос об этом же гово­рит, что иногда люди языч­ники ока­зы­ва­ются к вести о Боге, о про­ро­че­стве более вос­при­им­чивы, чем люди, к кото­рым эта про­по­ведь напря­мую обра­щена.

На неко­то­рые моменты надо обра­тить вни­ма­ние. Осо­бенно на вопрос с пре­бы­ва­нием Ионы во чреве кита. Понятно, что это про­ро­че­ство о смерти и Вос­кре­се­нии Христа. Это оче­видно хотя бы просто потому, что в Еван­ге­лии Сам Хри­стос ука­зы­вает на этот образ: как Иона провел во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын чело­ве­че­ский на третий день вос­крес­нет. Именно такое тол­ко­ва­ние: Иона как про­об­раз Христа, пре­бы­ва­ю­щего в аду.

Дей­стви­тельно, если вчи­таться во 2‑ю главу Книги про­рока Ионы, ста­но­вится оче­видно, что опи­са­ние отно­сится не к внут­рен­но­стям желудка кито­вого. Оно мета­фи­зи­че­ский аспект имеет. Эта про­ро­че­ская песнь про­рока Ионы стала образ­цом для созда­ния 6 песни всех пра­во­слав­ных кано­нов. Он-то поет ее, молится ею, вдох­нов­ля­е­мый Святым Духом. Потому что он не реа­ли­стично опи­сы­вает внут­рен­ность того чудо­вища, внутри кото­рого ока­зался, а гово­рит именно о реаль­но­сти того, что испы­тал Сын Божий, спус­ка­ясь в пре­ис­под­нюю земли. Он такие образы исполь­зует – ад, пре­ис­под­няя земли, душа моя спу­сти­лась в саму пучину смерти: «к Гос­поду воз­звал я в скорби моей, и Он услы­шал меня; из чрева пре­ис­под­ней я возо­пил, и Ты услы­шал голос мой. Ты вверг меня в глу­бину, в сердце моря, и потоки окру­жили меня, все воды Твои и волны Твои про­хо­дили надо мною. И я сказал: отри­нут я от очей Твоих, однако я опять увижу святый храм Твой. Объяли меня воды до души моей, бездна заклю­чила меня; мор­скою травою обвита была голова моя. До осно­ва­ния гор я нисшел, земля своими запо­рами навек загра­дила меня; но Ты, Гос­поди Боже мой, изве­дешь душу мою из ада. Когда изне­могла во мне душа моя, я вспом­нил о Гос­поде, и молитва моя дошла до Тебя, до храма свя­таго Твоего. Чтущие сует­ных и ложных богов оста­вили Мило­сер­даго своего, а я гласом хвалы при­несу Тебе жертву; что обещал, исполню: у Гос­пода спа­се­ние!».

^Скиния Божия – это сердце чело­ве­че­ское

Сего­дня наша беседа будет посвя­щена Книге про­рока Амоса. В ней всего 9 глав, но по содер­жа­нию книга очень насы­щен­ная, напря­женно насы­щен­ная. Это прак­ти­че­ски одно непре­рыв­ное сви­де­тель­ство о нака­за­нии, о гневе Божием. Раз­мыш­лять по поводу этой книги чрез­вы­чайно сложно, потому что слиш­ком велик соблазн впасть в ложно про­ро­че­ский, обли­чи­тель­ный тон. Начнем с двух фраг­мен­тов. 5‑я глава (7‑й-15‑й стихи): «О, вы, кото­рые суд пре­вра­ща­ете в отраву и правду повер­га­ете на землю! Кто сотво­рил семи­звез­дие и Орион, и пре­тво­ряет смерт­ную тень в ясное утро, а день делает темным как ночь, при­зы­вает воды мор­ские и раз­ли­вает их по лицу земли? – Гос­подь имя Ему!

Он укреп­ляет опу­сто­ши­теля против силь­ного, и опу­сто­ши­тель входит в кре­пость. А они нена­ви­дят обли­ча­ю­щего в воро­тах и гну­ша­ются тем, кто гово­рит правду. Итак за то, что вы попи­ра­ете бед­ного и берете от него подарки хлебом, вы постро­ите домы из теса­ных камней, но жить не будете в них; раз­ве­дете пре­крас­ные вино­град­ники, а вино из них не будете пить. Ибо Я знаю, как мно­го­чис­ленны пре­ступ­ле­ния ваши и как тяжки грехи ваши: вы враги пра­вого, берете взятки и извра­ща­ете в суде дела бедных. Поэтому разум­ный без­молв­ствует в это время, ибо злое это время. Ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых, – и тогда Гос­подь Бог Саваоф будет с вами, как вы гово­рите. Воз­не­на­видьте зло и воз­лю­бите добро, и вос­ста­но­вите у ворот пра­во­су­дие; может быть, Гос­подь Бог Саваоф поми­лует оста­ток Иоси­фов».

И еще один фраг­мент (глава 6‑я): «Вы, кото­рые день бед­ствия счи­та­ете дале­ким и при­бли­жа­ете тор­же­ство наси­лия, вы, кото­рые лежите на ложах из сло­но­вой кости и нежи­тесь на посте­лях ваших, едите лучших овнов из стада и тель­цов с туч­ного паст­бища, поете под звуки гуслей, думая, что вла­де­ете музы­каль­ным ору­дием, как Давид, пьете из чаш вино, маже­тесь наи­луч­шими мастями, и не болез­ну­ете о бед­ствии народа!… вы, кото­рые вос­хи­ща­е­тесь ничтож­ными вещами и гово­рите: «не своею ли силою мы при­об­рели себе могу­ще­ство?» Вот Я, гово­рит Гос­подь Саваоф, воз­двигну народ против вас, дом Изра­и­лев, и будут тес­нить вас от входа в Емаф до потока в пустыне».

Вот такими обли­чи­тель­ными сло­вами напол­нена вся неболь­шая Книга про­рока Амоса. Важно пони­мать, что в прин­ципе тема Книги та же, что и у про­рока Ионы: нака­за­ние близко, Гос­подь нака­жет, пророк про­ро­че­ствует, но нака­за­ния можно избе­жать. Оно жестоко, оно спра­вед­ливо, но оно отвра­тимо. Отвра­тить нака­за­ние, гнев Божий можно только если пока­яться.

В данном случае пророк Амос не очень много на эту тему гово­рит, это общий дух, общий кон­текст Свя­щен­ного Писа­ния, что любое про­ро­че­ство, самое жесто­кое, может быть отвра­щено. И всегда про­роки ука­зы­вают не только, что вам будет то-то, то-то и то-то, а гово­рит, что надо сде­лать, чтобы это про­ро­че­ство не сбы­лось. Покай­тесь!

В данном случае пророк Амос гово­рит: научи­тесь делать правду, защи­тите бед­ного чело­века. Пророк Амос про­ро­че­ствует такие жесто­кие вещи своим совре­мен­ни­кам, он про­ро­че­ствует в Изра­иль­ском цар­стве. О нем узнали, его услы­шали и пыта­ются заста­вить его замол­чать. Вот почему он гово­рит: вы не хотите слы­шать обли­че­ний, потому что обли­ча­ю­щий гово­рит, что вы живете непра­ведно, что надо жить иначе, а вы иначе жить не хотите. Вместо того, чтобы изме­ниться и испра­виться, вы хотите закрыть рот обли­ча­ю­щему.

Но пророк Амос спе­ци­ально избран Богом именно для такого сви­де­тель­ства. Поэтому, когда к нему пришли послан­ные от царя и ска­зали: не говори этого больше, не надо так про­ро­че­ство­вать, он отве­чает с досто­ин­ством: а я кто такой? Разве я пророк? Разве я учился в про­ро­че­ских школах? Разве я где-то начи­тался книг, чтобы так гово­рить? Я про­стой пастух. Но Бог сказал мне: иди, говори, и я не могу не гово­рить. Если Гос­подь изрек слово, кто посмеет не про­ро­че­ство­вать? Может ли кто-то сопро­тив­ляться при­зыву Божи­ему? Я не могу. Вы можете со мной сде­лать все, что хотите, но я не могу замол­чать, это выше моих сил. И этим он кос­венно про­об­ра­зует собой, соб­ственно говоря, апо­столь­ское сви­де­тель­ство, иногда – даже кон­крет­ные слова апо­стола.

Ведь апо­столы тоже про­стые рыбаки, они нигде не учи­лись, за редким исклю­че­нием. Но когда их при­звал Бог и дал им бла­го­дать Свою, они про­ро­че­ствуют и оста­но­виться в этом про­ро­че­стве не могут. Когда Синед­рион пыта­ется их оста­но­вить, он не может, даже узы не могут удер­жать апо­сто­лов. И апо­столы, когда им запре­щают гово­рить, отве­чают, что не могут пере­стать. Они видели, совсем немного дней, чуть больше пяти­де­сяти, прошло с того вре­мени как рас­пяли Иисуса Христа, и синед­рион их вызы­вает на суд и гово­рит: «Замол­чите!». А они гово­рят: «Мы не можем замол­чать!». И дей­стви­тельно не могут. Синед­рион замол­чал – а они не могут.

^Есть только одна жертва, спо­соб­ная уго­дить Богу

Но мы знаем, что посту­пок Авра­ама, все то, что про­изо­шло с ним тогда, когда от него потре­бо­ва­лось при­не­сти в жертву сына своего Исаака, – это было про­об­ра­зо­ва­ние той Жертвы, кото­рой и будет искуп­лен род чело­ве­че­ский. Пер­ве­нец, кото­рый может иску­пить, пер­ве­нец, кото­рый может очи­стить мой грех, пер­ве­нец, кото­рый может при­ми­рить меня с Богом, пер­ве­нец, жертву кото­рого един­ствен­ную готов с любо­вью при­нять Гос­подь, – это есть Пер­ве­нец Божий, Еди­но­род­ный Сын Небес­ного Отца.

Как гово­рят неко­то­рые тол­ко­ва­тели Свя­щен­ного Писа­ния, Гос­подь потому и не принял жертву Авра­ама, что она была бес­по­лез­ной, она бы ничего не дала. Он пока­зал: да, это вели­кая вера, но эту жертву Я не приму. Я приму от чело­века только одну Жертву, а именно – Соб­ствен­ного Сына Иисуса Христа, кото­рый Сам, по Своей воле при­не­сет Себя в жертву за грехи. И этой Жерт­вой Искуп­ле­ния и будет очи­щено все есте­ство чело­ве­че­ское.

Вот этим про­ро­че­ством, очень глу­бо­ким, мно­го­знач­ным Дух Святой устами про­рока Михея сви­де­тель­ствует, что есть только одна жертва, спо­соб­ная уго­дить Богу, ведь уго­дить Богу – это значит при­ми­рить Бога со мной, с чело­ве­ком. Только одна жертва и спо­собна это сде­лать – это Кровь Иисуса Христа. И Дух Святой через про­рока Михея сви­де­тель­ствует, что как раз Бог гово­рит: чем Мне уго­дить? Пер­вен­цем Моим, Плодом Чрева Моего, то есть Еди­но­род­ным Своим Сыном. Вот чем может уго­дить Мне чело­век, – един­ствен­ной Жерт­вой, кото­рую Я приму.

Это дей­стви­тельно вели­кое дело, вели­кий дар Божий – пони­мать, что любой чело­век, веру­ю­щий или неве­ру­ю­щий, к какому бы народу он ни отно­сился, в каком бы уго­лочке земли он ни жил, какие бы дела хоро­шие или плохие ни творил, он живет и полу­чает все неис­чис­ли­мые мило­сти Божии и дол­го­тер­пе­ние Божие, и даже надежды на про­ще­ние в буду­щей жизни, только потому, что 2000 лет назад в дале­ком Иеру­са­лиме Сын Божий умер на Кресте.

Верим мы в это или не верим, но воз­мож­ность при­ми­ре­ния с Богом доступна нам только потому, что Он это сделал, что Он принес веру. Но это един­ствен­ное, что Бог при­ни­мает, больше ничего Он от нас не хочет, ника­кой иной жертвы Он от людей не ждет. И всякая другая жертва, об этом гово­рит в своих посла­ниях апо­стол Павел, не чиста, а иногда даже бого­хульна, в том смысле, что она делает празд­ной жертву Иисуса Христа.

Осо­бенно это плохо тогда, когда чело­век, совер­шая нечто для Бога, начи­нает упо­вать на свои труды, совер­шен­ные с жерт­вен­ным рве­нием перед Лицом Бога, и ждет за это бла­го­дати, помощи, даров. Это невоз­можно. На самом деле, все мы живем только мило­стью Божией, излив­шейся на нас бла­го­даря Жертве Иисуса Христа. Бог ждет от нас веры, ждет бла­го­дар­но­сти, а если ждет жертвы, то совсем по другим при­чи­нам и совсем с дру­гими целями совер­ша­е­мой. И осо­бенно жертвы, пред­при­ни­ма­е­мой веру­ю­щими рабами Хри­сто­выми по отно­ше­нию к ближ­ним своим. То есть Он при­ни­мает эту жертву не к себе, а жертву, кото­рую мы даем ради ближ­него своего.

Поэтому про­ро­че­ство Михея этим и завер­ша­ется: «О, чело­век! ска­зано тебе, что – добро и чего тре­бует от тебя Гос­подь: дей­ство­вать спра­вед­ливо, любить дела мило­сер­дия и сми­рен­но­муд­ренно ходить пред Богом твоим» – по мысли про­рока Михея, Гос­подь при­ни­мает от чело­века две вещи – то, что чело­век не в состо­я­нии сде­лать, – при­не­сти Жертву Хри­стову, то, что воз­можно только по осо­бому домо­стро­и­тель­ству Божию, то есть дело, совер­шен­ное Иису­сом Хри­стом, и при­нять эту Жертву верой, пове­рить, что Кровь Хри­стова сильна очи­стить его от вся­кого греха.

И второй дар при­ни­мает Бог от чело­века – это спра­вед­ли­вость, мило­сер­дие и сми­рен­но­муд­рие. Именно в этих трех состав­ля­ю­щих есть нрав­ствен­ное пра­вило, по про­року Михею, и не только по этому про­року. Если мы попы­та­емся про­чи­тать все писа­ния отцов, подвиж­ни­ков и про­ана­ли­зи­ро­вать эти писа­ния, мы придем к тому же самому. Святые отцы об этом и гово­рили: надо жить спра­вед­ливо, мило­сердно и сми­ренно. Эти три вещи необ­хо­димы для чело­века.

^Вера, явлен­ная в сми­ре­нии, ото­дви­гает бед­ствия

Сего­дня пого­во­рим о Книге про­рока Авва­кума. Книга, как это обычно бывает у малых про­ро­ков, неболь­шая, но очень содер­жа­тель­ная. В ней есть чрез­вы­чайно важное сви­де­тель­ство, кото­рое не только упо­ми­на­ется в Еван­ге­лие, но и про­хо­дит потом золо­той нитью через про­по­ведь апо­стола Павла.

В трех главах Книги про­рока Авва­кума очень четко про­сле­жи­ва­ется необыч­ная для струк­туры Книг про­ро­че­ских после­до­ва­тель­ность, почти как сюжет про­из­ве­де­ния.

1‑я глава начи­на­ется с того, что пророк Авва­кум видит нечто, чему ужа­са­ется, удив­ля­ется, от чего впа­дает в отча­я­ние, изне­мо­гает и взы­вает к Богу, изум­лен­ный до край­но­сти. Причем это не столько виде­ние, сколько Откро­ве­ние Божие.

Книга про­рока Авва­кума помо­гает пораз­мыш­лять очень серьезно о пси­хо­ло­ги­че­ском фено­мене про­ро­че­ских книг. Когда мы сейчас раз­мыш­ляем о про­ро­че­ском даре, о том, как нам кажется, вели себя, что чув­ство­вали про­роки, мы пони­маем это по-своему и чаще вос­при­ни­маем про­рока как ясно­ви­дя­щего, как экс­тра­сенса. А ведь пси­хо­ло­гия этих людей совер­шенно иная. Духов­ная при­рода их откро­ве­ний совер­шенно другая. Так что срав­ни­вать их невоз­можно.

Понятно, что либе­раль­ная наука про­во­дит парал­лель между каким-нибудь ясно­ви­дя­щим и про­ро­ком Вет­хого Завета, но в пра­во­слав­ной тра­ди­ции надо всегда сохра­нять трез­вость, ведь Дух, вдох­нов­ля­ю­щий про­рока, и дух, вдох­нов­ля­ю­щий любого дру­гого чело­века (пусть даже он и пред­ска­зы­вает буду­щее, но не сви­де­тель­ствует о Боге) имеют совер­шенно разную при­роду. Поэтому и пере­жи­ва­ния их совер­шенно разные.

Пророк Авва­кум, пости­гая своим духом, умом виде­ние того, что ждет изра­иль­ский народ за без­за­ко­ние, изне­мо­гает от прон­зи­тель­ного откро­ве­ния, оза­рив­шего его ум. И его дух взы­вает к Богу: почему так? Он не выду­мы­вает, не гото­вится спе­ци­ально к про­ро­че­ству. Оно нашло на него вне­запно, как тать ночью, он увидел зло мира. И начи­нает свое сви­де­тель­ство так: «Для чего даешь мне видеть зло­дей­ство и смот­реть на бед­ствия?».

Был такой святой отец VII века – Исаак Сирин. Он оста­вил заме­ча­тель­ные сви­де­тель­ства о духов­ной жизни в русле всей свя­то­оте­че­ской мысли: не выходи из этой кельи, чтобы не видеть зла этого мира и никого не осуж­дать, и ты будешь пре­бы­вать в сми­рен­ном состо­я­нии сокру­шен­ного сердца, как тот алек­сан­дрий­ский сапож­ник, кото­рый считал, что все вокруг спа­сутся, а он один погиб­нет. Это состо­я­ние спа­си­тельно для любого чело­века, а тем более для подвиж­ника. И чтобы не иску­шаться, не соблаз­няться созер­ца­нием зла мира, Исаак Сирин сове­то­вал вообще из кельи не выхо­дить: тогда сми­ре­ние оку­тает тебя, как бла­го­дать Божия, и ты, охра­ня­е­мый им, спа­сешься.

Оче­видно, Авва­кум (тоже не «про­фес­си­о­наль­ный» пророк, очень про­стой чело­век) изне­мо­гает, ему открыто было зло, и он гово­рит: «Зачем ты, Гос­поди, мне это пока­зы­ва­ешь, зачем? Тем более, что Ты дальше откры­ва­ешь то, что за этим будет вели­кое бед­ствие – придет хал­дей­ский царь и раз­ру­шит все изра­иль­ское обще­ствен­ное стро­и­тель­ство, все цен­но­сти, кото­рыми доро­жит мой народ. Да, они греш­ники, они недо­стойны, за это им нака­за­ние, но мне-то Ты зачем это пока­зы­ва­ешь?».

И дальше от боли, что вдруг увидел всю эту жесто­кость, он уже чело­ве­че­ским чутьем, чело­ве­че­ским серд­цем задает (как нам кажется, может быть, ему так не каза­лось) рито­ри­че­ский вопрос: зачем? Этот вопрос «зачем?» важно почув­ство­вать, чтобы понять, уло­вить дух, кото­рый движет этим чело­ве­ком, ведь это именно чело­ве­че­ское вопро­ша­ние.

Он увидел зло изра­иль­ского народа, увидел, что Изра­иль греш­ник. Он и так это знал. Но вдруг, как это бывает со свя­тыми, Духом Святым увидел грех во всей его омер­зи­тель­но­сти. Пророк пони­мает, и Дух ему об этом сви­де­тель­ствует, что эта мер­зость взы­вает об отмще­нии. И он видит, как идет это нака­за­ние в лице хал­дей­ских вави­лон­ских войск, идет сокру­шить гор­дыню, мер­зость и гре­хов­ность изра­иль­ского народа.

Ну а дальше что? Он гово­рит: ведь эти же самые халдеи, вави­ло­няне, сокру­шая наш греш­ный народ, будут гор­диться и над­ме­ваться, будут думать: «Какие мы силь­ные и без­на­ка­зан­ные!», то есть будут тво­рить тот же грех.

^Про­ис­хо­дя­щее есть веле­ние Про­мысла Божия

Были люди, духовно всмат­ри­вав­ши­еся в судьбы наро­дов, подобно про­року Авва­куму, и они пони­мали (всегда задним числом, разу­ме­ется), что про­изо­шло с их наро­дом (как мы, раз­мыш­ляя над судь­бой рус­ского народа, пыта­емся понять, почему пришло татаро-мон­голь­ское иго, какие оно имело послед­ствия, какой в этом духов­ный смысл. Но все это потом – раз­мыш­ляем, ана­ли­зи­руем, срав­ни­ваем разные сви­де­тель­ства людей, и посте­пенно выри­со­вы­ва­ется мета­и­сто­ри­че­ская судьба рус­ского народа, то есть откры­ва­ется отча­сти судьбы Про­мысла Божия по отно­ше­нию к рус­скому народу… Мы не в состо­я­нии постичь судьбу фран­цуз­ского народа, англий­ского, но все они пред очами Божи­ими, над всеми этими наро­дами рас­про­стерт Про­мы­сел Божий. Воз­можно, англи­чане как-то пыта­ются осмыс­лить свою исто­рию, сопо­ста­вить и понять этот Про­мы­сел Божий над собой, но эта тема нам закрыта, и мы не поймем – это чужая исто­рия). Как сказал один англий­ский писа­тель, «Бог рас­ска­зы­вает каж­дому его соб­ствен­ную исто­рию», то, что ему полезно и необ­хо­димо знать для спа­се­ния. Зачем чужой сове­сти быть суди­мой нашей сове­стью? Это запре­щено. Каждый даст отчет Богу за свою жизнь.

Поэтому всю кар­тину миро­зда­ния, всю исто­рию, совер­ша­ю­щу­юся в мире, судьбу всех наро­дов (почему тот народ пре­тер­пел это, почему он пришел сюда, для чего ушел отсюда, почему совер­ши­лись эти битва, болезнь, бед­ствие или радость) ни один чело­ве­че­ский ум вме­стить не может. Он изне­мо­гает и должен замол­чать.

Как гово­рит апо­стол Павел в своих посла­ниях, никто не вла­стен понять всю кар­тину про­мысла Божия. И никто не вправе Ему ска­зать: зачем Ты это дела­ешь? Почему Ты это дела­ешь? Но чело­ве­че­ский дух должен при­нять, что про­ис­хо­дя­щее есть веле­ние Про­мысла Божия. Он должен при­нять это. Если он примет, то поймет, если он будет спо­рить с этим, то нико­гда не поймет: как ска­зано, Гос­подь гордым про­ти­вится, а сми­рен­ным дает бла­го­дать. Если чело­век сми­рится с тем, что с ним про­ис­хо­дит, то поймет. Если не сми­рится, если будет зада­вать Богу вопросы: «Зачем Ты это дела­ешь? Почему Ты это со мной сделал?», а не дове­ряться, то в гор­дыне своей чело­век нико­гда не узнает ответ.

И сколько бы мы не раз­мыш­ляли над судь­бами миро­зда­ния, пыта­ясь понять все, что про­изо­шло, и на все найти ответы, мы в конце концов изне­мо­жем так же, как пророк Авва­кум, и услы­шим ответ Бога: да молчит вся земля пред Лицем Бога. Он делает все ко благу, Он ведет все народы Одному Ему извест­ными путями.

Конечно, посте­пенно народы отсту­пают от пути, пред­на­чер­тан­ного Богом, но и это отступ­ле­ние (Αποστασία, как ска­зано по-гре­че­ски: отступ­ни­че­ство), тоже вклю­чено в замы­сел Божий: даже тогда, когда народ думает, что он свое­воль­ни­чает, и это Богом учтено, взве­шено и сосчи­тано, и чем закон­чится чело­ве­че­ская исто­рия, Бог знает. Об этом Он открыл в Своих откро­ве­ниях, каса­ю­щихся послед­них судеб мира, так назы­ва­е­мых эсха­то­ло­ги­че­ских местах, кото­рых немало мы уже видели в Книгах про­ро­че­ских. В осо­бен­ной сте­пени это рас­крыто в Откро­ве­нии Иоанна Бого­слова – части Нового Завета.

Во 2‑й главе Книги про­рока Авва­кума после молитвы напря­жен­ной, все­нощ­ного бдения в бук­валь­ном смысле этого слова пророк Авва­кум слышит ответ, ту самую фразу (2 , 4), о кото­рой много сви­де­тель­ствует апо­стол Павел: «Вот, душа над­мен­ная не успо­ко­ится, а пра­вед­ный своею верою жив будет».

Про­стая фраза, на самом деле, очень мно­го­значна, и мы только отча­сти попро­буем рас­крыть все ее смыслы.

Первое, на что надо обра­тить вни­ма­ние, что при­чина вся­кого стра­да­ния, вся­кого, в данном случае исто­ри­че­ского бед­ствия, вся­кого горя, обру­шив­ше­гося на землю, есть чело­ве­че­ская гор­дыня. Все это попус­ка­ется именно по той при­чине, что чело­век горд. И наобо­рот, вера помо­гает все это отра­зить. Вера не сама по себе, а вера как про­ти­во­по­став­ле­ние гор­дыне. Вера как неко­то­рый плод сми­ре­ния. Вера как квинт­эс­сен­ция сми­ре­ния.

Чело­век веру­ю­щий может спа­стись даже среди бед­ствий, кото­рые обру­ши­лись на народ, чело­век веру­ю­щий может зажечь верой других. А несколько веру­ю­щих людей могут даже отве­сти беду от своего народа. Как мы это видели на при­мере города Нине­вии, когда про­по­ведь про­рока зажгла неко­то­рых людей, и указ издал царь, и сам после­до­вал этому указу, и город был спасен. Вера, явлен­ная в сми­ре­нии, ото­дви­гает бед­ствия от народа.

Полу­ча­ется, на наш взгляд, пара­док­саль­ная ситу­а­ция: если чело­век не верит, глубже говоря, если он не сми­рился, то зачем ему жить? Бог попус­кает бед­ствия на народ, потому что он горд, над­ме­нен, потому что он не смирен. Вера в Бога, если это дей­стви­тельно вера, при­во­дит чело­века в сми­ре­ние. Он учится наде­яться не на свои силы, не на ложь, не на мощь, не на идолов, он наде­ется и ждет помощи только от Бога. Если же он взы­вает к Богу, он не может не сми­риться, он сми­ря­ется.

Если же чело­век не хочет сми­риться, на него нахо­дит бед­ствие. На чело­века ли, на народ ли на весь. Если же он не может сми­риться вообще, то этому чело­веку неза­чем жить. И, наобо­рот, если чело­век верит и спо­со­бен соот­вет­ственно с этой верой сми­ряться, тогда он будет жив верой.

Для нашей про­ник­ну­той либе­ра­лиз­мом совре­мен­ной мысли, нашего быто­вого миро­ощу­ще­ния чело­ве­че­ская жизнь имеет цен­ность сама по себе в ее исто­ри­че­ском аспекте. На самом деле, с точки зрения Бога, цен­ность имеет чело­ве­че­ская лич­ность в ее вечном аспекте. Не кон­крет­ная жиз­нен­ная ситу­а­ция, не кон­крет­ная чело­ве­че­ская жизнь, 80 лет она будет или 900 лет, Богу это неважно, в болез­нях чело­век про­ве­дет свою жизнь или не в болез­нях, не то важно Богу. Все эти вещи не имеют без­услов­ной цен­но­сти сами по себе. И болезнь может быть благом, и здо­ро­вье может быть злом, и здо­ро­вье может быть благом, и болезнь может быть злом. Важно, как чело­ве­че­ская лич­ность опре­де­лит свое бытие в веч­но­сти, как она опре­де­лит себя по отно­ше­нию к Богу. Мы сейчас ото­рвали чело­века от этого мета­и­сто­ри­че­ского, веч­ного его бытия, для нас ценным явля­ется только то, что я здесь и сейчас, а это, с точки зрения про­мысла Божия, есть заблуж­де­ние.

^Веру­ю­щий все побеж­дает силою живу­щего в нем Свя­того Духа

Пророк Авва­кум выяв­ляет три про­яв­ле­ния гор­дыни.

Первый из них – это идол. Кто-то скажет: как же идол? Когда я ставлю идола и покло­ня­юсь идолу, это же не гор­дыня, я просто при­знаю себя слабым и зави­си­мым от этого идола. Какая же тут гор­дыня? Я при­бе­гаю к экс­тра­сенсу. Какая же тут гор­дыня? Я уповаю на какой-нибудь амулет, я уповаю на какие-нибудь 5 копеек под пяткой. Разве это гор­дыня? Я чув­ствую, что слаб и нуж­да­юсь в помощи. А пророк гово­рит: это гор­дыня, потому что идо­ло­по­клон­ство, какой бы формы оно ни было, всегда есть ложь. А если чело­век лжет, то это всегда есть про­яв­ле­ние гор­до­сти. Он лжет только в одном случае – потому что не хочет поко­риться истине. Именно не хочет. Ложь – это не дей­ствие сла­бо­сти, это именно дей­ствие воли. Чело­век не хочет поко­риться истине, он не хочет вме­стить в себя правду, и поэтому это всегда гор­дость. Это неже­ла­ние при­нять на себя то, к чему при­зы­вает нас истина. Поэтому ложь есть всегда про­яв­ле­ние гор­дыни.

Кроме того, поскольку ложь есть неко­то­рое духов­ное при­сут­ствие сатаны, она всегда раз­ру­шает чело­века. Мне порой кажется на уровне быто­вого вос­при­я­тия жизни, что ничто так не раз­ру­шает чело­века, как ложь. Именно своей повсе­днев­но­стью, своими посто­ян­ными малень­кими уступ­ками лука­вому, своим посто­ян­ным упраж­не­нием в неже­ла­нии слу­жить истине, она заклю­чает чело­века как в пау­тину, как в сар­ко­фаг, из кото­рого чело­век не может выбраться, даже если бы уже и захо­тел. Потому что надо встать под флаг истины, надо вме­стить в себя истину, а это тре­бует муже­ства. Чело­век же уже к этому ока­зы­ва­ется порой и неспо­соб­ным, так он привык лице­ме­рить, тво­рить малень­кие лести лжи, неправды, в конце концов запу­ты­ва­ется в этом и гибнет. Идо­ло­по­клон­ство есть про­яв­ле­ние лжи, и ложь всегда есть про­яв­ле­ние идо­ло­по­клон­ства, даже если чело­век не делает себе какого-то исту­кана.

Почему чело­век лжет? Он либо забо­тится о себе, служит самому себе, либо кого-то боится и служит какому-то дру­гому чело­веку, то есть какого-то дру­гого чело­века делает своим идолом. Поэтому, если чело­век заду­ма­ется и попы­та­ется понять, почему он солгал, почему обма­нул, почему не засви­де­тель­ство­вал истину в том или ином случае, то увидит всегда, что это либо само­жа­ле­ние, либо чело­ве­ко­уго­дие.

И то, и другое, по мысли Свя­щен­ного Писа­ния, есть грех, и жизни насле­до­вать чело­век не может. В Апо­ка­лип­сисе ска­заны такие слова, что откры­ва­ется огнен­ное озеро, при­го­тов­лен­ное дья­волу и анге­лам его, и Дух ука­зы­вает, кто бро­са­ется в это озеро: и бро­шены будут туда все бояз­ли­вые. Речь идет не о том, что есть люди, кото­рые боятся и есть кото­рые не боятся. Речь идет о страхе чело­ве­че­ском. Не надей­тесь на князи, на сыны чело­ве­че­ские, в них же несть спа­се­ние, – не бой­тесь людей.

Об этом гово­рит Хри­стос: кто посты­дится слов Моих, кто отверг­нется Меня перед лицом людей. Вот об этой бояз­ли­во­сти речь. С нашей точки зрения, невин­ная черта. На самом деле она пока­зы­вает, что мы либо себя сде­лали идолом, а не Бога боимся, либо боимся какого-то дру­гого чело­века больше, чем Бога. И в том, и в другом случае это про­яв­ле­ние гор­дыни: мы не хотим сми­риться перед Богом и при­знать только Его един­ственно Вла­ды­кой своей жизни.

Второе про­яв­ле­ние гор­дыни – неми­ло­сер­дие. Чело­век неми­ло­серд­ный, жест­кий, не спо­соб­ный тво­рить мило­стыню, не жале­ю­щий рядом с ним нахо­дя­щихся людей, чело­век, у кото­рого сердце ску­ко­жено, этот чело­век горд.

И третье про­яв­ле­ние гор­дыни – это, по сути дела, надежда на при­об­ре­те­ние. Звучит это у про­рока Авва­кума таким обра­зом: «Горе тому, кто жаждет непра­вед­ных при­об­ре­те­ний для дома своего, чтобы устро­ить гнездо свое на высоте и тем обез­опа­сить себя от руки несча­стья!».

Речь не о том, пра­ведно ли или непра­ведно при­об­ре­та­ется богат­ство – понятно, что воров­ство есть грех. Речь о том, что чело­век строит любыми путями… Для чего чело­век думает о каком-то житей­ском ком­форте? Если он попы­та­ется честно загля­нуть в глаза этому явле­нию, он поймет, что на самом деле он хочет быть гаран­ти­ро­ванно без­опас­ным, что бы ни слу­чи­лось. Неважно, при­род­ные ката­клизмы, соци­аль­ные ката­клизмы, болезнь ли, бед­ность ли, кризис, но ком­форт должен пре­бы­вать с ним всегда, чтобы он не зави­сел от слу­чай­но­стей этого мира, не зави­сел от Бога. Чтобы было не важно, что Бог о нем заду­мал.

Разу­ме­ется, надежда на соб­ствен­ное богат­ство есть про­яв­ле­ние гор­дыни. Об этом и гово­рит Хри­стос: трудно бога­тому войти в Цар­ство Небес­ное. Осуж­да­ется не само богат­ство. Из опыта святых отцов мы видим, что не богат­ство источ­ник смерти духов­ной, источ­ник бед­ствия для души, а именно надежда на богат­ство, когда чело­век так при­ки­пел к нему, что боится того, что заду­мал, что ждет от него Бог.

^Глав­ное – это сми­риться

Чело­век всю зави­си­мость своей жизни пола­гает в богат­ство – боль­шое ли, вели­кое, в данном случае важен тот малень­кий или боль­шой достиг­ну­тый нами уро­вень ком­форта, к кото­рому мы при­ки­пели, на кото­рый и наде-емся: «Вот будет у нас это ком­форт, мы, гля­дишь, как-нибудь все пере­не­сем…» И поэтому так страшно, если этот ком­форт от нас отни­мется – мы ока­зы­ва­емся без­за­щит­ными, бес­силь­ными, потому что вме­шался Бог, а к встрече с Ним, с Его волей, с Его мыслью о нас мы не готовы.

Эти про­яв­ле­ния гор­дыни, по сви­де­тель­ству про­рока Авва­кума, пре­пят­ствуют вере. И наобо­рот, вера изго­няет их все: и при­стра­стие к богат­ству, и неми­ло­серд­ное сердце, и ложь. Веру­ю­щий все побеж­дает силою живу­щего в нем Свя­того Духа.

Общий вывод из этого как раз в том, что чело­век должен… Что есть вера, гово­рят много, как надо пра­вильно верить, гово­рят много. Свя­щен­ное Писа­ние сви­де­тель­ствует: бесы веруют и тре­пе­щут, но они же не спа­са­ются. Чело­век научился поня­тием веры управ­лять в соот­вет­ствии с тем, как ему удобно. Пророк Авва­кум под­чер­ки­вает и это про­ти­во­по­став­ле­ние, кото­рое засви­де­тель­ство­вано Духом Святым, что душа над­мен­ная не успо­ко­ится, а пра­вед­ный верой жить будет – она не только про­ти­во­по­став­ляет веру над­мен­но­сти, она пока­зы­вает, что глав­ное про­яв­ле­ние веры есть сми­ре­ние.

Мы гово­рили уже, что для Бога не имеют зна­че­ния объ­ек­тив­ные усло­вия суще­ство­ва­ния нашей конеч­ной земной жизни. Не то важно, что нас окру­жает, сколько лет и в каких усло­виях мы про­жи­вем. Бог думает о вечном нашем бытии, или, так пра­виль­ней ска­зать, Он думает о чело­ве­че­ской лич­но­сти, но не в либе­раль­ном ее пони­ма­нии, а о лич­но­сти, кото­рая в Веч­но­сти будет пред­сто­ять или отка­жется пред­сто­ять своему Богу.

Раз­мыш­ляя об этом, мы сейчас не будем гово­рить, что есть под­лин­ной лич­но­стью, хотя обра­зец для любой чело­ве­че­ской лич­но­сти это Лич­ность Бога – все мы созданы по образу Божию. Речь сво­дится к про­стому: лич­ность про­яв­ля­ется в сми­ре­нии, быть под­лин­ной лич­но­стью, значит быть сми­рен­ным. Как гово­рил Симеон Новый Бого­слов по отно­ше­нию к Богу нашему: мой негор­дый Бог.

Именно Его вели­чай­шее сми­ре­ние не только в том, что Он Сына Своего отдал, не только в том, что Сын этот выстра­дал на Кресте, но в том, что каждый день Бог от нас терпит: Он ожи­дает нашего пока­я­ния, выслу­ши­вает наши молитвы, видит, с какими чув­ствами, мыс­лями, дви­же­ни­ями мы пред­стоим Ему в храме, как мы молимся Ему, что мы думаем о Нем, как мы спорим о Нем, как мы плюем на Него, как мы сквер­ним Его образ, убивая ли себе подоб­ных или руга­ясь над чело­ве­че­ским есте­ством, совер­шая или оправ­ды­вая про­ти­во­есте­ствен­ные пороки, – Он все это терпит, Он не вме­ши­ва­ется тотчас.

Вот этим каждое мгно­ве­ние бытия мира под­чер­ки­ва­ется Его неви­дан­ное сми­ре­ние. И это для чело­века явля­ется глав­ным кри­те­рием, что значит быть лич­но­стью – это значит сми­риться. А это каждый чело­век спо­со­бен понять. Хотя об этом напи­саны глу­бо­кие бого­слов­ские труды, все гораздо проще. Как писали со времен Анто­ния Вели­кого: глав­ное – это сми­риться.

Об этом все Свя­щен­ное Писа­ние. Вот сми­рится чело­век – в этом и есть его вера, а если он сми­рится, он будет спасен вне всяких обсто­я­тельств зем­ного бытия. Очень извест­ная фраза, она на слуху, но вслу­шаться надо в ее кате­го­рич­ность. Если не сми­ри­тесь и не будете, как дети, не вой­дете в Цар­ствие Небес­ное. Про­стая, как бы по поводу детей ска­зан­ная фраза, в ней слы­шится мягкий тон, но ведь она кате­го­рична: не вой­дете, если не сми­ри­тесь.

Обра­тимся к 3‑й главе, где пророк Авва­кум сми­ря­ется, падает на колени и умом своим, духом своим скло­ня­ется перед Богом и сви­де­тель­ствует Духом Божиим: да молчит вся земля перед Лицем Его. Мы не в силах понять все судьбы Его Про­мысла. Почему один болеет и спа­са­ется, а другой живет в богат­стве и спа­са­ется, один лежит на гноище, как Лазарь, и спа­са­ется, а другой лежит на гноище и не спа­са­ется. Как, от чего это зави­сит? Понять и изме­рить все это не может ни один чело­век, ни один бого­слов, ни один пророк. Один только Бог вме­щает в Себя все судьбы мира. Поэтому Он и сказал: Я есть Альфа и Омега, все от Меня, ко Мне и ради Меня. И вме­стить это не может ни один чело­век до конца.

Дальше совер­ша­ется вещь совер­шенно чудная и непо­сти­жи­мая: Авва­кум вос­пе­вает песнь. Она почти бес­связна, но оче­видно, что Авва­кум видит виде­ние, когда изне­мо­гает чело­ве­че­ский язык. Он видит тайны Божии, ему откры­ва­ется то, что можно пере­дать в обра­зах, сим­во­лах. Это некое вос­тор­жен­ное пес­но­пе­ние перед Лицем Бога, это подобно тому, как апо­стол Павел, вос­хи­щен­ный до тре­тьего неба, гово­рит: я не могу пере­ска­зать то, что я видел, слов на чело­ве­че­ском языке таких нет. То, что видит Авва­кум, он пере­ска­зы­вает своей песней. Это бук­вально всплеск его вдох­но­ве­ния. Эта песня стала осно­вой для гим­но­гра­фии Церкви, до 4 песни канона. Но заклю­ча­ется эта песня потря­са­ю­щим сви­де­тель­ством Авва­кума:

«Я услы­шал, и востре­пе­тала внут­рен­ность моя; при вести о сем задро­жали губы мои, боль про­никла в кости мои, и колеб­лется место подо мною; а я должен быть спо­коен в день бед­ствия, когда придет на народ мой гра­би­тель его.

Хотя бы не рас­цвела смо­ков­ница и не было плода на вино­град­ных лозах, и мас­лина изме­нила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рога­того скота в стой­лах,– но и тогда я буду радо­ваться о Гос­поде и весе­литься о Боге спа­се­ния моего.

Гос­подь Бог – сила моя: Он сде­лает ноги мои как у оленя и на высоты мои воз­ве­дет меня!».

Потря­са­ю­щее сви­де­тель­ство. Даже если все раз­ру­шится, даже если голод будет гулять везде, даже если все радо­сти этого мира увянут, чело­век, сми­рив­шийся перед Богом, и тогда должен вос­петь песнь радо­сти о Боге: то, что он видит совер­ша­ю­щимся – орудие Про­мысла Божия, и это от Бога, и в этом Бог, и в этом про­яв­ле­ние мило­сти и любви Его – все, что мы видим вокруг себя, не что иное, как про­яв­ле­ние Его любви.

И нет ничего иного в мире, даже все стра­да­ния, кото­рые обру­ши­ва­ются, есть бла­го­дать Божия, дей­ству­ю­щая таким неиз­быв­ным пара­док­саль­ным обра­зом. Но чтобы вме­стить это Откро­ве­ние, надо по-насто­я­щему и глу­боко сми­риться, и тогда радость при всяком случае не поки­нет нас. И то, что сказал апо­стол Павел: «всегда радуй­тесь и непре­станно моли­тесь», сбу­дется в нашей жизни.

Пра­во­слав­ная газета №№664–849

Страницы: 1 2 3
Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки